:;СТИТУТ

ЛЕНИНА

ПРИ
Пролетарии

"ЦК

ВКП(б)

исех стран,

У

1 И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ
а»

И З Б Р А Н Н Ы Е
ПРОИЗВЕДЕНИЯ
том II
под

РЕДАКЦИЕЙ:

П. А. КРАСИКОВА, Н. Л. МЕЩЕРЖОВАХ; '
М. А. С А В Е Л Ь Е В А . В. Г. С О Р И Н А
" ' '
и П. Г. СЕННИКОВСКОГО
подготовил к
Б,

Н.

ПЕЧАТИ

ТИХОМИРОВ

А.
ГОСУДАРСТВЕННОЕ С О Ц И А Л Ь Н О ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
1931

N

h

, тмяфгм«

^ПеЧАШИЫИ^
P Лвор t;

2007338180
Огиз № 508. ConxíK. 6—63.
Лвй»шградский ÜonacTJfim t^ 777.
» Ib 37 JU Тираж 15Ш>. Зак. № 59a

о т

РЕДАКЦИИ

В отношении статей И . И . Скворцова-Степанова за 1 9 1 7 г.,
жомещенных в настоящем ( I I ) томе, редакция считает нужным
обратить внимание читателя на следующее обстоятельство/ .
После Февральского переворота партия должна была определить. те новые задачи, которые встали перед рабочим клас^
сом в связи с ййзвержением самодержавия, и соответственно с
этим создать стратегический план, отвечающий новому этапу
революции. Полная ясность в этом вопросе была достигнута в
партии лишь по возвращении Ленина в Россию, после его знаменитых апрельских тезисов и особенно после его выступления
на Всероссийской апрельской партийной конференции. П о д
руководством Ленина партия взяла твердый и решительный
курс на борьбу за социализм, за пролетарскую революцию, з а
победу диктатуры пролетариата, за переход власти в руки
Советов. И. И. Скворцов-Степанов и д о и после конференции
не ориентировался с достаточной быстротой на новом переломном этапе революции и не сразу отрешился от некоторых прежних, теперь уже отживших, взглядов, от старых, в данный
момент уже неправильных, формулировок и положений. Вместе
с некоторыми товарищами он ошибочно считал, что буржуазно-демократическая революция еще не завершена, старые задачи, поставленные перед рабочим классом революцией 1 9 0 5 г.,
ие разрешены и что поэтому дальнейшая борьба пролетариата
должна быть ограничена рамками буржуазно-демократической
революции и не должна ставить перед собой задач социалистического переворота. Кроме того у И. И. в тот момент еще
оставались неизжитыми некоторые элементы социалдемократического центризма, что в значительной степени сближало его
тогда с позицией Л . Б. Каменева.
В виду этого в некоторых статьях И . И . Скворцова-Степанова этого периода, вошедших в настоящий том (главным образом, в разделе «Революция 1 9 1 7 г . » ) , в основном правильных, встречаются отдельные места, представляющие собой
отступление от последовательной линии революционного марксизма. Таковы, например, в ряде статей места об отношении к'
нрюдолжавшейся империалистской войне, о б опуб^ликовании
договоров, заключенных царской властью с англо-французскими империалистами, о возможности использовать Временное

/V л

ОТ РЕДАКЦИИ

правительство для перехода власти в руки пролетариата, В
статье «Что такое наш восьмичасовой рабочий день?» от
(1 1мая) 18 апреля 1917 г-, говоря об ограничениях восьмичасового рабочего дня, И. И, несколько раз без всяких оговорок
повторяет: «Во время войны мы со многим вынуждены мириться и будем мириться» (стр. 41 и 4 2 ) , допуская тем самым
явную уступку «оборонческим» настроениям.
В статье «Откуда шло раздвоение власти» от ( 2 2 ) 9 мая
встречается следующее место:
. . Необходимо отметить одно ошибочное представление,
которое сложилось у г. Терещенко, нового министра иностранных дел. Дня три тому назад в беседе с представителями печати он заявил, будто «раздаются требования не»медленного
опубликования всех договоров, заключенных старой властью»,
и указал на вредные для России последствия такого шага, если
бы он был сделан русским правительством. Это — явное, но
упорное недоразумение. Речь шла и идет о том, чтобы русское правительство настаивало перед правительствами-союзниками на опубликовании договоров. Рабочий класс Англии и
Франции должен требовать того же от своих правительств»
(стр. 6 3 ) ,
В статье «На фронте и в тылу» от (1 августа) 19 июля, говоря об уходе кадетов из Временного правительства, И. И. писал:
«Было тогда такое положение, что народ — рабочий класс
и крестьяне — мог взять в свои руки всю
в rqcjyuapстве. Он мог через Временное правительство заявить," что берет себе эту власть: объявляет Россию демократической республикой» (стр. 1 1 2 ) .
Кроме перечисленных имеется еще ряд мест, носящих отпечаток социалдемократическйх взглядов по вопросам об отношении государства к религии, о взаимоотношении религии и
революции (см. статьи: «Вероисповедные и школьные вопросы»
от (7 апреля) 25 марта, стр. 14 и 15, «Деревенские вопросы»
от ( 2 1 ) 8 апреля, стр. 27, «Поповский поход» от ( 1 0 февраля)
2 8 января 1918 г., стр. 1 8 6 ) .
Необходимо, однако, отметить, что указанные выше статьи,
содержащие ошибочные формулировки, составляют ничтожную по объему часть в общем итоге литературно-политического
творчества Ивана Иванрвича и никоим образом не харадтерны
для него, как политического деятеля. Как в 1917 г., так и в
последующие годы Иван Иванович неизменно был крупным
революционным марксистом, преданным и стойким борцом за

от

i
РЕДАКЦИИ

линию партии, за теснейшую сплоченность ее рядов, за ее
единство. В настоящем (II) томе довольно полно и ярко представлены литератуоно-политическая деятельность И. И, и его
борьба за линию партии и против внутрипартийных шатаний
и уклонов от нее в эпоху XIV и X V съездов, его активное
участие в борьбе против троцкизма в 1924 г., против ленинградской оппозиции во время и после X I V съезда и во всех
стадиях последующей борьбы против объединенной оппозиции
Зиновьева, Камнева и Троцкого. В этих его статьях находим
ряд прекрасных, четких, строго партийных и проникнутых
чувством глубокой преданности партии формулировок о классовом характере ВКП(б) как пролетарской партии, о взаимоотношениях партии и класса, партии и ее вождей, о партийной
дисциплине, о генеральной линии партии, о сущности всякой
оппозиции в нашей партии и т. д. Так, например, по поводу
искажения Троцким в его «Уроках Октября» роли партии в
истории Октябрьского переворота И. И. в 1924 г. писал:
«Он не знает, — и, главное, не может почувствовать, —
насколько органически намечался у нас каждый шаг и вырабатывалась всякая директива. Если бы наш вождь не жил
в такой мере с партией и в партии, если бы он просто предписывал ей свои директивы, если бы он не смотрел, не прислушивался, не взвешивал, если бы партия в известных случаях не
противопоставляла ему другие оценки и другие точки зрения,
он не был бы гениальным стратегом и тактиком, он не был бы
великим вождем революции X X века, и партия была бы не
авангардом мирового пролетариата, а маленькой сектой, кружком заговорщиков, группой авантюристов, возглавлявшейся
великим авантюристом, чем ее кое-кто* и объявлял до революции семнадцатого года^ («Кто совершил Октябрьскую революцию?»— ниже, стр. 295).
Перед концом X I V партийного съезда, в связи с антипартийным поведением на съезде ленинградской оппозиции, он
напоминал ей о дисциплине и спайке ленинской партии:
«Надо ли объяснять ленинской партии, что съезд — верховный ее орган? Цадо ли говорить ленинской партии, что решения съезда подлежат не обсуждению, а выяснению и загем
большевистскому исполнению? Надо ли говорить ленинской
партии, что постановления съезда не подлежат оспариванию,
не могут ставиться на дискуссию? Сказал съезд партии: сказала партия... И еще одно должны помнить все члены партии.
Железное единство требовалось от нее, когда ею руководил

V/

от РЕДАКЦИИ

Владимир Ильич. Бесконечно более тесная спайка требуется
в настоящее время. Без этой спайки партия перестанет руководить. Без ленинской спайки нашей партии рабочий класс перестанет быть диктатором. Без этой боевой спайки весь аппарат
управления будет разваливаться. Без этой спайки мы будем
бессильны перед теми опасностями нэпа, о которых говорилось
на съезде. Без этой спайки пролетариат Запада и томящиеся
под игом капитала колониальные народности надолго утратят
свою надежду и свою путеводную звезду» («Перед окончанием
съезда», стр. 321 — 3 2 2 ) .
Тотчас после съезда по поводу действий ленинградской
оппозиции, направленных к срыву разъяснительной кампании
об итогах съезда, И. И. Скворцов-Степанов следующим, образом характеризовал поведение оппозиции:
«Наша партия — не буржуазная и не мелкобуржуазная, а
пролетарская партия. Наша партия — не либеральная, а грозная своим стальным единством ленинская большевистская партия. После съезда наша партия — н е клуб для дискуссий, а
организация коллективного действия рабочего класса. Кто
после съезда ищет свободы борьбы за отвергнутые па;ртйей
воззрения, тот либерал по своей натуре, а не ленинец» (^Чего
требует наша внутрипартийная демократия», стр. 328) Г
Борясь за освобождение ленинградского комсомола от влияния оппозиции, И. И. дает определе|1ие линии партии:
«Быть «левее» ленинской партии н е в о з м о ж н а , . в с я к и й
момент своего существования, на всех важнейших этапах своего
пути она определяет на своих съездах ту линию, которая с минимальной затратой вил обеспечивает возможно быстрые
успехи нашей и мировой революции. А если это так, — а едва
ли можно оспаривать, что это так, — то дело идет не о «правой» или «левой» линии: дело идет о линии, которая в данных
условиях является единственно правильной и которая, как
единственно правильная, определяется и закрепляется каж-дым
съездом нашей партии» («Опять о комсомоле», стр. 333).
Характеризуя оппозицию на X I V съезде, И. И. следующим
образом определял сущность всякой оппозиции в нашей партии:
«Но для современной оппозиции, как и для большинства
ее предшественниц, чрезвычайно характерно, что она видит
только одну сторону дела. Она видит только рост мелкобуржуазной стихии, недооценивая «насыщение» нагоих командных
высот, через которые мы над этой стихией господствуем и все

от РЕДАКЦИИ

УП

в большей мере ею овладеваем. Отсюда паника, раздувание
действительных размеров опасности, при полном отсутствии
каких бы то ни было практических предложений к их устранению. И в то же время, отвлекая лучшие силы партии от деловой работы к внутрипартийной дискуссии, оппозиция тем
самым действительно усиливает трудности положения» (,«3а
работу», стр. 353 — 354).
Будучи с 1925 г. редактором «Известий ЦИК СССР»,
И. И. Скворцов-Степанов на этом своем посту вплоть до конца
своей жизни был верным глашатаем и ревностным пропагандистом всех решений съездов партии и ее ЦК, которые определяли генеральную линию партии и конкретизировали ее задачи
на отдельных этапах проведения в жизнь. Эта его деятельность
представлена в настоящем томе наиболее полно от съезда к
съезду, от одного очередного пленума ЦК к другому целым
рядом циклов передовых статей в «Известиях» по всем основным и важнейшим вопросам социалистического строительства.

п. РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА

о н и СКРЫВАЮТ ПРАВДУ!
контрреволюционная работа идет. Выступать открыто
контрреволюционные организации еще не отваживаются. Но
буржуазные газеты делают все возможное для того, чтобы
вбить клин между двумя революционными силами: рабочим
классом и солдатами. И, вбив этот клин, они хотят оторвать
солдат от всенародного дела. В то же время эти газеты не
останавливаются ни перед чем, чтобы запугать и ошеломить
колеблющегося обывателя и поселить в нем неприязненное
отношение к революции.
Все решительнее прорывающееся отношение рабочего
класса и солдат к длящейся бойне — вот что хотела бы прежде
всего использовать буржуазия, чтобы изолировать народную
революцию 01^ народа, чтобы отделить солдат от рабочего
класса, их товарища по общей борьбе.
Нарастание з пролетариате властной воли к миру угрожает оставить буржуазию без тех барышей, которые она рассчитывала получить от захвата Константинополя и проливов,
от полного порабощения Персии, от подчинения Галиции. Потому-то для распространения контрреволюционных настроений
буржуазия и старается использовать прежде всего отношение
пролетариата к войне.
Рабочий класс России твердо и определенно заявляет, что
народы, — каждый народ в своей стране, — должны низвергнуть власть виновников братоубийственной бойни. Единение
пролетариата всех стран поведет к усилению рабочего класса
каждой отдельной страны. Волею пролетариата и народов
всех стран будет положен конец этой войне, ненужной народам, народам навязанной.
О таком отношении к войне ясно и твердо заявил российский пролетариат, едва лишь он завоевал возможность говорить во всеуслышание. Здесь нет никакой неясности, никаких
« •.

4

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

Но как раз потому, что вопрос поставлен ясно и твердо,
тревога охватывает тех господ, которые так упорно мечтают
о Константинополе и проливах, Галиции и Армении. Их
газеты изображают дело таким образом, как будто российский пролетариат уже теперь предлагает солдатам оставить
позиции и прекращает работы для снабжения армии.
Отнесемся к этим несчастным со всем присущим пролетариату великодушием! Может быть, здесь перед нами — не
всегда сознательная ложь. Во многих случаях пером буржуазных газетчиков водит самое глубокое, но искреннее непонимание: полная неспособность понять то, о чем они рискуют
писать.
Вспомним, что эти господа вырастали в среде, которой как
нельзя более понятны действия Сухомлинова или Штюрмера.
Продать целую армию, без снарядов отправить ее на убой, соединиться с теперешним неприятелем и итти с ним в союзе
против теперешних союзников: это чудовищно, это ужасно,—
но что же здесь непонятного, непостижимого для буржуазного
мира, в котором все основано на купле-продаже?
Вспомним, что эти господа вырастали в том мире, где
фабрикант вырывает кусок хлеба у рабочего, помещик отхватывает землю у соседних крестьян, один фабрикант отбивает
покупателей у другого, капиталисты одной страны хотели бы
сделаться единственными капиталистами для всего мира.^ Все
это — просто и ясно. Но где же этим господам понять расту-'
щую пролетарскую солидарность?
Все мы можем понять новое и непонятное для нас, сравнив
его с простым и понятным для нас. Все делают так. И господа из капиталистических газет воображают, что поняли
отношение рабочего класса к войне, сопоставив его с отношением гг. Штюрмера и Сухомлинова. Спорить с этими несчастными бесполезно, пройдем мимо них с состраданием.
Нас стараются изобразить простодушными, безгранично
доверчивыми людьми. Нам говорят: вы хотите через окопы
протянуть руку германскому и австрийскому рабочему. Н о
знайте, немецкий, рабочий без всяких колебаний отрубит эту
по-товарищески протянутую ему руку.
Может быть, господа, которые так пишут, верят тому, что
они пишзгг. Но есть господа, которые хорошо знают, что
дело — не в какой-то руке, протянутой через окопы, а в том,
^ о российская революция, действительно, может найти быстрый отклик на Заиаде. Этн господа знают, что красные

ПОМЕНЬШЕ

ДОВЕРЧИВОСТИ!

знамена российской революции, действительно, способны зажечь ярким огнем международную пролетарскую солидарность, и что на этом огне расплавятся многие рабские цепи.
И вот эти-то господа, пользуясь той властью, которой они достигли силой народа, делают все возможное, чтобы помешать
воскресению Интернационала, по возможности дольше протянуть преступную бойню.
Товарищи, которые начали приезжать из-за границы, в
один голос говорят, что до приезда они имели лишь самое
отдаленное представление о русских событиях,
Новое правительство быстро оповестило Европу о заявлениях отдельных министров, об их желании вести войну до
истребительного конца.
Но то же правительство долго и старательно не пропускало
и не пропускает на Запад известий о том, что делается в рабочем классе России, о его настроениях, о Советах рабочих
и солдатских депутатов, о зреющих в них решениях.
Правительство делало все возможное для того, чтобы убедить Европу, будто у нас победила «военная партия». Оно совершенно искажало смысл происходящих в России событий.
Эти господа знали, что делали. Они — не простодушные
люди, они не страдают излишней доверчивостью. Они знают,
что воскресающий пролетарский Интернационал — не мечта,
а живая действительность.
Видя приближение скорого и неизбежного конца, они хотят отсрочить этот конец хотя бы на пару недель.
Мы не можем откладывать дальше. Мы не придаем особенного значения протестам и обращениям к министерству.
Мы должны действовать сами. И первым нашим действием
пуст» будет немедленное отправление в Европу делегатов от
Советов рабочих и солдатских депутатов и от революционных
партий.
Они .должны раскрыть глаза европейским товарищам.
«Известия
17 марта 1917

Московского
г.

Совета

Рабочих

Депутатов» №

/ 3 от

П О М Е Н Ь Ш Е ДОВЕРЧИВОСТИ!
Из провинции все чаще приходят сообщения о том, что
старые силы во многих случаях не цдмерены оставит!) свдщ

и. и. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ
мест. Они воображают, что, заявив о своем присоединении
к новому порядку, они сделали все, что от них требуется. ^Они
принимают такой вид, что предъявлять к ним дальнейшие
требования неуместно, что их надо оставить в покое и не мешать их налаженной деятельности.
В пару недель Россия явила миру умилительную картину.
Губернаторы присягнули новому строю, Михаил Александрович высказался за Учредительное собрание, великие князья
один за другим передали Учредительному собранию решение
вопроса об удельных землях, т. е. о землях, захваченных бывшей царской фамилией. У нового строя не осталось врагов.
У нового строя есть только сторонники.
Но как раз в этом быстром признании нового строя и
таятся наибольшие опасности для него. Признать новую
власть, когда министерством готовится телеграмма о смещении, это — единственное, что оставалось для всякого губернатора, от испуга не окончательно лишившегося способности
к разумению. Отсрочить вопрос об удельных землях до
Учредительного собрания: да кто спрашивал у князей о согласии на такую отсрочку, раз народ уже уничтожил царскую
власть и вырвал у нее все, что она награбила у народа в течение многих веков? И, наконец, что оставалось делать Михаилу Александровичу, как не отказаться от той груды щепок,
в которую престол был превращен народным восстанием? Н е
так ли поступает всякий расчетливый делец? Никто не примет, напр., назначения от городской управы, если он знает,
что после ближайших выборов сама эта управа будет забаллотирована. Отказ от престола, которого не существует, — ловкий прием, проведенный без народа, против воли народа; отказ от престола — отвратительная и дешевая комедия, надуманная и выполненная некоторыми -членами Временного правительства для того, чтобы с первых же дней республиканской
России начать подготовку к восстановлению царской власти
в России.
Не опасны прямые враги, не опасны открыто сопротивлявшиеся до последней возможности. Опасны быстро и легко
присоединяющиеся к новому строю, опасно то доверчивое отношение, которое кое-кто хотел бы внушить к мнимому перевороту в их воззрениях. Н е следует допускать такого порядка,
чтобы все эти будто признавшие переворот получали жалованье из народных средств «впредь до особого ра<:поряже^ця», Вад^ротап?, следует ^медленно объявить, что все эти

ПОМЕНЬШЕ ДОВЕРЧИВОСТИ!

\7

губернаторы, стражники, пристава, земские начальники, городовые и т. д. уже лишены своих мест, — лишены и получавшегося по этим местам содержания. Если бы после тщательного расследования оказалось, что Временное правительство
или новые местные революционные власти могут без всяких
опасений дать тому или другому смещенному новую должность, — пусть он получает тогда жалованье по новой должности. Н о оставлять за смещенными их прежние оклады, это
значит предоставить им народные средства на подготовку
борьбы против народа.
Известия из провинции, приходящие в последние дни, все
чаще говорят о том, . какие половинчатые, нерешительные
формы принял переворот во многих местах. Там-то все еще
старый губернатор правит губернией, там-то остаются прежние городовые и околоточные, там-то градоначальник уверяет в приказе, что «Родзянко удалось прекратить народное
брожение в Петрограде и сформировать новое министерство»,
и продолжает править попрежнему, как-будто ничего не случилось.
Результатов не приходится ждать. И з тех самых губерний
и городов, где не произведено полного смещения старых властей, все чаще приходят сообщения о начинающейся там погромной агитации и о попытках к производству погромов.
Если эти господа уже теперь так развязны, чего же ожидать
от них в будущем? И если они до сих пор остаются на своих
местах, легко ли собрать силы, которые разом дали бы должный отпор погромщикам?
Н о ведь нам мало того, чтобы дать отпор контрреволюции, т. е. всем стараниям повернуть назад, отобрать у народа
уже завоеванные свободы. Дорога должна быть свободной для
дальнейших завоеваний. А какая же тут свобода, когда во мно^
гих местах остались при должности земские начальники, городовые, околоточные и губернаторы? Многие из них явно,
может быть, не станут мешать. Н о тем усиленнее поведут
свою тайную работу.
Нет, этого не следует так оставлять. Рабочие вместе с
солдатами и крестьянами должны везде организованно смещать и в случае надобности арестовывать прежних «начальников». Повсюду должны создавать революционные союзы и
комитеты, через которые народ мог бы творить свою волю.
Повсюду все управление должно быть захвачено в народные

§

я. я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

руки, и все должностные лица только ^эт народа могут получать свои должности и признание.
Поменьше доверчивости к признающим новый порядок!
Все силы на создание нового порядка, которому не угрожала
бы опасность от старых людей!
«Известия Московского
1917 г.

Совета Рабочих Депутатов» № 14 от 18 марта

НАРОД И ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ
КЛАСС
В воскресенье открылся Всероссийский торгово-промышленный съезд. На него явилось более 1 ООО человек представителей почти 300 различных организаций торгово-промышленного класса России — биржевых комитетов, купеческих
управ, объединенных съездов промышленности и торговли.
Съезд, согласно газетным отчетам, встретил бурей долго
несмолкаемых оглушительных аплодисментов г. П. П. Рябушинского. В нем купеческое сословие приветствовало свое
оппозиционное прошлое. Н о в нем же оно уверенно приветствовало свое строго охранительное настоящее и будущее.
Г-н Рябушинский произнес большую программную речь. И
смысл этой речи очень простой: пролетариат и революционный
народ в серых шинелях сделал свое дело. Честь и хвала им,
передовым физическим и духовным борцам за дело свободной России! Они сделали свое дело: они, сместив старую
власть, расчистили место для новой, которой торгово-промышленный класс верит безусловно и слепо, которая не разойдется
с ним в своей деятельности. Пусть же народ идет по домам
и предоставит устроение новой России другим, и прежде
всего — новому министерству.
Для старой власти народ представлял пушечное мясо
войны; для гг. Рябушинского и тех, кто ему аплодировал, народ— пушечное мясо революции. •
Г-н Рябушг&ский говорил от лица съезда:
«Мы, представители торгово-промышленногв класса, собравшиеся со
всех концов России, мы должны стоять сомкнутым строем вокруг нашею
правительства»,

В этом — политическое право и г. Рябушинского и тех,
кто ему аплодировал.

НАР04

И ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННЫЙ КЛАСС

9

Но потом в речи г. Рябушинского густым букетом вырываются язык и понятия только что низвергнутого и уничтоженного старого строя. Он говорил:
«Наша власть должна быть едина. Если она будет дробиться
между многими, если комитеты или другие какие-либо организации,
стоящие во главе тех или иных классов, будут разъединять наши силы,
то им надо сказать, что они не призваны решать судьбы родины, тогда
как Временное правительство признано всем русским народом... Необходимо создать прочный противовес, который положит грани в,сякому
давлению».

Плеве, Макаров и Маклаков давно не министры внутренних дел. Но их язык и их понятия в полной мере усвоил г. Рябушинский.
Да, народ и прежде всего Советы рабочих депутатов, —
представители класса, который уже давно выносил главную
тяжесть борьбы за свободу России, — не отказался признавать новое министерство. Но лишь до той поры и постольку,
поскольку оно не отречется от революции, расчистившей для
него место.
Да, мы давно говорили в «Известиях», что новое министерство — законная власть. Но законная лишь до тех пор,
пока ее признает народ, давший ей жизнь, пока она не стесняет свободной жизни народа. Но тот самый народ, который творит всякую законную власть, никогда не отрекался
от права заменить власть, сделавшуюся незаконной, пошедшей
против народа, новою властью, законною властью: такою,
которая будет творить его волю. ^^
И никогда ни рабочие, ни народ в серых шинелях, совершившие великий переворот, не признавали и не признают, что
их дело с созданием министерства Милюкова — Гучкова закончено. Они знают, как много врагов у народа. Они знают,
как опасные «друзья», которые внешне признали совершившийся переворот, но приложат все свои силы к тому, чтобы в
новую Россию перенести как можно больше из старой России:
мешать тому, чтобы народ вырастал в великий народ свободных, сознательных граждан. Советы рабочих и солдатских
депутатов уже давно заявили, что они остаются на страже
* Здесь у Ив. Ив. сказывается известное недопонимание, распространенное в рядах партии до приезда В. И. Ленина в Россию, который вместо туманной формулы: « П ^ е р ж к а Временного правительства
постольку, поскольку оно будет осуществлять революциониьхе требования народа» выдвинул ясный лозунг: «Никакой поддержки Бременном^^^
цравительству». Б. Т*

ю

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

завоеванных народом свобод, все свои силы приложат к тому,
чтобы расширить и упрочить завоеванные свободы. З а ними
скоро псоледуют возникающие организации революционных
крестьян. И lie купеческому сословию воспретить революционному народу подготовлять необходимые условия для созыва
Учредительного собрания, которое выразит действительную
волю народа.
Г-н Рябушинский протестует против того давления, которое оказывают на Временное правительство разные комитеты.
Да, старый строй допускал только желательное для него
«давление». Он рабски творил волю съезда и совета объединенных дворян. Он содействовал устройству черносотенных
съездов и выдавал их голос за голос русской земли. Он всегда
тщательно и предупредительно считался с постановлениями
союзов и съездов того самого торгово-промышленного класса,
от имени которого говорит г. Рябушинский. И так же неизменно старый строй всегда расправлялся с рабочими и крестьянами, когда они хотели возвысить свой голос.
Что же, г. Рябушинский хочет опять загнать рабочего в
прокопченую фабрику, крестьянина в душную избу, солдата
запереть в казарме-тюрьме? Не хочет ли он сказать, что
только рассаженные и разогнанные по углам, разбросанные
и разъединенные, что только так и там они могут совершать
свое дело, дело граждан свободной России?
Но зачем тогда торгово-промышленный съезд? И почему
эта. организация, ставшая во главе одного-единственного,
именно торгово-промышленного, класса России, хочет оказывать давление на Временное правительство? Почему она хочет
принимать решения о 8-часовом дне, об отношении к войне, о
желательном для этих господ политическом строе Воссии?
Говорите же прямо, г. Рябушинский. Вы хотите, ^тобы
торгово-промышленный класс во-всю использовал завоеванные народом свободы. Но вы не хотите, вы боитесь, как бы
этими свободами не воспользовались рабочие и крестьяне, —
и те же рабочие и крестьяне в серых шинелях.
^^^^Известия Московского

Совета Рабочих Депутатов» №\Т7 от 22 марта

/

Ё ДЕРЕВНЮ!

11

В ДЕРЕВНЮ1
Из столиц — в провинцию, из городов провинции — в деревню, такова уже определившаяся теперь последовательность
в развитии российской революции.
Уничтожение старого политического аппарата, на который
могли бы опираться попытки отобрать завоеванные свободы
и помешать их расширению, такова одна из первых задач, которые ставит перед собою развертывающаяся революция.
Одновременно с разрешением этой задачи выдвигается
новая: создать опорные пункты для упрочения и расширения
завоеваний.
Во всех промышленных и даже мало промышленных местностях и почти во всех значительных городах революция
уже создала организационные центры. Советы рабочих депу-^
татов — вот название этих центров.
Рядом с ними, иногда с ними сливаясь, во многих местах
^ возникли Советы солдатских депутате^. В них представлены
те самые рабочие и революционные крестьяне, выступлением
которых началась новейшая российская революция.
Необходимы новые организационные формы, которые обеспечили бы постоянную связь между промышленным пролетариатом и революционной частью деревни.
Сместив, частью арестовав урядников, стражников, приста.. ВОВ, земских начальников, крестьянство заместит необходимые должности лицами, которым оно доверяет, и которые не
изменят народному делу.
И з сведений, поступающих в провинциальный отдел Советов рабочих депутатов, видно, что во многих местах уже возникают под разными названиями крестьянские революционные комитеты. Они связываются между собою по волостям,
кое-где приближаются к созданию уездных организаций. Это
дело найдет завершение, когда крестьянству удастся создать
губернские Советы крестьянских депутатов.
Русский промышленный пролетариат- еще далеко не обособился от деревни. Семья, по большей части прожрающая в
деревне, все еще связывает с нею рабочего. Рабочий и крестьянин хорошо понимают друг друга. Они могут наладить общие действия. И, как только удалось обеспечить в городах завоеванную свободу, рабочие сейчас же обратились к деревне.
Они знают, что, пока деревня не сбросит с себя всех старых
цепей, городские свободы непрочны.

12

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

Предстоит необозримо большая работа в деревне. Рабочие
используют все свои связи, чтобы оказать ей товарищеское
содействие, чтобы отыскать вместе с нею такие пути, которые
вернее ведут к цели, и избежать путей, которые угрожают
крушением.
С какими бы увещаниями ни обращались к крестьянству,
оно не будет безучастно ожидать, когда кто-то и где-то даст
ответ на старинные вопросы. Как реки весною вырываются из
берегов, так крестьянство ребром поставит и уже ставит вопросы, разрешение которых оно надеется найти в революции.
Удержать движение невозможно, — да с точки зрения рабочего класса было бы преступно и бессмысленно удерживать
его. Восьмичасовой рабочий день занял центральное место
среди экономических требований рабочего класса. Без 8-часового рабочего дня он не может принимать надлежащего участия в строительстве новой жизни. Так и крестьянин без удовлетворения его экономических требований не будет гражданином новой, свободной*" России, — да не будет и этой новой,
свободной России.
Пролетариат использует свои связи с деревней и будет
упрочивать эти связи для того, чтобы в деревне классовая
борьба развертывалась так же стройно и организованно, как
она идет в городе. Враг всякого расточения производительных
сил, он будет противодействовать расхищению и разграблению молочного и рабочего скота, уничтожению зданий, сельскохозяйственных машин и орудий. Тем несознательным, которые в великом народном движении увидят удобный случай
кое-что стащить для себя, он твердо заявит об общественных
интересах. Он громко им скажет, что все, созданное кровью и
потом многих трудовых поколений, принадлежит народу, и
только общество вправе распорядиться всем, что создавал
общественный труд.
Враг всякого хищничества, рабочий класс воспользуется
своими связями с революционными организациями деревни
для того, чтобы предотвратить всякое хищничество^ В частности, он укажет, что наш долг перед будущими поколениями
требует охраны лесов, которые легко истребить в пару дней,
но восстановить которые не удастся и во много десятилетий.
Он потребует, чтобы леса, кто бы ни оказался впоследствии
их собственником, были теперь же поставлены под строгую общественную охрану.

ВЕРОИСПОВЕДНЫЕ Й ШКОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

13

Защитник всего, что сокращает необходимый человеческий
труд, рабочий класс приложит свое влияние для того, чтобы сохранились образцовые культурные хозяйства. Их надо сберечь*
в таком виде, чтобы ведение их могли бы продолжить без всякого промедления те демократические организации, которым:
они, вероятно, будут переданы в новой России: пролетарские
потребительные общества или органы местного управления, подвергшиеся решительной и последовательной демократизации^
Враг всякой личной мстительности, рабочий класс будет
противодействовать всяким актам мелочной мстительности,всяким попыткам насилий над смещаемыми должностными
лицами и т. д.
Пролетариат приложит все свои силы к тому, чтобы движение в деревне проходило стройно и организованно, чтобы
великая российская революция осталась мощным обществен^
ным движением, чтобы этот великий поток не замутился чемлибо личным, чем-либо мелким, — чтобы к нему не примешались дела несознательных или темных людей, которые оказали бы помощь контрреволюции.
Деревня приходит в движение. В ее медленно развертывающемся движении, в той классовой борьбе, которая начинается в ней и будет расти, определятся формы будущего
землевладения и землепользования.
Пролетариат будет стремиться к тому, чтобы этой борьбой
устранились все помехи дальнейшему общественно-экономическому развитию России.
Основы новой России уже теперь закладываются организованной борьбой рабочего класса в городе и крестьянства—*
в деревне.
«Язвесгия Московского
23 марта 1917 г.

Совета Рабочих

Депутатов^ №

/ 8 от

ВЕРОИСПОВЕДНЫЕ И ШКОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
Революция одним ударом уничтожила все различия между
гражданами, вытекавшие из их принадлежности к тому или
иному вероисповеданию.
Необходимо сделать дальнейший шаг: необходимо уничто*жить все различия между самими вероисповеданиями, необходимо уравнять их положение в государстве.

и

и. и. СКВОРиОВ'СТЕПАНОВ

Невозможно допускать, чтобы грековосточное вероисповедание оставалась государственным вероисповеданием: невозможно допускать, чтобы существовал синод, особое государственное ведомство этого вероисповедания, и чтобы граждане
других вероисповеданий взимаемыми с них налогами поддерживали это ведомство и так называемое православное духовенство.
Почему, скажем, старообрядец или толстовец должен уплачивать значительный прибавок к налогам, чтобы на этот прибавок подрежнему существовал синод и управляемые им учреждения, которые в свое время принесли столько горя и страданий старообрядцам, сектантам и толстовцам?
Последовательно демократическое решение вопроса может
быть только одно: государству нет никакого дела до тех
способов, какими удовлетворяются религиозные потребности
граждан. Пусть граждане каждого вероисповедания составляют
особые организации и союзы, пусть вводят добровольные взносы и на эти взносы содержат учреждения и лиц, которые служат удовлетворению их религиозных потребностей. Здесь не
может быть никакого иного последовательно демократического выхода.
Но в связи с этим получается и еще один практический вывод. Все эти духовные и епархиальные училища, духовные семинарии и академии необходимо немедленно передать в министерство народного просвещения. Они в значительной мере
содержатся на общегосударственные средства, т. е. на средства, собираемые с католиков и старообрядцев, протестантов и
толстовцев. Немедленного перехода в министерство народного
просвещения требуют и интересы учащихся в этих учебных
заведениях, представляющих мрачный осколок средневековья
среди отношений X X века. Демократия не может допустить,
чтобы продолжалось это духовное калеченье учащейся молодежи, которую обстоятельства вынуждали в старой России поступать в духовные учебные заведения.
Государству нет никакого дела до того, как верят и во что
верят его граждане. Из этого вытекает еще ряд практических
выводов. Вместо клятвы, присяги, церковной формы торжественных обещаний государство должно выработать,—напр.,
для судопроизводства, — гражданскую форму таких обещаний.
Церковные торжества отныне перестают быть составной частью государственных и гражданских торжеств. Здесь необходимо только обобщить то, что было, напр., в Петрограде при

ВЕРОИСПОВЕДНЫЕ И ШКОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
погребении павших в народном восстании, в Москве 1905 г. —
при погребении Баумана, во многих городах — при торжествах,
которыми ознаменована победа народа. Никого не удивило,
что здесь не было благодарственных молебнов или панихид.
Удивило бы, напротив, и было бы отрицанием народных завоеваний, если бы духовенство в своих золцченых ризах и в
митрах, сияющих драгоценными камнями, в которые оно превратило народные слезы, открыло бы, например, московскую
демонстрацию. Н о в то же время было совершенно естественно и ни к ком не вызвало отрицательного отношения
то обстоятельство, что по желанию верующих дз^овенство
совершило обряд отпевания над погибшими борцами. Дело
именно в том, что государство никому не навязывает обрядов
какого-либо вероисповедания, — но в то же время ни одному
верующему не мешает удовлетворять свои религиозные потребности.
Дальше, отныне церковная форма брака перестает быть
обязательной. И, наоборот, обязательной становится регистрация браков гражданскими учреждениями: только такая регистрация и устанавливает те юридические отношения между
супругами и те правовые отношения к их детям, которые признаются в современном государстве. Церковный же брак превращается в обряд, ни для кого не обязательный и не создающий н и к а к и х юридических отношений между лицами, выполнившими этот обряд.
Но из свободы вероисповеданий вытекает и еще один важный вывод: свобода вероисповеданий будет только тогда полной, когда она дополняется свободой от всякого вероисповедания. Припомним Л. Н . Толстого. Он не был католиком, русско-православным, протестантом, буддистом и т. д. У него
было столь своеобразное религиозное миросозерцание, что к
нему не подошел бы ни один вероисповедный ярлык. Трудно
представить себе, каким бы словом обозначил Толстой свое
миросозерцание.
Н о есть и иные люди. Их познавательные и моральные потребности вполне удовлетворяются и без какого бы то ни было
религиозного миросозерцания. Они не принадлежат ни к какому вероисповеданию. Зачем же государство будет требовать
от них приписки к какому-либо вероисповеданию? Во. всех документах, удостоверяющих личность и пр., вопрос о вероисповедании необходимо вычеркнуть: государству нет до этого никакого дела.

15

16

и. и. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

Но этого мало. Те люди, которые свободны от какого бы
то ни было вероисповедания, хотят такой же свободы и для
своих детей.
^
Государство не вправе заставлять наших детей учить закон божий. Оно не вправе вторгаться в эту область. В свидетельствах, которые выдают учебные заведения, не должно
быть никаких отметок о прохождении закона божия. И немедленно надо сделать распоряжение, что законом божиим
пусть впредь' занимаются только те ученики, для которых
этого пожелают родители. Но учебному заведению нет никакого дела до этих занятий: ученики переходят из класса в
класс и оканчивают учебные заведения независимо от того, занимались или не занимались они этим предметом. Словом, закон божий подлежит немедленной отмене, как учебный предмет,
«Известия Московского
25 марта 1917 г.

Совета Рабочих

Депутатов» №

20

от

ЭТОМУ Н А Д О ПОЛОЖИТЬ К О Н Е Ц !
«Известия» уже останавливались на тех заявлениях, которые после выступления Соединенных штатов министр иностранных дел г. Милюков сделал представителям русской печати.
Г-н Милюков решительнейшим образом перекраивает всю
карту Европы. Он создает чехо-словацкое и сербо-хорватское
государства, одни области, входящие теперь в состав АвстроВенгрии, он передает румынскому королю, другие — королю
итальянскому, украинские земли Австро-Венгрии он соединяет
с Россией. Россия же проглатывает у него Константинополь
с проливами' и, конечно, с прилегающими к этим проливам
землями. А в дальнейшем он угрожает так же «освободить»
не-турецкие национальности Азиатской Турции: арабов, сирийцев и армян, т. е. поделить их между Францией, Англией
ц, вероятно, еще некоторыми союзниками России.
И все ^то он делает, не спрашивая мнения национальностей, подвергающихся переделу, и не обещая, хотя бы просто
для соблюдения внешних приличий, опросить их в будущем.
Живые народности, сложившиеся в ряду многих веков, с
их сврербр^йрй культурой, с
осрб1?1ми стремлениями, длд

ЭТОМУ НАДО ПОЛОЖИТЬ КОНЕЦ!

/7

г. Милюкова — какой-то арбуз, который можно резать на
части, кроить и перекраивать, чтобы удовлетворить разыгравшиеся аппетиты. Эти национальности существуют не для себя,
а именно для удовлетворения аппетитов союзников г, Милюкова.
.
Н а наших глазах собираются действовать господа, в которых не умер дух людей, перекраивавших карту Европы сто
лет тому назад, по окончании наполеоновских войн.
Разница только в том, что дипломаты прошлого века были
откровеннее. Отдавая итальянцев Бурбонам и австрийским
Габсбургам, раздробляя Германию на жалкие государства,
подчиненные маленьким жадным и глупым деспотам, растерзывая Польшу, они не говорили, что отстаивают права и свободу наций. Они прямо говорили, что борются со всякими
правами и свободой народов, они бросали в тюрьму всякого,
кто осмеливался заявить, что народ — не стадо, которое можно
делить, и которым можно торговать. Они прямо говорили, что
делят Европу между собой для того, чтобы вернее сжать народы в железных тисках.
А вот современные дилломаты, исполнители велений капиталистических классов, растаптывая малые народности, уверяют, будто отстаивают их права и свободу.
Морями крови, неисчислимыми страданиями заплатили
народы Европы за то, что сделали с ними дипломаты после
наполеоновских войн.
Допустим ли мы, чтобы в X X веке опять повторилась эта
история? Допустим ли мы, чтобы гг. Милюковы и те, кто
стоит за ним, распоряжались народами, как в свое время
распоряжались Александр I и Меттерних?
Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов в
своем воззвании возвестил, что он будет добиваться окончания войны-миром между народами. Н о это воззвание для
Европы — простые слова людей, у которых в руках нет власти.
Власть — в руках теперешнего министерства. Оно действует
от имени народа, оно будет заключать мир. И оно устами
Милюкова заявило, что будет добиваться такого мира, п р и
котором можно "Вудет произвести коренной передел малых и
крупных народностей. Заявления Советов рабочих и солдатских депутатов для Европы — слова; к тому же эти слова
доходят до воюющих стран с большими промедлениями и
крупными пропусками. Заявления русского министра иностранных дел для Европы — дела новой России; и об этих
р , и . Скворцов-Степанов, т.

^

18

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

делах телеграф оповещает весь мир немедленно и без всяких
пропусков.
Австрийские и германские захватчики немедленно и ловко
используют слова г. Милюкова. Они скажут туркам и украинцам, чехам и юго-славянам: вот что ожидает вас с победою
г. Милюкова.
И им еще раз удастся ввести в обман наших товарищей. Вот,
скажут они, подлинный голос правительства новой России.
И не будет ничего удивительного, если им вновь удастся
внести отчаянную решимость в действия своих армий, что им
удастся вновь обмануть обманутых ими людей. Они удвоят
и утроят усилия, чтобы предотвратить ту свободу, которой
угрожают им союзники г. Милюкова. З а Стоходом последуют Стоходы, в других местах русские армии опрокинут противника и покроют поля сражений десятками тысяч своих и
неприятельских трупов. Ожесточение вспыхнет с новой силой.
Погибнут новые сотни тысяч лучших человеческих жизней,
сотни тысяч семейств лишатся кормильцев, истощенные
страны еще долго будут ждать, когда же, наконец, человеческий труд возвратится к своей творческой, созидательной деятельности.
Народ не может терпеть, чтобы от его имени произносились такие речи, угрожающие усилить и затянуть до бесконечности преступное кровопролитие.
с, Мы призываем к страстному и решительному протесту
против выстзшлений г. Милюкова не только рабочий класс и
всю русскую де|лократию: мы приглашаем громко и решительно протестовать против заявлений г, Милюкова поляков
и татар, украинцев и латышей, грузин и литовцев, армян и
финляндцев, — мы приглашаем к протесту все нации, которые на самих себе испытали, что дает «освобождение», приносимое дипломатами.
Г-н Некрасов, сотоварищ г. Милюкова по министерству,
заявил, что Временное правительство не давало г. Милюкову
полномочий выступать с заявлениями, и что г. Милюков выразил свой собственный взгляд.
Это уже третий случай, как министерству приходится отрекаться, от воззрений г. Милюкова. Когда восстание в столицах уже почти победило, г. Милюков рассылал по всему
свету телеграммы, в которых он изображал народное восстание в виде бунта, повергающего Временное правительство в
тревогу. Оказалось, это собственный взгляд г. Милюкова на

ВРЕМЕННОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО О 'ЦЕЛЯХ ВОИНЫ

19

народную революцию, и Временное правительство его не разделяет. В те же дни, когда царский престиж был уже разбит
народом вдребезги, г. Милюков в беседе с представителями
газет заявил, что Россия превратилась в конституционную монархию. Народ не позволил отобрать завоеванную свободу..
Опять оказалось, что г. Милюков высказал свой собственный
взгляд, за который не ответственны ни его партия, ни Временное правительство.
Теперь г. Милюков опять высказал свой собственный
взгляд, за который народам, может быть, придется расплачиваться потоками крови и истреблением несметного достояния,
созданного трудом миллионов людей.
У г. Милюкова слишком много собственных взглядов, которые могут принести несказанный вред народу, пока он
остается членом Временного правительства. Г-ну Милюкову
пора уйти из министерства и избрать другое поле для деятельности, где его собственные взгляды не будут причинять
такого вреда.
«.Известия Московского
28 марта 1917 г.

Совета

Рабочих

Депутатов» №21

от

ВРЕМЕННОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО О ЦЕЛЯХ
ВОЙНЫ
Во вчерашних газетах напечатано заявление Временного
правительства о целях войны. Под заявлением — подписи всех
членов Временного правительства.
«Оборона во что бы то ни стало нашего собственного родного достояния и избавление страны от вторгшегося в наши пределы врага — первая
насущнейшая и жизненная задача наших воинов, защищающих свободу
народа».

Следовательно, первая задача — чисто-оборонительная задача. Н о именно потому, что она — только первая, ею не
исчерпываются цели войны, как их понимает Временное правительство.
И, действительно, следом за тем заявление говорит, что
Временное правительство
«предоставляет воле народа в тесном €дине;нии с нашими союзниками окончательно разрешить все вопросы, связанные с мировой войной
и ее окончанием».

0

и. и. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

Мы ожидали узнать из заявления Временного правительства, какие цели преследует оно в этой войне, доставшейся
ему по наследству от правительства Николая Романова. А
правительство отвечает, что «воля народа» в тесном единении
с союзниками разрешит все вопросы, связанные с мировой
войной и ее окончанием.
Ответ отличается какими угодно достоинствами, но только
не определенностью и не прямотой.
, «Воля народа...». Какая же это будет воля народа, если
условия мира выработают министры иностранных дел России
и Австрии, Англии и Турции, Франции и Болгарии, Соединенных штатов и Германии?
Народы пока шли за господствующими классами, творили
их волю. Но пока они безропотно идут за господствующими
классами и творят волю правительств, ввергнувших их в преступную бойню, не говорите о воле народов: она еще не сказала своего слова.
Наши цари называли себя царями «милостью божией». Верующие люди скорее назвали бы их царями «попустительством
божиим». Так и современные правительства — правительства
«безропотностью народа», но не правительства «волей народа».
У русского правительства спрашивают: какие цели преследует оно в этой войне? И правительство отвечает: мы хотим
разрешить все вопросы, связанные с этой войной.
Но правительства уже много раз высказывались, какие вопросы должна разрешить для них мировая война. И эти вопросы разрастались и расширялись с выступлением каждой
новой державы. Царское правительство и его союзники в свое
время уговаривали Болгарию соединиться с ними и в качестве платы за ее помощь обещали предоставить ей большую
часть Македонии и возвратить часть Добруджи, захваченной
Румынией после второй балканской войны. Этого тогда требовела справедливость правительства, и этот вопрос должна
была рзрешить мировая война.
Болгария выступила на стороне Германии. Тогда справедливость правительств-противников потребовала, чтобы у Болгарии была целиком отнята и Добруджа, и Македония, и многие другие области.
То же было при выступлении Италии и Румынии. Выступление Греции на стороне царского правительства и его союзников тоже выдвинуло бы вопросы, окончательное решение
которых должна дать теперешняя война. Целый ряд остро-

ВРЕМЕННОЕ

ПРАВИТЕЛЬСТВО

О ЦЕЛЯХ

ВОЙНЫ

21

ВОВ на Средиземном море и области в Малой Азии либо достанутся Греции, либо будут проглочены другими державами,
если Греция будет медлить со своим выступлением.
И, разумеется, отдавая славянские области во власть Италии за ее выступление, признавая справедливыми права на
Добруджу то за Румынией, то за Болгарией, Англия, Россия
и Франция не преследуют никаких захватных целей. О, нет!
Правительства этих стран творят волю народов, представляемых ими, и стремятся к миру, основанному на признании прав
и свободы всех малых народов. И наше Временное правительство опять повторяет, что война должна дать «прочный мир
на основе самоопределения народов».
Караси любят, чтобы их жарили в сметане. Италия требует платы за свое выступление. Справедливость восторжествует, когда карася зажарят в сметане. Самоопределение народов будет признано, когда славянскую Далмацию получит
Италия.
Как будто для того, чтобы не оставалось никаких сомнений
относительно истинных целей войны, заявление нашего министерства гласит:
«Временное правительство неуклонно проводит волю народную и ограждает права нашей родины при полном соблюдении обязательств, принятых в отношении наших союзников».

Итак, для Временного правительства остаются в силе все
обязательства, взятые на себя царским правительством перед
правительствами союзников. И теперь уже известно, какой
отвратительный торг малыми и крупными народностями велся
для того, чтобы склонить на сторону союзников Италию и
Румынию. Что же, для нового правительства обязательны
все старые обязательства? Но тогда не говорите о неуклонном
проведении воли народной! Говорите тогда, что вы, — министры, место для которых расчищено народным восстанием, —
намерены до конца творить волю царских министров и правительств, вступивших с ними в союз.
Мы никогда не сомневались в верности большинства теперешнего министерства тем обязательствам, которые приняли
на себя министры Николая Романова. Мы никогда не сомневались в их полной готовности «самоопределить» судьбы Турции, захватив Константинополь с проливами и предоставив
господствующим классам Англии, Франции и Италии утолить свой голод захватами в турецких областях Малой Азии
и Месопотамии. Но если бы у нас еще оставались сомнения,

22

И. Я. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

они совершенно рассеиваются до сих пор не опровергнутой
беседой г. Милюкова с представителями печати и решениями,
принятыми на съезде его партии: конституционно-демократической партии, к которой принадлежит и большинство Временного правительства. Тихий, но внушительный протест представителя мусульманского населения против циничного попрания турок потонул совершенно бесследно на съезде этих захватчиков, предвкушающих всю сладость обладания Константинополем и проливами.
Среди тех клеветнических измышлений, от которых в последние дни не успевает обороняться рабочий класс, большим
успехом пользуется одно измышление. Так! говорят нам: значит, вы не признаете никаких обязательств перед союзниками?
Значит, вы приглашаете изменить им?
Что это: сознательная ложь или тупость?
Мы давно говорим: мы стремимся к тому, чтобы эта война
была закончена миром не между правительствами, жадность
которых ввергла народы в преступную бойню, а миром между
народами.
Мы призываем пролетариат и порабощенных всего мира
разорвать сеть обмана и, отстранив правительства, взять свои
судьбы в свои руки.
Мы ни минуты не сомневаемся, что, если мир будут заключать правительства, каждое постарается получить ту плату,
которая была ему обещана перед его выступлением. И, чтобы
получить свою плату, оно будет считать священными и нерушимыми обязательства, принятые перед ним другими правительствами.
Но, если народы отстранят правительства и при заключении мира будут, действительно, творить свою волю, какое
значение сохранят для них правительственные обязательства.
Народы будут устраивать свои судьбы не так, как хотели
старые правительства, а так, как захотят они сами.
И народы скажут: из-за того, чтобы русские захватчики
овладели частью Турции, чтобы итальянские захватчики получили Далмацию, чтобы Румыния отняла у Болгарии всю
Добруджу, чтобы английские и русские господа окончательно
поделили между собою Персию, — мы не хотим, чтобы лилась
человеческая кровь, мы не хотим, чтобы пустели поля, разрушались села и города, чтобы плакали новые и новые тысячи
вдов и сирот.
Вот что уже теперь сказали Советы рабочих и солдатских

р.''ПРИХОДИТСЯ

ТРЕБОВАТЬ ОТСТАВКИ МИЛЮКОВА 23

депутатов. И они стремятся к» тому, чтобы это скорее сказал
рабочий класс и весь трудовой народ во всем мире.
А правительство, опубликовав о целях войны, в действительности умолчало о тех целях, которые оно преследует в
этой войне.
Всякому молчанию и недоговоренности необходимо положить скорый конец. Довольно истребления, довольно крови и
слез!
; I :
<^Известия Московского
29 марта 1917 г.

Совета

Рабочих

Депутатов» М

22

от

«УТ^У РОССИИ» П Р И Х О Д И Т С Я Т Р Е Б О В А Т Ь
ОТСТАВКИ Г-НА МИЛЮКОВА
Вчера одна из московских газет сделала выговор «Известиям Московского Совета Рабочих Депутатов». Она писала:
этому внепартийному органу
«следовало бы более осторожно относиться к помещению на своих
страницах статей не только партийного, но и узко-фракционного содержания. И во всяком случае не давать места следующим строкам из
статьи И. Скворцова: «Когда восстание в столицах уже почти победило,
г. Милюков рассылал по всему свету телеграммы, в которых он изображал народное восстание в виде бунта, повергающего Временное правительство в тревогу». *

Московская газета так комментирует эти слова:
«Можно относиться различно к программе и личности нашего министра иностранных дел, но нельзя извращать истину в угоду фракционным убеждениям и взглядам. Кто же из людей здравомыслящих
поверит тому, что министр, выдвинутый на свой пост народным восстанием, станет изображать это восстание... бунтом, «повергающим
Временное правительство в тревогу». Тем более министр иностранных
дел, в задачу которого входит укрепление доверия к прочности только
что сформировавшегося нового строя, а не сеяние тревоги среди союзников по поводу успехов русской революции. Никогда не следует своих
противников считать очень уж глупыми людьми, а своих читателей...
чересчур уж доверчивыми!».

Итак, «Известиям» брошен упрек в «извращении истины
в угоду фракционным убеждениям и взглядам».
Факты таковы. С 28 февраля Временное правительство
рассылало по радиотелеграфу такие телеграммы по всему миру:
См. выш^ ст. «Этому надо положить конец!», стр. 18. Ред,

24

И. К

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

«Волнение в войсках и населении приняло крайне тревожные- размеры».
«В ближайшие дни волнения перебросились из столицы на окрестйости, и опасность приняла угрожающие размеры»,
«Серьезное осложнение создалось подъемом общественного настроения и энергичной деятельностью новых политических организаций».

Вот какие телеграммы рассылалась от имени Временного
правительства. Я опять повторяю, что в них
«народное восстание изображалось
Временное правительство в тревогу».

в виде

бунта,

повергающего

Может быть, многие признают эту характеристику слишком мягкой.
С окончательной победой народного восстания воспоминание об этих телеграммах стало слишком конфузным. И вот
в «Вестнике Временного Правительства» появилось заявление, что эти радиотелеграммы были продиктованы одним
г. Милюковым, без ведома остальных членов правительства.
Я охотно допускаю, что большая московская газета забыла об этих фактах. Но пусть она сделает теперь необходимые выводы.
Она, ведь, прямо сказала, что ни один здравомыслящий
человек не допустит того, чтобы
«министр, выдвинутый на свой пост народным восстанием, изображал это восстание бунтом, повергающим Временное правительство в
тревогу».

Тем более это недопустимо для министра иностранных дел,
в задачу которого и т. д.
Познакомившись с фактами, не найдет ли московская газета правильным потребовать отставки этого компрометирующего человека?
И, познакомившись с фактами, не признает ли она, что
дело вовсе не в том, «считаем» или «не считаем» мы своих
противников... не особенно умными людьми?
Ничего этого мы не ждем от «Утра России». И не ждем,
что оно сочтет своим долгом взять обратно свои слова об извращении истины «Известиями». Дело этих господ — создавать. в своих читателях определенные настроения. А. какими
средствами создают они эти настроения, для них глубоко безразлично.
«Известия Московского
30 марта 1917 г.

Совета Рабочих

Депутатов»

№

23 от

РАБОЧИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ ОБ ОТНОШЕНИИ к ВОЙНЕ 25

РАБОЧИЙ И Н Т Е Р Н А Ц И О Н А Л ОБ О Т Н О Ш Е Н И И
ПРОЛЕТАРИАТА К ВОЙНЕ
В 1912 г. разразилась война на Балканском полуострове.
Правительства великих держав всегда опасались, что балканские народы сами разрешат разделяющие их вопросы. Тогда
русским, помещикам и капиталистам пришлось бы навсегда отказаться от своих старых мечтаний о захватах Константинополя
и проливов, австрийским — об овладении целым рядом гаваней на Эгейском и Адриатическом морях, итальянским — о поглощении Албании; и, наконец, тогда был бы положен конец
постоянному хозяйничанью на Балканском полуострове всех
европейских капиталистов, которые высасывали из балканских
народов последние соки и, чтобы продлить здесь свое господство, противодействовали всем реформам, которых требовали
балканские народы и которые могли бы приблизить разрешение
острых вопросов, раздиравших Балканы на враждебные лагери.
Во время балканской войны дипломаты великих держав,
особенно России и Австро-Венгрии, усилили свою деятельность на Балканах. Убеждением и подкупами, посулами и запугиваниями они искали здесь для себя сторонников и помощников, которые в грядущем дележе балканской добычи оказали бы помощь России или Австро-Венгрии.
Русское правительство поддерживало Болгарию в начале
балканской войны. Но когда болгарская армия, захватив
Адрианополь, продолжала двигаться дальше; когда болгарское правительство обнаружило желание по-своему разрешить
турецкий вопрос, захватив Константинополь,—русское правительство, охваченное завистливыми опасениями, повернулось спиной к Болгарии. Оно использовало ненависть к Болгарии и зависть к ее военным успехам в союзниках Болгарии:
в Греции, правительство которой считает наиболее обоснованными свои притязания на Константинополь, который полтысячи лет тому назад был отнят турками именно у греков,
и в Сербии, правительству которой захотелось овладеть всей
Македонией, ничем не делясь с Болгарией. Дипломаты великих держав, в особенности России, искусно перессорили недавних союзников. Греция, Сербия и Черногория начали войну
против^ Болгарии. К ним присоединилась Румыния. У истекающей кровью Болгарии было отнято все, что ее недав«^
ние союзники перед началом балканской войны обязались ей

^

и. и.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

предоставить. Таким образом русское правительство уже в то
время сделало все возможное для того, чтобы оттолкнуть
господствующие классы Болгарии в лагерь своих врагов. Союз
Болгарии с Германией против России был подготовлен русским правительством уже во время балканских войн.
С великой тревогой смотрели правительства Австро-Венгрии и России на балканские события. Кто бы ни вышел там
победителем, право на добычу принадлежит не балканским
странам, а сильным «покровителям» этих стран: России и
Австрии. З а Россией уже тогда стояли Англия и Франция,
за Австро-Венгрией—Германия; Италия уже тогда была
ненадежным союзником двух последних стран.
Много раз балканская война угрожала найти продолжение в общеевропейской войне. Чтобы воспрепятствовать этому,
спешно был созван международный съезд представителей
N социалистических партий. Он заседал в Базеле (Швейцария)
с 24 по 26 ( 1 1 — 1 3 ) ноября 1912 года. На нем присутствовало более 500 делегатов. Съезд единогласно принял
воспроизводимый ниже манифест. * Разложившийся, но воскресающий теперь рабочий Интернационал дал в. нем вполне
ясные указания об отношении рабочего класса к войне. Многие
места этого документ^ звучат, как пророчество.
«Известия Московского
2 апреля 1917 г.

Совета Рабочих

Депутатов»

М

26 от

Д Е Р Е В Е Н С К И Е ВОПРОСЫ
Революция основательно и глубоко вершит свое дело.
Ее плуг идет по почве, подготовленной и взрыхленной борцами 1905 года.
И если плуг 1905 г. был конным плугом, то вторая российская революция работает паровым плугом.
То, что возбуждало в 1905 г. великие споры, теперь принимается без всякого сопротивления.
Пусть многие тоскуют по уничтоженной царской власти:
требования народа так властны, что никто не решается .открыто говорить за восстановление власти царя.
Пусть у 8-часового рабочего дня бесконечно много против* Манифест Б^ельского конгресса II Интернационала был воспроизвелся ^ том же № 26 «Известий Московского Совета», вслед за наетоящеи статьей И. Р1 Скворцова, Ред.

ДЕРЕВЕНСКИЕ ВОПРОС^

27

НИКОВ: против него выступают не прямо, а лишь прикрываясь
особыми обстоятельствами военного времени.
Пусть бесконечно много противников у коренного решения
основных крестьянских вопросов: даже черная сотня, в лице
члена Государственной Думы г. Новицкого, заявила, что она
согласна решить земельный вопрос на тех основаниях, как в
1905 г. предлагала конституционно-демократическая партия
(«справедливая оценка» земель, возвращаемых народу от по^;
мещиков).
Вторая российская революция основательно делает свое
дело. Она мимоходом, почти незаметно уже разрешила часть
деревенских вопросов, из-за которых враги народа в 1905 и
следующих годах пролили столько крови народа, из-за которых столько народных борцов годами томилось на каторге,
в тюрьмах и ссылке.
В прошлую революцию яростно отстаивались от народа
захваченные у народа неизмеримые земли. Карательные экспедиции прошли по России. Потоками крови заплатили рабочие
и крестьяне за требование возвратить народу то, что у него
отобрали хозяева прежней России. Вся черная рать: царь и
его семья, монастыри и сытые причты торжествовали победу.
Виселицами, расстрелами и расправами они отстояли те земли,
которые были отняты у народа.
Кто теперь спорит об этих землях? О них упоминают совсем мимоходом. Не долго останавливается на них, например,
и приведенная во вчерашнем номере «Известий» резолюция
по крестьянскому w земельному вопросам, принятая Всероссийским совещанием Советов рабочих и солдатских депутатов.
Д а и стоит ли теперь особо говорить об этих землях? Уничтожив царскую власть, народ тем самым возвратил себе так называемые кабинетские и удельные земли, т. е. земли, некогда
захваченные у народа царем и царской семьей.
Никто особо не останавливается теперь и на монастырских
или церковных землях. Эти земли частью были просто отняты
у народа, частью же были в свое время пожертвованы верующими. Но они жертвовали эти земли вовсе не для того, чтобы
с доходов от них епископы и митрополиты получали многотысячные оклады. И жертвовали эти земли вовсе не для
того, чтобы на доходы от них откармливать монахов-бездельников, и вовсе не для того, чтобы церкви и монастыри, завладев землями, поставили соседних крест|>ян в кабальную завиеимость от себя.

28

И. К

СКВОРЦОВ'СТЕПАИОВ

Об этих землях: кабинетских, удельных, церковных и монастырских— в настоящее время нечего говорить. Их судьба
решена. Они должны возвратиться к народу, у которого их
некогда отобрали.
Но как осуществится это возвращение? Можно ли выставить требование, чтобы земля принадлежала земледельцу?
Про железные дороги едва ли кто-нибудь скажет, что они
должны принадлежать железнодорожным рабочим или тем
рабочим, которые строили эти дороги и делали вагоны и паровозы. Железные дороги д о л ж н ы принадлежать обществу, и
только общество вправе распоряжаться ими. Конечно, оно
может управление ими передать железнодорожникам, — и во
всяком случае должно привлечь железнодорожных рабочих к
самому близкому участию в заведывании железнодорожным
хозяйством: только тогда от этого хозяйства и получатся наиболее блестящие результаты. Но это не значит, что дороги
принадлежат железнодорожным рабочим.
Земли, возвращенные от царя и царской семьи, от причтов и монастырей, немедленно должны быть объявлены собственностью всего народа, всего общества, а не одних только
земледельцев.
В 1905 г., когда возвращение народу земель, отобранных
у него старыми хозяевами жизни, не было так близко, можно
было провозглашать, что земля должна принадлежать тем,
кто ее обрабатывает. В настоящее время никто не остановится
на таком неопределенном требовании. Надо итти дальше.
Пока возвращение народом земель не было так близко,
могло казаться, что с возвращением земель всякий желающий
может получить достаточный участок земли для себя и семьи
и возделать его.
В этом — большая ошибка. Чтобы возделать землю, необходимо поставить на ней избу, двор, сарай, необходимо достать соху, борону, лошадь, корову, семян. Но все это не под
силу деревенскому пролетарию и не под силу мелкому безлошадному крестьянину, тому крестьянину, которому живется
хуже всего и которому в особенности необходимо улучшить
свое положение.
Легче всего сутмеет расширить запашки богатый крестьянин, у которого сравнительно много скота и работников, у
которого избыток плугов и других орудий.
и тт этот-то крестьянин скорее всего захватит земли,
возвращенные народом от царя, царской семьи, причтов и мо-

ДЕРЕВЕНСКИЕ

ВОПРОСЫ

29

настырей. Он скорее всего расширит старые запашки запашками на новых землях. Он скорее всего вырубит деревья в
лесах, заповедных до настоящего времени, и перевезет к себе
эти деревья.
Можем ли мы безучастно относиться к тому, если дело в
деревне пойдет таким образом?
В 1905 г. социалистические партии, если и не поощряли,
не поддерживали подобных захватов, то и не выступали против этих захватов. Этими захватами выбивался главный устой
из-под царского строя старой России. Следовательно, этими
захватами устранялись политические помехи, которые были
смертельной угрозой для всего будущего России.
Теперь обстоятельства совершенно другие. Царская власть
уничтожена. Царские слуги лишены своих должностей и арестованы. Жаль только, что смещены еще не все царские слуги,
что кое-где они еще остались при должностях, кое-где отваживаются на подлую погромную агитацию. Но их можно
сместить до конца. И это необходимо сделать скорее. Но захваты земли при теперешних условиях едва ли в состоянии
существенно ускорить уничтожение старого политического механизма.
Теперь необходимо ставить вопрос по-другому. Раскинув
запашки на монастырскую землю, состоятельный крестьянин
будет считать эту землю своею. Он постарается никого больше
не пускать к ней. И народ, который только что восстановил
свое право на землю, немедленно это право утратит. Ему уже
трудно будет распорядиться этой землей так, как этого требуют интересы общественного развития.
Рабочий класс не может смотреть безучастно, как ставятся самые важные вопросы деревни. Через Советы рабочих
депутатов он уже связывается с крестьянскими революпионными комитетами. Он должен расширять эти связи. Пользуясь своими связями с деревней, он найдет себе в деревне
союзников, найдет товарищей, — и внесет в классовую борьбу,
развертывающуюся в деревне, такую же сознательность, с какой ведет борьбу в городе.
Он скажет, что деревенские работники и наиболее необеспеченные слои крестьянства вовсе не заинтересованы в том,
чтобы хозяйственно-сильные крестьяне вырубили и растащили
удельные и монастырские леса, уничтожили и расхитили те
образцовые хозя^стра^ которые кое-где встречаются в бывших

30

И.

Я.

СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

• царских и монастырских владениях. Он скажет, что все это
принадлежит обществу, и только общество имеет право всем
этим распорядиться.
Сознательный городской рабочий скажет, что интересы
деревенской бедноты требуют как раз сохранения и лесов, и
образцовых хозяйств, и всех имеющихся в них земледельческих орудий, и рабочего и молочного скота.
Сознательный городской рабочий станет добиваться того,
чтобы все эти образцовые хозяйства, со всем их живым и
мертвым инвентарем, общество передало в управление деревенским рабочим и наиболее необеспеченному крестьянству.
Раздробление этих хозяйств, расхищение скота и орудий
отбросило бы нас назад. Сохранение их как крупных образцовых хозяйств и общественное заведывание ими только и
даст возможность крестьянской бедноте укрепить свое положение: только тогда она и сделается стойким борцом за все
политические и экономические завоевания демократической
революции. Только тогда она и сделает экономические завоевания в этой революции.
Сейчас не время указывать, как в будущем организуется
управление такими общественными хозяйствами. К нему можно
привлечь новые демократические органы местного самоуправления. Возможно также участие городских рабочих, потребительных обществ.
Одно несомненно: пользуясь постоянным содействием опытных агрономов и техников, эти общественные хозяйства останутся образцовыми и в будущем, когда общий уровень земледелия сильно повысится.
Вот какие великие задачи должен взять на себя городской пролетариат в классовой борьбе, развертывающейся в
деревне. Невозможно предвидеть, что получится из его вмешательства в эту борьбу. Но он во всяком случае приложит
все свои силы к тому, чтобы вторая российская революция
возможно полнее и совершеннее уничтожила и в деревне все
помехи дальнейшему общественному развитию,
^Известия
? апргля 1917

Московского
г.

Совета Рабочих

Депутатов»

М

29

от

ЗЁМ. ВОПРОС в ДЁРЕВНЕ И ВОПРОС ПРОДОВОЛЬСтВ. 3

З Е М Е Л Ь Н Ы Й ВОПРОС В Д Е Р Е В Н Е И ВОПРОС
ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ
С каждой неделей становится жить тяжелее. О крупе давно
позабыли. В некоторые дни нет хлеба.
С хлебом в этом году до урожая пробьемся. Повидимому,
хлеба достаточно, но пока не налажен подвоз от деревни к
железным дорогам и от железных дорог к городам.
Перевозка вообще в полном расстройстве. Все эти. годы
безумная шла работа на железных дорогах. Они должны были
быстро перевозить уголь, чугун и железо на заводы, где их
превращали в орудия, бронированные автомобили и другие
орудия истребления. И быстро должны были двигать дороги
готовые орудия и снаряды от заводов к армии, с тыла на
фронт.
С тыла на фронт шли бесконечные поезда с миллионами
молодых, крепких и сильных людей, — и с фронта в тыл шли
бесконечные поезда с теми же людьми, но уже искалеченными,
больными.
День и ночь шла лихорадочно-спешная, непрерывная работа на железных дорогах. Все живые силы железных дорог
и весь их мертвый состав, — все это работало на дело войны,
на дело истребления и разрушения. И мало сил оставалось
на работу для доставки того, без чего не может существовать
население: на доставку крупы и муки, угля и дров, нефти и
керосина.
Истомлялись на непрерывной работе рабочие железных
дорог, изнашивались вагоны и паровозы, недостаточно подправлялись рельсы и шпалы. Для всего этого нет времени:
надо непрерывно гнать поезда от рудников на заводы, от заводов на фронт и от тыла к фронту, от фронта опять в тыл.
И нет для всего этого необходимых людей; кто не в окопах,
тот должен производить и перевозить для окопов пушки и
ружья, снаряды, бронированные автомобили и аэропланы.
Вот почему во всех воюющих государствах так расстроились перевозки, и вот почему городам иногда по нескольку
дней приходится оставаться без подвоза муки.
Только на фабриках и заводах, производящих средства
для убийства и разрушения, во много десятков раз увеличилось количество сильных и привычных работников. Везде,
кроме этих заводов и фабрик, оно сократалось в несколько

32

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

раз. Сократилось и число пахарей: уменьшилось число тех,
кто производит для всего общества рожь и пшеницу, картофель, пшено, овес и гречиху, откармливает крупный и мелкий
скот на убой, доставляет яйца, масло и молоко.
Сильных и опытных земледельцев заменили дряхлые старики и слабые и неопытные дети и женщины. Поэтому количество хлеба и мяса, производимое земледелием, сократилось сильнее, чем сократилось число деревенских работников.
В этом году до нового урожая население городов почти не
увидит крупы. Н е только в городах, но и в деревне недостаточно овса, недостаточно других кормовых средств для скота.
Сахару так мало, что в деревне за него платят полтора рубля
фунт. Н о с хлебом население, в общем, обойдется до нового
урожая. И, если перевозки не расстроятся еще больше, городам, быть может, не придется сокращать свое потребление
хлеба, хотя и придется оплачивать это потребление ужасными
ценами.
Но уже давно пора подумать о том, что будет дальше, что
получим от нового урожая. Если и дальше дело пойдет так,
как шло до настоящего времени, будет собрано еще меньше
ржи, пшеницы, овса, гречихи, картофеля, пшена, сена и свекловицы, — будет еще меньше хлеба, мяса и сахара. Тогда уж
не помогут никакие карточные системы. И если всех пищевых продуктов будет мало, ничему не поможет замена одних
пищевых продуктов другими. И если уже теперь широкие
массы живут впроголодь, если теперь миллионы ребят не видят никогда молока и вырастут в хилое, золотушное и слабое поколение, то в будущем году нам угрожает прямой голодВремя не терпит. Пора принимать меры. Н а юге России
уже начинаются полевые работы. Начинаются полевые работы
в губерниях, которые всю Россию снабжают хлебом, мясом и
сахаром. Время не ждет.
Меры должны быть решительны. Когда призрак голода
угрожает всему обществу, оно должно действовать быстро и
решительно. Меньше слов, больше дела! Война всех нас многому научила. Война всех научила просто и прямо относиться
ко многому, перед чем до войны большинство опасливо Останавливалось.
Припомним хотя бы историю с отобранием земель у землевладельцев немецкого происхождения. Истинно-русские помещики приходили в ужас от мысли, что крестьянин, возвратившись из армии, оцять поставит вопрос о земле. Эти поме-

ЗЕМ. ВОПРОС В ДЕРЕВНЕ И ВОПРОС ПРОДОВОЛЬСТВ. 33
щики постарались отвести внимание крестьян от своих земель
к землям, принадлежащим давнишним выходцам из Германии. Н а потомков немецких выходцев наговорили, будто они
все время шпионили, шпионят теперь и вечно станут шпионить. Их оклеветали, уверив, будто они остаются агентами
на службе Германии, и будто своим переселением в некоторые
губернии России они за много десятилетий повели подготовку
завоевания этих губерний Германией.
Тогда во всеуслышание заявили: великие общественные
интересы, самосохранение общества, требуют, чтобы этих так
называемых колонистов немецкого происхождения немедленно,
без всяких колебаний и церемоний, прогнали с земель, доведенных до образцового состояния их упорным трудом в течение многих десятилетий.
Но ведь так десятки тысяч семейств будут разорены? Не
беда, — зато спасено будет общество. Н о ведь так вы расшатываете все понятия о незыблемости собственности? Пусть
тд^к: общественные интересы выше интересов частных собственников, и частная собственность допускается й признается лишь
в той мере, в какой это согласно с интересами всего общества.
Успели разорить многие, тысячи колонистских владений.
Земли с постройками и земледельческими орудиями продавались за бесценок, — во много раз, иногда в несколько десятков раз, ниже настоящей цены. Эти земли попадали не к
русским крестьянам, а прибирались к рукам за бесценок
истинно-русскими генералами-карателями, бывшими министрами и прочими крупными холопами Николая Романова,
Долой собственность колонистов! Д а здравствует расширение собственности у царских слуг! Этого требуют общественные интересы, за которые тогда выдавались интересы
царя и его слуг.
С победой народа бессмысленные насилия над колонистами
1|рекратились. Но нам следует запомнить те рассуждения, которьпу1и эти насилия оправдывались. Следует вспомнить эти
рассуждения и применить их к тем, кто эти рассул^дения
высказывал и поддерживал. Но применить не для насилий, не
для бессмысленных действий, задающихся своекорыстными
целями, а для таких действий, которых повелительно требуют
общественные интересы.
Время не терпит, время не ждет. Пора начинать полевые
работы. А вместо того приходят тревожные вести: в такойто губернии помещики так увеличили арендные цены, что
I
и . IX. Скворцов-Степанов, т. II

.

5

34

И. Я. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

крестьяне не в состоянии снимать землю, и она останется не-^
возделанной. В такой-то губернии помещики, не находя рабочих по старинным дешевым ценам, не будут делать посевов.
Вот каково положение. Помещики не отдают земли для
посевов и сами не хотят делать посевов. А у нас уже и теперь
нет овса и других кормовых средств для скота, нет крупы,
с хлебом мы едва-едва .дотянем до будущего урожая, в сахаре
большой недостаток.
Т а к что же, голодать всему обществу из-за того, что крестьяне и батраки не хотят давать помещикам таких барышей,
к которым привыкли помещики?
Нет, общество немедленно скажет, что частная собственность допускается и признается лишь до тех пор, пока это
не находится в вопиющем противоречии с и]^тересами всего
общества.
Если собственник пользуется своей собственностью только
для того, чтобы не допустить до использования земли, чтобы
оставить обширные пространства незасеянными, — исчезает
всякое оправдание собственности. Общество без всякого промедления должно распорядиться землями.
<аИввестия Московского
10 апреля 1917 г.

Совета

Рабочих

ЧТО ТАКОЕ МИР Б Е З

Дтдтатов»

М

31 от

ЗАХВАТОВ?

'«Русские Ведомости» выражают глубокое недоумение по
тому поводу, что требование: «Мир без аннексий и контрибуций» находит все больше сторонников. И пусть бы эти
'сторонники просто хотели дать выражение наболевшему чувству: с людьми, которые руководятся больше всего настроениями, можно не спорить. Н о совершенно иное значение приобретает это требование, когда с ним «выступают организации
сильные, честолюбивые и ответственные». Тогда с ним нельзя
нё считаться.
Не будем останавливаться на слове «честолюбивые». В
йрименении, напр., к Советам рабочих и солдатских депутатов
оно звучит удивительно несуразно. Когда рабочий класс ве\
свою борьбу в дореволюционной России и ведет в революг
ционной России, когда он создавал свои организации, илй

что ТАКОЕ МИР БЕЗ ЗАХВАТОВ?

35

^когда солдаты создают свои организации, чтобы сделаться
"свободными гражданами свободной России, — о честолюбии
ли здесь идет дело? Рабочий класс в целом не сделается министром, те же рабочие и крестьяне в серых шинелях, взятые
в целом, не сделаются военными'и гражданскими губернаторами. Ясное дело, что о «честолюбии» можно говорить лишь
в применении к отдельным политическим деятелям, домогающимся высоких должностей, но отнюдь не к широким классам
и общественным группам и к их организованному представительству. Почтенная газета смешала классовые стремления'
с побуждениями политических карьеристов.
Но дело не в этом. Дело в том, что многие действительно
очень смутно понимают смысл требования: «Мир без захватов». Им ^действительно кажется, что рабочий класс, выдвинувший это требование, взял на себя обязательства на' векивечные отстаивать полную сохранность и неделимость АвстроВенгрии, отстаивать теперешнее подчинение и порабощение
Ирландии, Индии и Египта Англией, теперешнее хозяйничанье России и Англии в Персии и старинное варварское господство Турции над Арменией. Конечно, такая охранительная политика, такое упорное отстаивание неприкосновенности
всех исторически сложившихся границ между государствами
находилось бы в полном противоречии с той решительной поддержкой, которую Советы рабочих и солдатских депутатов
оказали требованию создания независимой Польши.
А между тем дело до чрезвычайности поосто. Рабочий
класс исходит из существующего положения. Это же положение таково, что начать мирные переговоры могут только существующие правительства. Н о начало переговоров мыслимо
лишь при том условии, если германское правительство ясно и
недвусмысленно заявит, что оно не хочет получить Бельгию
в качестве платы за истребительную войну, если румынское
правительство заявит, что оно не стремится еще раз ограбить Болгарию, если правительство Италии заявит, что насильственные захваты ^ вовсе не его цель.
Возможно ли начало мирных переговоров между стш;ествующими правительствами, пока они не сделают открытых
и честных заявлений об отказе от захватЬв силой оружия?
Нет. оно пока невозможно. Мирные переговоры без предвафительного общего отказа от захватов.приобрели бы примерно
такой вид. Правительства русское и его союзников скажут
правительствам противников:

36

и. и. СКВОРЦОВ'СТШАНОВ

«признавайте себя побежденными. Смотрите, мы моя^ем продолжать войну неопре^деленное время. В России еще остаются большие запасы не убитых и не искалеченных мужчин. Промышленность Англии
и Франции ^еще не отвлекла от мирного труда всех людей, которые могли
бы производить пушки, снаряды и бронированные автомобили. А теперь нам обеспечена помощь мощной американской промышленности и
ее неисчислимые миллиарды. Признавайте же себя побежденными, и,
чтобы сохранить больше, скорее соглашайтесь на отдачу Трентино и
Далмации — Италии, на раздел Малой А з и и — между русским, английским и французским капиталами, на захват Константинополя и проливов — русским правительством».

А германское правительство и его союзники ответят правительствам-противникам :
«Нет, мы воевать еще можем! Попробуйте-ка отнять у нас те
огромные и богатые страны, которые мы захватили! Вы до конца истощите человеческие запасы, ваша промышленность надолго сделается
неспособной возвратиться к мирному труду, все страны будут обескровлены раньше, чем вы окончательно вытесните нас из Франции
и Бельгии, с Балканского полуострова и из бывшей русской Польши.
Нет, мы еще повоюем и посмотрим, кого раньше доведет до полной не^
способности воевать жестокое истребление людей и не менее жестокое
разрушение производительных сил.
Признавайте же) себя побежденными и скорее соглашайтесь на мир. Мы будем великодушны! Мы оставим за собою только некоторые губернии России, мы только слегка'
подчиним себе Бельгию, мы только хотим сделаться хозяевами в Сербр1 и Албании».

И правительство каждой страны с сознанием своей правоты обратится к народу и, указывая на противников,
скажет:
«Смотрите, мы предлагали мир, а они хотят нас ограбить. Народ,
защищай свое достояние, — до последн^его человека, до последней капли
крови».

И народы будут истекать кровью до тех пор, пока не
сложится такое положение, которого уже и мир не исправит.
Вместо цветущих стран, какими они быки перед войной, война
оставит эти страны далеко отброшенными назад: население из
женщин, стариков и ребят младших возрастных групп, надолго разрушенная промышленность и прочно разрушенное
земледелие.
Вот какое значение имеет прямой и честный откаг всех
' воюющих правительств от захватов: это — необходилюе уеловис для начала мирных переговоров между существующими
правительствами.
И вот почему мы требуем, чтобы Временное правительство
решительнд настаивало перед правительствами-союзниками на

,

!

!
;

что ТАКОЕ МИР БЕЗ ЗАХВАТОВ?

37

немедленном оглашении всех договоров, заключенных ими с
царским правительством. Когда весь свет увидит, что этим договорам чужда всякая мысль о насильственных захватах, германское правительство и его союзники уже не сумеют обманывать свои народы, — уже не могут уверять, будто в этой войне
они просто защищают свое достояние. Весь свет увидит, что
никто и не думает напасть на это достояние. И у тысяч и миллионов людей в Германии, Австрии и Болгарии исчезнет всякая
склонность к войне.
Но, требуя от правительств, чтобы они прямо и честно
отказались" от захватов, рабочий класс требует отказа
именно от захватов, но отнюдь не требует, чтобы существующие государства охранялись в их исторически сложившихся
границах.
Если г. Милюков вместе со своими союзниками добьется
присоединения галицийских украинцев, Константинополя и проливов к России, это будет захват.
Но если без какого бы то ни было давления решительнейшее большинство австрийских украинцев и решительнейшее
большинство населения Константинополя и Европейской Турции свободно выскажется за соединение с Россией, это соединение будет не захватом русского правительства, а действительно свободным самоопределением национальностей.
И если правительства победители по соображениям «европейского равновесия» обойдутся с Австро-Венгрией, как с
арбузом: такой-то кусок передадут Румынии, такой-то Италии,
такой-то Сербии или России, а таким-то прикажут быть отдельными государствами, это тоже будет захват и насильствен^
ное расчленение.
Но если каждому народу Австро-Венгрии будет предоставлена свобода политически устраиваться, как он захочет, это
будет национальное самоопределение.
То же и с Польшей. Если дипломаты проведут границы
новой Польши, не спрашивая мнения живущих там поляков и
не-поляков, это будет захват, в жертву которому, может быть,
будут принесены венгры, румыны, немцы и украинцы.
Все дело в том, что 'рабочий класс не верит бескорыстию
правительств. И потому он обращается к ним только с одним
требованием: все вы прямо и честно откажитесь от захватов,
не изображайте дело таким образом, как будто вы ведете войну
за свободу и права малых и крупных национальностей.
9

58

Я Я СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Избавьте их от устроения судеб! Самоопределение национальностей не ваше дело, и решается оно не пушками и бронированными автомобилями. Это — дело самих национальностей,
дело свободного соглашения между ними.
«Известия Московского
13 апреля 1917 г.

Совета Рабочих

Депутатов»

№

33 от

Г В. П Л Е Х А Н О В — М И Н И С Т Р Т Р У Д А
Одно место обращает на себя особенное- внимание в речи,
произнесенной третьего дня в Москве министром промышленности и торговли А. И. Коноваловым. По газетным отчетам,
он сказал:
«Особое вниманий министерство уделяет вопросам труда. В ближайшем будущем предстоит создание министерства труда, во главе которого будет поставлен признанный вождь российской демократии».

Кто этот вождь, министр не сказал. Но все читатели решили: это — Г. В. Плеханов.
В конце марта член Государственной Думы Бурьянов
V срочными телеграммами предложил Советам рабочих депутатов требовать от Временного правительства, чтобы оно немедленно создало министерство труда и назначило главой'министерств^а Г. В. Плеханова.
Но Советы, сконфуженные прямодушием безграничной
преданности Бурьянова Плеханову, отправили его телеграмму
«в архив», или попросту выбросили в корзину для негодных
бумаг.
'
Все мы бесконечны многим обязаны Плеханову, но как ни
грустно, ни тяжело это сказать, а все же — какой 7fit это
«признанный вождь рабочего класса»?
Уже в первую революцию Плеханов обнаружил глубокое
^ непонимание того, что делается в России, и полную отчужденность от стремлений ^рабочего класса. Вместо того, чтобы
общими силами выяснять задачи, способы и приемы борьбы,
он поздг^цм числом, когда события уже миновали, разыскивал
«вйирЬнйков» этих событий и неизменно находил их в передовых ^ядах рабочего класса. Значение его выступлений лучше
всего определяется тем, что буржуазные газеты с увлечением
пртаодцли цз цих на^стаиитедьные и брюзд^ащие выговоры.

г. в. ПЛЕХАНОВ — МИНИСТР ТРУДА

39

Во время войны Плеханов украшал своими писаниями
страницы «Современного Мира». Но этот орган гг. Иорданского, Филатовича и Алексинского, — какой же был это
орган рабочего класса?
И до последнего времени все выступления Плеханова и в
«Современном Мире» и в заграничной печати восторженно
подхватывались русской людоедской, человеко-ненавистнической печатью, обслуживающей буржуазию, печатающую о захватах. Именно эти газеты воспроизводили его статьи, посылали к нему своих корреспондентов, чтобы напечатать потом
его воинственные заявления; именно они уже после революции
требовали от него срочно-телеграфных ответов, как он смотрит на происшедшее, — и не обманывались: получали ответы,
от которых их сердца умилялись. «Речь», «Русская Воля^,
«Русские Ведомости», «Русское Слово», — вот те почтенные
органы, для читafелей которых работали мысль и перо Плеханова. Но демократия никогда не считала их своими газетами и их мысли — своими мыслями.
Даже меньшевики-патриоты, издававшие журнал «Дело»,
конфузливо замалчивали выступления Плеханова: слишком
уж открыто и далеко заходил он в своем подчинении буржуазии. Даже для них он не был вождем.
Но чего же лучше! Если бы то поведение, которого Плеханов требовал от рабочего класса, сделалось поведением рабочего класса, не совершилось бы второй российской революции.
1
Сейчас я не говорю о том, требуется или не требуется
создать министерство труда, и надо или не надо, чтобы в
министерство вошел действительно представитель рабочего
класса. Я просто говорю, что рабочему классу России нет
дела до вхождения Плеханова в министерство.
; Как посмотрели бы мы, если бы в германское министерство был приглашен Шейдеман или Эдуард Давид, и если бы
большинство рабочего класса поддержало это приглашение?
Мы сказали бы, что наши захватчики, к сожалению, правы.
Мы сказали бы, что рабочий класс Германии, действительно,
поддерживает стремления тез^ людоедов, которце хотят вести
войну до захватов на востоке и западе, до полного сокрушения
Англии.
I
/ Что сказали бы в Германии, если бы рабочий класс Росой! поддержал или потребовал приглашения Плеханова в мийиетерстБа?>
;г , ,
, ,

40

И. И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ
— -

--

^

_

Там сказали бы, что с революцией в России, действительно,
победила «военная партия»: те классы и слои, которые хотят
вести войну до захвата Галиции, Константинополя и проливов
и т» д. — до того, чтобы Германия была сокрушена вдрызг.
И опять получили бы опору те германские захватчики,
которые одурачивают* народ, уверяя, будто Германия ведет
чисто оборонческую войну.
Достаточно с нас, что присутствие в министерстве г. Милюкова и его провокационные выступления дают достаточную
опору работе германских захватчиков. Зачем же вводить в
министерство еще и Плеханова?
Но, может быть, Плеханова хотят ввести в^ министерство,
как признанного вождя именно демократии, а не рабочего
класса? Но ведь «демократия» представлена уже Керенским,
и это имя не способно создать такой путаницы в России и за
границей, Как имя Плеханова.
^Социал-Демократ» № 32 от 16 апреля 1917 г.

Ч Т О Т А К О Е Н А Ш ВОСЬМИЧАСОВОЙ
Р А Б О Ч И Й ДЕНЬ?
Восьмичасовой рабочий день, это — первое требование, которое написал на своем знамени рабочий Интернационал, когда
он постановил сделать 1 мая днем пролетарского праздника.
Восемь часов работы вместе с проходом на работу и с
работы возьмут у рабочего в день 9 — 1 0 часов для капитала.
Восемь часов надо на сон. Значит, у рабочего остается всего
6 — 7 часов на себя.
Надо поужинать, напиться чаю, посидеть с семьей, поиграть
с ребятишками. Иначе мать и отец, работники, будут для своей
семьи чужими людьми и неизвестно, что выйдет из их детей.
Значит, едва ли останется четыре часа в день на то, чтобы
дочитать, побывать на собраниях и на лекциях, заглянуть в
театр, просто поговорить с приятелями и отдохнуть.
И сытые, бездельные господа называют это преувеличенным требованием!
,
Онц дрожат за свои барыши. И еще боятся они, что, когда
у рабочего класса окажется маленьк1|й досуг, рабочие и сами

что ТАКОЕ НАШ ВОСЬМИЧАСОВОЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ?

41

яснее поймут и другим разъяснят, кто создает своим трудом
все необходимое для общества, кто, не неся никакого труда,
забирает себе из этого львиную долю.
Никого не должны заставлять работать более восьми часов в
день, вот что означает наше требование З-часового рабочего дня.
Тех предпринимателей, которые будут принуждать рабочих
растягивать день, надо наказывать: штрафовать или сажать
в тюрьму.
Пусть им не повадно будет посягать на человеческие права
рабочего: на то, чтобы у него была возможность приобретать
знания, распространять те знания, которые он приобрел, посещая театры и музеи.
Пусть им не повадно будет посягать' на человеческие права
рабочего: на то, чтобы он сам сделался и скорее помог друх^им
сделаться свободными гражданами свободной России.
Пусть не, повадно им будет разрушать дом рабочего: отрывать мать и отца от семьи на круглые сутки, принуждать их
к тому, чтобы ребятишки, оставленные на круглые сутки без
родительского глаза и Ласки, вырастали и дичали на улице.
Государственная власть должна защитить рабочего от насилия предпринимателя, который потребует работы больше
восьми часов в сутки.
Бот что означает наше требование, чтобы Временное правительство издало декрет (указ) о 8-часовом рабочем дне.
Во время войны мы со многим вынуждены мириться и будем мириться.
Но мы должны помнить, что, где 8-часовой рабочий день
удлиняется сверхурочными работами, там в действительности
нет 8-часового рабочего дня, и нет у рабочего его человеческих
прав.
Мы должны помнить, что там, где работа производится
двумя и в особенностями тремя сменами, тоже нет 8-часового
рабочего дня, и нет у рабочего его человеческих прав.
Человеческое право рабочего — в один и тот же час встречаться со всеми товарищами'и вместе с ними обсуждать то, что
требуется для всего рабочего класса, для всего общества, для
человечества.
Но как же он будет встречаться со всеми товарищами, если
в то сакое время, когда половина или треть рабочих освобождается с фабрики или завода, другая треть или половина становится на работу-—или подкрепляется снрм?

42

И. Я. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

Во время войны мы со многим вынуждены мириться и нам
со многим придется мириться.
Н о будем помнить, что пока 8-часовой рабочий день, которого мы требуем, допускает работу сменами только там, где
без этого никак не обойдешься: напр., при откачке воды в щахтах, которую никак не возможно прервать, или на работах при
доменных печах, которые, раз они пущены в ход, в течение
недель и недель нельзя останавливать.
Восемь часов — это крайний предел ежедневной работы. Н о
^ц^этого слишком много! Попробовали бы господа, которые кричат о преувеличенных требованиях рабочих, потаскать кули на
спине. Или пусть поработают в темных шахтах, глубоко под
землей, в душном воздухе, часто отравленном' вредными газами, иногда по-колена в воде. Они закричат, что заставлять
их работать восемь часов в день — бесчеловечное варварство.
И они скажут, что под конец дня они выбиваются из сил, утра-чивают способность внимательно относиться к работе. Они
скажут, что от вынужденной невнимательности может произойти под землей взрыв или обвал, который похоронит и искалечит десятки и сотни работников. Эти господа, если их спустить в шахты и копи, быстро потребуют для себя сокращения
8-часового рабочего дня.
Со многим нам придется мириться во время войны.
"ТНо будем помнить, что 8-часовой рабочий день для многих производств — и теперь вопиющее, бесчеловечное варварство. Будем помнить, что предприниматели скоро с избытком
воа(наградят себя за вынужденное сокращение рабочего дня:
они поставят новые усовершенствованные машинь^ они уско-^
рят бег фабричных колес, они заставят рабочего управлять
не одним станком, как было раньше, а двумя и тремя. Они
сумеют^ высасывать из рабочего в восемь часов столько сил,
сколько раньше не высасывали в .десять часов,
г
Будем же помнить, что 8-часовой рабочий день, это —
крайний предел ежедневной работы. Мы поддержим борьбу
за дальнейшее сокращение рабочего дня для тех товарище^,
Лля которых оно, ^1ло бы необходимо уже и теперь, и поддержим требование тех товарищей, для которых дальнейшее
сокращение рабочго дня скоро сделается вопросом жизни и
смер|га,
1
Н а 'Требрвание декрета о 8-часоврм рабочем дне нам отвечают, ^то в одной России ?гр проврдцть цевозможцо: цербхо-

40КЯА4

по АГРАРНОМУ ВОПРОСУ

43.

димо соглашение с правительствами других государств. Иначе
русская промышленность будет убита.
А мы говорим: никаких надежд не возлагаем мы на соглашения между правительствами. Быстро приходят они к соглашению, когда хотят бросить народы в грабительскую войну
для того, чтобы сделать захваты и увеличить силу и богатство
тех классов, для которых они управляют. Никогда они не придут к соглашению, если на очередь поставлен вопрос о мерах,
которые приведут к освобождению рабочего класса.
Осуществления и закрепления 8-часового рабочего дня мы
ждем от воссоздания рабочего Интернационала.
' Выдвинув требование нашего 8-часового рабочего дня,
мы делаем огромный шаг вперед в его возрождении. Этим
старым требованием мы напоминаем пролетариату всех воюющ^йх и невоюющих стран о его долге перед пролетарским Интернационалом, перед всем человечеством.
Выдвинув это требование, мы делаем большой шаг вперед
к прекращению ненужной народам войны, в которой классовые
противники рабочего классаг принудили рабочий класс соучаствовать в преступлении против человечества.
Выдвинув это требование, мы делаем огромный шаг к тому,
чтобы наши братья во всех воюющих и невоюющих странах,
развернув классовую борьбу за свои классовые требования,
дали действительную опору и укрепление всем завоеваниям
нашей развертывающейся революции, — в том числе и действительно 8-часовому рабочему дню.
'
Д а здравствует пролетарский Интернационал!
Да здравствует мир и братство народов!
\
Да здравствует 8-часовой рабочий день!
«Известия Московского
(1 мая) 18 апреля 1917 г.

Совета Рабочих

Депутатов»
-

М

Ьв от
'

Д О К Л А Д П О А Г Р А Р Н О М У ВОПРОСУ Н А П Е Р В О Й
МОСКОВСКОЙ О Б Л А С Т Н О Й П А Р Т И Й Н О Й К О Н Ф Е Р Е Н Ц И И (4 М А Я ) 21 А П Р Е Л Я 1917 Г О Д А
! Аграрный вопрос, земельный вопрос в нынешнем году
тесно, связан с продовольственным вопросом. В Москве и
д р ^ и х промышленных областях России ощущается большой

44

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

продовольственный кризис. Острота этого кризиса вызвана
не только недостатком организации; причины ее лежат глубже. Колоссальные массы работников отвлечены от земледелия: одни поставлены под ружье, другие заняты изготовлением средств истребления. Мы, вероятно, перебьемся до следующего урожая, но что сулит нам грядущий год? В настоящее время помещики, боясь за свои поместья, не идут на
затраты и не засевают земли. А ведь они производили от
до
всех необходимых России продовольственных продуктов. Итак, если земля не будет засеяна, нас ожидает голод.
Крестьяне должны засеять помещичьи пашни. Это ясно. В этой
плоскости «захват» дело всем очевидное. Но вопрос заключается не в этом, а в том, какова же будет дальнейшая судьба
землевладения. В 1905 г. постановка земельного вопроса была
ясна, — он решался только с политической точки зрения. Большая часть составных частей старого строя тогда осталась нетронутой, по существу— произошли личные перемены в составе правительства. Тогда мы боролись за уничтожение помещичьего землевладения, видя в нем только самый могущественный оплот старого режима. Мы и рекомендовали крестьянам захват. Мы знали, что просто захватная тактика отнюдь не в интересах крестьянской бедноты, так как чем зажиточнее крестьянин, чем больше у него, лошадей и рабочих
рук, — тем больше и земли и хозяйственного помещичьего
инвентаря может он захватить. В 1905 г. мы мирились с тем,
что усилится мелкое зажиточное крестьянское землевладение,
покупая ценой этой жертвы разгром оплота старого режима.
В 1917 г. дело обстоит иначе: старый'политический механизм уничтожен, если еще и не вполне, то мы в силах этого
добиться. Это необходимо сделать и сделать организованно
и немедленно. Многие должностные лица старого режима
несли чисто-полицейские функции по охране помещиков. Теперь они не нужны. Н о есть должностные лица,' в руках которых сосредоточено ведение хозяйственного управления; они
являются необходимыми и поныне. Вот на их места необходимо выдвинуть лиц, которые являются сторонниками рево-^
люции. Здесь народ должен создать опорные, пункты для
дальнейшего развития революции. Теперь, в 1917 г., мы ставим земельный вопрос, как вопрос программный и экономический, а не как политический и тактический. И в 1905 г. мы,
конечна, знали, что крестьяне не есть однородное тело. Это
дознавали даже старые народники. Крестьянство не состав-

40КЛА4

ПО АГРАРНОМУ

ВОПРОСУ

45

ляет однородного общественного класса, подобно пролетариату. Крестьяне — это сочетание нескольких классов, нескольких слбев. Но в 1905 г. мы не делали из этого практических
выводов. Тогд^ мы, выдвигая национализацию земли, не
останавливались на том, каково должно быть производство в
деревне. В 1917 г. мы должны выдвинуть наши экономические требования. Если бы мы выдвинули простой захватный
принцип, это значило бы, что пролетариат намерен опираться
на зажиточную часть крестьянства, потому что захватная
тактика невыгодна деревенской бедноте. Теперь мы можем
выдвинуть программу в интересах именно деревенскрго пролетариата и деревенской бедноты, т. е. безлошадной, бесхозяй-;
ственной полупролетаризованной деревенской массы. Хозяйственные мужички, имеющие много перевозочных средств, вырубят леса, они же захватят помещичий инвентарь, сельскохозяйственные машины и. пр. Безлошадные же крестьяне смогут
при простом захвате урвать тут только мелочи. При захвате
уничтожаются культурные хозяйства, и этим разрушаются
производительные силы, принадлежащие всему обществу. Рабочий же класс поддерживает все, что сохраняет человеческий
труд. Поэтому он предохраняет от разрушения все технические приобретения. Поэтому-то и необходимо сохранить образцовые помещцчьи хозяйства. Их нужно поставить в т^кие
условия, чтобы они принесли поддержку крестьянской бедноте
и послужили к дальнейшему прогрессу сельского хозяйства.
Наша отсталость от западно-европейских государств отчасти
выражается в том,^ что рабочий класс России не вполне оторван от деревни. Но здесь есть и свои положительные стороны, так как у нас есть взаимное понимание между городом и
деревней, между крестьянами и рабочими.
Итак, образцовые хозяйства должны быть сохранены. Заведывание ими должно быть отдано батракам и безлошадным
бесхозяйственным крестьянам. Хозяйственные мужички не будут удовлетворены в их захватных аппетитах, — культурные
помещичьи хозяйства должны быть переданы беднейшим крестьянам и сельскохозяйственным рабочим. Я думаю, что в
заведывании этими хозяйствами могут принять участие и потребительные общества и городские рабочие, так как они
заинтересованы в производстве, предметов массового потребления; также могут принять участие и органы местного самоуправления. Тогда повысится хозяйственный уровень этих

46

И.Я.СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

хозяйств, так кака можно будет привлечь к их устройству агрономов и других техников. Необходимо стремиться к дальнейшему расширению таких культурных хозяйств и к передаче
их в руки рабочих дружин. Мы заявляем: земля есть национальная собственность. Мы решительно протестуем против
эсеровской программы, которая заявляет: «Земля принадлежит тому, кто ее обрабатывает». Н е каждая крестьянская
семья сможет вести хозяйство; если у нее нет скота и сельскохозяйственного инвентаря, она не сможет воспользоваться
землей. Мы не можем поддерживать мелкую земельную собственность, так как этим создадим преграду дальнейшему общественному развитию. Мы сейчас же должны бороться за'то,
чтобы вся земля была засеяна. Н о мы не должны дробить
культурных хозяйств. Они должны поступить в заведывание
рабочих дружин из сельских рабочих и крестьянской бедноты.
В 1905 г. мы совсем не выдвигали городской земельный
вопрос. Пролетариат в решении его кровно заинтересован: '
острый квартирный вопрос; вопрос оздоровления города. Требуя национализации всей земли, мы требуем муниципализации
земли в городе. Благодаря муниципализации городской земли,
общество получит фонд, который пойдет на улучшение условий
городской жизни, — санитарных, просветительных и т. д.
Улучшение квартирных и гигиенических условий поведет к
уменьшению смертности вообще и детской смертности в особенности.
Итак, мы требуем: 1) в деревне — национализации всей
земли, сохранения культурных образцовых хозяйств, передачи
их в заведывание рабочим дружинам, расширения и сохранения всех производйтельных сил общества; 2) в городе —
муниципализации городского землевладения й городского домовладения.
«Пролетарская Роволюция»

№

10 (93),

октябрь 1929

' ПЕТРОГРАДСКОЕ ТЕЛЕГРАФНОЕ

г.

АГЕНТСТВО

/ Великое горе газетным работникам с этйм агентством. До
револ1бции во главе его стояли и от него получали богатый при-^
кормок разные типы, которые вообще кормиХись
казенного

ПЕТРОГРАДСКОЕ ТЕЛЕГРАФНОЕ АГЕНТСТВО

47

пирога и ни перед чем не останавливались, чтобы оправдать
начальственное доверие. Работа черной сотни находила себе
постоянную опору в агентстве. Погромные выдумки, в каком
бы месте они ни фабриковались, агентство немедленно и услужливо торопилось распространить по всей России. Агентство
было орудием царской власти, а никак не механизмом, который
служил бы для действительного и широкого осведомления о
том, что делается на свете.
Великое горе было газетным работникам с этим агентством. Каждый раз, получив телеграммы, приходилось с тревогой критически рассматривать их: а вдруг завтра, по недосмотру, в газете появится нечто такое, за что придется краснеть. Вдруг страницы газеты, которая хочет быть опрятной,
украсятся какой-нибудь выдумкой погромного свойства.
Революция многое изменила и изменила глубоко; решительно. Только вот Петроградского агентства она почти совсем
не затронула. Запоздалые и до чрезвычайности скудные сообщения. И сообщения такого свойства, что газеты и читатели
немного потеряли бы, если бы этих сообщений вовсе не делалось. В этих скудных сообщениях говорите;]^ по большей части
о том, что никому не интересно, и нет ничего о том, что всех
интересует.
Возьмите любую большую либеральную газету и особо
отмеченные в ней те телеграммы, которые получены от агентства. и те, которые получены от собственных корреспондектов.
Получится изумительная картина. Окажется, что и Россия и
весь мир живут интересною жизнью, — но эта жизнь существует только для собственных корреспондентов газет. А корреспонденты агентства спят и ничего не видят и не слышат.
Между тем агентство располагает несравненно более крупными
средствами, и могло бы создать более работоспособный аппарат, чем любая газета.
И еще новое горе с этим агентством для работников новых,
социалистических газет. Односторонне 0ыло старое агентство,
служившее старому строю. Односторонним осталось и новое ,
агентство. Оно строго консервативно.. Оно осведомляет таким
образом, что осведомление должно служить просто охранению
того, что у нас уже теперь есть и достигнуто. Но оно умалчивает фактах или по-особенному осведомЛяет о фактах, которые свидетельствуют, что достигнутое до сих пор — только
ступЫ^^ к дальнейшел|у движению; что растзгт и организуются
нок^е |аильг, 1соторые двинут нашу жизнь дальше,

J
48

И. Я. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

Но дело значительно хуже. Оказывается, в агентстве до сих
пор находят себе уют господа с прочными навыками. Полюбуйтесь хотя бы на следующую агентскую телеграмму, воспроизведенную вчера во многих московских газетах:
. «МОГИЛЕВ, 21 апреля. Ставкой штаба Юго-Западного фронта
получены следующие сведения: Председатель Винницкого Исполнительного комитета уведомил штаб, что тысяча espeicB и двести иных дезертиров явились к воинскому к4чальнику с просьбой возбудить ходатайство о сформировании батальона памяти 1 марта для отправления на
фронт в полном составе, чтобы защищать свободную родину. Председателю было сообщено, что по условиям настоящего времени сформирование отдельного батальона затруднительно, и предложено отправить
явившихся 1 200 солдат в полном составе в 6-ю сибирскую стрелковую
дивизию в сопровождении соответственного числа командного состава
офицеров и унтер-офицеров. На-днях получена телеграмма, что из
1 200 дезертиров, добровольно явившихся к воинскому начальнику и
отправленных одним эшелоном в Кре^менец, прибыли в 266-й запасный
полк всего 190 человек. Остальные бежали частью при посадке на станции Винница, частью на станции Казатин (ПТА)».

Это — такой же низкий, гнусный выпад против евреев,
будто уклоняющихся от воинской повинности, такая же погромная махинация, как те, которые мы привыкли встречать
на страницах «Веча» и «Земщины», *в речах Маркова II и Замысловского. И как те старалирь за деньги, выжатые из народа, так и новое агентство — государственное учреждение.
Будет великим позором, есди этим господам позволят и дальше
рассылать свои гнусные телеграммы под фирмой почти государственного учреждения.
Стоит вчитаться в телеграмму, и будет невнятно, что она
говорит о великой трагедии, пережитой той тысячей, р^которой
говорит телеграмма. О такой же трагедии, как та, которая
разразилась над русскими эмигрантами, решившими в начале
войны поступить в войска приютившей их Франции.
Они поверили, что Франция со своими союзниками ведет
освободительную войну. В своем порыве они предложили вгю
жизнь Францир.
Но французское правительство не поняло их. Французское правительство привыкло оказывать услуги русско-царской
полиции. А в начале войны французское правительство боялось чем-нибудь вызвать неудовольствие царского правительства. И вот революционеров, изгнанников из России, оно помещало в такие части войск, где они чувствовали себя как бы
в дисциплинарных батальонах.
При содействии французских социалистов дело удалось поправить. Но прошло время, пока его не поправили, — и 3á

кто вносит

РАЗЛОЖЕНИЕ В АРМИЮ?

49

это время военные суды Франции успели расстрелять несколько революционеров-изгнанников, которые с такой открытой душой отдавали свою жизнь этой самой Франции.
Что произошло в Виннице?
Эти тысячи дезертиров измучились в нащей старой армии:
были измучены вечной травлей, издевательствами и насмешками, были измучены всем, что проделывалось над мирным
еврейским населением тех мест, через которые проходила
эта армия. Они не выдержали и дезертировали из армии,
как революционеры бежали из России и от России во Францию,
Но вот пронеслась освежающая гроза революции. Конец
травле, конец погромам. Еврей — не раб, а свободный гражданин свободной России; мы — русские по крови и в длинном
ряду поколений православные по паспорту — не в состоянии
вообразить собе, какую бурю чувств и мыслей должны были
пережить после переворота исстрадавшиеся люди.
С открытой душой, с пламенным воодушевлением,- с готовностью положить свою жйзнь за новую Россию, они свободнр
пришли и свободно отдали свою жизнь.
Н о в новой России многое осталось от старой России. И
эта старая Россия не поняла их порыва. Их не понял винницкий воинский начальник, их не понял председатель Винницкого Исполнительного комитета, их не понял штаб ЮгоЗападного фронта.
И поняло их только агентство, которое это понимание старой России поторопилось поскорее разнести по телеграфной
проволоке.
Что делать? В таком позорном положении нельзя оставлять дело. Сомнительно, чтобы удалось быстро реформировать агентство. И уже совсем несомненно, что не удастся реформировать его таким образом, чтобы оно обслуживало действительные потребности социалистической печати.
«Известия Московского
(6 мая) 2 3 апреля 1917 г.

Совета

Рабочих

Депутатовуь №

42 от

КТО ВНОСИТ Р А З Л О Ж Е Н И Е В АРМИЮ?
З а министром иностранных дел — военный и морской министр, за г. Милюковым — г. Гучков.
^
и . и . Скворцов-Степанов, т. II

'

^

50

И. Я. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

Всего несколько дней тому назад г. Милюков опубликовал
ноту (обращение) к иностранным правительствам, которую
лучше было бы не писать.
А теперь г. Гучков издал приказ, который до напечатания.
следовало бы много раз перечитать и в корень переработать.
Ровно полтора месяца тому назад он опубликовал воззвание «К населению, армии и флоту». Воззвание радостно
подхватили организации, не рискующие пока выступать перед
публикой под своим собственным именем: вероятно, осколки
партий правового порядка и еще более черных партий. Они в
сотнях тысяч воспроизвели приказ, расклеивали его по улицам и пачками разбрасывали из автомобилей, в которых си"дели дамы-картинки, офицеры-картинки, студенты-картинки.
Будет совершенно естественно, если уже сегодня начнется
расклейка нового приказа г. Гучкова, и по улицам помчатся
^ шикарные автомобили, оставляя после себя целые вороха печатной бумаги. Для этих господ нет недостатка ни в деньгах,
ни в автомобилях, и не существует бумажного голода, как для
рабочей, солдатской и крестьянской печати.
И только естественно будет, если вскоре окажется, что к
этому делу приложила свою руку не кадетская партия, —
о, конечно, не партия, — а постарался кто-то из лиц, входящих
в ее комитет, но на такие старания комитетом не уполномоченный. Быстро живем мы в настоящее время, развиваемся с удивительной быстротой, и до того, что неДавно делала какаянибудь партия правового порядка, теперь, возможная вещь,
доросла и так называемая партия народной свободы.
Полтора месяца тому назад г. Гучков писал:
«
V
«Не слушайтесь сеющих рознь. Многие немецкие шпионы, скрываясь под солдатской ^шинелью, мутят и волнуют вашу среду».

В «Известиях» ( № 9 ) мы отвечали:
«Какие неосторожные слова! Какую
в армию! При малейшем несогласии один
смотреть на другого: кто это такой? Не
нов, которые, скрываясь под солдатской
нашу среду».

отраву способны внести они
солдат начнет подозрительно
один из тех немецких шпиошинелью, мутят и волнуют

Отметив, какие сложные дела приходится теперь обдумывать народу, мы продолжали:
«Мнения могут быть разные. Н е станем зажимать рот тому, кто
выска^ывае^' новое мнение; если бы мы стали зажимать ртЫ/ это значило бы, что мы \ продолжаем действовать так, как действовали цар-

кто вносит

РАЗЛОЖЕНИЕ В АРМИЮ?

51

ские слуги. И не будем сразу кричать, что перед нами — переодетый
немецкий шпион. Ни армия, ни народ ничего не выиграют, если мы
заставим молчать всех, кто не согласел с нами».

В НОВОМ приказе г. Гучков идет бесконечно дальше. Он начинает словами:
«Люди, ненавидящие Россию и, несомненно, состоящие на службе
наших врагов, проникли в действующую армию с настойчивостью, характеризующей наших противников, и, невидимому, выполняя их требования, проповедуют необходимость окончания войны возможно скорее».

Понимает ли г. Гучков, какие слова написал он?
Советы рабочих и солдатских депутатов и Минский фронтовый съезд, решительным образом предостерегая от ослабле-'
ния защиты, единодушно высказались за то, чтобы преступной и ненужной народам войне волею народов был положен
возможно скорый конец.
Не скажет ли г. Гучков, что так высказывались «люди,
ненавидящие Россию, состоящие на службе наших врагов>>,
что эти люди, вынося свои постановления, «выполняли требования наших противников» >
Но в таком случае мы стоим перед очень серьезным положжением, и чем скорее переведут г. Гучкова из военного министерства в психиатрическую лечебницу, тем будет лучше для
него и для России. С грустью надо признать, что крайнее переутомление, о котором уже много месяцев тому назад сообщали
газеты и вновь начали говорить в последние дни, надолго выводит г. ГуЧкова из строя.
'Следующие строки мог написать только больной человек.
В них Говорится:
«Армия, идущая навстречу смутьянам, наемникам наших врагов;
армия, думающая о скорейшем избавлении от ужасов войны, приведет
отечество, пославшее ее, к тяжелому испытанию, к позору и разорению,
а также к крушению тех свобод, которые нами завоеваны».

Слово «несомненно» в начале приказа выдавало, что у
г. Гучкова все же еще остались проблески сознания, что инакомыслящие могут и не состоять «на службе наших вpaJ[;oв». Теперь г. Гучков просто пишет: «Смутьяны — наемники наших
врагов».
Но самое грустное: способность к логическому мышлению
совершенно утратилось у г. Гучкова. Состояние его здоровья
совсем плохо.
В чем заключается работа «смутьянов»? Вчитываемся в
приказ и с изумлением открываем: в том, что они заста]вляют

3?

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

армию помышлять «о скорейшем избавлении от ужасов
войны».
Всякий здоровый человек скажет: плоха и преступна была
бы та армия, которая помышляла бы о возможном продлении ужасов войны. Имея возможность нанести решительный
удар, такая армия пощадила бы противника, постаралась бы
продлить наслаждения войны; как кошка швыряет мышь из
стороны в сторону, слегка кусает, колет когтями, но старается
не умертвить, так и подобная армия поступала бы с противником.
Дело так плохо, что наш военный министр уже совершенно
забыл, что с развитием человечества характер войны и воззрения на войну изменяются. Были времена, когда война становилась как бы ремеслом, и ремесленники войны вели ее так,
чтобы никогда не оставаться на безработном положении. Война
была их промыслом, их ремеслом, война их кормила и была
наслаждением.
Потом наступили времена, когда всему народу: крестьяам,
ремесленникам и рабочим пришлось отдавать своих сыновей
делу войны. Война сделалась ужасом для воюющих, особенно
для солдат, и каждый раз народ помышлял о скорейшем избавлении от этого ужаса. Быстрые и сокрушител|эные удары
сделались одним из средств этого избавления.
Три года теперешней войны показали, что потребуется,
может быть, еще два или три года, чтобы одна сторона одержала над другой сокрушительную победу. Д а и народы теперь
не такие, как были раньше. Они прозрели, что война идет не
из-за их интересов, а из-за интересов тех, кто привык ездить
на народном горбе. И увидали они, что сокрушение противника
приводит только к увеличению гнета, лежащего на крестьянах
и рабочих побежденной страны. Увидали они, что рабочие и
крестьяне страны-победительницы, да и все человечество, в
конце концов Тоже несут расплату за это усиление гнета и за
те смерть и разрушения, которые оставляет война.
И по мере того, как у народов наступает прозрение, они говорят: надо положить ужасам войны скорейшее окончание.
Надо скорее свергнуть тех господ, которые ездят на нашем
горбе и бросают народы в гнусную бойню, как всадник повора- 1
•чивaJeт коня, куда хочет.
Плохо же состояние здоровья г. Гучкова, если он в своем
приказе дает сигнал к травле пробив людей, которые так думают.

кто вносит

РАЗЛОЖЕНИЕ В АРМИЮ? 61

Чем дальше, тем больше разыгрывается подозрительность
больного министра, и тем заразительнее она может действовать
на окружающих и на всех, до кого дойдет его новый приказ.
Он пишет:
«Не верьте предателям, проповедующим погромы, непослушание и
неуважение к власти в лице Временного правительства и поставленных
им лиц; они стараются вселить среди населения и войск смуту и, ослабив нашу боевую силу, предать Россию врагу».

12 марта мы привели следующие слова из тогдашнего приказа г. Гучкова:
«В столице отдельные группы продолжают сеять раздор, связывая
решения правительства и проведение их в жизнь».

Мы писали тогда:

^

«Здесь уже не только язык, но и приемы и понятие старого строя...
Да, мы протестовали, когда бывшему Николаю II, уже низложенному
народом, было предоставлено опубликовать свой манифест, передававший
всю страну и народ в собственность его брата. Мы протестовали против
Временного правительства, когда оно возложило на Михаила Романова
решение вопроса: быть или не быть Учредительному собранию? Мы
всегда будем связывать такие решения правительства и препятствовать
их проведению в жизнь. В этом — наше право, добытое народным восстанием.

Послушать г, Гучкова, — так «неповиновение власти»
проявилось и в том случае, когда рабочие й солдаты через свои
Советы выступили против ноты г. Милюкова.
Но где эти «предатели, проповедующие погрохмы», о которых говорится в приказе?
На-днях «Известия» остановились на одной телеграмме
Петроградского агентства, которая уж очень близко напоминала погромные телеграммы дореволюционного времени. Или
вчитайтесь в телеграмму, разосланную генералом Скалоном из
ставки по войсковым частям и оглашенную на петербургском
совещании делегатов с фронта (см.-' «Известия» № 45). Совещание правильно заклеймило эту телеграмму в следующем
постановлении:
«Ознакомившись с телеграммой, полученной в ставке и подписанной
ген. Скалоном, мы счита^ем подобную телеграмму недопустимой провокационной выходкой, сеющей раздражение и злобу и натравливающей одну
часть населения на другую. Душители евреев были и нашими палачами. ..».

Постановление заканчивается словами:
«Совещание... обращается к Совету рабочих и солдатских депутатов
за воздействием на лиц, от которых исходят подобные попытки, и за привлечением их к уголовной ответственности».

я

я я СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Таких ли людей, «проповедующих погромы», имеет в виду
г. Гучков? Всякий здоровый человек скажет, что погромная
агитация и теперь идет все с той же стороны, как при Плеве,
как в 1905 г., как во времена процесса Бейлиса, и ведется все
в том же направлении.
Не пора ли принять необходимые меры, чтобы по военному
ведомству вообще не появлялось таких приказов и телеграмм,
которые «сеют раздражение и злобу и натравливают одну
часть населения на другую»?
Приказ г. Гучкова способен привести только к одному результату: ко внесению в армию болезненной подозрительности,
к доведению всех разногласий до грубых, насильственных столкновений, до своего рода гражданской войны, к быстрому разложению армии.
И очень печально, что работу в таком направлении ведет
военный и морской министр.
«Известия Московского
(11 мая) 28 апреля
г.

Совета

Рабочих

Депутатов»

№

46 от

КРЕСТЬЯНСКИЙ С Ъ Е З Д
Вчера открылись заседания Московского губернского
съезда крестьянских депутатов.
Знаменательно, что пpeдceдaтeлeIИ^ съезда избран т. В. В.
Руднев, член Московского Совета рабочих депутатов.
И не менее знаменательно, что после того, как был избран
президиум, первое приветствие съезду от имени Совета рабочих депутатов произнес т. Руднев, а второе приветствие — товарищ солдат от ймени Совета солдатских депутатов.
Рабочие, крестьяне — и те же рабочие и крестьяне, но
только в серых шинелях: вот те силы, которые совершили переворот, которые своЬй общей борьбой упрочат революционные
завоевания.
Россия — экономически отсталая страна. Промышленный
рабочий далеко еще не обособился от деревни. Рабочий и крестьянин говорят на одном языке, понимают друг друга.
Широкое прозрение деревни началось в 1905 году, (^абоН ревОлк>ционные крестьяне дюнесли тогда великие жертвы.
Царская власть, ошеломленная й растерянная в октябре, пе-

КРЕСТЬЯНСКИЙ СЪЕЗД

55

решла в наступление. При самом решительном содействии помещиков, при прямом попустительстве буржуазии, она начала
свои расправы над народом, который стал сбрасывать с себя
старые цепи.
Сотни и тысячи рабочих были расстреляны в городах и
промышленных центрах. Тысячи и десятки тысяч рабочих
были отправлены в тюрьмы и в ссылку.
Едва справившись с городами, карательные отряды и генералы пошли на деревню, которая только что стала приходить
к пониманию смысла революционных событий.
В 1905 и следующих годах карательные отряды свирепствовали в городе и в деревне. Виселицы и расстрелы, тюрьмы и
ссылка вырвали десятки тысяч революционных борцов из рядов рабочего класса и деревенского населения.
В 1905 — 1906 гг. российская революция была разбита
по частям сначала в городе, потом в деревне.
Исход первой революции показал, что у рабочего класса и
деревенской беднот!^ одни и те же задачи, одни и те же противники.
Солдаты, запертые в казарме, находившиеся в крепостническом подчинении у офицеров, едва начали приходить к сознанию, что они тот же народ, и что дело народа — их дело. Разрозненные восстания солдат и матросов 1905 и 1906 гг. были
подавлены матросами и солдатами, которых враги народа отделили от народа и держали в рабстве и слепоте.
Жертвы 1905 и следующих годов — великие жертвы. Им
мы обязаны тем, что солдаты с самого начала пошли рука об
руКу с рабочими, поднявшими знамя восстания.
Крестьянство сохранило живые воспоминания о. том, что
совершилось 10 — 12 ле'г тому назад. Деревня поддерживала
выступление города.
Старый полицейский механизм, который держал народ в
рабстве, разбит вдребезги.
Теперь народ может свободно ковать себе лучшую долю.
Единением рабочих, солдатских и крестьянских депутатов
ознаменовалось открытие крестьянского съезда.
На этом съезде будет положено основание Московскому губернскому Совету крестьянских депутатов.
Единением Советов рабочих и Советов солдатских депутатов будет отмечена их дальнейшая деятельность.
Им еще долго придется итти рука об руку. Перед ними —
нер&>зримре поле, ожидающее дружной, совместной работы. ^

56

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

Закрепить завоевания революции, это значит: достигнутьтого, чтобы рабочий класс и крестьянство сделали в этой революции экономические завоевания.
Рабочий класс идет к этим завоеваниям под знаменем:
8'часовой рабочий день.
Крестьянские массы идут к экономическим завоеваниям
под знаменем: вся земля — всему народу.
Враги народа хотят, чтобы из второй революции народ не
вынес никаких прочных завоеваний; они, как в 1905 г., хотят
отнять у него и те завоевания, которые уйй сделаны.
Они хотят разбить и разделить революционные силы.
Они поднимают озлобленную и низкую травлю то против рабочих, то против солдат.
Они хотят отделить солдат от рабочих, запереть их в казарму, добиться того, чтобы солдаты опять начали расстреливать крестьян и рабочих, своих братьев.
Они хотят восстановить крестьянство против революционных сил'города.
Солдаты уже прочно связались с рабочими через свои и
рабочих Советы.
Теперь дело за вами, товарищи крестьяне! Руку, товарищи!
Организуйтесь, сплачивайтесь в Советы крестьянских депутатов! Связывайтесь с Советами рабочих и солдатских депутатов.
Наступает время полевых работ. Подготовили и глубоко
взрыхлили почву мартовские бури и грозы. З а плуг, товарищи!
Врежем глубоко его в землю, — проведем борозду, на которой развернется и вырастет пышная жатва.
Гадко жилось нам, товарищи. Приложим же все силы к
тому, чтобы от этой жатвы лучше жилось нашим детям.
. Будем, общими силами строить здание новой, свободной
России.
(П

<<Известия МоскЪского
мая) 30 апреля 1917 г.

Совета

Рабочих

Депутатов»

№

48 .от

НОВАЯ ПЕРЕМЕНА В МИНИСТЕРСТВЕ

57

НОВАЯ П Е Р Е М Е Н А В МИНИСТЕРСТВЕ
З а военным и морским министром — министр иностранных
дел. за г. Гучковым — г. Милюков.
Это совершенно естественно, этого давно ожидали, и, может быть, лучше было бы для России, если бы это произошло
значительно раньше, — в особенности, если бы и Гучков и Милюков с самого начала не получали своих министерских портфелей.
Подобно г. Гучкову, г. Милюков уже давно не имел никаких оснований рассчитывать на доверчивое отношение революционной демократии. Больше того: в самые тяжелые для этой
демократии времена он не воздерживался от таких выходок,
которые делали глубоко обоснованным глубоко-недоверчивое
к нему отношение.
Когда на рабочий класс обрушивались самые жестокие
удары реакции, он с великим презрением говорил о революционном знамени, как о «красной тряпке», которой размахивает
демократия. Когда после Ленского расстрела рабочее движение
начало вырастать и приобретать явно революционный характер, когда старый строй затрещал под крепнущим натиском рабочего класса, г. Милюков вспомнил, что и теми крупицами*
свободы, и той Государственной Думой, которые тогда имела
Россия, она обязана борьбе рабочего класса. Но, едва сделав
приветственный кивок в левую сторону, он опять и опять поворачивался направо, опять и опять повторял, что у свободы России, кроме черной сотни, только один действительный враг:
сознательно революционный рабочий класс, революционная
демократия, социалдемократия. И к осени 1915 г., когда возникал так называемый прогрессивный блок в Государственной
Думе, г. Милюков выступил с утверждением, что задача этого
блока — создать противовес «чернокрасному блоку».
И это говорилось менее чем через полгода после того, когда
пять депутатов Государственной Думы были отправлены в
сибирскую ссылку на поселение за принадлежность к социалдемократической партии.
Хотел или не хотел того г. Милюков, но его выступления в
глазах широкой массы, едва пробуждающейся к политическому
б]^ию, давали оправдание свирепым расправам с представителями социалистических партий.

66

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

В ге дни, когда в Петербурге революция уже победила, и
когда в одном городе за другим солдаты своим присоединением 1С революции упрочивали ее победу, — г, Милюков по
радиотелеграфу разослал «всем, всем, всем» свою депешу, в которой все происходящее изображадось почти как бунт, вызывающий тревогу. *
Н наконец, три дня тому назад «Известия» отметили новейшее выступление г. Милюкова. В устах этого министра, революи,ии обязанного своим положением, «сильно пойти навстречу русской революции» равносильно почти измене России.
Все эгс было более чем достаточное основание для глубоконедоверчнвого отношения революционной демократки к г. Милюковую.
Г-н Милюков во главе министерства иностранных дел, — это
уже само по себе, независимо от его выступлений, должно было
действовать, как вызов по адресу революционной демократии.
Для1 конституционно-демократическбй партии г. Милюков — застарелый, хронический министр иностранных дел.
Белее того: он об этих делах уже более десятилетия говорит
таким языком, который как нельзя более понятен и для царских слуг Эти слуги уже давно прибегали в особенно сложных
положениях, создававшихся тайною дипломатией, к его экспертизе, в особенности по балканским делам.
Вероятно, многие помнят,^ как. еще в доконституционной
Ррссии г. Милюкова посадили в тюрьму, -— но в эту тюрьму
пришел к нему всесильный министр посовещаться по иностранным дeJ^aмl.
Ког^^а г. Милюков вошел в Государственную Дуглу, он фактически превратился в постоянного эксперта при ынкистерстве
цкостранных дел, в особенности когда во главе атого ведомства
г. Извольский сменился г. Сазоновым. Речи Г.Милюкова по
бюджету этого министерства были не критикой, а скорее речами второго министра, пока остающегося без порт(5>еля. Гнусные расгравы над Персией, махинации в Монголии, вообще все
наступател.ьные действия российских захватчиков, искони имевших постоянную опору в министерстве иностранных дел, никогда не встречали осуждения со стороны г. Милюкова, по
бсльЕцеи ^гLCтn обходились молчанием, а иногда иаходили нр,
КХесяща 1V2 тому назад одна московская либеральная газета займла, чтои €рли бы подобная депеша, действительно, была яослана, она
11|>исоед^йКась бы к нашему требованию отставки г. ^4иAJwкoвa. Она
может вйипй означенную депешу, шшр.г в ^Русскояс Слове» е т 4 марта.

НОВАЯ ПЕРЕМЕНА В МИНИСТЕРСТВЕ

59

дцусмысленное оправдание. Единственное, о чем сожалел
г. Милюков, это — то обстоятельство, что русский внутреннеполитический курс расшатывал российские военные силы, разрушал ту опору, в которой нуждались наступательные стремления захватчиков.
Отношение г. Милюкова к балканским вопросам уже лет
10 тому назад не возбуждало никаких сомнений. Константинополь и проливы должны сделаться русскими, — вот одна из
основных для него задач русской внешней политики.
Во времена III Думы он принял участие в тех махинациях,
которые должны были уловить австро-венгерских славян в сети
российских империалистов. Вместе со своими сотоварищами по
партии, с гг. Маклаковым и Родичевым, но также вместе с
графом В. А. Бобринским и, может быть, сам не подозревая
того, вместе с епископом Евлогием он соучаствовал в комедии
«новославянофильского движения», которое должно было привлечь австро:-венгерских славян на сторону царской России.
Вместе с только что названными господами он сделал все,
что лежало в его сил^х, чтобы возбудить совершенно понятную
тревогу в австро-венгерском правительстве. Он дал австро-венrepcKHüi насильникам и захватчикам блестящий довод в пользу
немедленных, лихорадочно^-быстрых и безумно-громадных вооружений.
Его поведение во времена первой и второй балканских войн
могло только усилить убеждение господствующих классов
Австро-Венгрии: если бы русское правительство решило вооруженной рукой «освободить» австро-венгерских славян для
подчинения их русско-царской власти, — это решение' не
встретило бы отпора со стороны г. Милюкова и представляемой им партии.
Если позволительно искать виновников теперешней войны]
в отдельных лицах, то среди этих виновников г. MилюкoвyJ
принадлежит не последнее место.
Если бы Временное правительство задалось целью показать, чтр революция оставила неизменным отношение России
к войне, то нельзя было бы сделать лучшего выбора, как передача миттистерства от г. Сазонова через не успевшего проявить
себя г. Покровского г. Милюкову.
И во всех своих выступлениях г. Милюков как будто.
сгвйтельно, задавался такой целью. Для него революция пр^д-^
¡ставлялась нёсовсршившейся, голоса демократии для него ис

vi

60

и.

Й.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

существовал®. Все его выступления были прямым вызовом по
адресу демократии.
Великую ненормальность такого положения увидели, наконец, и сотоварищи г. Милюкова по Временному правительству.
Как сообщалось вчера, в вечернем заседании Временного правительства 2 мая «многими его членами было выражено настойчивое пожелание, чтобы П. Н . Милюков оставил министерство иностранных дел». Г-ну Милюкову не оставалось ничего иного, как подать в отставку;
Это давно пора было сделать. Хорошо, что это, наконец,
сделано.
(17)

^Известия Московского
4 мая 1917 г. .

Совета

Рабочих

Депутатов»

ОТКУДА ШЛО РАЗДВОЕНИЕ

Кя

51 от

ВЛАСТИ

Много травли было против революционной демократии за
то, что она отказалась от сильного доверия к министерству,
которого от нее требовали, и обещала ему поддержку лишь
постольку, поскольку оно. в своей деятельности не отрекается
от революции, расчистившей для него место, поскольку оно
.основной смысл своего существования видит в разрешении задач, выдвинутых революцией.
Много суровых, уничтожающих слов было сказано на митингах иг в печати против Советов рабочих и солдатских депутатов за то, что они,' осуществляя контроль, создают будто
бы «двоевластие» и ведут страну к бездне «анархии».
Отношение Советов к министерству в апреле сыграло такую же роль для демагогическо1| против них травли, как в
марте — проведение так называемого в-часового рабочего дня,
тсоторое было в действительности просто провозглашением
принципа — и отказом от его немедленного осуществления.
Обе попытки мобилизовать контрреволюционные силы
против главного и, до сформирования Советов крестьянских
депутатов, единственного представительства широких масс революционной демократии сорвались и поиерпели позорное
крущение.
Но та злоба, с которой развертывались эти попытки, лучше вс^го.^ свидетельствует, что они скоро возобновятся, что

^

ОТКУДА ШЛО РАЗДВОЕНИЕ

ВЛАСТИ

61

для них постараются изыскать новые поводы. Возрастающая
организованность и сознательность рабочего класса и крестьянства, а также того же рабочего класса и крестьян, но только
призванных под ружье, слишком многим не по душе, и слишком многим хотелось бы уничтожить Советы — центры возрастающей демократии: это, ведь, означало бы остановить революцию и давало бы надежду отобрать некоторые из ее завоеваний.
Советы могут спокойно оглянуться назад и в особенности
на последние недели своей деятельности. «История» для нее
еще не наступила, но заявления ряда министров, как вышедших из состава министерства, так и сохранивших свои портфели, показывают, как необходимы были в интересах демократии шаги, предпринимавшиеся Советами.
Теперь не подлежит никакому сомнению, что первое
министерство революции, выступавшее вовне, как единое и
однородное, было лишено внутреннего единства. Разделение
в нем шло в основных чертах по той же тактической линии,
как в IV Государственной Думе разделение между конституционалистами-демократами и прогрессистами. Так называемый прогрессивный блок IV Государственной Думы, в котором руководящую роль играли кадеты, все время равнялся
направо, по октябристам и националистам. И, равняясь направо, он старательно, - иногда в самом вызывающем тоне, отмежевывался налево, от трудовиков и особенно от социалдемократов. Напротив, прогрессисты в своем большинстве, и особенно в лице своих лидеров, не утрачивали сознания, что рассчитывать на демократическое возрождение России без боевых
сил демократии — значит питать вредные, расслабляющие иллюзии. В связи с этим прогрессисты соблюдали известную
корректность в отношениях к трудовикам и социалдемократам
Государственной Думы.
С обострением политического положения эти различия в
тактике прогрессистов и кадетов все ^более обострялись и, наконец, привели к тому, что прогрессисты увидали себя вынужденными выйти из прогрессивного думского блока- Кадеты, в особенности некото^рые из их вожаков, до конца прошлого и даже текущего года хотели уверить себя и других, что
не окончательно исключается возможность соглашения с царским правцтельством или таких личных перемен на самых
верпшнах этои^ власти, которые будзгт осзгществлены чистодворцоэым путем, без народа и без всякого выступления с его

Ю62

И. И. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

стороны. Для крайнего случая они хотели бы смены «шоффера», который вел автомобиль государства, но хотели, чтобы эта смена произошла возможно более келейным способом,
так, что народу оставалось бы только узнать об уже происшедшей смене. Еще в январе они не хотели расстаться с надеждами на успешный исход пресловутого «великокняжеского заговора», В этом случае прогрессисты, в противоположность
кадетам, оказались представителями тех цензовых групп, которые трезвенней оценивали положение, не обнаруживали такого страха перед демократией.
Со вхождением в министерство тактические различия между
кадетами (и октябристом г. Гучковым), с одной стороны, и
прогрессистами (к которым примыкал, повидимому, кн. Г. Е.
Львов) — с другой, — не исчезли, а только сделались менее
заметными для публики. В течение двух месяцев г. Гучков
и кадетские министры неоднократно принимали участие в попытках мобилизовать общественные силы против Советов рабочих и солдатских депутатов. В их боевых выступлениях щянистры-прогрбссисты не принимали участия.
. Новейшие заявления" членов прежнего министерства позволяют опираться уже прямо на факты. Теперь стало известно,
чтр г. Милюков ст^ра,лся вести свою линию в петроградской
политике наперекор не только революпионной демократии, но
и некоторым своим сотоварищам по кабинету. Уже из этого
следует, насколько необходим был ко|1троль со стороны революционной демократии и насколько нео.|бходимо было ее выступление против ноты г. Милюкова* В настоящее время не
подлежит никаким спорам, что без этого контроля и выступлений у новой России не могло бы быть уверенности, что она
сумеет выпутаться из того пути кровавых авантюр, на который ее бросило царское правительство.
Г-н Коновалов в своей последней беседе с представителями
печати приветствовал создание коалиционного министерства,
между прочим, по той причине, что оно содействует объединеI кию «в борьбе^ с империалистскими тенденциями демократии
держав Согласия».
Когда российская революционная демократия заявляла о
своем недоверии к правительствам держав Согласия и о своем
убеждении, что эти правительства служат захватническим
Стремлениям господствующих классов, старое министерство
отвечало, что эти подозрения не имеют никаких оснований. Теперь пре^ниц министр, но в то же время Ц член нового мцни"

ОПЯТЬ'ОлВОЖДЯХ^^

и ШАССЕъ

63

стерства, говорит, что даже в демократии держав Согласия
существуют захватнические стремления. Деятельность Советов
рабочих и солдатских депутатов опять получает блестящее
оправдание.
Но здесь необходимо отметить одно ошибочное представление, которое сложилось у г. Терещенко, нового министра
иностранных дел. Дня три тому назад в беседе с представителями печати он заявил, будто «раздаются требования немедленного опубликования всех договоров, заключенных старой властью», и указал на вредные для России последстви^я
такого шага, если бы он был сделан русским правительством.
Это — явное, но упорное недоразумение- Речь шла и идет
о том, чтобы русское правительство настаивало перед правительствами-союзниками на опубликовании договоров. Рабочий
класс Англии и Франции должен требовать того же от своих
правительств. И не вина российской революционной демократии, если из упорного отказа от опубликования она сделает
свои выводы о содержании этих договоров.
Мы не останавливаемся на заявлениях других министров,
из которых тоже следует, что разногласия внутри прежнего
министерства угрожали сильно расшатать его работоспособность. После этих заявлений дело приобретает совершенно
инои вид, чем хотели представить противники Советов рабочих и солдатских депутатов. Раздвоением и распадом власти
угрожала не деятельность Советов, а самый состав Временного
правительства. Своим выступлением Советы ускорили выход
из этого ненормального положения.
Этот вывод необходимо запомнить.
(22)

<Извсстия Моско(вского
9 мая 1917 г.

Совета

Рабочих

Депутатов*

№

55 лг

ОПЯТЬ О «ВОЖДЯХ» и «МАССЕ»
В № 53 «Известий» я указал, что теперь, «когда демократия в лице Советов рабочих и солдатских депутатов берет на
себя ответственность за правительственную деятельность,
демократия должна развернуть еще более энергичную органий^ащионную работу, чем до настоящего времени. Устойчивые
результаты способно дать только коллективное

64

и.

Й.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

творчество. Ничего не было бы достигнуто, если бы вожди,
войдя в министерство, оторвались от пославшего их большинства революционной демократии, от революционной демократии вообще... Необходимо организовать дело таким образом,
чтобы между «вождем» и «массами» никогда не утрачивалось
взаимное понимание. А это достижимо лишь при том условии,
если «вождь» дает отчет «массам» в своих действиях, и если,
наоборот, «массы» принимают самое живое участие в выработке плана дальнейшей деятельности».
«Русским Ведомостям» это очень не нравится. Г-н Инженер уверяет своих читателей, будто вся моя статья сводится к
«проповеди недоверия к власти, возведенной в теорию». В
конце концов г. Инженер очень хотел бы призвать против
меня цензуру Совета. Он пишет:
«Такому ответственному органу, как «Известия Совета Рабочих
Депутатов», надлежит особенно настойчиво проводить эту мысль (о доверии и подчинении своим представителям) в интересах прежде всего самих рабочих и, конечно, в интересах всего народа и революции».

Но ВОТ надо же было так случиться, что в тот самый день,
когда в «Известиях» напечатана была моя статья, «Русские
Ведомости» сообщили о том, как смотрит на соотношение
«вождей» и «масс» один из представителей революционной
демократии, вошедшей в коалиционное министерство. В. М.
Чернов говорил на Всероссийском крестьянском съезде:
«Мы во Временном правительстве — на особом положении.
Пока
нет Учредительного собрания, до тех пор для нас, социалистических
членов правительства, есть свон парламенты (Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов), перед которыми мы ответственны, потому что это есть наше социалистическое Учредительное собрание».

Так смотрит на дело представитель социалистов-революционеров. А в следующем номере «Русских Ведомостей», в
том самом, в^ котором напечатана статья г. Инженера, сообщается о всероссийской конференции социалдемократов меньшевиков. В резолюции об отношении к коалиционному министерству, принятой на конференции, есть, между прочим, такой
пункт:
«Принимая на себя ответственность за деятельность членов партии,
входящих в правительство по поручению ^Совета рабчих и солдатских
депутатов, конференция считает необходимым, чтобы министры социалд[|^1фать1 были ответственны не только перед Советом, но и перед партией
лице ее руководящих органов».

Цоло^ение — яснее ясного. И Советы, и социалдемократическая: партия могут нести ответственность за деятельность

опять О <ВОЖДЯХ^ и ШАССЕъ
представляющих их министров лишь при том условии, если
эти министры будут ответственны перед Советами и партией.
Значит, необходима, как бы мы ни избегали называть вещи
их именами, подотчетность и подконтрольность- министров.
Советы и руководящие органы партий будут средним звеном
между соответствующими министрами и «массами». Советы и
партийные органы, в свою очередь, обязаны отчетностью перед «массами». Только так и может осуществиться демократия: организация, которая живет сплоченной, сознательной,
деятельной жизнью во всех своих частях, а не только на «верхушках».
Конечно, г. Инженер со всем этим решительно не согласен. Он начинает свою статью пролитием слезы по поводу
«недоверия и подозрительности, которые проявляются у нас
демократией ко всякой власти, даже свободно избранной и
поставленной этой самой демократией». И потом, желая разом
создать в читателях желательное для него настроение, продолжает:
'
^
«Люди безукоризненной честности, с незапятнанной репутацией, подвергаются всяким инсннуациям)>.

По человечеству ^ можно понять раздражение, вызванное
в кадетах, напр., вынужденным уходом г. Милюкова из министерства. Но добросовестно ли утверждать, будто г. Милюков пал жертвою инсинуаций, т. е. клеветнических наветов?
Всякий, кто знаком с социалистической печатью, знает, как
принципиально ставит она все вопросы, как чужды ей низкие
выпады, подобные намекам на «людей, которые приезжают
к нам в запломбированных вагонах». ^
Сам г. Инженер мыслит отношения «вождей» к «массам»
очень упрощенно. Он пишет:
«Как много »наний, какой опыт требуется от вождя, чтобы разобраться
в вопросах социально-политической жизни. Рядовой обыватель не имеет
ни этих знаний, ни способности, ни времени, чтобы разобраться в массе
фактов, из которых нужно вывести заключение, соответствующее данному моменту».

Это Правильно и по отношению к Западу. ^
«Что же сказать о Potcии, где масса вследствие меньшей культурности еще более нуждается в руководительстве».

Ясно, ЧТО демократия никогда не договорится с г. Инженером. Если последовательно продумать его мысль до конца^,
то о^:&ется, что «масса» должна отказаться от постоянной
и . и . Скворцов-Степанов, т. II

5

66

и. Й.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

самодеятельности, — должна замереть после того, как она выдвинула «вождей», передала им «полномочия», призвала их
к «руководительству». И если продумать его мысль до конца,
рискованно будет давать избирательное право рядовому обывателю, который «не имеет ни этих знаний, ни способности, ни
времени, чтобы разобраться в массе фактов». И смешною претензией со стороны этого рядового обывателя было бы требовать отчета в своих действиях от вождей, которым он передал полномочия, напр., от депутатов Государственной Думы
или будущего Учредительного собрания. Его дело — сознать
свою некультурность и подчиняться руководительству, памятуя, что его вожди во всем этом более понимают.
Г-н Инженер просто хочет возвести в правило демократии
ту практику, которая давно и прочно установилась в кадетской
партии. Кто не помнит, напр., тех рабьих писем, которые г.
Челноков по избрании его городским головою писал министру
внутренних дел г. Маклакову? «Рядовой обыватель» протестовал против этого вождя, выдвинутого на городскй!х выборах
кадетской партией. Но партия публично не призывала его к ответу, в течение нескольких месяцев не исключала его из своего
состава, — и предоставила ему само^1у выйти из партии.
Г-н Инженер'хочет, чтобы такими же были отношения и демократии к ее представителям. Но ведь такие отношения
только укрепляют ту политическую некультурность, выражением и последствием которой они являются.
Или напомним хотя бы о г. Мансыреве, который в самом начале войны развернул самую 02кест0ченную травлю
против русских немцев, — и, несмотря на то, несколько месяцев оставался членом кадегской партии.
Или хотя бы бесконечное множество выступлений г1 В. А.
Маклакова, который'постоянно и неудержимо скатывался к
октябристам или националистам. Терпимость кадетов так велика, что, если не ошибаемся, этот излюбленный вождь кадетов никогда не призывался к отчету.
Революционная демократия полагает, что все это способно
вести к упадку политических нравов, к дезорганизации вместо организации, к внутреннему распаду вместо возрастающего сплочения.
Кадеты и г. Инженер думают по-другому, и тщетно было
бы разубедить их.
(24)

«Известия Московского
11 мая 1917 ь.

Совета Рабочих

Депдтктов> Л6

57 от

БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ И ДОРОГОВИЗНА

67

БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ И ДОРОГОВИЗНА
Финансовое положение России требует быстрых и решительных мер.
В настоящее время, оглядываясь на прошлое, можно признать, что министерство в его первоначальном составе не малого оставляло желать со стороны быстроты и решительности своих действий. Так, для предотвращения недосевов на
помещичьих землях меры были приняты запоздалые и половинчатые. Правда, теперь уверяют, будто недосевов у нас все
же не будет, а скорее окажутся пересевы по сравнению с прошлым годом. При чрезвычайном сокращении численности рабочих сил и при понижении их качественного уровня, — результате отвлечения привычных работхшкоз под ружье, —
остается сомнительным, действительно ли факт пересева имеет
такое общее значение, как уверяют. Но если недосевов в самом
деле не будет, то заслуга принадлежит здесь не столько Временному правительству в его первоначальном составе, сколько
организованной самодеятельности крестьянства.
Известно также, что и в продовольственном вопросе министерством было допущено нежелательное промедление, особенно в 20-х числах апреля. Положение продовольственного
дела было таково, что каждый пропущенный день мог иметь
роковое зна^1ение. Между тем, как отмечалось в «Известиях
Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов», в
указанные дни внимание правительства было настолько занято
нотою г. Милюкова, что продовольственный аппарат был недалек от приостановки. Жизнь и движение в эту область были
внесены энергичным вмешательством Советов, предпринятым
по инициативе Московского Совета.
Медлительность, нерешительность и половинчатость мер,
прицимавшихся прежним министерством в ряде случаев, касавшихся наших внутренних дел, стояла в очевидном противоречии с быстротой и решительностью выступлений того же
правительства или его отдельных членов по иностранным делам. Общественная однородность министерства—существенное'
условие быстроты действий, но действий — в одном определенном направлении, именно в том, которое соответствует интересам общественных классов, представленных в министерстве. Напротив, ОЕ^аждый раз, когда сложившееся положение требовало
быстрых и решительных вторжений « отношения собственности

68

и.

Й.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

и, может быть, не только ограничения, но и отрицания права
собственности, то же министерство приступало к делу лишь
после больших колебаний, против своей воли, уступая неумолимому давлению обстоятельств.
Весенние полевые работы на исходе, и теперь было бы возможно наверстать лишь очень немногое. Продовольственное
дело, повидимому, налаживается, и, если нас не встретят неожиданные случайности, армии и промышленным центрам удастся
выйти из того ужасного положения, в которое они были поставлены царским правительством.
Но теперь усиленного внимания требует финансовое положение России. Оно грозит по-новому и глубоко осложнить
всю нашу жизнь — и, между прочим, грозит внести новую разруху в дело продовольствия и снабжения как армии, так и
тыла.
10 мая на Всероссийском съезде представителей хлебной
торговли в Москве г. Шингарев, до недавнего времени министр земледелия, а теперь министр финансов, заявил:
<сВы знаете, когда налогов не платят, а заем свободы не идет, у государства остается одно последнее средство: печатный станок. Каждый
день государственная типография выпускает на 30 ООО ООО р. бумажных
денег, и их не хватает. Один день перерыва работы грозит государству
остаться без денег. Если будут свободные цены, то для оплаты их не хватит ни бумаги, ни печатных станков».

Если газеты правильно передалй речь г. Шингарева, то
положение, обрисованное им, глубоко безотрадное.
Уже давно установлено, какое действие производят на всю
экономическую жизнь страны неумеренные выпуски бумажных
денег.
Допустим, что для потребностей торгового оборота в России до »войны требовалось 2 млрд. р. золотом. Эти два миллиарда в обращении можно было заменить бумажными деньгами. Бумажный рубль был бы тогда равноценен золотому
рублю, и государственный банк во всякое время мог выдавать
за рубль бума^жками рубль золотом.
Но представим себе, что торговый оборот не расширился,
попрежнему требует 2 млрд. р. золотом, а государство для
расплаты с военными поставщиками отпечатало дополнительн а 2 млрд. бумажных рублей. В оборот принудительно пумлрд. бумажных рублей, — в два раза больше бумаж' ных' дейег, чем для него требуется. Чтобы вытолкнуть их в
рбращетае, государство наперед заявляет, что оно не станет

БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ и ДОРОГОВИЗНА

69

обменйвать их на золотые рубли. А так как товаров в торговом обороте передвигается столько же, сколько раньше, и так
как торговых сделок не стало больше, то 4 млрд, бумажных
рублей играют тёперь в этих сделках такую же роль, как раньше
играли 2 млрд. золотых рублей или бумажных, но беспрепятственно, по первому требованию, обмениваемых на золото, И
выйдет, что на 4 теперешних рубля я сумею купить товаров
столько , же, сколько раньше покупал на 2 прежних рубля. И
выйдет, что удвоятся цены хлеба, масла, ситца, обуви и т. д,:
удвоятся даже в том случае, если, вопреки отвлечению опытных работников на войну и на обслуживание армии, всех необходимых средств существования будет производиться столько же, сколько их производилось раньше.
То же явление повторяется при каждом дальнейшем выпуске бумажных денег. Если к 4 млрд. добавить еще два, покупательная способность рубля упадет еще в полтора раза,
жизнь вздорожает еще в полтора раза.
Так дело может дойти до того, что придется платить не^
сколько рублей за фунт хлеба. Во Франции во времена первой
революции бумажки печатались так усердно, что за стакан
кофе под конец платили по нескольку десятков рублей. Стало
доходить до того, что стоимость бумаги, на которой печатались деньги, и издержки печатания начали приближаться к
той сумме, которая обозначалась на бумажках.
От такого способа покрытия военных расходов землевладельцам и промышленникам горя мало. Пусть промышленник
купил машину перед войной за 10 000 р.; если такую машину от понижения покупательной стоимости рубля не купишь
теперь дешевле 20 ООО р., то и своей машине промышленник
дает такую расценку. Вычисляя расходы на кусок ситца,
он будет накидывать на него, напр., не 1 р., как делЙХ рАйьше,
а 2 рубля.
Или пусть он еще в прошлом году закупил хлопка на 1
миллион. Если с того вре^гени покупательная Стоимость рубля
упала в полтора раза, промышленник станет расценивать хлопок в 17« млн. рублей.
; ;
' Словом, эти господа своего никогда не потеряют. Пусть
ус|1ленно работает государственная типография, пусть ежедневно выбрасывает новые миллионы бумажных рублей, пусть
постоянно падает их покупательная способность: фабрич]д:ыв
обошедшиеся промышленнцкам до войны в 2
с0р!шётственно повышаются в расценке ДР 3,
4 и ищ^^^^ф^Ш

70

и.

Й.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

миллионов рублей. То же с машинами, >то же со всеми запасами. И каждую неделю заводчик переоценивает возрастающую «стоимость производства», — каждую неделю он дает
чувствовать покупателю, как быстро падает покупательная
способность рубля.
Покрытие военных расходов выпуском бумажных денег,
это — переложение военных расходов на плечи несостоятельных
классов.
Если земледелец будет продавать хлеб, действительно, по
твердым, неизменяющимся ценам, то с повторными выпусками
бумажных денег это будет означать, что ему приходится продавать хлеб по понижающимся ценам.
Если государственная типография будет работать попрежнему, то это будет значить, что дороговизна жизни и дальше
станет стремительно возрастать. Следовательно, чиновникам,
кондукторам, вообще разным служащим — общественным, государственным, торговым, — людям с прочными ежемесячными окладами, с каждой неделей будет все труднее сводить
концы с концами. И попрежнему выйдет так, что дороговизна
жизни за полгода возрастет, скажем, на
а прибавок они
добьются после долгой и упорной борьбы всего на
Но и на такие прибавки требуются дополнительные средства. Значит, если финансовая система остается неизменной,
печатный станок должен начать усиленную работу. И жизнь
станет дорожать еще быстрее, — и служащие скоро окажутся
в худшем положении, чем были перед прибавками.
Все это пришлось бы повторить полностью и относительно
рабочих. Выпуск бумажных денег взваливает на них тяжесть
военных расходов, постоянно все болЛце и больше урезывая
у них средства существования, зaícтaвляя их сокращать свое
потребление. ^
Если теперь печатный станок, действительно, выбрасывает
бумажек на 30 млн. р. ежедневно, это означает, что до
% военных расходов ложится на несостоятельные классы.
Но возрастает и число миллионов, требуемых войною как
раз потому, что эти миллионы добываются чисто-типограф^ и м способом. Если какой-нибудь снаряд в начале войны обя в 1 ООО р., то при понижении покупательной способ4енег бдвое он будет обходиться уже в 2 ООО бумажных
} | Значит, чтобы добыть даже прежнее количество снар я ^ , пришлась бы удвоить количество пcrчat^lш[ станков в
тинографни. А 6 результате
дальнейшее

Ш

от ПРОЛИВОВ мы НЕ ОТКАЖЕМСЯ

71

понижение покупательной силы рубля, дальнейшее вздорожакис жизни, дальнейшие урезки в потреблении масс:
новые и новые жертвы на покрытие расходов войны, которая
этим массам навязана правящими классами всех воюющих
стран.
Новое министерство не может оставить дело в таком положении. Что следует немедленно сделать, об этом сказано в резолюции по поводу «займа свободы», принятой Московским
Советом рабочих депутатов.
(26)

«Известия Московского
13 мая 1917 г.

Совета Рабочих

Депутатов^ №

58 от

О Т ПРОЛИВОВ МЫ Н Е ОТКАЖЕМСЯ
Несколько дней тому назад в «Русских Ведомостях^; была
напечатана статья г. А. Савина: «Проливы». Автор исходит
из заявлений, сделанных по этому вопросу г. Милюковым на
последнем съезде кадетской партии. По словам г. Савина,
«П. Н.^Милюков признал, что вопрос о проливах был руководящей
нитЬю его политики, что он не освобождал союзников от обязательства
в прибретении проливов России».

Одно это заявление показывает, в какое ужасное положение ставилась русская демократия тайной дипломатией, остававшейся два месяца под руководством г. Милюкова.
Для г. Милюкова, как министра иностранных дел, мысль
революционного переворота сводилась к тому, что он открывал ему возможность пожать то, что было посеяно при его деятельном /участии.
Только будущее, — надо надеяться, б низкое, — раскроег
архивы, которые помогут выяснить, какие силы и каким способом довели до взрыва современно^ войны, и как были созданы теперешние группировки воюющих стран. Но уже в настоящее время многое достаточно выяснилось.
Крик негодования поднялся во всей союзнической печати,
когда «Бреслау» и «Гебен» укрылись в константинопольской гавани. Этим негодованием хотели убедить народные массы, что
война ведется за торжество права, справедливости и нравственности в международных отношениях. Времена, когда греческие

72

и.

Й.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

гавани и острова были силой превращены в базы для
союзнических флотов, лежали еще впереди.
Но когда в октябре 1914 г. обстрелом крымского побе
режья Турция начала военные действия, к тому же негодова
н^ию присоединились ноты нескрыиаемой радости. В засед=1
ниях Государственной Думы либералы и во главе их г. Милю
ков с упоением говорили, что своими выстрелами Турция раз
вернула балканский вопрос в полном объеме, и торжествовали
по тому поводу, что международная обстановка как нельзя
больше благоприятствует русскому решению этого вопроса:
захвату Россией Константинополя и проливов.
Русских захватчиков мало заботило то обстоятельство, что,
так раскрывая свои карты, они давали полное оправдание действиям турецкого правительства, ставя его в положение вынужденной самообороны. И столь же мало заботились они о
Греции и Болгарии, правительства которых открытым наступлением русских захватчиков на Константинополь отбрасывались в лагерь Германии. С одной стороны, они утешались надеждой, что Болгария не осмелится выступить против России,
которая будто бы когда-то ее бескорыстно облагодетельствовала. А с другой стороны — не все ли равно, если одним противником будет больше, если из-за такой возвышенной цели,
как Константинополь с проливами, прольется несколькими реками больше крови русских крестьян и рабочих? Если пропустить теперешний благоприятный момент, за такую добычу
придется понести еще больше жертв.
В ближайшие месяцы г, Милюков неизменно выступал
застрельщиком в балканских вопросах. Он изображал общественное мнение России, он говорил от ее лица, и смысл его
заявлений сводился к тому, что русско-народная цель войны —
захват Константинополя и проливов. Он изображал «народный» натиск на будто бы сдержанного и несколько нерешительнюго царского министра иностранных дел г. Сазонова, а
г. Сазонов в свою очередь хорошо разыгрывал свою роль: не
дипломатия выдвинула такую цель войны, а народ продиктовал ее дипломатии.
Наконец, после одной из своих заграничных поездок г.
Милюков «привез в кармане» от союзников Константинополь
С проливами. С рассчитанной нескрытностью он немедленно
огласил, что союзники «отдают» России эгу добычу. Таким
способом разом достигалось несколько целей, С одной стороны, приманка добычи должна была примирить армию с

от ПРОЛИВОВ мы НЕ ОТКАЖЕМСЯ

73

нечеловеческими страданиями, которые она несла, отступая из
Галиции и Польши, а с другой — союзники, если бы они еще
и не «отдали» нам проливов, ставились уверениями г. Милюкова в такое положение, что «отказать» России в проливах
было бы уже невозможно.
Никто тогда не заметил, что история повторяется. Сто лет
тому назад Наполебн после Тильзитского мира так же «отдал»
Александру дунайские княжества (позднейшую Румынию).
Несчастье заключалось лишь в том, что взять-то «отданное»
было трудненько: не удалось до настоящего времени. Но
важно было произвести впечатление крупной удачи: пусть ее
придется еще покупать реками человеческой крови, — не все ли
равно, если впечатление сделано?
Но впечатление было произведено не только в России: оно
было очень сильным также в Греции и Болгарии. Оно окончательно определило позицию правительств этих стран в теперешней войне.
Будущая история, несомненно, раскроет, что русское царское правительство, усердно подталкиваемое г. Милюковым,
вымогало у правительств своих союзников согласие на захват Константинополя и проливов. Она, вероятно, также покажет, что, раз России «отдавались» проливы, правительствасоюзники должны были поднять вопрос о «компенсациях»,
т. е. о том, что и они должны получить от войны равноценные
земельные приобретения. Словом, будущая история покажет,
что царскому правительству принадлежала далеко не последняя роль в развитии захватнических аппетитов, разыгравшихся
в этой войне, и что г. Милюков был не в последних, — о, далеко не в последних, — рядах: он изображал ту пружину, которая приводила в действие царскую дипломатию.
И вот теперь мы узнаем, ч,то г. Милюков «не освобождал
союзников от обязательства содействовать России в приобретении проливов», и что «вопрос о проливах был руководящей
нитью его политики». Парламентские выражения бессильны
охарактеризовать все двуличие такой политики, которая внутри
России хочет уверить революционную демократию, будто не
существует помыслов о захватах, а союзническим правительствам попрежнему говорит, что они обязаны добиться для нас
Константинополя и проливов.
Теперь несомненно,' что удаление г. Милюкова из состава
Временного правительства было необходимым предварительным шагом для того, чтобы освободить правитекьства Англии

74

и.

Й.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

и Франции от захватнических обязательств перед Россией, —
и, говоря языком профессиональной дипломатии, — предложить
им в виде «компенсации» за это в свою очередь освободить
новое русское правительство от соответствующих обязательств
перед правительствами-союзниками.
И какую же лживость обнаружили те господа, которые
знали всю закулисную сторону дела, — и тем не менее хотели
поднять целую бурю, когда Советы рабочих и солдатских депутатов протестовали против ноты г. Милюкова, настаивавшей, как оказывается теперь, на взаимной верности союзных
правительств их захватническим обязательствам друг перед
другом.
Еще одно заявление г. Милюкова перед кадетским съездом
заслуживает внимания. Он высказал предположение, что
«когда Асквит говорил в нижней палате о четырех видах аннексий
и признал допустимым присоединение таких земель, которые безусловно необходимы государству для целей обороны, то он. Асквит, имел в
виду вовсе не Англию, а Россию и проливы, и хотел подчеркнуть, что
англичане продолжают считать себя связанными перед Россией своим
обязательством относительно проливов».

В начале войны наши захватчики уверяли, что приобретения проливов ' П о в е л и т е л ь н о требуют жизненные экономические интересы России. Они рисовали мрачные картины того будущего, которое без захвата проливов ожидает русское земледелие вообще и южно-русское в особенности. «Стратегические»
интересы, т. е. требования обороны страны от вторжений извне, отодвигались куда-то на отдаленное место, а для многих
захватчиков и совсем исчезали перед экономическими интересами.
Теперь стратегические и экономические интересы, по указке г. Асквита, переменялись местами. Теперь захватчики постараются обрабатывать массы другим способом. Непозволительно стремиться к захватам, скажут они, во имя экономических целей. Но естественно и справедливо озаботиться приобретением прочных естественных границ.
Они охотно забывают, что такие рассуждения—палка о
двух концах. Допустимо, что приобретение проливов облегчило
бы военную оборону России. Но ведь и оборона для Турции
значительно облегчилась бы, если бы она расширилась до
Дуная. По нашим же соображениям Австро-Венгрия охотно
передвинула бы свою границу до Днепра, а Германия —
Зисл^»1 и Немана н^ все1у[ их теченцд.

/

от ПРОЛИВОВ мы НЕ ОТКАЖЕМСЯ

75

И, дальше, как не вспомнить тут Томаса Мора, ко^юрьш
400 лет тому назад показал, к чему приводят подобные полски
естественных рубежей. Такое-то государство остается не обеспеченным, пока оно не опрется на такую-то крупную реку.
Удалось завоевать область, отделявшую от этой реки, — выдвигается новая тревога: только тогда будет полная безопасность от внешних вторжений, когда граница пройдет по такому-то горному кряжу. Дошло государство до кряжа, — и
чувствует, ЧТО' безопасности стало не больше: надо добиться
того, чтобы море стало границей. И так дальше без конца.
И русские захватчики, если бы они не встретили отпора,
стали бы рассуждать именно по такому рецепту. Посмотрите,
что пишет г. Савин:
<сПроливы не трудно защищать с моря, но значительно труднее с
суши, особенно для России, у которой нет и не может быть непрерывной
сухопутной связи с Дарданеллами. Нам непременно пришлось бы взять
в свои руки часть, прилегающую к проливам, азиатского и европейского
материка».
'

Для обороны России необходимы проливы, для обороны
проливов — прилегающие к ним части материков. Но все это
напрасно, раз нет непрерывной сухопутной связи с проливами.
Современные российские захватчики говорят с грустью:
«И не может быть» этой связи.
Но разве это остановило бы захватчиков будущего? «Руководящей нитью» всей их политики сделалось бы установление такой связи: создание такого международного положеяпя>
которое столь же благоприятствовало бы устройству хотя
«коридора» к проливам, как современное положение в глазах
г. Милюкова благоприятствует приобретению проливов. А
потом «пришлось бы» расширить коридор, для упрочения его
обороны брать в свои руки части прилегающих к нему земель
Румынии и Болгарии и пробираться туда же со стороны Закавказья.
Такова-то со стороны российских захватчиков эта войча
за право, свободу и самоопределение всех народностей, такаято угроза нескончаемых будущих войн скрывается в ней.
«Известия Московского
(1 июня) 19 мая 1917 г.

Совета

Рабочих

Депутатов» №

63 от

84

и.

и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ТАК л и ЭТО?
ЭКОНОМИКА и ПОЛИТИКА, ХОЗЯЙСТВО и ПРАВО,
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ БАЗИС И ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ НАДСТРОЙКИ

I
История всегда шла таким образом: люди сначала делали,
и только потом начинали понимать, что они сделали. И всегда
так бывало: своими действиями, сами того не замечая, люди
уничтожали старый общественный строй, создавали новое общество, и только спустя долгое время догадывались, что старое общество умерло.
Бывало так, что проходили многие столетия, — и только
тогда человечество начинало осмысливать, свою прошлую историю. Было ли у мелкого русского дворянства второй половины
X V I века ясное представление о том, что оно, поддерживая
Ивана IV Грозного, наносит удары всему строю московской
России? Для этих дворян все дело сводилось к ближайшим
непосредственным интересам самого мелкого и л$1[чного свойства. А из их действий, без ведома для них, сковывалось новое общество.
Или возьмем хотя бы эпоху первой Французской революции. Конечно, люди того времени схватывали, из-за чего идет
политическая борьба, — но схватывали только в самых общих
чертах. А по временам они как будто начинали действовать и
' без малого общего представления об общественной цели своих
действий. Так и случилось, что для ученейших историков буржуазии Французская революция на долгое время превратилась
в какой-то пример массового сумасшествия. Сначала одни сумасшедшие честолюбцы брали верх и отправляли побежденных на гильотину, потом у них появлялись новые противники,
такие же сумасшедшие честолюбцы, усиливались, одерживали
победу и давали новую работу ножу гильотины. И во всей
этой сумасшедшей бессмыслице для буржуазных историков
долгое время не было никакого обществённого смысла.
Человечество много теряло от того, что люди не понимали, что складывается и сложится из их действий. Если бы
они действовали сознательно, сберегалось бы, не было бы растрачено понапрасну большого количества сил, и они могли бы
достигнуть большего, чем в действительности достигали.
Выходило и еще хуже. Люди ставили перед собой опреде-

ТАКЛИЭТО?^

П

ленную цель, работали, боролись для ее достижения. Вследствие их борьбы, складывалась самая благоприятная обстановка: стоило только сказать, что препятствия, стоявшие на
пути к цели, уже устранены. Значит, стоило только понять
людям, что цель уже достигнута, — и оставалось бы взять
достигнутое и потом ставить новые цели, итти дальше.
Но вместо того люди топтались на месте, убеждали самих
себя и других, что старые препятствия сохранились и создалась новые, запугивали себя и других теми трудностями,
которые будто бы еще отделяют от цели стремлений, и которые, по их убеждению, неимоверно возрастут, если бы люди
осмелились просто протянуть руку и взять то, что ими уже
достигнуто.
Время шло, разбитые и ошеломленные противники приходили в себя, оправлялись, проникались величайшей смелостью
от великой несмелости своих врагов, собирались с силами, переходили в наступление, — и, восстановив старое, говорили:
«Конечно же, ничего не случилось! Цель не была достигнута,— и никогда не будет достигнута». И побежденные скручивались победителями сильнее, чем были скручены раньше,
и начинали верить, что к цели они не приближались и никогда не приблизятся.
П
Владение № 10 по Варфоломеевской улице принадлежит
мне. Мои все дома, амбары и сараи в этом владении, мои все
деревья и даже воздух над этим владением. Мое все, что находится в нем под землею.
У меня на этот дом, купленный у Иванова, имеются все
необходимые документы: планы, купчие крепости с надлежащими подписями и печатями нотариусов, чиновников, правительственных учреждений.
И когда прошлым летом я увидел, что какой-то хитровец
приспособился к ночи под ветлой сада, мой дворник отвел его
в участок; пусть вперед поостережется пользоваться моей собственностью без моего разрешения.
И в участке хитровца выдержали несколько суток и таким образом внушили этому опустившемуся человеку уважение к моей собственности и к собственности вообще.
Каждый раз, как настанет 1-е число, я получаю плоды
своей собственности — плату, вносимую всеми квартирантами.
А когда в П]рошлом году квартирант № 81 просрочил и.

78

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

несмотря на то, что мой управляющий много раз посылал дворника, не уплатил, я привел в движение суды и полицию. З а го,
что
81 не уважал моей собственности, — он в это время
лишился заработка, — полиция и суды заставили его расстаться
кое с чем из своей собственности.
Возможно, я скоро продам дом Петрову, который дает хорошую цену. Мы пойдем к нотариусу, распишемся в одном
листе, в другом, Петров передаст мне деньги, мы совершим
купчую, и все крепостные акты и все планы на владение перейдут к нему.
И это — все, что требуется для того, чтобы мое право собственности на владение № 10 перешло к Петрову. С этого
времени уже он будет приводить в движение суды и полицию,
а в случае необходимости и войско, чтобы отстоять свои права
от всех, кто отказывается считаться с его собственническими
правами.
Я с полной уверенностью в своей правоте позволю пользоваться моей собственностью только тем, кто согласится
платить мне за пользование такую сумму, которую я считаю
справедливой. Общество не могло бы существовать, если бы
не признавало и не охраняло нашей собственности. Кто тогда
стал бы строить дома? И на какие средства стали бы их
строить?
Я далеко не проживаю всех доходов со своего владения.
Каждый месяц я откладываю хорошую сумму в банк. Три
года тому назад, когда накопился достаточный капитал, я надстроил Третий и четвертый этажи, в которых теперь живут
квартиранты за № № 101 —140. Я дал жилье еще двум —
трем сотням людей. Куда они подевались бы, если бы я время
от времени не строил новых домов?
Плата с квартирантов, это — вознаграждение за управление домами и за то, что
не промотал деньги, а накопил их
и построил на накопленные дома.
Но сегодня мне приснился отвратительный сон. Мне снилось, будто я уже прода1ю свой дом Петрову. И пошли мы
с ним к нотариусу, и рассказали, в чем дело. А он сделал насмешливое лицо и слегка свистнул. «Да что вы, батенька,
разве не знаете, что все земли и дома в городах уже перешли
к городам?» — «Как так?» — «Да так, что вы уж не собственник».
И пошли мы тогда к ддвокату. Он сам выскочил к нам в
приемную, — обрадовался: он привык получать от нас выгод-

ТАК ли

это?

79

нье дела. А как узнал, зачем мы пришли, раздраженно и
кисло нахмурился: «Да вы что это? Или с луны свалились?
Вехь вся земельная и домовая собственность в городах уничтожена». Здесь я не выдержал и вскипел: «Да вы что пустякп-то *
мне говорите! Земля у меня была, так и осталась, и дома
целехоньки стоят на своем месте». — «Все осталось попрежнему да вот все это принадлежит теперь^не вам, а всему городсколу населению. Вот смотрите, — он показал на большой
шкдф, набитый большими связками бумаг в зеленых обложках,— все эти дела я начал вести в последние месяцы, по
некоторым получил авансы, а за другие должен был получить
гошрар по окончании. И все их теперь — вот куда». И он
с бэльшой злобой стал бросать их в 1^амин.
Вернулся я домой. Вспомнил, что уже месяц не платит
№ 139- Пошел сам к нему, — он давно живет у меня. Спрашиваю: «Когда же уплатите?» — «Да я уже уплатил».—
«К^к так? У вас не уплачено за прошлый месяЩ, а теперь
пофудитесь уплатить и за новый». — «Все сделано! Не угодно
ли посмотреть, хотя это вас не касается». Покопался в столе
и достал какую-то квитанцию: «Уплачено в городскую управу
за апрель 1917 г.» — и уплачено что-то много меньше, чехм
разьше он платил мне.
,
Вскипел я, но сдержался, а уязвить его мне хотелось. —
«Ну, что ж, — говорю я, — ладно. В таком случае не ждите от
меня, чтобы я присоединил вас к водопроводу и канализации».
А он отвечал: «Да и не жду ничего от вас. Канализация
и водопровод уже в квартире имеются, и электричество, и газовая кухня, и каждый день по три раза по трубам подается
подогретая вода». — «Да кто же, — говорю, — это сделал и на
какие средства?». А он так гадко расплылся в радостную
улыбку и говорит: «Город! На те самые средства, которые он
собирает с нас за квартиры». Тут я упал духом. Ну, думаю,
ежеля город прикарманил эти средства, он найдет, на что
строить новые дома.
Я живу у себя в доме. Пришел к себе, — а там извехцение: «Вы не уплатили квартирных денег за апрель— Если
не внесете к такому-то сроку, будете выдворены с квартиры».
Нет, думаю, шалишь! Мы найдем на тебя управу! А на
кого, — и сам не знаю. Схватил шапку, решил итти к
участковому приставу, — друзья мы с ним, я у него ребят крестил. А он сам пришел, — хмурый, мрачный, «Ну, кум, — говорит, — последние времена наступили. Меня вышвырнули

80

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

со службы. А тебя завтра же выселят с квартиры».
Я закричал: «караул, грабят!» и от этого крика п/оснулся.
III
Кому принадлежит теперь земля в России? Кто скажет ?го?
Тому, кто назовет эту землю своею землей и окажется достаточно сильным, чтобы заставить увал^ать его волю.
Про земли, которые семья Романовых называла своими
землями, нечего говорить. Пока они повелевали полищей,
судьями и войсками, всякая земля, которую они назывхли
своей, становилась их землей и оставалась их зев^лей до ма^та
1917 года.
С марта романовская полиция уничтожена, романовсшя
армия превратилась в народное войско, судьи перестали сштаться с романовскими законами.
. Если кто-нибудь скажет, что романовские дворцы, театры,
музеи так и остались романорскими, над ним посмеются,—
и только. Все это перешло к народу, на все это Романовы утратили право собственности, и из доходов от всех своих бывшйх
владений Романовы получат на свое содержание только го,
что даст им Временное правительство, пока оно существует.
Таково же положение церковных и монастырских земе\ь.
И, чувствуя, что дело тут безнадежно, церкви и монастьри
уже торопятся объявить об отказе от этих земель, которые все
перестали считать их собственностью. И доходы от них, как
от бывших романовских земель, тоже должны перейти к народу, ко всему обществу.
Но вот перед помещичьими, вообще перед так называемыми частно-владельческими, землями все ежатся и сжимаются, конфузливо опускают • глаза и боятся сказать правду,
в каком они положении.
Во многих местах крестьяне запахали оставшиеся незасеянными помещичьи поля. Если все и дальше пойдет так, как
шло JB марте-апреле, крестьяне уберут к себе урожай с этих
полей. Конечно, крестьянам придется поделиться этим уро^каем с обществом, т. е. часть его уступить обществу.
Но помещики и не думают обращаться с этими делами к
своим адвокатам. Всякий адвокат сострадательно пожал бы
йлечами и ответил бы, что у него уже есть много земельных
дел с крест??янами, благополучно для помещиков законченньпс
щ е ц январе-феврале. Но ни крестьяне не тревожатся состо-

ТАК ли

это?

81

явшимися судебными решениями, ни помещики не радуются
благополучному окончанию дел: нет такой общественной власти, которая согласилась бы привести состоявшиеся решения
в исполнение. И многие адвокаты, если бы заставить их вдуматься в положение, признались бы, что если они и не бросают
пока в печку блестяще проведенных ими помещичьих дел, то
лишь в надежде, что в положении может наступить поворот:
помещики оправятся, соберутся с силами, сумеют многое повернуть назад, раздавят революцию и опять заставят новую
государственную власть, которую они создадут, служить их
интересам.
В январе-феврале во многих местах России состоялись
свирепые судебные приговоры. Царские судьи приговорили
десятки людей в ссылку на поселение и на каторгу за то, что
они боролись против царской власти и принадлежали к социалдемократической партии, которая всегда стремилась к
насильственному изменению государственного строя.
С первых чисел марта губернаторы приостановили отправку в ссылку и на каторгу этих «преступников»*, уже приговоренных судами и лишенных всех прав. Но они и не выпускали их из тюрем. Они выжидали, каков будет окончательный
исход народного восстания. Его полное торжество восстановило вчерашних преступников во всех правах, а многих губернаторов, тюремщиков, полицейских и судей, охранявших царскую власть всякими средствами, посадило на скамью подсудимых. Когда пришли приказы Временного правительства об
освобождении всех политических заключенных, и когда власти
на местах убедились, что народ и солдаты будут слушаться
этих приказов, а не приказов властей, поставленных Николаем
Романовым, они прекратили всякое сопротивление и противодействие.
Старое право стало бесправием, царский закон превратился
в беззаконие просто потому, что подавляющее большинство
народа отказалось ему подчиняться. Революция просто отменила старое право, уничтожила старый закон.
Такое же положение сложилось теперь и с частновладельческими землями. Если бы помещик, отстаивая свое ицаво собственности на эти земли, «самовольно» засеянные крестьянами, стал метаться от адвоката к комиссарам милиции, а потом попросил содействия у начальника местной воинской части, он убедился бы, что его право собственности на землю
превратилось в чисто-бумажное право, не стоит выеденного
И. и . Скворцов-Степааов, т. II

82

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

яйца. И если бы он стал разыскивать покупателей на свои
вчерашние земли, чтобы сбыть их почти за бесценок, — он
увидал бы, что уже никто не верит в его право распоряжаться
этими землями. Нотариусы еще не отказали бы ему в составлении запродажной, в совершении купчей крепости. Но цена
этим документам была бы ломаный грош. Пусть все планы
и все документы на владение остаются в прежнем порядке.
Они утратили всякую силу, потому что уничтожена та государственная власть, которая только и обеспечивала исполнение
того, что сказано в этих бумагах.
Помещик уже перестал быть собствеиипком земли, которую он еще вчера называл своею землею. Но земля эта еще не
объявлена собственностью всего общества. Это надо сделать
скорее, это надо сказать во всеуслышание.
Во многих городах политических заключенных освободили
раньше, чем пришли приказы Временного правительства из
Петербурга. Но, пока не появились эти приказы, оставался не
решенным вопрос, не будут ли они через день-другой опять
отправлены в тюрьмы, как преступники. А когда пришел приказ, стало ясно, что требуется полный государственый переворот для того, чтобы отправить их в тюрьму: требуется
убить десятки и сотни тысяч революционных солдат, требуется залить улицы городов кровью рабочих, требуется уничтожить Временное правительство и всех должностных лиц,
которые получили свою власть от революции.
Пока Временным правительством не объявлено, что право
на все земли перешло к народу, помещичья собственность не
уничтожена, а просто как бы заснула: как она начала засыпать в 1905 — 1906 годах. Но этот сон не есть смерть. Право
частной собственности опять может проснуться. И так как оно
не объявлено уничтоженным, несуществующим, то будет достаточно лишь некоторого изменения в общей обстановке и
перемен в составе высших и низших должностных лиц, — и
опять суды, полиция и войска будут свирепо отстаивать священное пр;аво помещика на их земли, которые он называет
своими землями.
Но если теперь же будет объявлено, что все эти земли у^се
принадлежат народу, то помещикам трудновато будет отнять
и:?: у народа. Потребуется громадный государственный переворот, несравненно более глубокий, широкий и кровопролитный, чем тот, после которого опять удалось бы засадить в
тюрьмы вчерашних государственных преступников.

ДЕНЬ РАБОЧЕЙ ПЕЧА ТИ

83

Вопрос затемняется, дело отводят от прямого пути, когда
сюда пристегивают вопрос о выкупе и доказывают его необходимость тем соображением, что нельзя же пустить по миру
вчерашних помещиков.
Ясное дело, что этот вопрос сюда не относится. Это — маленькая часть огромного вопроса о помощи всем неспособным
к труду, об их общественном призрении.
И такл^е запутывают вопрос те, кто запугивает тем, что
возвращение от помещиков ^земель, некогда захваченных помещиками, внесет великую разруху и во все расчеты банков,
и во всю промышленность и торговлю, если оно будет произведено без всякого выкупа.
Ясное дело, что и этот вопрос сюда не относится. И этот
вопрос — только небольшая часть общего и огромного вопроса: как справиться с великой разрухой, которую произвела
война, а теперь усиливают фабриканты и заводчики, под разными предлогами сокращая, а то и совсем прекращая производство. Как справиться с этими тайными ударами, которые
они направляют против победившей народной революции и
ее дальнейших завоеваний.
Не надо давать запугивать себя такими вопросами. Не
надо упускать время. Если мы упустим его, многие возможности буду,т потеряны безвозвратно.
^Спартак» № 1 от 20 мая 1917 г.

Д Е Н Ь РАБОЧЕЙ П Е Ч А Т И
22 мая Совет рабочих депутатов и социалистическая партия организуют день рабочей печати.
Благодаря победоносному восстанию рабочего класса, к которому присоединились солдаты, время жестоких гонений на
пролетарскую печать лежит позади.
Позади остался героический период рабочей печати, когда
ее существование требовало непрерывных жертв от рабочего
класса.
Вот немногие цифры, которые дают представление о величине этих жертв.
З а два года, с 1912 по 1914, в Петербурге было отпечатано 565 номеров большевистской «Правды», выходившей

84

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

под постоянно изменявшимися названиями: «Правда», «Рабочая Правда», «Северная Правда» и т, д. Из этого количества
номеров различным карам подверглось 168, т.е. почти один
из каждых трех номеров. Из них было конфисковано 134 номера, 31 номер был оштрафован. Тюремных отсидок редакторам «Правды» было назначено в общей сложности 80 месяцев,
31 неделя, штрафов наложено на сумму 14 450 руб. Убыток
от конфискаций исчисляется в 40 200 рублей.
Слабо организованный, в особенности ко времени возобновления рабочей печати, подвергавшейся жестоким гонениям,
пролетариат Петербурга дал своим газетам возможность перенести все удары, в изобилии расточавшиеся царской властью
против этих газет.
Начались и стали захватывать все более широкие массы
сборы по фабрикам и заводам на поддержку рабочей печати.
Из этих групповых сборов уже в 1912 г. вырос «День рабочей печати», установленный 22 апреля.
В следующие два довоенных года значение этого дня все
более возрастало.
И постоянно рядовые сборы, и в особенности сбор в день
рабочей печати, все больше упрочивали связь рабочего
класса со своими газетами.
{Силой и самопожертвованием пролетариата его газеты
превратились в силу. Царские слуги наносили этим газетам удары, выдумывали новые и новые способы сделать их
существование невозможным,ставили препятствия сборам,
не останавливаясь ни перед чем, чтобы обзавестись постоянными соглядатаями, которые немедленно доносили бы
о всех начинаниях этого быстро вырастающего врага царской
власти. ^ 0 нанести смертельный удар, разом и прямо сокрушить рабочую печать царская власть не решалась. Ни
для кого не подлежало ни малейшим сомнениям, что ответом на этот удар было бы немедленное общее выступление
петербургского пролетариата, за которым последовал бы пролетариат во многих промышленных центрах России.Х Петербургские рабочие газеты успели превратиться в газеты российского пролетариата.
Только войн$1, под предлогом которой царские военные и
полицейские власти, при сочувствии и прямой поддержке черносотенцев и либералов, до крайних пределов расширили свои
и без того безграничные полномочия, только война позволила
им совершить то, на что они не отваживались в мирное вре1кя:

ЛЕНЬ' РАБОЧЕЙ ПЕЧАТИ

85

наглухо заковать рабочий класс, уничтожить его организации
и газеты. Это бьц гражданский мир, продиктованный царской
властью, вдруг нашедшей небывало широкую опору во всероссийских захватчиках.
Героические времена борьбы рабочего класса за самое
право рабочих газет на существование лежат позади. Наступили новые времена, которые требуют от рабочего класса новых упорных усилий, новой организационной работы.
1^Великие задачи ставит перед рабочим классом России развертывающаяся революция. При выполнении этих задач видную роль должно сыграть печатное слово.
Не дремлют наши противники.
После революции 1905 г. они мало страдали от ограничений печатного слова. У них все время оставалась возможность
высказывать все, что лежит на душе. Уколы, которые от царской власти доставались на их долю, им мало вредили.^ Отсидки не угрожали их редакторам: они заменялись денежными
штрафами, на взнос которых всегда были средства.^колы
скорее приносили им пользу: позволяли принимать такой вид,
как будто они могли бы сказать многое, да им не позволяют
сказать^
.Воййа, заставшая либерализм почти монополистом газетного дела, укрепила и упрочила его монополию. До неслыханных раньше размеров выросла распространенность газет.
Техника и организация развивались из месяца в месяц соответственно растущему спросу. Когда говорят о сказочных военных прибылях, обычно забывают, что газеты либеральной
буржуазии не были обделены этими прибылями. Из этого
источника можно было усилгх:^ оборудование типографий и
сделать большие запасы газетной бумаги. От возрастающей
дороговизны здесь, как и повсюду, страдал потребитель: предпринимателю, в данном случае буржуазному газетчику, она
шла на пользу. ,
Вторая революция нашла газеты либерализма подготовленными к чрезвычайно увеличивающимся потребностям. Да,
у них есть запасы бумаги, имеются хорошо оборудованные типографии.
Но у либеральной буржуазии имеются кроме того и
огромные свободные капиталы. Она как будто сознательно
пользуется своей мощью, увеличенной прибылями войны, для
того, чтобы отнять у рабочей печати последнюю возможность

86

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

скромного прозябания: перехватить все, что еще не перехвачено либеральной буржуазией и ее газетными слугами.
Все чаще приходят известия: там-то Совету рабочих и
солдатских депутатов приходится поставить вопрос о реквизиции хотя бы одной типографии, что только и даст ему возможность выпускать свои издания; там-то местный комитет
кадетской партии купил последнюю газетную типографию, кот'орая еще оставалась незахваченною этой партией; там-то Земгор, который вдруг ощутил потребность развернуть чисто-партийную литературную деятельность, на ассигнуемые ему общенародные деньги купил огромную и хорошо оборудованную
типографию, в которой до того времени печаталась одна социалдемократическая газета.
И рабочий класс, который своими неисчислимыми жертвами завоевал свободу печати, открывает, что он завоевал эту
свободу только для своих классовых противников.
Раньше свободы печати не давал ему полицейский. Теперь
завоеванную свободу отнимает у него сам капитал, никем не
прикрытый.
•
И как мало уже теперь остается от этой свободы у рабочего класса. Нет ни одной типографии у его организации.
Нет запасов бумаги ни у одной из газет.
Они перебиваются изо дня в день, — и часто вынуждены
выходить с перерывами по невозможности добыть бумагу. Им
каждую минуту угрожает опасность, что та или иная Либеральная партия, та или иная либеральная организация скупит
последнюю типографию, — эти господа не стесняются в средствах,— и вышвырнет рабочую газету на улицу.
А если где-нибудь Совет, доведенный сложившимся положением до отчаяния, реквизирует либеральную или черносотенно-погромную типографию, весь годами налаживавшийся
либеральный аппарат немедленно и во всех своих частях приходит в движение. Телеграфное агентство тотчас же разносит
весть о злодеянии Совета по всем городам, десятки миллионов
либеральных газет на следующий день оповещают об этом
читателей, а еще через день в сотнях статей и в десятках миллионов газет читателям будет рассказано, что нет более опасного врага у завоеванных рабочими и солдатами свобод, чем
сами рабочие и солдаты.
Товарищи, свобода нашей печати в опасности. В великой
опа^сностй даже те крохи свободы, которыми мы теперь пользуемся.

ЗАЙМЫ

И ОБЩАЯ

ФИНАНСОВАЯ

СИСТЕМА

87

Вспомним самоотверженную борьбу наших петербургских
товарищей за существование рабочих газет. Приложим все
свои силы к тому, чтобы не дать торжества нашим йротивникам.
У них капиталы, — но за то нас самих миллионы. Нашими
же руками созданы и их капиталы и те типографии и бумажные запасы, которые куплены и покупаются на либеральные
капиталы.
Так неужели же мы, миллионы работников, не сумеем создать для своих газет типографий и оборудовать их всем, что
требуется? Неужели мы на это не соберем средства?
Свобода нашей печати в опасности, — в великой опасности
все дело революции.
Пусть же день рабочей печати предотвратит надвигающуюся опасность! Будем производить сборы по фабрикам и
заводам, сделаем отчисление всего или части дневного заработка на нужды рабочей печати, — и мы упрочим положение
нашей печати, а вместе с тем обеспечим дальнейшее развитие
народной революции.
^Известия Московского
(3 июня) 21 мая 1917 г.

Совета Рабочих

Депутатов» №

65 от

З А Й М Ы И ОБЩАЯ Ф И Н А Н С О В А Я СИСТЕМА
Посредством займов к государству возвращаются денежные знаки, уже выпущенные им в обращение. Этими знаками
оно может расплачиваться со своими поставщиками, следовательно, снова пустить их в обращение, — и количество денег в
обращении не увеличится по сравнению с тем, что было до заключения займа.
Но те самые деньги, которые государство получает от состоятельных в уплату за облигации займов, оно могло бы получить от них други^м способом. Оно могло бы ввести поимущественный налог и могло бы сделать этот налог прогрессивным налогом: с состояния в 10 ООО р. уплачивается, напр., тысяча, в 20 ООО р. — 3 тысячи, с 30 ООО р. — 5 тысяч и т. п.
Значит, с богача берется тем большая доля состояния, чем
крупнее у него состояние.
Но в государстве власть принадлежит состоятельным. Она
;йх слушается, им подчиняется. И не пойдет она против их

96 и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

общих интересов. Поэтому все государства предпочитают добывать деньги на экстренные нужды, например, на войну, не
столько налогами на имущество богачей, сколько займами, по
которым тем же богачам долго будут уплачиваться проценты.
Одни государства покрывают займами большую долю военных расходов, другие — меньшую; в том вся разница между
ними,
П
Одним разом добыть от несостоятельных те огромные
суммы, которые требуются войной, нет никакой возможности.
Если выжать из каждой крестьянской и рабочей семьи по
40 — 50 р., это даст всего 1 миллиард. А военных займов у
нас выпускается в среднем на 3 млрд. в год. Если бы разом
попытались выколотить такую сумму из несостоятельного населения, это был бы слишком явный грабеж. Такой способ добывания средств на войну пришлось бы с самого начала отставить: народ взбунтовался бы.
Займы дают возможность взвалить военные расходы на
массы несостоятельных более тонким и незаметным способом.
Нельзя взвалить на них уплату целого миллиарда за один раз.
Но можно заставить внести его в рассрочку и возложить на
них уплату процентов за то, что богачи дали эту рассрочку.
К этому как раз и сводится дело при заключении государственных займов. Пусть государство заняло 1 миллиард. Этот
миллиард доставили ему богатые, покупая облигации займа.
На уплату процентов потребуется 60 миллионов.
Но со временем долг придется «погасить», т. е. уплатить
всю занятую сумму, или «капитальную» сумму: выдать каждому владельцу облигаций ту сумму, которая на ней написана,
закончить с ним все расчеты. Пусть на погашение занятого
миллиарда государство будет ежегодно затрачивать по 40 миллионов. Значит, вместе с процентами ему ежегодно придется
уплачивать н^ более 100 миллионов.
Это — сумма не такая уж крупная, что ее невозможно разложить на несостоятельных. И разложить ее можно таким способом, что к оплате процентов по займу можно будет привлечь
и голого нищего, и что плательщик не будет знать, сколько
именно он уплачивает.
Возьмем, например, сахар. В России его потреблялось
/ близко к 100 млн. пудов ежегодно. Если государственный
сбор, или акциз с сахара увеличить на 5 к. за фунт, это даст
прибавок к государственным доходам 200 млн. в год: сумму,
которой достаточно на платежи по займу в 2 миллиарда.

ЗАЙМЫ

И ОБЩАЯ ФИНАНСОВАЯ

СИСТЕМА

89

Всякий, кто хочет попрежнему пить чай с сахаром, будет
уплачивать на каждам фунте 5 к. дополнительного акциза.
Конечно, сахар вздорожает по меньшей мере на пятачек, в действительности больше. Но легко ли разобраться, отчего произошло вздорожание? Оттого ли, что свекловица стала плохо
родиться? Или оттого, что бастуют рабочие и добиваются повышения заработков? Разбирайся не разбирайся, а плати государству за каждый фунт дополнительный пятачек.
Или возьмем спички. Каждая дополнительная четверть копейки акциза на коробку даст государству несколько новых десятков миллионов рублей.
А бывают такие случаи, когда состоятельные, усиливая обложение предметов потребления масс, принимают такой вид,
как будто они делают доброе дело,—заботятся о народном здоровьи. Накинут полтинник акциза на фунт чаю, — и начнут'
говорить, что в старину было больше здоровых людей, потому
что тогда пили не чай, а квас, мед и сбитень. Обложат табак
так высоко, что даже к махорке нельзя приступиться, — и станут доказывать, насколько велик вред от курения табаку (см.
государственно-думскую речь члена конституционно-демократической партии г. М. В. Челнокова за несколько лет до войны).
Одно невдомек благодетелям: если люди в старину и были
более здоровыми, то отчасти как раз потому, что их меньше
давили налоги, не до такой степени заставляли сокращать и
урезывать свое потребление.
Таких же результатов и .так же незаметно, как акцизы, достигают таможенные пошлины.
Дополнительная пошлина в 1 р. на пуд заграничного хлопка
принесет в казну новые миллионы рублей. То же с пошлиной
на железо, ввозимое из-за границы.
Правда, зато вздорожает весь ситец, производимьщ не
только из заграничного, но и из русского хлопка. Зато вздорожает не только железо, которое ввозится из-за границы, но и
то железо, которое добывается на русских заводах. Зато деревни останутся под соломенными крышами и будут выгорать
едва ли не каждое десятилетие; зато крестьянину по-старинке
придется мастерить борону с деревянными колышками вместо
железных и вообще изобретать хитрые приспособления, чтобы
поставить деревянные части там, где лучше всего были бы
железные.
Но от всего этого получается выигрыш для промышленников: они увеличивают цены на всю величину пошлины и

90

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

получают повышенные барыши. И выигрывают все состоятельные: финансовая система не подвергается сколько-нибудь существенным изменениям, и состоятельные попрежнему несут на
себе такую долю общегосударственных • расходов, которая ничтожна в сопоставлении с их состоятельностью.
Займами богатые отсрочивают такие радикальные перемены в финансах, которые иначе сделались бы неизбежными и
неотложными.
^Известия Московского
(6 июня) 24 мая ,1917 г.

Совета Рабочих

Депутатов» М

67 от

ГДЕ ПРАВДА?
О РЕВОЛЮЦИИ, САМООБОРОНЕ РЕВОЛЮЦИИ, БРАТАНИИ
И О НЕОБХОДИМОСТИ НАСТУПЛЕНИЯ

I
Думают люди о многом. А говорить они позволяют себе
только немногое из того, что передумают. С глазу на глаз и
'' даже в тесной товарищеской компании допустимо сказать
больше, чем на собрании. И на партийном собрании можно
сказать больше, чем печатается в газетах.
Общество приучает нас с детства ко лжи умолчания, хотя
бы человек говорил и умные вещи, его не сочтут умным, если
он «не умеет помолчать во-время».
Кроме тех полицейских, которые стояли на углах, и кроме
тех цензо]ров, которым мы несли на просмо/р свои газеты и
книги, каждый из нас носил внутри себя тоже городового и
цензора. И этот внутренний городовой немедленно хватал нас
за шиворот, едва лишь мы хотели сделать то, что не принято
делать в благоустроенном буржуазном обществе; внутренний
цензор тотчас налагал печать молчания на уста, как только
они порывались сказать то, о чем «надо молчать». И внутренний городовой имел такую силу над нами, что мы ходили с деревянными, ничего не выражавшими лицами, хотя знали, что
через несколько часов расстреляют или повесят нашего товарища. Мы были благовоспитанными детьми в благоустроен-,
ном буржуазном обществе.
Теперь на углах не торчат городовые, штыки убраны,
книги и газеты выходят, хотя нет цензоров. Но внутренний городовой и внутренний цензор в нас сохранились. И действуют

ГДЕ ПРАВДА?

91

они быстро и неукоснительно. Мы сохранили уменье молчать.
И такого же уменья мы требуем от других. А если кто-нибудь
нас напугает, сказав на митинге больше, чем мы бы сказали,
мы сами становимся городовыми, хватаем неосторожного за
шиворот и тащим его в комиссариат. Мы требуем там установления личности человека, который на собрании высказал то,
что можно говорить с глазу на глаз и только с приятелями.
И мы удивляемся, когда нам скажут, что задержанный нами —
не немецкий шпион, и не немец, и не подосланный немцами, а
старинный житель у Харитона огородника, работающий у
Бромлея и знакомый всем жителям околотка. Мы чувствуем
обиду и внутренно вздыхаем по старинном настоящем городовом, который быстрее и лучше разобрал бы и порешил бы
все деХо.
р^о есть люди, которые никак не могут понять, к чему нас
обязывает завоеванная нами свобода. Не понимают они, что,убрав городовых по углам, мы тем самым обязались усилить
внутреннего городового, бессменно стоящего на посту в нашей '
душе. Свобода обязывает нас также к тому, чтобы выполнить
обязанности прежнего городового по отношению к тем гражданам, которые, превратно истолковывая свободу, не обзавелись
усиленным внутренним цензором и городовым, снабженным
особыми полномочиями.
На фронте, в окопах, особенно много людей, которые хотели бы обойтись без всякого полицейского. Они доверяют бумаге все, что они думают, и отправляют бумагу в редакцию социалистических газет. И ждут и требуют, чтобы в газетах напечатали все, что они передумали.
Но немногие из газет немногое печатают из того, что они
получают.
И чувствует фронт, что за ним, в тылу сгущается и растет
ложь умолчания.
В тылу говорят правду в разговорах с глазу на глаз.
Правда считается жуткой, — и ее не принято говорить во всеуслышание.
П
Народ России разбил рабские цепи, прозрел и уж не пойдет
за захватами, не подчинится их велениям.
Так ли это?
Г-н Гучков не военньш министр, г. Милюков не министр
иностранных дел, дело захватчиков безнадежно проиграно. Они

92

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

не заставят нас проливать свою кровь и расточать свое достояние во имя захватов, во имя подавления чуждых национальностей, во имя создания какой-нибудь Константинопольской губернии. Мы сражаемся теперь только для упрочения нашей революции.
Правда ли это?
Быстро живем мы, стремительно сменяются одни впечатления другими. Ясно ли помним мы, что было в начале март??
И многие ли находят вре»мя возвращаться к этим воспоминаниям? А не мешало бы. Из сопоставления получаются неожиданные результаты.
С начала марта настоящая лихорадка охватила Земский и
Городской союзы. Служащие устраивали собрание за собранием. Особо доверенные союзнических заправил делали на
этих собраниях особо доверительные сообщения о положении
на нашем фронте и о планах германского штаба. И все эти собрания заканчивались резолюциями, которые в высоко-патриотическом стиле убеждали рабочих не прекращать работ по
снабжению армии и не разрушать ее дисциплины.
Никто работ не прекращал, никто не расшатывал дисциплины. И тем не менее господа, выносившие резолюции, высоко поднимались в своих глазах сознанием, что они-то уж во
всяком случае работают на армию, они-то выполняют самое
необходимое дело. Если раньше война была навязана старым
правительством, то теперь после переворота, эга война сделалась «нашей» войной: вот что прямо высказывалось в этих
резолюциях^* А потому — «все для войны».
Рабочий класс едва начинал выдвигать свои классовые требования, а его уже хотели опять скрутить по рукам и ногам.
14 марта я писал в «Известиях Московского Совета Рабочих Депутатов»:
«Редко штабные сообщения с фронта были так скудны, как в настоящее время: Но, может быть, еще никогда широкие круги обывателей
не знали с такой точностью, что на фронте делается и что готовится.
Они до паники перепуганы всеми слухами, которые по большей части
они же сами и фабрикуют. Они бегают и суетятся, они собираются
устраивать митинги протеста, они готовятся выступать на собраниях с
пламенными обличениями. Не разбираясь в идеях рабочего класса,
совершенно не осведомленные о том, какие цели волнуют рабочую массу,
они кричат и воображают, что своим криком спасают отечество, подобно древним гусям Капитолия».

Тогда из Земского и Городского союзов каждый день распространялись самые достоверные сведения. И, чем под более

ГДЕ ПРАВДА?

93

строгим секретом распространялись они, тем шире и быстрее
было их распространение.
Кронштадта не существует, как крепости. Матросами взорваны форты, с судов сброшены орудия, мины взорваны и выловлены. Только льды еще защищают Кронштадт. Растает
лед, — и Кронштадту конец, а за ним конец и Петербургу.
Вильгельм II раздавит нашу юную революцию и посадит на
трон Николая Романова раньше, чем Керенский успеет отвезти его в Англию.
А на другой день из Союзов подготовлялся сухопутный
удар со стороны Рижского залива и Двины. Работая на своих
сходках для обороны, доверительно осведомленные служащие
сосредоточивали огромный германский «кулак» против Риги,
Двинска и Пскова, — в зависимости от того, насколько удержалась в их памяти школьная география. А еще через день
тот же «кулак» ударял уже в Бологое и, отрезав Петербург от
остальной России, делал его легкой добычей нападений с Кронштадта и суши. Через неделю к этому присоединялся грозный
десант в Финляндии — и Петербург оказывался в какой-нибудь десяток дней до излишества окруженным более чем с .
четырех сторон. Петербург погибал, а с ним погибала и вся
революция.
Учреждения Совета рабочих депутатов помещались тогда
в Капцовском училище. Я никогда не забуду, как одна «большевичка», нашпигованная союзными речами и слухами, поздней ночью ворвалась в училище и принесла потрясающее известие о грозной мобилизации сил своих сослуживцев. Они уже
приняли укоризненные резолюции. Завтра они развернут свои
страшные силы, устроят против чего-то митинги протеста,
пойдут на рабочие митинги и покажут, как близко подведена
Россия к самому краю пропасти.
И эта «большевичка», за время войны сварившаяся в соку
земгоров и земсоюзов, не скрыла своего презрительного отношения к нашей политической близорукости, когда увидала,
как насмешливо и спокойно мы все отнеслись к возвещенному
грозному походу ее сослуживцев. А ее сослуживцы не скрывали своего негодования на нас, ведущих Россию к погибели,
когда мы неизменно комкали их пламенные резолюции протеста и отшвыривали в бумажную корзинку.
В те дни Советы только готовились к вынесению своих ре,золюций об отношении к войне.
Захватчики не могли просто воспретить гласное и прямое

94

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

обсуждение этого вопроса. Они постарались отпугнуть от его
постановки. Полного успеха они достигли только среди своих
%дужащих и услужающих. Но некоторые колебания и нерешительность среди рабочего класса они все-таки создали.
III
К половине марта Петербургский Совет рабочих и солдатских депутатов выпустил свое воззвание, которым рабочий
класс открыл интернационалистский поход против войны.
Буржуазия постаралась убить этот поход своими трезвенными насмешками. Хорошо, говорили се газетчики в миллионах газет и листовок, вы вот протягиваете через окопы руку
германским пролетариям и германскому крестьянству. А германский «сознательный» ваш товарищ в ответ на это сознательно отрубит вам руку. Он не пойдет, не откликнется на
ваши воззвания.
Трезвенные буржуа просчитались. Германские, австрийские и венгерские массы в солдатских шинелях пожали руку,
протянувшуюся к окопам. Так называемое братание было
этим пожатием.
Я хочу быть до конца беспристрастным. 'Поэтому скажу
прямо, что при сложившейся на театре войны обстановке с распространением братания кое-как могли бы примириться австро-германские захватчики, а следовательно, и командный состав австро-германских армий. И до революции, и после революции было одинаково несомненно, что действия, решающие
исход этой войны, должны развернуться не на нашем, а на
франко-английском фронте.
После революции серьезное наступление на русском фронте было бы сопряжено для Германии с серьезными неудобствами: оно повело бы к тому, что агитация последователь'ных интернационалистов Карла Либкнехта и др. внутри Германии развернулась бы с новой силой, угрожающей разрушить
«гражданский мир» внутри Германии. Раз русская армия сама
не переходила к решительным действиям, к наступлению, вся
стратегическая и политическая обстановка в марте-мае была
такова, что германский штаб не имел никаких оснований по
собственной инициативе переходить здесь в наступление.
Угроза этого наступления существовала только в воображении
русских захватчиков, пускалась в ход только для того, чтобы
удержать свое ускользающее влияние на массы, только для

ГДЕ ПРАВДА?

103

того, чтобы связать свои захватнические стремления и дела
с делом народа, — представить наступление, которое диктовалось их захватническими планами, в виде вынужденной самообороны российской революции.
При таких обстоятельствах российские захватчики никак
не могли примириться с быстрым распространением братания
на нашем фронте. Оно явно хоронило для г. Милюкова и К^
все надежды на захват Константинополя и проливов и превращало эти надежды в смешные мечтания.
Отношение командного состава, в особенности высшего,
• к братаниям известно давно. Еще в первые годы войны, преимущественно на святках и пасхе, кое-где по нашему фронту начались дружеские встречи солдат обеих сторон. Встречи, учащаясь, приводили к приятельским отношениям и к фактическому перемирию на первый день рождества, на новый год,
на первый день пасхи.
И тогда же самые кровожадные военные корреспонденты,
напр., бывший поп г. Григорий Петров, восторженно сообщали, к каким результатам приводили братания. Там-то, говорили они, германскому штабу пришлось перевести войсковую часть с нашего фронта на англо-французский фронт:
сближение с нашими солдатами довело ее до того, что она утратила способность к боевым действиям против наших солдат,
с которыми она побраталась. Там-то германским командным
составом изданы свирепые приказы против братания и принимаются жестокие меры, включительно до расстрела своих солдат, выходящих из окопов для приятельской встречи с русскими солдатами.
Так писали еще в 1915 г. самые кровожадные корреспонденты. И все мы тогда понимали, что дружеские встречи неприятельских солдат исключают продолжение войны с той
зверской свирепостью, с какой она началась.
Можно сказать больше. Можно вообще сомневаться, мыслима ли была бы война между двумя какими-нибудь современными государствами, если бы те армии, которые господствующими классами будут натравлены одна на другую, за
несколько дней до сражения перемешались бы, пожили бы
совместной жизнью и, преодолев различия языка, добились бы
некоторого взаимного понимания.
^
Совершенно естественно, что солдаты не по необходимости,
а по профессии, т. е. в особенности высший командный состав,
всеми силами противодействуют возникновению человеческих

%

и. я .

СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

отношений между двумя сторонами, которым предстоит по
приказанию свыше бесчеловечно истреблять друг друга. С
укреплением человеческих отношений война между современными государствами сделалась бы невозможной в качестве ремесла для известной группы людей, высшее командование не
могло бы оставаться для этой группы особой просрессией.
Во всех революциях, даже в подавленных революциях,
всегда есть нечто пророческое. Революции 1848 г. показали,
что в последующей истории Европы пролетариат займет центральное место. Российская революция 1905 г. была предвосхищением грядущих форм пролетарской борьбы. Те отношения, которые стали возникать на нашем фронте в минувших
марте-апреле, свидетельствуют о том, что с ростом силы пролетариата войны сделаются невозможными. Охваченная революцией, каждая страна как бы прозревает на несколько десятилетий вперед, и благодаря революции российский пролетариат, несмотря на экономическую отсталость России, оказался впереди пролетариата западных стран.
Но как раз в марте-апреле для Германии сложилось тяжелое стратегическое положение. Началось новое и, может быть,
еще небывалое по энергии ^наступление англо-французской армии. Оно не было для германцев неожиданностью. Они готовились к удару на западе с конца февраля и в особенности с
начала марта. Вопреки поднятым российскими захватчиками
крикам о подготовке против нас германцами «кулака», о близком ударе на Кронштадт, Псков и Бологое, о неминуемом захвате германцами Двинска, Ревеля и Петербурга, вождям этих
захватчиков было известно нечто иное. Им было известно, что
ко многим пунктам нашего фронта из Германии, действительно,
идут поезда, —^ но порожние поезда. А от этого фронта на запад они увозят полки, дивизии и целые корпуса.
Во Франции и Англии умело позаботились о том, чтобы
англо-французское наступление приобрело такой вид, как будто оно предпринято для спасения российской рёволюции от
прусского военного сапога, угрожающего ее немедленно раздавить. Неся неисчислимые жертвы, пролетариат Англии и
Франции должен был найти утешение в возвышающем сознании, что он делает не дело отечественных захватчиков, а цспоЛ'няет свой долг перед покойным^ Интернационалом, перед всем
человечеством. Таким образом захватчикам Англии и Франции еще раз удалось укрепить свою власть над народными
массами.

ГДЕ ПРАВДА?

97

И то же самое англо-французское наступление, предпринятое с чрезвычайной энергией, упрочило положение германских захватчиков. Гг. Милюков, Ллойд-Джордж и Рибо, к
которым теперь присоединился Вильсон, не хотят окончить
войны, не сокрушив наперед Германии. Не время говорить о
приемлемых условиях мира, когда приходится отстаивать самое существование Германии.
Укрепив положение в Германии Бетман-Гольв^га, Ревентлова и т. д., англо-французское наступление отсрочило крах
Шейдемана, Давида и других социал-патриотов, послушно
шествующих за германскими захватчиками, как Плеханов и
Дейч идут за российскими.
При такой обстановке нечего было и думать о том, чтобы
братанье перекинулось с нашего фронта на Западный фронт.
Нет спору, что в то время, как солдаты обеих сторон простодушно, без всякой задней мысли, шли на братанье, командный состав легко мог использовать случай для целей
разведки. Но было бы великой наивностью, было бы оскорбительно для части русского офицерства, если бы мы стали
утверждать, будто только германские офицеры не оставили
неиспользованными представлявшиеся случаи для глубокой
разведки вражеских укреплений. Такое предположение убивается одним тем обстоятельстом, что в марте-апреле австрогерманское командование приняло ряд не особенно мягких мер
против склонности своих солдат к распространению братания.
От пролетарского праздника (1 м а я — 1 8 апреля) ожидался толчок к ускоренному распространению братания по
всему фронту. Но как раз потому, что это ожидалось не только пролетариатом, но и его классовыми противниками, в действительности случилось совершенно иное: с дней пролетарского праздника, с последних дней подготовки к нему веде г
начало усиленная борьба против братанья.
17 апреля, в своем приказе по армии, генерал Брусилов
требовал, чтобы «на все попытки (противника) войти в общение с нашими войсками был всегда один ответ, — штыком
и пулей».
Через несколько дней после того, как социалисты вошли в
состав Временного правительства. Петербургский Совет рабочих и солдатских депутатов опубликовал воззвание, в котором
решительно осуждал братание и приводил против него все доводы, обычные для командного состава в армиях всех воюющих стран.
и . и . Скворцов-Степанов, т. II

7

98

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

С этого же времени начался «крестный путь» А. Ф. Керенского, его ни на один день не прекращающиеся поездки и
неисчислимые речи, в которых три основных темы: 1) суровое
осуждение братания, 2) необходимость немедленного, неотложного наступления и 3) завоеванная солдатами свобода выражать свои мнения, не существующая однако для людей, над
душой которых не стоит постоянно внутренний цензор и городовой.
Бесконечные съезды: фронтовые, офицерские и т. д., бесповоротно осудили братанье.
Свободный народ высказался.
Но в чьих интересах он высказался?
И всегда ли искренны были эти высказывания?
IV
/ В первой половине марта рабочих усиленно убеждали не:
бросать производства снарядов и не дезорганизовать армию.
А рабочий класс в это время и не думал сокращать производство снарядов: военные производства он изъял из-под действия так называемого 8-часового рабочего дня. Рабочий
класс никого не призывал дезертировать или бросать оружие.
Напротив, он заявлял, что господствующим классам всех
стран удалось довести дело до такого положения, когда армиям не остается ничего иного, как стоять на позициях.
Великая травля поднялась против лозунга: «Долой войну»,
хотя для руководителей травли было бесспорно, что лозунг
не предлагает ни бросать оружие, ни прекратить производство
снарядов, а указывает тот самый путь, на который вскоре
вступила революционная демократия в лице Советов рабочих депутатов. Травля преследовала одну цель: хотела вдолбить массам, что они должны смиренно нести жертвы войны,
должны кричать: «Да здравствует великая осврбодительная
война». Травлей хотели зажать рот всем, кто шел во главе
борьбы за прекращение войны общими силами пролетариата
всех стран.
Наши захватчики были тогда скромны. Они ограничивались требованием, чтобы русская армия оставалась на позициях, чтобы она зорко следила за движением противника и
отражала^ всякую угрозу с его стороны «нашей только что завоеванной свободе, нашей юной республике».
К концу марта захватчики постарались клеветнически ис-

ГДЕ ПРАВДА?

99

пользовать поражение на Стоходе. Вину за него они взваливали
на рабочий класс, который будто бы сократил производство
снарядов и противогазов, своей агитацией ослабил бдительность армии и расшатал ее дисциплину.
Кстати сказать: когда мы вступили в полосу воинственных
фанфар, приглашающих русскую армию перейти в наступление, нам с «высокоавторитетной стороны» сообщили, что еще
никогда не была армия в таком изобилии снабжена боевыми
припасами, и что их хватило бы на 6 месяцев непрерывной и
самой интенсивной стрельбы.
Около двух недель орудовали Стоходом захватчики, пытаясь принудить противников своих планов к молчанию. И
только в апреле стало для всех известно, что вся ответственность за кровь русских крестьян и рабочих, без всякой нужды
расточенную на этой реке, падает на командный состав, оставленный России Николаем Романовым.
Буржуазия только наполовину рассказала читателям своих
газет правду о событиях на Стоходе. В это время она перестраивала свои ряды и переходила к новому способу обработки
умов.
В марте армию усиленно уговаривали крепко держаться на
позициях, хотя она и не думала их оставлять. В апреле все
чаще начинают уговаривать ее перейти в наступление.
В апреле англо-французская армия сделала попытку решительного наступления. После первых крупных успехов стало
ясно, что оно, как и в предыдущие наступления, уперлось в неподатливую и упорную стену.
И вот, когда это выснилось, нам стали говорить: союзники
своим наступлением спасли российскую революцию от германского кулака. Теперь наши спасители истекают кровью. Если
мы немедленно им не поможем и не перейдем в наступление,
наш общий враг сокрушит их и потом обратится против завоеванной нами свободы. Во имя свободы в немедленное наступление!
Когда либеральное движение 1904 г. охватило земских
гласных, одно земское собрание за другим, приняв оппозиционную резолюцию, тут же выносило постановление об открытии
народных школ в честь новорожденного тогда Алексея, сына
Николая Романова.
В 20 числах апреля Петербургский Совет рабочих и солдатских депутатов добился «разъяснения» известной империалистической ноты г. Милюкова и отставки ее автора.

100

и.

и. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

Буржуазии пришлось согласиться на это, а потом на допущение
нескольких социалистов в состав министерства. ^
Но через несколько [дней] опеле того от имени Совета появилось воззвание, призывающее русскую армию перейти в наступление.
Все, что еще недавно вызывало сомнения, теперь для
большинства Совета сделалось ясным, бесспорным и несомненным. Маленькими переменами в министерстве были разом
опрокинуты великие силы российских и союзнических захватчиков. Все .дoллíHьr теперь проникнуться глубокою верою, что
российская армия не сделается опорой и орудием захватнических стремлений.
Для А. Ф. Керенского жизненный путь превратился в
непрерывную железнодорожную поездку, управление военным
и морским министерством выразилось в неисчислимых речах
в тылу и на фронте, на войсковых и партийных съездах, в
ставках и на театральных концерт-митингах. И все его речи —
отчасти «гимны свободы», но больше всего — гимны решительного наступления.
• На новой ступени развития, на основе всего опыта предыдущих недель, мы преблагополучно возвратились к тому, что
было в начале марта, а пожалуй и к значительно более раннему времени.
Нам опять говорят, что причина длящейся бойни — п
упорстве германских захватчиков. Одна англо-французская
армия не в силах выбить из них это упорство: она истекает
кровью от новейшей попытки этого рода. Необходимо восстановить разрушенное российской революцией «единство
фронта» англо-французского, итальянского, балканского, азиатского, русского. Необходимо разом и со всех сторон так
нажать на противников, чтобы они запросили пощады. Тогдато Россия со своими союзниками сумеет предписать своим
противникам мир, основанный на началах права, нравственности, свободы и самоопределения всех народностей.
Нас уверяют, будто английское и французское правительства уже далеко пошли навстречу российской революционной
демократии, будто с этой стороны миру мало грозят захватнические стремления. Нас заставляют забыть, что до сих пор
слияние вождей французского и английского социализма с
правительством остается, пожалуй, более тесным и широким,
чем слияние вожаков германского рабочего класса с германским правительством. Словом, вопреки всему, что возвещала

ГДЕ ПРАВДА?

101

российская революционная демократия в марте, ее заставляют
уверовать, что революционная демократия найдет путь к
борьбе против империализма только в союзе с правительствами английских и французских захватчиков.
А если английские и французские министры в своих речах
и нотах выступают с заявлениями, в которых лишь хитрее
прикрывают свои прежние цели, наше внимание отводят в сторону крайних ^германских захватчиков и опять уверяют, что
стоит лишь вышибить из этих захватчиков их зaxiвaтничecкиe
мечтания, — и дело демократического мира будет вполне обеспечено.
Если же Италия, в разгаре призывов к общему наступлению, объявит Албанию своей колонией, наш военный и морской министр А. Ф. Керенский придаст этому шагу самый
невинный вид: Албания все равно уже была австрийской
колонией; так чего тут волноваться, если теперь она сделалась
итальянской? А Петербургское телеграфное агентство известит, что союзные правительства уже сделали итальянскому
правительству свои бумажные представления об Албании.
Значит, наше дело — замолчать, успокоиться и перейти в наступление: свобода всех великих и малых народностей теперь
в верных руках, — в руках нашего нового Временного правительства и его союзников, правительств Англии, Франции
и Италии.
Правда, дело портят своей откровенностью и простодушием русские Шейдеманы и Давиды: Г. В. Плеханов, Л. Г.
Дейч и К®. На одном из московских митингов, устроенных
плехановцами, Л. Г. Дейч распоясался несколько больше, чем
позволяют себе люди, прикосновенные к дипломатии. Он заявил:
«Что касается проливов, то я считаю, что нам очень недурно иметь
их. Для интфесов социализма это было бы окно на юг, место для выхода торговых судов. Проливы более интересны и важны рабочим и
крестьянам, чем Милюкову» («Русские Ведомости» № 122).

Конечно, граф Тисса, если бы он был так умилительно
откровенен, сказал бы, что не для него, [а для] австрийских
крестьян и рабочих важно подчинение Сербии и захват Салоник, и германские захватчики всегда говорят, что их действия
диктуются интересами германских крестьян и рабочих. Но,
когда сталкиваются такие противоположные аппетиты, побеждают интересы той страны, которая разобьет вдребезги своего

102

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

противника. Итак, да здравствует война до полного сокрушения Германии и ее союзников!
Стойко держитесь на позициях, защищайте Jpoccийcкyю
революцию, на которую уже заносится германский кулак, —
говорили нам в марте.
Переходите в наступление, иначе германцы разобьют наших истекающих кровью союзников, а потом раздавят наши
свободы, — говорили нам в начале мая.
Переходите в наступление; наградою вам будет отобрание
проливов у турок, как Италия уже отобрала Албанию у албанцев, — осмеливаются говорить нам теперь.
Но здесь начали слышаться и новые ноты в хоре союзных
захватчиков.
Русская революционная армия попала в самое двусмысленное положение. Она ясно, твердо и решительно заявила,
что не позволит испоХьзовать себя, не позволит проливать
кровь русских крестьян и рабочих и расточать их достояние
для захватнических стремлений.
А правительства союзников выступают с заявлениями, которые показывают, что они остались при прежних захватнических целях; правительства союзников делают все зависящее
от них для того, чтобы помешать созданию пролетарского
Интернационала: подчиняют рабочий класс своих стран самой возмутительной опеке, разрешают его представителям
выезд за границу лишь на особых условиях. Правительства
союзников попрежнему заставляют верить их лицемерным
заявлениям и в то же время, как показывает пример Италии,
при первом случае торопятся осуществлять захваты.
Совершенно естественно, что в своих поездках А. Ф. Керенский встречает нескончаемые овации и привозит мешки
георгиевских крестов и возы цветов. Но столь же естественно,
что обращенные к революционной армии настойчивые призывы к наступлению могут приводить при такой глубоко противоречивой обстановке только к одному результату: к глубокой дезорганизации и разложению армии. Армия свободных
людей пойдет сражаться только за цели, которые она знает,
которые свободно поставлены ею самою. Сражаться за дело,
в котором нет полной ясности, можно заставить только рабов и только средствами принуждения. Средства принуждения, которыми хотят восполнить недостаток свободных побуждений в армии свободных людей, способны только ускорить
ее разложение,''

ГДЕ ПРАВДА?

103

Вот тут-то газеты русских и иностранных захватчиков и
начали говорить по-другому.
Итак, говорят они, даже по призыву министра-социалиста
вы не подтягиваетесь, вы не создаете того единого фронта, к
которому он вас призывает, вы не хотите помочь нам сжать
Германию в железных тисках. Ладно, так и запишем. Но
помните, что международная обстановка совсем изменилась.
С марта Соединенные штаты Америки стали нашим военным
союзником. Нам что, — вы хоть и совсем отпадайте от союза
с нами. Мы и без вас, с помощью доблестных королей американской промышленносчги, порабощающих американский пролетариат, и с поддержкою Вильсона, главного борца за свободу, право и нравственность в международных отношениях,
доведем борьбу до победного конца, до полного разгрома Германии, до раздела Малой Азии и Месопотамии, до раздела
всего, что Германия, желая захватить для себя хорошую долю,
мешала нам растащить. Вы берете на себя странную претензию: на каких-то основаниях определять условия какого-то
мира между народами. Условия мира продиктует сильный. А
мы теперь способны воевать еще целые годы. Но помните, что
раз мы сделаемся сильными без вашей помощи, то вы не
будете участниками нашед'о окончательного торжества. Вы не
только ничего не получите, вас ожидает нечто худшее. Три
года войны безнадежно запутали вас в долгах перед союзниками. Теперь мы плотно закроем перед вами свои денежные сундуки и предоставим вам одним расхлебывать ту кашу,
которую вы не хотите расхлебывать до конца с нами.
Здесь уже совсем отлетают всякие идейные и идеалистические прикрасы. Отброшены всякие речи о необходимости
защищать наступлением российскую революцию, о великой
борьбе за права и свободу народов. В наглых, ничем не прикрытых формах выступает прямое циничное вымогательство.
Ласки не помогают,^—не поможет ли кнут?

V
Пусть читатель скажет, что у меня больная фантазия. Я
не стану с ним спорить. Я смиренно соглашусь с ним, что
здоровая фантазия не создает таких картин, которые неотступно преследуют меня в последние недели.
Обширная, необозримая степь, кое-где покрытая колыхающейся травой. Мучительная дорога, по которой гонят

Ю4

И. И. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

изнемогающее, выбившееся из сил стадо быков. Каждый день
рано утром его поднимают от родника и гонят дальше и дальше.
Томясь от жая1ды и голода, ста^о идет и идет. Ьго научили
думать, ч т о с п а с е н и е — в безропотном подчинении воле погонщиков.
Когда слабый, изнуренный бык охватывается смертельной
усталостью и отстает, к нему подходит погонщик, ласково
треплет рукой по шее, иногда откуда-то достает воды.
И стадо научается слепо верить и подчиняться погонщикам. Оно убеждается, что погибло бы без погонщиков, и что
на уме у погонщиков — интересы быков, и ничего больше. Они
ведут его к счастью, к новой, сияющей жизни, к славному
будущему.
Но есть в стаде превратные головы. Они уверяют, будто
в этих степях можно прожить без погонщиков, будто стадо
может устроиться своим собственным умом, не подчиняясь
кнуту. Строптивые иногда пытаются уйти от стада. Сначала
они сосредоточенно задумываются, потом начинают таинственно перешептываться о чем-то с другими, которые тоже
обнаруживают склонность к строптивости. А через несколько
дней они широкой грудью вдыхают воздух степей, нетерпеливо роют копытами землю, вызывающе ревут, — и стараются отделиться от стада и убежать.
Но погонщики зорки, они неусыпно стоят на страже стада
и его интересов. Собаки быстро возвращают отделившихся.
Кнуты погонщиков наносят им жестокие раны.
Стадо заметило, что каждый такой бунт замедляет дорогу. Оно позже приходит на следующую стоянку. Сильнее
мучит голод и жажда.
Оно само начинает заботиться о своих интересах: над
гхринудительно возвращаемыми строптивыми оно чинит свой
суд и расправу. Усталых, измученных, покрытых ранами от
собачьих зубов и ударов кнута, оно осыпает ударами рогов.
Только вмешательство погонщиков, которым дороги интересы
всего стада, прекращает расправы.
И еще умнее сделалось стадо. Оно уже не ждет побегов.
Оно начинает расправу, как только заметит, что кто-нибудь
стал мечтать о побеге и подговаривает к побегу других.
И стадо само себя воспитало. Все шли с понурыми головами, но шли все туда, куда вела воля погонщиков. Никто
не вдыхал широкою грудью свободного воздуха степей, но

ПОЗОРНОЕ

ПОЛОЖЕНИЕ

105

все знали, что на следующую остановку придут ,во время и
получат воду и корм.
И погонщики перестали стеречь стадо. Оно само себя стерегло.
Далеко-далеко, на самом конце степей, уже что-то забрезжилось и засияло. Весело встрепенулись погонщики. И радостно встрепенулись быки. Они чувствовали, что близится к
концу их мучительный путь. Они говорили друг другу: скоро
мы придем в новую землю, которая вознаградит нас за все
муки пути.
Но в один день, когда стадо было уже близко от цели,
с той стороны, где брезжилось и сияло, прибежал бык. Изо
рта у него била кровавая пена и весь он был покрыт кровью,
и страшная рана зияла на его шее.
Подбежав к стаду, он закричал: «Куда эы идете? Погонщики ведут вас на убой. Спасайтесь скорее! Опрокиньте погонщиков, — и пусть эта степь будет свободною степью».
И несколько строптивых быков, которые еще не были
окончательно запуганы собаками, забиты кнутом и рогами,
повернулись к погонщикам.
Но стадо не хотело потерять награду за все муки, которые оно вынесло. Оно всею толпою бросилось на бунтовщика.
Через несколько мгновений на земле лежал его труп. Кнуты, <
собаки и рога верных быков быстро смирили строптивых.
У меня — больная фантазия. Но что же я могу поделать
с собой, если мой ум не находит питания для здоровой фантазии?
«Спартак» № Ъ от 25 июня 1,917 г.

ПОЗОРНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ
Московские газеты от 29 июня (напр., «Русские Ведомости») напечатали ужасное телефонное сообщение из Петербурга:
«Военным министром утверждено положение о назначении бежавших
из неприятельского плена солдат, а также инвалидов-офицеров в команды
для заведывания находящимися на работах военнопленными... Комплектование надзирателей за пленными следует произвести вызовом их путем
объявлений через газеты и местные властг?»,

106

и. и. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

Всю ответственность за правильность этого чудовищного
сообщения оставляем на напечатавших его газетах.
Но мы не имеем права успокаиваться на утешительном
соображении, что телефон что-нибудь перепутал. Мы должны
требовать, чтобы нам немедленно заявили, что такого гнусного рассчитанно жестокого распоряжения издано не было;
а если и было издано, то военный министр-социалист здесь
не при чем, а виновен какой-нибудь бестолковый писец, военный же министр, узнав о распоряжении, заменил его прямо
противоположным: отнюдь не назначать бежавших из неприятельского плена солдат в команды для заведьшания находящимися на работах военнопленными.
Игра в прятки недопустима. Всякий понимает, что означало бы переданное газетами положение. Кал^дому ясно, что
получилось бы, например, если бы, арестовав сыщиков, городовых и тюремных надзирателей, революция дала власть над
ними амнистированным уголовным. Это значило бы, что революция предоставляет уголовным выместить на них всю накипевшую в них злобу за все, что они вынесли от тюремщиков.
Революции была чужда такая низкая мстительность. Она
не запятнала себя таким позором даже в те дни, когда у нас
было однородное буржуазное министерство.
Неужели же нам суждено испытать этот позор при министерстве, в которое вошли шесть представителей социалистических партий?
Много неописуемых мук переносят наши военнопленные в
Германии. Можно, пожалуй, признать, что, если оставить в
стороне исключительные случаи, страдания заключенных в
царских тюрьмах не были выше этих мучений.
Уголовный склонен был возлагать всю ответственность
за дурную и скудную пищу, за жестокость и за душемотательство исключительно на тюремных надзирателей: на темных
недалеких людей, которых, пользуясь их недалекостью, старое
государство превратило в грубых исполнителей своей воли.
Где же бежавшему из плена солдату разобраться, кто
ответственен за то варварство, которое царит теперь в Германии, — как в еще большей мере царило; а в настоящее время
опять угрожает воцариться в России? В его глазах виновны
за германское варварство немцы вообще, все немцы.
. Кровь холодеет в жилах, когда подумаешь, как будут бежавшие из плена сводить свои счеты с «проклятыми немцами».

ПОЗОРНОЕ ЙОЛОЖЁИИЁ

ЮИ

Но, ведь, положение и не имеет иного смысла. Оно как
бы прямо призывает к сведению таких счетов. Оно предлагает приглашать для надзора над военнопленными не солдат
вообще, не солдат, которые не пригодны к строевой службе
и к жизни в окопах. Нет, оно прямо выдвигает в первую голову солдат, бежавших из плена.
Но этих солдат оно приглашает нанимать не просто для
надзора за военнопленными, а за теми из них, которые находятся на работах.
Н а работы попадают взятые в плен солдаты, следовательно,
пролетарии и крестьяне неприятельских стран. И вот их-то
положение отдает на бессмысленную расправу бежавшим из
плена солдатам.
Будет несмываемым позором для российской демократической революции, произведенной рабочими и крестьянами,
если окажется, что такое положение, действительно, было
издано, и если организованные силы этой революции обойдут
его стыдливым молчанием.
Мы не говорим сейчас о том, что русское варварство по
отношению к пленным тотчас же будет использовано в Германии для оправдания того варварства, которое творится там
над русскими пленными.
И выйдет, что положение сыграет вполне определенную
роль: натравить русских крестьян и рабочих на германских
крестьян и рабочих, и, наоборот, вновь внести в войну то бесчеловечное, звериное ожесточение, которое господствующим
классам всех стран удалось внести в нее при ее начале.
Рабочий класс вообще не может допустить, чтобы у нас
вводился рабский труд, чтобы кого бы то ни было заставляли
работать под свист кнута надсмотрщиков. Рабочий класс
знает, что варварство по отношению к военнопленным рабочим приведет к возрождению варварства по отношению к нему
самому.
Профессиональные союзы рабочих должны со всей возможной решительностью протестовать против положения.
Но в первую очередь следует возвысить свой голос социал-революционной партии: той партии, которая взяла на
себя величайшую политическую ответственность за все действия А. Ф. Керенского.
Не выжидая, когда-то она справится со своей растерянностью, мы должны немедленно через Совет рабочих депутатов выяснить, действительно ли и кем издано это позорное

108

И. Я

СКВОРУОВ^СТЕПАНОВ

для революции положение, и если да, то намерены ли социалистические министры заявить, что здесь произошло сплошное недоразумение.
«Социал-Демократ» № 96 от (14)

1 июля 1917 г.

Н А Ф Р О Н Т Е И В ТЫЛУ
I
До сих пор мы знаем только немногое из того, что совершилось на фронте.
Уже 15 июня было известно, что Петербургским Советом
на 18 июня предположена демонстрация. И было известно, что
эта демонстрация явится шагом вперед в развитии той интернациональной борьбы против войны, которую с половины
марта развернули Советы рабочих и солдатских депутатов.
. 18 июня должна была состояться и состоялась эта демонстрация. Рабочие и солдаты сотнями тысяч шли под знаменами, на которых было одно основное требование: во имя спасения России, в интересах всего человечества, необходимо усилить и ускорить те работы, которые заставят виновников теперешней бойни согласиться на !мир.
В этот самый день, 18 июня, русской армии на фронте
пришлось начать наступление. Те, кто правит армией, своим
наступлением хотели сказать: Россия ждет мира не от того,
что пролетариат Германии и Англии, Австрии и Франции
сбросит власть над собою захватчиков. Революционная Россия, как и старая, дореволюционная, хочет вооруженной рукой
принудить.к миру противника.
19 июня, одновременно с сообщениями о петербургской демонстрации, до крупных городов дошли вести о наступлении.
Сухие и скудные сообщения о демонстрации и ее лозунги
были заглушены подробными, яркими и красочными известиями о блестящей победе на фронте. Широкие массы в тылу, которые вообще не ясно разбирались в том пути к миру,
на который в маоте выступили Советы) предались ликованиям
и надеждам. Не от рабочего класса, в гмучительной борьбе
против правящих захватчиков возрождающего свои интерна-

ИА ФРОНТЕ И В ТЫЛУ

109

пиональные связи, а от генералов стали широкие массы ждать
приближения мира. Не народы возьмут мир, — его дадут генералы.
Наступление увеличивало общественное значение тех людей, которые повелевают армией, и тех общественных слоев, с
которыми они связаны. В этом — одна из причин, почему собственники всегда будут стоять за окончание войны военным
разгромом противника, каких бы рек крови ни стоило это крестьянам и рабочему классу. Рабочий же класс видит путь к
миру в уничтожении или хотя бы в ослаблении политической
власти собственников в каждой из воюющих стран.
Что и почему случилось на фронте, после 6 июля об этом
до сих пор известно немногое. Однако известно, что наступление было предпринято вопреки ясным и несомненным настроениям большинства армии. Известно дальше, что и у того
меньшинства, которое пошло в наступление, не было устойчивого убеждения в его необходимости: у меньшинства был
только порыв, который «быстро Исчерпался» («официальная
телеграмма» из 11-й армии). Далее Савинков-Ропшин, тот самый, который оказал свое содействие учреждению военно-полевых судов и смертной казни для солдат, телеграфировал, что
одной из причин катастрофы была «неудовлетворительность
многих лиц командного состава».
Наконец, из многих сообщений видно, что переустройство
армии перед началом наступления вообще не было закончено, — что она находилась в состоянии полной неготовности
наступления. В виду обнаружившегося развала армии ген. Корнилов требует теперь прекращения наступления на всех фронтах. Но ясное дело, что развалилась она потому только, что
не была организована перед наступлением. Командный состав
не мог не знать этого. Почему же теперь всю вину за катастрофу взваливают на солдат?
«Утро России» от 16 июля, в телеграмме из действующей
армии, указывает ряд новых обстоятельств, которые сами по
себе, и без отмеченных выше, были бы способны привести к катастрофе. Среди причин наших неудач, телеграфируют «Утру
России»,
«члены солдатских комитетов особенно выдвигают вперед запущенность укреплелий и дорог, как результат отказа частей от работы; не готовы были также к накапливанию воли атакующих, что влекло за собою
излишние потери (здесь пропуск, не указано, что именно не было готово.
Ясно только, что была проявлена преступная неосмотрительность. Я. С ) -

110

и. и. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

Указывают и на сомнения
офицера. Необходимо всюду
сомневаться в собственных
тично, н^ возбуждая вновь

массы в искренности революционной волн
ближе подойти к солдату, уже начинающему
силах, но сделать это нужно мягко и такнедоверия».

Вина за запущенность укреплений и дорог взваливается на
«отказ частей от работы». От чего бы она ни происходила,
нельзя было вызывать боев, пока укрепления и дороги находились в таком состоянии. Надо было сначала преодолеть отказы частей от работы, все подготовить и только тогда начинать действия. Если же состояние армии было действительно
таково, что части отказывались от работ, необходимость которых была очевидна, как можно было толкнуть ее на решительные действия? Кому-то надо было торопиться с наступлением,
кто-то действовал, как картежный игрок. Но он ставил на
карту жизнь десятков тысяч солдат и судьбу сотен тысяч их
жен и детей.
Кто-то шел «на-авось». И торопиться его заставила не военная обстановка: общее состояние армии и укреплений и дорог,
состав командного состава и отношение к нему солдат были
таковы, что требовали не торопливости, а отсрочки.
Не военная обстановка, а какие-то совершенно иные причины заставили 18 июня, в день демонстрации в Петербурге,
начать наступление.
В самой неразрывной связи с ним стоит катастрофа, разразившаяся 6 июля и до сих пор не законченная.
Во что она обошлась армии и стране, мы не скоро узнаем.
Но эта катастрофа была использована для того, чтобы отнять и ограничить гражданские свободы солдата, который
меньше всего был виноват в катастрофе.
Солдату сначала воспретили читать ряд социалдемократических газет, которые помогли бы ему разобраться в сложившемся положении. Потом, опасаясь, что эти газеты все же
дойдут до него, воспретили их издание.
В то же время командный состав вооружили военно-полевыми судами и смертною казнью. Теперь члены солдатских комитетов еще высказывают свое »мнение о причинах катастрофы.
И эти мнения дали бы возможность добраться до истинных
виновников катастрофы.
При новых порядках солдат замолчит, — и вся вина будет
взвалена на него, как ответственность за поражение на Стоходе хотели взвалить на Советы рабочих депутатов.

ИА

ФРОНТЕ И В ТЫЛУ

119

II
Солдат замолчит, но не перестанет он думать свою тяжелую думу.
За воспрещением газет, наиболее распространенных в армии, за смертною казнью и за военно-полевыми судами выдвигается целый ряд дополнительных мер.
Вводится цензура для всех изданий, получаемых фронтом.
Пусть солдат читает только то, что признает полезным командный состав.
А «Утро России» уже указывает «на сомнения массы в
искренности революционной воли офицера».
Поверит ли солдат, что разрешения и запреты изданий делаются по чисто военным соображениям? Не скажет ли он про
себя, что господа запрещают издания, вредные для господских
интересов и отстаивающие интересы крестьян и рабочих? Не
получится ли от этого еще более глубокого разложения армии?
А тут еще убийственно-нелепая мера, которую можно было
бы принять только при полной растерянности: посылка отрядов из юнкеров, т. с. из завтрашних офицеров, для усмирения неповинующихся солдат. Это — такой удар для сплочения
армии, всех последствий которого мы пока не можем себе представить.
На фронте допускаются только особо одобренные издания;
гpaждaн¿kиe лица лишаются возможности говорить перед
фронтовыми частями; для фронта ограничивается, если совсем
не уничтожается, возможность устраивать собрания и митинги.
Иными словами, солдаты отторгаются от общей политической
жизни и оставляются наедине с офицерами, в искренность революционной воли которых они не верят. Какое действие на
солдат окажут все эти меры после 4 месяцев свободной политической жизни? И как же провести их «легко и тактично, не
возбуждая вновь недоверия», к чему призывает «Утро России»? Солдат сразу увидит, что все они вытекают из глубокого к нему недоверия.
Солдат на фронте впредь может читать только разрешенное
ему командным составом и разговаривать только с людьми,
допущенными до него тем же составом. С фронта ограничения
и суровые меры ползут в тыл. Делаются шаги к восстановлению старой казармы-тюрьмы. У солдата отбираются права
граждани11а»

72

и.

и.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

Не принимая участия в политической жизни, подвергнутый опеке и надзору командующих, может ли солдат сотателъно подавать свой голос?
На это, конечно, ответят: нет, не может. И сделают из этого
тот вывод, что либо необходимо отнять у солдата на фронте
право участвовать в выборах в Учредительное собрание, либо
следует отложить созыв этого Собрания до окончания войны.
В первом случае миллионы наиболее сознательных, смелых,
понимающих крестьян и рабочих будут лишены избирательных прав. Состав Учредительного собрания будет наименее
благоприятен для крестьян и рабочих.
Во втором случае господа получат отсрочку. До сих пор
они говорили крестьянину и рабочему: терпи, страдай, довольствуйся тем, что у тебя было до революции, жди до Учредительного собрания, которое уладит вопрос о зсшле и даст рабочему 8-часовой рабочий день. Ждать недолго: в конце сентября откроется Учредительное собрание.
А теперь дело приняло такой оборот: господа, которые и
без того хотели бы воевать без конца, постараются отсрочить
окончание войны, чтобы подольше отвертываться от крестьянских и рабочих требований. Они рассчитывают, что отсрочка
может принести для них полное избавление от этих требований. Мало ли как может повернуться вся наша жизнь в ближайшие месяцы!
Да тому уже есть и примеры. Взять хотя бы последние два
месяца или даже последнюю пару недель.
Две недели тому назад все кадеты вышли из министерства.
И министр Чернов сказал им вдогонку: «Скатертью дорога!
Никто жалеть о вас не будет».
Было тогда такое положение, что народ, — рабочий класс
и крестьяне, — мог взять в свои руки всю власть в государстве. Он мог через Временное правительство заявить, что берет себе эту власть: объявляет Россию демократической республикой. И надо бы тотчас же воспользоваться этою властью:
объявить, что вся земля должна сделаться общенародным достоянием. И надо бы принять действительные меры для того,
чтобы помещики уже не сумели повернуть все назад. Рабочий
класс и крестьянство, взяв государственную власть в свои
руки, с большей настойчивостью продолжили бы борьбу за
мир в марте, начатую Советами.
Не прошло и двух недель, как все изменилось. Действительные виновники поражения, которому подверглась наша ар-

ИА ФРОНТЕ

И В ТЫЛУ

113

мия, повернули дело таким образом, как будто виноваты не
они, а те, кто предостерегал от авантюр. Располагая громадными капиталами, превосходно оборудованными типографиями, тысячами наемных писак и десятками тысяч людей с
хорошо подвешенным языком, владея газетами, которые расходятся в тгесятках миллионов экземпляров, господа подняли
дикую, подлую, заведомо для них клеветническую травлю против передовых борцов за интересы крестьян и рабочих, против
революционной социалдемократии.
Господа работали искусно и дружно. Им удалось обмануть малосознательных, запугать слабых и колеблющихся. Передовой отряд революции был на время задавлен.
И все быстро изменилось, как меняется только на сцене в
театре. Кадетов уже умоляют опять вступить в министерство.
Г-н Гучков уже принимает какое-то участие в определении
состава и программы грядущего министерства. И кадеты
(«партия народной свободы») уже предъявляют такие требования, с какими они не дерзнули бы выступить в марте - апреле, когда в министерстве у них было большинство.
Они теперь требуют: разрешение социальных вопросов
должно быть отложено до Учредительного собрания. Это значит: пусть крестьянин подождет с землей неопределенное время.
Они требуют войны до победоносного конца и единения с
союзниками. Значит, они требуют, чтобы министры-социалисты отреклись от той иностранной политики, которая намечалась Советами рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
Они требуют, чтобы русский народ не настаивал на отречении
союзников от насильственных захватов, и чтобы он проливал
свою кровь до тех пор, пока союзники не осуществят всех намеченных ими захватов в Европе, Азии и Африке.
Добившись бесконечного продолжения войны, господа тем
самым добьются отсрочки Учредительного собрания на неопределенное время. У них возрастает надежда удержать за собою
всю землю.
И много еще требований выставили кадеты и торговопромышленный класс. И все они сводятся к одному: мы ничего не уступим. Пусть рабочие и крестьяне несут всю тяжесть
бесконечной войны и остаются при том, при чем были до революции.
Здесь есть от чего почесать голову. В хитром же мире мы
живем! Теперешние владыки жизни рассчитывали упрочить
и . и . Скворцов-Степанов, т. II

^

т

я . и. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

свое положение вследствие победоносного наступления. Но,
благодаря преступному легкомыслию, с которым оно было начато, наступление привело к поражению.
Господа сумели искусно воспользоваться и поражением.
И воспользовались для того, чтобы опять захватить государство в свои руки.
Хитро устроен тот мир, в котором живем мы. Голова идет
кругом, когда подумаешь, как умело обрабатывают народ.
«СоииаЛ'Демократ)> № 111 от (1 августа) 19 июля 1917 г.

К м о с к о в с к и м ГОРОДСКИМ ВЫБОРАМ
МОСКОВСКИЕ ГОРОДСКИЕ ВЫБОРЫ И ЗАДАЧИ
РЕВОЛЮЦИОННОЙ СОЦИАЛДЕМОКРАТИИ

I
Выборы 25 июня в Московскую городскую думу прошли
под знаком общей борьбы против социалдемократов-интерячционалистов (большевиков). Свою передовую статью в день
выборов «Русские Ведомости» закончили словами:
«Вся обстановка складывается так, что основной смысл голосования в данный момент определяется не муниципальным, а чисто-политическим, притом гораздо более широким мерилом. Сегодня главный
вопрос — справиться с той болезнью, которая разрушает Россию и
угрожает всем завоеваниям революции, болезнь эта — большевизм».

Хотя почтенная газета и отстаивала список № 1 (кадетской «партии народной свободы»), для нее, в конце концов,
вовсе не так важно, будут ли поданы голоса за него, самое
существенное для нее, чтобы избиратели не голосовали за
№ 5 (большевиков).
Совершенно так же «Москвич-Избиратель», — газета, созданная кадетами специально для избирательной борьбы, —
в день выборов убеждал граждан голосовать за № 1. Но
эти увещания набраны не особенно крупными буквами. Зато
в том же воззвании прямо кричащим шрифтом напечатаны
слова:
«За кого вы, по совести, не можете голосовать? Это ва больщсви'ков-интернацирцадистов №

к московским

ГОРОДСКИМ ВЫБОРАМ

¡73

Таково же было содержание предвыборных статей в желтом «Русском Слове» и почти черносотенном «Вечернем Времени»,
Наконец, в день выборов дождем сыпались листки, на которых были напечатаны только слова:
«Граждане! не голосуйте за №

5. Это — большевики! 11».

Обилие восклицательных знаков свидетельствует о силе
того ужаса, который нагоняет на «чистую публику» одно имя
большевиков.
Наблюдая, как дружно все буржуазное общество работало
против большевиков, я пришел к убеждению, что «бука» в
запугивании нянек скоро сменится большевиком. Если ребенок капризничает, не спит, няньки могут теперь говорить:
«Лежи смирно. Катя! Смотри, вот придет большевик, посадит
тебя в мешок и отвезет в Германию. А там немцы убьют
Катю и наварят из нее супу, и нарубят котлет». И Катя с
головой спрячется под одеяло, заснет тревожным сном и увидит, как эти страшные большевики таскают русских детишек
голодающим немцам.
Наблюдая эту дружную травлю, я вспоминал о «нигилистах» 60-х годов. Для помещичьего общества того времени
«нигилист» был общим. наименованием всего, что угрожало
устоям этого общества. Защищаясь, оно посредством своей
литературы превратило нигилистов в мрачное, неряшливое,
отталкивающее чудовище. «В столовую вошел молодой человек с давно немытым лицом, в темных очках на раскосых
глазах, с грязными, непричесанными космами, в грязной рубахе, раскрытой на лохматой груди, в рыжих стоптанных сапогах, от которых отваливались комья грязи. Ни с кем не
здороваясь, он уселся рядом с хозяйкой, при чем толкнул ее
локтем, сам взял тарелку, сам отрезал огромный кусок мяса
и. высыпав на него всю солонку, стал с пыхтением и причмокиванием уничтожать его, не прибегая к помощи ножа и вилки.
Покончив мясо, он вытер руки о скатерть, на которой образовалось грязное пятно, потом налил себе самый большой
чайный стакан лафита, затем еще стакан и еще... Громко рыгнув и бросив злобный взгляд на примолкнувших хозяев, он
откинулся на спинку стула и расстегнул свой пиджак, не стесняясь тем, что его костюм был в самом неприличном состоянии, и что здесь сидели девушки». Нигилист крадет яблоки,

116

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

надругивается над девушками, всем наступает на ногу, всех
расталкивает локтями.
Либеральная и консервативная литература сделала все возможное для того, чтобы оправдать в глазах широкой публики
удары, которые помещичье государство обрушило на зарождающуюся демократию.
Если еще на этот счет оставались какие-нибудь сомнения,
то вся обстановка московских выборов показала, что первые
удары организующейся контрреволюции будут направлены на
большевиков.
Большевизм для России — то же, что последовательные
интернационалисты (Карл Либкнехт, Меринг и др.) — для
Германии. И как там на активную борьбу с решительными циммервальдистами объединились реакционные помещики, либеральная буржуазия и социал-патриоты, так и у.
нас одинаковые тревоги и страх перед большевиками общи
всем партиям, которые стоят правее большевиков. Достаточно было накануне выборов просто пройтись по московским улицам, — и разом становилось ясно, кто стоит в центре
борьбы.
Поражало прежде всего изумительное изобилие плакатов,
воззваний, ярлыков от № 3 (социал-революционеров). Они
через каждые три шага целыми группами были расклеены на
стенах и заборах, трамвайных столбах и в трамваях. На почте,
телеграфе, на вокзалах, в торговых рядах и т. д. взгляд тоже
повсюду встречал неисчислимые воззвания № 3.
Мало отставала расклейка и раскидывание № 4 (меньшевиков) . Кроме уличной расклейки, здесь большую роль играла
расклейка внутри магазинов, часто на стеклах витрин. Колоссальное изобилие плакатов стоит здесь в большом противоречии с избирательными успехами партии.
Еще большее несоответствие между количеством полученных голосов и многочисленностью огромных афиш у народных
социалистов, которые шли вместе с трудовиками ( № 2 ) . Воззвания этой группы встречались почти так же часто, как воззвания кадетов ( № 1).
Совсем смехотворное несоответствие межд>г обилием афиш
и количеством полученных голосов у № 7 (октябристы, переименовавшиеся в «либерально-демократический союз»).
Наконец, если оставить в стороне фабрики и заводы и
рабочие районы, плакаты № 5 (большевиков) почти совершенно отсутствовали. Только-что расклеенные плакаты № 5

к московским

ГОРОДСКИМ

ВЫБОРАМ

117

тотчас заклеивались плакатами той или инои из остальных
партий, а иногда и нескольких вместе. Еще чаще — старательно выскребывалась самая цифра: № 5. И после того, как
выцарапывание было выполнено, сообразительный расклейщик
какой-нибудь враждебной партии наклеивал свой ярлычок так
умело, что воззвание интернационалистов избиратель должен
был приписать списку 3 или 4, или даже 1.
Часто делались попытки восстановить выцарапанную противником цифру. Где-нибудь сбоку, наверху или внизу карандашом подписывалось: № 5. Тщетно! Это приводило только
к новому выцарапыванию или к тому, что эта цифра зачеркивалась и переправлялась до полной неразличимости.
Выступления на уличных митингах сторонников большевизма, несмотря на всю их осторожность, часто заканчивались отправкой в комиссариат.
А газеты в один голос твердили, что единственный враг
всех свобод, и в особенности свободы предвыборной агитации,
это — большевики.
Я думаю, никто не в состоянии понять, что чувствовали
мы, проходя в эти дни по московским улицам. Видя, как мы
объединили против себя общую ненависть и буржуазии, которая хорошо знает, чего она хочет, и людей, которые еще не
разобрались в положении и не видят, как буржуазия их
обрабатывает, мы охватывались радостным сознанием, что
мы — на верном пути, что ненависть буржуазии нами вполне
заслужена, и что действительные причины ее скоро поймут
многие из тех, кто теперь так заботливо уничтожает наши
воззвания.
II
Решительно-интернационалистское отношение большевиков
к войне, конечно, сыграло большую роль в той травле и преследованиях, которым подвергся список № 5.
Н о я не думаю, чтобы в этом был весь, или хотя бы
главный, источник ненависти к № 5.
Д л я буржуазии, для тех, кто шел во главе активной
борьбы против этого списка и незаметно направлял ее, крайне
существенны были и собственно городские вопросы.
Д л я них не подлежит никакому со'мнению, если бы революционные социалдемократы привлекли к себе большинство
избирателей, они немедленно и решительно приступили бы

т

я .кСКВОРЦОВ-СТЕПАНО^^

к осуществлению всей своей муниципальной программы.
И сголь же несомненно для господ буржуа, что, чем сильнее будут большевики в городской думе, тем большую долю
своих предвыборных рбещаний вынуждены будут исполнить
социалисты-революционеры и меньшевики.
Ссылки на неоконченную войну и на созданное ею тягостное финансовое и экономическое положение не заставят большевиков отказаться от решительной защиты интересов городской бедноты.
Не помогут и попытки затянуть решение неотложных вопросов ссылкой на отсутствие таких-то и таких-то законов.
Революция уже выдвинула Временное правительство, которое вынуждено было быстро провесги теперешний демократический закон о выборах в городские думы. Во имя той же
peвoлюIiии, во имя страданий городской бедноты, революционная социалдемократия потребует, чтобы Временное правительство немедленно издало новые законы, которые новым городским думам дадут возможность проводить необходимые меры
в интересах бедноты, — или же потребуют, чтобы теперешнее
правительство уступило место новому, которому будут менее
близки интересы собственников и более дороги интересы широких народных масс. Именно, глубокий экономический и финансовый развал делает преступным откладывание почти всех
важнейших вопросов до Учредительного собрания.
Собственники хорошо знают, что, работая в городской
думе, революционные социалдемократы не станут вопросительно оглядываться на них: как бы не причинить им обиды,
как бы «не оттолкнуть их от революции», к которой эти господа, в действительности, уже давно повернулись спиной.
То великое искусство, с каким собственники сумели мобилизовать даже демократических избирателей против своего
опаснейшего врага, лишний раз свидетельствует, как велика
ещё власть капиталистического общества. Демократический избиратель, уничтожая плакаты № 5, делал, сам того не ведая,
дело капиталистов.
III
Из цифр голосовавших за разные списки получаются некоторые любопытные выводы. Начнем справа.
Черносотенцы («Союз русского народа» и пр.) не выста-

к

московским

ГОРОДСКИМ ВЫБОРАМ

119

вили своего списка. Октябристы ( № 7) собрали всего
1. 440 голосов, или
всех поданных голосов.
Н а всех выборах в Государственную Думу октябристы
вместе с черносотенцами собирали от 5 до 10 тысяч голосов.
Расширение избирательного права, одно расширение его на
женщин должно было увеличить число октябристских и черносотенных голосов в несколько раз.
Вместо того — менее ^ ^ тысяч! Куда же девались черносотенцы и октябристы?
Наивные люди скажут: они прозрели глубину своих политических заблуждений, полевели и примкнули к революции и
демократической республике: недаром А. И. Гучков, лидер
октябристов, был первым военным министром Российской демократической республики.
В действительности, черносотенцы и октябристы остались
тем же, чем были раньше. Но, как неглупые люди, они увидали, что, выступая под своим собственным флагом, они
только повредили бы своему делу. В настоящий момент будет много целесообразнее возложить всю контрреволюционную работу на кадетов, на «партию народной свободы». Ей
принесет некоторую пользу репутация оппозиционности, она
выполнит контрреволюционную работу лучше, искуснее, незаметнее для масс.
Можно уверенно сказать: октябристы теперь нисколько
не сожалеют, что во главе военного и морского министерства
октябрист г. Гучков сменился А . Ф. Керенским. Они, вне
всякого сомнения, убедились, что недостижимое для г. Гучкова оказалось легче достижимым для Керенского. Против
первого была вся позорная история октябризма, второму, трудовику до революции, бесконечно огромную помощь оказывает знамя социалистов-революционеров, которое он развернул над собою после революции.
Октябрист оказался невозможным во главе военного министерства прежде всего потому, что он октябрист. По тем
же причинам октябристы и черносотенцы не могли ждать особенной пользы от своих прямых и открытых представителей
в городской думе. Единственно разумное, что они могли сделать, это передать свое доверие и голоса партии «народной
свободы» (чего стоит одно название!).
З а нее голосовало около 109 000 избирателей
Сколько здесь черносотенных и октябрьских голосов, — точно
установить невозможно. Но из всего предыдущего следует,

120

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

что таких голосов подано за «партию народной свободы»
не один десяток тысяч.
Сам по себе список кадетских кандидатов в гласные говорит о стремлении собственников объединить свои силы около
«партии народной свободы». Перед лицом общей опаснос1И
стушевались все различия буржуазных партий.
Посмотрим на тех 34, которых кадетам удалось провести
в гласные. Здесь бросается в глаза небывало большое для
кадетской партии количество гласных представителей промышленного, торгового и биржевого капитала. В гласные вошли
лица, о принадлежности которых к этой партии до сих пор
никто не слыхал (напр., С. А. Смирнов и С. Н. Третьяков,—
заместитель председателя военно-промышленного комитета и
председатель биржевого комитета). Прошли лица, принадлежавшие в Государственной Думе к фракции прогрессистов,
которая тогда все резче и решительнее отмежевывалась от кадетов (напр., А. И. Коновалов, крупнейший промышленник).
Но, пожалуй, всего красноречивее имя 18 кадетского гласного, М. В. Челнокова. У всех еще на памяти та холопская,
позорная и для г. Челнокова и для выдвинувшей его партии
переписка, которую, по избрании его городским головою, он
вел с Н. А. Маклаковым, министром внутренних дел. У партии «народной свободы» не хватило политической честности
для того, чтобы вышвырнуть его из своих рядов. После нескольких месяцев колебаний простодушных избирателей успокоили заверением, что г. Челноков сам вышел из партии. Теперь этот политически мало приличный персонаж, за которого, как за своего человека, охотно подали бы свои голоса
все октябристы, украшает список № 1.
Партия «народной свободы» вообще не церемонится с избирателями, предоставляет себе по отношению к ним большую
долю свободы.; Избиратели голосовали за список № 1, имея
все основания полагать, что кандидаты этого списка взяли на
себя обязательство подчиниться хотя бы той слабой партийной дисциплине, какая все же существует у кадетов. Они голосовали не столько за лиц, сколько за партию.
Теперь «Русские Ведомости» ( № 149) сообщают, что в
кадетскую думскую группу «войдут и несколько лиц, не примыкающих к партии народной свободы, но прошедших по ее
списку».
Верх бесцеремонности решение группы о таких лицах: «В

к московским

ГОРОДСКИМ ВЫБОРАМ

121

вопросах политических этим лицам предоставляется право голосовать отдельно от партии».
Не обинуясь, это нельзя назвать иначе, как политическим
обманом и политическим шарлатанством. Избиратели не были
предупреждены, что в списке имеются господа, совершенно
свободные даже от кадетской политической этики.
У избирателей нет никакой гарантии, что при выборах в
Учредительное собрание под флагом «народной свободы» не
будут сознательно проведены кадетами какие-нибудь октябристыТакой гарантии избиратели добились бы лишь в том случае, если бы они потребовали немедленной замены контрабандой проведенных кадетами гласных гласными-кадетами,
обязанными подчиняться всем решениям своей партии.
Дальше следовало бы говорить о
6 («Единство»,—
группа Плеханова-Алексинского). З а несколько дней до выборов г. Алексинский самолично приезжал в Москву и, подобно
своему прототипу, царицынскому иноку Илиодору, хотел поработать здесь квачем. Группа получила 1 ^/о тысячи голосов
Из каждой тысячи избирателей за группу голосовало
всего дйое. «Единство» — конченная группа, г. Алексинский —
конченный политический деятель из породы «бывших людей».
Трудовикам, которые на выборах шли вместе с народными
социалистами (список № 2 ) , жестокий удар был нанесен
А. Ф. Керенским. Этот, один из наиболее талантливых членов трудовических фракций во всех четырех Государственных
Думах, после революции дезертировал от трудовиков к социалистам-революционерам. Последствий этого удара в спину не
могло исправить присутствие в списке № 2, напр., В. В.
Волк-Карачевского, лидера втородумской фракции народных
социалистов, которая в целом ряде вопросов была решительнее, последовательнее и демократичнее, чем думская фракция
социалистов-революционеров. Конечно, пример Керенского не
остался без подражателей, и социал-революционерами назвали
и почувствовали себя теперь многие недавние трудовики, до
неразличимости сливавшиеся с кадетами.
№ 2 получил всего 8 000, или 17/^0 голосовавших избирателей.
До сих пор никто определенно не знает, был ли Керенский
социал-революционером во все время своей думской деятельности, или же только в марте с ним совершилось социалреволюционное просветление. В первом случае позволительно

т

и. и. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

было бы спросить у социалистов-революционеров, как они относятся к соолюдению партийной дисциплины, когда и как они
отпустили грех Керенского, выразившийся в том, что, нарушая постановление партии, он принял участие в выборах в
IV Государственную Думу. И еще можно было бы спроси! ь,
берут ли они на себя ответственность, ручаются ли за полную
партийную выдержанность Керенского, столь упрощенно нарушавшего партийную дисциплину и очень двусмысленно относившегося к буржуазному парламентскому блоку (эту сторону деятельности Керенского я осветил в своей статье о
парламентском блоке в сборнике «Под старым знаменем»). *
А если просветление совершилось только в марте, то где гарантия, что не произойдет или уже не произошло нового и
столь же внезапного просветления, но только уже в другом
направлении?
Ь е с п о л е з н о ставить такие вопросы социалистам-революционерам. Десятилетие тому назад у них не хватило мужества размежеваться с будущими народными социалистами: они дождались того, что народные социалисты презрительно отрясли
социал-революционный прах от своих ног. Гак и теперь они
в частных разговорах сокрушенно вздыхают по поводу некоторых слишком уж несоциалистических выступлений Кере/юкого,
своего нового партийного товарища, или по поводу шовинистических писем Е. К. Брешко-Брешковской, поразительно сохранившейся радикалки 70-х гг. и чистой культурницы. Но рекламная ценность этих имен слишком высока: они привлекаю г
к социалистам-революционерам демократов и недемократов,
они завоевывают сочувственное или хотя бы очень терпимое
отношение к социалистам-революционерам во «всем обществе», включительно до крупно-буржуазных, чисто империалистических кругов. Поэтому социалисты-революционеры долго
еще не размежуются с этими своими товарищами так, как в
российской социалдемократии большевизм давно отмежевался
от меньшевизма, интернационалисты-меньшевики на наших
глазах отделяются от националистов типа Потресова, Маслова
и Левицкого, и даже меньшевизм в целом порвал с Плехановым, хотя старые заслуги его перед социалдемократией бесконечно превышают заслуги Керенского и даже Брешко-Брешковской перед партией социалистов-революционеров. В рядах
* См. ст. «О парламентском блоке:^. т. I наст, изд., стр. 334, последний абзац главы III. Ред.

к АЮСКОВСКИМ ГОРОДСКИМ ВЫБОРАМ

123

социалистов-революционеров до сих пор с великим благодушием уживаются вместе свои Ленины и Троцкие с одной стороны — и свои Потресовы и Плехановы — с другой.
Московская победа эсеров (список № 3) неожиданная,
огромная: за них голосовало 375 ООО, или 58^/о всех избирателей. Но после всего предыдущего никак нельзя признать,
что политический смысл выборов ясный и определенный. Какое отношение к войне выразили избиратели своим голосованием? Высказались ли они за линию интернационалиста Камкова или за линию националистки Брешко-Брешковской, которая только что дала презрительный пинок Центральному
комитету социалистов-революционеров, выразивших баллотировкой недоверие Керенскому, но потом трусливо затушевавших этот факт? Они НС голосовали ни за ту, низа другую линию: голосование за список № 3 освобождало их от необходимости определять свое отношение к войне. Можно только
сказать, что начавшееся на фронте наступление еще более увеличило избирательные шансы социалистов-революционеров,
тоже сыграло для них рекламную роль величайшей неразберихи и мешанины противоположных течений, прикрываемых
«единым» знаменем социалистов-революционеров, соанание
избирателя не прояснялось, а только безнадежно запутывалось. Керенского социалисты-революционеры «прокатили на
вороных», — и в то же время пользуются его именем с рекламными целями. Есть от чего голове пойти кругом!
Голосуя за список № 3, избиратели слабо определяли и
линию муниципальной деятельности. Высказались ли они за
немедленное, решительное и глубокое вторжение в права городских собственников? Или за то, чтобы все меры, которых
с особой настоятельностью требуют именно теперешние обстоятельства, были отложены в долгий ящик: до тех времен,
когда соберется Учредительное собрание и когда оно доберется, наконец, до городских вопросов? Голосуя за № 3, избиратели оставляли этот вопрос открытым.
Уже теперь можно сказать, что потребуется энергичное давление енедумских сил для того, чтобы большинство господствующей партии в Думе решило, считает ли оно себя связанным предвыборными обещаниями, и дороже ли ему интересы городской бедноты — или же совсем противоположные
интересы, прикрывающиеся мнимой необходимостью решение
всех важнейших вопросов отсрочить и оттянуть до Учредительного собрания.

124

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Все признают, что московские выборы в значительной степени предуказывают, как пройдут выборы в Учредительное
собрание. Если избиратели к этим выборам политически определятся так же слабо, как к московским, и если сама партия социалистов-революционеров по-теперешнему нерешенным
оставит вопрос, что же собственно она представляет, — Учредительное собрание оставит неисполненными надежды, возлагаемые на него деревенской беднотой. Понятно, какие громадные задачи вырастают из этого положения для революционной социалдемократии. И эти задачи надо разрешать в короткий период до выборов в Учредительное собрание.
Большой неожиданностью на выборах был слабый успех
списка № 4 (меньшевики, Бунд и объединенцы): за него голосовало 16'% тысяч избирателей, или 11 ^о^/о- Он пользовался
особым покровительством — в пику большевиков — буржуазных газет. К нему сильно тянули торгово-промышленные служащие, вычеркнувшие в своих воззваниях № 5. У него много
сторонников среди адвокатов, инженеров, врачей, городских'
служащих. В то же время, подобно списку № 3, хотя и в меньшей мере, он освобождал избирателя от необходимости строгого политического самоопределения. В этом списке он находил лиц патриотической окраски Маслова-Потресова. И здесь
же он находил недавних большевиков, тепероппшх объединенцев, интернационалистов, которые привлекли к № 4 немалое
количество голосов.
И, несмотря на все это, № 4 получил только на 1 ООО,
или на ^/в^/о голосов больше, чем № 5.
Если только объединенцы не дали меньшевикам обязательств, связывающих их в думской деятельности, некоторые
из них во многих случаях пойдут с большевиками.
З а 2 — 3 дня до выборов я полагал, что список № 5 и по
количеству голосов окажется на пятом месте. Я думал, что на
четвертом окажутся трудовики и народные социалисты. Я не
учел силы удара, нанесенного трудовикам дезертирством Керенского.
В действительности большевики, получив УЗ^/^ тысяч, или
всех голосов, оказались на четвертом месте. Как и
следовало ожидать, в центральных районах они имели наименьший успех, наибольший — в рабочих районах. Выборы
еще раз показали, что революционная социалдемократия —
партия рабочего класса.

ПОЛИТИКА И КООПЕРАЦИЯ

125

Численно небольшая (23), группа гласных, прошедших по
списку № 5, будет сильна своей полной однородностью, своей
сплоченностью, своей строгой дисциплиной, вытекающей из
этой сплоченности и однородности. У нее не будет никаких
колебаний в отстаивании интересов рабочего класса, пославшего ее на этот ответственный пост. Ее дела не разойдутся со
словами, она приложит все силы к тому, чтобы оказаться
достойной красного знамени пролетарского Интернационала,
и оправдает ненависть, объединившую против нее всех противников.
^Спартак» № 4 от (23)

10 августа 1917 г.

П О Л И Т И К А И КООПЕРАЦИЯ
Они давно суетились и волновались. Они давно искали
опоры. Еще в первые месяцы революции они поставили перед
кооперативным съездом вопросы внешней политики. Их отношение к войне было так же похоже на кадетское отношение,
как одно яйцо на другое. С одной несущественной разницей:
скорлупу своего яйца они постарались разрисовать в демократические цвета. Это было вынужденной уступкой рабочим кооперативам. Это было вынужденной данью тем организациям
меньшевиков и социалистов-революционеров, в которых все
еще продолжали числить себя суетившиеся кооперативные деятели. Но вместо демократических цветов уже тогда получился
мутный и смутный демократический налет.
Это было в первые месяцы и даже недели революции. Соглашатели еще не успели расслабить и разложить ее
такой
степени, как к настоящему времени. Шовинистические резолюции встретили страстный отпор. Съездом не было вынесено
оформленного решения.
К сентябрю полное отсутствие революционных дел стало
столь очевидно, что его уже не могло прикрыть никакое языкоблудие социалистов-революционеров и меньшевиков. Измученные бесконечным топтанием на месте, задавленные войной,
дороговизной и все более обостряющимся недостатком самых необходимых продуктов, массы стали обвинять за свои
муки не тех, кто правил и правит Россией, а революционную

126

И. К СКБОРУОВ'СТЕПАНОВ

демократию, революцию вообще. Контрреволюция нашла
точку для приложения сил.
Те господа, что кричали и суетились, ошеломленные революцией, теперь набрались смелости. Они определенней и ясней
заговорили на том, наскоро сколоченном, съезде кооперативов,
который собрался вскоре после корниловского восстания для
того, чтобы послать представителей на демократическое совещание.
Руководители значительной части кооперации политически
определяют себя с большой быстротой, — и с большой быстротой выясняют физиономию тех партий, за которыми они до
сих пор числятся, в половине августа на Московском совещании А. М. Беркенгейм, кооперативный социалист-революционер, еще заявлял о присоединении кооперации к так называемой
«декларации Чхеидзе», к той декларации, которая знаменовала
новый шаг в отступлении мелкобуржуазных соглашателей
перед растущими вымогательствами буржуазии, накопляющей
силы для решительного подавления революции.
На демократическом совещании в Петербурге тот же Беркенгейм, опять выступавший от имени кооперации, в своем
эсеровском естестве, не отделяемом от кооперативного, дал
своей партии знак к тому беспорядочному отступлению, кратковременной остановкой в котором является теперешний предпарламент в его теперешнем противореволюционном и противодемократическом составе, с его смехотворными полномочиями»
«Левые» эсеры сокрушенно разводили руками и покачивали головой, наблюдая сдачу всех революционных позиций
одним из своих вожаков. Но дальше бессильных вздохов они
не пошли*. На партию в целом ложится ответственность за
предательскую тактику кооперативных эсеров.
Беркенгейм начал, А. А. Евдокимов продолжил. Прямо с
московского кооперативного съезда перед демократическим
совещанием он поспешил на поклон в совет общественных совещаний: той организации, которая в августовские дни была
признана одним из главных корниловских центров в Москве
и подлежала бы немедленному разгону, если бы правительство не было затронуто корниловщиной и вело действительную с ней борьбу. Евдокимов объединился в совете с Родзянко и другими столь же государственно-мыслящими элементами.
Особую занимательность этому случаю придает то обстоя-

ПОЛИТИКА И КООПЕРАЦИЯ

127

тельство, что революционная Москва больше дюжины лет
знает в Евдокимове одного из заметных меньшевиков. А если
организация до сих пор от него публично не отмежевалась,
то это, пожалуй, только естественно: где же угоняться ей за
всеми этими Никитиными и Евдокимовыми? Ведь если немедленно от них отрекаться, времени не останется на другие
занятная.
Беркенгейм начал, за ним последовали другие. Эсер положил первую брешь, — расширили ее новые люди.
В августе кооперация расписалась на «декларации Чхеидзе», на том фиговом листке, которым тогда находили еще
необходимым прикрыть измену перед революцией. В сентябре
уже зародилась мысль о выступлении без всяких прикрытий.
В октябре созван новый кооперативный съезд, который должен осуществить эту мысль.
Достаточно немногих штрихов, чтобы обрисовать настроения, господствовавшие на съезде. Е. Д. Кускова говорила:
«Если бы я вот этой рукой положила свой бюллетень за список
(в Учредительное собрание) той партии, к которой принадлежу, я бы
отсекла эту руку, потому что тем самым я подала бы свой бюллепгень
за пораженцев».

Законное любопытство всякого гражданина остается неудовлетворенным: что же это за партия, которая имеет
счастье числить Кускову своим членом? Известно только,
что эсеры не считают ее своей единомышленницей. Об отношениях же к большевикам говорить не приходится: с 1905 г.
вся жизнь Кусковой посвящена уничтожению нашего брата,
большевиков.
Но партийная принадлежность Кусковой сейчас несущественна. Занимательно другое: представления Кусковой о тех
обязательствах, которые накладывает принадлежность к партии. Я, скажем, принадлежу к партии меньшевиков, — и я
скорее Отрублю себе руку, чем стану голосовать за их список.
И вот эти господа, с политическим кругозором Кусковых,
Евдокимовых и Никитиных, эти обыватели от политики, для
которых всякий, кто не идет за Милюковым, уже «пораженец», хотят политически вести кооперацию за собой.
Не стоит останавливаться на решениях кооперативного
съезда. Ни одной.свежей мысли, ничего, чего мы не читали бы
в писаниях Плеханова, Брешко-Брешковской и Алексинского,
ничего, что уже много раз не повторялось бы в декларациях
и резолюциях народных социалистов.

128

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Все перечисленные господа и представляемые ими группы
потерпели жестокое поражение среди рабочих, крестьян и солдат. Подлинная демократия не идет за ними.
Между тем многие из них входили в министерство и занимали другие влиятельные положения, числясь представителями
«социалистических партий».
Собственно уже городские и земские выборы показали, что
многие из названных и не названных выше господ не представители, а отбросы революционной демократии социалистических партий: многим из них угрожает та горькая участь, что
эти партии посовестятся выставить их в своих списках.
Уже теперь можно предсказать, что много таких отбросов
революции и социализма будет украшать кооперативные
списки.
Плехановым, Авксентьевым, Никитиным не удалось впрячь
рабочий класс и солдат в колесницу российского и союзнического империализма. Они начинают искать массовой опоры
империализма в ином направлении.
Они хотят найти ее среди тех зажиточных, крепких крестьян, которые являются главными воротилами в деревенских кредитных товариществах и артелях; среди тех «хозяйственных мужичков», среди тех богатеев деревни, которых
г. Минин на недавнем съезде народно-социалистической партии предлагал открыто признать главной общественной опорой этой партии.
Решения кооперативного съезда нас нисколько не огорчают. Мы превосходно знаем цену «самостоятельному» политическому выступлению кооперации, постановленному на съезде,
В действительности, это — стремление найти широкую опору
•^для услужающих буржуазии. Мы заставим вести бой открыто.
Мы спросим деревенские массы, с кем они идут: с теми ли,
кто за затягивание войны, за продолжение политики всестороннего истощения, за новые и новые отсрочки передачи земли
народу, за оттягивание Учредительного собрания, за свирепую
охрану паразитствующей собственности — или же с теми, кто
за немедленные революционные меры по отношению и к собственной и к союзнической буржуазии.
Пусть «верхи» деревенского населения пойдут за Беркенгеймами. Кусковыми, Прокоповичами, Никитиными и Евдокимовыми: это только яснее покажет деревенской бедноте, что
ей надо итти в обратную сторону.

ВОКРУГ

КОРНИЛОВЩИНЫ

129

Что касается пролетарских кооперативов, то члены их, рабочие, уже давно определили свою политическую позицию»
<(,Сои11аЛ''Аемократ^ М 179 от (23)

10 октября 1917 г.

ВОКРУГ КОРНИЛОВЩИНЫ
По сообщению газет, чрезвычайная следственная комиссия
по делу Корнилова, наконец-то, допросила министра-председателя и верховного главнокомандующего Керенского.
Газеты сообщают, что это был первый допрос: предыдущие допросы были не допросами, а скорее «собеседованиями» по делу. Что это были за «собеседования», из скудных
сообщений не видно. Может быть, комиссия желала получить
руководящие указания на тот счет, в каком направлении следует вести это дело? И, может быть, г. Керенский и иными
способами активно содействовал комиссии поставить дело на
тот путь, который по его воззрениям соответствует государственным интересам? Сообщали же газеты, что во время своих
поездок в ставку он сам допрашивал важнейших привлеченных к делу корниловцев. Не скажут ли нам и в этом случае,
что г. Керенский вовсе не чинил допросов, а тоже устраивал
собеседования и, может быть, совещания с уже привлеченными
корниловцами?
5 — 6 недель уже прошло с того времени, как начала работать чрезвычайная комиссия. И только теперь она удосужилась допросить г. Керенского, который стоит в центре всех
показаний Корнилова и Филоненко, Савинкова и Львова,
Алексеева и Трубецкого. По тем же газетным сообщениям,
«показания г. Керенского являются наиболее существенными».
Все знали на основании показаний перечисленных господ, что
г. Керенский мог бы дать действительно, бесконечно важные
показания. Но вот комиссия добралась до этого дела лишь
после того, как прошло больше месяца, и г. Керенский много
раз побывал в ставке и виделся с уже привлеченными.
Теперь говорят, что комиссия, получив ценные показания
от г. Керенского, должна сопоставить их с уже полученными материалами, а потом вновь допросить г, Керенского и т. д. Ясная
вещь: на то, чтобы довести это дело хотя бы до судебного
разбирательства, комиссии потребуется не менее 24 месяцев.
и . и . Скворцов-Сгеланов, т. II

О

130

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Оно и понятно: к ответственности привлекаются, ведь, не
простые солдаты. Только в солдатских делах все так просто и
ясно, что 24 часов за-глаза достаточно, чтобы покончить дело
расстрелом.
Газеты не говорят, допрашивался ли г. Керенский как свидетель или как обвиняемый. Но раз г. Керенский до сих пор
остается во всех своих высоких должностях, то само собою
понятно, что его допрашивали просто как свидетеля, беспристрастного и бесстрастного.
3 месяца тому назад г. Алексинский опубликовал нелепую, грязную, топорную, грубо провокационную записку
г. Ермоленко. Этого было достаточно для того, чтобы немедленно посадить в тюрьму целый ряд большевиков в качестве
обвиняемых.
Но то была записка Ермоленко, а не показания Савинкова
и Корнилова, Филоненко и Алексеева.
4
Центральный комитет партии эсеров, наконец-то, раскачался и попросил г. Савинкова для дачи объяснений о его
роли в корниловском деле. Вместо объяснений он дожда\ся
от г. Савинкова презрительного пинка. Он привык к этому:
тако же пинка совсем недавно дали ему гп Воронов и
Осоргин.
Но,' как ни привык Центральный комитет эсеров к пинкам,
он, повидимому, теперь не хочет их повторения. Вместо того,
чтобы попросить от г. Керенского объяснений по корниловскому делу, он выставил его своим кандидатом в Учредительное собрание по Донской области. Так-то спокойнее!
чСоциаЛ'-демократ» №

181 от (25)

12 октября 1917

г.

ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ КОМЕДИИ
Центральный исполнительный комитет Советов выработал наказ М. И. Скобелеву, которого он посылает своим
делегатом в Париж на конференцию союзнических дипломатов.
Наказ не отличается достаточн0Й ясностью* Местами ом
просто недостаточно грамотен^

ДИПЛОМТИЧЕСКИЕ

КОМЕДИИ

131

Нет сомнения, что составляли его люди, которые хорошо
понимали, что они желают сказать, и которые умеют недвусмысленно выразить все, что захотят выразить с полною
ясностью.
Значит, если наказ производит впечатление спутанности,
то потому только, что авторы не хотели быть ясными и последовательными ¿0 конца.
Какая же может быть недвусмысленность, если они должны
изображать два естества в одном существе?
В Париже соберутся искушенные дипломаты, представители империалистических союзнических правительств, исполнители воли прожорливых акул, именуемых главарями финансового капитала. Центральный исполнительный комитет, который на словах упорно стремится только к сотрудничеству
с буржуазией, а на деле рабски подчиняется ей, хочет такого
же «сотрудничества» и с союзнической буржуазией. Он домогается, чтобы его представительству дали место в делегации от русского министерства. И добился того, что Скобелев
поедет в Париж с Маклаковым, Терещенко и с тем генералом,
который заменит отказавшегося Алексеева.
Но доживающие свои дни главари-узурпаторы из Центрального исполнительного комитета еще при сформировании
всех министерств научились держаться в приличном буржуазном обществе. Наказ Скобелеву местами говорит таким языком, что в нем вы никак не узнаете вихрастую российскую революцию, а скорей ожидаете увидеть напомаженную голову
«настоящего» дипломата. Чего лучше, — начало этого документа таково, что его можно истолковать как угодно: и так,
что по заключении мира Германия должна возвратиться в
свои довоенные границы, и так, что до этого возвращения
вообще не может быть речи о начале мирных переговоров.
Словами Центральный исполнительный комитет начинает пользоваться для того, чтобы скрывать свои мысли от
революционной демократии.
Но хотя по своему составу Центральный исполнительный
комитет Советов в настоящее время представляет нечто прямо
противоположное тому, чем теперь являются Советы, не может
же он прямо открыто порвать с породившими его революционными учреждениями, не может порвать и с российскою
революцией.
И потому Скобелев, согласно наказу, должен сохранить такой революционно-демократический налет. В наказе как будто

132

•

И. И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

«стъ и отказ от контрибуций с аннексиями, есть и право народов на самоопределение. Можно даже сказать, что авторы
наказа переусердствовали: в заботах о праве народностей на
самоопределение они уже поторопились, не выжидая их мнения, «самоопределить» их совершенно так же, как всегда
«самоопределяли» судьбы народностей все дипломаты. Много
здесь напутали авторы наказа, и не меньше напутали и нагородили в вопросе о «восстановлении» разных государств.
И гак напутали и нагородили, что если бы Скобелев стал выполнять этот наказ, российская революционная демократия
могла бы обратиться к нему с словами одного салтыковского
персонажа: «Ах, мальчик, мальчик! как ты гадко говоришь:
мямлишь, заикаешься, слюной давишься». А Милюков, если
бы такой наказ был составлен в апреле, потирал бы свои
руки от удовольствия.
Но теперь не апрель, а октябрь. Много позиций сдала за
это время так называемая революционная демократия! И
благодаря ее неизменному попустительству сильно возрасла
наглость буржуазии!
Буржуазия, захватившая министерство, говорит: хорошо,
мы захватим вашего Скобелева на Парижскую конференцию.
Пусть он едет на одном поезде и пароходе с Терещенко, Маклаковьш и генералами, которые будут заменять Алексеева.
Присутствие такого попутчика доставит нашим делегатам не
мало развлечения и веселых минут.
Но пусть вашим делегатом он будет только для вас и
еще только во время, пока пребывает в пути. В Париже — не
место двойственным делегациям. Там Маклаков, Терещенко,
Ско'белев и генералы, имеющие заменить Алексеева, должны
составить единую делегацию: делегацию от России. И все они
должны говорить одним языком. И ваш мальчик должен им
просто поддакивать — или молчать.
Вопрос поставлен прямо и ясно. Для соглашателей невозможны никакие увертки.
Но долго ли будет еще терпеть революционная демократия, чтобы ее позорили перед революционным пролетариатом
всего мира новыми и новыми изменами перед революцией?
(24)

^Известия Московского
и октября 1917 г.

Совета Рабочих

Жепдтатов^ М

184 от

в ЧЕМ СПАСЕНЬЕ?

133

В ЧЕМ СПАСЕНЬЕ?
Состоялось первое деловое собрание Совета российской
республики. Но деловым его можно назвать только потому, что
ему наперед, за несколько дней, дали это название.
Выступали с речами три представителя правительства:
Верховский, Вердеревский и Керенский. Их речи не выдвинули на очередь каких-либо достаточно определенных мер. В
этом смысле первое заседание далеко не было деловым.
Генерал Верховский заявил, что одна из причин теперешнего состояния армии — «непонимание войсками целей войны». Для него ответ ясный и несомненный гласит: «Мы идем
на смерть только для спасения родины».
Допустим на минуту, что это было бы ясно и несомненно
в том случае, если бы одна Россия боролась с Австрией
Германией, но ведь и такая степень ясности нет^едленно исчезает, как только мы вспомним, что рядом с Россией стоят
Италия, Франция, Япония, Англия и Соединенные штаты.
«Мы идем на смерть только для спасения родины». Пусть
так. Однако трупы, которыми русские рабочие и крестьяне
устилали и устилают поля сражений, наши благородные и
доблестные союзники хотят использовать для тех целей, которые не нами, а ими поставлены в этой войне. Положение, в данный хмомент сложившееся на нашем фронте, ничего не
говорит об общих целях войны: не из-за того и не для того
вш1зались в войну наши заморские и заокеанские союзники,
чтобы спасать российскую родину.
На словах, впрочем, все воюют с чисто-оборонительными
целями: и Германия, и Соединенные штаты, и Франция, и
Австро-Венгрия. И, если угодно, все они правы: буржуазия
ка^кдой из воюющих стран была бы готова уничтожить всех
своих конкурентов и самодержавно воцариться на всем земном шаре.
Вот почему пролетариат и крестьянство всякой страны,
если они не идут за захватчиками, никогда не удовлетворятся
такими ответами: «Мы воюем для спасения родины».
Верховский говорил не только о военных делах. Его речь
часто касалась и нашего внутреннего положения. Он говорил
между прочим:
сЯ твердо и определенно поставлю Совету республики вопрос:
угодно ли ему, чтобы в стране продолжались погромы, пьяные бесчинства, самочинные выступления и т. д., или ему угодно, чтобы, в тех

134

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

случаях, когда выступает анархическая толпа, к этой толпе применялось
оружие? Восстановить порядок пытался и Корнилов единолично своей
властью. Попытка Корнилова сорвалась и не могла не сорваться. Но
оставлять анархию, перед которой мы стоим, так, как она есть, есть
преступление перед государством, перед целой страной».

Голоса справа: «Верно! на этот раз правильно!» — те самые голоса, которые до того времени неизменно выражали неодобрение речи Верховского, — на этот раз выразили полное
свое одобрение.
Как это ни противно; ни тяжело, иногда, несомненно, приходится пускать оружие против темных, одураченных масс.
Российская социалдемократическая партия с самого своего
возникновения организовывала во многих местах дружины самообороны, которые вооруженной рукой отражали погромщиков и кое-где таким способом подавляли погромы в самом
зародыше.
Но такому способу борьбы она всегда придавала чистослужебное и временное значение.
Она шла до самого корня погромных массовых настроений.
Она открывала, что положение темных масс ужасное: их давил полицейский, их давил помещик, их давил капиталист.
Массы задыхались от этого всестороннего гнета. А те, кто
высасывает кровь из народа, — они отводили внимание угнетаемых в сторону от се^я и натравливали на таких же и даже
еще более задавленных и угнетенных, как задавленные русские
рабочие и крестьяне.
О каких погромах, о каких самочинных захватах говорил
Верховский, из его речи не видно. Но правые своим одобрением придали его мыслям обобщенный характер. «Погромы»,
«самочинные выступления», это все, что буржуазные газеты
валят теперь в общую кучу йод названием «анархия в стране».
И против всего этого они приветствуют одну всеобщую и
равную для всех меру: применение оружия.
Если Совет российской республики хочет открыто и разом выступить врагом народа, пусть он одобряет те меры, которые уже поддержаны правыми голосами. Но пусть не думают,
что эти меры устраняют те явления, против которых их направляют.
Много источников тех тяжелых явлений, которые в своей
совокупности называются «разрастающейся анархией»: здесь
сливаются и бесконечные муки оплеванной и оклеветанной
армий, которую не пускают к светлой свободе, а насильственно гонят в какую-то беспросветную тьму; тут и промышлен-'

в ЧЕМ СПАСЕНЬЕ?

135

ная разруха, вызванная войной и сознательно во много раз
усиливаемая промышленниками, преследующими контрреволюционные цели; тут и неописуемо гнусное продовольственное положение, которое во многих местах уже не граничит с
голодом, а прямо переходит в него; тут и обманутые надежды
крестьянина на землю, которая, казалось, была уже так близко,
но которую помещики опять готовятся в кровавых схватках
отнять у народа.
Мы извращенно воспитаны всем общественным строем, от
которого неотделима эксплоатация, а вместе с тем и война.
Применение оружия мы называем энергичной мерой, свидетельствующей о силе. Мы и не подозреваем, что за оружие
часто хватается бессилие и трусость.
Да, не сила, а бессилие и трусость вынуждены будут применять теперь оружие против голодного города и стремящейся к земле деревни. Только потому, что у власти стала
трусливая демократия, оца, вместо того чтобы сокрушить буржуазию, которая хочет взять революцию голодом и холодом,
призвала ее в министерство. И только потому, что эта демократия— дряблая и безвольная, — она рабски подчинилась
буржуазии, поставленной ею у власти, и канителится с земельным вопросом, который в действительности уже был определенно решен.в февральско-мартовские дни.
Полное устранение буржуазии от власти, энергичная политика революционного мира, рабочий контроль над производством, немедленная передача всей земли в заведывание крестьянских организаций — вот какие >1еры способны быстро
сменить растущую «анархию» возрастающей организованностью.
И только немедленное проведение этих мер предотвратит
срыв Учредительного собрания контрреволюцией, уже накопившей свои силы.
И пусть не толкуют, что Учредительное собрание не
одобрит таких мер: не может оно не подтвердить того, что
только и обеспечит его созыв.
Но нельзя ждать таких мер от теперешнего правительства и порожденного им. предпарламента. Они будут произносить длинные речи о растущей разрухе, и сначала робко, а
потом все смелее применять свои опыты уврачевания ее силой
оружия.
(25)

^Известия Московскогй
12 октября 1917 v

Совета Рабочих Депугагов»

№

Í86 от

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

« О З Д О Р О В Л Е Н И Е АРМИИ»
Так называемое «оздоровление» армии выдвинуто на первую очередь в правительственной программе.
В недавней своей речи в предпарламенте' военный министр
ген. Верховский сказал:
«Меры воздействия на целые части, которые до сих пор применялись в виде наказания зачинщиков и масс, полностью не осуществляются. Поэтому предполагается ^создать институт штрафных полков.
Полк, который не исполняет приказаний, объявляется штрафованным.
Оц переводится на арестантский паек, лишается права отпусков и денежного содержания. Это будет наказанием целой части за проступок,
совершенный целой частью».

До сих пор для поднятия «боеспособности» армии применялись две основных меры: расформирование «мятежных»
частей и изъятие «зачинщиков».
В словах ген. Верховского нет полного, решительного отказа от этих мер. Возможно, они отодвигаются на второй
план не потому, что ген. Верховский их осуждает, а лишь потому, что нет возможности проводить их с желательной для
него последовательностью и широтой.
Едва ли приходится особо доказывать, что в действительности они отнюдь не способны повысить боеспособность
армии.
В том самом заседании, где говорил ген. Верховский, следом за ним выступил морской министр Вердеревский и заявил, что расформирование команд совершенно неприменимо
во флоте. Каждая судовая команда представляет нечто целостное, в котором все части строго согласованы между собою.
Расформировать какую-нибудь судовую команду, это значит разрушить ее, как боевую силу.
Пусть в меньшей мере, но те же соображения приложимы
и к пехотным частям, на которые до сих пор чаще всего обрушивалось расформирование. Воинская часть не беспорядочная смесь отдельных людей, требуется немалое время для
того, чтобы отдельные люди, взятые под ружье, сплотились в
стройные части и чтобы эти части в свою очередь связались в
более крупную боевую силу.
Важно и еще одно обстоятельство. Живя вместе, солдаты
сближаются, становятся товарищами. И ведь все знают, насколько это повышает общую боеспособность. При теперешнем способе комплектования армии, когда в роте и Даже

1034ОРОВМНИЕ

АРМИт

j^y

взводе впервые встречаются уроженцы Вятской и Тверской
Архангельской и Херсонской губ., требуется не мало времени
для TOTO, чтобы между ними возникли товарищеские отношения. Но общеизвестная вещь, насколько повышается боевая
способность, напр., роты, если она случайно составлена из земляков. Не боевые, а чисто-политические задачи преследует
обычный способ комплектования войск; в той части, которая
составлена из товарищей-земляков, сделался бы невозможным шпионаж, и вообще она скоро стала бы непригодной для
борьбы против «внутреннего врага».
Рассматриваемое с этой точки зрения расформирование
«мятежных» частей было мерой полной растерянности и беспомощности, но отнюдь не действительным средством к повышению боеспособности.
Еще ОДНО соображение указывает на всю шаткость .-)той
меры даже с точки зрения тех, кто ею пользуется. Расформированием строптивой части она будет уничтожена, — пусть
так. Но расформированные направляются в части, которые
до того времени были безропотными. Для тех, кто производит
расформирования, строптивость и мятежность представляются
чем-то вроде ^заразной болезни. Но что сказали бы мы о
враче, который, чтобы пресечь распространение скарлатины в
Москве, принудительно расселил бы по России всех москвичей, уже захваченных скарлатиной?
Вторая мера, применявшаяся до сих пор, еще нелепее, чем
первая, — если только вообще возможно превзойти первую по
нелепости. Имя этой второй меры — требование выдачи «подстрекателей и зачинщиков».
Известна техника проведения этой меры. Мятежная часть
окружается всеми видами оружия: пехотой, кавалерией и артиллерией. Привлекаются все части, которые в данное время
считаются далекими от мятежности и строптивости. Дается
несколько выстрелов шрапнелью с разрывом вверху. После
этого предоставляется короткий срок от нескольких минут до
пары часов: если к этому сроку мятежная часть не выдаст
своих «главарей», заговорит артиллерия, поддерживаемая другими родами оружия, и, как выразился ген. Корнилов на Московском совещании, «мятежная часть» будет «уничтожена».
До сих пор всегда так бывало, что мятежная часть, со всех
сторон окруженная, иногда наперед обезоруженная каким-ни% будь фокусом, до истечения срока выдавала «подстрекателей»
и «зачинщиков». И, как впоследствии сообщалось, при таки?:

т

я.

к

СКВОРЦОВ-СТЕПАНО^^

усмирениях были лишь совсем единичные жертвы: несколько
убитых и раненых.
До сих пор всегда так бывало, что, заставив мятежную
часть выдавать «зачинщиков», ее же потом погюсили: эти
«трусы», эти «негодяи» подчинились требованию и выдали
товарищей до истечения срока.
Глубокой царско-полицейскою мудростью веет от таких
мер. Рабочий «бунтует» не потому, что его задавил фабрикант,
а потому, что его волнуют зачинщики. Крестьяне живу г превосходно под опекой земских начальников, урядников и помещиков, и не будет крестьянских волнений, если изловить и засадить в тюрьмы всех подстрекателей.
Рабочие и крестьяне лучше всего знают, как нелепы и
глупы все попытки найти подстрекателей. У кого явилась
мысль бросить работу и потребовать увеличения заработков?
Эта мысль давно бродила у всех: всем жилось скверно, все
хмуро раздумывали, как можно дело улучшить. А какой-нибудь Иванов или Петров только громко высказал то, что все
думали. Здесь все «зачинщики», «подстрекатели», и в то же
время здесь совсем нет зачинщиков и подстрекателей.
То же и в крестьянских делах. Но то же и в солдатских
делах. Все солдаты думают тяжкую думу: во имя чего четвертый* год несут они нечеловеческие муки? Кто и для чего
уже четвертый год отрывает их от семьи и работы? Когда же
и как' будет положен этому конец? И как это выходит, что
крестьяне и рабочие составляют подавляющее большинство во
всех государствах, — и все правительство думает не то, что
полезно крестьянству и рабочему классу, а то, что им вредит
и что увеличивает капиталистические барыши?
Все думают так. Вина «подстрекателей» — единственно
в том, что он первый и яснее других высказал то, что думают все.
Конечно, под угрозой всех видов оружия выдают десятокдругой «главарей». Но, выдавая, сознают, что все одинаково
виноваты и не виноваты: все думали так и так говорили.
И, выдавая, чувствуют, ч^о делают гадкое, низкое дело.
Мороз по спине подирает, каГк подумаешь, что царское правительство могло бы применять такие меры к бастующим рабочим или к волнующимся крестьянам. Да и применяло: губернатор, приезжая на усмирение, велел всем стать на колени,
порол каждого десятого, а потом выхватывал «зачинщиков»,
подвергал их усиленной порке и уезжал.

^ОЗДОРОВЛЕНИЕ

АРМИИ>

т

Теперь нечто подобное применяют к свободной армии свободных людей.
Но может ли сохраниться самоуважение у солдат, которые под угрозой орудийного расстрела выдали своих товарищей? Для кого и для чего требуется такое издевательство над
человеком? Для чего угодно, — но только отнюдь не д \ я повышения боеспособности армии. Если хотят превратить армию
в сброд, для которого не существует чувства товарищества,
если в. солдате хотят уничтожить и стереть человека, пусть
применяют такие способы усмирения. Но мы на это не можем пойти.
Из слов ген. Верховского видно, что не намерены отказываться от применения старых мер. И вчерашние газеты подтвержают, что эти меры получают широкое распространение.
Из Могилева телеграфируют, что целую мятежную дивизию
на Северном фронте приказано «немедленно расформировать,
зачинщиков арестовать, а остальных передать в другие дивизии».
Значит, новые меры выдвинуты ген. Верховским не в замену, а в дополнение к старым. Но и эти новые меры дышат
глубокой, дореволюционной стариной. «Создать институт
штрафных полков... Перевести на арестантский паек... Лишить права отпусков и денежного содержания... ».
• Бесконечно старой, дряхлой стариной и в то же время
великой растерянностью веет от этих рецептов.
У этих господ нет творчества, ибо они повернулись спиной
к революции. И, повернувшись спиной к революции, они не
видят никаких иных мер, кроме применения голого насилия.
Тюремно-карательный курс все откровеннее усваивается
правительством.
Но ведь эти меры оно будет применять не к себе, а к
солдатам.
Это программа — не спасенья, а добивания армии, революции и страны.
^Известия Московского
(26) 13 октября 1917 г.

Совета Рабочих

Депутатов» №

186 от

140

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ПОКАЙТЕСЯ!
«Их преподобия, преосвященства и высокопреосвященства,
все еще заседающие на церковном соборе, зазвонили в набат.
Они выработали особое послание «ко всем чадам православной российской церкви». Их благочестие оскорбляется поведением их дорогих чад:
«Во множестве приходов крестьяне насильственно забрали церковную или частно-владельческую землю, запахивали самовольно причтовое
поле, вырубали церковный или частно-владельческий лес,
«Опомнитесь, — говорит послание, — устыдитесь хотя бы всех иноверцев, живущих на нашей земле. Они в настоящем году умножили
свои заботы, свое усердие к своим храмам, и все сословия их, сплотившись вместе, крепко стоят друг за друга. Неужели лее самый благочестивый во всем мире народ русский окажется лютым врагом своей
церкви, своих священников и своих сограждан?».

Вот, видите ли, до чего дошло бесчестие! Вместо того
чтобы дать белому и черному духовенству новые земли, у него
хотят отнять то, чем оно уже привыкло владеть. Воистину мы
переживаем последние времена!
Нечестивцы не понимают того, что они отнимают земли не
у попов и монахов, а у самого господа бога. В своем послании
святые отцы так-таки прямо и пишут:
«Неужели хотите вы и господа бога сделать своим врагом» присваивая себе посвященные ему достояния?».

Поймите же, нечестивцы, что не попы и монахи пользовались доходами с земель; что они не архиереям и митрополитам
доставляли многотысячные доходы и превращали их в церковных губернаторов и министров. Ныне, все это, изволите
видеть, шло господу богу.
В борьбё за капиталы и землю святые отцы не остановятся
ни перед каким кощунством.
Но дальше, в состоянии раздражения, их преподобия высказывают совсем неосторожные мысли.
Они пишут:
«Спешите возвратить награбленное и всегда держите в уме своем
заповедь божию, которая запрещает желать себе чужое достояние».

Вот, именно, святые отцы: пришло время, когда вам придется возвратить награбленное, — все, чты вы отняли у бедноты, все, что вы до сих пор пожирали вместо того, чтобы употребить это, как ожидали жертвователи, на дела благотворения, на устройство школ и больниц и т. д. Придется вам, нако-

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БОРЬБА РАБОЧЕГО КЛАССА

141

нец, вспомнить заповедь божию, которая запрещает желать
себе чужое достояние,
А по-человечеству можно понять теперешнее настроения
попов и монахов. Уже покрытые седой-седой стариной нарс дные
былины говорили о них: «Глаза поповски завидущие, поповски руки загребущие».
Каково же разом расставаться с тем, что вти руки успели
загрести в течение многих столетий!
Но зато вся эта рать получит великую награду: вечное
спасение своей души,
<^СоииаЛ''Лемократ» М 182 от (26)

13 октября 1917 г.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БОРЬБА РАБОЧЕГО
КЛАССА
19 октября в общем заседании Советов рабочих и солдатских депутатов крупным большинством 332 голосов против
207 при 13 воздержавшихся принята чрезвычайно вал^яая
резолюция об экономической борьбе рабочего класса. В полном
виде она воспроизводится в сегодняшнем выпуске.
Мы приглашаем отнестись к этой резолюции со всей возможной внимательностью. Ее проведением в жизнь откроется
новая страница в революционной борьбе рабочего класса. Рабочий класс вступит в период активной самообороны против
контрреволюции, между там как до сих пор он ограничивался
в существенном пассивною обороной.
Логически основные линии резолюции просты и ясны. В
экономической области рабочему классу приходится применять те же меры, какие в феврале-марте осуществлены в
политической области.
С первых же дней революции для всех было бесспорным,
что главные деятели старого строя не могут »быть оставлены
при своих должностях. Многие губернаторы, директора департаментов и другие крупные чиновники торопились заявить о
своем переходе к новому строю. Им не поверили, — их не просто устранили, но многих посадили в тюрьму.
Нет спору, большинство из них было бы радо сохранить
старые должности. Они дали бы клятвенное ооещание работа гь

142

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

впредь в трогательном согласии и под неусыпным контролем
революционной демократии.
И также нет спору, что нелегко было заменять некоторых
из этих чиновников. Знание всякого дела дается не разом. А
у многих из этих господ был большой опыт, было знакомство
с техникой дела, были несомненные организаторские способности.
И тем не менее их прогнали и должны были прогнать и,
если сделали здесь какую-либо ошибку, так только одну: гнали
недостаточно быстро и недостаточно широко проводили очистительную работу.
Что из этого получилось, ярче всего показывает пример
министерства иностранных дел, в котором всем до сих пор
управляют и ведают слуги Романовых. Отсюда наносится
одна пощечина за другою той старой расслабленной бабе, в
которую превратились круги, до сих пор дерза^ощие говорить
от имени революционной демократии. Здесь составляются с
союзническим финансовым капиталом заговоры, которые
должны задушить революцию. И мы еще скоро узнаем, что
здесь же сильнее всего мечтают о мерах к возвращению Романовых — да и не просто мечтают.
Другим примером может служить министерство юстиции.
Временное правительство сделало вид, будто поверило, что несменяемостью щегловитовски-романовских слуг лучше всего
достигается судейское беспристрастие. И, лицемеря само, заставляет нас поверить этому лицемерию. Но нам-то виднее,
что старые действия старых судей являются одним из наиболее
ярких свидетельств того, насколько не докончено дело демократической революции.
Контрразведка так же прямо заменилась охранниками и
жандармами. Мы еще в июне писали, что еще немного и
Временное правительство окажется в плену у призренных им
романовских слуг. С того времени это предсказание много раз
подтверждалось.
Пользуясь оЛавленным за ними положением, все эти господа в ведомствах иностранных дел, юстиции и в контрразведке готовят силки и удавки против революционных сил революционной России. Да, у многих из них есть опыт, есть знание^ техники дел, есть организаторские способности. Но все эти
^ цлюсы превращаются не в благо, а в велйкое зло, в прямую
'¿агубу для революции. Тем искуснее они действуют, тем

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БОРЬБА РАБОЧЕГО КЛАССА

143

лучше прячут концы в воду, тем неуловимее становятся в их
подкопах против народа.
Вчитайтесь в мотивированную часть резолюции, — и будет ясно до осязательности, что пролетариат стал теперь перед
таким положением, из которого революция вывела Россию в
февральско-мартовские дни.
Производство и обмен были у нас организованы на капиталистических началах. Это означало между прочим, что необходимыми организационными знаниями и навыками обладали
в первую очередь капиталисты или их уполномоченные: директора, управляющие и т. д.
Правда, за время войны многое изменилось. Капиталистическое общество, в интересах своего самосохранения, должно
было внести некоторые ограничения в свободную деятельность
капиталистов. Таксы, твердые цены, распределение во всероссийском масштабе топлива и сырых материалов и т. д. — все
это, продиктованное интересами капиталистического общества
в условиях небывалого международного столкновения капиталистов, ограничивало так называемую «свободную игру»
экономических сил. Торговый аппарат капитализма был не
только перестроен, но во многих отделах почти совершенно
разбит.
Это выдвинуло задачу, требующую немедленного разрешения: не ограничиваться полумерами, а сменить изуродованный старый торговый аппарат новым общественно-распределительным механизмом. Великие муки, которые переживает
страна, обостряются, между прочим, как раз потому, что до
сих пор не завершается то, что началось еще до революции.
Мы живем в капиталистическом обществе. Из этого следует, что капиталисты и их уполномоченные прежде всего являются носителями тех организаторских способностей и иных
знаний, которые необходимы для ведения производства.
Но что делать, если они своими способностями пользуются
для того, чтобы углубить и расширить тот всесторонний развал, который грозит гибелью для революции.
Самодержавных чиновников, как ни полезно бы было в
некоторых отношениях использовать их административный
опыт, немедленно надо было заменить иного рода людьми. И
повторяем, очень жаль, что это не было сделано во время, а в
некоторых ведомствах до сих пор почти ничего не сделано. Революция уже жестоко поплатилась и еще больше поплатится
за свое расслдблецное великодушие.

144

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Но ведь то же самое и в капиталистической промышленности. На каждом заводе и фабрике развертываются те же
явления, которые пустили прочные корни в контрразведке, в
судах, в министерстве иностранных дел.
И совершенно естественно, что рабочий класс, наконец,
сказал: я не допущу больше подобных явлений. Он не мог не
сказать этого: деятельность заводчиков и фабрикантов у него
на глазах, — не то, что деятельность наших послов, посланников и контрразведчиков.
Словом, те меры, которые предполагает резолюция, последовательны и логичны.
И уже из сравнения того, что делается на фабриках и заводах, с тем, что делается во Временном правительстве, следует, что эти меры не могут остаться чисто-местными: они
способны привести к желанному результату только в том случае, если завершаются соответствующими мерами общегосударственного характера. И более того: для их прочности требуется вполне определенная международная обстановка.
Но об этом в другой раз.
^Известия Московского Совете Рабочих
(3 ноября) 2\1 октября 1917 г.

Депутатов» М

193 от

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ СОЮЗЫ И СОВРЕМЕННАЯ
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БОРЬБА
В № 193 «Известий» отмечены основные причины, которые вынуждают рабочий класс приступить в некоторых случаях ко временному устранению предпринимателей от их
предприятий.
Мы уже указали, что резолюция, принятая 19 октября в
совместном заседании Советов, логически совершенно последовательна. И эта логика есть не абстрактная логика, а неумолимая логика активной самообороны революции от наступающей контрреволюции.
Той же логикой революционной борьбы продиктованы и
частные предположения резолюции. Пункт 1 резолюции гласит:
«Исполнительные комитеты Советов рабочих и солдатских депутатов
декрсдитируют по соглашению с Центральным бюро профгхсиональных
союзов удовлетворение требований рабочих в тех отраслях, где назревает
или идет стачкаэ.

ПРОФ.

союзы

и СОВРЕМЕННАЯ эконом^БОРЬБА

^При обычных обстоятельствах условия, на которых пролетарий продает свою рабочую силу капиталистическому предпринимателю, определяются соотношением двух борющихся сил:
капитала с одной стороны и наем1юго труда — с другой.
В настоящее время, когда 40 месяцев войны вконец расшатали промышленность, когда из-за отсутствия топлива останавливаются железные дороги, когда расстройство транспорта
приводит к закрытию заводов и фабрик, от предпринимателя
требуется очень немногое для того, чтобы приостановить свое
предприятие. И уже мно^и раз повторялось, что предприниматели, как только рабочие предъявляли свои требования,
закрывали заводы и фабрики на неопределенное время под
предлогом недостатка топлива или сырого материала. Такой
скрытый •— или даже совершенно открытый — локаут решительно изменял соотношение сил в ущерб рабочему классу.
Капиталисты хотят задавить рабочих, а вместе с ними и революцию, «костлявой рукой голода», как образно выразился
г. Рябушинский.
С временным устранением предпринимателя удаляется
одна из тех двух сил, борьбою которых в капиталистическом
обществе определяется уровень заработной платы. Та сила,
которая после того остается на фабрике или заводе, им-^нно
рабочие, могли бы тогда попросту назначить себе ту пла|у,
которую они пожелают. Тогда они произвольно устанавливали
бы цены товара, делая к ним накидку, соответствующую новы-'
шению заработков.
Но при такой практике капиталистическое общественное
производство разложилось бы на своеобразные самостоятельные артели, между которыми разразилась бы отчаянная рыночная борьба. При современных условиях, когда вся жизнь
страдает под гнетом бестоварья, эта борьба не была бы конкуренцией между «артелями», производящими одинаковые товары: рынок легко и свободно поглотит все количество подков,
гвоздей и ситцев, которое окажется возможным произвести.
Конкуренции между однородными артелями в сколько-нибудь близком будущем можно не опасаться. При полной самостоятельности артелей угрожает нечто иное. Прежде всего
выступает опасность жестокого давления одной артели на другую, для которой первая доставляет топливо, сырые материалы и т. д.
Теоретически мыслим, например, такой случай, когда углекопы, не считаясь с другими отраслями производства, повысят
и . и . СквордовЧ^тепапов, *. II.

Ю

14

146

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

свою заработную плату до чрезвычайных размеров. Соответственно повысится цена доставляемого ими продукта, т. е.
каменного угля и антрацита. Это уже само по себе поведет к
увеличению стоимости железнодорожных перевозок и издержек по производству всевозможных товаров, при фабрикации
которых топливом служит каменный уголь. А если мы предположим, что железнодорожники, текстильщики и т. д. тоже
устанавливают в своих отраслях заработную плату, не считаясь
ни с другими отраслями, ни с общим экономическим положением, то мы получим картину рабочего класса, разложившегося
на группы, которые утрачивают представление об общеклас- /
совых целях.
«Свободная игра экономических сил» служит регулятором
уровня заработков отдельных профессиональных групп рабочего класса, — но служит лишь при том условии, если капиталисты выполняют свое капиталистическое предназначение:
если они стремятся производить товары и расширять производство. Оно перестает быть экономическим регулятором,
когда основным стремлением буржуазии становится желание
задушить рабочий класс, совершенно прекратив производство.
Более того: в настоящее время психологически немыслимо,
чтобы рабочий класс оставил капиталистов в их бесконтрольно-организаторском положении. Ведь гг. капиталисты сделали
слишком достаточно для того, чтобы оправдать глубокую подозрительность рабочего класса, поселить в нем неискоренимое убеждение, что они, отбросив эконо^мические соображения,
руководятся в своих действиях прежде всего соображениями
беспощадной и озлобленной борьбы против революции.
Мы показали, что, если отдельные профессиональные
группы будут действовать каждая самостоятельно в своей области, не считаясь с остальными, это тоже поведет не к
урегулированию экономических отношений, а к возрастающему
развалу.
Разбираемая резолюция намечает направление, в котором
рабочему классу приходится искать выхода. В качестве силы,
которая способна упорядочить отношения, она выдвигает Центральное бюро профессиональных союзов.
Это значит, что каждая профессиональная группа определяет размер заработной платы не самостоятельно, а по соглашению с другими. Иначе говоря, отношения регулируются посредством взамлюограничения профессиональных групп, представляемых соответствующими профессиональными союзами.

ПРОФ. союзы

и СОВРЕМЕННАЯ эконом.

БОРЬБА

147

Центральное бюро московских профессиональных союзов,
это — естественный регулятор экономических от1^ошений, поскольку речь идет о промышленности Москвы. Но этот регулятор недостаточен и бессилен, раз дело касается всей русской
промышленности. А оно не может рассматриваться иначе.
Действуя обособленно и самостоятельно, Москва оказалась бы
в положении одной из профессиональных групп, которые перестали бы сообразоваться с остальными. В некоторых случаях
эти остальные группы производили бы величайший гнет на
Москву, в других — Москва на них. Опять-таки получился
бы растущий развал и распад вместо организации.
Выход способны дать только взаимоконтроль и взаимоограничение всероссийских профессиональных организаций —
Всероссийский совет профессиональных союзов.
Но и это не все. Вопросы промышленности неразрывно связаны с вопросами земледелия, вопрос о снабжении тесно переплетается с вопросом о продовольствии. Если бы дал^е удалось
обособленно уладить отношения в промышленности, этим было
бы достигнуто еще очень немногое, раз не были бы упорядочены отношения между городом и деревней.
И здесь выход дает взаимный контроль и взаимное ограничение этих двух сил. Оно может достигаться только путем
соглашения между Советами рабочих депутатов с одной стороны и крестьянских депутатов — с другой. Незаменимым
посредником между ними послужат Советы солдатских депутатов.
Однако вся деятельность всех профессиональных групп и
всех Советоз\ объединяющих эти группы, не поведет ни к чему,
пока центральная власть развертывает свою деятельность в государстве в таком же направлении, как капиталисты — в своих
предприятиях. Какую бы энергию ни вложили Советы в свою
борьбу с экономическим развалом, они будут убеждаться на
каждом шагу, что министерство успешно^заменяет промышленников в роли сознательных разрушителей всей нашей экономической жизни.
«Известип Московского
Совета Рабочих
(7 ноября) 25 октября 1917 г.

Депутатов» №

196 от

т

и. и. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

ГДЕ БОЛЬШИНСТВО?
временное правительство доживает свои последние часы.
Оно хотело нанести удар революции.
Революция стала обороняться, — и оказалось, что за правительством, пособником контрреволюции, нет никакой силы.
Революционный народ Петербурга захватил ряд дворцов,
телеграф, государственный банк. Нигде он не встретил сопротивления.
Это значит, что на стороне революции подавляющее большинство солдат и рабочих, — подавляющее большинство всего
населения Петербурга.
Это значит, что Временное правительство, подчинившееся
буржуазии, находило опору только в горсточке крупных собственников.
Революционные войска без единого выстрела и без капли
крови разогнали так называемый Временный совет республики.
Это значит, что Временный совет, который должен был
давать видимость всенародной поддержки Временному правительству, сам был лишен всякой поддержки в подавляющих
массах солдат и гражданского населения.
Революционный народ захватил некоторых министров:
Прокоповича, Карташева и немедленно выпустил их на свободу.
Это значит, что Петербургский Совет так силен всенародной поддержкой, что не боится никакого сопротивления.
Попытка прислужников буржуазии сокрушить центр революции привела только к нескольким единичным жертвам.
Это значит, что у правительства буржуазии не оказалось
под рукою полков, которые можно было бы направить против
революции.
Умирая, Временное правительство лжет и клевещет, будто
оно своим выступлением хотело сокрушить ничтожное меньшинство.
Нет, такое бескровное, полное, быстрое и решительное
торжество, которого достиг Петербургский Совет рабочих и
солдатских депутатов, суждено только представителям подавляющего большинства.
И вся страна, — вся армия, все рабочие и крестьяне, все
железнодорожники и почтово-телеграфные служащие» — дол-

ОГОРЧЕННЫЕ

ЛЮЛОЕДЫ

иЯ

жны скорее и вразумительнее сказать, что они — не с тем Временным правительством, которое до последней возможности
оттягивало созыв Учредительного собрания и отстаивало помещичью собственность.
И чем скорее и яснее скажет это страна, тем быстрее будет
сокрушена контрреволюция, тем меньше крови прольется в
самообороне народа против нее.
^Известия Московского Совета Рабочих
(9 ноября) 27 октября 1917 г.

Депитатов> М

198 от

4

ОГОРЧЕННЫЕ ЛЮДОЕДЫ
Как и следовало ожидать, наши империалисты доведены до
бешенства теми решительными шагами, которые новая власть
сделала для скорейшего окончания войны.
Смысл этих шагов совершенно ясный. Через головы правительств новая, истинно революционная власть обращается к
народам всех воюющих стран. Не об отдельном (сепаратном)
перемирии идет речь и в декрете новой власти и в ее известном
приказе верховному главнокомандующему: речь идет об одновременном перемирии на всех фронтах.
^
Никаких надежд на командный состав всех воюющих стран
не возлагал Совет народных комиссаров. Он знал, что командный состав, плоть от плоти господствующих классов, стоял и
будет стоять за бесконечное продолжение бойни, в которой
убиваются и калечатся сотни тысяч и миллионы крестьян и
рабочих. И, если бы дело осталось в руках командиров, они
стали бы содействовать не приближению, а отдалению перемирия.
Через головы правительств ко всем истерзанным и опес-.
кровленным народам обращается новая революционная власть,!
и к солдатам — через головы командиров. Пусть представи4
тели, избранные русскими солдатами, т. е. русскими крестьян
нами и рабочими, встречаются с уполномоченными австрийских и германских солдат, т. е. крестьян и рабочих, и вступают
с ними в формальные переговоры о перемирии. «Солдаты, вы
не дадите контрреволюционным генералам сорвать великое
дело мира», говорит новая революционная власть. Перемирие,
вынужденное солдатами, должно послужить ступенью к миру

\

150

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

не между правительствами, не между дипломатами и генералами, а между народами.
Тот путь к миру, на который указывает новая власть, представляет расширенное и планомерное «братание». Минувшей
весной оно уже начало приносить свои результаты и стало
перебрасываться на франко-английский фронт. Тогда дело
мира сорвали контрреволюционные генералы и стоявшие за
ними Временное правительство и руководивший последним союзнический капитал. Теперь, когда революция создала рабочекрестьянскую власть, этот срыв для России уже не удастся.
Знают это услужающие российского и союзнического капитала и проникаются бешеной злобой. Нет такого ругательства, клеветы, перед которыми остановились бы эти господа!
Но, кажется, дальше всех пошли «Русские Ведомости» в воскресной передовице. Приведя то место приказа, где полкам
предлагается избрать уполномоченных для переговоров о леремирии, газета пишет:
«Возьмем простых, обыкновенных, нравственно нормальных, русских людей. Если бы им было предложено обратиться к солдатам с такого сорта воззванием о перемирии, они нашли бы это предложение не
только безгранично подлым по отношению к армии и родной земле,—
но, главным образом, дико бессмысленным с практической стороны.
Как, в самом деле, сами солдаты станут договариваться о мире с Германской империей? С кем они будут договариваться, какие формы дадут своим договорам, какие трактаты стану г они писать, эти несчастные, неграмотные, одурелые, сбитые с толку темные люди? Что за мир
может явиться из отдельных и самостоятельных переговоров Козьмодемьянского полка с четвертым Померанским на Северном фронте и
Весьегонского с двенадцатым Фузилерным на Румынском фронте».

Мы не останавливаемся на том, как представляет себе солдат разъяренная газета. С того момента как они пойдут своей
дорогой и откажутся проливать свою и чужую кровь для захватчиков, они превращаются для «Русских Ведомостей» в «несчастных, неграмотных, одурелых, сбитых с толку темных
людей». Слышите вы это, солдаты? Не удивляйтесь, если через некоторое время газета потребует, чтобы вас лишили некоторых политических прав, и прежде всего — избирательных прав.
Не стоит особо останавливаться и на том, что предложение,
обращенное к солдатам, взять в свои руки дело борьбы за
мир является в глазах «Русских Ведомостей» «безгранично
подлым по отношению к армии и странр>. Вот если бы решение вопросов войны и мира было оставлено целиком в руках

ОГОРЧЕННЫЕ

ЛЮ4СЕ4Ы

/5/

гг. Милюковых, Терещенко, Бьюкененов и им подобных, —
это было бы «безгранично честным по отношению к армии и
родной земле»; тогда крестьян и рабочих заставили бы без
конца проливать кровь, втолковывая им, что война — «освободительная» и умалчивая, что она должна «освободить» Турцию, Австрию и Германию от многого, что принадлежит этим
странам.
На всем этом теперь не стоит особо останавливаться: все
это бледнеет тред прямым шарлатанством, в которое пускается
почтенная газета.
И в цитате «Русских Ведомостей», и во всех приказах Совета народных комиссаров на солдат возлагаются -только первые шаги по пути к миру: им предлагается содействовать скорейшему наступлению перемирия на всех фронтах,, что сделает
возможным переговоры о прочном мире.
Почтенная газета явно лжет, когда она придает делу такой
вид, как будто «сами солдаты (подчеркнуто в «Русских Ведомостях») станут договариваться о мире с Германской империей». Исключительно цели низкой и гнусной травли преследует газета, изображая все таким образом, как будто мир должен явиться «из отдельных и самостоятельных переговоров
Козьмодемьянского полка с четвертым Померанским» и т. д.
Жестокий же удар нанесен деятельностью новой власти
всем мечтаниям этих господ, если только явною ложью они
могут ответить на эти действия!
Скучно останавливаться на нелепой, бездарной, бесконечно ругательской, бессильно злой передовице «Русских Ведомостей». Впрочем, вот еще перл. Газета пишет:
«Границы открыты врагу. Только этого, именно этого, и нужно
было им, предателем. В бесцельности водворенного ими безумия и
была их цель с того самого дня, когда их прислали их прусские хо"
зяева».

В холопском стремлении услужить своим русским, английским и французским хозяевам почтенная газета не постаралась согласовать хотя бы свою первую страницу, на которой
напечатаны эти строки, со страницей второю, где из Петербурга сообщается следующее:
«Городской голова Г. И. Шрейдер получил с фронта сообщение,
которое гласит, что парламентерам, посланным, согласно приказу большевиков, для переговоров о мире, немцы отказали в приеме, заявив,
что ни в какие переговоры о мире с большевиками они вступать не желают, признавая законной властью в России только Временное правительство или Учредительное собрание».

152

«

Я Я.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Так вот как обстоит дело, по сообщению «Русских Ведомостей». Перед большевистской властью германское правительство даег реиипельное предпочтение Временному правН"
тельству, т. е. низвергнутому правительству Керенского. В этом
отношении германское правительсвто стоит на той же точке
зрения, как «Русские 13едомости», как правительства английское и французское.
Когда же сознательно лгут «Русские Ведомости»? Когда
они печатают то, чему сами не верят? На первой или на второй странице?
Страх российской революции, развертывающейся в революцию мировую, заставляет их лгать на всех страниь,1Х я на
каждом столбце каждой страницы.
«Язвестия Московского
от (27) 14 ноября 1917 г.

Совета Рабочих Депутатову. № 205

(212)

БОРЬБА З А МИР
Войне нанесен смертельный удар, но война ¿ще не законеена.
Когда Совет народных комиссаров издавал свой декрет о
мире и обращался с приказом к недавнему верховному главнокомандующему ген. Духонину, — для всех было ясно, что начинается решительная борьба за мир.
Эта борьба не может считаться поконченной и в России: как
для всякой из воюющих стран, борьба против войны становится теперь в первую очередь внутренней борьбой. Но в этой
внутренней борьбе буржуазия очень хотела бы получить вооруженную помощь извне.
С нескрываемым злорадством раздувают газеты нашрх
захватчиков все слухи, которые приходят из Владивостока. И
если бы завтра телеграф сообщил, что японцы занимают наше
тихоокенаиское побережье, у них, вероятно, не XБa^и^o бы сил
утаить свое низкое торжество. Во всяком случае, в 1л>биче
своего сердца они приветствовали бы захваты на нашей восточной окраине. Уже теперь они раздувают тревогу за Дальний
восток таким способом, как будто прямо призывают Японию
исполнить свои приятные союзнические обязательства по отношению к Англии и Франции и выступить против России.

БОРЬБА ЗА МИР

753

Союзника для себя эти внутренние враги России и революции нашли в ставке отставного верховного главнокомандующего ген. Духонина. На него обращены взоры российских захватчиков. И нет сомнений: пока хотя бы небольшая воинская
часть станет исполнять его приказы, у него остается возможность хотя бы на время сорвать дело мира, решительно поставленное новою, рабоче-крестьянскою властью. Пусть исход
восстания юнкеров в Петербурге и Москэе показал, что на
стороне Совета народных комиссаров стоит решительное большинство населения: пусть Всероссийские съезды рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, создавшие новую власть,
показали, что она опирается на народные массы; пусть о том
же говорят выяснившиеся* до сих пор результаты выборов в
Учредительное собрание. До всего этого нет дела ген. Духонину и его российским союзникам. Они, маленькое меньшинство среди населения, привыкли в старой России командовать
всем населением, — и хотят, чтобы новая 1*оссия попрежнему
подчинялась их слову и по их приказам проливала бы моря
крови крестьян и рабочих в ит&реса.х этого маленького меньшинства.
Борьба за мир, это — борьба с Духониным и с теми общественными силами, которые контрреволюционных генералов
поддерживают. Это — борьба за подчинение мятежного меньшинства воле подавляющего большинства населения. Это —
борьба за подчинение господ старой России воле народа, который берет в СВ9И руки решение своих судеб.
Игру ген. Духонина, Каледина, Родзянко продолжают союзнические правительства. Для них не существует народ России, ибо голос этого народа — голос восстания против правительств, голос революции, раскрывшей все тайные махинации,
которые эти правительства налаживали в союзе с царским правительством. Союзнические правительства отказывают в своем
признании новой власти, выдвинутой рабочими и крестьянами.
Они хотят разговаривать только с бунтующим ген. Духониным,
осколком низвергнутого народом Временного правительства.
Они поощряют Духонина к продолжению бунта. Через него
они надеются порвать дело мира и вынудить русский народ
и подвластные им народы к четвертой зимней кампании, к нескончаемому продлению бойни.
Эти действия союзнических правительств уже получили достойный ответ от Совета народных комиссаров.

154

• И. И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Все правительства одинаковы. Все они с одинаково разбойными целями бросили народы в эту войну. Такими же грабительскими целями воодушевлены и правительства Гермачии и
Австро-Венгрии. Никто ни минуты не думает, что они добровольно откажутся от захватов и контрибуций и дадут простор
для политического самоопределения тех народов, которые задавлены их игом.
Предложение заключить перемирие и начать немедленные
переговоры о мире обращено ко всем правительствам воюющих
стран. Но не с теперешними правительствами будет Совет народных комиссаров договариваться об окончательных условиях
мира.
, Одинаковым лицемерием и фальшью проникнуто и согласие одних правительств заключить перемирие и отказ Других
от всяких.разговоров о перемирии.
Но хотя бы перемирие было временно заключено, вследствие упорства союзнических правительств, только на русском
фронте, оно даст мощный толчек революционной войне против
войны. Придут и уже прихо^т в движение германские народные массы. Сильные удары намечает это движение австровенгерскому и германскому правительствам. Мощная воля к
миру перебросится на французский фронт, проникнет в глубь
народных масс Англии и Франции. Все труднее будет правительствам принуждать народ к продолжению бойни. Во всех
странах война против войны сделается такой же внутренней
борьбой, как она явственно стала в России.
Будем же наносить новые удары всемирным захватчикам!
Своим голосованием в воскресенье покажем всему миру, что
за Советом народных комиссаров, за их революционной борьбой против войны стоит подавляющее большинство населения!
Нанесем открытый удар всем этим Рудневьт, Родзянко и
Духониным, издевающимся над волей народа!
<^Извсстия Московского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов»
№ 209 (216) от (1 декабря) 18 ноября 1917 г.

МОСКОВСКИЕ ВЫБОРЫ
Избиратели Москвы сказали свое слово.
Два лагеря боролись в октябрьско-ноябрьские дни.

МОСКОВСКИЕ ВЫБОРЫ

155

Два списка боролись на выборах в Учредительное собрание.
Все средства пустили в ход в этой борьбе противники решительной революционной демократии, и с особенным усердием распространяли ложь и клевету о победителях в гражданской войне, разразившейся в октябре.
Партия народной неволи, партия финансового капитала,
организующая контрреволюционную рать, кадетская партия
десятками и сотнями тысяч распространяла воззвания, в которых чинила самое беззастенчивое насилие над истиной.
Она уверяла, будто октябрьское выступление уничтожило,
возможность продолжать и закончить подготовку выборов в
Учредительное собрание.
Выборы, протекавшие в редком порядке, несмотря на едва
смолкнувший гул гражданской войны, сами по себе показали,
насколько может доверять избиратель этой контрреволюционной партии.
«Насильниками» называет то же воззвание победителей
в октябрьско-ноябрьской борьбе. О «предательской попытке
навязать стране волю ничтожного меньшинства, волю людей,
от которых уже отшатнулись все здоровые и патриотические
элементы населения», говорит это воззвание.
Московский избиратель дал свой уничтожающий приговор таким утверждениям.
З а кадетов голосовало 260 тыс. -— лишь немногим больше
третьей доли всех избирателей.
З а большевиков, за людей, которые представляют будто
бы волю ничтожного меньшинства, голосовало 363 тыс., —
почти половина всех подавших свой голос.
Так-то отшатнулись от них «все здоровые и патриотические элементы».
«Здоровые и патриотические элементы» для кадетов,
эхо — господа из центра Москвы, жители барских особняков;
это — те люди, для которых кровь крестьян и рабочих превращалась в золото, это — те люди, которые вместе с англофранцузскими захватчиками уже делили и кромсали весь
земной шар и готовы были без конца гнать на убой за свои
интересы крестьян и рабочих, если бы они остались попрежнему безропотным стадом.
»
Вот что такое для этих господ «здоровые и патриотические
элементы».

756

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Это — те фарисеи, которые без капли веры в душе, вдруг
захотели создать патриарха — не для себя, а для народа, —.
питая надежду вновь превратить церковь в опору эксплоататоров. и мракобесов.
«Здоровые и патриотические элементы», это — те лицемеры, которые, хорошо зная, как восставший народ не щадил
себя, и как щадил здания, тем не менее не перестают лгать
о великом вреде, будто бы причиненнохм кремлевским святыням.
Оглушительный удар получили «эти здоровые и патриотические элементы».
Если присчитать к поданным за них голосам голоса их
прислужников, правых социалистов-революционеров, все же
в сумме получится только 321 тысяча голосов против 363
тысяч, поданных за партию, которая шла во главе борьбы за
рабоче-крестьянское дело.
Наших пять депутатов представляют 363 тысячи, а ваших,
кадеты и правые социалисты-революционеры, пять депутатов
представляют 321 тысячу.
Замолчите же хоть теперь и не продолжайте повторять
свою ложь, будто в Москве и в Петербурге победило «ничтожное меньшинство».
И так же вы лжете, когда уверяете, будто в Москве и в
России установилось «господство штыка».
Если бы в Москве солдаты вовсе отсутствовали, это нисколько не отразилось бы на результате здешних выборов.
Но если бы солдаты за достаточно продолжительный срок
до выборов попали в деревню, — выборы по многим губерниям приняли бы совершенно иной характер.
Тогда деревня так же прозрела бы политически, как она
прозрела в Московской губернии.
Московский избиратель сказал свое слово. Пусть же перед
его приговором склонятся господа,'которые кричат о народной
воле и необходимости подчинения ей, — а в действительности
не прекращают своих низких подкопов под рабоче-крестьянскую власть.
Народ Москвы проявил свою волю. Он показал, что старая
дума не хозяин Москвы, не то учреждение, которому он доверяет управление городскими делами.
Если к голосам, поданным за списки 1 и 3, присоединить
голоса и из списка 8, все же получится только 355 тысяч:
меньше чем подано за большевиков.

они готовятся

157

Московский избиратель вынес свой приговор. Это обвинительный приговор против тех, кто ведет подкоп под новую
рабоче-крестьянскую власть.
Народ Москвы заявил своим голосованием, что он дает
опору власти Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
В союзе с этой властью, в закреплении революционных
завоеваний Советов — сила грядущего Учредительного собрания.
«Известия Московского Совета Рабочих и Солдатских Депутатову^
№ 2 / 3 (220) от (7 декабря) 24 ноября 1917 г.

О Н И ГОТОВЯТСЯ
Многое должно решиться в ближайшие дни.
Разбитые
открытом бою правые социалисты-революционеры вместе с кадетами не прекратили борьбы. И не
только не прекратили борьбы, но и не оставили мысли о новой
попытке сломить рабоче-крестьянскую власть силой оружия.
От тайных подкопов под новую, революционную власть,
от саботажа, от подталкивания «третьего элемента» к забастовке против победивших беднейших крестьян и рабочих они
еще перейдут к вооруженным выступлениям. Они еще постараются развернуть гражданскую войну во всероссийском масштабе. Речи г. Руднева в заседании московской распущенной
думы звучат уже прямо, как воинственный клич, — о близости выступления возвещают они.
Г-н Родзянко уже работает в лагере атамана Каледина
и явным образом настаивает на ускорении боевых действий.
А Каледин колеблется* С юга ему угрожает Кавказ, с югозапада — Черноморский флот, с северо-запада —солдатские
силы Харькова, кроме того, может нависнуть угроза и со
стороны Саратова и Царицына. И, что еще хуже: исчезает
прежнее показное единство самого Дона. Против власти «казацкой старшины», против господства казаков-помещиков вырастает протест обездоленных масс казачества.
Каледин чувствует, что поспешным выступлением он поставил бы на карту весь старый строй донского казачества:

т

я .кСКВОРЦОВ-СТЕПАНО^^

тот строй, при котором помещики всем верховодили на Дону.
Помещик Каледин удерживает воинственный пыл помещика
Родзянко и вступает с противниками в дипломатические переговоры, которые должны отсрочить решение.
Ген. Корнилов, остроумно оставленный правительством
Керенского под «стражей» своих верных текинцев, конечно,
«бежал» из-под ареста, «бежал» под охраной этих самых текинцев.
Возможно, что приближение Корнилова к Дону принудит
Каледина к преждевременному выступлению, может быть, ему
придется пойти навстречу Корнилову. Но едва ли можно сомневаться на тот счет, что ускорение боевых действий не
входит в планы Каледина и тех кругов, которые теперь обращают на него свои взоры.
Многочисленные признаки говорят за то, что враги народа
хотят приурочить свои действия к открытию Учредительного .
собрания. И уже теперь обрисовываются общие очертания их
планов.
Если бы выборы в Учредительное собрание происходили
несколько позже, они дали бы значительно иные результаты.
Глухая деревня только теперь начинает осмысливать значение
переворота, совершившегося в октябре. Она до сих пор видит
в социалистах-революционерах то самое, что видела в первые
месяцы революции. Она еще не знает, какими озлобленными, '
низко мстительными врагами народа сделались теперь правые
социалисты-революционеры. И не знает деревня, что во время
составления кандидатских списков правым эсерам принадлежало господство в партии. Только поздно-поздно, — после
того> как голоса уже поданы, — откроет деревня, что не друзей, а врагов крестьянства провела она в Учредительное собрание. Слишком поздно узнает она, что левые эсеры выделились в особую партию.
^
На этом строят свои планы правые социалисты-революционеры, кадеты, народные социалисты и исключенные из
своих партий меньшевики, которые составляли правительство
Керенского. Недаром с приближением дня созыва Учредительного собрания эти господа все чаще выступают со своими
бумажками. В последние дни и г. Керенский заявил, что ой
пойре5&нсму остается членом Временного правительства.
К открытию Учредительного собрания подготовляется
великая ]|сероссийская провокация. Кадеты вместе со своими
услужающими намерены настоять на том, чтобы Учредитель-

КАДЕТСКО^ЭСЕРСКАЯ

КОМЕДИЯ

]59

ное собрание единственной властью признало исчезнувшее пра-'
вительство Керенского.
Это — вопрос не пустой формальности, как многим покажется с первого взгляда. Такое решение было бы не только
возвращением гг. Керенского, Третьякова, Смирнова и т. д.,
но и всего осужденного народом курса политики.
Такое решение было бы равносильно тому, что Учредительное собрание изменяет указ о передаче всей земли без всякого выкупа в распоряжение крестьянских организаций.
Такое решение означало бы, что Учредительное собрание
отменяет' все решительные шаги которые Совет народных
комиссаров сделал в революционной борьбе за мир.
Таким решением рабочий класс и крестьянство опять превращались бы в пушечное мясо для российского и союзнического капитала.
Таким решением Учредительное собрание сделало бы
вызов народу, который избирал его, не разобравшись в политическом положении.
Дьявольские планы зреют у врагов народа и Учредительного собрания. Они хотят создать сумятицу, в которой массам
не легко будет разобраться и в которой они разберутся не
сразу.
И вот тут-то им и потребуются выступления Корниловых и
Калединых.
Мы должны внимательно • следить за приготовлениями
наших врагов. Мы должны сохранять величайшее самообладание. Тогда нам удастся опрокинуть планы врагов рабочекрестьянского дела.
«Известия Московского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов»
М 215 (22) от (9 декабря) 26 ноября 1917 г.

КАДЕТСКО-ЭСЕРСКАЯ КОМЕДИЯ
Остаток-охвостье низвергнутого народом правительства
Керенского, находящегося в безвестной отлучке, постановил
открыть Учредительное собрание 28 ноября. Для всех было
ясно, что к этому времени в Петербург не соберется и 50 депутатов» ие удастся дотянуть и до одной десятой всех членов

160

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Учредительного собрания, И причины тому чисго-техничеСкие: результаты голосования по деревням выясняются с великой медленностью.
В действительности к 28 ноября в Печ^грбург не прибыло
и 50 депутатов, и никак не могло явиться большего количества. Какое же тут торжество, какое открытие Учредительного
собрания?
Но так решили остатки корниловского правительства, рассеянного бурей народного гнева. И все явные и тайные почитатели ген. Корнилова решили не останавливаться перед таким пустяком, как отсутствие членов Учредительного собрания.
Подобно крыловской синице, 28 ноября они обещали зажечь море. На это г день они сулили грандиозные народные
манифестации.
Плохо вышло с 1:гой манифестацией. Как ни стараются
корреспонденты бурии^азных газет, однако и по их отчетам
манифестация приобретает чрезвычайно подозрительный вид.
Часть манифестантов шла под красными знаменами и плакатами. Но только часть — «кучки народа», как отмечает
одна из буржуазных газет. Остальные же шли — под зелеными и бе^^ыми знаменами и плакатами.
Манифестанты, вынесшие красные зн^^мена, не остановились перед великим позором: слились на общих требованиях
с теми, кто выступал под зеленым знаменем, т. е. под знамег«
нем конституционно-демократической партии.
Как будто бы для того, чтобы ясней показать, какие господа устраивали демонстрацию, корреспонденты буржуазных
газет сообщают: «Обращают на себя внимание знамена служащих правительственных учреждений, на которых начертано,
они не признают власти захватчиков», т. е. рабоче-крестьянского правительства. И дальше: «Особенно энергично приветствуют открытие Учредительного собрания служащие прагятельственных учреждений», — те высшие служащие, кото£Ч)1е хотят погубить новую власть, доведя своим саботажем
Ь'.естороннюю разрушу до крайни^с пределов.
Немудрено, что оставшиеся от времен царского правительства обратили на себя особое внимание. «Русские Ведомости»
меланхолически отмечают:
<;Мянифрстап;ии были не л оста точно организованы, так как фактически и з политических партий только кадетская
(^»оих сочленов к у ч а с т и ю в м а н и ф е с т а ц и и » .

партия успела

вызвать

КАДЕТСКО^ЭСЕРСКАЯ КОМЕДИЯ

161

Жидкой вышла эта манифестация, о подготовке которой
возвещали с таким шумом. Рабочие и солдаты Петербурга отнеслись с полным презрением к этому маленькому спектаклю,
который устроили для своего усиления кадеты и правые социалисты-революционеры*
Манифестация еще раз выявила всей России тот боевой
союз, который правые социалисты-революционеры заключили
с кадетахми против крестьянства и рабочего класса. Отдельные
штрихи, как ни мелки они, тоже показывают, что правые
эсеры из-под красного знамени все больше передвигаются под.
зеленое знамя. Перед Таврическим дворцом речь к толпе произнес Чернов. А следом за ним, по требованию той же толпы,
говорил кадет Родичев. В Москве Руднев рука об руку с Астровым, в Петербурге — Чернов с Родичевым; это лучше всего
характеризует, куда катятся правые социалисты-революционеры.
Долго собирались члены Учредительного собрания в ожидании, когда-то их явится столько, что можно будет приступить к
торжеству. Но дождались того, что пришло всего 30 — 35 человек,— из общего числа восьмисот, которые составят Учредительное собрание.
Задуманное торжество превращалось в пустую комедию.
Но три десятка кадетов и правых эсеров не могли отказать
себе в маленьком удовольствии: поиграть в настоящее Учредительное собрание.
Чернов, который три месяца называл себя «мужицким министром» и в то же время одобрял все действия министерства,
направленные против крестьянства и революции, все теснее
примыкает к правым эсерам, союзникам юнкеров. Из мелкого
ли тщеславия, из обиды ли за весь стыд своего пребывания
в министерстве Керенского, из жгучей ли злобы на то, что
политически прозревающее крестьянство разгадает его, — но
только Чернов согласился на избрание его «временным председателем» тех тридцати кадетов и правых эсеров, которые
изобразили из себя «частное совещание» Учредительного собрания.
Не стоит останавливаться на речах этого совещания. Незабываемая обида и злоба звучала в речах гг. Руднева, Родичева, Чернова и Новгородцева. Полное взаимное понимание
обнаружили все эти господа и полное тождество в своих взглядах на современное положение.
и . И . Скворцов-Степанов, •». II

162

И. К СКБОРУОВ'СТЕПАНОВ

И еще несколько дней, пока не съедется четыреста депутатов, будут собираться эти политики не у дел и все теснее
смыкать боевой союз между правыми эсерами и кадетами.
«Известия Московского Совета Рабочих и Солдатских Депутатову,
М 218 (225) от (13 декабря) 30 ноября 1917 г.

ВЛАСТЬ СОВЕТОВ И «ОБЩЕНАРОДНАЯ ВОЛЯ>
Никакое меньшинство не могло бы господствовать в современном обществе, если бы оно открыто и прямо предписывало большинству свою волю. Эксплоататорское меньшинство
создает разные приспособления для того, чтобы выдавать свою
волю за общую волю, за народную волю. Одним из таких
приспособлений являются парламентские учреждения: земства, думы, законодательные собрания.
Разными способами господствующие классы достигают
того, что парламентское большинство составляется из представителей их интересов, а действительные защитники истинных интересов подавляющих масс населения представлены в
них обычно небольшим количеством депутатов.
Через парламенты. господствующие классы проводят законы, которыми внешние формы господства эксплоататоров
приспособляются к новым условиям, и которые, таким образом, упрочивают пошатнувшиеся отношения господства эксплоататорского меньшинства над эксплоатируемым большинством.
Уже в древности так повелось, что господствующие классы
представляют создаваемые ими законы делом не их рук, иногда— вообще не человеческим делом. Не господин предписывает подчиненному творить свою волю; нет, закон — это божья
заповедь, данная самим богом при блеске молний, в раскатах
грома, среди грохота сотрясающейся земли. Исполняя закон,
подавляя в себе всякое желание осла или вола, принадлежащего крупному собственнику, бедняк исполняет закон не
собственности, а бога. Без критики, без рассуждений должен
человек подчиняться велению закона.
В современном обществе невозможно таким способом прикрывать волю господствующих. Из божьих велений закон превратился в выражение «воли народа».

ВЛАСТЬ СОВЕТОВ И ^ОБЩЕНАРОДНАЯ ВОЛЯ>

165

В парламенте идет борьба между партиями, представляющими различные классы общества. Пусть эти классы предста»
влены неравномерно, пусть господствующим до сих пор удавалось обеспечивать за собой большинство. Все равно: при всеобщем голосовании в парламенте представлены все общественные классы, — значит, представлено все данное общество,
представлен народ. И пусть постановления проходят не единогласно, а принимаются большинством голосов: они выдаются
за решения всего парламента в целом, за веления «всенародного представительства», за общую волю народа.
Новыми способами не достигаются прежние результаты.
Происхождение всякого закона из воли господствующих затушевывается и скрывается. Не воля той или иной личности,
и даже не воля той или иной группы господствующих, а «общая воля» народа творит и изменяет закон. Не эксплоататорский класс, а народ в целом оказывается творцом тех законов, которые держат его под ярмом.
Пока существует эксплоатация, пока существуют господствующие и подчиненные, господствующие всегда будут окутывать туманом действительное происхождение всяких законов: иначе меньшинство не может господствовать над большинством.
Напротив, большинство не нуждается в подобного рода
прикрытиях именно потому, что оно — большинство. И, свергнув власть эксплоататорского меньшинства, оно не может
стремиться к тому, чтобы просто поменяться с ним местами:
мало толку получилось бы для большинства, если бы оно
само, оставив производительный труд, заставило меньшинство
работать на себя и стало бы выколачивать из него прибавочный труд. Нет, свергнув власть эксплоататорского меньшинства, большинство может стремиться только к одной цели: к
такому перевороту в общественном строе, который навсегда
сделал бы эксплоатацию невозможной.
Нет никакой необходимости скрывать эту цель: большинство, захватив власть в свои руки, прямо и во всеуслышание заявляет о ней. И нет у большинства, захватившего власть,
оснований выдавать свою волю за всенародную волю, нет никакой необходимости издеваться над собственниками, лицемерно уверяя, будто и они участвуют в проведении мер, предписываемых большинством. Большинство прямо и во всеуслышание говорит, что оно творит свою волю, 6 борьбе с

т

и. и. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

желаниями и волей тех классов, у которых отнято политическое
господство и разрушаются основы экономического господства.
Такой прямой и открытой властью, — властью не всего
народа, но его подавляющего большинства, — и является
власть Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.
Но эта власть во всей полноте может осуществиться лишь
после того, как будет окончательно сломлено сопротивление
господ старой России. А до того времени они не оставят мысли о создании так называемых «всенародных» учреждений:
в действительности таких, в которых большинству пришлось
бы на каждом шагу преодолевать отчаянное прямое и не менее отчаянное скрытое сопротивление капиталистов и помещиков, мечтающих о возврате к старому. Воля подавляющих масс
городской и деревенской бедноты ограничивалась бы в таких
учреждениях волей собственников и их сознательных и несознательных слуг.
Вот в чем тайна тех симпатий, которые крупные собственники вдруг почувствовали к учреждениям, выражающим
будто бы «общую, всенародную волю».
«Известия Московского Совета Рабочих и Солдатских Дещтатоо%
№ 238 (245) (10 января 1918 г.) 28 декабря 1917 г.

РЕЧЬ В УЧРЕДИТЕЛЬНОМ СОБРАНИИ
(18) 5 ЯНВАРЯ 1918 ГОДА
Гильотиной вы достигли своей цели. На все, что говорилось гражданином Церетели, я не в состоянии ответить.
С декларацией я не выступаю от имени своей фракции. Это
декларация Центрального исполнительного комитета Советов
рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Волю революционной демократии, которая организуется в этих Советах, вы
хотите противопоставить воле Учредительного собрания, как
всенародной воле. Граждане, это обман, Я удивляюсь, каким
образом гражданин Церетели, казалось бы, марксист, может
апеллировать к такому понятию, как общенародная воля. Марксист не знает общественной воли, а знает лишь волю классов
господствующих и порабощенных, он знает волю эксплоататорских классов и эксплоатируемых. Вы оперируете обще?демократическими терминами, но отнюдь не марксистскими,

РЕЧЬ В УЧРЕДИТ. СОБРАНИИ (Щ5 ЯНВАРЯ 1918 ГОДА

165

когда говорите, что парламент выражает общенародную волю.
Смею вам сказать, гражданин, если вы прочитаете книгу Каутского о парламентаризме, вы там не найдете такого понятия. Народ немыслим для марксиста, народ не действует
в целом, народ в целом — фикция, и эта фикция нужна господствующим классам. Господствующие классы должны прикрывать источник всякого закона, должны прикрывать характер всякого государства. То, что проводят господствующие
классы, они называют это волей всего народа, голосом народа.
Для марксиста это только воля господствующих классов. Да,
всеобщее избирательное право со всеми атрибутами... Всеобщее избирательное право для марксиста не обеспечивает
выражения воли порабощенных классов, хотя бы эти классы
составляли большинство населения. Эти парламентские учреждения играют одну роль, — они являются фетишами, идо-'
лами. В древности закон давали не господствующие классы,
закон давали боги в грохоте земли, в блеске молний, в раскатах грома. Теперь времена не такие, и господствующие классы
вместо этих громов выдвигают Учредительное собрание. Граждане, в чем различие между Учредительным собранием и Советами? Различие ясное, определенное: в Советах выражается
воля действительного большинства населения, того большинства населения, которое было до сих пор подавлено, порабощено (аплодисменты слева), которое было эксплоатируемо.
Выражается в Советах воля того большинства, которое обманывали, на горбе которого катались, с которым доходили до
такого издевательства, до такого преступления, что часть это- ^
го большинства одевали в серые шинели и заставляли расстрел
ливать своих братьев.
Итак, граждане, что же вы хотите получить в Учредительном собрании?
Что вы хотите получить в Учредительном собрании, вы,
рудневцы, белогвардейцы, юнкера и их союзники? Вы, пользуясь тем, что крестьянство в вас не разобралось, пользуясь
тем, что оно не различило в вас двух групп, — группы, которая является действительным защитником интересов крестьянства, именно левые эсеры, — пользуясь тем, что у них
не бЪ1ло времени, вы за ними вошли сюда контрабандой, обманом. (Аплодисменты слева,) Я вас понимаю, вы хотите закрепить свое положение, и вот свой голос контрабандистов, голос кадетов, ваших союзников, вы выдаете за общенародную
волю. •«

166

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Итак, товарищи и граждане, в чем же дело? Прибавив к
Учредительному собранию, проведя контрабандным путем,
представителей господствующих классов старой России, присоединив сюда еще их пособников и укрывателей, вы выдадите
волю этого собрания за общенародную волю. Граждане, к
такому обману вынуждены прибегать господствующие и эксплоатирующие классы именно потому, что они составляют
меньшинство в составе населения. Если народ прозрит этот
обман, это будет последним часом эксплоатации. Большинство
к такому обману не должно прибегать и не будет прибегать.
Большинство, низвергнув эксплоататоров, говорит: я творю
не общенародную волю, которой не существует, я творю не
волю всего народа, — до Кишкина и Милюкова и их пособников,— нет, я творю волю большинства населения, того
большинства, на горбе которого ездило меньшинство. Я творю волю крестьян и рабочих — вот что говорит победившее
большинство, и скрывать источник воли, скрывать источник закона, скрывать источник власти оно не имеет никакой необходимости, а вам хочется прикрыть источник власти, ибо таковым будет воля не большинства, а меньшинства, буржуазии,
помещиков и их пособников. Бот в чем разница. Говорили, что
будто, обращаясь к санкции Учредительного собрания, тем самым мы признаем его органом народной воли, тем самым признаем его суверенитет. Граждане, вы самообольщаетесь. Мы
хотим развеять тот туман, тот фетишизм, которым еще в глазах многих окружено Учредительное собрание. Вы этого боитесь, и поэтому вы хотите отказаться от обсуждения нашей
декларации. В этом объяснение вашего поведения.
«Известия ЦИК Советов Рабочих и Солдатских Депутатову №
(269) от (20) 7 января 1918 г.

5

т . ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА И \
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО
(1918-1928)

СТАРЫЙ СТРОЙ И РЕГУЛИРОВАНИЕ
ПРОМЫШЛЕННОСТИ
Мы очень быстро забываем недавнее прошлое: слишком
много событий мы переживаем, слишком часто коренным образом изменяется вся обстановка, В настоящее время мы почти совершенно забыли, что уже в 1916 г. ускоряющийся развал экономических отношений сделался фактом, очевидным
для всех. Трудно было бы указать какой-нибудь из элементов
развала, который уже тогда не успел бы приобрести угрожающего характера.
Нет спору: наша буржуазия вложила всю душу в обслуживание потребностей войны. Две причины делали искренними
ее усилия в этом направлении: во-первых, надежды на контрибуции и на захваты, которые принесет «победный конец»
войны, казавшейся тогда несомненным; и, во-вторых, громадные барыши, которыми уже в настоящем вознаграждался пламенный патриотизм промышленников. В 1916 г., в первых его
месяцах, в основных чертах уже была закончена «мобилизация
промышленности», приспособление ее к требованиям войны, —
дело, за которое наша буржуазия воскуряла себе бесконечные фимиамы.
Однако за самодовольной патриотической шумихой, поднятой около военно-промышленных комитетов, скрывалась далеко не блестящая действительность. Не только все механические заводы и даже небольшие мастерские, но и многие текстильные фабрики приспособили хотя бы некоторые из своих
отделов к производству снарядов и материалов для них. Но
действительное производство шло всегда с громадными простоями и перерывами: переработав в неделю полученную
сталь, мастерская останавливалась на несколько недель, если
не месяцев, так как не могла получить нового запаса стали.
Производство стали прекращалось из-за недостатка угля и
чугуна и т, Дл

170

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Если о чем-нибудь и дает красноречивое свидетельство
«мобилизация русской промышленности», так только об одном: господствующие классы недавнего прошлого обнаружили
свою полную неспособность организовать такую отрасль промышленности, в быстром подъеме которой они были наиболее
заинтересованы. Создание столь многочисленных снарядных
и т. под. мастерских и заводов, что горное дело и транспорт
не могли обслужить их потребностей, было непозволительным
расточением производительных сил, за которое нам еще долго
придется расплачиваться.
И в других областях господствующие классы ярко обнаружили свое полное организаторское бессилие. Продовольственный развал уже тогда начал приводить к форменному
голоду (напр., в некоторых уездах Нижегородской губернии).
Полная разруха транспорта усиливала продовольственную неурядицу и наносила жестокие удары горному делу. В свою очередь резкое понижение добычи каменного угля оказывало обратное действие на транспорт и на те отрасли промышленности, которые доставляют для шахт и копей необходимые предметы оборудования. Словом, с отрицательной стороны обнаружилась глубокая связь и взаимная зависимость различных
отраслей промышленности: упадок одной влек за собой разложение всех остальных. И это разложение неизбежно шло с
ускоряющейся быстротой, угрожая полным параличем всей
экономической жизни.
Надвигающаяся катастрофа становилась еще более неизбежной и должна была приобрести еще более сокрушительный характер вследствие резкого понижения производительности и напряженности труда. Самые разнообразные причины:
можно сказать, все причины вели нашу промышленность в
этом направлении. Прежде всего, чисто-технические причины:
постоянные, хотя бы краткие, перерывы работ вследствие недостатка сырого материала и топлива; ухудшение машин и
всего оборудования вследствие усиленного их использования,
не оставляющего времени на ремонт, иногда даже на осмотр
и на смазывание, невозможность достать некоторые предметы
оборудования и вынуждаемое этим резкое ухудшение способов разработки (напр., в горном деле — вследствие отсутствия вагонеток и даже дерева для укрепления шахт). А потом идут причины, так или иначе связанные с рабочим классом, с его составом и с положением: замена опытных, сильных работников, взятых в армию, совершенно неопытными и

СТАРЫЙ СТРОЙ И РЕГУЛИРОВАНИЕ ПРОМЫШЛЕННОСТИ 171

слабыми, в огромном количестве — женщинами и детьми; Б
некоторых областях — применение труда неприспособленных
к производству или малосильных китайцев, киргизов и сартов,
поставленных в полурабское положение; в тех отраслях, которые освобождали от воинской повинности,—наплыв «укрывающихся в тылу», которые, числясь в составе рабочих, но
фактически не работая, понижали количество продукта в расчете на одного рабочего. Но грозно падала успешность работы
в прежних, опытных работниках. В некоторых отраслях к концу 1915 г. она понижалась на одну десятую (107о), а к концу
следующего года — на одну четверть ( 2 5 ° / о ) . Здесь успело
сказаться увеличение числа рабочих часов, ночные работы, отсутствие отдыха, резкое вздорожание продовольственных продуктов, не покрываемое надбавками к заработной плате, следовательно, постоянное ухудшение питания, иногда обостряемое
абсолютным отсутствием даже хлеба: напр., уже в конце
1916 г. рабочее население из Донецкого бассейна начало разбегаться от голода.
Мы это забыли, а наши противники постарались не забыть. Страна уже тогда не просто потребляла то, что ею производилось: необходимое условие для того, чтобы в экономическом отношении она не пошла назад, — о развитии и здесь
не было бы речи. Страна уже тогда начала жить за счет потребления не просто продуктов, созданных наличными производительными силами, но все больше и за счет расходования
самих производительных сил. Однако это разрушение самы:с
основ производства господствующие классы поставили таким
образом, что и оно давало верхушкам буржуазии растущие
барыши.
Все перемены в обрисованном положении, совершившиеся
за последние месяцы, сводятся к двум основным фактам. Вопервых, это положение теперь до чрезвычайности обострилось:
за 8 месяцев деятельности так называемых «коалиционных» министерств ничего не было сделано для его изменения. Во-вторых, начиная с ноября растущая доля тех сумм, которые раньше
превращались в капиталистические барыши, становится фондом, пока что дающим возможность рабочему классу кое-как
перебиваться. Хотя здесь же необходимо отметить, что это
упразднение капиталистической прибыли не замедляет убыли
производительных сил: экономический упадок продолжается.
Уже задолго до революции стало ясным, что так не может
длиться без конца, и даже не может итти сколько-нибудь

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

продолжительное время. Уже задолго до революции требование
решительного регулирования всех экономических отношений
делалось избитым общим местом. И стало оно избитым местом
как раз потому, что, при всей экономической необходимости
регулирования, оно было невозможно, неосуществимо при тогдашнем соотношении общественных сил.
Пока господство принадлежало буржуазии и помещикам,
они могли допустить только малое «регулирование», которое
оставило бы неприкосновенными и даже увеличило бы барыши
по крайней мере наиболее влиятельных групп. Это с полною
обнаженностью выяснила та схватка, которая произошла между крупным землевладением и капиталом, во второй половине
1916 г., по вопросу о твердых ценах на земледельческие продукты. Вместо «регулирования», получился растущий развал,
который уже тогда вызывал почти полную остановку поступления хлеба на рынок. Вместо хотя бы некоторого ограничения барышей, были только разбужены и раздражены алчные,
ненасытные аппетиты у помещиков и буржуазии. Господствующие классы демонстрировали полную неспособность твердо
и уверенно поставить вопрос, не говоря уже о приступе к его
действительному решению.
То же повторилось и с промышленностью. Главное, что
было сделано для ее регулирования, исчерпывалось созданием
некоторых учреждений для распределения топлива, шерсти,
хлопка, чугуна и т. д. Подразумеваемой предпосылкой в деятельности всех этих учреждений было признание за всеми влиятельнейшими группами буржуазии священного права на извлечение барыша из капиталов, вложенных в предприятия, и
даже из капиталов, которые просто числились вложенными.
Н е ставилось даже вопроса о том, насколько экономически
целесообразно поддерживать в ходу все предприятия. Капиталистически целесообразное, т. е. выгодное .для капиталистов,
просто считалось общественно целесообразным. В результате
действительного регулирования не было, а была лишь охрана
равенства капиталистических прав на барыш и была лишь необузданная, бесшабашная борьба за осуществление этих прав,
вопреки общему экономическому положению. Совершенно естественно, что развал не задерживался, а стремительно возрастал.
Первая и вторая революции, Февральско-мартовская и Октябрьско-ноябрьская, устранили те классы, которые не могли
справиться с растущим экономическим развалом, созданным

РЕГУЛИРОВ. ПРОМЫШЛ и НАЦИОНАЛИЗ. ЗАВ. И ФАБРИК 173

и расширяющимся по их вине. Экономически они были осуждены именно потому, что были бессильны справиться с задачами, разрешение которых требуется для самосохранения нашего
общества. Классу крупных землевладельцев история вынесла
смертный приговор в марте: после того продолжалась только
его агония. Классу капиталистов история вынесла смертный
приговор в ноябре. Только теперь рабочий класс и получил
возможность приступить к разрешению экономических задач,
на которых потерпели крушение помещики и буржуазия.
Только теперь устранены социальные и политические помехи
решительному урегулированию всех экономических отношений
на совершенно новых началах.
В интересах самого рабочего класса нет помех урегулированию всей экономической жизни совершенно по-новому: напротив, интересы толкают его в эту сторону, так как они в
корне противоположны собственническим интересам, так как
они толкают его к социализму. Ему приходится теперь взять
на себя разрешение этой задачи уже потому, что разрешать
ее больше некому.
Те люди, которые до сих пор мечтают о проведении «коалиционного принципа» сверху донизу, проглядели, что недавние господствующие классы уже обанкротились, и только потому, что они обанкротились экономически, они были устранены политически.
кСоущаЛ'Демократа М 9 от (27)

14 января 1918 г.

РЕГУЛИРОВАНИЕ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
И Н А Ц И О Н А Л И З А Ц И Я З А В О Д О В И ФАБРИК.
V
о «
Уже давно, по крайней мере с половины лета, в резолюциях, намечавших средства борьбы с растущей экономической
разрухой, все чаще стало упоминаться о принудительном синдицировании промышленности. Насколько я знаю, ни в литературе, ни в докладах на разных съездах и конференциях не
было дано попытки выяснить значение этой меры и даже способов ее проведения.
Как бы то ни было, можно признать, что поиски выхрда,
хотя бы и ощупью, но становились на правильный путь. «СиндицированиФ», это — прымекеяи^ в интересах общества тей

т

я.кСКВОРЦОВ-СТЕПАНО^^

самой меры, которую объединяющиеся капиталисты применяли в горном деле и крупной металлургической промышленности в предпринимательских интересах. Объединяясь в синдикаты и тресты, предприниматели закрывали все заводы, за
исключением немногих, наиболее сильных и наилучшим способом оборудованных. Оставляли они в действии такое количество заводов, чтобы для них всегда оказывалось достаточное количество сырых и вспомогательных материалов, и чтобы на них
производилось столько продуктов для рынка, сколько предприниматели считали целесообразным выпустить по своим соображениям о получении наивысшего возможного барыша.
Но ведь это было капиталистическое регулирование производства. Поэтому оно должно было дать «законную» прибыль и владельцам-тех предприятий, которые закрывались,
как совершенно излишние для снабжения рынка, для удовлетворения потребностей данного общества. Пусть в работающие предприятия были вложены капиталы в 100 млн. р.; если
в объединившихся работающих и бездействующих предприятиях числится вложенных капиталов 200 млн. р., то акционеры— собственники синдиката или треста — и фактические
управляющие всем делом будут добиваться «нормальной» прибыли на всю эту сумму. И, если синдикат или трест представляет сильное объединение, действительно господствующее
над рынком, он сумеет установить такие цены, которые оставят на все 200 млн. р. прибыль не просто «нормальную», не
просто среднюю для данного времени, а несравненно более высокую. Но если бы даже на эти 200 млн.-р. выколачивалась
просто средняя прибыль, и тогда выйдет, что синдицированные предприниматели берут с о ^ е с т в а дань не только за те
100 млн. р., которые они затратили целесообразно с общественной точки зрения, но и за те другие 100 млн. р., которые затрачены нецелесообразно — или, может быть, только
числятся затраченными.
Мы несколько раз упоминали о капиталах, которые просто
считаются вложенными в промышленность, но в действительности вовсе не были вложены. Объясняется это просто. Действительные затраты капитала, это — те суммы, которые фактически были израсходованы на здания и машины, предназначены на приобретение сырых и вспомогательных материалов
и на выдачу заработной платы. Пусть все эти суммы для какого-нибудь предприятия дают в общей сложности 1 млн. р.,
еоли »тот капитал был добыт выпуском одной тысячи акций»

РЕГУЛИРОВ. ПРОМЫШЛ и НАЦИОНАЛИЗ. ЗАВ. И ФАБРИК 175

то выйдет, что владелец каждой акции дал по 1 тыс. р. на те
действительные затраты, которых потребовало основание предприятия. Пусть, дальше, обычный процент на денежный капитал составляет 5°/о, но пусть в то же время все акционеры
рассчитывают, что прибыльность их предприятий много выше:
по раскладке на каждую акцию придется прибыли не 50 р.,
что составило бы 5^0» а 150 р. или 157о. Значит, деньги,
затраченные на акции, принесут прибыли в три раза больше,
чем приносит вообще денежный капитал. И потому каждый
акционер будет расценивать свою акцию не в одну, а в три
тысячи рублей. Таким образом и все предприятие будет расцениваться не в один, а в три миллиона рублей. И синдикат
постарается удерживать цены на производимые им товары на
таком уровне, чтобы на все эти три миллиона, — следовательно, и на те два, которые просто считаются вложенными
в предприятие, — выколотить из общества по крайней мере
обычную прибыль.
Теперь понятно, почему с «принудительным синдицированием» до последнего времени дело не шло дальше общих пожеланий, не получивших обоснования и развития. При попытке
его осуществления капиталисты потребовали бы от общества
«справедливого выкупа» и за те предприятия, закрытие которых было бы продиктовано общественными интересами. И они
добились бы своего: раз в политической области им восемь
месяцев удавалось удерживать принцип «коалиционности» министерств, т. е. принцип политического главенства буржуазии,
то и «принудительное синдицирование» удалось бы провести
лишь на чисто-соглашательских началах. Оно слишком дорого
обошлось бы для общества, и не внесло бы заметных изменений в существующее положение, не задержало бы экономического распада.
В настоящее время обществу, приступая к регулированию
производства в своих интересах, нет необходимости испрашивать согласие капиталистов и оплачивать это согласие. Но я
не вижу оснований назвать это регулирование «синдицированием». Незачем порывать с обычным словоупотреблением, которое всегда разумело под синдицированием объединение капиталистов в их собственных интересах. Добавление слова
«принудительный» указало бы на принуждение, применяемое
опять-таки к капиталистам. В настоящее время с ними вообще
едва ли будут считаться. Да и проведено будет регулирование

т

я. к СКВОРЦОВ-СТЕПАНО^^

способами, лишь отдаленно напоминающими способ действия
синдикатов.
Д л я многих отраслей промышленности регулирование осуществится просто расширением и усилением учреждений, распределяющих топливо и сырые материалы. Необходимо быстро
положить конец тому душемотательству, которое теперь для
многих заводов и фабрик вытекает из полной неизвестности,
получат ли они вообще, и в какой именно срок получат, необходимые им материалы. С некоторыми отраслями промышленности уже давно стали действовать сравнительно решительнее,
а вместе с тем и целесообразнее. Так, кондитерскому производству, вообще говоря, известно, что на сахар и на топливо
оно может рассчитывать лишь в самой незначительной мерс.
Н о приходится признать, что и здесь регулирование остановилось на полпути.
Не синдицированием, а национализацит надо назвать тот
очередной шаг, который требуется для действительного регулирования всех экономических отношений. Конечно, она ко-^
снется только важнейших, руководящих отраслей промышленцости, имеющих решающее значение для продовольствия» и
снабжения населения, а также тех отраслей, которые имеют
такое же значение для снабжения промышленности и земледелия средствами производства. Она должна распространиться
на горное дело, металлургическую промышленность, производство машин и орудий, массовый транспорт (морское и речное судоходство, железные дороги), на те отрасли текстильной
промышленности, которые производят предметы массового потребления, хлебопекарный промысел и т. д. О земледелии —
производстве хлеба, шерсти, хлопка, свекловицы (бураков для
сахароварения) и т. п. — придется говорить в особой связи.
Различные отрасли промышленности распределены между
различными областями. Следовательно, фактическое управление ими перейдет к областным органам власти. Взаимная связь
между отдельными областями, а вместе с тем и между различными отраслями производства должна устанавливаться общегосударственным органом власти. Здесь, где речь идет пока
только о производстве, в качестве одной из важнейших задач
общегосударственного органа власти следует указать на перераспределение рабочих сил и средств производства (чугуна,
стали, топлива, орудий и машин и т. д.) между различными
областями. Конечно, губернские, областные и общегосударственные советы и комитеты будут проводить регулирование

РЕГУЛИРОВ. ПРОМЫШЛ и НАЦИОНАЛИЗ. ЗАВ. И ФАБРИК

185

не сами непосредственно, а через особые органы: экономические советы и совещания и т. д.
В некоторых случаях, — напр., производство пищевых продуктов, — все дело сосредоточится в ведении чисто-местного
органа власти, напр., городского Совета. Таким образом для
регулирования хлебопечения фактически требуется не национализациия, а муниципализация.
Шаги в направлении к национализации уже давно делаются. Но это — шаги, лишенные выдержанности, последовательности и решительности. То, что здесь предлагается, представляет просто их логическое завершение.
Первым делом регулирования должно быть закрытие малопроизводительных предприятий и сосредоточение всех работ
на самых производительных. Конечно, таковыми окажутся,
вообще говоря, наиболее крупные производства. Распределение сырых материалов и топлива необходимо организовать
таким образом, чтобы не было никакой утечки, — чтобы они
отнюдь не попадали в предприятия, в которые им не следует
попадать по общему плану регулирования.
Далее, областным органам власти придется поставить вопрос, допустимо ли при теперешних обстоятельствах затрачивать производимые силы на такие отрасли промышленности,
которые удовлетворяют спрос роскоши, т. е. обслуживают почти исключительно богачей. Для некоторых отраслей ответ уже
дан. Непозволительно, например, выпускать сотни тысяч пудов
сахара на производство дорогих кондитерских товаров, поступающих в вольную продажу, в то время как население по карточкам получает один-два фунта в месяц.
Нет никакой необходимости воспрещать такие отрасли
промышленности, которые производят товары, являющиеся при
современных условиях предметами роскоши (при других условиях многие из них делаются предметами массового потребления, следовательно предметами «первой необходимости»). Достаточно будет просто отказать им в материалах, необходимых для производства.
Все эти меры устранят теперешнее расточение производительных сил и, при сократившихся трудовых затратах, обеспечат производство наибольшего количества предметов снабжения и продовольствия. Но эти же меры многие тысячи рабочих делают излишними, для тех отраслей промышленности, в
которых они до сих пор удерживались, хотя экономически были
давно излишни для них.
и . и . Скворцов-Степаяов. т. II

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Здесь мы опять подходим к вопросу о перераспределении
рабочих сил между различными отраслями не только промышленности, но всего общественного производства, взятого в
целом.
^Социал-демократа М 10 от (29)

16 января 1918 г.

Н Е О Б Х О Д И М О С Т Ь УРЕГУЛИРОВАТЬ О Т Н О Ш Е Н И Я
МЕЖДУ Д Е Р Е В Н Е Й И ГОРОДОМ
Кто больше пострадал от войны: город или деревня, промышленность или земледелие, рабочий класс или крестьянство? И кто скорее и с относительно меньшими трудностями
может разделаться с последствиями войны.
Точный ответ на этот вопрос невозможен: нет достаточного
количества данных. Но возможно приблизиться к его решению
более или менее косвенным путем.
Первое впечатление таково, что все одинаково пострадали.
Пострадали прежде всего потому, что и промышленность и
земледелие потеряли значительную долю наиболее сильных и
искусных работников, из которых многие совсем не вернутся, а
другие вернутся калеками, непригодными ни к какому труду.
Можно, пожалуй, признать, что в этом отношении деревня пострадала больше, чем город: при повторных призывах в промышленности освобождалась от во|1нской повинности некоторая доля рабочих, прямо или косвенно связанных с обслуживанием войны.
. Если от рабочей силы перейти к оборудованию промышленности и земледелия, к живому и мертвому инвентарю, к машинам, орудиям, рабочему, убойному и молочному скоту
и т. д., то предварительный ответ тоже будет гласить: деревня
и город одинаково пострадали. З а время войны каждый год потреблялось и истреблялось больше того, что производилось в
течение этого года. Убыль скота не восполнялась молодняком,
сношенные орудия и машины в земледелии, промышленности и
транспорте не заменялись новыми и даже не ремонтировались
в достаточной степени, не было достаточного ремонта для амбаров, сараев, фабричных и заводских зданий, для ^железных
дорог. Падал, становился скуднее сельскохозяйственный инвентарь, разрушалось все оборудование в шахтах, на фабри-

НЕОБХОДИМОСТЬ У РЕГУЛ ОТНОШ. МЕЖДУ ДЕР. И ГОР. 179
ках, заводах и на железных дорогах. Не до того было, чтобы в
эту сторону направить достаточное количество труда. Да и не
оставалось свободной рабочей силы, которая ?могла бы направиться в эту сторону. И опять-таки земледелию и промышленности в этом отношении приходилось одинаково плохо.
Но к делу следует подойти еще с одной стороны: как изменялось положение земледельческого и промышленного населения. Д л я промышленников и их услужающих здесь давно
нет никакого вопроса. Они соглашаются, что до революции
повышение заработков, если оно и совершалось, то во всяком
случае не поспевало за ростом дороговизны: уровень жизни
рабочего класса из году в год понижался. Но, по их уверениям, все это после революции коренным образом изменилось.
Для подтверждения они попросту ссылаются на быстрое повышение заработков, очень значительное для некоторых разрядов рабочих.
Для лиц, знакомых с действительным положением рабочего класса, нет необходимости доказывать всю неосновательность таких утверждений. Об одежде и обуви говорить не приходится: рабочий, как и рядовой крестьянин, в общем донашивает остатки старой одежды и обуви. О состоянии же питания красноречивей всего свидетельствуют голодные бунты,
которые, несмотря на всю сознательность рабочего класса, все
чаще разражаются то в одном, то в другим фабрично-заводском пункте. В продаже продовольственные продукты почти
совершенно отсутствуют, а за те, которые удается достать в
ничтожном количестве, приходится уплачивать в 10, 20 и более раз дороже, по сравнению с довоенным временем. В результате, питаясь гадко и недостаточно, рабочий лишен даже
того утешения, что у него сберегаются деньги: проедается
весь заработок, и все же рабочий и его семьи хронически голодают.
Положение той части крестьянства, у которой никогда не
хватало собственного хлеба от урожая до урожая, нисколько не
отличается от положения фабрично-заводских рабочих и мелких ремесленников. Деревенскую бедноту война задавила в
такой же мере, как городскую.
По всем данным и отзывам, остатки хлеба от прежних и
от последнего урожая более чем достаточны для того, чтобы
население могло, не понижая питания, прожить до следующей
осени. Вследствие резкой убыли скота, сокращение потребления мяса и молочных продуктов неизбежно: но зато возможно

т

и.

и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

увеличение потребления хлеба. Для крестьянства с первых
дней революции фактически отпали почти все налоги, кроме
косвенных на предметы потребления. Таким образом питание
зажиточного крестьянина повысилось, и, несмотря на то, у него
до сих пор остаются большие запасы хлеба, в особенности по
некоторым губерниям (в грубых очертаниях: область украинской Рады, сфера влияния Каледина, Сибирь).
И (еще с одной точки зрения надо подходить к выяснению
вопроса, кто больше пострадал от войны: город или деревня,
промышленность или земледелие. Не так важно, в каком они
теперь положении. Несравненно важнее, насколько быстро
они могут оправиться.
В той цене, по которой продаются товары, должна заключаться не только сумма, которая затрачена на содержание работника, производившего эти товары: этой ценой должна
также покрываться стоимость, соответствующая сношенной
части орудий и машин и потраченным на производство сырым
и вспомогательным материалам. Если все это не возвратится
к производителю в цене проданного им товара, — или не возвратится к железным дорогам в цене пассажирских билетов и
в плате за перевезенные товары, — то производство без помощи со стороны начнет разрушаться и падать. Не будет достаточных средств на покупку хлопка и топлива, рельс, вагонов и паровозов, семян, удобрений, лошади, плуга и т. д.
Долго так тянуться не может. Быстро станет надвигаться экономическая смерть.
В этом отношении современное положение промышленности и транспорта очень тяжелое. Конечно, твердые цены на
уголь, чугун, мануфактуру и т. д., а также тарифы на перевозку товаров и пассажиров во много раз повышены. Но повышены не на столько, на сколько возросли «издержки производства» (возросли, несмотря на понижение уровня жизни рабочего). Конечно, деревня (как и город) получает мануфактуру, гвозди, плуги, железо и т. д. в самых скудных количествах. Но все это отпускается с заводов и фабрик по ценам,
не оправдываемым теперешними условиями производства (по
каким ценам доходят товары до крестьянства через посредников, — дело другое). Даже в тех случаях, когда в распоряжение фабричного комитета поступают значительные запасы готовой мануфактуры, по истечении немногих месяцев он открывает, что продажа товаров давала возможность выдавать заработную плату за »то время, но на оставила достаточных

НЕОБХОДИМОСТЬ У РЕГУЛОТНОШ.МЕЖДУ ДЕР. И ГОР. 181
сумм на возобновление потребленного хлопка и топлива, — о
приобретении же новых машин, котлов и т. д. не приходится и
мечтать. То, что осуществляется в подобных случаях на фабрике или заводе, скорее напсминает «коммунизм потребления», чем «коммунизм производства».
С особенной наглядностью выступает «коммунизм потребления» по отношению к перевозочным средствам: к железным
дорогам и к городским трамваям. И здесь же ясно обрисовываются неизбежные, естественные последствия подобного положения. Число платных перевозок по всем дорогам сильно
упало не только относительно, — по сравнению с общим количеством перевозок, — но и абсолютно: резко упало количество
перевозимых за плату товаров и в особенности пассажиров.
И, может быть, в связи с «коммунизмом потребления», нигде еще с такой быстротой не идет снашивание и прямое
разрушение производительных сил, как именно в перевозочной промышленности. Об этом красноречиво говорит даже
внешний вид не только железнодорожных и трамвайных вагонов, но и станционных помещений.
Н е только в сфере транспорта, но и в целом ряде других
производств «жизнь умирает» — медленно, но постоянно, из
месяца в месяц.
Это само по себе не представляло бы грозной опасности,
если бы рабочий класс, взяв в свои руки все крупное производство, нашел бы готовыми средства, необходимые для возрождения производительных сил: на ремонт путей и подвижного состава, на приобретение новых вагонов и паровозов, а на
фабриках — на ремонт или приобретение машин, топлива,
хлопка и т. д. Но, как указано в этой и в предыдущих
статьях, в действительности производительные силы потребляются таким способом, который приближается к их истреблению. В результате рабочему классу достаются средства производства, чрезвычайно сократившиеся в своих размерах по
сравнению с довоенным временем и полуразрушенные.
И в этом отношении положение зажиточной части кре^
стьянства, которая и до войны и во время войны производила больв1е земледельческих продуктов, чем требуется для ее
собственного потребления, совершенно иное. Конечно, не заслуживают никакой веры все россказни о том, как это крестьянство роскошествует: пьет чай с медом, за отсутствием ситца
покупает ше.\ковые материи и т. д. Все это относится к области беглых «путевых впечатлений)^ буржуазных верхоглядов.

Г82

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

Война, в особенности в первые месяцы, нанесла удары и зажиточному крестьянству. Прежде всего произошло быстрое
и резкое сокращение рабочей силы. Реквизиция лошадей, а
во многих случаях и крупного рогатого скота, в свою очередь разрушила хозяйственное равновесие. Н о это не было
бесследное истребление производительных сил: деньги, вырученные от реквизированного и проданного скота, остались у
зажиточного крестьянина. И, если бы цены остались неизменными, он, по возвращении рабочих сил из армии, мог бы восстановить весь живой инвентарь, — вновь приобрести рабочий, молочный и убойный скот.
Этот крестьянин в полной мере использовал стремительный рост цен на земледельческие продукты с конца 1915 и в
особенности с 1916 года. Пока в продаже оставались необходимые для него промышленные продукты, он охотно продавал
хлеб. Продавал некоторое время и после того, как эти продукты подобрались на рынке, а выручку отправлял в кредитные товарищества и в сберегательные кассы. Но с осени
1916 г., которая в первый раз показала, что «твердые цены»
на хлеб легко поддаются быстрому изменению кверху, он начал несколько сдерживаться с продажей. Выручка от продажи
оставалась у него на руках. Уже к концу 1916 г. стало ясно,
что зажиточное крестьянство поглощает немалую долю новых
и новых миллиардов выпусков денежных знаков.
Рассматриваемый с экономической стороны, период так
называемых «коалиционных министерств», период преобладания правых эсеров в правительстве, был периодом наибольшего влияния зажиточного крестьянства, которое стремилось
упрочить свое положение соглашательство»м с буржуазией и в
значительной части с помещиками. С этой точки зрения становятся понятными все противоречия этого периода: в хмельном, в продовольственном вопросе, в отношении к войне, в
финансовых делах, во внутреннем управлении. Так называемые
«социалистические» министры делали все возможное для того,
чтобы остановить революцию на уровне, который закрепил бы
политическое преобладание за сельской буржуазией.
Период «коалиционных ^мплистерств» оставил на руках у
зажиточного и богатого крестьянства большое количество денежных знаков и крупные запасы хлеба, которые ждут наиболее благоприятных условий для продажи: внутри ли России,
в Германии ли, в союзные ли страны. Он оставил чрезвычайное повышение цен на все земледельческие продукты. Он сста-

поповским поход

183

вил организацию, бессильную посягнуть на хлебные запасы
богатого крестьянина, хотя бы деревенская и городская беднота умирала от голода.
Конечно, живой и мертвый инвентарь зажиточного и даже
богатого крестьянина жестоко пострадал во время войны: орудия износились, здания оставались без ремонта, количество
скота резко уменьшилось. Но у него имеются фонды: деньги
и запасы хлеба, из которых он при первой же возможности
выполнит всю убыль в хозяйстве. А некоторые уже в летние
месяцы использовали начавшуюся тогда окончательную ликвидацию помещичьих хозяйств.
Октябрьско-ноябрьская революция устранила от власти
союзников зажиточного крестьянства и тем сильно ослабила
его политическую позицию. Но экономически пока ничего не
изменилось в его положении. Оно так же крепко, как было
раньше. Оно попрежнему выдерживает у себя запасы хлеба...
Среди всеобщей разрухи оно остается экономически сильным.
В то же время эта разруха, усиливаемая «коммунизмом потребления», подтачивает экономические силы рабочего класса,
единственного надежного союзника деревенской бедноты.
Такой ход развития должен получить выражение в экономическом усилении украинских, калединских и т. п. губерний
за счет промышленных областей. Но он же оставляет в полной
силе ту возможность, что аграрный вопрос получит окончательное решение в интересах не деревенской бедноты, а зажиточного крестьянства.
Интересы и рабочего класса и широких масс деревенского
населения требуют решительных мер в этой области.
<<СоаиаЛ'Демократ» № 13 от (1 февраля)

19 января 1918 г.

ПОПОВСКИЙ п о х о д
Сегодня патриарх Тихон устраивает первый смотр своим
боевым силам. И сегодня же начинается формирование боевых отрядов, которые, выступая против рабоче-крестьянской
власти, должны оказать помощь доживающей последние часы
буржуазной украинской Раде, Калединым, Алексеевым, Корниловым и Родзянко, окруженным со всех сторон революционной армией, и австро-германским захватчикам, дело которых,

184

'

Я И. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ '

уже, казалось, совсем выигранное, срывается подъемом революционной борьбы в их собственных странах.
С тех пор, как церковь стала господствующей церковью,
правительства, начиная войну, всегда^ говорили, будто дело
идет о защите веры отцов, которой угрожает опасность.
И, хотя бы противником были японцы, глубоко равнодушные
ко всяким религиям, и тогда говорилось, что борьба началась
не из-за того, ктр захватит обширные области у Китая и проглотит Корею, а из-за того, сохранит ли русский народ православные храмы и веру.
Попы превратили религию в прислужницу эксплоататоров
и их правительств. Творя великий оОжш над порабощенными
темными массами, они гнали их на убой, уверяя, будто война
разразилась не ради хищнических захватов, а для защиты
религии.
Теперь сама церковь открывает поход. И опять она творит
наглый обман, —- опять хочет заставить темные массы страдать и бороться за эксплоататорские интересы, опять она говорит, будто опасность угрожает свободе их веры.
Из отчетов о всероссийском церковном соборе, который
избрал первосвященника Тихона и с самого лета готовил поход, мы давно знаем, каковы действительные цели похода. Почетнейшими лицами на соборе являлись бывший помещик Самарин, бывший помещик Родзянко, пока ему не пришлось
укрываться в калединском царстве, бывший помещик и князь
Трубецкой, бывший помещик и граф Олсуфьев. Подготовляли
пЪход господа, у -которых революция отнимает их земли и
титулы.
Неделю тому назад Олсуфьев, отставной помещик и граф,
в своем раздражении с большой простоватостью раскрыл
истинные цели похода. Он приветствовал известное послание
Тихона от 19 января, но выразил глубокое сожаление по тому
поводу,
«что оно несколько запоздало: его надо было выпустить, когда стали
громить помещичьи усадьбы и фабрики, а не тогда, когда добрались
ужс\ до лавры» («Русские Ведомости» № 13).

Смотрите же, верующие, какой низкий обман совершают
над вами. Вам говорят, будто вас призывают к борьбе на защиту вашей веры. А в действительности вы своими страданиями должны все повернуть назад и помочь Олсуфьевым и
Родзянко отобрать у народа земли, фабрики и заводы, которые в настоящее время переходят к нему.

поповский П0Х04

185

На следующем собрании собора говорилось и об Ллександро-Невской лавре, которая будто бы послужила толчком
к боевому выступлению Тихона. Оказалось, что лавра служила просто гостиницей, — вернее было бы сказать дворцом,—
для петербургского митрополита и для тех, кто к нему приезжал. Не лгите же, отцы лжи, будто святыни вы защищаете:
дело идет лишь о защите вашего беспечального жйтия. Русская церковь несколько опоздала к великому горю Олсусрьевых и Родзянко. А делает она то же самоа, что уже несколько
недель тому назад стала делать католическая церковь в Западном крае.
Епископ католических церквей в этом крае издал послание, которое, как две капли воды, похоже на послание Тихона.
В послании говорится: если крестьяне не прекратят своих нападений на помещичью собственность, не перестанут захватывать помещичьи запашки и усадьбы, епископ отлучит от
церкви селения, укрывающие виновных, закроет в них храмы,
прекратит совершение таинств. ^
Послание было манифестом, объявившим крестьянству
войну за крупную помещичью собственность.
#
В августе — сентябре и русская церковь была откровенней. Уже тогда всероссийский собор выступил с посланием, в
котором он угрожал адскими муками крестьянам, захватывающим церковную и монастырскую собственность.
Но тогда буржуазия еще оставалась у власти и многое
рассчитывала спасти через правительство Керенского, не прибегая к поповской помощи. Конфузливо, среди разных московских вестей, напечатали буржуазные газеты это послание, да
и то не дословно, а в сжатом изложении. От себя они не проронили о нем ни полслова.
Тогда буржуазия еще питала надежду удержаться у
власти, не успела утратить последних остатков былого либерализма, не бросилась в объятия самой черной реакции. Тогда она еще не дошла до такого бесстыдства, как в настоящее
время, и не представляла борьбу против поповской собственности, против попов, как помещиков и капиталистических
предпринимателей, борьбою против веры.
Являясь господствующей, церковь первосвященника Тихона пользовалась особыми привилегиями, переходящими в
монополию в деле религиозной эксплоатации. Недавнее прошлое кровавым языком говорит о том, о какой свободе хло"
почет черная рать. Жандармы в рясах, в полном согласии с

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

жандармами в военных мундирах, предали проклятию Льва
Толстого, этого гениального утописта, который раскрыл, что
в основе существующей церкви и всего современного обществ^я
лежит угнетение большинства меньшинством. Они отлучили
от своей церкви Толстого за то, что своей критикой он расша тывал страдальческое подчинение масс насильникам. Они отбирали детей у последователей Толстого, чтобы искалечить их
душу воспитанием в духе преклонения перед эксплоататорским строем. Вот что называется у вас религиозной свободой,
первосвященник Тихон.
Они воздвигали дьявольские гонения на крестьян, которые сами начали разбираться в библии и открывали, что она
отнюдь не повелевает мириться с общественным стросм, основанным на насилии. И за то, что они так думали, церковь и
светская власть с сатанинскою злобой ополчились на этих
крестьян-духоборов, как Нероны и Калигулы и первосвященники того времени ополчились на христиан первых веков. На
них натравливали темные массы, против них воздвигали погромы, десятками бросали в тюрьму, прогоняли с земли, отдавали их избы своим слепым и послушным рабам. И только когда убедились, что никакие мучения не убьют веры этих мучеников, им, ограбленным и истерзанным, в виде особой милости разрешили тысячами выселиться в Америку.
Когда вы, первосвященник Тихон, говорите о свободе религии, вы хотите восстановить те времена, когда Понтий Пилат по слову первосвященников Анны и Каиафы предавал
Христа на крестные муки.
Вы давно и тесно связали свою судьбу с судьбою эксплоататоров. Когда богачи возлегали за своей трапезой, вы никогда не были с бедняком Лазарем. Вы, вавилонская блудница, возлежали за одним столом с богачами. И на вас были
алмазные митры и златые одежды: плата за ваш блуд, за
вашу торговлю тем, что вы, фарисеи, в своем лицемерии называли своей верой и своими таинствами. И не крохи падали с
вашего стола бедному Лазарю: проклятиями вы сыпали на
него, когда вам казалось, что он собирается протянуть руку и
опрокинуть ваш стол. Своими проклятиями вы хотите свалить
на землю Лазаря, который поднялся на ноги и не хочет больше
в пыли и во прахе лежать перед вами.
Но Лазарь-народ теперь не будет один. Верующая беднота найдет священников, которые останутся с нею. И та граж-

БОРЬБА С РУМЫНИЕЙ В БЕССАРАБИИ И В РОССИИ

т

данская война, которую вы теперь вносите в церковь, поведет
только к тому, что изгнание жрецов Маммона будет более быстрым и полным.
«Сот(^Л''Дшократ^ № 21 от (10 февраля) 28 января 1918 г.

БОРЬБА с

РУМЫНИЕЙ В БЕССАРАБИИ
И В РОССИИ

Пятьдесят лет тому назад в первом томе своего «Капитала»
Маркс привел пример, каким образом эксплоататоры отнимают
у земледельца прибавочный труд и прибавочный продукт. Примером послужила ему Румыния, «освобожденная» от турок
«всемирной освободительницей народов» Россией. На ярких
примерах Маркс показал, что «освобожденная» Румыния —
рай для помещиков (бояр) и настоящий ад для крестьян.
Многое изменилось с того времени. Из боярского царства
Руиъшяя превратилась в страну так называемого «первоначального накопления». Новыми, более сложными и разнообразными делались формы эксплоатацци. В них соединяется
все, что есть наиболее гнусного в изжитой крепостнической
эксплоатации помещиками и в грядущей капиталистической
эксплоатации предпринимателями. Обдирание посредством
«вольного найма» на каждом шагу дополняется выколачиванием прибавочных труда и продукта посредством голого принул^дения. В фигуре эксплоататора — боярин с его безграничною властью над личностью зависимого крестьянина, счастливо объединяется с капиталистом, который посредством золота владеет войском, полицией, тюрьмами, школой, судом, —
владеет всем государством и всей церковью. Помесь лисицы и
волка.
В 1911 г. задавленное крестьянство грозно заволновалось
и начало делать то же, что русское крестьянство начало делать в 1905 — 1906 годах, что оно доделывает теперь. В крестьянской крови подавили карательные экспедиции восстание
румынских крестьян. Господа сделали некоторые уступки,—
отказались от слишком наглых форм грабежа, чтобы вознаградить себя укреплением более тонких способов эксплоатации.
И развернули усиленную агитацию против евреев, чтобы классовую борьбу против господства крупного землевладения я
капитала подменить будто бы национальной борьбой: чтобы

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ответственность за свои преступления свалить на народ, подавляющая масса которого также страдает от эксплоатации румынскими и единоплеменными крупными собственниками, как
румынские массы задавлены эксплоатаци й всяких круп ^ых собственников, без различия национальности и вероисповедания.
Бессарабская губерния 40 лет тому назад была взята от
Румынии и присоединена к России. Она до сих пор сохранила
в своем общественном строе многое, напоминающее о Румынии;
И прежде всего недавние господа Бзссарабии — все эти Пур'ишкевичи, Крушеваны, Синадино, Крупенские; это, действительно помесь помещика и предпринимателя, помесь волка с
лисицей, помесь дорожного разбойника с елееточивым монахОм^
Пока существовало царское правительство, пока оно кормило бессарабских помещиков из огро»мных средств необъятной страны и поддерживало их господство своими колоссальными полицейскими и военными силами, бессарабские помещики были русскими патриотами. Но уже во времена, «коалиционных» правительств они начали волноваться. Уже тогда
они заговорили о необходимости для Бессарабии «:Нац;':онально
самоопределиться».
На-днях одна из московских буржуазных газет, разнося
вдребезги большевистскую власть, нечаянно обмолвилась
правдой. «Большевики», — писала она, глубоко равнодушно и
даже враждебно относятся к национальному самоопределению.
«Национальное самоопределение они заменяют самоопределением трудящихся».
Много правды заключается в этом противопоставлении
«национального самоопределения» и «самоопределения трудящихся». Возникшая в Октябрьском перевороте ^)абоче-крестьянская власть развернула широкую и глубокую борьбу за
«самоопределение трудящихся»: за такой строй, который обеспечил бы свободу от всякой эксплоатации. * Совершенно естественно, что теперь на Дону, на Урале, в Закавказьи, Украине
* Здесь И. И. Скворцов-Степанов в интересах агитации упростил вО"
прос. Отчасти здесь сказывается и его близость к «левым коммунистам»
в 1918 году. Наша партия выдвинула лозунг «самоопределение наций,
вплоть до отделения от государства», ничего общего не имевший с буржуазным пониманием самоопределения наций. Лозунг же «самоопределения трудящихся классов каждой национальности» выдвигался т. Бухариным. Спор Ленина с Бухариным по этому вопросу — см. «Речь» произнесенную на VIH с-ьрадс РКП(б) 19 марта 1919 г.> в Собр. соч.
(1 ИЗД.), т. X I X , стр^ 228.

БОРЬБА С РУМЫНИЕЙ В БЕССАРАБИИ И В РОССИИ 189
и в Бессарабии бесконечно громче, чем во времена Керенского,
прозвучал лозунг: «национальное самоопределение». «Национальное самоопределение», это — прикрытие «свободы эксплоатации» помещичьей и капиталистической.
В Бессарабии уже несколько месяцев тому назад, по образцу украинской буржуазно-помещичьей рады, возникла своя,
боярско-буржуазная рада, которая называется «Сфатул-Церия». Через генерала Щербачева, командующего на Румынском фронте «украинизированными», т. е. обманутыми украинской Радой, войсками, «Сфатул-Церия» связалась с киевской
Радой. Но уже в декабре сделалось ясно, что это — слишком
ненадежное прикрытие для бессарабских помещиков. «СфатулЦерия» обратилась за помощью к своим румынским родичам,
и те охотно двинули архмию на Бессарабию.
То, что теперь делается в Бессарабии, ясно показывает,
как стала бы киевская Рада «национально самсопределять)^
Украину при содействии австрийских и германских офицеров
и солдат, добровольно поступивших к Раде на службу. Вот
сообщения, взятые из одного только воскресного номера «Русских Ведомостей», газеты, далеко не враждебной тому «порядку», который навела бы Рада в Украине и наводит теперь
«Сфатул-Церия» в Бессарабии.
«Расстрелы, аресты и вмешательство во внутренние дела..
<гБессарабская буржуазия и средние классы довольны прибытием румын, ибо
прекратились грабежи и насилия».

Это, конечно, неправда, будто грабежи и насилия прекратились: не сами же себя арестуют и расстреливают арестуемые и расстреливаемые. Впрочем, следующая же телеграмма не
оставляет никаких сомнений на тот счет, что является «прекращением» грабежей и насилий с точки зрения буржуазии и
«средних классов»;
«Из Кишинева сообщают, что помещики, при помощи румынских
офицеров, организуют в деревнях «карательные экспедиции» для отобрания имущества из разгромленных имений. Организованные «суды» (что
за «суды» мы знаем по расправам 1905 — 1 9 0 6 гг. в Прибалтийских
губерниях) взыскивают с крестьян убытки и возвращают захваченные земли, не взысканные суммы зачисляются недоимкой. В Бендерах
опубликован румынский приказ о том, что будут подвергнуты казяи
лица, не сдавшие в срок оружие, скрывающие большевиков и оскорбившие румын. В Бельцах румыны вывели в степь многих деятелей революции и захваченных офицеров и, продержав их долго на коленях, подвергали их унижениям. Некоторые из них преданы военно-полевому суду и
казнены. По всей Бессарабии — сплошной стон от бесчеловечных реп-^

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Лисий облик исчез. На Бессарабию обрушилась стая волков с оскаленными зубами.
Н о все эти хищники уже охвачены страхом: идет час расплаты. И, как «Сфатул - Церия» искала прикрытия сначала в
киевской Раде, а потом в правительстве румынских эксплоататоров, как киевская Рада перед самой смертью искала опоры
в австро-германском правительстве, — так теперь румынские
гиены бросились в объятия австро-германских волков. Сепаратный мир Румынии с правительствами центральных держав,
эхо — расширение того единого фронта эксплоататоров всего
мира, который хочет сокрушить российскую рабоче-крестьянскую революцию, чтобы предотвратить революцию мировую.
Из предыдущего номера читатели знают, какой ультиматум поставила наша Советская власть румынскому правительству. Она не могла медлить, она не могла действовать по-другому. Она должна была действовать так, как действовала по
отношению к буржуазной украинской Раде, действовала по отношению к помещичьей власти на Дону, на которой сосредоточились все надежды всей России капиталистов, помещиков,
чиновников и князей церкви.
Не против Румынии, а против румынских насильников; не
за подчинение Бессарабии, а за освобождение бессарабских
крестьян. С такими лозунгами мы уже одержали победу в
Украине, в Крьшу, в Астраханской-губ., близимся к победе в
Донской области — и с этими же лозунгами мы разрушим
«Сфатул-Церию».
Дело бессарабских крестьян — дело рабочего класса и крестьянства, Всякое расширение контрреволюционного фронта
расширяет и укрепляет фронт революции. Все союзы наших
врагов приводят только к тому, что их окончательное крушение становится более быстрым и полным.
«Известия Советов Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатоп
гор. Москвы и Московской области» М 28 от 20 (7) февраля 1918 I.

НОВОЕ П О С Л А Н И Е П Е Р В О С В Я Щ Е Н Н И К А
ТИХОНА
Первосвященник Тихон выступил с новым посланием. От
того, которым он разразился месяц тому назад, оно отличается даже по внешнему виду. Тогда он именовался «божиею

HOBOEDПОСЛАНИЕ ПЕРВОСВЯЩЕННИКА ТИХОНА 19
милостью патриарх Московский и всея Руси». Эти слова многим напоминали, что мы ссадили с одного трона одного «божиею милостью самодержца всероссийского», но зато на другой трон незаметно взбирается другой самодержец. Должно
быть, господа, его окружающие, сами почувствовали, что торопиться не следует. Теперь первосвященник Тихон именует
себя «волей божией патриархом Московским и всея Руси».
Пустые, чисто-словесные перемены, но все же выходит помягче.
В новом послании нет тех ругательств и проклятий, которыми было переполнено первое послание. Оно и понятно.
Тогда первосвященник и его рать не столько кропилом и кадильницей, сколько зубами и когтями, защищали церковную и
монастырскую собственность, которая позволила им превратиться в князей церкви, окруженных роскошью, не уступающей светским князьям. Теперь дело идет о другом, — о БрестЛитовских переговорах и об их завершении. И, если бы дело
окончилось даже так, как предположено в последние дни, где '
же найти здесь первосвященнику Тихону слово негодования?
Он оказывается в двойственном положении. С одной стороны,
звание первосвященника всероссийского обязывает заботиться
о целости и нераздельности всей России. А с другой стороны
более сильный голос крупного собственника говорит, что
Вильгельм несет избавление крупной собственности князей
церкви и светских князей, — всех этих Тихонов, Трубецких,
Вениаминов, Олсуфьевых, Платонов, Родзянко и т. д., в /ице
Вильгельма белая гвардия Германии идет на подмогу разбитой белой гвардии Эстляндии, Лифлякдии, Финляндии,
Москвы и всея Руси.
Как продолжатель славных преданий Москвы и ее церкви,
Тихон не испытывает тревоги от приближения германских
ударников. Если более полутысячи лет тому назад православная московская церковь возносила моления о татарских ханах, при которых ее владения росли с величайшею быстротой,
то почему же при случае не возносить моления за Фридрихов
и Вильгельмов, которые все же — христианские императоры?
Да и почему не возносить молений за них, если они прямо
идут на подмогу церковной и светской крупной собственности':^
Первосвященник Тихон знает, что Вильгельма зовут прибалтийские бароны, украинские сахарозаводчики, всероссийские белогвардейцы, капиталисты и помещики. Но для этих
изменников и предателей у него нет пламенного негодования:

192

'

Я

И . СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ '

не о родине, предаваемой крупными собственниками, не о рабочих и крестьянах, на которых они зовут палачей, скорбит его
христианское сердце, а об этих самых изменниках и предателях. Он так-таки прямо и пишете
«Исстрадавшиеся сыны родины нашей готовы даже малодушно кинуться в объятия врагов ее, дабы искать среди них и под их властью
успокоения жизни общественной, прекращения ее ужасов».

Когда сыны нашей родины, рабочие и крестьяне, исстрадавшиеся под вековым гнетом эксплоататоров, разогнули свою
спину и сказали, что они хотят положить конец ужасу своего
экономического и общественного положения, — первосвященник Тихон громогласно вострубил: отлучаю вас от таинств и
предаю проклятию в жизни настоящей и будущей. Н и слова
упрека не нашлось у него для тех капиталистов и помещиков,
для тех князей церкви и монастыря, которые отбирали у
крестьян и рабочих плоды их труда и обрекали их на вечную
нищету, беспросветное невежество, одичание, вырождение, —
ни слова упрека богатому, возлежащему за своей роскошной
трапезой, и озлобленный окрик для бедняка-Лазаря, который
не захотел больше пресмыкаться перед богатыми.
В новом послании первосвященник Тихон укоряет, но не
предателей, объединяющихся с палачами рабоче-крестьянской
; России, а ту власть, которая будто .бы «довела русских людей
до такого отчаяния».
Однако первосвященник Тихон слишком хорошо знает,
что теперешняя власть России просто творит волю крестьян
и рабочих; она, можно сказать, идет не впереди народных
масс, а следует за ними. Только после того, как крестьяне
стали возвращать от помещиков землю и уже очень многое
сделали в этом направлении, Советская власть заявила, что
вся земля переходит от помещиков к народу без всякого выкупа. И только после того, как рабочие стали подчинять себе
фабрики и заводы, созданные и существующие их трудом, рабоче-крестьянская власть с большой медленностью начала превращать капиталистические предприятия в общенародное достояние. Значит, дело не во власти, а в той городской и деревенской бедноте, которой эта власть подчиняется.
Зная все это, первосвященник Тихон обращается с увещеванием к рабочим и крестьянам:
«Первве
браяь».

всего — прекратите

взаимные

распри

и

междоусобную

НОВОЕ ПОСЛАНИЕ ПЕРВОСВЯЩЕННИКА ТИХОНА 19
Достигнуть же этого очень просто:
«Оставивши злобу и вражду взаимную, возлюбите кийждо ближнего
своеп): богатые кормите и одевайте нищих, бедные и убогие, не злобствуйте на имущих достаток, не ожесточайте сердец ваших, не кляните
жребия своего и довольны будете оброки вашими».

Всероссийский церковный собор съехался слишком поздно,
и слишком поздно избрал первосвященника. Иначе первосвященник Тихон еще в марте прошлого года предал бы проклятию почти все население России за то, что оно перестало радоваться иным оброкам, которые уплачивало Николаю Романову.
Первосвященник богатых, богатыми поставленный во главе
церкви, открыто описывает тот общественный строй, который
снискал бы его благословения. Пусть бедные и убогие, рабочие и крестьяне не клянут своего жребия, пусть они безропотно несут оброки, которые налагают на них капиталисты,
помещики, первосвященники и епископы, пусть смиренно спасают себя для жизни будущей бедностью и убожеством в
жизни настоящей и предоставят богатым спасать себя крохами, падающими с их стола бедному Лазарю: тогда умолкнет междоусобная брань, тогда крупные собственники не будут призывать на Россию полчищ Вильгельма, тогда на земле
водворится царство первосвященника Тихона.
На этот раз он выступает с большой откровенностью. Отбросив все прикрасы, он заявляет, что его цель — сохранение
ныне и присно и во веки веков такого общественного строя,
при котором наверху богачи утопают в роскоши, а внизу беднота лежит, задавленная, измученная, «и псы лижут язвы ее».
И первосвященник Тихон хочет убить у бедноты всякое помышление о том, что общество может быть устроено подругому.
К утешительным надеждам располагает первосвященника
Тихона нашествие германских белогвардейцев. Он говорит:
«Пусть даже враг сильнейший и пленит на время ваши города и се^
ления, вы примите сие, как выражение гнева божия» на вас низведенного
волею провидения за прошлое, и в глубоком чувстве искреннего покаяния
почерпнете силу для своего духовного возрождения».

Первосвященник Тихон так связал себя с крупными собственниками, что в защите их интересов не останавливается
перед прямым богохульством. Призывами прибалтийских баронов, финляндских белогвардейцев, украинских панов и сахарозаводчиков, всероссийского капитала движется на нас
И. И. Скворцоэ-Степадов, т. Ц

ХЗ

т

к к СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

тяжелое. Калединские войска довольно быстро и без особых
усилий добились крупных успехов: несмотря на помощь, оказанную рабочей гвардии черноморскими судами и моряками,
они захватили Нахичевань, Ростов, Таганрог, стали распространяться по горно-промышленным районам. И нельзя отрицать, что в первые недели в революционных рядах наблюдалась некоторая, иногда очень большая, растерянность. Во всяком случае, надлежаще-организованного отпора не было, сопротивление оказывалось в розницу. Боевые имена генералов
Каледина, Алексеева и Корнилова кое на кого производили
впечатление, которое может равняться с впечатлениями от
имен Макензена, Гинденбурга и Людендорфа. Этим стратегам
рабоче-крестьянская Россия могла противопоставить только
поручиков и прапорщиков, — юношей, привлекательных своей
безграничной преданностью революции, мужеством, отсутствием колебаний, но бедных и специально военными зна. ниями и боевым опытом.
^
При таких обстоятельствах буржуазия уже злорадствовала, а в Советах все чаще вырастала мысль, что Донская
область окажется по меньшей мере русской Вандеей. Великой
Французской революции Вандея в течение нескольких лет грозила огромными опасностями. В Вандее контрреволюция нашла область, где на ее сторону стали широкие народные
массы, где «гражданский мир» поддерживался не какими-нибудь искусственными мерами, а с самого начала внутренними
связями тесно связывал невежественную крестьянскую массу
с, помещиками. Вандея, это — область, которой не затронуло,
не вскопало не расслоило экономическое развитие, и которая
поэтому в целом была враждебна всякому развитию, всякому
движению, всякой революции.
Но уже к новому году стало ясно, что Донская область не
будет российской Вандеей. Предшествующее общественно-экономическое развитие позаботилось о том, чтобы вообще не
оставить места для сколько-нибудь обширных Вандей. Оно повсюду провело явственную межу между эксплоататорскими —
помещичьими и капиталистическими — элементами, с одной
стороны, между эксплоатируемыми — пролетарскими и полупролетарскими — массами, с другой. И в Донской области
оказалось население, не сплоченное мнимо-общими интересами,
а разделенное' на два противоположных мира экономической
борьбой.
В первые недели донского восстания массы казацкого насс-

НА ДОНУ

197

ления еще не сознали, что произошло в Москве и в России, и
куда зовут их помещики, за чьи интересы заставляют сражаться. Вожди восстания позаботились о том, чтобы продолжить обман. В первые недели восстания контрреволюция тогда
вела свои наступления густыми массами, которые своим численным перевесом исключали возможность сопротивления со
стороны слабых революционных отрядов, действовавших притом без общего плана. Рядовое казачество приняло участие в
боевых действиях.
Н о быстро изменилась обстановка на театре войны. Совершился отбор советских армий. И з них действительно ушли все
колеблющиеся, не вполне надежные, усталые элементы, унаследованные от старой регулярной армии. Но, уйдя, они разгрузили советские армии, создали для них возможность быстрых и уверенных операций, дали им сплотиться в действительно социалистические армии, связанные глубоким пониманием всей важности стоящих перед ними задач. Новые и новые отряды Красной гвардии, стекавшиеся отовсюду, с каждым днем еще больше усиливали эту армию не только количественно, но и внутренно. Возрастающая однородность ее состава, решительный перевес в ней пролетарских и полупролетарских элементов, — текстильных рабочих из МосковскоВладимирской области, шахтеров, чернорабочих и сельскохозяйственных рабочих с юга России, — все это раскрывало
рядовому казачеству глаза на гнусность того дела, на которое
вели его господа. Алексеевские армии начинают быстро таять.
Приток белогвардейцев, офицеров и генералов, разбитых в
столицах, в ставке и на Украине, доделал остальное. Война
явно превращалась в борьбу «господ» против крестьян и рабочих. И как раз та энергия, которую вкладывали «господа»
в эту борьбу, как раз те надежды, с которыми взирала на нее
вся собственническая Россия, окончательно убивала помещичье-капиталистическое восстание в глазах рядового к^азачества.
Уже к половине января старого стиля главной и почти
единственной опорой Алексеева сделались пришлые элементы:
контрреволюционеры, сбежавшиеся со всех концов России
Дон повернулся к нему спиной. Те активные действия, которые
все еще пытался развернуть ген. Алексеев, просто должны
были на время прикрыть его внутреннее бессилие и поселить беспокойство в рядах противников. Русский Гинденбург
старался наступать в разных местах именно потому, что он

т

и. к

СКВОРУОВ'СТЕПАНОВ

чувствовал, как быстро надвигается тот момент, когда его силы
окажутся недостаточными и для обороны.
Прибытие на театр боевых действий казачьих полков довершило крах Алексеева. Эти полки, все время оставаясь в
центрах Советской власти, собственными глазами видели, что
это — рабоче-крестьянская власть, что она несет гибель только
старому миру политического рабства и экономического угнетения. Они в известном смысле были «интернационалистами»
подобно тем интернационалистам из военнопленных, которые
готовы плечо к плечу с русской социалистической армией дать
отпор Гинденбургу. Их появление в Донской области на стороне советских войск прекратило всякие колебания рядового казачества. Донская область не взята советскими войсками, —
она скорее просто присоединилась к рабоче-крестьянской власти России.
События на Дону имеют огромное значение. Конец помещичьего восстания дает возможность поправить продовольственное положение. Освобождаются значительные силы, накопившие боевой опыт, бодрые, благодаря крупным успехам.
И в то же время гражданская война с Доном многое выясняет
в условиях той гражданской войны, на которой революция
должна теперь сосредоточить все свои силы в условиях гражданской войны с Германией.
«Социал-демократу^ № 38 от 3 марта (18 февраля)

1918 г.

РЕГУЛИРОВАНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ О Т Н О Ш Е Н И Й
В ПЕРЕХОДНУЮ ЭПОХУ
Регулирование экономических отношений переходной эпохи
неизбежно берет в качестве исходной точки те отношения, которые существовали в капиталистической промышленности.
В каждой отрасли должны возмещаться потребляемые ею сырые и вспомогательные материалы и снашиваемые орудия и
машины. И не просто возмещаться: все оборудование должно
расширяться и совершенствоваться. Коротко говоря, каждая
отрасль должна получать все, что требуется для повышения
ее производительности. 'При распределении средств производства между различными отраслями придется сообразоваться.

РЁГУЛИРОЁ. ВКОНОМ. ОТНОШЕЙ. В ЖРЕХОДИ.

ЭПОХУ 199

с важностью тех общественных потребностей, удовлетворению
которых служат эти отрасли.
Здесь скоро будет устранена всякая необходимость капиталистической расценки тех средств производства,, которые та
или иная отрасль промышленности покупает от других. Она
перестает играть даже роль простого вспомогательного средства при расчетах между различными производствами. В
деньгах не будет надобности даже в качестве счетных денег.
Но счетные деньги все еще могут играть некоторую роль, когда
надо оценить общее состояние производства или определить,
целесообразно ли перейти к новым приемам производства или
к применению орудий и машинного устройства.
Иное приходится сказать о расценке «живого труда», рабочей силы. В переходную эпоху здесь сохраняется самая тесная связь с капиталистическими отношениями. Уничтожение
всех нетрудовых доходов: капиталистической прибыли, землевладельческой ренты, позволяет повысить размер заработка
работников, в особенности низших групп, подвергавшихся наиболее жестокой эксплоатации. Но состояние производительных сил, которое может быть повышено лишь со временем,
в упорной созидательной работе, кладет довольно тесные границы этому повышению. Далее, новое общество, устанавливая
расценки различных категорий труда, будет действовать уравнительно: наибольшее повышение испытают те категории
труда, которые до сих пор оплачивались по-нищенски, наибольшее понижение коснется высших категорий служащих, —
в особенности тех, которые по своей роли были собственно заместителями предпринимателей. Однако и в своем стремлении
к известной уравнительности новому обществу некоторое время придется считаться с тем, что оно унаследовало от старого.
А получило оно резкое разграничение организаторских и исполнительских функций, получило такой строй общего и специального образования, при котором образование, а следовательно, и подготовка к организаторской роли было привилегией сравнительно узких состоятельных групп. Это прошлое
еще не мало времени будет оказывать свое сопротивление
уравнению заработков, и особенно огорчаться этим нет никаких оснований. Попытка механически сломить это сопротивление привела бы только к понижению производительности общественного труда и обошлась бы всему обществу дороже, чем
повышенная оплата некоторых групп технического и бухгалтерского персонала.
• . ^ ¡^

Г200

И.

И.

СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

При установлении норм оплаты приходится исходить из
того, что существовало в капиталистическом обществе. Величина заработка непосредственно определяется в деньгах. Но
эти деньги с течением времени все больше будут играть роль
счетных денег. Уже и теперь при установлении оплаты, напр.,
ткачей в основу расчетов кладется, сколько получали рабочие
до войны, и какое количество средств существования могли
они получить на свой денежный заработок. Первоначальная
задача такова, чтобы рабочий получал теперь не меньше
средств существования, чем он получал до войны. Наш экономический развал так глубок, производительные силы настолько расшатаны, что, к сожалению, даже это остается неосуществимым для многочисленных групп рабочего класса. Во
всяком случае, денежная расценка — просто вспомогательный
прием для того, чтобы от нее разом перейти к реальным заработкам, т. е. к средствам существования работника. Чрезвычайные выпуски бумажных денег с сопровождающей их революцией цен, в свою очередь, приводят к тому, что денежная
расценка приобретает преимущественно счетное значение.
Но эта счетная роль денег для переходного времени —
очень важная. И здесь нам надо исходить из того, что существовало в капиталистическом обществе. Каковы бы ни были
формы заработной платы, предприниматель, уплачивая эту
плату, всегда требовал от рабочего известного количества
труда. Если рабочий не давал такого количества труда, он
переводился в другой отдел, ниже оплачиваемый, или увольнялся и должен был искать работы в другой отрасли промышленности, к которой более подходил по всей своей подготовке.
Строящееся социалистическое общество обеспечивает рабочему заработок, во всяком случае больший, чем тот, который оставили бы капиталисты, если бы они опять захватили
власть. Теперь никто не отнимет у работников плодов их
труда: они целиком поступают в распоряжение всего общества
работников. Рабочий создает свой мир, свое общество, начинает жить для себя, между тем как раньше существовал для
господствующих классов.
Ввиду всего этого общество вправе требовать, чтобы всякий
работник давал для всего общества на первых порах хотя бы
столько труда, сколько раньше он отдавал капиталистам. Если
ткач, напр., не достигает выработки, ниже которой нельзя
было спускаться у капиталистического предпринимателя,

от РАБОЧЕГО КОНТРОЛЯ К РАБОЧЕМУ УПРАВЛЕНИЮ 201

справедливо ли будет оставлять его на этом месте? Не правильнее ли будет заменить его более искусным ткачем, который сумеет полнее в инте]ресах всего общества использовать
средства производства? И не лучше ли для всего общества
будет, если мало искусный ткач обратится к другим, более
простым, работам и освободит от них искусного ткача? А
если он и здесь и нигде не даст минимальной выработки, его,
очевидно, надо лечить, поместить в санаторий, дать отдых и
подготовку, — или же по товарищескому решению применить
к нему те или иные принудительные меры.
Различие в оплате различных категорий труда в течение
некоторого времени будет играть существенную роль среди мер
понуждения. Для того, чтобы они оказывали более быстрое и
решительное действие, придется дать широкое применение
сдельным формам оплаты.
Только таким способом мы достигнем того, что каждый работник займет надлежащее место, и на каждом месте будет
надлежащий работник. Только так мы и сумеем быстро справиться с ужасающей экономической разрухой и двинуться
дальше.
Все эти меры тем более необходимы, что наш рабочий не
прошел великой школы организованной экономической борьбы
и во многих случаях несет на себе следы влияний индивидуалистической деревни с ее раздробленным производством,
«Правда» № 68 от 10 апреля (28 марта) 1918 г.

О Т РАБОЧЕГО К О Н Т Р О Л Я К РАБОЧЕМУ
УПРАВЛЕНИЮ
Великие задачи выступили перед^ рабочим классом России
с первых дней ноября 1917 года. На примере Москвы лучше
всего можно выяснить сущность этих задач и те огромные
трудности, которые стояли на пути к их решению.
Корниловское выступление нашло в одном отношении одинаковую оценку на крайнем левом и на крайнем правом, на революционном и на контрреволюционном флангах нашего общества. Здесь одинаково признавали, что это — только первое
выступление, за которым неизбежно последуют новые. Период,
когда соглашателям удавалось, затушевщват» противоречия,

202

'

Я

И. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ '

которых еще не разрешила, но которые в ту или иную сторону должна была разрешить российская революция, быстро
изживал себя. В отношениях внешних это было противоречие между «войной до победного конца», т. е. полным подчинением велениям союзнического и российского капитала, и
революционной войной против войны, т. е. полным высвобождением пролетариата из-под водительства буржуазии. В отношениях внутренних это было противоречие между тем смертным приговором, который уже Февральская революция вынесла помещичьему землевладению, и между крепнущим, благодаря соглашателям, политическим влиянием буржуазии, которая, все больше подчиняя себе центральную власть и пользуясь возрастающей экономической разрухой, как средством
для усиления контрреволюционных настроений, копила и собирала силы для окончательного удара, который укрепил бы
капиталистическую собственность и в существенных частях
аннулировал бы смертный приговор над помещичьей собственностью. Это было противоречие между теми экономическими
задачами, разрешения которых требовало самосохранение страны, и между неспособностью и даже прямым нежеланием соглашательской власти сделать серьезный приступ к решению
этих задач. Революция уже сказала и для всех сделала ясным,
каковы эти задачи, А у власти оказались классы, для которых
содействовать разрешению этих задач значило бы итти на
экономическое и политическое самоубийство.
У социалистов-революционеров был в распоряжении один
рычажок, посредством которого они рассчитывали еще долго
сохранять за собой влияние. Этим социальным рычагом были
различные категории высших и отчасти средних земских служащих: земские агрономы, врачи, кое-где средний медицинский персонал, организаторы и деятели деревенских кооперативов, — молочных и в особенности кредитных товариществ.
И вся прошлая дореволюционная история и теперешняя действительность превращала эту среду в соглашательскую по
преимуществу. Она привыкла творить свое культурное дело
в союзе с «либеральными земцами», т. е. с октябристскими
и кадетскими капиталистами, а раньше—-и с «просвещенными помещиками». Конфликты третьего элемента земств со
вторым, служащих с гласными были конфликтами народнической и культурнической интеллигенции только с «диким
помехййком», с грубо черносотенным гласным. Но и в этих
!крн<|)ликт||:^ третий элемент прцвщ}^ щхоттъ опору в либе,^

от РАВОЧЁГО

КОНТРОЛЯ

К РАБОЧЕМУ

УПРАВЛЕНИЮ

203

ральных земцах. Его политический кругозор таков, что он
видит не дальше, чем его идол, «бабушка» Брешко-Брешковская, поразительно сохранившаяся кулътурница 70-х гг. прошлого века. Обострение классовых противоречий и решительная
политическая борьба пугает его и не поддается его пониманию. Для него революция уже завершилась, раз она обеспечила свободу для его культурнической деятельности в деревне.
Эти воззрения находили сочувственный отклик в деревне:
именно, в наиболее зажиточных ее слоях, в сельской буржуазии, в этих наиболее «просвещенных» и «культурных» слоях
крестьянства, которые доказали свою особую культурность,
быстро откликнувшись на кооперативную проповедь и умело
использовав деревенскую кооперацию в своих интересах. *
Для них революция тоже осуществила все, чего только можно
было желать. Остановить ее на достигнутом уровне, это значит обеспечить зажиточному крестьянству наибольший выигрыш от ликвидации помещичьей собственности. Если революция будет развертываться дальше и всколыхнет действительно массовое крестьянство, сельская буржуазия утратит не
только свои новые экономические приобретения, но и многое
из того, чем она обладала раньше. В этих воззрениях она
встретилась с третьим элементом земств. Все, что идет дальше
достигнутого в течение лета, это — уже «крайности», «эксцессы» революции. Г-н Руднев, типичный представитель
третьего земского элемента, игрой случая возведенный в городские головы Москвы, все чаще возвещал, что против этих
«эксцессов» должны сплотиться все «государственно-мыслящие» элементы. Третий элемент с великолепным глубокомыслием переносил в революцию свою земскую тактику дореволюционной эпохи.
Подобную же позицию в городах занял третий элемент
городских управлений: инженеры и техники, часть учительского персонала, врачи и управские служащие, поскольку они
непосредственно и прямо не примыкали к кадетам. Но эта
интеллигенция, работая в обстановке, глубоко вскопанной
капиталистическим развитием, давно и решительно порвала
с традициями народничества. Она естественно сделалась представительницей «либеральных» тенденций в рабочем движении и, кроме аристократических верхушек рабочего класса.
* Об этом см. И. Степанов. «Кооперация в земледелии и в промышленности», М. 1917 год.

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

до поры до времени опиралась на торгово-промышленных служащих,— пока они не успели политически расслоиться, как
уже давно расслоились экономически. Меньшевизм сыграл
для этой интеллигенции такую же роль, как для третьего
элемента в земствах народничество — от трудовичества и народных социалистов до социалистов-революционеров.
Авангардные стычки предшествовали решительному сражению. Этими авангардными стычками были все более частые
конфликты высших городских и земских служащих с низшими,
служащими и с рабочими. Борьба велась с тем большим;
раздражением, что обе стороны за частными поводами столкновений долгое время не видали того вопроса, который
близился к разрешению. А общий вопрос заключался в том,,
суждено ли и в новой России рабочему классу остаться нерассуждающим исполнителем велений господствующих классов, передаваемых через «третий элемент»,—или же он сам:
начнет строить свой мир, в котором ему принадлежит роль
организатора. Вопрос заключался в том, будут ли все эти.
служащие, весь технический и бухгалтерский персонал, весь
этот «третий элемент» капиталистических предприятий к
общественных учреждений исполнителем предначертаний господ старой России, — или же ему придется творить волю/
рабочего класса.
Своим саботажем, а начиная с ноября — своей забастовкой «третий элемент» ясно сказал, что он будет бороться,
против второго решения. В столкновении двух сил он представлял серьезную силу, — но еще больше преувеличивал ее
действительное значение. Начиная забастовку, господа рудневцы грозили Москве всеми десятью казнями египетскими
и даже еще некоторыми дополнительными, которые не могли
грозить Египту вследствие его экономического младенчества..
Они грозили, что, вследствие отказа в больничной и ветеринарной помощи, начнут падать скот и люди. Они грозили,,
что, вследствие остановки газового завода и пр., тьма покроет
Москву. Они потирали руки от сладостного предвкушения
мести, пророчествуя, что через какую-нибудь пару недель»
трамвай будет уничтожен и сокрушен рабочими, оставшимися
без руководителей. Они уже видели, как на улицах Москвы,
начинают бить фонтаны от лопнувших водопроводных труб,,
как взрывы светильного газа разрушают дома, как канализационные нечистоты затопляют Москву... Пара недель, •—
всего одна пара недель, — и взбунтовавшиеся рабы, ниже

от РАБОЧЕГО КОНТРОЛЯ К РАБОЧЕМУ УПРАВЛЕНИЮ 205
прежнего согнув спину, покаянно придут на поклон к Рудневу
и рудневцам.
Действительно, тяжелая задача обрушилась на плечи городских рабочих Москвы и на ту маленькую группу интеллигенции, которая в те дни осталась с ними. Были моменты,
когда, подавленные тяжестью этой задачи, со всех сторон
окруженные открытыми и в особенности скрытыми врагами,
товарищи, поставленные в центр, охватывались отчаянием,
поддавались малодушию. Но на следующий день они опять
начинали работу.
Городские рабочие Москвы победили; Победили в этой четырехмесячной борьбе своей выдержкой, уверенностью, спокойствием, сознанием, что решаются судьбы не только их, но
и их детей, их класса. Из столкновения двух сил победителями вышли они. К ним теперь возвращаются бывшие забастовщики — служащие. И, становясь на работу, уже их волю выполняют они. Они налаживают городское хозяйство уже не
для домовладельцев, а для широких масс городской бедноты.
Рабочий класс подчинил этих служащих задачам своего
класса, — как раньше они служили интересам буржуазии. З а тяжная борьба закончена для Москвы. И разом отошли в
прошлое нескончаемые конфликты, которые, действительно,
начинали разлагать и расшатывать городское хозяйство. Исчезло то раздражающее личное, что вносило постоянную
отраву в отношения между служащими и рабочими, пока они
вели борьбу в темную, без ясного понимания разрешаемых
ею объективных задач. Нет ничего мелкого, ничего личного,
нет никакого следа пошлого торжества победителей в отношениях между двумя сторонами, все более приобретающих здоровый характер отношений сотрудничества.
То, чего достигли городские рабочие, теперь предстоит
осуществить крупно - промышленному пролетариату России.
От рабочего контроля к рабочему управлению всеми экономическими отношениями: перед нами нет никакого иного пути,
и нет никакого иного выхода из растущей экономической разрухи на дорогу, которая быстро поведет нас вперед и все выше
и выше.
^Правда:> № 74 от 17 (4) апреля 1918 г.

ж

я я СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ Р А З В И Т И Е И Д И К Т А Т У Р А
ПРОЛЕТАРИАТА

I
Диктатуру пролетариата окончательно похоронили на исходе прошлого века.
Точнее сказать, к ней уже давно относились как к трупу,
а в конце 90-х гг. признали своевременным во всеуслышание
заявить, что пролетарская диктатура — труп, и что пора
устроить ей всенародное погребение.
Впрочем, в отношении к диктатуре пролетариата было
еще больше пренебрежения. Буржуазной публике поведали,
что в тех кругах, которые только и могли бы выступить носителями диктатуры, давно уже знали, что в практической
деятельности следует считаться не с ее неизбежностью, не
с ее исторической необходимостью, а как раз, наоборот, с ее
полным излишеством и почти абсолютной невероятностью.
И только буржуазный мир по свойственной ему недалекости
и из хитрого расчета делал такой вид, будто он верит, что
новейшее социалистическое движение, подобно его предшественникам до последней четверти X I X века, все еще направляет свои действия не на более или менее мирную эволюцию,
а на грозную насильственную революцию.
Бронштейн и К^ выступившие могильщиками пролетарской
диктатуры, по их уверениям просто отнимали у «реакционной»
части буржуазного мира возможность дурачить его «прогрессивную» часть посредством запугивания насильственно-переворотными стремлениями социалдемократии. Развитие во
всем капиталистическом мире идет и дальше пойдет по «английскому образцу», — разумеется, по тому образцу, в который не укладывалось английское рабочее движение первой
половины X I X века. И, само собой разумеется, по тому образцу, который отметал, как случайные и временные, все уклонения отдельных частей английского рабочего класса в сторону
революционизма. Пока случаи таких «уклонений» отделялись
один от другого значительными промежутками времени, можно было успокоительно заверять, что здесь отсталые группы
рабочего класса все еще борются за первые предпосылки «нормального развития» и что они войдут в общее английское русло, едва лишь добьются и для себя создания таких предпосылок.

экономия.

РАЗВИТИЕ

И ДИКТАТУРА

ПРОЛЕТАРИАТА

207

Теперь, оглядываясь назад, мы открываем, что диктатура
пролетариата, действительно, умерла за много годов раньше,
чем состоялось ее открытое погребение. Обратимся к такому
классическому документу, как Эрфуртская программа германской социалдемократической партии (Для последующего
сравни мое предисловие к книге: К. Каутский, «Эрфуртская
программа», изд. «Коммунист», М. 1918 год). Она была не
только программой германской социалдемократии, — она оказала огромное влияние на все социалистические партии, вырабатывавшие свои программы после 1891 г., и на весь II пролетарский Интернационал. Решительнейшее и единственное
место этой программы, из которого можно было бы вычитать
указание на грядущую пролетарскую диктатуру, в дословном
переводе гласит:
«Рабочий класс не может осуществить перехода средств производства в обладание обще1СТва, не придя к обладанию политической властью».

Мыслимы самые разнообразные способы и пути для того,
чтобы «притти к обладанию политической властью». Мыслим,
скажем, прусско-германский способ, когда буржуазия все более
заставляет существующий государственный аппарат считаться
с ее интересами, хотя она оставляет этот аппарат не затронутым и удерживает на местах почти всех старых носителей политической власти. Экономической предпосылкой такого способа является сближение интересов землевладения и капиталовладения, присвоителей ренты и присвоителей различных форм
капиталистической прибыли. Для рабочего класса повторение
такого пути оказалось бы возможным лишь при том условии,
если бы экономическое развитие все более сближало интересы
производителей прибавочной стоимости с интересами ее присвоителей, интересы эксплоатируемых с интересами эксплоататоров.
Но, кроме прусско-германского способа, мыслим еще английский путь «к обладанию политической властью». Как бы ни
изменялись в ходе развития аграрные и капиталистические
интересы, между ними всегда остаются некоторые противоречия. И пусть эти противоречия утрачивают те глубину и непримиримость, какими они характеризовались до половины
прошлого века, — все же по временам они обостряются и настоятельно требуют разрешения. Но так как силы двух борющихся сторон почти одинаковы, то ни одна из них сама
Р9 с^бе т мдл^ет продиктрв^^ть другой с^ою вол?©»

208

'

Я

И.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ '

в их столкновениях является третья сила — рабочий класс.
Занимая такое положение, он может торговаться и выторговывать для себя уступки то от аграриев (консерваторов), то от
буржуазии (либералов).
Начало протекционистской агитации, откол от либерализма
сильного и влиятельного крыла, руководимого Чемберленом,
невидимому, были бы способны положить конец подобным
мечтаниям. Но вскоре либерализм, казалось, пораженный на
смерть, опять начал быстро расти, и не только расти, но и
развиваться в ту «радикальную» партию, которая возвышается до бесшабашной демагогии Ллойд-Джорджа (его финансовая реформа), способной привести в ужас старый солидный либерализм. Те бреши и пустоты, которые образовались
в либерализме за уходом от него влиятельнейших групп капиталистической буржуазии, заполнились какими-то новыми социальными элементами.
Это — в первую очередь всевозможные торговые и промышленные служащие, в широком смысле бухгалтерский и технический персонал, а также представители многочисленных и
все расширяющихся либеральных профессий. Это — тот слой,
создаваемый новым капиталистическим развитием, который
получил название «нового среднего сословия» и который несравненно правильнее было бы называть новой мелкой буржуазией. Это — капиталистическая форма тех же профессий,
которые в своих докапиталистических формах и докапиталистических способах существования назывались русской интеллигенцией.
«Новая мелкая буржуазия» мало и во всяком случае не
так прямо заинтересована в сохранении и упрочении капиталистической эксплоатации, как сама капиталистическая буржз''азия. Отсюда — ожидания быстрого хода «социальной реформы» с развитием «средних классов» и усилением их политического влияния. И не только Бернштейн возвестил о росте притупляющего влияния «средних классов» на развитие классовой борьбы, — в книжке о парламентаризме, вышедшей в одни
годы с комментарием к Эрфуртской программе, Каутский учитывал, как одну из вероятных возоможностей, превращение
либеральной партии в партию социальных реформ.
Да и в самом комментарии к Эрфуртской программе, остававшемся в этом месте неизменным до самого последнего изпрдвивщегасл в 1914 г., "Каутский истолковывает «др-

экономия.

РАЗВИТИЕ И ДИКТАТУРА

ПРОЛЕТАРИАТА

стижение политической власти» пролетариатом таким образом,
что диктатура пролетариата превращается в туманную гипотезу, с которой едва ли стоит считаться в практической деятельности. Начинает он достаточно энергично:
«Мы считаем неизбежным крушение современного общества.. . экономическое развитие... приводит к невыносимым для массы населения
условиям, которые оставляют ей только выбор между пассивной гибелью
или активным ниспровержением существующего строя собственности».

Но все это сказано только затем, чтобы продолжить благодушными рассуждениями:
«Такой переворот может принять самые разнообразные формы, в зависимости от условий, при которых он совершается. Он никоим образом не связан обязательно с насили>1ми и кровопролитиями. Были уже
случаи во всемирной истории, когда господствующие классы были особенно проницательны, особенно трусливы и слабы и, таким образом,
добровольно сдавались перед лицом необходимости» (К. Каутский. «Эрфуртская программа», изд. «Коммунист», стр. 105).

Это — не ответ на вопрос, как же пролетариат ниспровергнет существующий строй, а увиливание от ответа. Сказать,
что дело может обойтись без «насилий и кровопролитий», —
значит ничего не сказать, значит перенести вопрос в плоскость,
в которой он может сильно, до дрожи интересовать обывателя,
но решительно ничего не дает для рабочего класса и не имеет
ничего общего со строго научной постановкой.
Перейдя к вопросу о политической борьбе, ее возможностях, формах и средствах (главы 9 и 10 в пятом отделе «Эрфуртской программы»), Каутский останавливается исключительно на парламентских методах. После 1905 г., после всех
уроков русской революции и ее отзвуков на Западе, Каутский
счел возможным просто перепечатывать свою книжку, заявляя
в предисловии об отрадном для него убеждении, что не приходится ничего изменять в той позиции, которую он занял еще
с 1892 года. Активные выступления масс, их непосредственные действия все еще лежат вне поля его зрения. Впрочем, как
показывает его большая книга о массовой стачке, вышедшая в 1914 г., теперь он снисходительно допускает массовые
действия, но лишь в качестве временного и служебного восполнения парламентских методов.
В программе германской социалдемократии и в комментариях к ней много говорилось о демократизме и парлам\:нтаризме, усиленно подчеркивалось, что «они», может быть> и
уступят без боя, и ни звуком не упоминалось о диктатуре, хотя
бы как об одной из вероятных возможностей»
Ру И» Снрорцрв-Ствп^ов, т»

Щ

Г270

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

Диктатура пролетариата фактически умерла уже в произведениях идейного вождя II пролетарского Интернационала.
II
«Пролетариат не может освободить самого себя, не уничтожив условий своего собственного существования. Он не может уничтожить условий своего собственного существования, не уничтожив всех нечеловеческих условий существования общества, суммирующихся в его собственном положении. Он недаром проделывает суровую, но закаленную школу
труда. Дело не в том, что представляется целью в данный момент тому
или иному пролетарию или даже пролетариату в целом, — дело в том,
что он такое и что он исторически вынужден делать сообразно своему
бытию. Его цель и его исторические действия с очевидностью, непреложностью предначертаны его собственным жизненным положением, как и
всей организацией современного буржуазного общества» (К. Маркс и
Ф . Энгельс, «Святое семейство»).

Пролетарская диктатура излишня, так как в процессе демократизации общества постепенно уничтожаются все нечеловеческие и обесчеловечивающие условия существования общества, суммирующиеся в собственном положении пролетариата.
Идея пролетарской диктатуры вредна, так как она, запугивая
социально-прогрессивные и нейтральные элементы, способна
только затормозить всестороннюю демократизацию общества.
Диктатура пролетариата невозможна, так как процессом демократизации пролетариат связывается со своими классовыми
противниками и примиряется с существующим обществом,
при создании которого он является уже не только объектом,
играет не только страдательную роль, но и субъектом: в возрастающей мере принимает свободное активное участие в его
преобразовании и развитии.
Так торжествующе заявляли могильщики пролетарской
диктатуры.
Новейшее капиталистическое развитие развеяло, как дым,
все демократические иллюзии.
Росли численность, организованность, сознательность, а
следовательно, и силы рабочего класса, но еще быстрее рос\и
и сплачивались силы его классовых противников.
Демократизация и социальные реформы остановились, —
чувствовалось, что назревает, попятное движение, да во многих
случаях оно уже и действительно началось.
Объединение рабочих одного предприятия само по себе
еще не дает силы, которая равнялась бы силе одного данного
дредприни^ателл. В случае стрлкн9велий ср своими рабрчяг^й

экономия.

РАЗВИТИЕ И ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИА

он привлекает посторонних в качестве заместителей или прямо
штрейкбрехеров, и при известных условиях они разбивают
дружно начавшуюся забастовку, эту первоначальную форму
организации, охватывающей одно предприятие.
Сплочение рабочих, охватывающее рабочих целой отрасли
производства, в свое время с большой надеждой на успех начинало и проводило стачечную борьбу, ему еще не противостояла достаточно сильная организация предпринимателей
этой же отрасли. Стачкой у одного пользовались другие предприниматели, для того, чтобы перехватить покупателей и заказчиков у своих конкурентов. Упрочивалось представление,
как будто буржуазия не была господином даже в своей собственной области, в сфере производства. Власть каждого предпринимателя ограничивалась не только волей рабочих, но и
постоянной угрозой со стороны конкурирующих предприятий.
Возникали и расцветали пышным цветом мечтания о крнституционной фабрике, которая будет управляться законами,
установленными свободным соглашением рабочих с предпринимателями, превращающимися едва ли не в английских королей, которые, по лицемерному уверению, «только царствуют,
но не управляют».
Быстрое объединение производства в картели, синдикаты
и тресты и создание сильных антистачечных организаций
предпринимателей воздвигли мощные препятствия частичным
выступлениям и завоеваниям рабочего класса. Не раздробленные воли отдельных предпринимателей, а единая воля всего
класса капиталистов все чаще выступает теперь перед каждой
группой рабочего класса, когда он предъявляет свои требования и решается поддержать их объявлением стачки. А классовая организация предпринимателей обладает несравненно
большими возможностями смирить бунтующих рабочих, чемг
обладал единичный предприниматель. Она перебрасывает
группы рабочих, которые должны заместить бастующих, из
области в область, иногда из государства в государство. Она
перераспределяет заказы и все производство таким образом,
чтобы равномерно распределить убытки борьбы между всеми
предпринимателями. Она повсюду отыскивает штрейкбрехеров,
привлекает их из деревни, со «дна», из экономически отсталых
стран. И хотя бы эти штрейкбрехеры были неспособны действительно наладить производство, оставленное забастовавшими опытными рабочими, одного их появления часто бывает
*

272

'

Я И. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ '

достаточно для того, чтобы поселить мучительную тревогу в
бастующих и разбить их солидарность.
Не к возрастающей уступчивости предпринимателей ведет
новейшее экономическое развитие, а, напротив, к возрастающей
неуступчивости. Не «конституционная фабрика», не демократия вырастает в сфере современного капиталистического производства, — все яснее, обнаженнее вырабатывается диктатура
буржуазии. Она, сознавая свою растущую в объединении
мощь, все решительнее отбрасывает всякие прикрытия. Она
заявляет, что требования капиталистического производства неумолимы, — она повелевает, рабочий класс подчиняется. И
ярче всего выступает диктатура буржуазии как раз в руководящих, господствующих, решающих, типичных отраслях современной промышленности: в горном деле и металлургической
промышленности, предуказывающих общий путь общественноэкономического развития.
Н о ведь перед рабочим классом остается еще область политических методов, область парламентского воздействия через
государство, остается область преобразования всех общественных отношений посредством демократизуемого государства.
В эпоху частого расхождения' аграрных и капиталистических интересов в обществе и государстве, казалось, не было
никакой классовой диктатуры. Аграрии не могли удержать
общество в подчинении своим классовым интересам, потому что
буржуазия отвоевывала у них одну позицию за другой. Буржуазия не могла достигнуть самодержавного положения, потому что ее власть встречала сопротивление в землевладении,
которое уступало позиции только после упорного и длительного
сопротивления. В борьбе земельной ренты и капиталистической
прибыли класс, живущий от третьей основной категории доходов, от заработной платы, рабочий класс, играл роль «смеющегося третьего». Выступая то в союзе с буржуазией, то против нее, он добивался того, что буржуазия и землевладельцы
делали не только то, что требовалось в их классовых интересах,
но и многое такое, что этим интересам отчасти противоречило
и было необходимо исключительно для пролетариата. Казалось, что не было чистого господства ни одного класса: была
борьба трех классов, политически равнозначащих, и был режим, который устанавливался их взаимодействием и соглашением.
Новейшее капиталистическое развитие беспощадно опро-

. ЭКОНОМИЧ. РАЗВИТИЕ И ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА 2rS
кинуло все эти идиллические построения. Не мир, а меч, не
притупление, а величайшее обострение классовой борьбы и:
классовых противоречий приносит с собой новейший капитализм. Сначала получается такое впечатление, как будто буржуазия и землевладельческий класс просто на время отодвигают свои собственные противоречия перед лицом общего классового противника и вступают во временные компромиссы.
Сначала кажется, что эти комбинации^— по преимуществу политические, хотя они и строятся на экономическом базисе. Буржуазия не может повысить свою часть прибавочной стоимости,
не согласившись на повышение той ее части, которая присваивается землевладением. Кажется, как будто это не слияние, не срастание интересов ренты и прибыли, а временное
перемирие между ними. И пусть оно заключается на счет рабочего класса, пусть оно оплачивается урезыванием его заработной платы, понижением его жизненного уровня, — все равно,
это — как будто временная политическая комбинация, порожденная привходящими обстоятельствами, а не какая-нибудь
длительная классовая диктатура.
И только в свете последующего развития стало ясно, что
временные «либерально-консервативные» блоки и соглашения
в действительности были первыми предвестниками и первыми
симптомами коренных изменений, совершившихся в самых глубинах экономической жизни.
Конфликты между присвоителями ренты и присвоителями
различных форм капиталистической прибыли были возможны,
лишь потому, что и те, и другие представляли два более или
менее обособленных класса; феодальная собственность, хотл
бы и подчиняемая .требованиям буржуазного производства,,
представляла нечто отдельное и противоположное капиталистической собственности. Но технико-экономическое развитие
новейшего времени породило потребность преодоления этой
противоположности и создало средства для этого.
Современные промышленные и транспортные предприятия
не могут вырастать медленно, органически, из поколения в поколение, как вырастала, напр., английская хлопчатобумажная
фабрика. Доменная печь, судостроительная верфь, рельсопрокатный завод, трансокеанская судоходная компания, железная
дорога и т. д. с самого начала должны появляться на свет, как
гигантские предприятия и производства, иначе они будут нежизнеспособны, а чаще всего просто технически невозможны.

Г4

И.

И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

Если они не устраиваются на государственный счет, то
существует только один способ их основания: на акционерных
началах. Акционерная же форма дает возможность участвовать
в деле только своим капиталом и ничем больше. Она в сущности ничего не требует от собственника акции, кроме уплаты
денег при ее купле. Конечно, зато она и разоряет мелких капиталистов и биржевых игроков, но крупный денежный капитал всегда сумеет найти применение в надежном и прибыльном деле.
В связи с так называемым «аграрным кризисом», с падением цен на сельскохозяйственные продукты, порожденным
растущей русской и американской конкуренцией, капиталы,
применявшиеся в земледелии, стали расти замедленным темпом, если только не отливать из земледелия. Они направлялись в руководящие отрасли современных промышленности и
транспорта. Аграрный протекционизм помог не только замедлить падение ренты, но й добиться ее повышения. Денежные
капиталы, которые получали аграрии, опять-таки направились
в сферу промышленности.
Акционеры современных предприятий — шахт, рудников,
чугунолитейных, машиностроительных заводов, железных дорог и т. д. — не только представители буржуазии, но и аграрии. Аграрий, как акционер, глубоко связался с промышленностью. Его интересы — не только аграрные, но и промышленно-капиталистические. Это — только один из путей, каким
современное развитие сближает, сливает и спаивает интересы
присвоителей ренты и прибыли в общие интересы присвоителей
прибавочной стоимости. Преодолев свои внутренние несогласия, новый капиталистический мир сознал в себе силу. И он
открыто пользуется своей мощью. Всеми своими действиями
он говорит, что, пока мир принадлежит собственности, этот
мир останется собственностью собственников. Государство, суд,
школа, войско, — все это существует только для присвоителей прибавочной стоимости, все это должно творить только их
волю. Демократия оказалась миражем. Когда он рассеивается,
на его месте оказывается диктатура собственности.
После того, как новое капиталистическое общество раскрыло свое существо, сознание начинает совершенно иначе оценивать и прежние стадии развития этого общества.
Еще только созревая в промышленный, капитал уже подчинял себе все общественные отношения» Только формы подчинения были иные. Заставляя других творить свою волю, он

экономия.

РАЗВИТИЕ И ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА

215

действовал таким способом, что они могли убаюкивать себя
мечтой, будто свободно делают то, что им самим требуется.
Этого тогда было достаточно для тогдашнего капитала, для
его распространения и развития.
Да, впрочем, и в настоящее время капитал, когда ему это
потребуется, успешно создает и поддерживает подобный самообман в эксплоатируемых. Бросая их в бойню, разрушая несметные производительные силы, уничтожая и калеча миллионы людей, заставляя их претерпевать нечеловеческие страдания, отбрасывая все человечество к варварству, он достигает
того, что рабы, послушные его диктатуре, умирающие за интересы присвоителей прибавочной стоимости, самообольщаются
мыслью, будто дело идет о защите их собственных интересов
и о свободе всего человечества.

ш
. . Но в той мере, как история идет вперед, а вместе с ней яснее
обрисовывается борьба пролетариата, у них (идеологов пролетариата)
уже нет необходимости искать науку в своей собственной голове,-т-им
остается только дать себе отчет в том, что совершается пе|ред их глазами, и сделаться органами совершающегося» (К. Маркс, «Нищета филод>фии»).

Не демократия, а диктатура собственности, — вот что раскрывает история в своем ходе.
Не демократия, а диктатура пролетариата, — вот какой
выход указывает наука, не отыскиваемая в голове, а резюмирующая смысл совершающегося.
Новейшее экономическое развитие создает и необходимые
предпосылки для пролетарской диктатуры.
Промышленный капитал не явился на свет в готовом
виде, в законченных формах. Он еще долго сохранял в себе
многое от предыдущего, от ремесленного периода экономического развития.
Техническая и экономическая организация предприятия
еще долгое время оставалась неотделимой от личности предпринимателя. Многое в способах фабрикации оставалось тайной, которая так же старательно охранялась от всех посторонних, как ремесленно-цеховые «мистерии». Искусством, а не
наукой было и умение организовать отношения предприятия
к рынку, на котором продавались готовые товары и приобретались машины и материалы, необходимые для производства, Пртому, например, на заре русской капиталистичесхсоЗ

2/5

К И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

текстильной промышленности так часты были случаи, когда по
смерти предпринимателя рушилось все основанное им дело.
Современной промышленности чужд такой эмпиризм. Ее
производственные методы отделились от личности организаторов, объективировались, существуют независимо от них в
современной науке: в физике, химии, физиологии животных
и растений, бактериологии. Учет всех элементов производства
тоже превратился в науку.
Теперь нет такого органического срастания между предприятием и личностью руководителя. Прежние функции предпринимателя выполняются обширным и все более растущим
кадром техников, химиков, счетоводов и т. д., получивших соответствующую научную подготовку. Собственник средств
производства становится экономически и технически излишним для производства. Его доходы приобретают чисто-паразитический характер. Это — не вознаграждение за какую-либо
деятельность, а исключительно дань, взимаемая единственно
на том основании, что он — собственник.
Из сферы производства типичный капиталист современности переносит свою деятельность в совершенно иную область, — в область торговли деньгами. Он «работает» здесь
таким образом, что концентрация и в особенности централизация капиталов идет много быстрее, чем она осуществлялась бы в развитии и развитием непосредственно самого капиталистического производства. Конечно, в этом случае капиталист является носителем и орудием новейшего технико-экономического развития, которое требует ускоренного сосредоточения все более колоссальных средств производства и сочетания в едином производительном целом тех его отраслей,
которые до того времени были раздельными. Но и эта функция отпадает и становится излишней с того времени, когда
сами непосредственные производители возьмут в свои руки
все производственные отношения. Тогда концентрация и распределение производительных сил будут осуществляться непосредственно, не принимая формы движений денежного капитала.
Излишний для производства и фактически чуждый ему
капиталистический собственник, тем не менее, подчиняет его
своим интересам. Ближайшим органом подчинения производства диктатуре капитала является как раз наемный технический и коммерческий персонал. Слуги капитала, его доверенц^де щ предприятии, ррганизу^т и р?^оценива.ют все продзв.од-

экономия.

РАЗВИТИЕ И ДИКТАТУРА ПРОЛЕТАРИАТА

ственные отношения, в первую очередь с целью усилить выжимание прибавочного труда из рабочих, обеспечить капиталу
повышающиеся барыши.
Но раз развитие фактически уже устраняет собственника
из сферы производства, оно тем самым подготовляет почву
для того, чтобы и юридически вышвырнуть его из производства: аннулировать его собственнические права.
История привела к тому, что отношения капиталиста к
производству становится чисто-собственническими, чисто-паразитическими. Однако он сохраняет свою власть над производством, потому что за ним остается власть над- наемным
техническим и счетоводческим персоналом, над фактическими
организаторами и руководителями производства.
История до сих пор осуждала рабочего на роль простого
исполнителя: интересы капитала требовали, чтобы, каким бы
абсурдом ни представлялось это с технической точки зрения
и как бы ни тормозило развитие производительных сил, организаторский труд был резко отграничен от исполнительского. Все капиталистическое производство строится на таком трусливом разделении. Вся постановка образования в
буржуазном обществе задается одной целью—оставить научную подготовку, предпосылку технических и организаторских
функций в производственном и распределительном аппарате,
привилегией узких кругов, совпадающих и соприкасающихся
с буржуазией.
В виду этого на первых порах пролетариат не в состоянии
непосредственно подчинить себе производственный и распределительный механизм. Но история и не ставит перед ним
такой задачи. Современная промышленность доразвилась до
такого уровня, что диктатура над ней принадлежит тому, кому
принадлежит власть над организаторским трудом.
Год пролетарской диктатуры в России показал, какое сопротивление и какими способами может оказать технический
и счетоводческий персонал капиталистического механизма, связанный с капиталистическими собственниками тысячью нитей и бездной традиций, привычек, иллюзий, воспитанием и
всем жизненным укладом обособленный от пролетарского
мира.
Но тот же год показал, что для победы здесь требуются
только пролетарская настойчивость и выдержка.
Новейшее капиталистическое развитие произвело полный
переворот во всех отношениях производства и во всех

27^

Й. М. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

общественных отношениях. Оно привело человечество к эпохе
величайших катастроф.
Опустошительной катастрофой завершается диктатура
собственников.
Н о эта катастрофа заставляет пролетариат дать себе отчет в том, что совершается перед его глазами, и превратиться
в орудие совершающегося.
Старый мир, мир диктатуры эксплоататоров, содрогается в
предсмертных судорогах.
Открывается новая историческая эпоха, — эпоха пролетарской диктатуры, — которая положит конец всякой эксплоатации, всяким отношениям господства и подчинения.
И предшествующее экономическое развитие создало необходимые предпосылки для того, чтобы пролетариат захватил в свои руки власть над производством, а следовательно,
и над всеми общественными отношениями.
М.

Сборник Юктябрьский переворот и диктатура пролетариата», Гив,
1919 г.

КООПЕРАЦИЯ и ПРЕКРАЩЕНИЕ ТОРГОВОЙ
БЛОКАДЫ

I
В настоящее время (25 января) многое остается неясным
в решении Верховного совета о снятии торговой блокады с
Советской России. Неясность вытекает не только из скудности сообщения, но и из того, что сам Верховный совет в
данном случае, как и во всех своих мерах, в особенности в тех,
которые он принимает перед лицом надвинувшейся на капиталистический мир социалистической революции, обнаружил
полную беспомощность и растерянность.
Полезно окружить Советскую Россию сплошным «санитарным кордоном». Это все же дает возможность дольше одурачивать рабов капитала и отсрочивать угрожающий окончательный крах. И, с другой стороны, можно рассчитывать, что,
до чрезвычайных размеров затрудняя борьбу рабоче-крестьянской власти с растущей разрухой, унаследованной от грабительской войны, от правительств Романова и соглашателей.

КООПЕРАЦИЯ И ПРЕКРАЩЕНИЕ ТОРГОВОЙ БЛОКАДЫ 219

блокада поведет к взрывам внутри Советской России и таким
образом облегчит дело белогвардейских банд, снаряженных
«союзниками» и осадивших ее со всех сторон.
Но палка оказалась о двух концах. И один из них больно
ударил по Западу. Разбойничья война разорила все страны.
В Австрии и Германии, во Франции и Италии — форменный
голод, да и в остальных странах с каждой неделей безумно
возрастает дороговизна. Приказчики капитализма хотели замазать все щели, через которые большевистская агитация
могла бы проникнуть в Европу. И вдруг они открывают, что
революция самостоятельно зарождается на Западе, и что голод ведет постоянную революционную агитацию против расшатанного капитализма, не дающего массам куска хлеба, и вызывает все более частые и широкие стачки, бунты, восстания.
Значит, надо усилить снабжение рабочих продовольственными продуктами: но здесь не обойдешься без русского хлеба.
Надо разредить грозно нарастающую армию безработных.
Но как обоитись без сырья, некогда доставлявшегося из России: без льна, пеньки, кожи и т. д.?
Надежды на уничтожение Советской России далеко не
оставлены. Капиталистический мир не может существовать
без этих надежд. Он только вынужден изменить свою историческую философию. В прошлом году, объявляя блокаду, он
хотел сокрушить большевизм голодом, ускоряющим и расширяющим внутренние взрывы. Теперь, испытав на собственной шкуре, к чему ведет голод, он, снимая торговую блокаду,
успокаивает себя тем утешительным соображением, что эта
мера, давая некоторую возможность преодоления экономической разрухи, поведет к «оздоровлению» российских отношений, а вместе с тем и к гибели большевизма. Выходит, что
«санитарные соображения» продиктовали проведение блокады, — и «санитарные» же соображения требуют ее снятия.
Как ни растерян капиталистический мир, а все же едва ли
можно думать, что он верит в спасительность навой меры.
Возможно, что он многого не понимает в сложившейся у нас
обстановке. Но что налаживание экономического аппарата
способно привести лишь к небывалому укреплению советского
строя, — это-то он во всяком случае понимает.
«Санитарные» соображения прицеплены просто для того,
чтобы хоть немного прикрыть ошеломляющее поражение, понесенное миоовым капиталом. Он был глубоко убежден, что
В {сакую-нибудь пару месяцев все эти Колчаки, Деникины,

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Юденичи скрутят рабочую Россию в бараний рог, превратят
ее в жалкую задавленную колонию европейско-американского
капитала, свирепыми мерами отнимут у российских крестьян
многие миллионы пудов хлеба, мяса, льна, пеньки, кож, масла и т. д. и двинут их на Запад в благодарность за усмирение
этих крестьян. У рабочего на Западе будет больше работы,
он будет сытее, в то же время будет разрушен такой страшный очаг мировой революции, как Советская Россия. Расшатанный капитализм укрепится беспощадным разграблением
подавленных стран и получит долговременную передышку.
В общем все шло превосходно. Белогвардейцы Колчака,
Деникина и Юденича, обмениваясь письмами, могли заканчивать их бодрым приветствием: «До скорого свидания в Москве», «До скорого свидания в Петербурге». Оставался какой-нибудь десяток верст до Петербурга и какой-нибудь десяток переходов до Москвы. Рабоче-крестьянская Россия казалась совершенно раздавленной навалившимся на нее мировым капиталом, рот которого раздирался до ушей мстительно-торжествующей улыбкой. Одним восстанием рабов, потопленным в морях крови, будет в истории больше, — никакого иного следа не останется от Советской России.
Но рабоче-крестьянская Россия с коммунистической партией в передовых рядах сделала невероятное напряжение сил.
Мы, современники, не в состоянии себе дать ясного отчета в
том, что произошло за последние полгода. Но впоследствии
будет признано, что 1793 г. буржуазной революции бледнеет
в сравнении с 1919 г. пролетарской революции. Красная армия в какие-нибудь два месяца уничтожила все, чего добились наши враги в предыдущие 6 месяцев, а пожалуй, почти
за два года. Никогда еще не была Советская Россия такой
сильной, как к началу нового года, — никогда еще ее уничтожение не отодвигалось в такую туманную даль, устрашающую
своей неизвестностью.
Раз рухнули надежды на то, что удастся выбить хлеб из
России рукой царских генералов, пришлось помышлять о других способах. Нарастающее революционное настроение голодающих масс не допускает никакой дальнейшей отсрочки.
- Н о снятие блокады слишком явно лежит в интересах новой России. Поэтому мы не удивимся, если приказчики мировой буржуазии постараются извернуться и на практике аннулировать свое вынужденное решение. Они с самого начала
ведут игру в прятки и оставляют лазейку для себя. Щ ц слу^

КООПЕРАЦИЯ И ПРЕКРАЩЕНИЕ ТОРГОВОЙ БЛОКАДЫ 221

чае они скажут: «Мы предлагали обмен через кооперацию;
Советская власть, сама став за кооперацией, сделала невозможным такой обмен. Мы умываем руки. Пусть голодающие
без русского хлеба массы видят теперь, что только вооружен-ная рука может добраться до этого хлеба».
Возвещая всему миру о возобновлении торговых сношений с Советской Россией, Верховный совет в то же время старается найти у нас на окраинах новых ослов, которых можно
было бы заставить начать новое наступление на Россию; Верховный совет даст им несколько десятков тысяч своих белогвардейцев, танки, одежду и снаряжение, — в дополнение к тем,
которые теперь захвачены Красной армией у Колчака и Деникина и в чрезвычайной мере повысили ее боевую способность.
Кстати сказать, ослами делают рабов мировой буржуазии,'
правящих теперь в окраинных республиках, не их индивидуальные способности, а межеумочность их классового положения в эпоху классовой борьбы, заострившейся в решительную
и решающую гражданскую войну.
Как бы то ни было, газеты; сообщают, что одновременно
с объявлением о снятии блокады капиталистическая Англия,
опираясь на закавказских меньшевиков, подготовляет новую
экспедицию против России: для охраны своей разбойничьей
власти над Малой Азией, Персией и Индией, для полного
захвата Баку, для превращения в свою колонию Закавказья,
для новых попыток уничтожить очаг мировой революции.
Много неясного, много противоречивого в сообщениях о
том, что означает решение отказаться от торговой блокады
Советской России. Много неясного, много противоречивого,
так как, видя пожар, охватывающий капиталистический мир,
приказчики последнего мечутся в предсмертной тоске. Все их
действия — одно сплошное противоречие. И все, что они делают, чтобы отсрочить роковую для них развязку, только
ускоряет ее наступление;

п
Капиталистический мир утратил всякую веру в самого
себя, в свою .силу, в свою способность подчинять себе массы
рабов. Всяким своим действием он показывает, в каком страхе держала его Российская социалистическая республика.
Тщетно рабочие партии и профессиональные союзы принимали резолюции об отправке делегаций, которые должхпй

222

'

Я

И. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ '

были собственными глазами посмотреть на Советскую Россию. Все пути к нам были им заказаны правительствами собственников. Распространяя ложь о новой России, эти правительства распространяли заведомую сознательную ложь.
Они боялись пропустить к нам даже самых благонамеренных,
самых правых «социалистов», которые своими делами, казалось бы, достаточно успели засвидетельствовать о глубине
своей рабской преданности эксплоататорскому строю. Значит,
правительства боялись, что даже некоторые из этих рабьих
душ, познакомившись с действительной Россией, могут заразиться подававшимся ею примером. Трудно представить себе
более красноречивое признание того, что Советская Россия
идет по правильному пути и что вся ее деятельность направлена в интересах эксплоатируемых.
Верховный совет и на этот раз трусливо спешит предупредить, что снятие блокады означает только возобновление
товарообмена между Россией и Европой. Он готов допустить
товарообмен, он заявляет о готовности примириться с тем,
что товары будут передвигаться с Запада к нам и даже от
нас на Запад. Он не боится, что к нашим продуктам прилипнет «большевистская зараза» и широкой волной польется на
Запад.
Снимается блокада, наложенная на товарообмен, но в то же
время Верховный совет хочет оставить в полной силе блокаду, делающую невозможным доступ людей из Европы и
Америки к нам и от нас в Европу и Америку. Заявляя о возобновление торговых сношений. Верховный совет попрежнему
не хочет допустить человеческих отношений.
Для контрабанды никакие законы не писаны. Для нее не
требуется никакого дипломатического представительства, никаких консульств; она действует в обход органов государственной власти, за их спиною.
Напротив, урегулированная торговля никак не может
обойтись без дипломатического представительства, консулов,
торговых агентов и т. д., которые как раз и представляют
механизм для ее урегулирования и для устранения всех тормозящих ее нарушений. Каждая сторона должна иметь представителей своих интересов, и эти представители должны
иметь надлежащие полномочия, договариваться от ее имени
с другой стороной и принимать те или иные решения.
Но признать это — значило бы признать более 2 лет существующий в России строй, значило бы признать на ряду с го-

КООПЕРАЦИЯ И ПРЕКРАЩЕНИЕ ТОРГОВОЙ БЛОКАДЫ 223
сударствами собственников республику, решительно отрицающую не только словами, но и всеми своими действиями, господство собственности; это значило бы открыто признать свое
полное поражение. И, что самое главное, — пришлось бы допустить в Европу и Америку дипломатические миссии от Советской России, которые одним фактом своего существования
внесли бы заразу в самое сердце разложившегося капиталистического мира. Д а и как предбтвратить тогда содействие
большевистской агитации, хотя бы оно выразилось просто в
том, что рабочий класс Запада мог бы получать сведения о
Советской России и ее действиях из более прямого источника
Нельзя же замуровать эти миссии и запереть доступ к ним
для всех рабов европейско-американского капитала.
Поэтому, допуская возможность возобновления торговых
отношений с рабоче-крестьянской Россией, Верховный совет
попрежнему отказывается от признания Советской власти. Регулярные дипломатические сношения остаются разорванными,
и во всяком случае не допускается свободное передвижение
людей из России в капиталистический мир и из капиталистического мира в социалистическую Россию.
Мы охотно допустим к себе их послов, их консулов, всех
граждан на началах взаимности, — они нас не пускают к себе.
Мы их не боимся, — они нас боятся. Можно ли вообразить
наиболее яркое доказательство того убожества, до которого дошел капиталистический мир, и того сознания своего убожества, своего крушения, своей беспомощности, которая охватывает его.
Трудно обойтись без русского хлеба, — следовательно, без
товарообмена с Советской Россией, которая теперь уже охватила почти всю территорию довоенной России и все главные
области земледельческого производства, но и рискованно,
прямо страшно возобновлять товарообмен. Приходится налаживать его контрабандным путем: устраивать так, чтобы он
проходил как бы за спиною Советской вла^:ти.
На роль контрабандистов, которые должны доставлять товары из России на Запад и в обратном направлении. Верховный совет избрал российскую кооперацию. Для всех знакомых с Советской Россией это прямо неумная игра в прятки.
Для них с самого начала ясно, что таким способом совершенно
невозможно обойти Советскую власть. В самом деле, на что
надеялся Верховный совет, принимая свои хитроумные решения?

224

Я Я СКЁОРЦОВ'СТЁПАИОВ

Конечно, еще и теперь в некоторых пунктах, которые сыграют большую роль в торговле с Западом, сохранились белогвардейски окрашенные остатки старой кооперативной организации. В руках у услужающих мирового капитала пока
остаются кооперативные органы Владивостока, Одессы, Архангельска. Но некоторые из этих пунктов, как, например, Архангельск, остаются вне Советской России только до тех пор,
пока Советская власть по разным причинам не считает целесообразным ускорять овладение ими. А, с другой стороны, ведь
теперь Европа поддерживает не только торговые, но и дипломатические сношения с белогвардейскими областями России,
и белогвардейская кооперация была бы рада развернуть широкий товарообмен. Но ее несчастье в том, что достаточный материал для него можно получить только из Советской России.
Решение Верховного совета в этом отношении ничего не изменяет и ничего не двигает с места. Так дело не может пойти
дальше мелкой контрабанды, а с хлебом в современных условиях никакая контрабанда не мыслима.
Не признавая российского правительства и, повидимому,
не желая пропускать на Запад даже торговых агентов Советской России, Верховный совет хотел попросту сам назначить
для себя и дипломатических представителей и торговых агентов от рабо,че-крестьянской России. Телеграммы с Запада сообщают, что решению о прекращении торговой блокады предшествовали какие-то переговоры и даже какие-то соглашения
с заведующими русских кооперативных контор, сохраняющихся
кое-где в Европе, и вообще с представителями российской кооперации.
На это не стоило затрачивать время. Главная сила российской кооперации — Центросоюз, который, вероятно, больше
всего имелся в виду, когда ставился вопрос о прекращении
блокады, — давно перестал быть антисоветским учреждением.
Уроки Колчака, Деникина и Юденича, уроки различных «учредиловцев» не прошли даром для масс, кооперативная организация которых завершается Центросоюзом. Да и в его правлении произошли такие перемены, после которых он не пойдет ни на какую контрабанду в угоду «союзникам», не признает никаких действий, которые клонились бы ко вреду рабочего класса и крестьянских масс. До сих пор неизвестно, на
чем договорились заграничные представители Центросоюза с
представителями Верховного совета. Н о заграничное представительство, созданное старым, теперь мертвым Центросоюзом.

КООПЕРАЦИЯ И ПРЕКРАЩЕНИЕ ТОРГОВОЙ БЛОКАДЫ 225

и в значительной своей части определенно враждебное Советской России, само знает, что фактически оно утратило всякие
полномочия, если только они не будут подтверждены новым
Центросоюзом. Обслуживая части России, занятые белогвар-,
дейскими бандами, старые представители Центросоюза вместе
с Верховным советом питали надежду, что вся Россия станет
белогвардейской, и толькр потому еще и разыгрывали роль
представителей, — теперь их песня окончательно спета.
Но и в Советской России остаются кооперативные организации, через которые кулацкие и вообще буржуазные элементы все еще хотят командовать широкими крестьянскими массами. Таковы, например, кредитные и многие производительные кооперативы и их объединения. Однако, если правительства, действующие через Верховный совет, надеются найти
здесь контрагентов для своего контрабандного торга и точку
опоры для новой подкопной работы против Советской России,
то и на этот раз они обнаружили полное отсутствие сообразительности. Во-первых, массы теперь не те, что былц раньше, —они сумеют быстро привести состав кооперативных верхушек
в полное соответствие со своими стремлениями, и Советская
власть в этом деле пойдет им навстречу. А во-вторых, что
сумели бы дать загранице контрреволюционные правления кооперативных организаций, если бы они захотели действовать
вопреки и даже просто помимо органов Советской власти?
Круглым счетом решительно ничего.
Предположим самый благоприятный для «контрабандистов» случай, — предположим, что у белогвардейских кооперативных правлений где-нибудь на Украине или в Сибири заготовлены достаточно обширные запасы хлеба и других продуктов, ради которых Верховный совет прекращает блокаду.
Но ведь эти запасы надо продвинуть к портам. Здесь потребуются десятки не вагонов, а поездов, — только массовый ввоз
хлеба и получил бы некоторое значение для голодной Европы.
Однако помимо органов Советской власти невозможно пол}'чить наряда и на один вагон, а во многих случаях даже на
средства гужевого транспорта. Значит, контрабандистам все
равно придется договариваться с Советской властью об условиях, на которых она допустит вывоз тех или иных продуктов. И выйдет, что Верховный совет нашел не экспортеров, а
только посредников, через которых он мог бы притти к торговым соглашениям с Советской Россией.
Вообще же окажется, что продукты, которые в особенности
и. и . Скв0рцов-Стопанов. т. II

15

226

'

Я И. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ '

интересуют Верховный совет, объявлены в Советской России
государственной монополией, реквизированы, взяты на учет,
требуют особых разрешений на перевозку из одного пункта в
другой и т. д. Следовательно, кооперативные организации могут приступить к отправкам на границу лишь постольку, поскольку Советская власть предоставит им материал для отправок. И опять выйдет, что кооперативы не могут действовать в качестве экспортеров, — они могут лишь служить посредниками между Италией, Англией, Францией, Германией,
с одной стороны, и Советской властью — с другой.
Если рабоче-крестьянская власть в данное время сочтет целесообразным принять такое посредничество, она, не колеблясь, может сделать это, презрительно подсмеиваясь над теми
уловками китайского этикета, которыми правительства «союзников» хотят обмануть самих себя и других. Почему не доставить им этого маленького удовольствия? Экономически
дело нисколько не изменяется от того, будут ли торговые условия переданы нам через дипломатические представителей Италии, Франции и т. д., или же через органы российской кооперации. В деловом отношении последнее, пожалуй, даже лучше.
Ш
Обмен с Россией необходим для заграницы, — без него
ей не удастся справиться с голодом и не оживить 'целого ряда
отраслей промышленности.
Но и для^ России н е о б х о д и м о б м е н с з а г р а н и ц е й : б е з этого
; мы могли б ы лишь С в е л и ч а й ш е й медленностью преодолевать
экономическую разруху.
Для обеих сторон необходимо возобновление товарообмена. Но скоро ли он действительно возобновится, — этого
мы, несмотря на заявления о прекращении блокады, после всего
предыдущего сказать не решимся.
Все же мы идем к возобновлению торговых сношений; на
долгое время выкинуть Россию из системы международных
экономических связей положительно невозможно для Запада.
Поэтому будет полезно уже теперь наметить основные линии
нашей «торговой политики».
Европейская промышленность находится в полном развале.
К разрухе, принесенной империалистской войной, присоединяется разруха, связанная с разложением капиталйстического строя. Несмотря на все усилия социал-предателей, ра-

/

.

КООПЕРАЦИЯ И ПРЕКРАЩЕНИЕ ТОРГОВОЙ БЛОКАДЫ 227

бочий класс начинает прозревать во всех страназ!: Запада. Он
понимает, что до сих пор жил и работал не для себя, а для
других, для эксплоататоров. Он не хочет дольше так жить и
работать. Таким образом, разрушается старая, принудительная, навязываемая капиталом производственная дисциплина,
а новая там еще и не начинает слагаться, так как вся власть,
хотя бы кое-как прикрытая соглашателями, до сих пор остается
за эксплоататорами.
Мы не должны возлагать преувеличенных надежд на товарообмен с заграницей: состояние промышленности там таково, что она может дать сравнительно немного из того, что
нам требуется, и в недостаточном количестве.
Конечно, западные экспортеры с нетерпением ждут открытия границы и заготовили для отправки большие массы товара: с нами рассчитывают они сделать более блестящие операции, чем у себя на родине.
Но при всем нашем голоде в продуктах промышленности
мы должны сдержанно и критически отнестись к тому, что
станут нам предлагать. Мы не можем просто взять все, что
нам дают,—нам необходимо произвести строжайший выбор.
И это тем более, что европейско-американский капитал постарается возобновление торговых отношений использовать в
тех самых целях, которых он раньше хотел достигнуть, снаряжая против нас белогвардейские банды и захлопывая перед
нами все двери за границу.
Ему не удалось выколачивать из нас хлеб и другие земледельческие продукты в уплату по займам, заключенным правительствами Романовых и Керенского. Теперь он построит
свою торговую политику таким образом, чтобы экономически превратить нас в свою колонию.
Во всем, что способно увеличить вывоз и даже производство земледельческих продуктов в России, мы встретим его
стороны большую предупредительность. Он даст нам земледельческие орудия и машины, семена и минеральные удобрения. Размеры такого ввоза будут ограничиваться только силами заграничной промышленности и нашей платежеспособности, которая в этом случае будет возрастать сравнительно
быстро: она определяется в первую очередь количеством земледельческих продуктов, отпускаемых за границу.
С Вольшой готовностью станут отпускать нам готовые промышленные продукты: мануфактуру, одежду, бумагу, машины, паровозы, рельсы, вагоны и т. д. И здесь размеры ввоза

Г234

И.

И.

СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

найдут предел только в производительных силах западной
промышленности, в нашей платежеспособности, а в конце концов, пожалуй, и в нашей кредитоспособности: аннулирование
прежних займов не исключает кредитование нас в будущем,
особенно когда этот способ обещает ускоренное превращение
России в колонию западного капитала. Для этого потребуются, может быть, особые формы и условия, гарантирующие
расплату, но за их выработкой дело не станет.
Мы стойко отнесемся к соблазнам, с которыми пойдут к
нам благодетели. И прежде всего мы должны сами хорошенько договориться и организоваться. Мы должны изжить неизбежное соревнование между комиссариатами. Совершенно
естественно, что из Наркомпути присылаются заявления, что
немедленно требуются сотни паровозов и тысячи вагонов;
Наркомзем потребует миллионы пудов сельскохозяйственных
орудий и машин, пил и топоров; Наркомпрос — сотни тысяч
пудов типографской и писчей бз^'маги; Центротекс^иль — новых прядильных и ткацких машин и т. д. И каждый комиссариат убежденно и убедительно будет доказывать, что, не удовлетворив его требований, мы безнадежно посядем на месте.
К делу надо подходить по-другому. Следует помнить, что
по природным условиям, по естественным богатствам Россия —
страна неограниченных промышленных
возможностей и что
только возрождение и дальнейшее развитие промышленности
способно закрепить совершившийся социалистический переворот и предотвратить превращение' России в колонию для
Запада. Соответственным образом необходимо строить и всю
^ашу «торговую политику».
Не готовые продукты промышленности, а машины для производства этих продуктов; и даже не машины для производства готовых предметов личного потребления, а машины для
производства этих машин и материалы, без которых невозможно наладить производство машиностроительных машин,—
вот какими соображениями мы должны руководствоваться,
определяя, что нам более всего требуется от заграницы.
С этой точки зрения можно будет урегулировать все наши
международные отношения. Нам нужны медикаменты, — мы
должны ввезти их немедленно. Без бумаги у нас стоит школьное дело, мало агитационной и пропагандистской литературы,
газеты выходят в жалком виде и в недостаточном количестве,— надо получить некоторое количество бумаги. Следует
ввезти некоторое количество земледельческих орудий и машин,

РЕЧЬ НА X СЪЕЗДЕ

РКЩБ)

229

пил, кос, серпов и топоров, что даст нам возможность получить в деревне достаточное количество хлеба для вывоза. Без
паровозов и вагонов мы не сумеем двинуть грузы, в особенности важные в виду начала торговых сношений с заграницей.
Но, приобретая бумагу, косы и серпы, вагоны и паровозы,
мы должны соблюдать величайшую экономию: от нашей платежеспособности все время должен оставаться достаточный
фонд для того, чтобы оплатить ввоз необходимых принадлежцрстей для собственного производства бумаги, машин, вагонов, паровозов, топоров и т. д. Скорее надлежащим образом оборудовать шахты, чугуноплавильные, рельсопрокатные,
паровозостроительные, машиностроительные заводы, бумажные фабрики, электротехническое, химическое производство,—
вот та основная задача, которую мы должны разрешить при
помощи заграничного ввоза.
Такая строго выдержанная систематичность товарообмена,— да и весь экономический строй Советской России, — не
оставляют места свободной торговле. Никаких свободно действующих капиталистических импортеров и экспортеров у нас
быть не может. Советская власть определяет, что, в юком
количестве и на каких условиях должно быть ввезено к нам
и что, в каком количестве и на каких условиях вывезено от
нас. Весь продуктообмен с заграницей с самого начала должен быть строго и решительно централизован и монополизирован рабоче-крестьянской властью.
Практически же не составит никакой разницы, если Советская власть в качестве своего посредника для этих централизованных и монополизированных торговых сношений с заграницей изберет, например, правление Центросоюза.
«Союз Потребителей» М / , издание Всероссийского центрального
союза потребительных обществ, от 30 марта 1920 г. Москва,

РЕЧЬ Н А С Ъ Е З Д Е РКП (Б)
В предьхдущих докладах, которые мы выслушали, в особенности в докладе т. Ленина, дана программа всего съезда.
Разумеется, в полном объеме на содержании этих докладов
нет возможности останавливаться. О многом мы будем говорить в связи с последующими докладами. Здесь я хотел бы

Г230

И.

И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

остановиться на одной стороне, на вопросе, который до чрезвычайности интересует товарищей во многих губерниях, именно
на вопросе о бандитизме, — вопросе, который, между прочим,
был затронут и т. Лениным. В тех губерниях, которые мне пришлось объехать перед съездом, именно в юго-восточных, приходится слышать большие нарекания на ЦК. Насколько правильно утверждение провинциальных товарищей, я не знаю, но
они говорят: «Допустив профдискуссию, ЦК совершенно проморгал развитие бандитизма». Бандитизм, главным образом,
стал развертываться у нас еще с сентября, и т. Ленин указывал, что развитие бандитизма не представляло ничего неожиданного. Мы его ждали, но мер, каких бы то ни было, ни для
борьбы с бандитизмом, ни для изучения этого явления не
было предпринято. А явление это в высшей степени серьезное. Я никогда не забуду, под каким впечатлением открывалась Саратовская губконференция. Первым делом она почтила
память тт. коммунистов, которые погибли в Камышине и
Балашове. Погибло до 100 товарищей в каждом городе.
Каковы экономические последствия бандитизма, знает всякий.
Не останавливаться на этом явлении, не изучать, не вести против него борьбы — совершенно недопустимо. Имеются признаки, что к весне бандитизм не только не будет сокращаться,
а будет возрастать. Надо рассчитывать, что, когда появится
цодножный корм, бандитизм еще более разовьется. Я убежден, что многие товарищи, явившиеся из провинции, остановятся на этом вопросе. Н о я в самых общих штрихах хотел бы
наметить источники и формы бандитизма, потому что, не
изучив явления, мы не можем подойти к нему. Здесь я отмечу очевидную вещь, именно: в течение 7 лет войны многие
работники были оторваны от регулярных производственных
связей, они стоят вне производства. Война превратилась для
них в ремесло, в особый способ производства. Сложилась совершенно. особая психология. Они не способны сейчас к нормальному регулярному труду, выбиты из колеи семилетней
войной. Даже когда проезжаешь по железной дороге и смотришь из поезда, видно, как гражданская война отразилась на
юго-восточном углу Советской России. Полное разорение. Во
многих |^естах население сократилось до
мужское же население—до 90^/о, например, в Уральской и Донской областях.
Вместо селений — развалины и пепелища. Вместо избушек —
стены с провалившимися крышами, с зияющими пустыми
окнами. Н ц кола, ни двора, — в самом жестоком смысле слова*

'

РЕЧЬ'НА X СЪЕЗДЕ РКП(Б)

231

Демобилизованные, возвращаясь, видят, что не к чему приступить. Я бы сказал, в виде "дополнительного штриха к тому,
что говорил т. Ленин, — он говорил о мелкобуржуазной стихии,— я бы сказал: в дополнение к этой мелкобуржуазной,
стихии, с которой приходится считаться и которая нас давит,
вырастает новая стихия — деклассированных элементов, с которыми знаком всякий, кто изучал историю капитализма. На
заре капитализма эти деклассированные вследствие войн и
экономических процессов элементы составляли кадры, которые давали материал для кондотьеров. Такой человеческий
материал имеется и у нас. Эти элементы пойдут за всяким
бандитом, который их организует и даст им ремесло, — война
превратилась для них в профессию.
Я сказал бы, что ЦК, может быть, был в высокой степени
неосторожным с дискуссией по вопросу о профсрюзах. У нас,
как нечто само собою разумеющееся, бросались такие слова:
«Профсоюзы, это — не Красная армия, здесь палочная дисциплина непригодна». Легкомысленно, неумно швыряться такими словами, и тот, кто швырялся такими словами, что область
Красной армии — это область палки и принуждения, не понимает, что он говорит, не понимает, что, если кто-нибудь
способен создать Красную армию, базирующуюся на убеждении, то именно мы в состоянии создать такую армию, и если
бы нас не давила мелкобуржуазная стихии?, в нашей армии
элемент убеждения давным давно играл бы еще более видную роль.
Укажу еще на одно обстоятельство.
Мы слишком легко швыряемся словами. У нас на конференциях, на съездах даже вошло в моду отводить многих товарищей: «Это—^ военный коммунист, он не пригоден для партийной работы». Говорить так, это значит не понимать условий,
в которых живет партия и рабочий класс, В эпоху пролетарской диктатуры нужно подтянуться, не быть такими распустехами, какими мы бываем. Ни для кого не тайна, что мы создали несравненно более обширную Красную армию, чем это
нам экономически по силам. Ни для кого не тайна, что Красная армия живет подчас в крайне тяжелых условиях. Хотя
меньшевики и социалисты-революционеры одно время громили
Красную армию за то, что рна будто бы все поедает, но вы
знаете, что это не так, что зачастую паек недостаточен, — это
голодный паек для Красной армии, — санитарная помощь
хромает, С другой стороны, вы представляете, что будет, и не

Г232

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

только будет, но уже есть, с теми красноармейцами, которые
демобилизуются и возвращаются к себе в деревни. Это готовый материал для бандитизма, всякий атаман может его легко
собрать в шайку. В прениях о переходе от разверстки к налогу я, вероятно, остановлюсь подробнее на этой мысли. Здесь
отмечу одно. Вследствие страшного неурожая, разверстки и
продовольственные операции приобрели очень серьезный характер, — вам, товарищи с мест, особенно об этом толковать не приходится, — но они приобрели тягостный характер вот по какой причине. У нас, как ни горько это признать,
на 4-м году работы щупальцев в деревне совершенно нет. Мы,
производя разверстки и, вообще, продовольственные операции, не различали, не дифференцировали различных элементов деревни. Мы зачастую во многих местах брали не какуюлибо долю урожая,- а чуть ли не все ЮО'^о. При таких обстоятельствах должно было случиться то, что случилось, а именно,
роль кулачья возросла. У нас здесь в Москве принято было
относиться к газетным сообщениям о кулацких восстаниях,
именно, как к газетным сообщениям.
Я предложил бы к этому явлению отнестись самым серьезным образом. В действительности, глубокая правда в том
утверждении, что эти восстания — кулацкие; мы не расчленили, не дифференцировали деревни, наша продовольственная политика не расслоила ее политически, не привела эту деревню к сознательности, а кулачье повернуло таким образом,
что деревня стала подпадать под кулацкое влияние. Кулаки
рассуждают таким образом, что выгоднее дать .взаймы весной середняку и бедняку, дать соседям несколько пудов и сохранить 30 — 50 пудов от государственной разверстки. А,
давая взаймы своим соседям, они получают экономическое
влияние в деревне, подчиняют себе остальные слои и выступают в качестве благодетеля в деревне. Заметьте, товарищи,
не Советская власть, а кулаки являются защитниками, представителями общих интересов деревни. Я говорю, конечно,
товарищи, о том, что приходится наблюдать в юго-восточных
губерниях России. Я вынужден был здесь очень бегло намечать основные причины развивающегося бандитизма, и
теперь я перейду к вопросу о том, в чем должно заключаться
лечение бандитизма, какие для этого должны существовать
средства борьбы.
^
Товарищи, само собой разумеется, что люди, вытолкнутые
из дкоыошхческой системы« нам в производствениом механизме

РЕЧЬ НА X СЪЕЗДЕ РКЩБ)

233

не могут быть надобны. Это ни к чему бы не повело, это было
бы расточением сил. Это была бы не программа, а болтовня.
Я сказал бы, что здесь потребуется большая упорная борьба.
И укажу на одно обстоятельство. Я, в разговоре с товарищами, говорил и говорю, что, по отношению к бандитизму, нам
надо было бы иметь своего рода фурьеризм. Фурье всегда говорил, что люди делаются злыми, преступными по отношению
к обществу не по их склонности, а в силу обстоятельств, вследствие того, что нет условий применения их склонностей. И
если бы их поставить в настоящее полол^^ение, то они превратились бы в полезнейших членов общества. Значит, мы должны смело сказать, что тому, для кого военное ремесло есть
потребность, надо дать возможность заниматься этим ремеслом. Нам нужна наилучшая постановка военного дела;
нужно повысить качество за счет количества. Мы не должны
только предлагать демобилизуемым: вы можете поступить в
военные школы, а, наоборот, мы должны тащить их в эти
школы, — конечно, тащить, расчленяя, дифференцируя. Военные школы мы должны поставить самым наилучшим образом. Сейчас в большинстве этих школ — черствость, холодность в отношениях, грязь, унылая общая казарменная обстановка. Мы должны -здесь подтянуться. Мы должны поставить военные школы таким образом, чтобы они имели некоторую привлекательность.
Дальше от моей поездки у меня получилось впечатление,—
что, между прочим, стоит в прямой связи с политикой нашего
ЦК, — у меня получилось впечатление, что центры у нас выросли, очень выросли, и забирают к себе всех работников с
мест. Провинция обезлюдела. Наблюдаются такие явления,
что из провинции боятся командировать в центр, ибо, как
только командируют, товарищ идет в ЦК, представляет свои
соображения относительно того, что ему необходимо/остаться
в центре, и его там оставляют. А в результате центр выкачивает живые силы из провинции. Так дальше жить в провинции нельзя! У нас здесь в центре раздулись канцелярии, в которых плодятся никому не нужные анкеты, а в провинции товарищи бьются без работников. Сейчас идет демобилизация,
идет, между прочим, демобилизация Пура, а, между тем, мы
не видим, чтобы от этой демобилизации была помощь провинции в смысле работников, и особенно помощь деревне. Дальше,
товарищи, у нас пропаганда и агитация должна быть усилена.
Я це могу останавливаться т идеолргии движения, о к0T0jp0м

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

я говорил, но скажу, что из предыдущего ясно следует, что
бандитизму, которым в юго-восточных губерниях руководят
социалисты-революционеры, что этому бандитизму придают
характер средства мобилизации деревни против города; деревня оплетена, подчинена кулачью. И'мы должны сейчас сказать рабочему классу, что означает этот бандитизм, руководиА1ЫЙ левыми социалистами-революционерами, мы должны развернуть агитацию, должны перейти в бешеную контр-атаку.
Протоколы X съезда РКП(б),

утреннее заседание 9 марта 1921 г,

МИМО и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА
I
Были времена, — и не то, чтобы очень уж отдаленные, доисторические времена, а очень и очень к нам близкие, — когда
«историко-этическая», «катедер-реформистская» школа открыто заявляла свои притязания на монополизацию всех кафедр
политической экономии в Германии. Вступая в ректорскую
должность профессора экономисты, — профессора в своем
вторичном звании, а в первичном СеЬетгаЛ'ы — тайные советники, в торжественных тонах возвещали, что они не потерпят в университетах марксизма. Это, впрочем, и без того было
хорошо известно. Профессорская карьера и марксизм были
для Германии две вещи, столь же несовместимые, как гений с
злодейством. А злодеям не должно быть места при воспитании юношества.
Так и повелось, что молодой человек, обнаруживший в
своей диссертации некоторый интерес к Марксу и марксизму,
открывал, что университетские двери плотно перед ним захлопываются, ищи приложения для своих сил в другом месте.
Профессорский «марксизм» терпелся лишь в таких дозах, как
напр., у Зомбарта. Да и такой-то «марксизм» был в постоянной опале. Она выражалась в том, что профессора загоняли в
какой-нибудь провинциальный университет, а в Берлин пускали только в учебные заведения, задачей Которых была подгото]^ка не ученых, а практиков: здесь уклоны от господствующей линии не угрожали внесением заразы в университетскую
науку, да к тому же и выветривались они с большой быстротой, едва лишь молодой человек становился инженером или
управляющим какого-нибудь крупного торгового или промышленного предприятия.

мимо и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА
•

241

i

yHHBej)CHTeTCKaH наука шла дальше. Она провозгласила,
что в германских университетах нет места не только марксистам, но и «строгим последователям Смита», или «рикардианцам». Это собственно было излишеством. В фауне не только
Германии, но и других стран, и Англии в том числе, родины
«смитианства», уже давно нет продолжателей классической
школы политической экономии. Единственным преемником и
продолжателем ее методов был марксизм. Официальная же,
солидная, патентованная наука, это была все та же историческая или этическая школа, т. е. полная научная беспринципность, или «пс^1хологическая» школа Grenznützlcr'os (предельной полезности). Значит, сказать, что университеты не потерпят экономистов классиков, в новой исторической обстановке было то же самое, что объявить бойкот марксизму.
Таким образом специалистом по социализму, коммунизму
и т. д. для Германии сделался Георг Адлер, «абстрактный»
метод был представлен в ее университетах каким-нибудь Юлиусом Вольфом, и самое быстрое продвижение было обеспечено
бойким «поедателям марксистов», невежество которых равнялось только развязности их. Для того «гражданского общества» (bürgerlicke Gesellschaft), которое владело германскими
университетами, не было надобности в более тонких писпро'вергателя!с марксизма. Наступление рабочего класса еще не
развернулось, «идейную борьбу» с ним еще можно было вести
в грубых, топорных формах.
Само собой разумеется, беспощадное искоренение марксизма и рикардианства оправдывалось тем, что они «не стоят
на уровне современной учености, ее требований и ее строгих
методов». И столь же понятно, что дело было не в этом: «методы» были только приметой, по которой угадывался общественный уклон ученого. Чего уж тут говорить о марксизме:
если бы каким-нибудь чудом возродилась классическая школа
в ее первобытной чистоте, даже она была бы воплощенным
протестом против политической действительности Германии и
уничтожающим обвинительным актом против буржуазии:
против ее половинчатости, против незавершеяпости ее революции, против ее подчинения юнкерству, против ее симбиоза
с феодализмом. Даже она угрожала бы расшатать боевое
единство буржуазии и юнкерства против рабочего класса.
Можно ли было терпеть такие, действительно, несовременные
методы?

Г286

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

II
Все это пришло мне на память, едва лишь я просмотрел
предисловие к новой книге Генриха Кунова: «Die Marxsche
Geschichts-, Gesellschafts- und Staatstheorie. Grundzüge der marxschen Soziologie, I. Band, 1920, Buchhandlung «Vorwärts», Berlin
(Марксова теория истории, общества и государства. Основные черты социологии Маркса», т. I). Не менее, если не
больше половины книги возникло из курса лекций, прочитанного автором в Берлинском университете в зимний семестр
1919/20 г. и в летний семестр 1920 года. Это, ведь, целая
университетская революция. Это — не просто сдвиг, а настоящий переворот.
Конечно, первая крупная работа Кунова, появившаяся
около тридцати лет тому назад и посвященная организациям
родства у австралийских негров, нашла известное признание
и в профессорском мире. Но всё последующее в глазах докторов разных наук было непрерывным падением, — все - ниже
и ниже, все дальше от высот современной учености с ее «строгими методами», и, главное, с предрешенными успокоительными выводами для существующего буржуазного общества.
Когда появилась большая книга Кунова о Французской революции (русский перевод под заглавием: «Борьба классов и
партий в Великой Французской революции»), буржуазные
ученые изрекли над ним, как казалось, окончательный приговор': марксизм, классовая борьба, — словом, все, что угодно,
только не наука.
И вдруг этот самый Кунов, редактор теоретического органа социалдемократии «Neue Zeit», в котором он заменил
Каутского, слишком «левого» для социалдемократии, читает
курс лекций, и читает не в каком-нибудь маленьком провинциальном университете, а в самом солидном, в недавнем
«императорско-королевском» Берлинском университете! И его
университетский курс, расширенный, дополненный и переработанный, выпускается книгоиздательством «Форвертс», в
каталогах которого перед многими книгами и брошюрами мы
привыкли встречать пометки: «воспрещено», «конфисковано», — конфисковано и воспрещено не для университетского
употребления, а для обращения вообще. Вот и говорите после
этого, что германская революция была половинчатая, соглашательская революция!
Но при ближайшем рассмотрении все оказывается куда

мимо и ДА^ШЕ

ОТ МАРКСА

237

как проще и будничнее. Уже в маленьком предисловии попадаются места, которые напоминают те отдаленные времена, когда
противники первых русских марксистов, народники и либералы,
выступали в облачении истинных истолкователей Маркса. Подобно им, Кунов с первых же строк с победоносным видом выволакивает шутливое заявление Маркса, что он — совсем не
марксист, «je пе suis pas marxiste». С другой стороны, из того
же предисловия на читателя веет букетом Бернштейна, более
тонкого и приспособленного к новым условиям, tío все же
Бернштейна. В своей книге, которая около четверти века тому
назад знаменовала попытку реформизм^ и ревизионизма перейти в открытое наступление, Бернштейн заявлял, что в возражениях Марксу и в критике Маркса в конце концов правым
оказывается сам Маркс, — т. е., по внимательном рассмотрении дела Бернштейном, Маркс совсем не был тем марксистом,
каким изображают его «некоторые» его ученики. Пересматривая и отвергая Маркса, как экономиста и политика, Бернштейн уверял, что он дает истинного, подлинного, неискаженного Маркса.
Теперь по тому же пути пошел Кунов. Критика отдельных
положений Маркса, — пишет он в предисловии, — не входит
в мою задачу.
«Я обращался к критике только в тех случаях, когда мне казалось,
что важнейшие положения Маркса - Энгельса оставлены позади новыми
фактами и новым опытом или стоят в противоречии с другими воззрениями обоих авторов. Но что, думается мне, необходимо в самую первую
очередь, так это освободить марксизм от ложных истолкований и сомнительных примесей. Только тогда может начаться критика и дальнейшее
развитие социологии Маркса, которое должно' заключаться не в эклектической прививке к ней чуждых, инородных воззрений, а в логическом про-|
должении данных в ней зачатков, в продолжении основных воззрений/
Маркса в духе Маркса, но далее Маркса».

Выходит, что Кунов — истинный истолкователь его социо^
логии и продолжатель его дела.
П1
Но это — сплошное лицемерие, еще меньше прикрытое,^
чем у Бернштейна. Положение Струве — много проще. Он
давно не просто порвал с рабочим классом, — он открыто стал
во враждебные к нему отношения. Поэтому он мог прямо признать: действительный последовательный марксизм Маркса и
Энгельса, это — рсволюи^онный марксизм, это — большевизм.

238

Л И.

СКВОРЦбВ'СТЕПАНОВ

5Т0 — коммунизм.
Большевики — истинные продолжатели
Маркса. Изворачиваться и отрицать это — лишнее, бесполезное дело.
Но лишнее, бесполезное дело для Струве, это. пока вовсе
не излишне для Кунова. Прямой и недвусмысленный разрыв с
революционной теорией и революционной практикой марксизма повел бы только к тому, что социалдемократия быстро
растеряла бы остатки рабочих масс и превратилась бы в штаб
без армии.
Традиции не так-то легко искореняются. А традиция по
справедливости объединила в неразрывном единстве марксизм и действительную, не иллюзорную борьбу пролетариата
за свое классовое освобождение. Следовательно, в данном случае традиция обращается против социалдемократии и ее вожаков. Измена марксизму лишь .документировала бы измену
социалдемократии рабочему классу. Значит, приходится не
разом отвергать марксизм, а сначала как будто просто его
«истолковывать» и, приступая к этому делу, приходится обещать, отбросив все «инородные» элементы, пойти в марксизме
дальше и выше'Мар1Сса, «über Marx hinaus».
Буржуазные партии могут обходиться без стройной и целостной идеологии. И даже больше: всякая попытка теоретически осмыслить до конца свою практику только обнажила бы
всю экономическую беспочвенность аппетитов, направляющих
практику буржуазных партий. Когда капиталистическая собственность превращается в тормоз дальнейшего поступательного движения общества, невозможно обосновать притязания
буржуазии на роль капитана и хозяина этого общества.
Напротив, пролетариат, как класс, который экономическим развитием^ направляется к господству, не хочет и не
может оставаться узким практиком, действующим от случая к
случаю. Его сила и его влияние возрастают не от затушевывания связи его задач и его политики с действительностью, а
как раз наоборот: от выяснения для себя самого и для других
всего безграничного охвата, всей универсальности этих связей.
И вот здесь-то социалдемократия оказывается в трагическом положении. Старая идеология, революционный марксизм
явным образом не годится для оправдания соглашательской
тактики и вытекающей из нее непрерывной цепи предательств. ^1ока измены оставались единичными, можно было
замазывать разрыв с марксизмом. Но когда социалдемократия из «staatsgefähxliche» и «gesellschaftsgefährliche» силы, из

'I . i I i 4 э ä 1 LL « 4 i

мимо и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

239

силы, «опасной для государства и существующего общества»,
в своей практике и даже в своих^заявлениях без обиняков и
прикрытий превратилась в «staatserhaltende», в государственноохранительную силу», дело явным образом уже не в единичных
случаях дезертирства, а в полной и решительной перемене
всего фронта.
Вожаки социалдемократии и II Интернационала, не смея
открыто высказать то, что Струве заявил так прямо, чувствуют и знают, что он глубоко прав: марксизм — на стороне
коммунистических партий и III Интернационала. Но ведь это
положение угрожающее. Конечно, армия пока не замечает, что
все знамена и флаги растеряны или свернуты, и что она превратилась в подсобную силу, в пушечное мясо своих классовых противников и фактически шествует под их флагами и
знаменами. Хорошо, что она этого не замечает. Но так не
может длиться до бесконечности, — так вообще не может тянуться сколько-нибудь продолжительное время. А что будет,
когда армия увидит, что ее направляют в бой против тех, в
ком теперь воплотилось полное и действенное единство марксизма и пролетарской борьбы? Это способно только ускорить
наступление полного банкротства, решительного и всестороннего краха. Надо готовиться к этому страшному моменту прозрения.
С самого начала империалистской войны многие вожаки
социалдемократии подступали к теоретическому оправданию
ее предательской тактики. Но то, что они — Каутский, Реннер и т. д. — делали, было слишком частично и потому мелко
и недостаточно. И во всяком случае они еще не видали, что
дело идет о пересмотре всей программы и тактики, о теоретическом оправдании всей деятельности теперешнего, Ц Интернационала, о создании новой теории, которая должна притти на
смену марксизму, представляющему постоянное изобличение
этого Интернационала в предательствах и изменах рабочему
классу.
Кунов хочет пересматривать и истолковывать не отдельные частности и мелочи, а все социальное мировоззрение марксизма, всю социологию Маркса,' как он выражается.
Знаменательно, что он развернул свою кампанию пересмотра прежде всего в Берлинском университете. Революция
не произвела сколько-нибудь существенных перемен в классовом составе университетских студентов. Значит, своей
критикой большевизма, — а к этому сводится существенно«

Г240

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

содержание трех заключительных глав, важнейших в его книге, — он адресовался к сынкам буржуазии и ^онкерства. Кунов в роли университетского преподавателя—^символическая
фигура: в нем персонифицировался боевой союз социалдемократии с буржуазией против надвинувшейся пролетарской революции, Кунов на университетской кафедре, это то же самое, что Шейдеман или Носке с министерским портфелем.
Это — буфер, который должен отвести предназначенные буржуазии удары.
В недавние времена для университетского употребления
были достаточны Юлиусы Вольфы, Георги Адлеры, вульгарнейшие и тупейшие поедатели социалистов, и, в качестве последнего предела, Вернеры Зомбарты. Они были достаточны
для натаскивания будущих прокуроров, ландратов, литераторов,
профессоров, чиновников и политиков на борьбу с социалдемократией.
! Ло на борьбу против коммунизма требуются уже Куновы,—
и социалдемократия угодливо посылает их в университеты.
IV
Кунов размахнулся очень широко. Вышедшая до сих пор
книга составляет до 350 страниц убористого шрифта. Но
это — только первый том задуманной им работы. Из предисловия автора следует, что этот том — лишь своего рода введение к разработке основной темы. Второй том, по словам Кунова, будет посвящен исключительно соь^иологии Маркса. В
первом томе, хотя он и носит название: «Марксова теория истории, общества и государства», до этого сюжета автор доходит только в десятой главе и, изложив в ней и в одиннадцатой главе общественно-политические воззрения Маркса и
Энгельса, в двенадцатой, последней, главе тома подвергает их
критике.
г
Я не знаю, имели ли продолжение лекции Кунова в Берлинском университете и не обрисовалось ли в этих лекциях
содержание второго тома. Но полагаю, что едва ли много существенного можно добавить к уже изданному первому тому,
в особенности к его трем заключительным главам: в э'гом томе
«социология» самого Кунова, — т. е. социология социалдемократии, социология развалившегося II Интернационала, — лежит перед нами готовая, обрисованная четкими и недвусмьхсленнщми штрихами,
^^

мимо и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

241

То обстоятельство, что книга Кунова составилась из университетского курса, придало курьезно педантский характер
его походу против большевиков. Для основнрй цели, для
Kommunistenfresserei, для пожирания коммунистов, Кунову
было бы достаточно именно только трех последних глав, с
прибавлением к ним восьмой главы, — об исторической и общественной философии Гегеля, — да еще, пожалуй, главы о
немногих государственных теоретиках XVIII века. Последние требуются постольку, поскольку Кунову хочется опорочить отрицание государства Марксом, связав его с идеями
англо-французского радикал-либерализма.
Но положение обязывает. Взобравшись на кафедру университета, который в 1920 г. остался таким же, как был и в ^
1914 г., и в 1920 г. приходится следовать исстари установившимся «добрым нравам» этого учреждения, — приходится
демонстрировать, что новый профессор ни в чем не уступит
старым: ни в тяжеловесности, ни в обстоятельности, ни —
иногда — и в убийственной скуке, ни в педантизме, ни в «эрудиции», которая при случае может сводиться к умению пользования разными в изобилии имеющимися справочниками и
Handbuch'aMH (Handbuch — «ручная книга», — должно бь^ть
потому, что под тяжестью подобных изданий сломилась бы '
рука самого Геркулеса).
Кунов хочет быть «исчерпывающим». Возможно ли характеризовать теорию Маркса и ее положение в развитии социальной философии, если не предпослать изложению теории
Маркса «сжатого» обзора тех из старинных историко-философских и социально-философских учений, которые оказали влия- ^
ние на воззрения Маркса или хотя бы в известном смысле
представляют этапы на пути к этим воззрениям? Ну, а раз
дело дошло до этапов, то рамки введения к основной теме
чрезвычайно расширились, вернее говоря, совершенно отпали.
Возьмите, например, ряд немецких историков и государственников X V i l l века, разных Гансенов, Мейнеров, Фирт,алеров .
и т. д., имена же их в настоящее время должны ведать только
некоторые германские профессора; или возьмите хотя бы Ав. густина и Фому Аквинского. Можно ли говорить об их непосредственном влиянии на теоретические воззрения Маркса?
Но разве отсюда следует, что Кунову позволительно было бы
обойти их молчанием? С точки зрения «этапов» в развитии
науки, в работу Кунова с полной непринужденностью входят
и Геродот, и Фукидид, и Страбон, и Полибий, и еще несколько
И.

Скворцов-Степаиов, т. Ц.

^

242

' Я И. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

'

десятков историков и философов. Их касательство к социологии Маркса во всяком случае, — это надо прямо признат^ь,—~
не более отдаленное, чем отношение библейских и древне-греческих мифов, о которых Кунов, разумеется, тоже упоминает
для полноты обзора и из профессорской «добросовестности».
В самом деле, нельзя же не отметить «всех» предшественников, всех, кому наука «обязана своим развитием».
В «Деяниях апостолов» рассказывается об архидиаконе
Стефане, которого позвали на суд и задали какой-то небольшой вопрос о его христианских воззрениях. А он закатал в ответ громадное историческое «введение», которое начал с Авраама и его божественных видений, перешел к Исааку, Иакову,
к переселению его в Египет, — и затем буквально застрял в
Египте и на истории Моисея. Судьи не выдержали и, в отчаянии заткнув уши, вывели Стефана за город и забросали ка^мнями. Но и после, из-под груды камней, Стефан еще продолжал свое неторопливое повествование...
Повидимому, легенда все перепутала. Стефан был вовсе не
архидиакон, а немецкий профессор, — и Кунов в борьбе с
большевизмом превратился в немецкого профессора. Сильно
же наступление коммунизма, если приходится искать прибежища от него у старика Геродота! От хорошей жизни к нему
не пойдешь. Этим можно измерить всю отчаянность положения социалдемократии и II Интернационала.
Ведь этак Бернштейну свою критику Маркса следовало бы
начать с экономических воззрений Аристотеля или хотя бы
отцов христианской церкви.
Но он еще питал небезосновательную надежду, что его
станет слушать рабочий класс. Кунову не остается ничего
иного, как с самого начала обращаться к студенчеству.

V
Нельзя сказать, что главы до Маркса не имеют никакой
ценности. Может быть, они даже в России, в случае перевода,
нашли бы довольно широкое применение. Наши университеты
реформируются с большой медленностью, и с отчаянной
медленностью обновляется состав университетскиз? преподавателей. Учебные планы по обществознанию не представляют необходимого разрыва с прошлым, а при выполнении их старыми преподавателями и многие дисциплины, новые по назваскажутся старыми и ни к чем^г не нужными предметам^,

мимат ДАЛЬШЕ ют МАРКСА

т

Во всех университетах наблюдается одно тревожное явление: профессора и преподаватели, от которых по прежней их
деятельности можно ожидать наибольшей заскорузлости воззрений, обнаруживают особое тяготение как раз к некоторым
новым предметам, включенным в учебные планы университетов Советской России. Старые учителя и профессора духовных академий и семинарий, доктора церковной истории и канонического права наперебой заявляют о своем призвании к
тому, чтобы занимать кафедры «социологии».
Неизвестно, что они понимают под «социологией». Несомненно только одно: они и не подозревают, что «социальная
философия» марксизма, это — исторический материализм.
Если уж нам никак нельзя обойтись без сомнительн1^х социологов, то на худой конец можно было бы предложить, чтобы
они, задумав курс лекций цо истории этой науки, придерживались глав Кунова, посвященных домарксовскому периоду социологии.
Здесь, правда, плохо одно: за исключением беглых указаний, которых старые профессора, привыкшие совершенно
иначе трактовать свои старые дисциплины, совсем не заметят,
Кунов почти совсем не останавливается на связи социальных
теорий с развитием классовой борьбы в классовом обществе.
Но Кунов может сказать, что, если бы он останавливался на
этом, его книга распухла бы еще больше, а главное: как-то неудобно трактовать эти материи перед студентами из «чистого
общества».,
Несмотря на положительную ненужность некоторых глав,
на перегруженность книги бесполезным балластом, в ней есть
геое-что в общем небезынтересное. Такова прежде всего восьмая глава, посвященная кантовской философии истории и
государства, таковы в шестой главе несколько страниц, посвященных Сен-Симону.
Что касается' Сен-Симона, здесь Кунов не столько излагает собственные воззрения, сколЬко следует за Муккле, давшим специальную книгу о Сен-Симоне, .и за покойным Густавом Экштейном, который напечатал свою работу о Сен-Симоне в «Архиве по истории социализма и рабочего движения».
Но соответствующие страницы Кунова не становятся от этого
менее интересными для русской литературы, которая до сих
пор относит Сен-Симона к числу великих утопистов наряду с
Фурье и Оуэной.

Г244

И.

И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

Это началось со времен «Коммунистического манифеста»,
который в характеристике Сен-Симона исходил не столько из
его собственных воззрений, сколько из воззрений его школы,
в первую очередь из воззрений Анфантена. Правда, в позднейшее время взгляды Маркса изменились, и уже во второй
части III тома «Капитала» имеются такие строки:
<сСовершенно так же, как у «физиократов» cultivateur (возделыватель)
означает не действительного земледельца, а крупного арендатора, у СенСимона, а в некоторых случаях и у его учеников, «travailleur» (работник,
трудящийся) означает не рабочего, а промышленного или торгового капиталиста. . . Не следует вообще забывать, что лишь в последней своей работе «Nouveau Christianisme» Сен-Симон прямо выступил от лица рабочего класса и объявил его эмансипацию конечной целью своих стремлений. Все его более ранние произведения фактически представляют лишь
прославление современного буржуазного общества в противоположность
феодальному, или возвеличение промышленников и банкиров в противоположность маршалам и юристам, фабриковавшим законы в Наполеоновскую эпоху» (стр. 142 по перев. при моем участии, М. 1908 год).

Но Энгельс снабдил это место примечанием, в котором высказал предположение, что, если бы Марксу удалось переработать свою рукопись в позднейшее время, она приняла бы совершенно иной характер. Он указывает, что и Фурье, в соответствии с экономическим строем тогдашней Франции, в равной мере обходил противоположность буржуазии и пролетариата. А с другой стороны Энгельс добавляет:
«Впоследствии Маркс лишь с удивлением говорил о гении и энциклопедической голове Сен-Симона».

Все эти замечания дают повод попрежнему относить СенСимона к числу великих утопистов. Как показывает Кунов,
для этого нет ни малейшего основания.
Но и после того, как мы признаем, чт(^ Сен-Симон не был
ни утопистом, ни социалистом, за ним по обычным представлениям все еще остается выдающееся место в развитии научного социализма: некоторые, например, Пауль Барт, прямо
заявляют, что истинным автором материалистического понимания истории был не кто иной, как именно Сен-Симон.
В противоположность этому Кунов показывает, что в исторической теории Сен-Симона нельзя найти ни одного действительного шага вперед по сравнению с его предшественниками,
в особенности с Кондорсе. По своим воззрениям на движущие
силы развития он — не материалист, а типичный идеалист.
Все исторические изменения вызываются для него «прогрессом духа», основной характеристики всякой данной эпохи он

мимо

и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

245

ищет в ее «умственных течениях» или в господствующем «направлении духа».
Кунов находи^г, что Сен-Скмон находился во власти «гармонических» воззрений вульгарного экономиста Ж. Б. Сэя.
Б своем «промышленном классе» он объединяет предпринимателей и рабочих, банкиров и мелких крестьян, купцов и ремесленников и полагает, что они связываются воедино общностью своих экономических интересов. Таким образом, в своем
понимании классового расслоения Франции Сен-Симон представляет шаг назад по сравнению не только с Маратом, но и с
Минье (историком Великой Французской революции) и даже
с Тюрго и Неккером.
Однако страницы, посвященные Куновым изложению историко-социологических воззрений Сен-Симона, оставляют у читателя чувство неудовлетворенности. Становится загадкой,
почему же он оказал такое громадное влияние на свою эпоху,
почему он создал «школу» и почему некоторые из выдающихся
историков, социальных философов и экономистов, — среди
таковых и Кунов упоминает об Огюстене Тьерри, Базаре и Шевалье,— признавали Сен-Симона своим учителем? Чему он
обязан своей ролью? «Гению» и «энциклопедической голове»,
вообще свойствам, на которых, по плану своей работы, не мог
останавливаться Кунов?
Все эти вопросы остаются без ответа.
VI
Значительный интерес, несмотря на свою краткость, представляют замечания Кунова об исторической и социальной
философии Канта.
Уже с четверть века из кругов, с которыми марксизм не
всегда умел и хотел размежеваться, раздаются призывы:
«Назад к Канту!» — Назад от Гегеля и от Маркса. Для буржуазных кантианцев, — которые, несмотря на свою буржуазность, иногда склонны выдавать себя за социалистов, — у
Канта надо искать основ исторической теории и социальной
философии, единственно согласимых с состоянием современной
науки. «Полумарксистские кантианцы» — примером которых
для Кунова служит Макс Адлер, — путем натянутых истолкований отдельных фраз, взятых у Канта, до сих пор воображают, будто возможен какой-то синтез между марксизмом и
кантианством.

Ш

и. и: СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Кунов показывает, что в действительности это — два различных мира, между которыми было бы тщетно искать точки
соприкосновения. Он напоминает, что уже в первой половине
сороковых годов Маркс дал в общем правильную характеристику социальной философии Канта: она представляет не что
иное, как перевод социальной философии Французской революции на язык абстрактного немецкого либерализ^ма конца
X V I I I века. Политически слишком бессильная, германская
буржуазия была неспособна увидать во Французской революции борьбу за материальные интересы, В соответствии с этим
«ни Кант, ни немецкие буржуа, прикрашивающим выразителем которых он является, не замечают, что в основе этих теоретических идей
(французской) буржуазии лежали материальные интересы и воля, обуславливаемая и определяемая материальными производственными отношениями. Поэтому Кант отделил это теоретическое выражение от тех интересов, которые оно выражало, представил материально мотивированные
определения воли французской буржуазии чистыми самоопределениями
свободной воли, воли в себе, человеческой воли, и таким образом превратил это теоретическое выражение в чисто-идеологические определения
19 моральные постулаты».

Кунов показывает, что Кант не внес ничего нового ни в область философии истории, ни в область социальной философии. Его оригинальность сводится главным образом к морально-телеологической формулировке или к морально-телеологическому облачению теорий, воспринятых им у предшественников. И если путем отважных истолкований отдельных мест
хотят превратить Канта в великого исторического и социального философа, то это вытекает прежде всего из вполне определенной потребности известных кругов: из их желания
yкpьíтьcя от далеко неидеальной действительности либерализма в теоретическую область абстрактно-идеального либерализма.
Если принять это объяснение Кунова, то придется признать, что кантианству вскоре предстоит сделать широкие завоевания среди партийных единомышленников Кунова: у них^
тоже должна явиться потребность бежать от далеко неидеальной действительности социалдемократии с ее прислужничеством буржуазии, с ее расправами над рабочи»м к!лассом, с ее
явной изменой своим собственным, еще так недавним заявлениям.
Подобно другим социальным философам в конце X V I I
века Кант неоднократно говорит о закономерности общественной жизни, в одном случае даже о «зaíкoнax природы», лежа-

мимо и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

247

щих в основе человеческих действий. Но по ближайшем рассмотрении оказывается, что его закономерность вовсе не то,
что разумеет под нею современная наука. Для Канта дело идет
не о причинной обусловленности, а совершенно о другой вещи:
о развитии в направлении к определенной цели, именно к все
более широкому развертыванию задатков, вложенных в челоВека.
Русский читатель по справедливости увидит здесь некоторое родство с субъективной школой в социологии и вспомнит
известную в свое вре»мя «формулу прогресса» Михайловского,
Недаром с конца девяностых годов у «теоретиков» социалистов-революционеров было неудержимое стремление подпереть
себя Кантом.
Следовательно, закономерность для Канта вполне совпадает с целесообразностью, планомерностью. А цели развития
поставлены природой, вытекают из ее сокровенного, но раскрывающегося в истории плана, из ее намерений («МаЬигаЬз к к » ) . Природа — мощный демиург, преследующий скрытые
от людей план, цель или намерения, осуществляемые в истории человечества вопреки воле последнего, вынуждаемого природой, несмотря на все отклонения, итти в определенном направлении. При этом по Канту природа действует сознательно, как если бы она была личным существом.
В качестве иллюстрации Кунов приводит несколько цитат,
из которых любой, казалось бы, достаточно для того, чтобы
покончить с легендой об огромном обогащении Кантом философии истории. Кант писал, напри»мер:
«Достойно удивления уже то обстоятельство, что на голых пустынях по Ледовитому океану еще растет мох, который добывает из-под
снега олень; чтобы, в свою очередь, служить пищей или упряжным жи-»,
вотным для остяка и самоеда, или то обстоятельство, что в солончаковых
песчаных пустынях еще живет верблюд, который кажется созданным
как бы для езды по ним для того, чтобы они не остались неиспользованными. Еще. яснее просвечивает цель, если мы узнаем, что кроме покрытых
шерстью животных тюлени, моржи и киты своим мясом дают пищу и
своим жиром отопление тамошним обитателям. Но наибольшее ^ изумление вызывают попечения природы, доставляющие (хорошенько неизвестно откуда) этим областям, лишенным растительности, наносное де-*^
рево, беа какового материала ойи не могли бы сделать ни своих приспособлений для езды, ни оружия, ни хижин для убежища, при чем им так
много приходится воевать против животных, что они мирно живут между
собою».

И, как будто для того, чтобы сделать свою мысль еще боде? яс1|ой, Кант в примечании к этому месту говорит:

Г248

И.

И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

«Встает вопрос: если бы природа не хотела» чтобы эти ледяные бег
pera остались необитаемыми, что было бы с их жителями, если бы она
когда-нибудь (чего можно ожидать) перестала доставлять им плавучее
дерево?».

Весь ход мыслей таков, что вместо плана или намерений
природы можно было бы подставить слова <^божественное
провидение». И сам Кант откр^хто признавал это, как показывает Кунов на ряде цитат, от которых веет затхлой средневековщиной. Он находил только, что для философской теории,
для ограниченного человеческого разума более подходит сравнительно скромное слово «природа», между тем как религия
соответственно говорит о «провидении». Однако, несмотря на
такие чисто-практические соображения, Кант во многих случаях не останавливался перед тем, чтобы вместо «природа»
прямо говорить о «провидении», и более того: во многих случаях он заменяет слово «провидение» словом «творец» мира и
говорит, что, признавая провидение, осуществляющее в развитии определенную цель, мы должны признавать «творца
мира» или «высшее моральное, пресвятое и всемогущее существо».
Таким образом, историческая философия Канта представляет не шаг вперед по сравнению с его ближайшими предшественниками, а шаг назад, возвращение к Августину или^к
Фоме Аквинскому: и для последнего божественная деятельность осуществляется не постоянным личным вмешательством,
а при посредстве человеческой природы, созданной богом таким образом, что люди, следуя ей, приближаются, несмотря на
свободу своей воли, к цели, поставленной перед ни*ми богом.
На Канта могло бы опираться 'не современное научное
мышление, а самое ветхое богословие.
Культурный прогресс человечества представляется Канту
следствием развития духа или разума. Но, примыкая к средневековой схоластике, он видит в человеческом разуме
частицу божественного разума или божественного мирового
разума. Его развитие — самостоятельный рост из самого себя,
соответственно природным задаткам (духовным предрасположением). Конечно, и по Канту разум нуждается для своего
движения в толчке, в опыте, упражнении, обучении, — но тем
не менее единственно он остается движущей силой развития человечества.
Кунов приводит несколько ярких примеров того, до какой
степени Кг^нт отступает от де1|(1ократических выводов Руссо и

мимо

и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

249

буржуазно-либеральных требований Локка, в какой мере приспособляется он к прусской действительности конца XVIII века. Кант говорит об активных и пассивных гражданах совершенно в духе францз'зских либералов, например, Барнава, во
французском Национальном собрании. В противоположность
Локку, который обосновывал право народа на проверку правомерности правительства и в известных случаях даже на тираноубийство, Кант заявляет:
«Происхождение верховной власти, стоящей над народом, для него
неисповедимо в практическом отношении: т. е. подданному не подобает
предаваться умствованиям о ее происхождении или подвергать сомнению
подобающее ей право требовать повиновения. Ибо, — так как народ,
чтобы законно судить о верховной государственной власти, уже должен
мыслигься объединенным под единой общей законодательной волей,—
народ не может и не должен судить иначе, чем хочет существующий в
данное время глава государства. Предшествовал ли действительный договор фактическому подчинению этому главе, или же предшествовало
насилие, а закон явился лишь впоследствии или должен был явиться в
этом порядке: для народа, который уже находится под гражданским законом, все это совершенно бесцельные и в то же время угрожающие
• государству опасностями мудрствования», —

И Т. Д.: бесконечный поток благонамеренных речей.

Если добавить к этому, что Кант приложил свои силы к
тому, чтобы оправдать существование в Пруссии крепостного
права, уже за несколько лет до того времени уничтоженного
Французской революцией, то это будет только дополнительным штрихом, вполне гармонирующим с его общими социально - философскими воззрениями.
Что же после всего этого означает лозунг: «Назад к
Канту»? К методам его исторической и государственной философии или к его практическим выводам?
VII
Выше уже указывалось, что из двадцати глав самая суть
книги заключается в трех последних главах. Все остальное —
только «введение» или неизбежный профессорский «гарнир»
к главному блюду.
Некоторые из вводных глав,' но далеко не все, и даже не
большинство, самым способом своего построения и выборкой
материала отчасти подготовляют читателя к заключительным
главам и позволяют предугадать окончательные практические

250

К Я СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

выводы автора. А в них для данной книги — все дело. Задача
куновского курса лекций — не разработка и углубление теор и и — до того ли теперь! — а реабилитация социалдемократической практики, апология социалдемократии. Как архидиакон Стефан своей убийственной речью перед синедрионом
доказывал, что все ветхозаветное развитие уперлось в Иисуса
и, наконец, нашло в нем высшее завершение, так и Кунов старается доказать, что теперешняя социалдемократическая практика опирается на соответственным образом «исправленную»
и «усовершенствованную» теорию, представляющую венец
многовекового — со времен древнего Китая и древнего Египта — развития социологии.
Результаты, к которым Кунов приводит читателя в первом томе своего исследования, не отличаются особенной свежестью и новизной. В беспретенциозной форме их ядро дано
уже во вступительных строках к историческим воззрениям
Кондорсе.
«Тот факт, — пишет Кунов, — что социальное отношение в немнргие
годы радикально изменились, не приведя, однако, к желанному идеалу,
повел к тому, что некоторые политики и историки стали видеть в революционной эпохе просто переходную ступень в совершающемся длительном перевороте, который впоследствии, несомненно, осуществи! их политический и социальный идеал. Другими словами, эволюционная идея,
существовавшая уже до революции, пустила ещ& более глубокие корни.
И тогда же вместе с нею начало прокладывать себе дорогу еще одно
воззрение: то воззрение, что развитие, как оно шло до того времени,
в своем ходе было исторически обусловлено и необходимо, что оно заключает в себе известную закономерность или, выражаясь более совр^
менным языком, совершается по так называемым имманентным законам.
В самом деле, если Французская революция не достигла того, на что
наде;ялись, в чем лежала причина? В несовершенстве идей, нравов и общественных отношений. В том, что они еще совершенно не назрели для \
дальнейшего, высшего поступательного движения. Следовательно, — такой получился вывод, — развитие не во всякое время может перейти от
одного шага к другому: для этого сначала должны достигнуть надлежащей зрелости определенные цредпосылки, определенные предварительные условия. И, как показывает ход человеческой истории, это созревание идет медленно, шаг за шагом, от одного этапа к другому» (подчеркнуто мною. И, е . ) .

Погодить надо! в этом резюмируется вся практическая мудрость первого тома исследования* Из-за нее-то и предпринята
вся работа.
Кунов, повидимому решил, что пора подвести теоретические итоги закончившейся революционной эпохе, — как в эпоху
реакции романтики подводили итоги Французской революции.

мимо

и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

251

Рационалистическому отрицанию действительности, характерному для провозвестников и вождей Великой Французской
революции, реакционные историки, социологи и философы противопоставили органическое утверждение той же действительности, Неверно, будто сложившееся общество существует насилием и обманом тех^ кто заинтересован в его сохранении. Неверно, будто, просветив массы и мобилизовав их против насилия и обмана, возможно, совершив революционный переворот,
разом создать совсем новый, идеальный общественный строй.
Общество не построено, не сделано по хотению и произволу
феодалов и жрецов: оно в ряде веков развилось, сложилось,
как организм. И все его элементы стройно, тесно, неразрывно,
глубоко, необходимо связаны между собою, как части целостного организма. Революции могут ломать и уничтожать, но не
создавать. Общества изменяются лишь в постепенном, медленном, органическом процессе развития. И всякий законодатель,
прежде чем приступить к переменам, должен поставить вопрос:
«призвана ли его эпоха» к какой бы то ни было перестройке.
Осуждая пагубные заблуждения революции, реакционные
историки, социологи и философы склонны были решительнейшим образом отрицать «призвание» своего времени ко всякому движению.
Маркс убийственно, беспощадно, но правильно характеризовал такие воззрения еще в 1843 г. в своей «Критике гегелевской философии права». Теперь, на новой ступени развития, «на основе всех приобретений предыдущих ступеней»,
стараясь выдать себя за марксиста, более последовательного
и логичного, чем был Маркс, Кунов по существу реставрирует
те же воззрения.

VIII
Действуя с профессорской основательностью, Кунов придал своему курсу форму исследования, как социология, в своем
развитии до Маркса и Энгельса, пришла к необходимости разграничения понятий «община», «общество» и «государство»
(Gemeinschaft, Gesellschaft и Staat) и как следует мыслить
реальные соотношения между сосугветствующими формами.
Община, это — непосредственно, стихийно, — мы сказали
бы «биологически», — вырастающая коллективность, основой
которой служит кровное родство. Это — род, племя, семья,
тотемистический союз, деревенская община и т. д-

2S2

И. К

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Общество, — гражданское общество (bürgerliche Gesellschaft), это — коллективность, в которую люди связываются
своими производственными отношениями, теми отношениями,
которые возникают в процессе труда, направленного на добывание средств, необходимых для существования. Общественные
связи, — но и общественные антагонизмы, — углубляются и расширяются с развитием разделения труда и меновых отношений.
Государство, или политическая община, развивается- из
стремления принудительно урегулировать отношения между
членами. Зародыши его можно проследить еще в примитивных общинах, поскольку они подчиняют себе известные части
населения и поскольку становится необходимые^ принудительное регулирование.
Сам Кунов не дает отчетливых и строгих определений: на
. ряде цитат он просто показывает, что Маркс и Энгельс шли
именно к такому разграничению понятий, как только что приведенное.
Конечно, всякий, кто на практике не выдерживает строгого
различения терминов община, общество и государство, отныне является в глазах Кунова или человеком неспособным понять историческую и социальную теорию Маркса и Энгельса,
или вульгарным марксистом.
К Мерингу он относится еще с некоторой снисходительностью, так как тот, по его словам, был знаком с философией
Гегеля, которая всегда оставалась неведомой для Каутского,
как видно из всех писаний последнего. Каутский для Кунова —
«вульгарный Марксист», который не понял основных и элементарнейших элементов социологической теории Маркса. Ссылаясь на отдельные места в журнальных статьях Каутского
(напр., «Общественные инстинкты у животных и человека»),
в «Эрфуртской программе», в «Этике и материалистическом
понимании истории», Кунов обдает Каутского безграничным
презрением за то, что для него кровное родство является звеном, сплачивавшим в былые времена «человеческое общество», — за то, что стадо животных или человеческая орда
тоже без дальнейших околичностей представляются Каутскому обществом, за то, что, по словам Каутского, индивидуумы, составляя общества, иногда возлагают на отдельных
своих нленов функции, посредством которых общественные
силы подчиняются единой воле. Словом, Каутский — вульгарнейший марксист для Кунова за то, что он не различает об^
щины и общества и говорит о функциях общества там, где сле^

мимо

и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

259

довало бы говорить о функциях государства, — хотя бы зачаточного, зародышевого, примитивного государства.
Но, как бы ни относиться к теперешним выступлениям правого независимого Каутского, следует признать, что он имеет
все основания с полным хладнокровием отнестись к парфянским стрелам профессора Берлинского университета Кунова,
хотя этот профессор еще не гехеймрат, не тайный советник, и,
вероятно, еще не сделался ординарным.
Марксу и Энгельсу чужда была схоластическая фетишизация терминов. И'недаром Энгельс в одном из своих предисловий к «Капиталу» говорит, что термины не представляли
для Маркса чего-то застывшего и неподвижного. Действительно, на ряде примеров можно было бы показать, что во
хмногих случаях терминам Маркса в его употреблении присуща
известная диалектическая гибкость.
С другой стороны, строгость в применении терминов определяется задачами, которые ставит перед собой автор. Иногда
по педагогическим соображениям полезно, по крайней мере на
время, усвоить термин, который впоследствии придется отбросить. С этой точки зрения было бы вполне допустимо и пчелиный рой, и родовую группу до поры до времени называть
«обществом» и лишь впоследствии условиться, что такие непосредственно, стихийно возникающие коллективности впредь
будут называться общинами.
В тех цитатах, которые приводит Кунов, Маркс и Энгельс
употребляют слова община, общество (гражданское общество,
bürgerliche Gesellschaft) и государство в строгом и неизменном
значении. Но необходимо принять во внимание, что, за немногими исключениями, цитаты взяты из работ, существенной
задачей которых было как раз выяснение соотношений между
гражданским обществом и государство1У^.
Напротив, задача Каутского — популяризация некоторых
идей, правильность или неправильность которых очень
отдаленно связана с,тем значением, в каком мы станем употреблять слова «община» и «общество». Поэтому с его стороны не было смертным грехом, если он говорил, что такие-то
речные постройки сооружаются обществами бобров и т. п. Это
не мешало ему, когда он говорил о «гражданском обществе» —
о высшей из существовавших до сих пор форме общества, о
буржуазном обществе,— показать, что это общество порождает совершенно иные инстинкты и побуждения, чем, напр.,
матриархальная , родовая община.

Г254

И.

И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

Но «профессор» Кунов неумолим. И его беспощадность вытекает из того, что Каутский, несмотря на его теперешнюю
борьбу с коммунистами, в свое время отдал известную дань
«революционаризму», ненавистному для всякого порядочного
профессора, да и теперь конфузливо отстраняется от социалдемократии, от Кунова и Шейдемана, несмотря на все свое
внутреннее родство с ними.
IX
Итак, общество и государство — различные вещи, хотя
они и находятся между собою в известной связи. Характер
этой связи или зависимости Маркс определял в таких выражениях, как, напр., следующее:
«Только политическое суеверие до сих пор воображает, будто гражданская жизнь должна сплачиваться государством, между тем как, в
действительности, государство, наоборот, сплачивается гражданскою
жизнью» («Святое семейство»).

Или:
«Общество не основывается на законе. Это — юридическая иллюзия. Напротив, закон должен основываться на обществе» и т. д. («Маркс
перед судом присяжных в Кельне»).

Или еще пример:
«Во всяком случае у Наполеона уже было понимание! того существа
современного государства, что в основе его лежит беспрепятственное развитие гражданского общества, свободное движение частных интересов
и т. д.з> («Святое семейство»).

Количество цитат можно бы значительно увеличить. Но
все они требуются неординарному профессору Кунову только
для того, чтобы показать всю глубину заблуждений и всю
безнадежность современного коммунизма,—а вместе с тем и
недавней социалдемократии. Кунов пишет:
«Итак, если общество и государство, несмотря на известную связь,
все же — различные образования, то и общественный строй не тождествен
с государственным строем. Но вульгарный марксизм, не проводя точного разграничения между обществом и государством, часто смешивает
в своих работах общественный и государственный строй. Например, в
социалистических произведениях нередко говорится, что задача социалдемократии, когда она достаточно усилится, заключается прежде всего
в овладении государством (правильнее было бы сказать государственной властью), так как она могла бы тогда через государственное правительство просто преобразовать общественный строй в соответствии со*
своими принципами и желаниями. Это—совершенаа превратное мнекде.

мимо и

ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

255

Даже если социалдемократия завоюет государственную власть, посредством нее она может прежде всего изменить только (да и то лишь до
известной степени) государственный строй. Конечно, в дальнейшем это
изменение может оказать обратное изменяющее действие на общественный строй — однако каждый раз оно окажется устойчивым лишь постольку, поскольку социальное развитие, — правильнее говоря, социально-экономический процесс жизни,— уже породило из самого себя и,
можно сказать, доставило готовыми предварительные условия, необходимые для переворота. Ибо первичное и лежащее в основе, это — не государстве;нный строй, а общественный строй. Государственный строй (или
порядок, «Ordnung») в существенном есть не что иное, как часть социального регулирования совместной жизни и совместной деятельности (т. е.
общественного строя), вытекающего из хозяйственного процесса и совершающегося в государственно-правовой концепции и формулировке»
(стр. 2 6 4 - - 2 6 5 ) .

Отбрасывая всю витиеватость и выкрутасы, говоря проще:
против рожна не попрешь. Политика почти ничего не может
поделать против экономики. А если и может, то лишь кружным, окольным путем, воздействуя через измененный государственный строй на общественный строй. Да и здесь что-нибудь
остается только в том случае, если социально-экономическое
развитие уже из себя создало необходимые предпосылки изменений и дало их, так сказать, совершенно готовыми.
Из-за таких более чем скромных результатов едва ли
стоило предпринимать столь обширное и столь утомительное
исследование. Ведь и Каутский, и русские меньшевики уже
давно возвестили, лто политика бессильна против экономики,
«надстройка»—против «базиса».
Но если взять только самую общую идею, вокруг да около
которой все время топчется Кунов, то дело тут очень простое.
Ктб же из марксистов стал бы отрицать, что экономика —
«базис», а политика — «надстройка», что государственный
строй определяется экономическим строем, что капиталистический способ производства должен изжить себя, превратиться
в тормоз для дальнейшего развития производительных сил, и
что только тогда делается возможной социалистическая революция.
Кунову невдомек, что все эти соображения бьют мимо русских большевиков, если даже речь идет о России, такой экономически отсталой стране. Говоря о надвинувшейся социалистической революции, они имели и имеют в виду не только
«гражданское общество» и государство России, не только русские «экономику» и «политику», а экономику и политику в мировом масштабе. ^ Значит, вопрос приходится ставить не так:

Г256

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

назрели ли объективные условия для социалистического переворота в России, а так: назрели ли они в капиталистическом
мире, с которым вся Россия окажется, пожалуй, в таком же
соотношении, как центрально-русская деревня с Москвой и другими средоточиями центрально-русской промышленности.
Следовательно, на общих методологических возражениях
большевикам далеко не уедешь. Они, как в последующем приходится признать и Кунову, к оценке действительности и очередных задач применяют метод Маркса. При таких обстоятельствах надо бы начинать с другого конца: не с метода и не
с его истории, а как раз с оценки того положения, к которому
пришло мировое «гражданское общество», или капиталистический мир в целом.
Как это ни грустно, Кунову, пока он хочет опираться на
метод Маркса, следовало бы признать никчемной всю громадную работу, уже произведенную им, и всю работу, какую он,
быть может, успе1Л совершить над вторым томом. Отбросив
общие рассуждения о методе, ему следовало бы попытаться
применить этот метод к столь кропотливому делу, как изучение конкретной действительности, истолкование империалистской войны, последующего кризиса и т. д.
А пока что Кунов торжествует и пригвождает к позорному
столбу «ходячий вульгарный марксизм», представленный все
тем же злосчастным Каутским, который в прошлом поря' дочно-таки поработал на большевиков. Кунов казнит его за
следующее местечко из статьи «Allerhand Revolutionäres»
(«Neue Zeit», X X Jahrg., I Band, S. 590. Кажется, лет пятнадцать тому 1назад эти статьи были изданы по-русски
под названием «Революционные перспективы») :
«Завоевание политической власти, это — альфа и омега моих обеих
брошюр (изданных и по-русски под названием: «Социальная революция»
и «На другой день после революции»): не обладая политической
властью, мы не можем продвинуться в уничтожении классой и классовых
противоположностей; но. если политическая' власть принадлежит пролетариату, тогда из этого социализм следует сам собой».

А действительно, диковинные вещи выходили иногда изпод пера Каутского, — он и сам, вероятно, иногда хочет, чтобы
они не были написаны. Неудивительно, что Каутский вызывает такое раздражение в «профессоре» Кунове.

мимо и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

257

X
Одно дело — сказать, что государство регулирует, внешне
и принудительно, некоторые из отношений! гражданского общества, поскольку это, с точки зрения господствующих классов,
представляется необходимым для поддержания общественного
порядка, или общественного организма. И совершенно другое дело — утверждать, что политическими методами ничего
не поделаешь с гражданским обществом, что политика бессильна перед экономикой. Тут не остается ничего иного, как
сказать, что Маркс не был истинным марксистом и что поэтому необходимо логическое его продолжение и завершение.
Кунов пишет целый параграф, который так и называется:
«Marx contra Marx», — «Маркс против Маркса», и кроме того
рассыпает многочисленные замечания, из которых следует, что
Маркс и Энгельс постоянно изменяли своему собственному
методу.
Поднявшись на университетскую кафедру, Кунов просто
повторяет то, что уже давно сказали профессора всех стран,
когда сделалось невозможным просто замолчать или целиком
отвергать Маркса, и что следом за ними в свое время повторил Бернштейн. В Марксе было два естества: с одной стороны, колоссальный ученый, который, если бы он оставался
только ученым, мог бы служить украшением любого универ-^
ситета. Но, к великой пагубе для него и науки, в нем сидел
кроме того и пламенный революционный борец. Или как выражается Кунов (стр. 310):
«Политик Маркс, к прискорбию, приходит в конфликт с социологом
Марксом».

Истинный марксист Кунова должен был бы сказать:
«Уничтожение государства — безразлично, мыслим ли мы это уничтожение медленным или быстрым, — революционной властью пролетариата еще отнюдь не устраняет классового господства; наоборот, классовое расслоение сначала должно исчезнуть в (эволюционном) процессе
общественного развития, и лишь после того может быть устранено его
следствие, государство» (стр. 312).

А вместо того возьмите хотя бы такое место из «Коммунистического манифеста», с сокрушением приводимое Куновым:
«Если в борьбе! против буржуазии пролетариат необходимо соединяется в класс, посредством революции превращает себя в господствующий
класс и, как господствующий класс, насильственно уничтожает старые
И. И. Скворпов-Степяяоа, т. II
17

Г258

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

производственные отношения, то с этим производственными отношениями
он уничтожает условия существования противоположности классов, классы
вообще и вместе с тем свое собственное, как класса, господство»,

А затем целый ряд прямых, недвусмысленных заявлений
Маркса и Энгельса, которые тянутся через всю их жизнь: в
«Анти-Дюринге», «Происхождении семьи», «Гражданской
войне во Франции», в ряде писем и т. д.
Кунов, и в этом случае следуя по стопам Бернштейна, цепляется за отдельные фразы, которые должны убедить, что в
Марксе «ученый социолог брал верх над страстным политиком», и не останавливается перед самыми смелыми истолкованиями. Раз ему показалось, что под старость Маркс начал возвращаться назад, ближе к гегелевским воззрениям на государство. Но одно письмо Энгельса разом все разрушает.
Было бы проще всего объявить Маркса и Энгельса «вульгарнейшими марксистами». И с своей точки зрения Кунов был
бы прав: в признании государства и во взглядах на соотношение экономики и политики ни один из цитируемых Куновым
«вульгарных марксистов» не шел дальше Маркса и Энгельса.
Н о такая короткая и упрощенная расправа с Марксом и Энгельсом была бы слишком уж неудобна.
И вот с такими-то ничтожными результатами длинного
исследования приходится приступать к критике воззрений
русских большевиков и прежде всего Ленина. Возможно, что
книга последнего: «Государство и революция», изданная понемецки в 1919 г., как раз и заставила Кунова начать свой
университетский курс лекций, а затем переработать его в особую книгу.
Но здесь Кунова с самого начала ожидала неприятность.
Оказалось, что с требованием строгого разграничения понятий
община, общество и государство против Ленина ничего не поделаешь. Один из параграфов, посвященных специально уничтожению Ленина (стр. 331), пришлось начать словами:
«Ленин глубже проник в гегелевско-марксовское понимание общества и потому проводит более строгое разграничение между обществом и
государством, чем Карл Каутский, борьбу которого против большевистского террора, совершенно забывая его мотивы, он называет в своем'
памфлете: «Диктатура пролетариата и ренегат К. Каутский» прислужничеством перед германской буржуазией и трусливым ре^негатством»,

С Лениным надо начинать с другого конца:
«Но зато ему (и то же относится сплошь к остальным теоретикам
русского большевизма) недостает понимания марксовой идеи строго закоиомерного хода развития».

мимо иД А Л Ь Ш ЕОТ МАРКСА

259

Чего лучше!
«Большевистские вожди веруют, будто насилием можно осуществить
коммунистический идеал, т. е. привить коммунизм к вкономическому
строю, являющемуся наименее развитым в Европе: к экономическому
строю, который в существенном основывается на таком примитивном
земледелии, какое мы наблюдаем во Франции к началу Великой Французской революции» и т. д.

Не понимая, что большевики никогда не мыслили переворота в России обособленно от мировой революции (см. выше,
гл. I X ) , Кунов идет по давно проторенной дорожке: большевизм, или ленинизм, есть не что иное, как «отпадение к бакунизму» (стр. 3 3 5 ) .
Трудно вообразить себе, чего наговорит теперь Кунов, если
он хотя бы краем уха услышит о новом курсе нашей экономической политики. Неспособный связать его с перспективамй
мировой революции, Кунов будет вынужден пуститься в самые невероятные измышления, чтобы выяснить, как это такое
бакунисты могут обращаться, например, к сдаче аренд и концессий капиталистическим предпринимателям.
А дальше Кунову приходится повторять «вульгарного
марксиста» Каутского: вкривь и вкось истолковывать опыты
Парижской коммуны и тот смысл, который Маркс и Энгельс
будто бы вкладывали в слова: «диктатура пролетариата».
Конечно, диктатура пролетариата превращается в господство
крупного пролетарского большинства («der grossen proletarischen Mehrheit») через парламент, исходящий из всеобщего
избирательного права, но не особенно считающийся с сопротивлением капиталистов («ohne Rücksicht auf kapitalistische Widerstände», стр. 3 3 1 ) .
Н е стоит останавливаться на таких вывертах. О них уже
достаточно говорилось в нашей литературе. Кроме того, я мог
бы отослать здесь читателей к только что появившейся моей
книге: «Парижская коммуна 1871 г. и вопросы тактики в пролетарской революции».
XI
Нельзя ограничиваться одними отрицательными выводами.
Нельзя просто сказать рабочему классу: через завоевание по^
литической власти ты не придешь к уничтожению буржуазного
общества («bürgeliche Gesellschaft»). Нельзя твердить на разные лады: сделавшись правительством, ты не в состоянии будешь уничтожить классы и классовое господство, а потому не

Г260

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

придешь и к упразднению государства. Надо дать и что-нибудь положительное. Словом, надо «развить» и «дополнить»
Маркса.
Уже в первом томе Кунов дал это положительное. Второй
том, если он появится, не прибавит к нему ничего нового.
Мы уже упоминали, что Кунов видит в Марксе два существа: ученого социолога и страстного политика. Вся беда в
том, что «наполовину утопически-анархистский революционаризм» («Ьа1Ьи1ор18сЬапагсЬ18115сЬег Кеуо1ииопаг1$ти5») привел
Маркса к тому, что он измыслил (Ьегаи5коп81гшег1е) гипотезу
о скором уничтожении или разложении государства и при этом
впал в
«такую же односторонность, какую мы находим в его изучении развития капитала, где оценка технико-организаторской роли капитала в
его эволюционно-историческом росте тоже отступает на задний план пег
ред теорией прибавочной стоимости, трактуемой с величайшим глубокомыслием». «Страстный революционарйзм, необузданное желание политического борца Маркса, оттеснило рассудочные соображения социолога
Маркса, сократило путь развития и преувеличило социальное значение
известных наблюдавшихся им явлений» (стр. 3 1 9 — 3 2 0 ) .

В первом томе Кунов подвергает переоценке историческую
роль государства и открывает в нем мощный фактор прогресса:
«рычаг социализма». Вопреки Марксу, государству не предстоит ни разложение, ни отмирание. Вероятно, заброшенная
мимоходом мысль о недостаточной оценке «технико-организаторской роли капитала в его эволюционно-историческом росте»
со временем будет развита Куновым, и окажется, что вражда
к капиталу имеет такие же анархические и утопические источники, как вражда к государству. Н о это предстоит в будущем.
А пока Кунов занят только реабилитацией государства.
Итак, при своем революционаризме, Маркс видел в государстве только организацию господства, только орудие классового угнетения. Поэтому прогресс для него лежит в одном
направлении: в полном высвобождении общест)5а, в освобождении его, после переходного периода диктатуры пролетариата,
от всякого государства.
Таким-то путем Маркс приходит к оценке государства, во
многих отношениях совпадающей с английским либерализмом
конца X V I I I ст. и с индивидуалистическим анархизмом, хотя
этот либерализм и анархизм исходят из мотивов иного порядка. Как для тех либералов, так и для Маркса, государство
является «принудительным учреждением», «урезывающим
свободу» И Т, д. (стр. 308 — 3 0 9 ) .

мимо

и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

261

«Марксова идея уничтожения государства посредством диктатуры
рабочего класса объясняется только тем, что Маркс, углубившись в мир
политических и экономических идей английского и французского радикал-либерализма первой половины X I X ве^ка» воспринял и питавшееся
последним представление, что социальное развитие, освободившее общество от стеснявших его средневековых оков, идя в усвоенном направле«нии, ведет к чуждому принуждения общественному состоянию, все
больше отбрасывающему государственную опеку, к саморегулирующемуся
обществу, которое сумеет обходиться без обременительной государственной регламентации и без мер принуждения» (стр. 312 — 313).

Коротко говоря, там, где пробивается «революционаризм»,
или революционность Маркса, — Маркс вовсе не был марксистом: он был то ли радикал-либералом конца X V I I I или первой половины X I X века, то ли полуанархистом. Одно слово:
бакунист. Недалеко ушел от Ленина!
Однако все это не то. Все это не указывает рабочему
классу путей к классовому освобождению. Все это не дает еще
ничего утешительного, а только раскрывай^ источники пагубной теории.
Освобождение идет оттуда, говорит Кунов, где до сих пор
видели только угнетение. Ослепленные своей враждой к государству, заимствованной у англо-французского радикал-либерализма, роднившего их с полуанархическими утопистами,
создав теорию разложения государства, Маркс и Энгельс не
замечали, что уже с шестидесятых и семидесятых годов прошлого века государство начинает усваивать новые задачи и
функции и вместе с тем подниматься на новую, высшую фазу
в своем развитии.
Гражданское общество изменилось. «Общество свободных
товаропроизводителей» отошло в прошлое (всевозможные тог
варищества, концерны, картели, тресты и т. д.). Хозяйство
«коллективизируется» или «социализируется». От свободы конкуренции, от свободы борьбы на рынке тоже сохранилось немногое. И даже договор найма перестал быть индивидуальной
сделкой между предпринимателем и рабочим: рабочие распределяются через бюро найма и с самого начала оплачиваются по ставкам, значащимся в тарифных договорах, заключенных профсоюзами. Значительная и все возрастающая
часть заработной платы тоже коллективизируется и достается
рабочему классу в виде приплат к различного рода страхованиям, а также в виде государственных и коммунальных средств,
затрачиваемых на школьное дело, летние колонии, детские
приюты и т. д.

Г262

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

Вместе с тем деятельность государства все более наполняется экономическим содержанием. С одной стороны, регулирование новых экономических отношений совершается в рамках государственного законодательства и управления, а вместе
с тем в состав бюрократии подбирается все больше хозяйственников. А, с другой стороны, само государство в возрастающей степени становится предпринимателем (железные дороги
и каналы, почта и телеграф, оружейные заводы, участие в
частных предприятиях и т. д.). Тот же процесс совершается и
в коммунах, в особенности в больших городах.
В результате
«государство уже давным-давно не то, чем оно было в XVIII и в
начале X I X века; оно уже не организация вооружения и господства с
бюрократическим правительственным аппаратом, имеющая целью защиту
династических и сословных интересов. Из государства начальствования
(Obrigkeitsstaat) в возрастающей мере складывается государство управления (Verwaltungsslaat), — громадная хозяйственная община (Wirtschaftsgemeinschaft), с которой разносторонним образом связываются жизненные и культурные интересы всякого гражданина. Государство в известном смысле превращается в огромную жизненную рамку, которая охватывает совместную экономическую деятельность членов и в которой каждый находит свое место и влечется вперед. Хозяйственные функции,
которые прежде выполнялись индивидуумами или корпорациями, в настоящее время все больше переходят к государству. Оно превращается
в решающего хозяйственного деятеля, в важнейшего носителя всего процесса социальной жизни» (стр. 314 — 318).

Вместе с тем парламенты в увеличивающемся объеме берут
на себя руководство экономическими делами и контроль за
частными предприятиями.
Ну, и, разумеется, параллельно этому развитию у Кунова
и К® изменялось и «психологическое отношение» к государству.
«В прежнем государстве начальствования государственная власть
обыкновенно давала чувствовать себя еще не как власть, устанавливающая общий порядок (zusammenordnende Gewalt), не как необходимая общинная власть, а как произвольная власть господствующего правительства. Но ив нарастающего чувства, что собственное благо в значительной мере связывается с государством и только в нем может найти осуществление, есгественно возникло понимание известной общности, которая
в дальнейшем становится сознательным желанием участвовать в государственной общности, — у беднейших слоев населения, конечно, лишь после
того, как они получили некоторое участие в государственной власти.
На место прежнего девиза династической власти: «Государство,
э т о — я ^ во все более расширяющемся кругу граждан выступает крепнущее сознание: «Государство, это — мы>» (стр. 319).

Перед

нами — та самая социалдемократия,

которая в

MMMOZM ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

263

1914 г., ЦОД флагом «защита отечества», бросила рабочий
класс Германии в кровавую бойню. Но тогда она делала это
конфузливо, а теперь возводит свою измену в принцип.
Может быть, Кунов еще выступит с требованием, чтобы
социалдемократия, отбросив всякие колебания, открыто стала
империалистской: без завоеваний мир не превратится в «социалистическое государство» Кунова-Реннера. Уже в первом
томе (стр. 297 — 299) Кунов забрасывает мысли, которые
остались у него неразвитыми, но которые легко продолжить
в таком направлении,
Бернштейн, исходя из своей оценки влияния трестов и товариществ, роли профсоюзов, тарифных договоров и т. д., возвещал наступление реформистской, соглашательской эры в рабочем движении. Но он же указывал, что изменения в экономике вызовут притупление и политической борьбы. Уже он
говорил, что социалдемократия должна будет превратиться в
охранительную партию.
Он оказался пророком. Из staats- und gesellschaftsgefährliche,
из опасной для общества и государства она, действительно,
превращается Куновым и другими вожаками социалдемократии в staatserhältende, консервативную, охранительную партию,
в одну из опор государства.
Революции, захват власти рабочим классом, вражда к государству, упразднение его или отмирание, все это — пустые
анархические бредни. Серьезные государственные люди, Куновы, Шейдеманы, Носке, указывают пролетариату на иной,
единственно верный путь. Они говорят:
«Хотя госз'дарство, которое имел в виду Маркс, и исчезнет, однако
новая фаза развития будет заключаться не в том, что, как предполагал
Маркс, капиталистическое государство, передав свои функции обществу,
растворится в последнем, а в том, что на его месте выступает, на основе
нового общественного строя, новое, более развитое государство, социалистическое государство хозяйства и управления» («der sozialistische Wirtschaftss- und Verwaltungsstaat». Подчеркнуто у Кунова, стр. 319).

Конечно, Кунов считает выше своего профессорского достоинства проронить хотя бы одно слово по поводу марксист^
ской оценки тех явлений, на которых он останавливается. А
ведь марксисты, — и даже правый независимец Гильфердинг,
которого, не ссылаясь на него, попросту излагает Кунов, толкуя
о «социализации» экономических отношений и т. д., — марксисты давно уже отметили, что все эти явления — приспособления капитализма к новым условиям, что они диктуются

Г264

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

приспособления капитализма к новым условиям, что они
диктуются интересами самосохранения капиталистического общества, которое не перестает быть эксплоататорским обществом, что господство попрежнему остается за капиталистическим классом, что это — попытки капиталистически, в антогонистических формах разрешить некоторые противоречия капиталистического общества, не устраняя его основных противоречий, и что поэтому они ведут к осложнениям старых противоречий, к созданию новых и т. д. Стоит ли Кунову останавливаться на таких пустяках? Он декретирует: развивается
социалистическое государство хозяйствования и управления, —
и все дело покончено.
И еще одного обстоятельства не замечает Кунов. Как раз
потому, что государство превращается, по его выражению, в
громадную хозяйственную общину, завоевание — захват! —
~ политической власти приобретает только особую ценность в
глазах рабочего класса. Завоевание власти отдает в его руки
не просто аппарат угнетения, который надо разбить и т. д.,
но и главные нити хозяйственного управления. Следовательно,
оно приводит его не только к политической, но и непосредственно к экономической власти. Значит, здесь не потребуется
окольного окружного пути для «обратного воздействия» на
общественный строй: устранив тот класс, который обделывает,
свои экономические дела через парламенты, рабочий класс
тем самым разом добирается до самого «гражданского общества», до самых жизненных его центров. И прогрессирующее
обострение классовых противоречий, не устранимое соглашательскими стремлениями и упованиями Куновых, все более
толкает рабочий класс к такому единственно действительному
способу разрешения всех противоречий капиталистического общества.
Кунов ничего этого не видит и не слышит. Он твердит одно:
«Следовательно, развитие государства пошло в ином направлении,'
чем думали Маркс и Энгельс, находившиеся под влиянием либеральноанархических течений своего времени» (стр. 319).

XII
Все выходит у Кунова как будто «по Гегелю» — по егс известной «триаде», о которой автор, впрочем, не упоминает.
Тезис: Примитивная община, с тесными, глубокими, непосредственно развившимися связями членов, с порождаемыдми
этими связями сильными общественными инстинктами.

мимо

и ДАЛЬШЕ ОТ МАРКСА

265

Антитезис: Гражданское общество с раздробленными частяыми интересами, с необузданной конкуренцией, ожесточенной классовой войной. Государственная община превращается
в угнетательский аппарат, в орудие классового господства.
Синтез: Возвращение, на основе всех приобретений предыдущих эпох, к глубоким и тесным социальным отношениям и
социальным чувствам. Государство превращается в социалистическую хозяйственную общину.
Во всяком случае Кунов начинает «с возвращения к Гегелю». И ошибка Маркса, на его взгляд, именно в разрыве с
Гегелем. Он пишет:
«Хотя Маркс сначала принимает гегелевское воззрение на государство, до второстепенных мелочей включительно, однако в ходе своего
дальнейшего развития он впадает в самую резкую противоположность
к Гегелю. В то время, как последний видит в государстве великий организм, в котором будет совершаться дальнейший прогресс культурного
человечества к высшим формам жизни, Маркс приходит к обратному
взгляду, что государство преграждает путь к дальнейшему восхождению
человечества и необходимо должно исчезнуть» (стр. 285).

Гегель видел теневые стороны современного государства.
Но это были для него лишь преходящие, исторические явления, которые надо учитывать, если речь идет об истории государств, но которые не имеют решающего значения для сущности, определения и целей государства. Совершенно иначе отнесся к делу политик Маркс. Недостатки государства для
него — не исторические недостатки, это не явления, касающиеся только исторического развития государства, в этом —
самая его сущность, так как оно во все времена было организацией господства, орудием классового господства (стр. 308).
Кунов удовлетворенно заявляет к концу своей книги (стр.
319), что после его критики
«падают не те социологические части учения Маркса о государстве,
которые заимствованы им у Гегеля и развиты дальше на основе его материалистического понимания истории»: «падает только противоречащая
его собственным и гегелевским воззрениям гипотеза о скором разложении государства, обязанная своим возникновением утопическо-анархическому революционаризму Маркса» (стр. 319).

В заключительном параграфе Кунов обрушивается на
прежнюю практику социалдемократии, которая отказывала
правительству в ассигновках на том основании, что государство,
как писал Каутский, — «орган классового господства, а правительства— приказчики господствующих классов». С усмеш|С9Й сострадания он вспомин51ет о тех возраж;ециях, которыми

ж

и. я СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

социалдсмократйя встретила в свое время проекты создания
различных государственных монополий, которые, на ее взгляд,
пошли бы на пользу преимущественно «классовому и милитаристскому государству» (стр. 337 — 339).
Все это для Кунова — далекое прошлое, заблуждения и
ошибки молодости, превзойденная ступень.
«Старая теория отрицания государства не: могла удержаться перед
опытами и фактами экономического развития. Еще большее воздействие
оказали наблюдения и факты мировой всйны. В германской, а также в
австрийской социалдемократии она породила такие взгляды на значение
государства для дальнейшего подъема рабочего класса и для всего культурного развития, которые еще десять лет тому назад встретили, бы самый резкий отпор (подчеркнуто, как и дальше, мною. Я. С.). Карл Рсннер, 8 настоящее время австрийский государственный канцлер и виднейший теоретик австрийской социалдемократии. без всяких околичностей
(ohne Umschweife) заявляет: «Государство сделается рычагом социализма»».

И дальше Кунов, — тоже отбросив всякие прикрасы и околичности, — рассказывает, во что превратилась социалдемократия.
«Да и фактически германская социалдемократия после революционных Ноябрьских дней 1918 г. действовало отнюдь не по тому принципу,
что не следует укреплять авторитет и средства, которыми располагает
государственная власть, ибо, дескать, всякое государство, хотя бы и деН
мократическое, есть орган классового господстаа. Напротив, она взила
государственную машину, разрушенную войной, не для того, чтобы разбить ее, а для того, чтобы по возможности поддержать се способность
к функционированию и. поскольку это возможно, превратить эту машину в «рычаг социализма»» (стр. 341).

Гвардия Носке, десятки тысяч рабочих, убитых и раненых
в разных концах Германии, тысячи рабочих, сидящих в германских тюрьмах, варварски обезображенные трупы Карла
Либкнехта и Розы Люксембург, новые и новые кровавые подавления рабочего класса, — неужели же этих опытов и фактов
еще недостаточно, чтобы вбить в голову рабочему классу, что
государство вовсе не орган классового господства, что это —
«рычаг социализма», что оно — на верном пути к скорому превращению в «социалистическое государство хозяйствования и
управления»?
Правда, старая вражда к государству, признает Кунов, далеко еще не исчезла, — несмотря на все опыты и факты, небольшая часть которых только что отмечена и перечислена.
Но он утешается тем, что — очевидно, в следующих за ним
кругах и в особенности среди слушавших его студентов —-

ПОРАПЕРЕСТАТЬНАМ БЫТЬ КНИЖНИКАМИ 273
лв противоположность вульгарно-марксистской теории отрицания
государства (таким образом и Маркс «ohne Umschweife», без всяких
околичностей, попадает в вульгарные марксисты. Я. С.) в общем все
больше пробивается тот взгляд на значение государства, как фактор
развития, который выразил Фердинанд Лассаль».

Мы не приводам длинной цитаты из Лассаля, которую
дает Кунов: подобных цитат можно бы подобрать целые десятки. Давно известно, что Лассаль не был марксистом, и что
он преклонялся перед «идеей государства», фетишизиро&ал государство: достаточное основание для того, чтобы все профессора и все государственники возвеличили высокого идеалиста
Лассаля в противовес революционному разрушителю Марксу.
Таков окончательный результат Кунова. Сначала, «от
Маркса к Гегелю», а затем определенно намечается лозунг:
назад к Лассалю!
Этому можно только радоваться. Отношения проясняются^
Окольным путем, но и Кунов фактически пришел к тому же
выводу, как Струве: большевизм, это — действительный, последовательный марксизм, марксизм самого Маркса. Марксом
не оправдаешь социалдемократической практики. Надо искать
прибежища у Лассаля.
«Ueber Marx hinaus», определяет свои задачи и цели Кунов. Мы можем повторить вслед за ним: прочь и подальше от
Маркса, а вместе с тем и от рабочего класса; чем скорее, тем
лучше.
<Красная Новь-» № 3, сентябрь—октябрь

1921 г.

П О Р А П Е Р Е С Т А Т Ь Н А М БЫТЬ К Н И Ж Н И К А М И
о ПРОГРАММАХ МАРКСИСТСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ

В № 206 «Правды» я указал, каким образом лекции теоретиков-марксистов должны дополняться лекциями спецов-естественников, этнологов и т. д., и как разрушенное средневековое содержание в головах массовых слушателей могло бы заменить современным, научным миропониманиемЯ хорошо знаю, что работа в таком направлении неизбежно
будет упираться в двоякого рода препятствия.
Во-первых, слишком мало у нас теоретически подготовленных марксистов, которые сумели бы поставить свои лекции

Г268

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

так, чтобы ОКИ создавали в массах почву для лекций по геологии, биологии, истории культуры и т. д.
Во-вторых, нам придется повозиться с естественниками-спецами для того, чтобы их работа пошла рука-об-руку с нашей
и в желательном для нас направлении.
Я наметил в своей статье некоторые способы для устранения или хотя бы некоторого ослабления второго препятствия.
В центре, например, при Главполитпросвете, следует найти
на первое время хотя бы пару инструкторов, которые, периодически выезжая то в одну, то в другую губернию, могли бы
подготовлять местных лекторов к согласованной работе с нами.
Этих лекторов можно создать из преподавателей-естественников, врачей, агрономов, инженеров. Для начала будет достаточно, если удастся найти хотя бы пару толковых лекторов на
губернию.
Я полагаю дальше, что в центре следует создать музей необходимых пособий и предоставить местам, при условии быстрого возврата, пользоваться этими пособиями (на началах
«проката»).
В этом музее должны быть картины для волшебного фонаря, иллюстрирующие, напр., лекции по истории земли, по
истории техники, о культуре первобытного человека и т. д.
В упомянутой статье я указал, что наши антирелигиозные
лекции должны превратиться в своего рода введение к лекциям
спецов-естественников.
Рабфаки еще долго останутся у нас единичными оазисами и будут доступны только для единиц. Действуя через
них, мы будем продвигаться слишком медленно. Я думаю,
что мы могли бы продвигаться и еще в одном направлении,
дополнительном к рабфаковскому и обещающем нам захват образовательной работой самых широких слоев. В своей статье
я и указал на это дополнительное направление.
Мне кажется, что маленькие группы необходимых для нас
естественников в центре и на местах, при умелом подходе к
делу, мы найдем и сумеем сработаться с ними. Опасаюсь, что
труднее будет справиться с первым препятствием развитию
работы в намеченном мною направлении, с недостатком теоретически подготовленных марксистов, которые своими лекциями должны поднимать новь, вызывать в массах интеллектуальный голод.
Опасения на первый взгляд странные. Чем-чем другим, а'
равнодушным отношением к марксистскому образованию мы,

ПОРА ПЕРЕСТАТЬ НАМ БЫТЬ КНИЖНИКАМИ

269

кажется, не страдаем. Чего стоят одни наши партшколы. Кажется, скоро не останется ни одной губернии, которая не добралась бы до второй ступени таких школ. И эти школы, при
поразительной напряженности работы, успевают дать своим
слушателям очень и очень много.
А затем скоро Свердловский и Зиновьевский университеты
начнут сотнями выпускать курсантов, которые, как бы го
ни было, проходят университетский курс марксизма. Более
того: они проходят обширную и разностороннюю программу,
в которой почтенная роль отведена естествознанию. А это и
есть то самое, чем, с моей точки зрения, следовало бы дополнять лекции марксистов.
Я не говорю уже про Институт красной профессуры, про
курсы марксизма при Социалистической академии. Подытожив, мы получим целую армию теоретически подготовленных
марксистов с еще более многочисленной армией вспомогательных работников марксизма.
Я не могу заниматься систематической лекторской работой и преподавательской деятельностью. Я очень отдаленно
знаком с нашими партшколами. Мне приходится довольствоваться случайными впечатлениями и отрывочными фактами.
Значит, не исключаются промахи и ошибки. Сознаю это и
сознаюсь в этом. Тем не менее не могу не сказать, что эти мои
впечатления и факты не сулят скорого пополнения наших рьдов такими категориями работников, которых потребовала бы
работа в указанном мною направлении.
Ставлю вопрос прямо, но по указанным причинам выдвигаю его именно как вопрос, а не как категорическое утверждение. Не бывает ли так, и не часто ли бывает так, что в наших партшколах марксизм незаметно вырождается в марксистскую схоластику?
Всякий марксист знает, что учение о стоимости — основа
всей экономической теории марксизма и основа исторического
материализма. Но всякий же марксист должен помнить, чао,
во-первых, учение о стоимости не составляет всего марксизма,
не исчерп1>шает его, и что, во-вторых, это — не абстрактгхслогическая, а историческая категория.
Главполитпросвет очень хорошо делает, что переиздает
чрезвычайно содержательную брошюру т. Ленина о Марксе.
Изложив учение Маркса о стоимости, развитое в первых главах первого тома «Капитала», т. Ленин по отношению к ним
пишет (стр. 16):

Ш

я я СКВОРиОВ'СТЕПАИОВ

«Здесь п особенности важно отметить, что абстрактная и кажущаяся
(подчеркнуто, как и дальше, мною. И. С.) иногда дедуктивной формы
изложения на самом деле воспроизводит гигантский фактический материал по истории обмена и товарного производства».

Боюсь, что многие наши курсанты и члены марксистских
кружков эту внешнюю видимость принимают за самое существо дела. Боюсь, что они не знают дороги от дедукции к
фактическому материалу, положенному в их основу. Для меня
представляется вероятным, что им невдомек, какое громадное
историческое развитие охватывается, например, известными
формами стоимости, данными в первых главах первого тома
«Капитала», и какой яркий свет бросают они на фактическое
развитие обмена и разделение труда. «20 аршин холста = сюртуку»: легкая ирония, сквозящая в этом уравнении, как и в
следующих, и получающаяся по крайней мере в обычных русских
переводах, сама по себе способна скрыть от курсантов, членов
марксистских кружков, да и от самих руководителей, что эта
формула дает характеристику целой огромной полосы человеческой экономики. Формула воспринимается, как чисто-логическая формула, как плод игры огромного ума, который очень
полезен в том отношении, что дает толчок игре юных, еще
не искушенных умов. Одно слово, «умственная гимнастика».
Вместо того, чтобы служить ключом к познанию экономических отношений, учение о стоимости начинает играть роль
полного экономического познания, экономического познания
вообще, начала и конца — да и средины тоже — всей экономической теории. Создается равнодушие и к тому, как и из
чего этот ключ получился, и к тому, как его можно и должно
использовать.
Попадая почти в любую партшколу, вы узнаете, что курсанты до обалдения занимались теорией стоимости и все еще
не насыщены ею. Они выворачивали и переворачивали эту
теорию не хуже, чем это делали мы в свои юные годы, четверть века и больше тому назад. Конечно, очень приятно, наблюдая теперешних юнцов, вспоминать свою давно прошедшую молодость.. Но все же выходит что-то не то. Неужели же
в самом деле через четверть века в Р С Ф С Р должны оставаться
в силе приемы и подходы, на которые мы осуждались в Россия
девяностых годов прошлого века?
Бесспорно, для понимания механики капиталистического
общества чрезвычайно важно отчетливое различение стоимости, меновой стоимости, средней рыночной стоимости, простого

ПОРА ПЕРЕСТАТЬ НАМ БЫТЬ КНИЖНИКАМИ

271

среднего труда, квалифицированного труда, средней техники
и т. д. Но во всем должны соблюдаться известные п р о п ^
ции. Было бы грустно, если бы в партшколе первой или второй ступени на это ухлопывалось почти все время, отведенное для политической экономии. Да и ни в какой школе и
ни в каком кружке нельзя затрачивать все время на это. Постоянно надо помнить, что учение о стоимости — только ключ,
который может быть и очень грубым, и очень тонким. И всегда надо помнить, что на первых порах можно ограничиться
очень грубым ключом, но что, как только до него добрались,
надо показать, каким образом можно плодотворно использовать даже такой грубый ключ для познания действительности.
Да, для познания действительности, а не просто для умственной гимнастики.
Мне рассказывали об умилительном происшествии, прошлой зимой случившемся в одной из московских партшкол.
Кряду несколько суток — дней и ночей — между курсантами
шел отчаянный бой по вопросу, что такое производительный
труд и что такое непроизводительный труд. Так как это —
школа первой ступени, то немногие успели познакомиться даже
с соответствующими главами первого тома «Капитала». Значительная часть знала вопрос только по прослушанным лекциям, да, пожалуй, по книжке Каутского. Но вопрос-то именно
потому и хорош для «массовой» дискуссии, что, при известном
искусстве, позволяет устроиться очень удобно, не обращаясь
ни к какой литературе, ни к каким книгам. Чистая дедукция!
Вопрос, без остатка разрешимый формально-логическими приемами! Может обсуждать всякий, у кого голова на плечах!
И для его решения ничего иного не требуется, кроме головы
на плечах!
Курсанты в буквальном смысле обалдели. Часть их выскочила на улицу и начала ловить прохожих, чтобы привлечь их к
разрешению вопроса. Рассказывают, что от случайно пойман^
ных спекулянтов они получили такие ответы, перед которыми
буквально рты разинули от удивления. И рассказывают, некоторые так и остались в таком положении.
Если марксист-теоретик попадает в какой-нибудь угол, где
теоретиков мало, его непременно попросят прочитать в партшколе лекцию о стоимости, о меновой стоимости, о производительном и непроизводительном труде.

Г272

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

Многие товарищи не подозревают, что последний вопрос
очень любопытен, но не столько для теоретической экономии,
сколько для истории политической экономии; что он послужил идеологическим оружием сначала в борьбе капиталистического общества против феодального, затем в борьбе различных групп капиталистического общества; и что социалистическая оценка производительного и непроизводительного труда
глубокЬ отлична от всех капиталистических оценок, в основе
которых лежит единственно возможность или невозможность
извлекать прибыль из затраченных средств.
Немногие схватывают, что в тех колебаниях и переворотах,
которые пережили определения понятий «производительный»
и «непроизводительный» труд, отобразились, отпечатлелись
колебания и превратности классовой борьбы между различными формациями развивающегося общества. Для них это —
чисто-абстрактный вопрос, где требуется только последовательность в выведении силлогизмов. Они не замечают, что
труд, затраченный таким способом, будет непроизводительным трудом в самом жестоком и всестороннем значении этого
слова.
А это, ведь, верно: при трактовании подобных вопросов,
действительно, можно устроиться очень удобно, не обременяя
себя никакой литературой, никакими исследованиями, предаваясь свободному, мало чем сдерживаемому полету ума. Мы
начинаем итти по линии наименьшего сопротивления, только
потому, что так итти проще и легче, но не петому, что в этом
зйаправлении мы могли бы получить наиболее плодотворные
результаты.
Я не знаю, как курсанты, получив первоначальный толчок
от курсов и кружков, работают и развиваются дальше. Но
сомневаюсь, что они вообще сумеют двигаться вперед, если
школы и кружки не двинули их дальше учения о производительном и непроизводительном труде. Да и что они будут делать, если им не дано представления, как надо подходить с
теорией стоимости к действительности, и как эта действительность богата содержанием и любопытна.
Около половины сентября в Москве состоялось губернское совещание по вопросам пропаганды. Оно приняло ряд
очень хороших и правильных решений. Но в одном месте я
решаюсь выразить некоторое недоумение. Речь шла о марксистских кружках. В I ступени предложено изучать «Коммунистический манифест», «От утопии к науке» и брошюру Цет-

ПОРА ПЕРЕСТАТЬ НАМ БЫТЬ КНИЖНИКАМИ

279

кин о Марксе. На II ступени — «Основы марксизма» Плеханова, «Анти-Дюринг»|г Энгельса, «Фейербах» его же и ~
«К критике политической экономии» Маркса. А затем отчет
«Правды» (№ 207) продолжает:
«Наряду с марксистскими кружками могут быть созданы и другие
кружк!^ —по политической экономии, истории революционного движения, РКП, естествознанию и прочее».

Обмолвка газетного отчета характерная. Выходит, что
кружки по политической экономии, истории революционного
движения, РКП — не марксистские кружки. Действительно,
по ходячим мнениям, доподлинному марксисту приличествует
заниматься только историческим материализмом и теорией
стоимости. Политическая экономия, РКП и история революционного движения, это — какие-то побочные чада марксизма,
изучение этих предметов' едва ли существенно для углубленного понимания марксизма.
Автор отчета пропустил пустячок, всего одно слово. Если
бы он сказал: «Наряду с этими марксистскими кружками» и
т. д., было бы лучше и правильнее. Но так, с теперешним пропуском, вышло типичнее. История революционного марксизма,
политическая экономия: какой же это марксизм?
Но это лишь мимоходом. А заговорил я о всем совещании
только по поводу «К критике политической экономии» Маркса. Она включена, надо полагать, в примерную, образцовую
программу кружка второй ступени. Почему? Так как я не
был на совещании, то не знаю, чем мотивировалось это включение. Но полагаю, что автор программы мог бы ответить
одно: «Я так хочу для пущего блеска», и едва ли сумел бы
привести более веские доводы.
Не так давно, обсуждая с Д. Б. Рязановым последовательность в издании работ Маркса и Энгельса и остановившись на вопросе, какие из них необходимы для широкого читателя и какие только для единичных читателей, мы пришли к
единодушному выводу, что «К критике политической экономии» остается доступной и необходимой для очень немногих.
«Держу пари, — заявил т. Рязанов,— что во всей России не
наберется тысячи людей, прочитавших эту книгу». Я не стал с
ним спорить, так как придерживаюсь такого же мнения. И
ни я, ни т. Рязанов не склонны были очень скорбеть по этому
поводу.
и . и . Скворцов-Степанов,

IX

^^

Г274

И.

И.

СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

А теперь эта книга внесена в программу марксистского
кружка, хотя бы и второй ступени.
Благодаря ей, программа получилась какая-то неоднородная, рассчитанная на очень различную подготовку самообразующихся: Плехановские работы и «Анти-Дюринг» в общем
довольно доступны для читателя со средней подготовкой. Ну,
а «Критика», — какими работами подготовили авторы программы к восприятию этой книги?
Педагогические соображения играли очень малую роль при
внесении «К критике». Если говорить прямо, то надо будет
предположить, что все произошло следующим образом. Автор
программы предложил для марксистского кружка И ступени
изучение «К критике». А подавляющее большинство участников совещания, которые и сами знают книгу лишь по наслышке, были терроризованы предложением. Они не осмелились
осведомиться, с какой стороны она необходима для элементарного, — несмотря на вторую ступень, все же элементарного,
очень элементарного! — самообразования, и робко утвердили
программу. Выработал ее, мол, мастер своего дела; чего же
тут рассуждать? Еще невзначай обнаружишь свою малую
осведомленность или даже невежество в марксистской литературе, совсем уж неприличествующее или даже неприличное
для участника московского губернского совещания по вопросам пропаганды. Нет, лучше промолчать, и даже не просто
промолчать, а зажмурив глаза, восторженно заявить: «Вот,
вот такие-то именно книги и надо прорабатывать с кружками
II ступени».
А любопытно было бы произвести на этом сбвещании тайную, абсолютно тайную анкету на тот счет, кто из его участников справился с «Критикой». Ох, мне думается, не менее
половины его участников, а вернее все 90°/п, своим решением
осудили себя на то, чтобы вступить в марксистский кружок
П ступени не руководителями, а рядовыми членами.
Я знаю, насколько сильно крестьянское и, в особенности,
пролетарское упорство в учебе. Поэтому я наперед убежден,
что в марксистских кружках до 25®/о участников заставят себя
преодолеть «К критике». И не. сомневаюсь, что новый подъем
испытают и новым пышным цветом расцветут дискуссии на
тот счет, что такое стоимость и что такое рыночная стоимость,
и средняя рыночная стоимость, и что такое производительный
и непроизводительный труд, и какое название надо предпо«¡^сть; стоимость или ценность.

ПОРА ПЕРЕСТАТЬ НАМ БЫТЬ КНИЖНИКАМИ

275

Мое сердце старого марксиста только радуется, когда я
вижу, какими приливами нарастает волна товарищей, захваченных такими вопросами. Но в то же время я и недоумеваю.
Соблюдены ли надлежащие пропорции в самообразовагельной программе? Выдержана ли подобающая перспектива?
Правильно ли весь марксизм превращать в абстрактную теорию стоимости, сводить к дедукциям из небольшого количества основных определений?
Рассказывая о перекрещенцах и характеризуя их увал{ение
к образованию, Каутский говорит, что, по словам некоторых
наблюдателей, на улицах перекрещенских городов повсюду
слышалась латинская речь. Чуть ли не все население проходило
через латынь.
Если бы даже в действительности было что-нибудь подобное, я не умилился бы перед таким положением. Хотя дело
относится, помнится, к XVII веку, когда наука еще только выбивалась из средневековых цепей, я все же полагаю, что и
тогда можно было бы затратить время целесообразнее, чем
на всеобщее обучение латинскому языку.
Я уже упоминал, что, судя по некоторым явлениям, путешественники, побывавшие в Москве, скоро будут писать о
нас: куда ни пойдешь, везде видишь юношей, целыми часами
спорящих на тему о производительном и непроизводительном
труде, о стоимости и меновой стоимости. Эти споры захватывают и пожилых рабочих. Юношеская пылкость и страстность
в соединении с жаждой знания вовлекают в споры самые
широкие круги населения, до спекулянтов и биржевой кулисы
включительно. Нет на свете марксистски столь образованного
города, как Москва.
А у меня неспокойно в голове: не превращают ли спорящие марксизм в марксистскую схоластику? Не создаем ли мы
китайских ученых мандаринов и бонз?
Я не знаю, каким образом намерены авторы программы
подготовлять свои кружки к работе над «Критикой». Бесспорно одно: подготовка должна быть достаточно солидна, в
таких, примерно, размерах, как первые главы I тома «Капитала». Но если такая подготовка получена, если с теорией стоимости читатель справился более или менее сносно, неужели
же для марксистского кружка не остается другой, более
насущной задачи, как только дальнейшее углубление понимания стоимости? Не лучше ли было бы попытаться применять
уже полученное понимание?

т

и. и.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

я полагаю, что второй путь, при затрате все таких же
или даже меньших сил, вернее повел бы к тому, чтобы дать
нам образованных марксистов. Возьмем, например, то, что
говорится у Маркса об условиях применения машин в капиталистическом и социалистическом обществе. Это — блестящее применение теории стоимости и прибавочной стоимости
к выяснению основных пружин капиталистического общества и
его динамики. Дело идет не только о машинах, но и о технике
вообще; и о соотношениях не только между капиталистическими предприятиями, но и между последними, с одной стороны, и докапиталистическими, ремесленными формами техники
с другой; в частности, между крупно-производственными и
крестьянскими формами в земледелии. И дело идет о явлениях,
объясняющих общую механику капиталистического развития;
и о явлениях, которые дают ключ к пониманию того факта,
что остальные страны, когда наступает определенный момент,
вдруг, несколькими прыжками, сравниваются с промышленнопередовыми странами и даже перегоняют их.
Или возьмем те страницы из 1 части третьего тома «Капитала», где Маркс исследует влияние на величину прибыли
тех изменений, которые совершаются в интенсивности, производительности труда и т. д. Мы до сих пор зазубриваем «Капитал»,— как, закрыв глаза и монотонно покачиваясь взад
и вперед, будут просто вызубривать и «Критику»; мы зазуб"
риваем «Капитал» вместо того, чтобы понимать его и прилагать к познанию действительности. Поэтому из тех, кто читал III том, лишь немногие схватывают, что на упомянутых
страницах дано, между прочим, поразительно глубокое, широкое и захватывающее объяснение явлений, которые будто бы
открыла школа Брентано и, придав им плоскую форму, окружив приправой, аппетитной для капиталистического вкуса, рекламировала под сочным и заманчивым для капиталистов названием: «Экономия (точнее: экономность, капиталистическая
выгодностъ) высокой заработной платы».
Мы так далеки были от действительного понимания Маркса, что разинули рот от изумления, когда тт. Ларин и Кржижановский с убедительными цифрами в руках показали нам,
что, получая в сутки 1 700 калорий, рабочий не возмещает
расходов по своему содержанию^ при 2 700 калорий дает крошечный избыток, а при 3 700 калорий сильно увеличивает
атот избыток.

ПОРА ПЕРЕСТАТЬ НАМ БЫТЬ КНИЖНИКАМИ

277

И мы, просто вызубривая своего «Аристотеля», но не умея
им пользоваться, так далеко зашли в последние годы, что не
только в популярной, но и в солидной литературе безнадежно
перемешали и перепутали интенсивность и производительность труда и становились втупик перед самыми простыми
экономическими явлениями. Зато у нас пышным цветом расцвели споры на ту тему, что такое производительный и что
такое непроизводительный труд, и производителен ли труд
споров на такую тему.
Или еще пример. Если подготовка марксистского кружка
И ступени считается достаточной для того, чтобы приступить
к изучению «Критики политической экономии», то она достаточна для того, чтобы смело приняться за отдел о ренгс во
2 части III тома «Капитала». Это — опять-таки блестящая проверка теории стоимости. В то же время — яркий пример тех
препятствий, которые ставит частная собственность перед общественным развитием. И положительно незаменимый ключ
к истолкованию судеб крестьянского хозяйства и его соотношений с крупно-производственными формами.
Можно сказать, что т. Ленин (Вл. Ильин), отнесясь к
этому отделу, как марксист, а не так, как средневековые схоластики относились к своему Аристотелю, написал свое поразительное по захвату «Развитие капитализма в России». А
мы, — мы плодим бесконечные словопрения о производительном и непроизводительном труде.
И еще пример. Маркс, как никто из его предшественников, проникал в вопросы производственной техники. В I томе
у него разбросано множество замечаний, которые в своей со- ^
вокупности дают философию новейшей техники, А мы, теперешние марксисты, характеризуемся поразительным равнодушием и даже прямым невежеством по этой части. Мы готбвы возвести это невежество в принцип, не понимая того, что
как раз марксова теория стоимости устанавливает неразрывную связь между техникой и экономикой. И не понимаем того,
что эта связь, действительно, неразрывная и что без понимания современной техники нет понимания современной экономики.
А делал ли кто-нибудь в наших марксистских кружках попытку раскрыть существо этой связи и не по-книжному, не
по-зазубренному выяснить, что такое технический состав капи^
тала, какой вид приобретает учет его по цене, и что такое
органический состав кацитала. И пытался ли кто-нибудь 9

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

этих кружках перекинуть отсюда мостик к динамике капиталистического общества, к тем явлениям, которые трактуются
в 1 части III тома «Капитала», в отделах о предпринимательской прибыли? Нет, прилагать теорию стоимости мы не охотники. Она превращается для нас в самоцель. Мы заставляем
ее заучивать для нее самой, как заучивали средневековые схоластики своего Аристотеля.
Но такие фокусы мы умеем выкидывать не только с теорией стоимости. Мы не остановимся и перед тем, чтобы самый
исторический метод Маркса превратить в ряд почти математических схем, из которых вышелушено историческое содержание, и которые по своей вышелушенности и кажущейся
стройности, законченности убивают живой интерес к живой
действительности.
Системе производственных отношений А соответствует
идеологическая система т , с системой производственных отношений В связана идеологическая система п. Добравшись до
этого, можно итти дальше едва ли уж не чисто-математическим путем: А + В = ш + п или А — В = т — п или
::+iB==mib ( — п); или, если А больше В, то в идеологии
получится nm и т. д. Открывается широкий простор для
самых разнообразных и, что в особенности удобно и нестеснительно, для совершенно абстрактных комбинаций.
Шутки шутками, а несомненный факт таков: в 1917 —
1919 гг. у нас зародилось и успело укорениться большое
презрение к старухе-истории. Нам казалось, что мы вступили в период быстрого, немедленного рационального переустройства всего мира. Недооценив силу исторического сопротивления, мы готовы были упразднить политическую экономию, полагая, что она должна уступить свое место экономической политике, и бесконечным равнодушным обдавали все, подлежащее уничтожению в самом близком времени, а потому не
заслуживающее изучения. Так как мы уже видели силы прошлого несуществующими, то нечего было путаться около них.
Я думаю, что теперь наше презрение к «историзму» пошло
на убыль. И потому думаю, что хотя бы десяток-другой читателей вдумается в следующие строки.
К историческому материализму можно подходить по-разному, И один из плодотворных подходов к нему таков: поставьтека в марксистском кружке вопрос, около которого развернулась маленькая полемика на страницах «Правды» между
тт. Покровским и Троцким, — к сожалсцию, пока только ма-

ПОРА ПЕРЕСТАТЬ НАМ БЫТЬ КНИЖНИКАМИ

279

ленькая газетная, а не журнальная полемика. В кружке придется перетряхнуть очень многое: заглянуть в страницы «Капитала» о первоначальном накоплении, вспомнить наших Строгановых и Ермака, — которые, вероятно, уложатся в рамки
«эпохи великих открытий» и колониальной политики, — поворочать Павлова-Сильванского, Аристова, не говоря уже о
работах Покровского, вспомнить, как мы истолковывали революцию 1905 года... Придется переворошить и встряхнуть
очень многое. И членам кружка придется поучиться, как мыслить, на каждом шагу опираясь на фактический материал,
как мыслить, не уподобляясь пауку, который исключительно
из самого себя тянет свою паутину.
Не так долго остается ждать того времени, когда на местах у нас появятся молодые работники, выпущенные с 3-годичного курса Свердловского и Зиновьевского университетов, а также из университетов народов Запада и народов Востока. Полезно было бы хотя немного познакомить их с приемами исследовательской работы. Попадая в Брянскую и
Тульскую губ., на Урал, в Сибирь и Донбасс, они, может быть,
найдут там материалы, без разработки которых немыслима
история русской промышленности й рабочего движения.
Со временем мы дойдем до марксистских кружков 1П ступени. А участники этих кружков уже и сами долл1ны подойти
к исследовательской работе. Много будет сделано, если они
спасут от забвения хотя бы важнейшие факты грандиозной
классовой борьбы, разыгравшейся за последние пять лет. З а тем богатейший материал для изучения — для марксистского
изучения и для действенного, а не книжного овладевания марксистским методом — даст та борьба и те сдвиги, которые
развертываются в деревне.
Однако довольно. Моя статья и так растянулась. Полагаю, что намеченные мною общие линии работы в марксистских кружках и в партшколах уже ясны. А этого для начала
вполне достаточно.
Пора перестать нам быть книжниками. Пора сделаться живыми людьми. Пора перестать быть средневековыми схоластиками. Пора сделаться марксистами не только по имени, но
и по своей практике...
Люди очень плохо ходят: затрачивают на процесс передвижения на 30 — 40"/о больше энергии, чем потребовалось
бы при рационализации этого дела, при тэйлористской организации рабочих движений, выполняемых при ходьбе,

Ш

к

я,

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Но мы решительно ничего не выиграли бы, если бы засели
за книгу Тэйлора и тэйлористов и, относясь к ним, как к чисто-литературным произведениям, стали бы по-книжному заучивать их и, восторгаясь добытыми результатами, уклоняться
от применения их на практике.
И, если бы своих детей мы удерживали от попыток ходить
до того времени, когда они вырастут и усвоят, во всей полноте
принципы тэйлористской ходьбы, мы получили бы поколение
безногих людей.
Не так ли действуют товарищи, которые всю политическую экономию Маркса хотят свести к его теории стоимости:
и на первой ступени, и на второй ступени, и на третьей ступени партшколы и марксистских кружков.
Я преднамеренно формулирую свои вопросы в резкой, местами прямо в топорной форме. Не скрою, что мне не чуждо
стремление ошеломить открытой, грубой постановкой, заставить читателей задуматься над вопросами.
Я знаю, что моя статья может пойти только, как дискуссионная. И не скрываю от себя, что на меня посыплются ожесточенные нападки со стороны наших схоластиков, устные и
печатные. .
Сомневаюсь, чтобы я стал на них отвечать. Не умею я защищать положений, которые ясны и самоочевидны. И не стоит
тратить времени на то, чтобы их защищать: самые возражения
противников посодействуют их торжеству.
коммунистическая
1922 г.

Революиия^

М

13 —14

(37 — 38),

ноябрь

МОЖЕТ ЛИ ВСНХ Д Е Л А Т Ь ПОГОДУ?

I
Я имею в виду экономическую погоду, погоду в общем
ходе нашего промышленного производства.
Итак, может ли ВСНХ делать экономическую погоду?
Я отвечаю: да, в известных, ограниченных пределах, но
все же он может делать погоду. И во всяком случае об этом
стоит подумать, а, подумав и обсудив, осторожно пост^В1|тъ
первые опыты,

МОЖЕТ ЛИ БСНХ 4ЕЛА ТЬ ПОГОДУ?

281

Во время^ партдискуссии, именно при обсуждении нашей
экономической политики, едва ли не центральным пунктом споров сделался вопрос об активном торговом балансе: должны
ли мы вывозить за' границу на большие суммы, чем ввозим
оттуда, и заставлять заграницу оплачивать избыток нашего
ввоза фунтами стерлингов и долларами, которые будут составлять наш актив, наш чистый денежный выигрыш от внешней
торговли (активный торговый баланс). Или же, напротив,
всю выручку от нашего вывоза мы сейчас же должны затрачивать на приобретение за границей недостающих у нас продуктов, не останавливаясь при случае перед^доплатами загранице дополнительных сумм (пассивный торговый баланс).
Оппозиция в конце концов признала, что для нас необходим активный баланс, но, говорила она, достаточно будет,
если его активность, т. е. превышение заграничных денежных
платежей нам над нашими обязательствами по отношению к
загранице, будет умеренная, приближающаяся к нулю. Достигнуть этого очень легко: денежные избытки, которые нам
до сих пор доставляла внешняя торговля, надо использовать
на создание иностранной товарной интервени^ии. А эти ужасные слова означают простую вещь: надо употребить чистую
выручку от иностранной торговли на приобретение за границей предметов широкого потребления, например, ситца. Этим,
по словам представителей оппозиции, достигались бы двоякого
рода цели. Во-первых, конкуренция иностранного ситца заставила бы наши тресты понизить свои расценки. Во-вторых,
деревня быстрее получила бы необходимые для нее товары, что
послужило бы толчком для энергичного расширения земледельческого производства.
Пример был выбран не из удачных. Наша текстильная
промышленность вообще способна еще к очень большому расширению, достаточно быстрому для того, чтобы удовлетворить внутренний спрос на мануфактуру. Что касается снижения цен, оно, как показал опыт последних недель, может и
без «иностранной товарной интервенции» вынуждаться в пределах, соответствующих интересам этой промышленности и
общим интересам нашего Союза. Конкуренция необходима для
выравнивания цен книзу при капиталистическом производстве. У нас же имеются более прямые способы установления
нормальных цен. Мы еще далеко не использовали и не могли
использовать этих способов, так как предпосылки для энергичного и планомерного их применения создаются только полным

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

проведением теперешней денежной реформы. А затем для
всякого ясно, что никуда не годилась бы такая экономическая
политика Советской власти, которая не направляла бы главных усилий на развитие собственной промышленности.
Но что же в таком случае делать с теми миллионами фунтов стерлингов, крон, марок и франков, которые благодаря
внешней торговле, осаждаются в Наркомфине и госбанках?
Спору нет, известные запасы иностранных ценностей необходимы для того, чтобы совершать обычные, абсолютно необходимые для нас закупки за границей. Еще большие запасы
требуются для тс^о, чтобы какие-нибудь непредвиденные случайности не застали нас неподготовленными. Например, если
бы хлопок у нас не уродился, нам пришлось бы усилить ввоз
заграничного хлопка. Не повредят значительные денежные запасы и в том отношении, что некоторые из наших добрых соседей должны знать, что неприятности, которые они захотели
бы причинить нам, по крайней мере в первые недели, не заставят нас производить суровые налоговые нажимы и не сорвут наших твердых денег. И, наконец, запасы ли золота, запасы ли заменяющих его долларов и фунтов стерлингов служат надежным обеспечением твердости наших денег и червонца и построенного на нем казначейского билета.
Но уже здесь возникает вопрос: как это червонец может
обеспечиваться фунтами стерлингов, лежащими, скажем, в
Госбанке. Очевидно, он обеспечивается в той мере, в какой,
скажем, трест, покупая для себя машины в Англии, может
купить на червонцы фунтов стерлингов и отправить последние в Англию. Но для этого требуется сравнительно небольшой запас стерлингов- Точнее говоря, не надо никакого запаса, так как Англия покупает у нас больше, чем мы у нее,
а потому, оплачивая разницу, дает нам новые и новые миллионы фунтов стерлингов. Зачем они нам? Что делать с ними?
, А дальше — еще хуже. Вдруг Макдональд захочет и сумеет сосватать нас со своими приятелями английскими капиталистами, и те ухнут по нашему Союзу хорошим займом,—
так с миллиард фунтов стерлингов, т. е. более 8 млрд. червонных рублей. Он нас положительно убьет своим великодушием. По этому займу нам придется уплачивать ежегодно
почти полмиллиарда одних только процентов. А что мы сделаем из бумажных фунтов стерлингов? Да и с золотыми было
бы не лучше.
. ,

МОЖЕТ ЛИ БСНХ 4ЕЛА ТЬ ПОГОДУ?

283

Я преднамеренно беру фантастические цифры, чтобы вопрос выступил перед читателями ясно и выпукло. Существо
дела не изменяется от того, что сверх безусловно необходимых запасов иностранных ценностей иностранная торговля будет увеличивать их ежегодно не на миллиарды, а на десятки,
а затем и на сотни миллионов рублей. Для чего нам эти иностранные деньги? Уж не правы ли оппозиционные экономисты, которые советовали ухнуть эти избытки за границу и
превратить их в иностранные товары: отказаться от удержания активного торгового баланса и смело пойти на пассивный?

II
Я предлагаю очень простой выход из тех ужасов, которые
приносит нам активность нашего торгового баланса и в еще
большей мере принес бы серьезный иностранный заем:
ВСНХ должен делать экономическую погоду.
Он должен осторожно подойти к этой задаче, но тем не
менее со временем должен подойти к ней.
А Наркомфин (или Госбанк, — финансово-технические
различия в данной связи не играют роли), поскольку имеются
действительные избытки над необходимым обеспечением твердости наших денег и над запасами на разные случайности,
должен открыть кредиты на производство соответствующих
опытов.
Что все это означает, выясню на нескольких произвольно
взятых примерах.
И до войны мы покрывали собственной добычей только
небольшую долю нашей потребности в свинце, меди, цинке и
вынуждены были в больших количествах ввозить из-за границы эти металлы, потребление которых, в особенности меди
и цинка, все более- возрастает с развитием современной промышленности. Что касается свинца и меди, развитие собственного добывания их имеет очень большое значение для повышения обороноспособности страны. Во многих областях нашего Союза природные условия для развития соответствующих производств в высокой степени благоприятные: Киргизская степь, Алтай, Риддер, Урал, Закавказье, частью
Предкавказье обладают прекрасными месторождениями руды
указан!1ых металлов. Месторождения эти находятся либо в
небольшом расстоянии от каменноугольных залежей, либо в

Г284

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

непосредственном соседстве с мощными источниками гидравлиг
ческой силы, которые делают легко осуществимым электролитический способ добывания красного и белых металлов.
Капитал, получавший громадные барыши в других сферах, едва лишь подходил к этому делу, которому, однако, предстоит огромное будущее: наш Союз, при сравнительно небольших затратах, в непродолжительном времени сумел бы не
только полностью покрыть собственные потребности в меди,
свинце и цинке (попутно и в серебре), но и утвердить за со. бой влиятельное положение на мировом рынке этих цветных
металлов.
Должны ли мы ждать концессионеров, которые, вне всяких сомнений, вынуждены будут притти к нам под давлением
объективных обстоятельств, — или же можем кое-что сделать
н сами?
Мой ответ таков: можем и должны кое-что сделать, не откладывая дела в особенно долгий ящик. Мы должны использовать первый же случай, когда у нас в запасах золота и иностранных ценностей окажется «свободных» два-три десятка
' миллионов рублей.
От опытных инженеров я знаю, что десятка миллионов
рублей будет достаточно, чтобы заложить прочный и жизнеспособный медный завод на Урале или Кавказе, и с десятком
же миллионов рублей можно приступить к добыванию белых
металлов на Алтае* Небольшие затраты потребовались бы
для быстрого развития добычи на некоторых золотых приисках.
Итак, предположим, что Высшему совету народного хо- •
зяйства открыт кредит в размере 10 млн. р. из тех сумм, которые оставила у нас активность нашего торгового баланса
и которые существуют в виде
млн. фунтов стерлингов.
Эта сумма, конечно, будет затрачена не разом, а в один-два
года.
Часть ее, скажем 4 млн. р., будет затрачена за границей на
оплату (фунтами стерлингов) таких предметов оборудования,
производства которых почему-нибудь нельзя ожидать от нашей дромышленности.
Остальные 6 млн. р. будут затрачены внутри и потому
выдаются нашими деньгами: червонцами и казначейски|1и билетами. Соответственно можно увеличить эмиссию (выпуск)

МОЖЕТ ЛИ ВСНХ МЛАТЬ

ПОГОДУ?

385

банкнот. Они полностью, рубль за рубль, обеспечиваются
остающейся неизрасходованною суммой фунтов стерлингов.
Но, скажут, добавочная эмиссия банкнот увеличит количество денег, уже находящихся в обращении, а это может угрожать понижением курса, т. е. срывом нашей твердой валюты.
Такая опасность действительно угрожала бы нам, если бы
6 млн. р. были выпущены, например, для повышения окладов
совслужащим, работа которых не даст нам дополнительных
реальных ценностей.
Насколько велика она в том случае, когда дополнительные
деньги затрачиваются с производительными целями?
III
Первым делом придется приступить к строительным работам по сооружению завода, например, на Южном Урале, по
устройству гидроэлектрической станции и т. д.
Те сотни рабочих, которые будут привлечены к этому
делу за два года получат в виде заработной платы 2 млн.
рублей.
Они будут расходовать эти деньги на земледельческие продукты и мануфактуру, а те суммы, которые перейдут в оплату
земледельческих продуктов от рабочих к крестьянам, последние в свою очередь станут расходовать на приобретение разных продуктов промышленности. Таким образом получится
толчок к расширению ряда промышленных отраслей. Каждый
рубль из 2 млн., затраченных на заработную плату, будет совершать непрерывно обороты: от рабочего к крестьянину, от
крестьянина в мануфактурный магазин, оттуда в кассу треста,
из этой кассы на машиностроительный завод, отсюда за донецким углем и т. д- Следовательно, каждый дополнительный
рубль послужит орудием дополнительного, усиленного обращения, — дополнительного к уже существовавшему, и постольку не окажет никакого давления на курс уже обращающихся денег.
С другой стороны, это оживление будет не искусственным,
не фиктивным, не бумажным, а почвенным, реальным оживлением. Ведь строительные рабочие отрабатывают каждый
рубль, и не просто отрабатывают, а создают полтора-два рубля в виде сооружаемого ими завода. А затем, по истечении
двух лет, завод заработает и начнет выбрасывать на рынок
медь. Дополнительные деньги потребуются для ее обращения и

Г286

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

для ряда обращений и оборотов, связанных с ее обращением.
Деньгами, вырученными за медь, завод оплачивает рабочих и
приобретаемые им с других заводов предмет1э1 для возобновления оборудования, каменный уголь, серную кислоту и пр.; рабочий покупает на свои деньги земледельческие продукты у
крестьянина; тот затрачивает их на мануфактуру, а частично и
на присоединение своего села к электростанции и т. д. и т. п.:
десятки и сотни взаимно перекрещивающихся и • переплетающихся сделок, для обслуживания которых денег в количестве
2 млн. р. будет уже далеко недостаточно.
Так как сотни новых рабочих получат заработок сначала
по постройке завода, а затем в его нормальной текущей работе,
то безработица сократится, и возрастет внутренний платежеспособный спрос на земледельческие продукты. Соответственно уменьшится наш вывоз этих продуктов, й активность нашего торгового баланса понизится в своей степени. Каждый
новый шаг в собственной проЛ1ЫШленности будет приводить

к относительному (а впоследствии и к абсолю.тному} сокращению вывоза хлеба по сравнению с внутренним потреблением;
это явление — постоянный 'спутник индустриализацией всякой
страны. Относительно, а затем и абсол1бтно, б^:дет сокращаться также вывоз яиц, птицы, мяса, льна, пеньки, марганцевой руды, нефти и т. д.: с успехом делая экономическую погоду, ВСНХ будет вести к такому положению, что мы сами
сумеем их потреблять и перерабатывать.
Поскольку все это так будет, в общем складе внешней торговли обнаружатся тенденции от активного к пассивному балансу, Но предполагается, что предыдущий период активности
оставил у нас достаточные запасы иностранной валюты (в нашем примере забронировано специально для медного завода
6 млн. фунтов стерлингов), и потому мы можем производить
необходимые закупки за границей.
А затем вновь построенный завод начнет действовать и,
выбрасывая медь на рынок, соответственно сокращать наши
затраты на иностранную медь. Это поведет опять к усилению
активности нашего торгового баланса и станет освобождать
новые и новые запасы иностранной валюты в наших хранилищах.
Но, как следует из всего предыдущего, нет никаких оснований бояться этого результата, — и нет никаких оснований
искать спасения от таких ужасов в «иностранной товарной
интервенции», в энергичной закупке за границей предметов

МОЖЕТ ЛИ БСНХ 4ЕЛА ТЬ ПОГОДУ?

287

массового потребления. Вместо того, чтобы затрачивать свободные средства таким непроизводительным способом, в известном смысле транжирить их, в тысячу раз полезнее будет производительное использование этих средств внутри
страны, на развитие нашей собственной промышленности.
Я должен признаться, что меня не особенно угнетает даже
мысль о многомиллиардных займах, которые в одно прекрасное утро преподнесет нам наш приятель Макдональд или какой-нибудь добрый американский дядюшка. По каждому занятому миллиону нам придется уплачивать одних процентов
50 — 60 тыс. р. ежегодно, потом к этому присоединится
30 — 40 тыс. р. на погашение займа. Постольку каждый
заем несет в себе тенденцию к снижению активности общего
расчетного баланса, предполагает вывоз от нас, не оплачиваемый заграничными деньгами, и постольку же каждый миллион
займа фактически дает нам меньше свободных средств, чем
миллион рублей, осадившийся в нашем активе от превышения
нашего вывоза над нашим ввозом. Значит, здесь меньше придется ломать голову над вопросом, куда его девать, как пристроить с той целью, чтобы двинуть нашу промышленность
вперед.
С течением времени, — в значительной степени благодаря
активной политике «делания погоды», — наша промышленность разовьется настолько, что мы захватим заметное место
на мировом промышленном рынке, и наш общий платежный
баланс будет активным уже не потому, что мы выбрасываем
много хлеба и всяческого сырья, а потому, что вывозим большое количество фабрикатов. Наступит, наконец, такая полоса
в нашем развитии, когда в интересах нашей промышленности
и в интересах всего хозяйства Союза надо будет вывозить
продукты промышленности за гранищ), не требуя их немедленной оплаты. Что тогда делать?
Да то и делать: надо будет вывозить промышленные продукты за границу, не требуя от нее немедленных платежей,
т. е. надо будет экспортировать капитал.
Это значит: надо будет нашими средствами проводить железные дороги в Турции, Персии, Китае, надо будет брать на
себя оборудование в этих странах каменноугольных копей, доменных печей, разработку руд, постройку заводов и^ т. д. Это
надо будет делать также для того, чтобы освободить эти
страны от их теперешнего глубоко трагического положения,
когда каждый свой шаг на пути к развитию современной

288 -

Я Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

экономики они оплачивают тем, что западный и японский капитал все туже затягивает на их шее долговую петлю, все
глубже закабаляет их.
Мы с радостными чувствами можем смотреть на те денежные избытки, которые приносит нам иностранная торговля.
Это — реальная опора и для нашего собственного движения,
и для той активной внешней экономической политики, которая
принесет освобождение наших соседей от капиталистического
рабства, которая впервые поставит наши политические отношения с этими странами на реальный базис и закрепит их экономической заинтересованностью.
Такая внешняя политика, опирающаяся на экспорт капитала, будет одинаково необходима, советизируются ли соседние страны в сколько-нибудь близком будущем, или же они
еще сравнительно долгое время останутся в теперешнем положении. Во втором случае эта политика — необходимое условие
ослабления их рабской зависимости от иностранного капитала
и, следовательно, их ускоренного движения к советизации. Во
втором случае она еще более необходима, чем в первом.
IV
Из 10 млн. р., находящихся в виде фунтов стерлингов и
ассигнованных на организацию разработки уральских медных
руд, 4 млн. р. в фунтах стерлингов затрачено на приобретение
заграничных машин, 2 млн. р. в фунтах же стерлингов послужили обеспечением для выпуска соответствующей суммы банкнот, которые послужат для оплаты рабочих. Английской валюты остается еще на 4 млн. руб. Что делать с ними?
Они должны послужить обеспечением для эмиссии дополнительных банкнот еще на 4 млн. р., которые пойдут на приобретение с заводов Союза таких предметов, как кирпич, цемент, стекло, кровельное железо, стальные балки, кирки, вагонетки, рельсы для подъемных узколеек и т. д. Эти деньги,
представляя дополнительный реальный спрос,. — реальность
которого определяется производительным предназначением
строящегося завода, — поведут к расширению производства
на целом ряде заводов. Постольку они произведут на них, на
земледелие и т. д. такое же действие, с которым мы уже познакомились, изучая путь 2 млн., затраченных на заработную
плату, и такое действие» как выпуск на рынок меди, добытой
на новом заводе.

МОЖЕТ ЛИ БСНХ 4ЕЛА ТЬ ПОГОДУ?

289

Н о вот здесь-то мы и наталкиваемся на те реальные границы, которые объективными условиями ставятся «деланию
экономической погоды» через ВСНХ. Он не может творить
промышленное оживление из ничего. Наркомфин сорвал бы
всю денежную систему и бросил бы всю промышленность в
жесточайший кризис, если бы ему пришла в голову блажная
мысль «оживлять» нашу промышленность нерассчитывающим
и неучитывающим печатанием банкнот.
При «делании погоды» необходимо исходить из строжайшего учета существующих реальных возможностей: из данного
состояния наших производительных сил и из данного распределения их между различными отраслями. Вопреки известным
воззрениям Туган-Барановского, не прилив или отлив денежного (или, еще }^же, но и ближе к его воззрениям: кредитного)
капитала, а состояние и соотношения производственного капитала являются действительным базисом промышленных конъюнктур и возможностей.
Миллионы дополнительных банкнот ничему не помогут,
если не будет в срок тех вагонеток и машин, которые червонцами должны быть передвинуты на строящийся медный завод,
если не будет той дополнительной стали, которую они должны
перебросить на машиностроительный завод, и если не будет
того чугуна и угля, в котором нуждается дополнительное производство стали. Ненужные для передвижения товаров дополнительные червонцы окажутся избытком над действительными
потребностями обращения и всей своей массой произведут понижательное действие на их общий курс. Твердая валюта будет сорвана и разрушена.
Конечно, с течением времени производительные силы вырастут и по-новому перераспределяются между различными отрастут и по-новому перераспределяются между различными отисходить из существующих пропорций и из того соображения,
что должны рассчитывать на более или менее постепенные
сдвиги в этих пропорциях. Иначе нам угрожала бы та опасность, что заказы не будут выполнены вообще или не будут
выполнены в безусловно необходимый срок, что другие заказчики и покупатели будут обмануты в своих расчетах, а это нанесет удар соответствующим отраслям, откуда задержки и перебои распространятся на всю область промышленности, а
затем ударят и по земледелию. Вместо оживления экономики
будет обеспечен жестокий кризис и развал, вместо желанной
и . и . Скворцов-Степанов, т. И

290

И. Я СКВОРиОВ'СТЕЙАНОВ

«весны» будет сделана суровая экономическая «осень» или
«зима».
Я думаю, что наиболее подходящими для первых «опытов»
окажутся новые для нас отрасли, в которых производство еще
надо создать и сбыт для которых можно считать обеспеченным. Сюда относятся, напр., добывание «белых металлов»
(свинца, цинка), в значительной степени меди, но затем и
производство целлюлозы с примыкающими к нему производствами (напр., бумаги). Для устройства этих производств придется сделать значительные закупки за границей (приобретение машин и вообще предметов оборудования).
Конечно, эти производства должны создаваться (или возрождаться) с самого начала в наиболее совершенных, европейских или американских технических формах. Тогда они сумеют
и без каких-либо искусственных мер утвердиться на внутреннем рынке, а затем начать постепенное выступление на мировой рынок, где общая конъюнктура для них очень благоприятная.
Нам здесь не обойтись без привлечения опытных иностранных инженеров, а на первых порах и квалифицированных
иностранных рабочих. Вообще надо будет строить не по-кустарному, без излишней спешки и торопливости, но серьезно,
прочно и основательно.
По всей вероятности, в данной связи не следует пренебрегать и «желтым металлом», золотом, особенно в тех случаях,
когда относительно небольшие затраты способны оправдаться
в довольно короткое время. А у нас такие возмол^ности в некоторых областях золотодобывающей промышленности несомненно имеются. Но и в этом случае рациональнее всего будет
не подновлять старинку, а строить по-новому, что предполагает, между прочим, и приобретение за границей предметов
оборудования, и привлечение иностранных техников.
Есть все основания ожидать, что в некоторых из отмеченных отраслей мы, не дожидаясь иностранных концессионеров,
достаточно быстро и с относительно небольшими затратами
получили бы достаточно удовлетворительные результаты и
для этих отраслей, и для всей нашей промышленности.
Однако мне думается, что нам незачем стойко воздерживаться от осторожного перенесения «опытов» делания экономической погоды в такие захудалые и заброшенные отрасли
нашей промышленности, как тяжелая металлическая промышленностьь Конечно, оживление тех отраслей, на которые мы,

МОЖЕТ ЛИ БСНХ 4 Е Л А ТЬ ПОГОДУ?

291

согласно предыдущему, направим все свое внимание, косвенно, но в многоразличных направлениях, отразится и на ней.
Но на этом нельзя останавливаться. Целый ряд соображений говорит за то, что из существующих отраслей промышленности мы должны для приложения новых капиталов
избрать прежде всего такие, которые наиболее отстали, которые надо наиболее подправить и подтянуть. А крупная металлургическая промышленность находится именно в таком состоянии.
С этой точки зрения большого внимания заслуживает, например, речное и морское судостроение. З а фрахты мы переплачиваем иностранным судовладельцам крупные суммы, которые могли бы пойти на пользу нашей промышленности. Речные же транспортные средства справляются только с небольшой долей необходимейших перевозок.
При выборе сфер приложения нового капитала вообще следует считаться с такими соображениями: необходимо, чтобы
от этих сфер движение как можно быстрее передавалось целому ряду других производств, доставляющих материалы и
предметы оборудования для создаваемых или расширяемых
производств; необходимо, чтобы эти сферы играли или способны были играть значительную роль в общей экономике
страны; желательно, — в особенности на первых порах, когда
наши свободные ресурсы так ограничены и только условно
могут считаться свободными, — чтобы период оборудования
новых производств не был слишком продолжительным, чтобы
пер;зый приступ к делу, первые затраты на него и появление'
его продуктов на рынке разделялись относительно небольшим
промежутком времени.
При соблюдении этих условий, при надлежащем учете наличных производительных сил, всякая рациональная затрата
на расширение последних быстро оправдает себя. Она послужит новым приводным ремнем, который сообщит ускоренное
движение соприкасающимся с нею отраслям промышленности
и земледелию, от них жизнь и движение передастся дальше, —
и вся наша экономика будет пульсировать ускоренным темпом.
В деле финансирования начинаний В С Н Х значительные
затруднения будут создаваться существом нашей денежной системы. По своей основной единице, по мерилу стоимости и по
величайшей солидности металлического обеспечения, она -—
монометаллическая золотая система. Она — золотая система и
в том смысле, что казначейские билеты и банкноты фактичес:ш
*

298S2

И. К СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

являются не бумажными деньгами в точном значении
слова, а кредитными деньгами, и что они с большой легкостью
обмениваются на иностранную валюту по твердому курсу, если
дело идет об устойчивых иностранных валютах. Но так как
золото фактически не вступает во внутреннее обращение, то
приходится действовать ощупью при определении того предела в эмиссии банкнот и казначейских билетов, за которым
угрожала бы опасность инфляции, т. е. превышения той суммы
денег, которую способно поглотить обращение без понижения
курса денег. Именно потому, что нет надежного автоматически действующего регулятора, наше финансовое ведомство
вынуждено действовать с величайшей, в некоторых случаях,
вероятно, с чрезмерной осторожностью и, быть может, иногда
сжимать размеры эмиссии больше, чем требуют объективные
обстоятельства. А это не может не отразиться на его отношениях ко всякой попытке ВСНХ расширить свою производ'ственную программу. Действительный выход из этого тягост-^
ного положения, думается мне, способно дать только введение
во внутреннее обращение действительного золота в таком количестве, чтобы прилив и отлив денег чутко следовал за действительными потребностями коммерческого оборота. В противоположность некоторым представителям бывшей оппозиции, я
думаю, что в интересах нашего промышленного развития нам
придется сделать этот шаг, и что после стабилизации нашей
денежной единицы его сделать нетрудно, опираясь, между прочим, и на активы, оставленные внешней торговлей.
При условии внимательного учета, при надлежащем закреплении финансовой базы, при правильном выборе первоначальных направлений «экономического наступления», при известной решительности, даваемой знанием реальных соотношений нашей экономики, В С Н Х с большой надеждой на успех
мог бы приступить к «деланию погоды».
Он должен сделать этот шаг, он не может откладывать его
на неопределенное время.
^Болъшевику>' Кя 2 от 15 апреля 1924 г.

кто СОВЕРШИЛ ОКТЯБРЬСКУЮ РЕВОЛЮЦИЮ? 293

КТО СОВЕРШИЛ ОКТЯБРЬСКУЮ РЕВОЛЮЦИЮ?
по поводу «ИСТОРИИ«^ ОКТЯБРЯ в КНИГЕ тов. ТРОЦКОГО «1917«
Историю Октябрьской революции давно пишут и давно
истолковывают.
Вся черносотенно-кадетская сволочь со своими право-меньшевистскими и право-эсеровскими лакеями и наймитами истолковала эту революцию раньше, чем она совершилась.
Как революция 1905 г. для Марковых и Пуришкевичей
была инсценирована в японских интересах и на японские деньги,
так для нового черносотенства Октябрьская революция
1917 г.—плод подземной работы германского генерального
штаба, который не скупился на средства.
Эти «историки», эти продажные души, эти холопы, все
действия и все бытие которых неразрывно связаны с американским долларом, французским франком, английским фунтом
стерлингов, чехословацкой кроной и польской маркой, не в
состоянии представить себе никаких иных пружин человеческих действий.
Уже давно признано, что такие «исторические» писания
давали совсем не действительную историю, а меткие самохарактеристики авторов.
Почти каждое из публикуемых теперь писем Ленина, относящихся к эпохе войны и обрисовывающих тогдашнее положение как авторов писем, так и нашей организации, кладет
новое неизгладимое клеймо на бесстыжие лбы тех, кто кричал
о «германских деньгах» и «запломбированном вагоне».
«О себе лично скажу, — пишет, например, Ленин в сентябре 1916 г.,—
что заработок нужен, иначе прямо псколевать, ей-ей. Дороговизна дьявольская. а жить нечем. Надо вытащить силком деньги... от издателя
«Летописи», коему посланы две мои брошюры... Т о же — насчет переводов. Если не наладить этого, то я, ей-ей, не продержусь, это вполне
серьезно, вполне, вполне» («Ленинский сборник», II, стр. 279).

«Не продержусь», — т. е. придется «прямо поколевать»,
что следует из беглых замечаний, разбросанных в других письмах: беглых замечаний, так как Ленин никогда не распростра«!?
нялся о своих будто бы «личных» делах.
Но, кроме черносотенной истории революции, существует
еще целый ряд левых оттенков в оценке нашей революции от
либеральных до «почти-большевистских».
Даже 1905 г^ до сих пор не дождался достаточно широкого

Г294

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

большевистского изображения, и все еще неизвестно, когда
оно будет, хотя мы приближаемся к 20-летию пятого года.
Но в те самые годы, когда мы, стремясь сохранить полный
порядок в вынужденном отступлении, бросали свои силы на
борьбу за сохранение боевой организации, в тс самые годы,
когда двери издательств были закрыты перед нами и за решительную революционность нашей тактики и наших боевых
лозунгов, и за то, что нас не терпела цензура, в эти самые годы
меньшевики и в одиночку, и пачками выступали со своими некрологами революции, которую они считали прочно похороненной расстрелами Риманов и Дубасовых, военно-полевыми судами Столыпина и, главное, большевистской тактикой.
Они выбросили ряд брошюр, книжек и многотомных изданий. Из всех этих писаний следовало, что революция похоронена, в первую очередь потому, что маСсы, отвергнув водительство меньшевиков, не превратились в послушную армию,
в пушечное мясо для либеральной буржуазии, а захотели преследовать свои собственные классовые задачи. Революция разбита потому, что пролетариат, следуя за большевиками, поставил перед собою задачи, выходящие за рамки буржуазного об- \
щества, которое должно было бы получить от нее либеральный
фасад и ничего больше.
Октябрьская революция 1917 г. произвела то, чем был уже
1905 г., но что на тогдашнем уровне экономического и политического развития осталось неосуществимым. И как раз потому, что Октябрьская революция победила, ей тоже угрожают
свои исторические опасности.
После поражения пятого года многочисленные исторические
изыскания убедительнейшим образом доказывали, что виною
крушения всех либеральных надежд был революционный
большевистский «анархо-максимализм».
После Октябрьской победы семнадцатого года со стороны
историков, которые не проделали всех подходов большевистской партии и не пережили с нею и в ней всей ее истории, но
принимали энергичное участие в заключительных битвах, должны явиться изысьания, в которых убежденно будет доказываться, что победа одержана, собственно, вопреки большевистской организации, наперекор ей, что ее приходилось тол1^ать к революции, совершать над нею насилие за насилием.
История Октябрьского переворота перестает быть историей масс, вступивших в новый этап своего поступательного
движения, подготовленный всем предшествовавшим периодом,

кто СОВЕРШИЛ ОКТЯБРЬСКУЮ РЕВОЛЮЦИЮ? 295
послужившим для них тяжелой, мучительной, кровавой, но, в
последнем счете, великолепной школой. И в то же время исто^
рия Октябрьского переворота перестает быть историей руководящей деятельности Ленина и ленинской партии, которая,
пережив уже в предыдущие полтора десятка лет колоссаль- [
ный опыт наступлений, отступлений и напряженной борьбы с »
врагами, попутчиками и путаниками, развилась в одно целое,
органически связанное со своим вождем.
История Октябрьского переворота становится чисто-индивидуалистической историей, которая затушевывает и сбрасывает со счетов ленинскую партию: сбрасывает в той самой
мере, в какой историк-индивидуалист не знает, не понимает
ни ее внутреннего механизма, ни ее связей с революционным
движением масс.
Историк, который не переживал громадного исторического
опыта в партии и с партией, чисто-индивидуалистически по
типу отношений командования мыслит себе обычные отношения, существовавшие между партией и вождем.
Он не знает — и, главное, не может почувствовать —
насколько органически намечался у нас каждый шаг и вырабатывалась всякая директива. Если бы наш вождь не жил в
такой мере с партией и в партии, если бы он просто предписывал ей свои директивы, если бы он не смотрел, не прислушивался, не взвешивал, если бы партия в известных случаях не
противопоставляла ему другие оценки и другие точки зрения,
он не был бы гениальным стратегом и тактиком, он не был
великим вождем революции X X века, и партия была бы не
™ ангар дом мирового пролетариата, а маленькой сектой, кружком заговорщиков, группкой авантюристов, возглавлявшейся
великим авантюристом, чем ее кое-кто и объявлял до революции семнадцатого года.
Если историк действительно приблизился к партии только
с семнадцатого года и только с этого же времени увидал, каким образом она организует собственные ряды для того, чтобы
организовать борьбу масс, он легко делается жертвой самообмана. Его собственное участие в событиях приобретает в его
глазах первенствующее, решающее значение. А если он открывает, что для партии не все разом стало ясным, что она еще
находила необходимым обсуждать вопрос о направлении и
формах массовых выступлений, для него это — очевиднейшее
доказательство, что революция совершалась без партии и, пожалуй, вопреки партии.

Ш

к

я,

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Для историка, который не преследует целей адвокатской
самозащиты и не пишет обвинительный акт прокурора, задавшегося целью кое-что порасшатать в партии, для историка,
который пережил всю великую эпопею с партией и в партии,
не представит никаких затруднений ответ на вопрос: как произошла Октябрьская революция?
совершили рабочие и крестьянские массы. А эти массы
добились победы потому, что их боевыми выступлениями руI ководили Ленин и ленинская партия.
Надо читать и перечитывать второй «Ленинский сборник»,
который появился как раз к 7-летию Октябрьской революции,
надо читать и перечитывать напечатанные в нем письма
Ильича к тт. Шляпникову и Коллонтай. Тогда все предстанет
в надлежащей перспективе, тогда не останется места для индивидуалистических иллюзий и возвышающих самообманов:
«Ясно, — писал Владимир Ильич в августе 1915 г., — что передовой
слой правдистов - рабочих, эта опора нашей партии, уцелел, несмотря
на страшные опустошения в его рядах. Было бы крайне важно, чтобы
сплотились в 2 — 3 центрах руководящие группы (архиконспиративно),
связались с нами, восстановили бюро Центрального комитета ^'же есть
в Питере, кажись) и самый Центральный комитет в России» (стр. 240).

И затем он снова и снова повторяет, насколько важно создать опорные пункты из «революционеров-правдистов».
Он был прав. Несмотря на страшные разгромы, эти революционеры во многих местах уцелели и продолжали свою
работу, несмотря на чудовищную тяжелую обстановку. Стоит
только напомнить о Петербургском комитете, который остается
совершенно за чертой индивидуалистической видимости индивидуалистических историков. А между тем, какими бы слабыми
и прерывистыми ни были связи Ильича с этим комитетом,
они дали ему материал для выработки тезисов, которые нельзя
назвать иначе, как программой революции 1917 года.
В этих тезисах уже в октябре 1915 г. он писал:
«Советы работах депутатов и т. п. учреждения должны рассматриваться как органы восстания, как органы революционной власти. Лишь
в связи с развитием массовой политической стачки и в связи с восстав
нием по мере его подготовки, развития успеха, могут принести прочную
пользу эти учреждения. Социальным содержанием ближайшей революции в России может быть только редолюционно - демократическая диктатура пролетариата и крестьянства... Задача пролетариата России—-довести до конца буржуазно-демократическую революцию в России, дабы
разжечь социалистическую революцию в Европе. Эта вторая задача теперь чрезвычайно приблизилась к первой, но она остается все же особой и второй задачей, ибо речь идет о разных классах, сотрудничающих

кто

СОВЕРШИЛ

ОКТЯБРЬСКУЮ

РЕВОЛЮЦИЮ?

297

с пролетариатом России; для первой задачи сотрудник—мелкобуржуазное крестьянство России, для второй
пролетариат других стран и т.
(стр. 251).

Достаточно вчитаться в эти тезисы, и из них получишь
прямой ответ на вопрос, который обиженно ставят некоторые
индивидуалистические историки: где формулировались основные воззрения и вырабатывались стратегия и тактика, которые
привели рабочий класс к победе, — вырабатывались ли они в
самой ленинской партии, или же где-нибудь на стороне, там
например, где в 1905 г. выдвинули идею «перманентной революции».
Одних тезисов 1915 г. было бы достаточно, чтобы навсегда
похоронить этот вопрос об авторах большевистских воззрений.
Тезисы (и те их части, которые не выписаны у нас) — это
как будто заголовки важнейших этапов революции 1917 г..
написанные после того, как она уже совершилась. В них наперед
учтена вся сложность современного общества, все многообразие
интересов, порожденных разложением феодализма и высоким
развитием капитализма, весь пестрый переплет мировых отношений, которые «перманентщики» хотели бы втиснуть в простую исчерпывающую с их точки зрения формулу: «Высокое
развитие капитализма». И именно потому, что в тезисах наперед учтена сложная картина современного мира, в них наперед
дана та тонкость тактики и та гениальность стратегии, которая
для всякого места и времени ставит действительно назревшие
. революционные задачи и находит реальные силы для их разрешения.
Ну, а что могли бы предложить «перманентщики»?
Второй «Ленинский сборник» лишний раз напоминает, что
в то время, когда составлялись упомянутые тезисы, «перманентщики» перманентно давали Чхеидзе и К^ возможность
«играть в левизну», и, произнося левые фразы, неизменно скатывались к «блоку с правыми против цели левых» (стр. 240,
282 и др.).
Были ли новы октябрьские тезисы 1915 г. для «революционеров-правдистов»? Нет, они просто, в сжатой, яркой и отчетливой форме повторили то, за что боролась «Правда» в
1912 — 1 9 1 4 гг. и за что партия боролась уже в революции
1905 года.
И как раз потому, что тезисы просто напоминали о том,
что партия усвоила уже в прежние годы, почти десятилетие
Т9му назад и радьше, они ц сщграли свою организующую роль

Г298

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

для тех «революционеров-правдистов», которые сохранились в
России, несмотря на свирепые правительственные расправы.
Не в пустыню приехал в апреле 1917 г. Владимир Ильич:
он возвратился в организацию, с которой у него был общий
язык, — да и все было общее. Отчаянная борьба за партию,
ознаменовавшая годы реакции, отбросила от нее^ все инородные элементы. Революционная борьба против войны сопровождалась новой, дополнительной чисткой: от партии были отметены все каутскианцы и все элементы, которые искали мостков к каутскианству.
Кадры ленинской партии были так однородны, как, пожалуй, еще редко когда бывало до этого времени. Но это, конечно, не значит, что партия пассивно смотрела за движением
маршальского жезла, в нашей партии никогда не бывало и не
будет ни жезлоносцев, ни маршалов.
Не помню, сообщалось ли в печати, что, когда мы явились
на Стокгольмский съезд 1906 г., Владимир Ильич решительно высказался на наших совещаниях за участие в выборах в
I Думу. Борьба с Ильичем была довольно горяча. Возможно,
внутренне он остался при своем прежнем мнении, но на пленуме съезда выступил за бойкот Думы. Можно было бы привести еще много примеров такой внутрипартийной «борьбы»,
в процессе которой вырабатывалась наша тактика, и которая,
протекая в строго партийных формах, внутренне укрепляла
нашу партию. В нашей партии всегда предполагалось и всегда
так было, что Владимир Ильич не вещает, не приказывает, не
командует, а убеждает.
Конечно, когда к ленинской партии приблизились те, которые до того времени направляли свои силы на борьбу с нею и
в лучшем случае следовали тактике, представлявшей полное
отрицание ленинской тактики, это увеличило силы нашей партии. Никто этого не забудет. И, как бы ни складывались обстоятельства, никто не захочет вычеркнуть эту славную страницу из истории их политического развития, если только сами
они не захотят ее вырвать.
Но при всем том было бы величайшим искажением действительной перспективы забывать и затушевывать тот факт,
что Владимир Ильич при самом своем возвращении нашел достаточно широкую и крепкую организацию, не два-три центра
правдистов, о чем он мечтал в 1915 г., а десятки и сотни таких
центров, — во всез^ промщшленньах губсрцских грррдах ц цр

от ВбССТЛИЬВЛЕНИ.'^

к ВдсСдЗМНИЮ

299

Эти революционеры-правдисты были живым воплощение!^
непрерывной цепи развития той исторической преемственности, которая связывает декабрь 1905 г. с сентябрем 191 7 г.,
которая, сохранясь в партийной организации, дала возможность превратить декабрьское поражение в Октябрьское торжество.
Революцию 1917 г. совершили рабочий класс и крестьянство. Они потому одержали победу, что ими руководили Ленин
и ленинская партия, впитавшие в себя и переработавшие весь
великий опыт классовой борьбы X I X и X X веков.
Жрасная

Молодежь» № 3, ектябръ 1924 г.

О Т ВОССТАНОВЛЕНИЯ К В О С С О З Д А Н И Ю
Истекший хозяйственный год по темпу развития промышленности и земледелия, а вместе с тем и транспорта, пре^
взошел все плановые предположения. Начало нового хозяйственного года в этом отношении является продолжением
прошлого.
Конечно, не исключается такая возможность, что, в связи с
неблагоприятными условиями реализации урожая, быстрота
нашего экономического подъема в дальнейшем несколько замедлится. Однако это обстоятельство внесет лишь некоторые
изменения в тот основной факт, что вся наша экономика быстро подходит и в 1926 г. вплотную подойдет к концу восстановительного периода: в общем и целом достигнет уровня
довоенной продукции и полного, в размере ста процентов,
использования наличного основного капитала. Тогда наши хозяйственные органы в планировании дальнейшего расширения
всех отраслей пойдут вперед уже с большою свободою.
Они не будут связаны, как до сих пор, необходимостью
применять прежде всего унаследованное от капитализма техническое оборудование, каким бы устарелым ни было оно уже
в довоенное время. Впредь они могут строить уже действительно на совершенно новом техническом базисе: ерропеизировать и американизировать всю нашу промышленность. Таким образом от восстановительных задач мы перейдем к задачам воссоздания экономики.
В разграничении периодов простого восстановления и

т

и. и. СКВОРУОВ'СТЕПАНОВ

поднимающего на высший технический уровень воссоздания
есть некоторая условность. Уже в истекшем хозяйственном
году, а в некоторых отраслях и раньше, вся относительность
границы между ними стала в особенности заметной.
В самом деле, в электротехнической промышленности и еще
больше в сфере электрификации мы не столько восстанавливали, сколько создавали заново, строили т почти пустом месте.
В добывании нефти произошел большой сдвиг благодаря совершенно новым способам бурения и благодаря откачке нефти
автоматически действующими насосами: тут сделан заметный
шаг в сторону американизма.] Железнодорожное хозяйство
обогатилось мощными паровозами совершенной конструкции.
Законченные и строящиеся оросительные каналы в непродолжительном времени откроют для хлопководства сотни тысяч
десятин новой, земли и настолько увеличат сбор хлопка, что
довоенные цифры останутся далеко позади. Колоссально возрастающий спрос на тракторы тоже несет серьезные сдвиги в
довоенном состоянии производительных сил земледелия.
Можно было бы значительно увеличить этот перечень. Но
вывод из этого остается один: действительно, восстановление
уже теперь в значительной мере переплетается с воссозданием
Экономики на новом техническом базисе.
Однако нельзя не признать, что это воссоздание до сих
пор носило и носит случайный и более или менее частичный
характер. А при таких обстоятельствах оно неизбежно наталкивается на противоречия, которые получают лишь неполное разрешение, пока органы хозяйственного планирования и
руководства вынуждены почти все внимание сосредоточивать
на элементарнейших восстановительных задачах.
В самом деле, практика уже показала, —• да это было ясно
и по предварительным соображениям, —> что, например, районные электростанции не дают всего возможного экономического
эффекта, если не проведена целесообразная подготовка потребителей тех колоссальных количеств энергии, которые при рациональной постановке должны давать эти станции. Другими
словами, эти станции сами по себе дают неполный эффект,
если затраты на них не находят надлежащего подкрепления в
целом ряде дополнительных затрат.
Новые мощные паровозы, конечно, могли найти применение только на таких линиях, которые подготовлены к пропуску
поездов большого состава и на которых мосты достаточно
прочной конструкции. Вследствие этого во многих случаях на

от ВОССТАНОВЛЕНИЯ К ВОССОЗДАНИЮ

301

отдельных участках пробега приходится пересоставлять поезда, что явным образом экономически убыточно.
Точно так же тракторизация земледелия окажет лишь очень
ограниченное влияние на его общий строй, если она ограничится только вспашкой, что обычно наблюдается в настоящее
время. Да и здесь она потребует хотя бы некоторой подготовки ужасных «грунтовых» дорог и в особенности мостов, на
которых проваливаются и простые телеги. Деревня в полной
мере оценит значение трактора, когда она увидит в нем универсальный двигатель: не только для вспашки, но и для перевозки, и для молотьбы, и для тушения пожаров, и может быть
для орошения огородов. Но это опять-таки требует дополнительных расходов на ряд дополнительных машин. Трактор, как
и электричество, которое до сих пор служит в деревне только
для освещения, должен сделаться опорой всесторонней машинизации деревни.
Г Теперь понятно, почему мы с таким нетерпением ждем
окончания восстановительного периода. Конечно, и за пределами наступившего хозяйственного года нам все еще многое
придется просто восстанавливать и ремонтировать. И столь же
несомненно, что инвентарь, унаследованный от капиталистической эпохи, на ряд лет все еще будет составлять главную базу
наших производительных сил в промышленности и земледелии. Новое в этой области не будет создано разом. Оно еще
в течение немалого количества лет будет представлять всего
лишь пристройки при старом, правда, такие пристройки, которые станут расти с ускоряющейся быстротой и затем оттеснят старое на совсем незаметное место.
И все же окончание восстановительного периода означает,
что пролетариат полностью осваивает тот инвентарь, который
он получил от капитализма. .,
Оно означает, что проходит тот период, когда экономическое Строительство рабочего класса направлялось почти исключительно по линиям, предначертанным капиталистическими хозяевами старой России.
Оно означает, что в дальнейшем рабочий, класс с возрастающей свободой будет сам намечать свои собственные основные линии экономического строительства: все более выпрямлять свой путь к социализму.
Потому-то при всей относительности разграничения периодов восстановления и воссоздания окончание первого отмечает

Ш

к

я,

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

начало новой эры в развитии завоеваний Октябрьской революции.
Мввгстия ЦИКу^ № 246

от 27 октября 1925 г.

Н А НОВУЮ ТЕХНИЧЕСКУЮ ОСНОВУ
Экономическое строительство в старой дореволюционной
России направлялось по линиям, в максимальной мере обеспечивающим капиталистические интересы.
Рабочий класс выходил из полукрепостнической деревни,
которая разнообразнейшими способами связывала его и в городе. Промышленный труд в огромной мере служил в первую
очередь для того, чтобы избавить семью от «лишнего рта» и
восполнить хронические дефициты в деревенском хозяйстве.
А эти дефициты были хроническими у рядового крестьянина,
который изнемогал под тяжестью всевозможных денежных и
натуральных повинностей, представлявших едва прикрытое
продолжение крепостнических оброков и барщин. Пережитки
крепостничества давили не только деревню с ее земледелием,
но и город с его промышленностью.
Капитал приурочивал свою эксплоатацию к тем формам
и отношениям, которые он нашел готовыми. На средневековом Западе «городской воздух делал свободным» от феодального гнета. В России даже X I X века и даже в эпоху после
крестьянской реформы «городской воздух» отравлялся теми
же миазмами полукрепостничества, которые отравляли деревенскую жизнь. Так было не только где-нибудь на Урале, на
заводах которого традиции подневольного труда оставили
длительный след, так было и на всякой московской фабрике.
Рука будто бы ликвидированного помещика тяготела над
дореволюционной Россией и тормозила ее экономическое развитие. «Дешевый крестьянский хлеб», — дешевый потому, что
он насильственно отнимался у крестьянина, — и дешевые «рабочие руки», — дешевые потому, что вечно недоедающий
крестьянин определял уровень жизни промышленного рабочг<<), — «дешевый крестьянский хлеб» и дешевые «рабочие
^^ .:и» сделались краеугольными камнями всей российской эконсшики.
Капитал, создавая свои предприятия, с самого начала
п^.«:хпособлял их к использованию дешевизны рабочего.

НА НОВУЮ ТЕХНИЧЕСКУЮ ОСНОВУ

303

Конечно, многие наши фабрики и заводы, в особенности горные
заводы Донбасса, с самого начала возникали в крупнейшем
масштабе, и с самого же начала многое на них было организовано по последнему слову техники. Однако и в этих случаях
даже поверхностный глаз открывал, что и тут применение западной техники не носило сплошного характера, что оно находило место преимущественно в тех отделах, где общий прогресс техники уже оттеснил живой труд на совершенно незаметное место по сравнению с капитальным оборудованием, и
что, напротив, для всех операций, где живой труд еще мог
своей дешевизной возмещать для капиталиста недостаток машины, технические формы сохраняли варварский характер.
Почти всякая крупная пристань и почти всякая большая
товарная железнодорожная станция до скх пор могут служить
иллюстрацией нашего общего технического уклада. Никаких
механических приспособлений для выгрузки и нагрузки. Эти
операции почти сплошь выполняются костоломной работой
крючников. Капитализм беспощадно расточал их рабочую
силу, потому что, выращиваемая деревней, она при своей
крайней дешевизне делала капиталистически нерентабельными
всякие расходы на механические приспособления. Капитализм
безудержно потреблял человеческие жизни потому, что они ничего ему не стоили.
Так было везде и повсюду, во всех отраслях производства.
На первых порах суровая нужда заставляла нас ограничиваться чисто-восстановительными задачами. Не до того было,
чтобы пойти вперед от технических форм, доставшихся от капитализма. Впору было думать о том, чтобы привести весь
аппарат в такое состояние, при котором он заработал бы, как
работал при капитализме.
Владимир Ильич и в самое тяжелое, мучительное время не
забывал, что это — только первый приступ к делу экономического строительства, что это—-только элементарнейшее начало. Лозунгом «электрификация» он ярко отметил тот путь,
по которому пролетариат должен продвигаться в своем,
в социалистическом строительстве.
Электрификация означала для Ленина полный переворот
во всей наличной технике: решительнейший, революционный
сдвиг от средневековой рутины к научной постановке всех про- ,
изводственных процессов. Политическая власть в руках пролетариата; это означает для Ленина, что переворот в унасле-^
^рэаэн^!?? гехннцескщ оргацизациоцных формах произ:^одств4

Г304

И. И. СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

может и должен приобрести глубокий, всесторонний, систематический характер. Рабочий класс сочтет его предварительно
завершенным лишь после того, как во всей области нашей экономики — и в промышленности, и в земледелии, и, в транспорте — не останется никаких технических Вандей, которые захватывают огромные сферы даже рядом с американизмом Америки и в известном смысле составляют его подоплеку.
В течение пяти лет, которые протекли со временй постановки вопроса об электрификации, мы должны были глубже
понять значение ленинского завета, выраженного в этом слове.
Мы явным образом подходим к рубежу, за которым рабочий
класс не может двигаться вперед с достаточной быстротой,
если он не бросит свои силы на претворение этого завета в
жизнь.
Когда на съезде Советов был во всю ширь поставлен вопрос об электрификации, наша страна, а вместе с тем и рабочий класс нашей страны, была окружена почти сплошным
кольцом блокады. Ни к нам, ни от нас почти никто не проскакивал через это кольцо. Конечно, рабочий класс Советской
республики и тогда становился во главе мировой борьбы всех
угнетенных: он агитационно увлекал за собою своими революционными лозунгами, он подавал пример эксплоатируемым своей героической борьбой против всего мира эксплоататоров»
Теперь наша изоляция кончилась. К нам едут рабочие делегации из разных стран. Это паломничество в страну социализма, строящегося рабочим классом, будет все более возрастать. Однако, несмотря на всю свою показательность, наглядный урок страны, прогнавшей эксплоататоров, будет оказывать
сравнительно ограниченное действие, если рабочий класс социалистической страны будет вынужден существовать в такой
скудной материальной обстановке, как в настоящее время, и
если в связи с этим он будет так далек от общекультурных
завоеваний. Надо помнить, что всякое реальное достижение в
этой области имело бы громадное пропагандистское
значение.
Пролетариат, уже доказавший, что он в силах восстановить
хозяйство, должен показать, что он способен двинуть его
дальше, воссоздать на совершенно новых основах, диктуемых
общими интересами человеческого развития.
Но вся революционная энергия, все организаторские способности окажутся бессильными, если наш Союз останется
при прежнем техническом базисе, Практика уже показала?

о БЕЗРАБОТИЦЕ

305

что даже продвижение к довоенному уровню заработной платы
с каждым новым шагом наталкивается на все большие затруднения в некоторых областях: так истрепано и изношено оборудование промышленности и транспорта, такие зияющие прорехи, несмотря на все починки, остаются в них.
Да ведь и вообще-то вся техника строилась в расчете на
дешевые «рабочие руки» и своим общим укладом должна
была закреплять и упрочивать их варварскую дешевизну. С
этой техникой мы не можем ощутительно двинуться дальше.
В этой технике прогнанный рабочим классом капитал оставил
ему и свое проклятие.
Надо создавать так)гю технику, которая освобождала бы
в рабочем человека, которая обеспечивала бы для него подъем
над европейским и американским уровнем, которая делала бы
для него доступными все культурные достижения.
Задача трудная, задача тяжелая. Но она столь величава,
разрешение ее открывает такие сияющие дали, что рабочий
класс, идя к ее разрешению, сломит все трудности.
<Имвгстия иИКу> № 249 от 30 октября 1925 г.

О БЕЗРАБОТИЦЕ
Быстрое развертывание нашей промышленности сопровождается парадоксальным явлением. Получается такое впечатление, как будто, несмотря на громадный рост промышленности, «безработица» нисколько не рассасывается.
З а истекший хозяйственный год число рабочих в цензовой
(государственной) промышленности увеличилось с 1 600 ООО
до 1 900 ООО, а цифра «безработных» все время определяется
в пределах от 1 200 ООО до 1 500 ООО. В наступившем с октября новом хозяйственном году в связи с дальнейшим быстрым
развертыванием промышленности число крупных производственных рабочих возрастает до 2 300 ООО, что очень близко
к довоенной цифре. Многие отрасли^ промышленности уже
теперь испытывают острый недостаток квалифицированных и
даже просто подготовленных рабочих. Через несколько месяцев этот недостаток сделается всеобщим, а «безработица»,
если не будет принято некоторых мер, может остаться на
прежнем уровне и даже еще нескол1?ко возрасти,
и. Щ* ^крорцов-Стеца^ов, т. Ц

Ш

к

я,

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Если учесть, что за последние годы происходила естественная убыль промышленных рабочих, что некоторые из них,
покинувшие промышленность в голодные годы, прочно осели
в деревне, то явление покажется на первый раз еще более загадочным.
Разгадка его давно дана. Безработицу в европейском значении слова наша промышленность уже ликвидировала: она уже
вобрала в себя те кадры промышленных рабочих, которые она
вытолкнула в годы разрухи. Так называемая «безработица»,
которая наблюдается в настоящее время, в своей подавляющей
части порождается не особыми условиями, в которых в данное
время находится промышленность, а теми условиями, в которых находилось население деревни в дореволюционное время
и которых революционное строительство не может ликвидировать в короткий период.
Те новые и новые тысячи и десятки тысяч, которые с возрождением промышленности притекают в города, ищут вовсе
не возврата к промышленному труду: до сих пор они никогда
не работали в промышленности. Они представляют проявление
того, что называется избыточным населением деревни. Это —
те части крестьянства, которые при данном распределении населения по территории Союза и данной организации земледелия не находят вообще приложения или достаточного приложения для своих сил в деревне.
Капитал в своем развитии создал это хроническое состояние относительной перенаселенности деревни. Капитал пользовался им, как постоянным нажимом, вынуждавшим деревню
продавать ему свои «рабочие руки» за бесценок. Капитал,
если не угрожала опасность революционных взрывов ему или
помещику, не имел достаточно принудительных побуждений,
чтобы серьезно подойти к самому корню этого явления. Помещик же строил на нем отношения кабальной аренды.
Советская власть, по мере того как хозяйственный подъем
будет доставлять возрастающие ресурсы, все энергичнее и
шире станет развертывать свои работы по ликвидации этого
тяжелого наследия прошлого.
Большое значение имеет уже ясное понимание того факта,
что основной источник теперешней «безработицы» — не в отношениях промышленности, а в особых отношениях деревни.
Следовательно, в борьбе с этим злом главное внимание надо
направн'гь не на город, а на деревню. Именно из этого исхоДЧТ ?мр^ботэцная 9 ндстоя1зцее вреад щстща, мepoпpíIят^^Иt

С) ЁЕЗРАБОТИЦЁ

307

Промышленность непосредственно мало может дать для
новых выходцев из деревни, тем более, что они представляют
сырую рабочую силу,—не только необученных, но и просто
неподученных рабртников. Общественные работы в больших
городах имеют ту теневую сторону, что они ни в малейшей
степени не касаются причин «исхода из деревень» и в то же
время способны усиливать его и направлять в пункты, которые
и без того страдают от переполнения.
Меры помощи должны, по возможности, приблизиться к
областям, где создалось и существует относительно избыточное деревенское население. Следовательно, общественные работы, напр. постройка дорог и мостов, лесозаготовки, мелиорации и т. д., надо организовать ближе к этим областям. По
своей элементарности эти работы наиболее подходят к деревенским работникам, которые еще не соприкасались с промышленностью. Со временем, когда возродится железнодорожное строительство, оно в свою очередь даст колоссальное
расширение общественных работ столь же элементарного
свойства.
Многие из перечисленных работ в конечном счете поведут
к ослаблению тех причин, которые выгоняют часть деревенского населения. Мелиорации, в первую очередь осушка болот,
а местами и оросительные работы, создадут новые пространства пригодной для культуры земли. Улучшение путей сообщения теснее свяжет эти области с промышленными и торговыми центрами и даст толчок к переходу к интенсивным культурам, требующим на единицу площади несравненно больше
рабочей силы. Та же причина облегчит возникновение новых
кустарных промыслов и возрождение старых, разрушение которых повело к тому, что часть деревенского населения осталась без дела.
С течением времени, когда Советский Союз будет свободнее располагать средствами, во всей широте будет поставлен
вопрос о переселениях, который в настоящее время упирается
в неосуществимость крупных затрат по подготовке новых площадей для приема переселенцев и по снабжению их необходимым инвентарем. Если мы вспомним о громадных природных богатствах, которые остаются неиспользованными как
раз потому, что они лежат в областях с чрезвычайно редким
населением, мы начнем понимать, что относительно избыточное деревенское население окажется тогда залогом бурного

308

И.Я.СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

экономического подъема как отсталых теперь областей, так и
всего Советского Союза.
Однако из резервуара рабочей силы, выбрасываемой деревней, кое-что должна взять и промышленность. Она вплотную подошла к моменту, когда создание новых кадров промышленных рабочих становится для нее одной из слмых неотложных задач.
Перед ней нет иного выхода, как немедленно приступить к
известному отбору из кандидатов в промышленные рабочие
и приняться за их подготовку к соответствующим профессиям.
Как на-днях сообщалось в нашей газете. Центральный институт труда ( Ц И Т ) уже приступает к этому безусловно назревшему делу.
По таким линиям будет развертываться борьба с теми
явлениями, которые в настоящее время наблюдаются на рынке
труда. По самому существу этих явлений она не может сколько-нибудь быстро ликвидировать их. Н о она верным путем
поведет к их устранению. Она приведет к целесообразному
использованию огромных кадров рабочей силы и потому в
конечном итоге во много раз увеличит силу Советского Союза.
^Известия ЦИК» № 250 от 31 октября 1925 г

ВПЕРЕД О Т Д О В О Е Н Н Ы Х М Е Р О К
Борьба за снижение и^н, но вместе с тем и за повышение
качества продукции, еще надолго останется одной из важнейших задач нашей промышленности.
Едва ли надо особо доказывать, что приближение к довоенным отношениям в этой области может удовлетворить нас
еще менее, чем восстановление довоенных размеров продукции.
В старой России все условия складывались таким образом,
что у капитала в общем не было особых побуждений скольконибудь энергично итти к снижению цен и повышению качества. Громадные расстояния стоимостью перевозки сами по себе
затрудняли иностранную конкуренцию для ряда отраслей промышленности. Высокие таможенные тарифы действовали в
том же направлении. Тяжелая промышленность едва-едва
справлялась с казенными заказами, которъхе раздавались по
вздутым ценам. «Колонии» в экономическом смысле были

ВПЕРЕД ОТ ДОВОЕННЫХ МЕРОК

309

территориально связаны с промышленной «метрополией», которая могла действовать в них с особой бесцеремонностью.
При крайнем недостатке и слабости капиталов промышленность фактически не могла заполнить своего рынка настолько,
чтобы внутренняя конкуренция сделалась сколько-нибудь ощутительной. Когда иностранные капиталы в значительном количестве начали притекать в Россию, они быстро стали синдицироваться и трестироваться, что, разумеется, ограничивало,
иногда фактически уничтожало конкуренцию между ними. А
в добавление ко всему этому капитал, направляя руку самодержавия, внеэкономическими методами, т. е. методами прямого насилия, не без успеха стремился почти к полной монополизации и некоторых соседних рынков на Ближнем и Дальнем Востоке.
При таких условиях «дорого и гнило» превращалось чутьчто не в лозунг для некоторых отраслей русской промышленности. «Дешевизна рабочих рук» и хронически недоедающая
деревня, подавленная данями и на помещичье государство и
на прямые и косвенные воспособления промышленности, — все
это вполне гармонировало с такими методами работы.
В настоящее время, после того как Октябрьский переворот
привел крестьянство к соуправлению государством, мы должны
твердо сказать себе: так итти дальше не может, — так не может дальше итти уже потому, что рабочий класс при таком
строе промышленности не мог бы вести за собою крестьянство.
В настоящее время вопрос о смычке с деревней все более
приобретает такой вид: в какой мере промышленность сумеет
удовлетворить своей продукцией требования крестьянства.
Конечно, мы можем и должны выяснить крестьянству, почему страна переживает теперь товарный голод. Эта задача
тем легче, что ведь основная причина этого голода такова:
крестьянство впервые начинает реализовать те громадные возможности, которые открыла перед ним Октябрьская революция. Товарный голод наступил потому, что земледелие удалось
быстрее вывести из разрухи, чем из нее выходит промышленность. Преходящий товарный голод обострился потому, что
только теперь деревня начинает чувствовать, насколько свободно может она располагать своими продуктами при Советской власти.
Но мало выяснить, что в товарном голоде получил свое выражение тот факт, как много выиграло крестьянство, которое

т

я и. сквориоЁ-сшлйОЁ

под руководством пролетариата прогнало помещиков. Надо
быстро итти к ликвидации товарного голода.
Здесь опять требуется большая разъяснительная работа.
Казалось бы, чего проще: открыть все границы и предоставить
мощной промышленности Запада преодолеть недостаток товаров.
Надо усиленно разъяснять крестьянину, что такая близорукая политика осудила бы нас на жалкое положение колонии
западного капитала и что нет более надежного пути к реставрации старых господствующих классов в их господствующем
положении.
Но мало одной разъяснительной работы. Необходимы положительные, реальные меры для того, чтобы возможно скорее рассосался недостаток товаров. И необходимо вообще такое
расширение промышленности, чтобы она была в состоянии насытить внутренний рынок.
По мере того как промышленность будет приближаться к
»тому моменту, вопрос о ценах и о качестве ртанет приобретать
самый острый характер.
Мы не должны возлагать особых упований на заградительные меры. Они не лишат крестьянина возможности сравнивать
наше и заграничное производство.
По мере отдаления от годов гражданской войны в сознании
крестьянства, ослабевает сознание той роли, какую в его освобождении от помещиков сыграл политический союз с пролетариатом. Если наша промышленность не постарается быстро
наверстать то расстояние, которое отделяло ее в дореволюционное время и отделяет теперь от промышленности Запада,
у нас будут только очень слабые гарантии, что крестьянин не
будет тянуться к экономической смычке с капиталистической
промышленностью. Борьба за высокую технику все более будет выступать перед нами как одна из решающих форм борьбы
между социализмом и капитализмом.
Но ведь та же экономическая борьба между социализмом
и капитализмом должна будет развернуться и в международном масштабе. И здесь это будет борьба за экономическую
смычку с громадными крестьянскими массами, на этот раз
с массами колоний и полуколоний западного капитала. Мы
должны сознательно итти к тому, чтобы оказаться в состоянии
давать этим странам в социалистических формах то, что Америка и Западна;^ Европа экономически дают этим странам
в варварски-капиталистических формах. Только тогда гегемо-

ПЕРЕВЫБОРЫ СОВЕТОВ

311

1

ния Советского Союза и получит прочную реальную базу. Но
для этого требуется, чтобы вся наша промышленность поднялась сначала хотя бы до европейского и американского уровня
рациональности.
Задача колоссальная. Но теперь, когда мы близки к тому,
чтобы переступить через рубеж восстановительного периода,
мы начинаем забывать, что какие-нибудь три-четыре года назад и довоенные размеры продукции маячили перед нами, как
какая-то бесконечно далекая цель.
В настоящее время мы подходим к этой цели. Мы скоро
оставим позади довоенные мерки. Мы должны поставить новые вехи для дальнейшего продвижения.
И к этим вехам мы подойдем. Ручательство за это — уже
пройденный путь.
^Известия ЦИК» М 258 от 12 ноября

1925 г.

ПЕРЕВЫБОРЫ СОВЕТОВ
Кампания выборов в' Советы развертывается. В ближайшие недели она охватит всю территорию Р С Ф С Р и всю территорию СССР.
Для рабочего класса особая ценность выборной кампании
не исчерпывается тем, что обновится состав Советов и исполнительных органов Советской власти.
Как ни важен этот результат сам по себе, он приобретает
все свое значение лишь в связи с другими задачами, которые
должны разрешаться в процессе все той же избирательной
кампании.
Советская власть — власть рабочего класса и крестьянства, существующая и действующая в интересах рабочего
класса и крестьянства.
Это — не формальная демократия, всегда направляемая
против интересов рабочего класса и крестьянства и пользующаяся демократическими формами лишь для того, чтобы прикрыть свой антинародный характер.
Формальная демократия держится лишь до тех пор, пока
массы управляемых остаются политически слепыми.
Советская демократия крепнет в той самой мере, как растет
политическая сознательность масс, щ как (^щ
бдл^е вхрд^т
й /^ела упрарлен1«я.

312

И.

Я.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

И Советы и все исполнительные органы Советов не только
органы, но и школы управления.
Избирательная кампания с этой точки зрения является
своеобразной кампанией вербовки в эту школу управления.
Но эта вербовка должна проводиться таким способом, чтобы
она в то же время служила экзаменом для тех, кто на прошлых
выборах был послан в Советы.
Надо втянуть самые широкие массы города и деревни в это
дело вербовки и экзаменов. Надо поднимать усталых, надо
подтягивать отсталых. Надо пробуждать к общественной деятельности те миллионы и десятки миллионов, которые капитализм осуждал на жалкое прозябание. Надо приобщать к
жизни и борьбе тех, кого он давил в течение многих столетий.
Надо поднимать самые глубинные пласты.
Мы скажем, что выборы в Советы достигают своей цели,
если от выборов к выборам все новые и новые слои обездоленных при капитализме будут вливаться в ряды активных строителей жизни, если с каждыми новыми выборами будет стираться всякое различие между теми, кто работает в Советах,
и теми, кто остается вне Советов.
Партия и комсомол должны применить все меры к тому,
чтобы на этих выборах встряхнуть беспартийных и подтянуть
их к себе. Они могут указать на крупные достижения, которых за истекший год добилась советская демократия, руководимая РКП. Они могут раскрыть, как много выиграло крестьянство, прогнав помещиков и буржуазию и направившись
в своей политической борьбе за рабочим классом. Они должны
использовать эту кампанию для того, чтобы укрепить и упрочить идейное и политическое руководительство партии.
Разъяснительная работа среди беспартийных, в особенности среди наиболее обездоленных при капитализме групп,
и в частности среди женщин, — одна из важнейших задач, которые поставлены наступающими в|>1борами.
Конечно, избирательная кампания не исчерпывается десятком речей, парою резолюций и поднятием сотни или сотен рук.
Избирательная кампания есть в то же время избирательная
борьба. И эта избиоательная борьба является одной из форм
классовой борьбы. Мы никогда не забудем указания Ленина,
что свобода товарного оборота неизбежно приводит к тому,
что от середняка, основной массы деревенского населения, бу^ут кверху отславдат1>ся кулацкие единицы, а вниз будут рпу-

ПЕРЕВЫБОРЫ СОВЕТОВ

313

скаться те элементы середняков, у которых нет возможности
приспособиться к условиям товарного производства.
Эти выборы необходимо использовать для того, чтобы
глубже изучить то, что теперь делается в деревне, вникнуть
в то новое, что в ней возникает, и действенно, разъяснительно,
организующе войти в деревенскую жизнь.
Крупную роль в этом случае мог бы сыграть Всеработземлес и союз работников просвещения в его народно-учительской
части. Первый союз по самому своему существу тесно связан
с батрацкими и полупролетарскими элементами деревни. Большое значение могли бы по сходным причинам приобрести строительные рабочие, рабочие с торфяников и т. д.
Эти группы рабочих, полудеревенские по общему укладу
своей жизни, легко найдут общий язык с полупролетарскими
элементами деревни. Взять хотя бы охрану труда: именно допущение наемного труда в крестьянском хозяйстве придает
этому вопросу огромную важность.
Надо теснее сплотить деревенскую бедноту, выяснить ей
ее особые интересы, показать, что удовлетворение этих интересов не в малой мере зависит и от исхода выборов.
Но было бы ошибкой, если бы работа на этих группах
остановилась. Никогда, ни на один момент не следует забывать, что той основною группой деревенского населения, позицией которой определяется общая позиция деревни, а вместе
с тем и дальнейшие завоевания и успехи нашей революции, —
что этим основным ядром является середняцкая часть деревни.
Интересы деревни и города, интересы нашей и мировой
революции требуют, чтобы пролетариат твердо повел за собою
эту решающую часть деревенского населения.
Значит, в бедноте он должен найти прежде всего опорный
пункт для себя. А затем он должен разъяснить ей, что без
середняка она осуждена на бессилие, как и середняк без нее
осужден на блуждания, которые незаметно для него экономически и политически подчинят его деревенской буржуазии.
Формальная демократия держится, пока подчиняемые ею
массы политически слепы. Советская демократия укрепляется
по мере того, как прозревают вовлекаемые ею в активную общественную жизнь многомиллионные массы.
Разъяснительная работа, понимание тех экономических
процессов, которые совершаются в деревне, уже сами по себе
превратят бедноту в то ^политическое ядро, около которого начнут кристаллизоваться все живые силы середняцкой массы.

314

И.

Я.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

А мы должны стремиться к тому, чтобы вся эта масса
превратилась в сплошную живую силу.
Так проведенная избирательная кампания остро поставит
перед деревней старый большевистский вопрос: с кем ей надежнее, лучше, полезнее итти, — с рабочим классом или с кулацкой буржуазией? Кто ведет ее к новым завоеваниям и к новым формам жизни, в которых будет изжито все проклятое
наследие прошлого?
Пока нам непосредственно не угрожает какая-либо интервенция. Пока замолк гром гражданской войны.
Однако новые задачи, которые выдвигаются перед нами
новой эпохой развития, столь широки, столь величавы в своем
развертывании, что они, если их глубоко продумать, способны
влить величайший энтузиазм в работников и борцов за новое
общество.
^Имвсстия ЦИК^ № 266 от 21 ноября

1925

г.

К XIV СЪЕЗДУ РКП(Б)
Сегодня начинает работу X I V съезд РКП (б)—второй
съезд, после которого ленинская партия, лишившаяся своего
вождя, продолжит свой ленинский путь.
Под знаком всестороннего и непредвиденно быстрого
роста и развития всех областей экономики открывается этот
съезд.
Этот рост уж сам по себе дает убедительнейшую проверку
как решений, принятых X I I I съездом, так и последовательно
ленинского руководства, осуществлявшегося на их основе Центральным комитетом» этим ленинским штабом ленинской
партии.
Промышленность и земледелие, быстрыми взмахами приближающиеся к довоенному уровню, — уже один этот итог
является красноречивейшим отчетом и перед Советским Союзом и перед всем миром.
Вся страна после тяжких лет разрухи и голода выпрямляется, оживает, набирается новых сил для дальнейшего продвижения. И никакая иная государственная форма кроме советского строя, возглавляемого и руководимого партией, не
способна в такой мере превращать хозяйственный рост в поли-

к XIV СЪЕЗДУ РКЩБ)

315

тическии и культурный подъем многомиллионных масс населения.
Партия всегда прямо и смело шла к массам и с массами.
Она создавала условия, при которых возрастающая активность
отдыхающих от разрухи масс увеличивала внутреннюю жизнь
и дееспособность всей партии: и отдельных ее организаций,
и отдельных ее членов. Тем самым, неразрывно связанная с
миллионами беспартийных, она укрепляла руководящую роль
за рабочим классом. Советы, профсоюзы, кооперация превращаются в величайшие школы политического воспитания. Оживлением Советов и привлечением беспартийных к делу социалистического строительства они подготовляют тысячи и миллионы новых, в высокой степени ценных строителей.
Возросшая активность страны и нерасторжимость связи
этой растущей активности с РКП нашла себе выражение в
числе членов партии. На прошлом съезде было представлено
около 736 тыс. членов и кандидатов. Приблизительно такой
же осталась цифра и на 1 января 1925 года. На 1 июля она
повысилась до 912 тысяч. А к 1 ноября выросла уже до
1 025 тыс. человек.
У нас нет и не может быть таких цифр, которые более или
менее точно характеризовали бы процессы советизации масс.
Но самые разнообразные косвенные данные с непреложной
убедительностью показывают одно: если возрастающая активность населения приводит к ускоренному возрастанию численного состава партии, то в основе этого процесса лежит втягивание новых и новых громадных масс в профсоюзную, кооперативную и советскую работу.
Советская власть, руководимая партией, еще никогда не
была так крепка действенной поддержкой масс, как в настоящее время.
Но всестороннее оздоровление страны и ее бурный хозяйственный рост так же сопряжены со своими особыми трудностями, как свои особые трудности были в период разрухи.
Прежде всего хозяйству приходится все строже соразмерять
с финансовыми возможностями потребности роста и стремление
к росту, обусловливаемое положением и движением рынка.
К планирующим и регулирующим органам предъявляются возрастающие требования.
После XIII съезда государственная промышленность — эта
основная база социалистической промышленности — укрепилась й усилилась цо своему абсрл19тцому и относительному

316

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

значению. Необходимо обеспечить за ней дальнейшее прочное
и устойчивое возрастание. Необходимо предотвратить все, что
нарушило бы надлежащие соотношения как в самой растущей
промышленности, так и ее соотношение с развивающимся земледелием. Необходимо обеспечить непрерывный дальнейший
рост всей экономики.
В области овладения рынком X I V съезд тоже отметит
серьезные достижения: рост государственной и кооперативной
и оттеснение капиталистической торговли. Но и здесь опыт
уже указал на новые трудности, которые встают перед регулирующими органами. Чем больше массы регулируемого товарного оборота, тем ощутительнее дают о себе знать всякие
просчеты планирования.
К X I V съезду партия глубже поняла ленинские пути социалистического строительства. Руководящая деятельность пролетариата от социалистической промышленности должна направляться через государственную и кооперативную торговлю в
деревню и здесь, связавшись с бедняком и середняком посредством сельскохозяйственной кооперации, втягивать эти решающие массы крестьянства в социалистическое преобразование
раздробленных форм земледельческого хозяйства.
Не идиллически мирным путем, а в борьбе с кулацкими
элементами, активность которых тоже повысилась, поведет партия свою работу в деревне. Работа предстоит тяжелая и большая. Но партия, ободренная своими успехами, умалять которые
нет никаких оснований, сумеет преодолеть и эти трудности.
Съезд примет свои решения не только для партии нашего
Союза: их ожидает и Коммунистический Интернационал, они
найдут отклик и в толщах западного пролетариата, приобретающего революционную ясность взора. Решения партии, которые вновь подтвердят, что она остается железной, плотно
спаянной когортой борцов-ленинцев, найдут эхо и в колониальных и в полуколониальных странах, которые ведут мучительную борьбу за свое освобождение.
Съеэ1д с сознанием той великой ответственности, которая
возлагается на партию ее положением в мировой революционной борьбе, примет свои постановления.
Он скажет, что мы уже строим социализм. Тем самым он
пригласит пролетариат других стран к созданию таких условий, которые и для них сделают возможным социалистическое
строительство.
П о всей вероятности съезд примет предложение Ц К о пере-^

ЗА ЕДИНСТВО

ПАРТИИ

317

именовании партии Российская коммунистическая партия: кто
же станет отрицать, что это название кое-кому может напоминать о похороненных пролетариатом великодержавных притязаниях русской национальности? И кто не признает, что это
название стоит в противоречии и с программой партии, и с ее
выдержанно-ленинской национальной политикой, и с конституцией СССР? Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков), ВКП(б): с этим переименованием мы так же быстро
освоимся, как семь лет назад с переименованием РСДРП (б)
вРКП(б).^
Горячий привет XIV съезду!
Горячий привет представителям передового отряда Коммунистического Интернационала!
Пусть новый съезд будет столь же плодотворен для громадной области партийной и советской работы, как были предыдущие съезды,
^Известия ЦИК7> № 289 от 18 декабря 1925 г.

З А ЕДИНСТВО

ПАРТИИ

В виду исключительной важности «Обращения к ленинградской организации РКП (б)», предложенного т. М. И. Калининым и принятого всем X I V съездом против голосов ленинградской делегации, мы вновь воспроизводим этот документ.
Он ярко обрисовывает положение, сложившееся на съезде.
Съезд с самого начала с величайшей товарищеской предупредительностью отнесся к ленинградской делегации. Он исходил
из того, что между ленинградской организацией и партией возникло какое-то тягостное недоразумение. Он делал все возможное для того, чтобы рассеять это недоразумение. В виду
этого он предоставил делегатам от Ленинграда выдвигать большое количество ораторов и фактически не ограничивал продолжительности их речей. Он не утрачивал надежды найти общлй
и общепартийный язык с ними.
Но съезд с первого же заседания был приведен к убеждению, что кто-то искал не взаимного понимания, а демонстрации.
Это выразилось в том/ что на X I V съезде произошло событие, которого партия не видала с VII съезда. Ленинградская
делегация не захотела удовлетворит1>ся тем, что ее главному

318

К К СКБОРЦОВ^СТЕПАНОВ

оратору и главным ораторам будет предоставлено неограниченное время при обсуждении политического и организационного отчетов ЦК: она потребовала для себя особого содоклад-^
чика.
Тем самым она наперед заявила, что от линии, твердо и последовательно проводившейся большинством ЦК, ленинградскую делегацию отделяют принципиальные противоречия и
разногласия: не менее серьезные противоречия, чем наметились
в нашей партии перед заключением Брестского мира.
Так ли это? Давала ли ленинградская организация своим
делегатам полномочие заявить, что она видит в деятельности
ЦК не частичные промахи или упущения, что она находит неправильными те принципы, которыми ЦК руководился в важнейших отделах своей деятельности?
Все эти вопросы решаются очень просто, если внести в их
решение необходимую дозу спокойствия. Между тем спокойствия в течение продолжительного времени проявлено не было.
Кое-кто пытался запутать вопрос, стараясь посеять убеждение,
будто кто-то стремится нападать на ленинградскую организацию.
Ни делегаты X I V партсъезда, ни все сколько-нибудь политически грамотные члены партии никогда не забывали и г:икогда не забудут, что наша партия может гордиться ленинградской организацией, выдающейся и по своему пролетарскому составу, и по своей крепости, и по своим великим заслугам перед революцией.
Вопрос идет вовсе не об этом, — вопрос идет только о том,
каким образом ленинградская организация подготовлялась к
съезду и как она до последних дней осведомлялась о том, что
происходит на съезде.
Вопрос идет о том, предупреждалась ли ленинградская
организация, что ее делегаты выступят на съезде как. оппозиция, и что они в качестве оппозиции потребуют особого содокладчика.
Это — шаг настолько ответственный, это—столь серьезная демонстрация, что следовало испросить полномочил чг,
оппозиционное выступление не только от губпартконференции,
но уже и от районных конференций. Если этого не было сделано, можно ли говорить о том, что соблюдены элементарнейшие требования внутрипартийной демократии?
На губпартконференпии в Ленинграде было сделано нечто
совершенцр иное: предложена и единодушно принята резолю-

ЗА ЕМИНСТВО ПАРТИИ
ция, в общем и целом одобряющая деятельность Центрального
комитета.
Тем самым губпартконференция заявила, что она посылает
делегатами товарищей, солидарных с линией ЦК, готовых выступить с товарищеской критикой, но вместе с тем и с товарищеской помощью и с товарищеской поддержкой. Но ничто не
давало оснований думать, что самым первым словом ленинградской делегации будет: мы — в оппозиции большинству ЦК
и потому требуем особого содокладчика.
Факт это или не факт?
Вот над чем должны задуматься ленинградские рабочие.
И пусть впредь не говорят, будто на ленинградскую организацию нападают, будто забывают, что Ленинград был и останется
Красным Ленинградом, городом Ленина.
Пять дней продолжалось обстоятельнейшее обсуждение деятельности Центрального комитета. Против резолюции, одобряющей деятельность ЦК, но отнюдь не замалчивающей его
частичных промахов, голосовало всего 65 ленинградских делегатов из общего количества 624 делегатов с решающими голосами, присутствовавших при голосовании.
Пусть же поставят себе вопрос ленинградские рабочие: неужели же только ленинградская организация отстаивает заветы
Ленина и против избранного ХП1 съездом большинства ЦК
и против подавляющегося большинства'XIV съезда? Неужели
в партии сложилось такое катастрофическое положение? Да
ведь тогда надо прямо сказать: вся партия уже разложилась,
переродилась, — вся партия уже умерла.
Это не так! Это лучше всего знают и чувствуют ленинградские рабочие. Так в чем же дело? Откуда же такое мучительное недоразумение между партией и ленинградской организацией?
А это недоразумение все еще не рассеялось. И, как будто,
принимаются меры с той целью, чтобы оно сделалось длительным недоразумением.
В самом деле, посмотрим на те резолюции, которые принимаются теперь в некоторых организациях Ленинграда и которые по мысли их инициаторов должны поддержать ленинградскую организацию. В качестве образчика возьмем резолюцию,
принятую активом Московско-нарвской организации. Как увидят читатели из сегодняшнего выпуска газеты, к этой резолюции присоединился партколлектив «Красного путиловца».
Разве это — только одобрение того, что делает на съезде

^

326

и.и.СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ленинградская делегация? Нет, здесь имеются такие великолепные слова, которым будет рукоплескать всякий партиец:
«Собрание посылает свои пламенный коммунистичсскии привет засе^
дающему XIV съезду и вместе со всем съездом выражает твердую уверенность в том, что ленинградская организация останется в первых рядах борцов за сплоченность и единство нашей ленинской партии, единство, которое должно быть сохранено и укреплено во что бы то ни
стало».

Слова, достойные ленинской партии! Достойные ленинской
партии, если дела соответствуют этим словам.
Итак, ленинградские рабочие за партию, за съезд, — вместе
с партией и съездом. За это голосуют ленинградские рабочие,
в этих словах они выражают свою твердую волю. Так пусть же
не дадут они никому затемнить их ясную мысль! Так пусть же
съезд увидит, что ленинградская организация не против него,
а вместе с ним, вместе с партией!
Что дала оппозиция в пятидневных прениях съезда? Вчитывайтесь в речи ленинградских и примыкающих к ним ораторов. Лидеры оппозиции настолько не договорились между собой в важнейших вопросах, что одни из них за монополию, а
другие — за свободу внешней торговли. Что касается руководящего большинства ЦК, то на съезде было блестяще доказано, что оно уверенно и твердо вело партию: не дожидаясь
указаний и раньше всех указаний со стороны теперешних лидеров теперешней оппозиции исправляло те промахи отдельных товарищей, которые оппозиция почему-то хотела бы поставить в вину этому большинству Центрального комитета.
А реальные практические предложения оппозиции таковы, что
они не требуют изменения общей линии Центрального комитета.
В стремлении найти общий язык и избежать всего раздражающего, из резолюции по отчету ЦК устранили все, что могло
бы оказаться для ленинградской делегации неприемлемым. У
оппозиции не было никаких принципиальных оснований голосовать против нее или хотя бы воздержаться от голосования.
Тем не менее она голосовала против.
Оппозиция против ЦК превратилась в оппозицию против
партии.
Факт тяжелый, мучительный. Было бы недостойно замазывать его. Этот факт надо признать прямо.
И столь же прямо надо сказать, что и при переходе к даль-

ПЕРЕД

ОКОНЧАНИЕМ

СЪЕЗДА

321

нейшим пунктам повестки съезда ленинградская делегация
осталась в оппозиции подавляющему большинству съезда.
Ленинградские рабочие должны спросить себя, уполномочили ли они на это ленинградскую делегацию.
Они должны разобраться в деле.
Они должны сказать: место славной ленинградской организации не в оппозиции партии, а в передовых рядах железной
своим единством армии ленинцев.
^Ленинградская Правда» М 301 от 30 декабря 1925 г.

ПЕРЕД ОКОНЧАНИЕМ С Ъ Е З Д А
X I V съезд партии подходит к концу. По ряду вопросов
вынесены прямые, недвусмысленные решения. Подавляющим
большинством голосов принята резолюция и по отчету о деятельности ЦК, избранного XIII съездом.
Надо ли объяснять ленинской партии, что съезд — верховный ее орган? Надо ли говорить ленинской партии, что решения съезда подлежат не обсуждению, а выяснению и затем
большевистскому исполнению? Надо ли говорить ленинской
партии, что постановления съезда не подлежат оспариванию,
не могут ставиться на дискуссию? Сказал съезд партии: ска-^
зала партия.
^^
Вся партия, все ее организации и все ее члены чувствуют,
что партия переживает тяжелый кризис: один из самых тяжелых кризисов с того времени, как партия осталась без Ленина.
Всем членам партии следует помнить, что у нее нет ве никого вождя, который вел ее к победам. Только коллективная
мысль и воля партии могут, хотя бы отчасти, возместить то,
чего партия лишилась со своим организатором и вождем.
И еще одно должны помнить все члены партии. Железное!
единство требовалось от нее, когда ею руководил Владимир '
Ильич. Бесконечно более тесная спайка требуется в настоя'^ее
время. Без этой спайки партия перестанет руководить. Без
ленинской спайки нашей партии рабочий класс перестанет быть
диктатором. Без этой боевой спайки весь аппарат управления
будет разваливаться. Без этой спайки мы будем бессильны
перед теми опасностями нэпа, о которых говорилось на съезде.
Без этой спайки пролетариат Запада и томящиеся под игом
и . и , Скворцов-Степанов, т. II

21

322

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

капитала колониальные народности надолго утратят свою надежду и свою путеводную звезду,
К ленинскому единству! К ленинскому исполнению всех
решений ленинской партии!
Дадим ли мы возможность нашим врагам злорадствовать?
Дадим ли мы им возможность помышлять, будто бы ленинская
партия утрачивает свою боевую сплоченность?
Этого не должно быть и этого не будет.
Предстоит терпеливая и глубокая разъяснительная работа.
Партия добьется того, чтобы все ясно поняли, к чему обязывает
звание члена ленинской партии.
Каждый новый день убеждает в том, что между ленинградской организацией и съездом нет противоречий (об этом свидетельствуют уже десятки резолюций).
Ленинградский пролетариат никогда не будет противопоставлять себя партии. Партийный съезд не может и никогда
не примет решений, которые могли бы оставить горечь в ленинградском пролетариате.
Все силы на разъяснительную работу! Все силы на то, чтобы
скорее рассеялось недоразумение и чтобы вся партия увидала
Ленинград на том месте, на котором она привыкла видеть его.
Ленинградский пролетариат не может быть и не будет в
оппозиции партийному съезду и избранному им Центральному
комитету. Он прямо и недвусмысленно будет проводить решения съезда. Он призовет к порядку тех, что захотел бы развернуть дискуссию по этим решениям. .
^Ленинградская Правда» М 302 от 3! декабря 1925 г.

КАК Н Е СЛЕДУЕТ ВЫПОЛНЯТЬ РЕШЕНИЯ
СЪЕЗДА
Оппозиция не представляет большой опасности для нашей
партии, если она выступает открыто и прямо, как оппозиция.
Это лучше всего показала вся история оппозиции 1923 г. и
вся дискуссия об «Уроках Октября» т. Троцкого.
Конференция и XIII съезд привели нашу партию к действительному внутреннему единству. Была проделана громадная разъяснительная работа. О ее плодотворности лучше всего
говорит тот факт, что в дискуссии по поводу «Уроков Октябрям

КАК НЕ СЛЕДУЕТ ВЫПОЛНЯТЬ РЕШЕНИЯ СЪЕЗДА

323

т. Троцкий оказался совершенно изолированным. В партии ке
нашлось членов, которые решились бы выступить с поддержкой его критики ленинизма.
Конференция и XIII съезд подвели итоги предшествующей
разъяснительной работе. А затем отчеты о конференции и
XIII съезде сделали эти обобщенные итоги доступными и понятными для самых широких масс коммунаров.
Оппозиция 1923 г. иг т. Троцкий ошибались; т. Троцкий
предлагает нашей партии заменить ленинизм троцкизмом,
хотя троцкизм явным образом оказался несостоятельным и в
революции 1905 г., и в двух революциях 1917 г., и во всех
своих позднейших уклонах от ленинизма.
Это сказала январская конференция 1924 г., и это же сказал XIII съезд. И вот эти-то выводы составляли основную тему
докладов о конференции и съезде.
Это было продолжением разъяснительной работы. Все мы
еще так недавно с величайшим единодушием признавали, что
без такой работы дискуссии оставили бы только вреднейшие
последствия и не принесли бы решительно никакой пользы.
А благодаря разъяснительной работе, по общему признанию,
партия чрезвычайно выиграла в ясности понимания принципов ленинизма и в своей сплоченности. И эта же разъяснительная работа привела к тому результату, что Коминтерн и входящие в его состав важнейшие партии сделали серьезные завоевания на пути к своей большевизации.
Партия должна приложить все свои силы к тому, чтобы и
новая дискуссия, внезапно развернутая новой оппозицией перед
самым съездом и на съезде, принесла как можно больше положительных результатов.
Что для этого требуется?
Очень немного: полная искренность в проведении всех решений XIV съезда и всесторонняя разъяснительная работа.
Когда резолюции говорят о присоединении к решениям
съезда, о полном подчинении им и абсолютном сохранении
единства партии, это говорит еще очень немного.
Ведь всякий, кто рискнул бы сказать что-либо иное, немедленно поставил бы себя вне рядов ленинской партии.
И всякий, кто решил бы заявить, что он признает руководство ЦК, но с некоторыми оговорочками, с некоторыми «постольку-поскольку», встретил бы негодующий отпор со стороны
партийцев-рабочих от станка, которые прекрасно понимают,
что такое пролетарская дисциплнн.а в коммунистической партии.

Ь24

К К

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Дело вовсе не в таких словесных декларациях. Цена им
очень невысокая, если за ними не следуют соответствующие
дела.
А какое же тут дело требуется прежде всего, как не разъяснительная работа о том, что произошло накануне съезда и
на съезде?
Пусть подумают об этом ленинградские партийцы-рабочие
и ответят себе и другим: так это или не так?
Так бывало после всех партсъездов и конференций. Так
должно быть и после X I V съезда.
Воззвание съезда к ленинградской организадии — что это
такое? Не является ли оно одним из постановлений съезда:
таким же постановлением, как резолюция по отчету Центрального комитета?
Конечно, да! И, конечно же, их следует разъяснить, — и
прежде всего и больше всего в ленинградской организации.
Совсем не по-ленински, не так, как подобает в партии, достойной своего основателя и вождя, совсем не по-большевистски
ставят вопрос, когда говорят: да, мы присоединяемся к решениям съезда, мы подчиняемся им, мы признаем необходимой
разъяснительную работу; но признаем ее необходимость лить
постольку, поскольку разъяснительная работа замалчивает все
выступления оппозиции, ее антипартийные заявления, ее
ошибки в воззрениях на государственную промышленность,
ее недооценку середняка, типической фигуры нашего земледелия, и т. д.
Пусть же внимательно подумает рабочий-партиец. Слова
о преклонении перед решениями съезда, — это очень хорошо:
не хуже, чем известные «пламенные приветствия», посылаемые
съезду. Но что значит, если следом за этими фразами идут
попытки как-нибудь замолчать тот неудобный факт, что «а
съезде партии была противопоставлена оппозиция? Здесь чтото неладно! Здесь что-то не так!
Конечно, и речи не может быть о нападках на оппозицию.
Но сказать, что она делала, сказать, что она говорила, сказать,
какие требования она предъявляла партии, — неужели все это
совершенно излишне? И неужели уже напоминания об этом
являются нападками на оппозицию? Плохо же она делала,
плохо говорила, плохо, что предъявляла партии ультимативные
требования. Так пусть же заявит об этом.
Но она молчит. В таком случае партия с удвоенной энергией должна приняться за разъяснительную работу. Вот именно

НЕ НАДО

ФАЛЬШИВИТЬ

325

так: разъяснять, а не чинить какие-то там нападки. Ненормально, невыносимо такое положение, когда кто-то захотел
вбить клин между красным Ленинградом и всей партией. Ненормально, невыносимо такое положение, когда при всякой
попытке вынуть этот клин и уничтожить его начинают кричать о «нападках на оппозицию». Ведь этот клин — неправильные представления, неправильные сведения ленинградских
рабочих о том, что и как происходило на съезде.
Ленинградские рабочие требовали правды, всей правды об
оппозиции 1923 г. и о троцкизме.
Оппозиция 1923 г. и Троцкий в 1924 г. не чинили препятствий, когда после XIII конференции и XIII съезда в отчетных докладах выяснялось, чего они требовали и в чем заблужда,;ись.
Ленинградские рабочие должны узнать правду, всю правду
о новой оппозиции.
Тогда теперешний кризис будет изжит. Тогда вся наша
партия с ленинградскими рабочими в передовых рядах пойдет
к новым завоеваниям.
«Ленинградская

Правда» № 3 от 5 января 1926 г.

Н Е Н А Д О ФАЛЬШИВИТЬ
Перед съездом ленинградская организация была приведена
в лихорадочное состояние. Во время съезда лихорадка была
усилена. Кому-то и для чего-то потребовалось уверить ленинградских рабочих, что в партии на них нападают, что готовы
забыть об их громадной роли в революционной борьбе и социалистическом строительстве.
В настоящее время глаза ленинградских рабочих с каждым
днем все больше раскрываются. Они все более начинают понимать то, что произошло за последние недели. Скоро они во
всей своей массе увидят, как плохо и односторонне осведомлялись они о том, что делалось в партии и на съезде.
Нормально ли такое положение, когда ставились препятствия распространению литературы, отражающей воззрения
подавляющего большинства съезда? Нормально ли такое
положение, когда «Ленинградская Правда» отражала только

326

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

воззрения оппозиции — и всеми силами искажала и замалчивала воззрения и решения партии?
Теперь, когда все шире распространяется съезд<!йзская литература и когда «Ленинградская Правда» стала выразительницей общепартийных решений, ленинградские рабочие все
больше уясняют себе, что кому-то хотелось отделить их от партии стеной, построенной из умолчаний и искажений того, что
происходило на съезде.
Мы должны приложить все силы к тому, чтобы эта стена
полностью рухнула и чтобы о ней не осталось никакого воспоминания. Ленинградские коммунары, которые так много выстрадали в революционной борьбе, должны призвать к порядку всякого, кому пришла бы в голову преступная мысль
организационно оформить эту стену или хотя бы сделать некоторые шаги в таком направлении. Они должны одергивать
зарвавшихся, они должны призывать к честному проведению
всех решений партсъезда, вместо пустых заявлений о подчинении.
Ленинградские рабочие должны потребовать, чтобы все вопросы ставились открыто и прямо. Никакой фальши в партийных делах! Поменьше фраз о признании руководства ЦК,
верховного органа партии от съезда до съезда! Побольше действительного исполнения его руководящих указаний!
Момент для ленинградской организации ответственный.
С великой болью вся партия видит, что стена, которой кто-то
хотел отгородить ленинградскую организацию от партии, еще
не уничтожена и что лихорадка еще не закончена.
Мы призываем ленинградских коммунаров к величайшей
бдительности и величайшей вдумчивости.
Если они увидят, что кто-нибудь работает для подготовки
такого положения, при котором создается видимость противопоставления ЦК и ленинградской организации, они должны
ясно и внушительно заявить: несмотря на свои фразы о подчинении съезду, перед нами фальшивый партиец.
Если они увидят, что принимаются меры с той целью,
чтобы вновь раздуть отмирающие оппозиционные настооения,
что создаются помехи умиротворяющей деятельности ЦК, они
должны властно и внушительно заявить: это-—люди, которые хотят ослабить и расколоть величайшее наследие, оставленное Лениным, Всесоюзную коммунистическую партию.
К бдительности, внимательности, к работе, ленинградские

ЧЕГО ТРЕБУЕТ НАША ВНУТРИПАРТИЙНАЯ ДЕМОКРАТИЯ 327

коммунары! Положим скорее конец лихорадке! Выявим склочников, саботирующих решения съезда, если таковые имеются
в наших рядах.
Наша партия вскапывает глубокие пласты. Наша партия
идет во главе великого исторического переворота. И если
своими действиями или своим попустительством мы ослабим
нашу партию, мы понесем за это великую историческую ответственность перед веками, перед всем человечеством.
Никакой фальши! Все меры, все наши усилия к тому, чтобы
облегчить работу нашего руководящего органа, Центрального
комитета!
Вот это и будет большевистским исполнением воли партии,
^Ленинградская Правда» № 4 от 6 января 1926 г.

ЧЕГО Т Р Е Б У Е Т Н А Ш А ВНУТРИПАРТИЙНАЯ
ДЕМОКРАТИЯ
В нашу газету поступают многочисленные сообщения из
районов и отдельных предприятий, свидетельствующие о том,
что кое-где сложилась крайне нездоровая обстановка. Внутрипартийная демократия не существует для тех, кто борется за
выяснение и проведение решений съезда. Тот факт, что за
разъяснение и выполнение партийных постановлений приходится вообще вести борьбу в партии, нелеп уже сам по себе.
Между тем, к сожалению, не приходится сомневаться, что обстановка в некоторых случаях именно такова: под флагом подчинения решениям партии проводится работа на их срыв. Под
флагом охраны единства партии ведется линия на неприкосновенность оппозиции.
Тяжелые, позорные для членов нашей партии факты. Но
об этих фактах нельзя молчать. О них следует довести до
сведения ленинградских рабочих.
Ведь это факт, бесспорный факт, что кое-кто хотел бы поставить товарищей, защищающих решения съезда, на нелегальное положение. И факт, бесспорный факт, что в партийной организации местами приходится самоотверженно защищать эти решения, вместо того, чтобы просто и спокойно их
растолковывать. И столь же бесспорен тот факт, что на лйтературу> разъясняющую, почему съезд принял свои постановления

328

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

местами смотрят как на подпольную литературу, которую следует отбирать и, на худой конец, допускать до членов партии
через длинный ряд всевозможных цедилок.
Этому надо положить конец. Коммунары Красного Ленинграда должны решительно заявить, что они составляют единую партию со всем пролетариатом Советского Союза.
Наша ^артия — не буржуазная и не мелкобуржуазная, а
пролетарская партия. Наша партия — не либеральная, а грозная своим стальным единством ленинская большевистская партия. После съезда наша партия — не клуб для дискуссий, а
организация коллективного действия рабочего класса. Кто
после съезда ищет свободы борьбы за отвергнутые партией
воззрения, тот либерал по своей натуре, а не ленинец. Не ленинец и тот, кто сопротивляется тому, чтобы партийные массы
узнали, как держалась оппозиция на съезде, какие ошибки она
делала и как разноголосили ее лидеры. Ссылаясь на постановления съезда и пленума ЦК о прекращении дискуссии, некоторые сторонники оппозиции хотели бы, чтобы партия не
извлекла всех необходимых уроков из этой дискуссии и чтобы
решенный партией спор приобрел видимость нерешенного спора.
Ссылаясь на свои тысячекратные заявления о подчинении
решениям съезда, они принимают вид простоватых людей и
заявляют: чего же вам больше? Чего еще от нас вы требуете?
А между тем остается еще очень многое, — остается собственно все. Внутрипартийная демократия будет пустым словом, если массам рядовых членов партии не сделается понятным и ясным, что съезд должен был отвергнуть все предложения и домогательства оппозиции. Подчинение решениям съезда
и партийная дисциплина не будут сознательными, если массам
партийцев не будет растолковано, какие отношения сложились
между оппозицией и подавляющим большинством съезда и
каким образом красный Ленинград получил на съезде оппозиционное представительство.
Кто отвергает необходимость такой разъяснительной работы, в устах того фразы о внутрипартийной демократии превращаются в сплошное лицемерие. А так как для партийных
масс внутрипартийная демократия не пустая фраза, не пышное
украшение, не праздничный наряд, а настоятельнейшая необходимость, то немудрено, что усиленно применяются всяческие
нажимы и зажимы, — только бы правда о съезде не дошла до
этих масс.
Мы уже два дня тому назад писали на эту тему. Возвра-

о КОМСОМОЛЕ И <ЛЕВИЗНЕ> В БОЛЬШЕВИЗМЕ

329

щаемся к ней, во-первых, потому, что острота этого, казалось
бы, самого простого вопроса с течением времени нисколько не.
ослабевает. А с другой стороны, возвращаемся к ней потому,
что развитая нашей газетой точка зрения получила блестящее
подтверждение и полное оправдание в постановлении ЦК, состоявшемся 5 января. В нем, между прочим, говорится:
«Пункт... о «недопустимости наттадок на ленинградскую делегацию
в виду прекращения дискуссии» нарушает постановление пленума ЦК от
1 января 1926 г., исключающее «личные выпады против представителей
меньшинства», но несомненно предполагающее необходимость критики
поведения меньшинства на съезде и выявление ошибок ленинградской
делегации, поскольку эта последняя противопоставляла себя ЦК и съеадц
партии».

Ясно, отчетливо, по-ленински, по-большевистски.
Смотрите же теперь, ленинградские рабочие, как будет выполняться это постановление.
Если вы увидите, что ставятся помехи и препятствия его
выполнению, воздвигаются гонения против тех, кто хочет провести это постановление в жизнь, вы должны сказать' себе: к
чему же лицемерные фразы о признании руководства Центрального комитета? Выступайте прямо, как его противники,
как оппозиция, попрежнему оставшаяся оппозицией партии.
И к чему слова о внутрипартийной демократии? Продолжайте свою практику зажимов.
Но тогда массы поймут, что борьбу против подавляющего
большинства съезда вы хотели бы теперь превратить в борьбу
против партии.
^^Ленинградская Правдам № 5 от 7 января 1926 г.

О КОМСОМОЛЕ И «ЛЕВИЗНЕ» В. БОЛЬШЕВИЗМЕ
Жизнь организаций ленинского комсомола вообще требует
со стороны партии постоянного изучения и бережного отношения. В настоящее время особое внимание привлекают к себе
комсомольские организации Ленинграда.
В том, что большинство ленинградских комсомольцев шло
за оппозицией, не было ничего неожиданного. Тут действовали
и такие общие причины, как неосведомленность ленинградских
рабочих р действительных намерениях и цладах лединградской

330

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

делегации, и искаженное осведомление о съезде, и всевозможные меры, принимавшиеся с той целью, чтобы не допускать
правильных сведений о деятельности ЦК, избранного XIII
съездом.
Но кроме этих общих причин, породивших тяжкую болезнь
в партийной организации Ленинграда, позиция комсомола
определилась и особыми причинами, так сказать, чисто-комсомольского свойства.
Юность всегда остается юностью. Ее больше привлекают
дела, где требуется порыв, смелый акт, бурный взрыв энергии.
Работа, где необходимы размеренность, методичность, планомерность, длительная выдержка, представляется ей серым, будничным делом. Ее мало утешает то обстоятельство, что это —
грандиозное дело построения нового, социалистического общества. Ведь это так утомительно: прилаживать один кирпич к
другому, отбрасывать уже положенные, заменять их новыми,
вновь и вновь критически осматривать воздвигнутое и, быть
может, временами сламывать уже возведенные части.
Мозги неизбежно начинает точить одна мысль: а правилен ли вообще избранный путь? Не попали ли мы на обходные пути, которые приведут неизвестно куда? Нет ли более
короткого, прямого пути? Нельзя ли решить все дело бурным натиском, лобовой атакой, смелым ударом, решительным
взмахом?
Дети и внуки, мы спрашиваем вас: думаете ли вы так
или нет?
Ответ может быть только один: многим эти мысли приходят в голову. И трудно найти комсомольца, перед которым
они временами не стояли бы мучительным вопросом.
И думают так вовсе неплохие комсомольцы. Так часто думают наиболее активные комсомольцы, беззаветно преданные
своей организации и столь же преданные коммунистической
партии, в которую они пока не вошли только по молодости.
Но эти мысли и настроения обычны не только в комсомольских кругах. Их разделяют и значительные группы рабочих, членов партии, еще не пропитавшихся ленинизмом и не
обладающих достаточным политическим опытом. Им тоже кажется, что общий курс партии мог бы быть значительно «левее».
1 / Уныние охватило довольно широкие круги комсомольцев,
I когда партия под гениальным руководством Ленина начала
I переход от вдецнргр крммунизма к новрй экономической прлц-

ОПЯТЬ^О КОМСОМОЛЕ

331

тике. В нэпе видели только отступление, притом вынужденное
отступление, и ничего больше. И до настоящего времени общая директива: «на рельсах нэпа к социализму» многим представляется горьким утешением, которое, по их мнению, должно
прикрыть тот факт, будто бы партия сдала свои большевистские позиции.
У них начинает шевелиться тягостное подозрение: да уж
не «поправела ли» вообще партия? И не будет ли более соответствовать ее существу, если возвратиться к «левым» позициям? Не следует ли опять заговорить языком военного коммунизма и вынуть из арсенала оружие той первоначальной
эпохи?
: '
Партия знает о том, что такие настроения существуют и
среди комсомола и среди некоторых рабочих, в особенности,
среди молодых членов партии. И Владимир Ильич и вся партия всегда признавали, что с этими настроениями надо бороться, что их следует рассеивать терпеливой, настойчивой и
неустанной разъяснительной работой. Было бы безответственной демагогией, если бы партийцы попытались использовать
эти настроения в тех или иных целях. Было бы изменой делу
Ленина, было бы недостойным ленинцев хвостизмом, если бы
партийцы стали дальше раздувать эти настроения вместо того,
чтобы приняться за разъяснительную работу.
Но сегодня у нас получается один несомненный вывод: комсомол с самого начала был предрасположен пойти за теми партийцами, которые заявили бы, будто руководящие органы партии закрывают глаза на опасности, сопряженные с нэпом.
Комсомол с самого начала был предрасположен к тому, чтобы
не подвергать этих заявлений критической проверке.
В каком же направлении надо теперь повести разъяснительную работу?
Но об этом — в другой раз.
^Ленинградская Правда» М 6 от 8 января 1926 г.

ОПЯТЬ о КОМСОМОЛЕ
и среди комсомола и в партийных кругах приходится
встречаться с мнением, будто методы военного коммунизма
были «радикальнее», «левее», чем те методы продвижения к

332

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

социализму, которые применяются партией при новой экономической политике. А из этого следует, будто можно стоять «левее» Всесоюзной коммунистической партии и можно «слева»
критиковать усвоенную ею линию. Некоторым комсомольцам
начинает казаться, что призвание их организации вообще в
том, чтобы «толкать партию влево».
Сторонники этого рода воззрений хотят найти опору для
них в прошлом германской социалдемократии. Как известно,
она всегда не особенно приветливо и сочувственно относилась
к возникновению организаций социалистической молодежи.
Какую роль могли бы сыграть эти организации для социалдемократии, которая все больше превращалась в демократическую партию парламентских реформ? Ведь молодежь не имеет
избирательных прав. И уже совсем косо смотрели социалдемократические вожди на социалистическую молодежь, когда она
делала попытки связаться с казармой и развернуть действительную борьбу против милитаризма и против того, чтобы
армия оставалась слепым безвольным орудием в руках классовых врагов рабочего класса.
Совершенно естественно, что организации социалистической молодежи, встречавшие со стороны соци ал демократических вождей препятствия и зажимы, неизменного друга и
вождя нашли в лице Карла Либкнехта, И столь же понятно,
что он находил опору в этих организациях, когда выступал
с революционной критикой реформистски вырождавшейся
социалдемократии.
Коммунистическая партия, передовой революционный отряд мировой революции, с самого начала бросила значительные силы на организацию комсомола. В глазах нашей партии
особая революционность молодежи является большим ее плюсом. Партия видит свою задачу в том, чтобы сохранить эту
революционность, но сохранить таким образом, чтобы стихийную революционность превратить в устойчивое и непоколебимое
революционное сознание. Только при таком условии редеющие
ряды старых социалистических строителей могут получать постоянно растущее пополнение, только так и может быть подготовлена новая смена революционных строителей и борцов,..
Но из этого получается тот вывод, что ни наша партия,
ни комсомол не могут и не должны видеть в комсомоле формирующуюся вторую партию, предназначение которой заключается в том, чтобы толкать ВКП «влево». Партия всегда ясно
и прямо говорила, что нормальные отношения обратные: пар"

опять

о КОМСОМОЛЕ

333

тия руководит комсомолом. Партия никогда и ни при каких
условиях не откажется от руководства и не пойдет по дорожке
хвостизма, сулящей быстрые и легкие демагогические успехи.
Правильна ли такая позиция? Оправдывается ли она соображениями революционной целесообразности?
Это — единственно правильная позиция для всякого последовательного революционера.
Быть «левее» ленинской партии невозможно. Во всякий
момент своего существования, на всех важнейших этапах своего
пути она определяет на своих съездах ту линию, которая с минимальной затратой сил обеспечивает возможно быстрые
успехи нашей и мировой революции. А если это так, — а едва
ли можно оспаривать, что это так, — то дело идет не о «правой» или «левой» линии: дело идет о линии, которая в данных
условиях является единственно правильной и которая, как
единственно правильная, определяется и закрепляется каждым
съездом нашей партии.
Всякая «левизна» по сравнению с линией коммунистической партии является мнимой левизной. Всякие попытки «левого» исправления нашей партии угрожали бы только серьезными срывами нашей и мировой революции.
Это ясно сказалось на X I V съезде. Ведь здесь с поразительной отчетливостью обнаружился один факт. Если бы удалось ошеломить партию криками об острой и грозной кулацкой опасности, она следом за оппозицией совершенно забыла
бы о середняке, центральной фигуре нашего земледелия. Последовательность требовала бы, чтобы партия восстановила
кое-что из методов военного коммунизма, из практики раскулачивания. А эта практика, как бы тонко ни проводилась она
на бумаге и в резолюциях, в реальной деревне хлестнула бы
и середняка. Союз рабочего класса с основной массой деревни
оказался бы под угрозой. Силы революции были бы ослаблены. Было бы создано новое противодействие творческой деятельности рабочего класса.
Пусть же комсомольцы внимательно изучают все работы
X I V съезда, пусть они «не верят на слово», — пусть сами
разбираются во всем до конца. Пусть превращаются в сознательных революционеров.
Пусть, в частности, обратят внимание на свою «Смену».
Во время съезда она широко раскрывала свои страницы для
оппозиционеров.
Когда съезд окончился, она стала вдруг «аполитичной»:

334

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ее лойяльность по отношению к решениям съезда выразилась
в том, что она не напечатала ни одной разъяснительной статьи.
Резолюции, которые печатаются в нашей газете, убеждают,
что комсомол начинает разбираться в том положении, которое сложилось в Ленинграде.
Он не позволит, чтобы шумиха фраз свернула его с ленинского пути и отделила от Всесоюзной коммунистической партии.
^Ленинградская

Правда» М 8 от 10 января 1926 г.

к ЕДИНСТВУ ПАРТИИ. К ЕДИНСТВУ
ДЕЙСТВИЙ!
Красный Ленинград высказывается. Коллектив за коллективом вновь занимают подобающее им место в рядах партии.
Не было и не будет на то согласия коммунаров Ленинграда,
чтобы быть против партии, чтобы быть в оппозиции партии.
Раскрывая, что оппозиция без их ведома и согласия хотела
противопоставить ленинградскую организацию всей партии,
ленинградские коммунары заявляют: этому не бывать! Этого
не будет! Мы осуждаем делегацию, которая из каких-то своих
видов искала в ленинградской организации опору против партии, Фракций нам не надо. Красный Ленинград был и будет
с партией, против всякой фракции, и никто и никогда не вовлечет его во фракционную борьбу против партии. Н а то не было
и не будет его воли!
Настойчивая разъяснительная работа приносит свои результаты, То, что искажалось и утаивалось неделями, те недоразумения, которые нагромождались месяцами, теперь раскрываются и рассеиваются в несколько дней.
Завтра исполняется всего две недели с того дня, как «Ленинградская Правда» начала давать правильное представление
о работах и решениях съезда. Один коллектив за другим заявляют, что X I V съезд представляет прямое продолжение тех
съездов, которыми непосредственно руководил т. Ленин.
Менее недели прошло с того времени, как речи делегатов,
отстаивавших на съезде общепартийную линию, сделались доступными для ленинградских коммунаров. И по мере того
как ленинградские рабочие изучают эти речи, они с изумлением спрашивают себя: да почему же оппозиция хотела моби-

к ЕДИНСТВУ ПАРТИИ К ЕДИНСТВУ ДЕЙСТВИЙ/

335

лизовать нас против партии? Почему она прямо не заявила
на съезде, как сделала это на ленинградской губпартко^ференции, что силы ленинградской организации должны не
ослаблять, не раскалывать, а укреплять и усиливать-общепартийную организацию?
Каких-нибудь пять дней прошло с того времени, как переизбранные X I V съездом члены ЦК начали свои отчетные доклады перед рабочими коллективами. И рабочие-коммунары
с изумительным единодушием заявляют: права была партия,
прав был XIV партсъезд, а наша делегация была кругом неправа, Неправа, антипартийна была она в своей подготовительной работе, которая велась с нарушением всех принципов
внутрипартийной демократии. Кругом неправа была ленинградская делегация на съезде, когда она выступала с содокладами и декларациями, которые могли иметь только одно предназначение:' мобилизовать силы против ленинской партии.
Кругом неправа была ленинградская организация, когда выступала на съезде с заявлениями и декларациями, которые понятны, если цель заключается в ослаблении и уничтожении политического противника, но которые недопустимы по отношению к своей собственной партии.
Поразительно единодушие, с которым ленинградские коммунары, заслушав правильные отчеты о съезде, голосуют за
его решения: сотни высказываются за них, единицы голосуют
против.
Эти голосования производят поистине потрясающее впечатление. Гнетущая тяжесть сваливается с плеч ленинградских
коммунаров. Они чз^ствуют, как укрепляется действительное
стальное единство и внутренняя целостность нашей партии, от
которой кому-то хотелось отколоть ленинградских борцов и
строителей. Они вновь начинают жить одною жизнью с всесоюзным пролетариатом. Единая мысль, единая воля, единые
действия!
Оппозиция отчаянно обороняется. Она перебрасывает свои
силы из района в район, с предприятия на предприятие. Она
выдвигает десятки ораторов. Но самые их речи и самые способы обороны только окончательно раскрывают перед глазами
рабочих всю антипартийность их дела.
Рабочие, прислушайтесь к тому, что говорит оппозиция!
Наш центральный орган и товарищей, избранных и присланных по постановлению общепартийного съезда и общепар-

336

к

к

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

тийного ЦК, они называют «эмиссарами Москвы» и «газетой
Москвы».
Отвечайте им: зачем вы берете пример с жалких вожаков
II Интернационала? Не они ли называют Коммунистический
Интернационал «Московским Интернационалом»?
Вместо того,
чтобы бороться с национальной ограниченностью, они хотят
использовать эту ограниченность, чтобы затормозить создание
боевого единства рабочих всех стран. Неужели же в коммунистических рядах мы должны допускать и терпеть столь низкопробную травлю, направленную против партии и ее центральных учреждений? К позорному столбу тех злостных фракционеров, которые забывают, что ЦК и Центральный орган
оставались и остаются одинаково общепартийными
учреждениями, независимо от того, находились ли и находятся ли они
в Штутгарте, Женеве, Ленинграде или Москве.
Рабочие, припомните, какими способами еще недавно распространялась литература, выяснлющая работы и решения съезда.
Вы должны сказать: это — сущий скандал, что такая литература начала проникать в массы лишь с того времени, как
она стала распространяться внеорганизационным путем и в
виде приложений к «Ленинградской Правде».
Не кричите же о мнимом развале организации, когда на
вашей стороне были откровеннейшие попытки применить организацию для таких зажимов, которые должны были отделить Ленинград от партии китайской стеной.
Коммунары красного Ленинграда! Еще несколько усилий,
еще несколько дней настойчивой разъяснительной работы, —
и от этой стены останутся только жалкие осколки.
К партии! К этому величайшему сокровищу, оставленному
Лениным! К дружной борьбе и работе с пролетариатом всего
нашего Союза! К полному изживанию всякой фракционности,
к полному уничтожению всех зачатков фракционности! К единой мысли, единой воле, единому действию! К уничтожению
всяких брешей и всяких отрывов в наших рядах!
Бодро, с проясненным сознанием, с сознанием нашей полной целостности, нашей несокрушимой мощи, к преодолению
всех трудностей, которые стоят на пути к победе мировой революции!
Долой всякие прикрытия! Заставьте всех громко и ясно
сказать: за партию они или за оппозицию партии.
«Ленинградская Правда» Кя 9 от 12 января 1926 г.

ВКЩБ) И РЛКСМ

ВКП (Б)

337

И РЛКСМ

Ленинградская организация посылала делегатов на съезд
не для того, чтобы они стали во враждебное отношение к
партии.
Теперь, открывая, что делегаты, пользуясь славным именем
красного Ленинграда, своими голосованиями, резолюциями и
демонстрациями резко противопоставили себя всему съезду,
ленинградская организация с возрастающим единодушием заявляет: на эти ответственнейшие шаги делегатам не было дано
полномочий. Пусть же они одни несут за эти шаги всю ответственность перед партией и перед историей. У коммунаров Ленинграда перед оппозиционной делегацией нет и не мо:а-.ет
быть никаких политических обязательств.
Быстро утрачивая почву в партийной организации, оппозиция хотела бы найти более длительную зацепку в ленинградской организации РЛКСМ и использовать ее для того,
чтобы оказать некоторое давление на партию. Впрочем, она
стала подготовляться к этому и подготовлять комсомольскую
организацию уже давно, уже в январе прошлого года.
В будущем, по всей вероятности очень близком, появятся
на свет документы, которые раскроют, каким образом начинался поход против партии. Кое-что уже было рассказано на
XIV съезде. Мы напомним сейчас один маленький эпизод,
который покажет, насколько «принципиальна» была оппозиция, подбирая союзников для своей фракционной борьбы.
Уже т. Томский в своей блестящей речи по отчету ЦК рассказал, с чего начались столкновения между большинством и
меньшинством ЦК партии. Меньшинство требовало, чтобы
т. Троцкий был снят из Политбюро, а еще лучше — и вообще
из ЦК, а еще того лучше — и совсем из партии. Оно было сторонником самых суровых репрессий.
Всякий, кто был в этот момент на съезде, никогда не забудет, с каким сочувственным волнением слушал съезд изложение точки зрения большинства Центрального комитета. Перед
нами такие громадные задачи и работников у нас так мало,
что большинство считало и считает непозволительным отталкивать от партии такую крупную силу, какою является
т. Троцкий. Большинство питало надежду, что урок не пройдет
даром для т. Троцкого, что он сработается, что он поймет,
к чему обязывает партийная дисциплина,
й . и . Скворцов-Степанов, т. 11;

338

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Понятно, почему съезд с таким волнением слушал эти?'^
слова. Ведь это были мысли Ленина, который, как великий
строитель партии и государства, никогда не забывал испольД
зовать всякую силу, всякую полезность для дела социалистического строительства. Как гениальный хозяин, он без самой
крайней необходимости никогда и ничего не отбрасывал от
этого грандиозного дела. Он не допускал в этой области никаких личных причуд и капризов.
Съезд увидал, что ЦК продолжает ту же политику дальновидного хозяина, сознающего, какую великую ответственность понесет он перед всем человечеством. Съезд увидал, что
коллектив способен действительно возместить кое-что из того,
чего партия лишилась со смертью Владимира Ильича. «Вопрос
о Троцком», о привлечении его к работе в сущности был решен
для съезда этой частью речи т. Томского.
В январе прошлого года вопрос о дальнейшей работе
т. Троцкого только еще ставился на предварительное решение
пленума партийного Центрального комитета. Однако это решение можно было предвидеть. И вот лидеры будущей новой
оппозиции не остановились перёд тем, чтобы опередить высшее партийное учреждение и противопоставить ему комсомольский Центральный комитет.
Комсомольский ЦК по инициативе своих ленинградских
членов за несколько дней до пленума партийного ЦК поставил
вопрос о т. Троцком. В то время к фракционному течению ленинградцев принадлежало большинство в ЦК Р Л К С М . Поэтому прошла резолюция, требовавшая смещения т. Троцкого
не только из Реввоенсовета, но и из Политбюро. Представителю комсомольского ЦК было предложено защищать это ре-,
шение в партийном Центральном комитете.
Тщетно тогдашнее меньшинство комсомольского ЦК протестовало против этих решений, несущих полное извращение
нормальных отношений между партией и РЛКСМ. Кому-то
требовалось это вопиющее нарушение заветов Ленина. Комуто требовалось, — будем говорить прямо, — вскружить голову
комсомола. Кому-то требовалось посеять иллюзию, будто комсомол призван предуказывать путь партии, «радикализировать» ее. Неужели же, в самом деле, требовать суровых расправ с т. Троцким, — неужели это не значит занять более
«левую», более «радикальную» позицию?
Те, кто часто встречался с Владимиром Ильичем, знают.

ВКЩБ) И РЛКСМ

339

какое слово нашел бы он по адресу представителей такой «левизны».
Напомним, с каким любвеобилием лидеры новой оппозиции требовали на X I V съезде полной партийной амнистии для
всех прежних оппозиционных течений. Они признали таким
образом, что соображения революционной целесообразности
были на стороне большинства партийного ЦК, что это большинство проявило свою дальновидность и что, следовательно,
оппозиционеры совершенно некстати втянули ленинградских
комсомольцев в эту историю. Или же им придется признать,
что к ним нельзя подходить с меркой политической выдержанности и принципиальности.
Как бы то ни было, начало сдвигу ленинградских руководящих кругов комсомола с ленинских путей было положено.
Ленинградские цекисты РЛКСМ не хотели ждать руководящих указаний со стороны большинства руководящего партийного коллектива, со стороны Центрального комитета. Они
воображали, что своими комсомольскими силами оказывают
давление на этот коллектив. Они мнили, что таким способом
вернее всего дадут перевес голосу рабочего класса.
Печальный самообман! Воображая, что они свободно принимают постановления по своему свободному решению, воображая, что они таким образом обеспечивают пролетарские воздействия на ЦК партии, ленинградские комсомольцы з действительности оказались орудием в руках нарождающейся
фракции.
Они хотели упредить выражение той коллективной воли
партии, носителем которой от съезда до съезда является Центральный комитет. В действительности они выполняли частицу
плана, составленного отдельными лицами, отдельными лидерами формирующейся оппозиции. Они послужили фигурками,
которые должны были сделать шах ЦК партии. Уклоняясь от
прямого коллективного руководства партии, ленинградские
цекисты комсомола как раз по этой причине послужили отдельным лицам вспомогательной силой для продвижения к
целям, не имеющим ничего общего с интересами ни комсомола,
ни партии, ни рабочего класса.
Горькие, тяжелые истины. Но их надо высказать, как уже
высказал X I V съезд.
Начало отколу ленинградского комсомола было положено.
Эта' работа нашла продолжение в дальнейших шагах. Над
комсомольской организацией работали долго и старательно.

540

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Вот почему ленинградская партийная организация много
быстрее разделывается с оппозицией и находит свое место в
рядах партии. К тому же ей помогает несравненно больший
политический опыт.
И вот почему оппозиция до сих пор на всех собраниях выдвигает комсомольцев в качестве своих застрельщиков, каждую
минуту готовых сорвать собрание и шумом заглушить представителей партии.
Тяжело писать об этом. Но об этом надо писать. И комсомольцы должны об этом думать и думать.
Не в отрыве от партии, не в борьбе против нее лежит путь,
который ведет РЛКСМ к строительству и борьбе за интересы пролетариата. Рядом с партией, под руководством ленинской партии найдет этот путь ленинская молодежь.
^Ленинградская Правда» № 10 от 13 января 1926 г.

КОММУНАРЫ И ОБЛАСТНИКИ
На-днях мы излагали на этих страницах, каким образом в
январе, прошло го года началась фракционная обработка части
ленинградских комсомольцев.
В столь важном политическом вопросе, как вопрос о дальнейшей работе т. Троцкого, ленинградские члены ЦК комсомола сочли целесообразным оказать известное давление на ЦК
партии. Для кого-то понадобилось, чтобы ЦК молодежи выступил перед партийным ЦК в качестве «народа», требующего
более суровых репрессий по отношению к т. Троцкому.
Это была первая демонстрация тогдашнего большинства
ЦК молодежи против ЦК партии. Это была первая попытка
отрыва от партийного руководства. З а ней скоро последовали
новые шаги. В общем уже к лету прошлого года в ленинградской организации РЛКСМ развернулись многие из явлений,
которые ленинградская организация партии открыто пережила
накануне X I V партсъезда и в последние недели.
На январском (прошлого года) пленуме ЦК молодежи совершенно внезапно было внесено и принято постановление-о
расширении бюро Центрального комитета. Тщетно тогдашнее
меньшинство указывало, что неправильно решать столь важный вопрос без предварительного внесения его в партийный

КОММУНАРЫ И ОБЛАСТНИКИ

341

Центральный комитет. Инициаторы предложения вообще шли
к обособлению комсомола от партии, к демонстративному противопоставлению комсомола РКП (ВКП). Не исключена и
такая возможность, что они прямо били на то, чтобы партийный ЦК сделал «организационные выводы» из дезорганизаторских действий тогдашнего большинства ЦК молодежи. Ведь
и в эти недели многие ленинградские партоппозиционеры
страстно желали, чтобы ЦК сделал эти «организационные выводы», и прилагали все меры к тому, чтобы вынудить ЦК к
этим мерам. Они хотели, чтобы им дали возможность выступить в качестве «жертв» и подобрать агитационный материал
против партии и Центрального комитета. Они не подозревали,
что «организационные выводы» для фракционеров придут на
путях внутрипартийной демократии. Они не знали той самой
ленинградской парторганизации, от имени которой пришли
на съезд.
Очень рано началась и фракционная обработка комсомольской массы Ленинграда. В каком направлении велась она,
ясно показывает, например, выступление секретаря ЦК
РЛКСМ на Василеостровской районной конференции. Он призывал ленинградский комсомол к «борьбе против тех, кто хочет умалить роль ленинградского комсомола как руководителя
всего союза в целом».
Претензии знаменательные. Как известно, на этой же
струнке хотела играть и новая оппозиция, фракционно противопоставляя ленинградскую организацию всей ВКП.
Разберемся в деле. Московская парторганизация — сильная, крепкая организация, с большими заслугами в 1905
(декабрьское восстание), в 1917 (многодневное упорное
сражение с белогвардейцами) и в следующих годах, со многими положительными сторонами в настоящем. Но московская организация не будет в обиде, если мы скажем: того
москвича, который объявил бы московскую организацию руководительницей всей ВКП, встретили бы издевательским смехом. Ему попросту заявили бы: «Вот что, брат, поди-ка ты
в школу политграмоты. В тебе еще не выветрились «великодержавные притязания» русской национальности. Твои слова — не коммунистические. Это — всего лишь гадкая отрыжка
старой московской истории».
Надо ли говорить, что руководительницей партии является
партия в целом. Если бы на наших съездах не были равномерно представлены все национальные, областные, губернские

342

И.

Я.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

и т. д. организации, партия быстро оказалась бы слепой и
глухой. Если партийная линия, последовательно проводимая
на практике в национальном вопросе, отличается в настоящее
время величайшей четкостью, не обязана ли партия за это в
значительной мере закавказским организациям. И если октябрьский пленум ЦК и X I V партсъезд дали такие ясные указания в деревенских вопросах, не использовали ли мы здесь и
опыт украинских товарищей. Руководителем партии была,
остается и будет не московская, ленинградская, грузинская,
азербайджанская, украинская и другие организации, а все
они вместе, составляющие в совокупности единую ВКП.
Всякий, кто потакает ограниченным местным иллюзиям,
претензиям и предрассудкам — не коммунист, не ленинец, а
всего лишь маленький областник, с крошечным политическим
кругозором мелкого буржуа.
, Он никогда не поймет тех принципов, на которых пролетариат строит свою партию и свое великое социалистическое
государство. Он был бы способен только мешать пролетарскому строительству.
Вот такие-то областники и взяли ленинградский комсомол
в работу. Вместо того, чтобы связывать частное в общее, они
противопоставляли часть целому и местное общему. Вместо
того, чтобы выяснять комсомолу руководящую роль партии,
а в пределах партийных директив — руководящую роль коллективной воли всего РЛКСМ, вместо того, чтобы политически воспитывать комсомол, они старались его политически
развращать.

Слово суровое. Но дезорганизаторская сущность работы,
проводившейся некоторыми руководящими членами ленинградского комсомола, в глазах коммуниста заслуживает именно такого названия.
Оно тем более кстати, что, не ограничиваясь словами, в
ленинградском комсомоле приняли организационные меры с
той целью, чтобы создать организацию, параллельную ленинскому комсомолу СССР.
^Ленинградская

Правдам Ля / 3 от 16 января 1926 г.

ДВА ГОДА БЕЗ ЛЕНИНА

343

V1
ДВА ГОДА Б Е З

ЛЕНИНА

Два года прошло с того времени, как наша партия лишилась своего великого организатора и вождя.
Все мы снова и снова чувствуем громадную тяжесть этой
утраты. Встречаясь с новыми трудностями строительства и
борьбы, по временам переживая кризисы внутри партии, мы
опять и опять повторяем: насколько быстрее находили бы мы
правильные решения, насколько безболезненнее преодолевали
бы кризисы, если бы с нами был тот, кто привел партию к
величайшим победам и кто давно предвидел и эти трудности и
возможности внутрипартийной борьбы.
По мере того как мы дальше отходим от того времени,
когда саз^ Ленин руководил партией, мы все глубже чувствуем
громадность нашей утраты, — но вместе с тем и громадность
того наследия, которое он оставил после себя.
Поистине неисчерпаемым представляется нам в настоящее
время идейное богатство, оставленное Лениным. На нем еще
долго будут воспитываться тысячи и миллионы борцов и строителей не только в нашем Союзе, но и во всем мире.
Ленинские идеи приобрели несокрушимую силу, воплотившись в коммунистических партиях, в Коммунистическом Интернационале.
З а эти годы мы увидали, что коллективная мысль и коллективная воля партии, пропитанной ленинскими идеями, способны возместить многое из того, чего мы лишились со смерти
Ленина.
Ленина нет. Но его ясная революционная мысль, его железная революционная воля живет в ленинской партии.
Это — величайшее наследство, оставленное нам Лениным,
В единстве мысли, в железном единстве воли, в неуклонном
единстве действий — восполнение того, что раньше партия
имела в единой мысли, в единой воле, в едином руководстве
Владимира Ильича.
Сохранить партию единой, не допустить в ней никаких трещин и бреп^ей, подчинять всех ее членов ее коллективной воле: это — один из величайших заветов Ленина, это — верный
залог окончательной победы пролетариата во всем мире.
Вели^сие исторические задачи л^жат на нашей партии. Но

344

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

и великая историческая ответственность ляжет на нее за всякий неправильный шаг.
Пролетариат и крестьянство нашего Союза — это только
передовой отряд всего эксплоатируемого человечества, которое начало сбрасывать с себя рабские цепи.
Хотим ли мы, чтобы пролетариат промышленных стран
дольше оставался в капиталистических цепях? Хотим ли мы,
чтобы народы колоний и полуколоний дольше несли на себе
ярмо варварской эксплоатации?
Нет и тысячу раз нет!
Поэтому мы должны остаться передовым отрядом борющегося человечества,прокладывать ему путь, указывать направление ударов, вернее разящих врага, служить надежной
опорой в мучительной борьбе за свободу.
Поэтому мы не должны допустить никаких отступлений от
заветов Ленина! Поэтому мы не должны допустить ничего
способного расшатать или просто ослабить боевую спайку
наших рядов.
Тяжелую утрату понесла наша партия и понесло все угнетенное человечество два года тому назад.
Но в идеях, оставленных Лениным, в партии и в Коммунистическом Интернационале, созданном Лениным, мы вновь
и вновь почерпаем силы для дальнейшей борьбы.
Ленина нет. Но жива коллективная ленинская мысль и
коллективная ленинская воля в стальной ленинской партии и
в ленинском Интернационале.
^Ленинградская Правда» № П от 21 января 1926 г.

К А К ЭТО ПОДГОТОВЛЯЛОСЬ
Разъяснительная работа, проведенная в течение пяти недель, поставила перед ленинградской организацией недоуменный вопрос: да как же в самом деле могло случиться, что ее
на некоторое время оторвали от партии и противопоставили
партии? Как это могло случиться, что у нее на некоторое
время могли сложиться самые извращенные представления об
отношении к ней всей партии? Как дело могло дойти до того,
что ленинградскую организацию «а некоторое время заста-

КАК ЭТО ПОМГОТОВЛЯЛОСЬ

345

вили поверить, будто ее травят, преследуют, призывают к
борьбе с нею?
Ответ давался неоднократно. Но будет полезно повторить
его еще раз. Всех этих результатов достигали таким способом,
что постарались отделить ленинградскую организацию от партии глухою стеной и, захватив в свой руки все дело осведомления, искажали и извращали то, что делается в других организациях партии и в партии вообще.
Достаточно характерно, что то заседание (7 — 8 декабря
1925 г.) XXII губернской конференции ленинградской организации, на котором оппозиция окончательно сплотилась для
борьбы против ЦК — что это заседание было объявлено закрытым. Для этого было только одно действительное основание: такие вещи нельзя делать на глазах организации, организация быстро призвала бы оппозицию к порядку.
Одной из первых задач оппозиции было разжечь здоровое
самосознание действительно сильной, крепкой и славной ленинградской организации до болезненных размеров. При посредстве демагогической лести и подыгрывания оппозиция
стремилась заменить это пролетарское самосознание, соединяющее и сливающее ленинградских партийцев со всей партией, узким, ограниченным чванством, требующим для себя
какого-то привилегированного положения в партии.
Дело дошло до того, что на упомянутом закрытом заседании губконференции один из делегатов с одобрением и сочувствием приводил следующие слова другого делегата:
«Ленинградские пролетарии естъ та соль пролетарской земли, которые вынесли на своих плечах тяжесть трех великих революций» (стр. 23,
стен, отчет).

Неужели ленинградские пролетарии желали и желают,
чтобы члены уральской, тульской, закавказской, туркменистанской и т. д. организаций смотрели на них снизу вверх, как
на «соль пролетарской, земли»? Неужели еще надо повторять,
что в рабочей партии не может быть белой и черной кости?
Неужели непонятно всякому партийцу, что, если бы в нашей
партии отдельные организации хтали выступать с такими
претензиями, они быстро развалили бы и разрушили бы
партию?
На Московской губпартконференции было указано на ряд
отклонений от -ленинизма, допущенных в литературных произведениях некоторых лиц, стоящих во главе ленинградской организации. Оппозиция прибегла к самой упрощенной

346

И.Я.СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

демагогии, чтобы спасти свой литераторский престиж: как
известно, некоторые литераторы страдают особой обидчивостью.
Один из выдающихся лидеров оппозиции прямо заявил, будто
это «стреляют в ленинградскую организацию», будто «этот
камень тоже брошен в наш с вами огород, товарищи» (стр. 33).
А другой виднейший лидер следом за тем, уверял, будто «Московская губпарткоиференция проходит действительно под лозунгом «бей ленинградцев»» (стр. 46, сравн. стр. 50).
Диковинное положение! В конце 1924 г. у нас разразилась
дискуссия против троцкистов. А т. Троцкий тогда стоял во
главе армии и флота. Что было бы, если кто-нибудь постарался втолковать, что идет борьба не против подмены ленинизма троцкизмом, к чему сводилась основная нить литераторского выступления т. Троцкого, а против возглавлявшихся
им флота и армии? К чему привела бы нас подобная претенциозность литераторов? И не слишком ли уж самонадеянно
провозглашать: «Организации — это я»?
Ленинградская организация в настоящее время блестяще
показала, насколько пуста такая самонадеянность и какое жестокое возмездие ожидало ее.
Взвинтив таким образом участников ленинградской конференции, оппозиция постаралась в дальнейшем о том, чтобы
прочно связать делегатов, которые поедут на партсъезд.
«Мы должны выступить, как один человек, мы должны быть единодушны»,— заявляет один из лидеров оппозиции (стр. 37).

Другой лидер требует:
«Надо, чтобы диссонансов в наших заявлениях не было, чтобы мы
все выступили единой, сплоченной, несокрушимой стеной» (стр. 48).

Спохватившись, что выходит неладно и слишком уж подозрительно, оратор спешит добавить:
<Стеной, которая направлена не против ЦК, стеной, которая направлена не против всей партии, в целом взятой, а стеной, которая направлена для того, чтобы единство партии укрепить, авторитет ЦК поднять
еще больше».

Но кто же угрожает единству партии и авторитету Центрального комитета? Об этом ни один из ораторов оппозиции
не обмолвился. А на съезде ленинградская делегация не нашла ничего лучшего для поднятия авторитета .ЦК, как голосовать тгДогмв него.
Ну, разве же это не обман и всей организации, и губерн-

КАК ЭТО ПОДГОТОВЛЯЛОСЬ

347

ской конференции? Разве это не заговор и против партии, и
против ЦК, и против собственной организации?
Третий лидер оппозиции договорился до того, что
«нам сейчас нужна суровая, железная, внутрипартийная дисциплина
в нашей организации» (стр. 55).

Это могло иметь только один смысл: нужна такая суровая
железная дисциплина, которая обособила бы ленинградскую
делегацию на съезде и обособила бы ленинградскую организацию внутри партии.
И наряду с требованием от ленинградских делегатов клятв
на особую верность, которая связала бы их круговой порукой, — торжественные уверения.
«Мы заранее заявляем, что каждое решение X I V съезда нашей
партии будет для нас законом. Мы заранее заявляем, что любому решению, даже если оно будет в той или другой форме для нас, быть может, слишком резкой, мы подчиняемся, оно будет для нас законом»
(стр, 37 и многие другие).

И наряду с этим XXII губпартконференция единогласно
одобрила «целиком и полностью политическую и организационную линию Центрального комитета».
Куда ни посмотрим, везде одно и то же: двуличие на конференции, двуличие по отношению к организации.
Неудивительно, что, когда ленинградская организация
узнала, каким образом ее делегация на XIV съезде поднимала авторитет ЦК и укрепляла единство партии, она целиком и полностью повернулась спиной и к этой делегации, и к
оппозиционным руководителям вообще.
Она заявила: если кто и издевался над ленинградской организацией, так это те, кто на конференции полностью и целиком одобрял деятельность ЦК и обещал признать постановления съезда законом для себя, но кто вместо того на съезде
все время боролся с ЦК, а после съезда — всеми силами противодействовал проведению его постановлений.
Ленинградская организация составила свой приговор оппозиции. XXIII губпартконференция объявит его и приведет в
исполнение.
<сЛенинградская Правда» К^ 21 от Ъ февраля 1926 г.

348

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

К ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМ КОНФЕРЕНЦИЯМ
Сегодня Выборгский и Центральный городской районы
открывают серию чрезвычайных конференций, которые через
пять дней будут завершены ' губернской конференцией ленинградской организации.
Итоги этих конференций можно считать предрешенными.
Ровно две недели тому назад, подсчитывая результаты проведенной до того времени разъяснительной кампании, т. Молотов пришел к выводу, что за линию оппозиции голосовало
3^/2^/0 и воздержалось от голосования около ^'г^о. З а партию
и ЦК высказалось 96^/о»
С того времени произошли новые крупные сдвиги. Напомним хотя бы о 3-й табачной фабрике, которой разъяснительная
кампания тогда коснулась только отчасти: теперь на этой
фабрике осталась только крошечная горсточка оппозиционеров. Или возьмем такие гиганты, как «Красный треугольник»
и «Красный путиловец», на которых в то время за оппозицию
голосовали заметные меньшинства. Теперь, на первом заводе
решительнейшая резолюция, осуждающая ленинградскую делегацию, принята всеми, при 6 воздержавшихся, а на втором
заводе — всеми против одного (!) и при 16 воздержавшихся.
Таким образом, в настоящее время не рассталась с оппозиционными настроениями какая-нибудь маленькая доля процента
ленинградской организации.
Пусть же знает вся партия, и пусть знает Коминтерн: весь
красный Ленинград, все коммунары красного Ленинграда слились в единую армию со всем пролетариатом нашего Союза.
Мы можем оглянуться на недели, протекшие после съезда,
как на недели тяжелой борьбы. Но это была борьба не с ленинградским пролетариатом, — отнюдь нет! Это была борьба
с теми прежними руководителями ленинградского пролетариата, которые хотели отделить его от партии, противопоставить
партии, и которые боялись, что правда о съезде, о ЦК и о
ленинградской делегации дойдет до партийных масс.
Вы помните, ленинградские коммунары, какие зажимы применялись с той целью, чтобы затормозить и застопорить
распространение съездовской литературы? Вы помните, какие
репрессии пускались в ход против тех, кто стремился распространить и разъяснить решения съезда? Вы помните, как активу и его представителям хотелось, чтобы на них, которые на

к ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМ КОНФЕРЕНЦИЯМ

349

съезде выступали против съезда, была возложена вся разъработа? Вы понимаете теперь, в каком духе была
бы проведена она оппозиционерами, которые перед съездом
обязались вам полностью и целиком одобрить деятельность
ЦК, а на съезде полностью и целиком опорочивали ее, если
только не шельмовали?
Оппозиционеры чувствовали, что обманутая ими организация несет возмездие за обман. Их дело было кончено, их
дело было похоронено с того дня, как члены ЦК, последовательно применяя принципы внутрипартийной демократии, к
которым лицемерно взывали оппозиционеры, повели отчетную кампанию с низов, с первичных коллективов. Все зажимы оказались бессильными, наш партийный устав проявил
всю свою великую жизненность. Внутрипартийная демократия
оказалась мощным орудием, которое разрушило все хитрые
замыслы оппозиционеров.
Наступающие конференции подведут окончательные лтоги
и сделают организационные выводы, при одной мысли о которых оппозиционеры уже теперь готовы отречься от всех
своих декламаций о партийной демократии.
Один из несомненнейших итогов пережитого за последнее
время таков: Ленинград занимает в нашей партии одно из
виднейших мест по пролетарскому составу, силе, крепости и
выдержанности всей партийной организации.
Но благодаря неправильному руководству в эту организацию прокралась болезнь, которая не возникла в последние
два месяца, а только нашла резкое проявление.
Болезнь эта — в том, что вследствие неправильного руководства организация оказалась на отлете, несколько в стороне
от партии. Ее приучали жить самодовольной жизнью, смотреть несколько свысока на другие организации, противопоставлять себя этим другим организациям.
Конечно, этот мелкобуржуазный уклон не мог пустить
корня в пролетарском Ленинграде. Рабочий класс слишком
хорошо знает и чувствует, что его несокрушимая сила — в
широких, живых, нерасторжимых связях с пролетариатом
своей страны и всего мира, в обмене опытом, в слиянии в единый коллектив социалистических борцов и социалистических
строителей.
Да, товарищи ленинградцы, вы теперь сами чувствуете,
что атмосфера у вас несколько застоялась. Вы видели, какое
бешеное сопротивление оказала часть вашего прежнего актива,
яснительная

350

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

когда партия, уяснив себе положение, решила эту атмосферу
проверить.
Но вы теперь видите, как рушится стена, которая стала
отделять и которой вас хотели отделить от партии. И в этом
разгадка того странного чувства, которое вы испытываете:
нет жалости о том прошлом, когда вам демагогически льстили,
когда перед вами демагогически заискивали. Нет скорби о
прежних связях, которые вы расторгли. Есть радость перед
теми связями, которые вы вновь обрели.
Ибо прежние связи должны были противопоставить вас
партии, ибо новые связи вновь ставят вас на почетное место в
великой ленинской партии.
Скорее же к бодрой работе со всей партией!
^Ленинградская Пеавда» М 29 от 5 февраля 1926 г.

УКРЕПЛЯЕМ ПАРТИЙНУЮ ОРГАНИЗАЦИЮ
Вчера два района Ленинграда в нормальном порядке переизбрали свои руководящие органы. Сегодня и в ближайшие
дни такие же выборы состоятся в остальных районах, а также
в уездах Ленинградской губернии. Через несколько дней обновится губернский актив.
В настоящее время для коммунаров Ленинграда не подлежит никакому сомнению, что уже в декабре затаенное, прикрытое, замаскированное противоречие между ними и руководящим большинством сделалось достаточно острым. Уже в
декабре это большинство могло удержать свое руководящее
положение только таким способом, что на Х Х П губпартконференции оно дало обязательство действовать на X I V съезде
прямо обратно тому, как оно собиралось действовать и затем
действовало на съезде. Следовательно, антипартийный, оппозиционный актив мог удержаться только таким способом, что он
утаил от конференции свои оппозиционные намерения и планы.
И даже не просто утаил, но и прикрыл их личиной «стопроцентной» партийности.
Противоречие между партийно настроенными массами и
оппозиционными, в своем большинстве руководящими парторганами неизбежно должно было вскрыться. То сопротивление, которое часть актива оказывала проведению разъясни-

УКРЕПЛЯЕМ ПАРТИЙНУЮ ОРГАНИЗАЦИЮ

351

тельной кампании, привело только к тому, что это противоречие обнаружилось быстро и в особо резких формах. В нормальных условиях собственно отчетный период должен был
бы охватить — и действительно охватывает — всего какиенибудь одну-две недели. В Ленинграде рн необычным для нашей партии образом превратился в период острой борьбы,
затянувшейся почти на пять недель.
Никто не станет отрицать, что отчаянное сопротивление,
которое оказывала оппозиционная головка проведению решений съезда, не в малой мере расшатало и ослабило весь партийный аппарат ленинградской организации. Конечно, мы можем отметить большой выигрыш, полученный этой организацией: быть может, нигде еще разъяснительная работа не
приобрела такого глубокого характера, нигде еще партийные
массы не осознали всей правильности съездовских решений в
такой мере, как именно в Ленинграде.
Но эта работа далась слишком дорого, сопровождалась
слишком большим расточением сил. Когда наступит время для
истории, партия еще узнает, какие неправдоподобные препятствия приходилось преодолевать на каждом шагу, чтобы сделать возможным распространение съездовской литературы и
чтобы поставить первые доклады о съезде. Если бы губком
того состава, который теперь доживает свои последние дни,
просто бездействовал, было бы много легче. Но он своим
противодействием тормозил всякую положительную работу и
до известной степени вел к развалу организации,
С другой стороны, бездействующая организация вообще
перестает быть организацией, руководящий коллектив не может руководить, когда массы приходят к убеждению, что они
только по недоразумению возложили на него руководство. Руководящий коллектив должен пользоваться авторитетом в глазах тех, кем он руководит. Но в данном случае коллектив похоронил свой авторитет своим беззаботным отношением к обязательствам, взятым на себя на предсъездовских конференциях.
Так случилось, что руководящие органы, избранные на
предсъездовских конференциях, числились существующими,
но в течение шести недель не вели никакой положительной
работы.
В настоящее время на конференциях избираются органы,
которые будут честно и последовательно исполнять все взятые на себя обязательства. Перед ними встанут труднейшие

352

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

задачи: спаять и выправить то, что расхлябалось, наверстать
то, что упущено. А расхлябалось многое, упущено многое.
Дальше терпеть расхлябанность — это было бы не по-ленински, не по-большевистски. Дальше упускать время — это
обошлось бы нам слишком дорого в настоящий трудный и
ответственнейший момент.
Запомним же: мы выбираем руководящие коллективы на
основе полной искренности, полной договоренности. Все мы
и каждый из нас должны помочь этим коллективам превратить нашу организацию в мощный отряд нашей глубоко спаянной партии.
Искренняя,
большевистская, стойкая, постоянная поддержка ленинскому штабу ленинградской организации!
Под его руководством коллективная воля и коллективные
действия преодолеют все трудности, которые ожидают нас на
дальнейшем пути,
^^Ленинградская Правда» № 30 от 6 февраля 1926 г.

З А РАБОТУ
Оппозиция в рядах нашей партии возникает большей частью как результат новых хозяйственных и политических затруднений, встающих перед нами, и в известном смысле эти
затруднения сигнализирует. Так глубокий хозяйственный
кризис зимы 1920 г., вызвавший мелкобуржуазное шатание в
известных слоях пролетариата, породил так называемую «ра' бочую оппозицию». Кризис ножниц 1923 г. послужил пита''тельной почвой" для выступления троцкистской оппозиции.
Точно так же и современная оппозиция в сущности выражает
ту — очень, впрочем, незначительную — группу в нашей партии, которая дрогнула перед трудностями, с которыми нам
пришлось столкнуться теперь, в первую очередь на хозяйственном фронте.
Конечно, эти теперешние затруднения совершенно несравнимы с теми, которые партия преодолевала и преодолела в
1921 и 1923 годах. Каковы бы ни были наши просчеты, основной факт, факт интенсивного роста нашего хозяйства, все же налицо. И в этом году, как и в прошлом, мы продолжаем дви-

ЗА РАБОТУ

353

гаться по восходящей линии, хотя и не таким темпом, как
предполагали.
Но это движение по восходящей линии, это расширение
нашей хозяйственной базы, неизбежно означает и усложнение
хозяйственной обстановки; вместе с ростом общего масштаба
нашего хозяйства неизбежно растет и масштаб стоящих перед
нами трудностей.
Мы имеем сейчас бесспорно напряженное хозяйственное
положение. Его причины коренятся в первую очередь в просчетах и ошибках, допущенных нами в связи с хлебозаготовительной кампанией. Крестьянство не повезло на рынок хлеба
в таком количестве и по таким ценам, на которые мы рассчитывали. В то же время мы получили удар и с другой стороны:
хлебные цены на мировом рынке тоже стали падать. Первоначально намеченную программу экспорта пришлось благодаря этому значительно сократить. А сокращение экспорта в
наших условиях, поскольку значительных кредитов нам буржуазная заграница не предоставляет, неминуемо означает и
сокращение импорта. Для того, чтобы за границей покупать,
мы должны там продавать. Но в настоящем году положение
сложилось таким образом, что продавать хлеб на европейском
рынке приходится дешевле, чем мы предполагали, а покупать
его у крестьянина дороже. Отсюда сокращение наших продаж
за границу, влекущее за собою и сокращение наших покупок
там, т. е., между прочим, и сокращение закупок машин, оборудования и сырья, необходимых для дальнейшего развертывания нашей промышленности. Отсюда и необходимость пересмотра наших промышленных, кредитных и всяких других
планов.
Не подлежит никакому сомнению, что заминка, которую
мы сейчас переживаем, носит чисто-временный характер. Если
вместе с нашим хозяйственным ростом растет масштаб стоящих перед нами трудностей, то в то Же время еще быстрее растет и мощь тех рычагов, при помощи которых мы эти трудности преодолеваем. Но для современной оппозиции, как и для
большинства ее предшественниц, чрезвычайно характерно, что
она видит только одну сторону дела. Она видит только рост
мелкобуржуазной стихии, недооценивая «насыщение» наших
командных высот, через которые мы над этой стихией господствуем и все в большей мере ею овладеваем. Отсюда паника,
раздувание действительных размеров опасности, при полном
отсутствии каких бы то ни было практических предложений к
и. и . Скворцов-Степанов, т. II

^

354

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

йх устранению. И в то же время, отвлекая лучшие силы партии от деловой работы к внутрипартийной дискуссии, оппозиция тем самым действителъно усиливает трудности положения.
Чем напряженнее хозяйственное положение, тем более единой, тем более сплоченной должна быть наша партия. Оппозиция своими паническими криками о раздутой опасности лишь
отвлекала партию от реальной, практической борьбы с ней. В
этом заключается дополнительный и очень существенный «накладной расход» последней дискуссии.
Теперь дискуссия кончилась. Идущие сейчас районные
партийные конференции и открывающаяся на-днях губернская конференция подводят ей последний итог. Единство партии с одним из ее лучших, активнейших, передовых отрядов,
с ленинградской организацией, восстановлено полностью.
Партия преодолела то колебание, которое появляется в известных ее частях, на пороге каждого нового этапа, на каждом новом трудном переломе. Мы снова приобрели то железное единство, которое необходимо для реальной борьбы за
наше дальнейшее движение вперед, к социализму. Ни одна
партия в мире не несла на себе такой ответственности, как
наша. На нас лежит управление огромной страной, руководство революционным движением мирового пролетариата. Мы
обязаны поэтому сводить к минимуму «накладные расходы»
всякого рода внутрипартийных трений. Разъяснительная кампания, которая будет теперь проведена для углубленной проработки и усвоения решений съезда широкими партийными
массами, должна быть тесно увязана с стоящими перед нами
практическими задачами.
Тот величайшей важности политический урок, который
дала нам дискуссия, не пропадет для нашей практической работы. Достигнута полная ясность в принципиальных вопросах.
Четко намечена генеральная линия развития, на которую мы
держим курс. Теперь дело заключается в том, чтобы эту линию провести в жизнь.
Дискуссия кончена. И с той же энергией, с тем же большевистским мужеством и единодушием, с каким партия преодолела колебания в своих рядах, она преодолеет и трудности,
грозящие ей извне.
«Ленинградская Правда» М 31 от 7 февраля 1926 г.

XIV ПАРТСЪЕЗД о КООПЕРАЦИИ

355

X I V П А Р Т С Ъ Е З Д О КООПЕРАЦИИ
Решения
кордердщш^приобретают исключительно важное практическое значение.
Как известно, т'ощса""зрения недооценки
роли кооперации в пёр^одну1р эпоху нэпа была отвергнута
под^Шлшощим большинством и^тш—Первая директива, данная съездом'-тГ1зблатай эк
политики, гласит:
«Во главу угла поставить задачу всемерного обе^спечения победы
социалистических хозяйственных форм над частным капиталом^ укрепление монополии внешней торговли, рост социалистической госпромышленности и вовлечение под ее руководством и при помощи кооперации всей большой массы крестьянских хозяйств в русло социалистического строительства».

Но наряду с этим съезд констатировал, что
«...Сельскохозяйственная кооперация во всей хозяйственной работе с точки зрения вовлечения масс и с точки зрения правильного социалистического руководства — все еще далека от выполнения своей великой роли. Съезд вменяет в обязанность всем членам партии самым
внимательным образом следить за развитием сельскохозяйственной кооперации и принимать все меры, обеспечивающие ее правильный рост».

На первый взгляд между обоими принятыми съездом положениями имеется как будто несоответствие. С одной стороны, кооперация объявляется важнейшим орудием вовлечения
крестьянских хозяйств «в русло социалистического строительства». С другой — признается, что кооперация еще—«далека
от выполнения своей великой роли».
Действительно ли здесь несоответствие? Достаточно хоть
несколько вдуматься в смысл принятых партией решений,
чтобы ответить на этот вопрос отрицательно, т. е. понять и
признать, что эти положения, несмотря на кажущееся противоречие, целиком и полностью соответствуют действительным
фактам и процессам развития кооперации нашей страны.
Успехи кооперации несомненны. З а четыре года, а по
сельскохозяйственной кооперации фактически за два года, мы
наблюдаем охват миллионов населения, завоевание позиций
в важнейших областях торговли. Может ли быть сомнение,
что наша ставка на кооперацию не оправдалась, что мы попрежнему имеем дело с теми пустыми лавками, которые существовали у нас в эпоху военного коммунизма?
На этот счет невозможны абсолютно никакие сомнения.
Наши самые заклятые враги в эмигрантской прессе, в течение
трех лет кричавшие о том, что будто бы советская кооперация —

356

И.Я.СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

мертворожденное существо, государственная лавочка без масс,
теперь вынуждень! признать наличие широкого массового кооперативного движения. Но можем ли мы сказать, что в кооперации уже развернулись в желаемой степени социалистические элементы строительства? Пока нет.
Кооперация, являющаяся частью всей нашей общественнохозяйственной системы, естественно не может не отражать
уровня общих достижений. Деревенская кооперация должна
скорее отражать сравнительную отсталость деревни и заодно
борьбу классов, вырастающую на почве частнохозяйственных
отношений.
Развиваясь в обстановке нэпа, кооперация переживает и
современную историческую полосу нэпа, переходя от восстановительного периода к эпохе развернутой и углубленной социалистической перестройки всего общественного хозяйства.
Потребительская кооперация, опирающаяся своим городским
крылом на организованные силы рабочего класса и государственную промышленность, уже далеко перешагнула через довоенные нормы. Сельскохозяйственная же кооперация, строящая всю свою работу на крестьянстве, имеющая в значительной части своей деятельности в качестве исходного начала
сбыт, т. е. распыление крестьянской продукции, только подходит к довоенным нормам, но зато подходит исключительно
быстрым и стремительным темпом. Переход через довоенный
предел означает также для кооперации, особенно для сельскохозяйственной, призыв к непосредственной перестройке индивидуального крестьянского хозяйства на коллективных началах, к большому углубленному социалистическому строительству.
Факты отрицать трудно. Поэтому свой маневр в отношении нэпа враги повторяют и на кооперации. Признав эпоху
нэпа началом восстановительного процесса, они пытаются отрицать социалистический характер переходной эпохи. Признавая советскую кооперацию массовым общественным движением, они пытаются доказать отсутствие в ней элементов социалистиз1еской перестройки.
Одно логически вытекает из другого. На примере последней оппозиции мы видели также, как полупризнание нэпа ведет неизбежно и к половинчатому определению социалистической роли кооперации.
Партия отвергла сомнения в возможности социалистического строительства в стране победившего пролетариата.

ХГУ ПАРТСЪЕЗД О КООПЕРАЦИИ

357

XIV съезд выявил объективные возможности социалистического строительства и подтвердил непреклонную волю революционного пролетариата.
Однако как признание социалистических элементов в современной экономике не означает замазывания ее теневых
сторон, так и выявление социалистической роли кооперации
ни в какой степени не должно вести к преуменьшению достигнутых успехов.
Напротив, правильно как раз обратное. Наибольшую суровость деловой критики отрицательных моментов работы нашей
кооперации склонны проявлять и должны проявить те, кто
взял на себя ответственное бремя социалистического строительства. Для того, кто признает самый инструмент негодным
или сомнительным, естественно будут в большей степени безразличны те или другие дефекты инструмента, чем для тех,
кто признает использование инструмента абсолютно необходимым и целесообразным.
В резолюции X I V съезда содержится деловая критика несовершенств нашего хозяйственного механизма и открытое
признание отдельных ошибок. Тем более была необходима
такая самопроверка, такая критическая оценка в отношении
кооперации, как аппарата, опирающегося на распыленную
массу индивидуальных крестьянских хозяйств.
Приговор партии ни в какой мере не умаляет зйачения и
социалистической роли кооперации. У партии нет ни малейших сомнений в том, что в ближайшее время новый рос г социалистического строительства, наблюдающийся в кооперации, приведет к постепенной коллективизации всех отраслей
крестьянского хозяйства и к тесной спайке механизированной,
объединенной в коллектив деревни с социалистической промышленностью.
Но чем больше уверенность в правильности пути, тем тщательнее должна быть проверка каждого винтика кооперативного механизма.
Кооперации до сего времени более всего не хватало активности и заинтересованности широких масс. Начала добровольности и выборности нуждаются еще в укреплении. Средства
населения привлечены в кооперацию в очень слабой мере. Капиталы, сравнительно с развившимся оборотом, мизерны.
На такой базе развитие социалистических элементов строительства может продвигаться вперед только с большим трудом и крайне медленно. Необходимо было со всей решитель-

358

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

нвстью поставить перед кооперацией и перед всем заинтересованным населением вопрос об улучшении качества работы, «
развитии самодеятельности масс в стране социалистического
строительства.
Это и было сделано X I V съездом.
Для переживаемой полосы ухудшения экономической конъюнктуры, постановления съезда приобретают характер непосредственной директивы, подлежащей решительному и безоговорочному проведению в жизнь,
«Ленинградская Правда» № 32 от 9 февраля 1926 г.

XXIII ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ
Необычайным образом чрезвычайной губернской па^1тконференцией заканчивается затянувшаяся отчетная кампания о
X I V партсъезде.
Непосредственные цели собственно отчетной кампании достигнуты уже на собраниях первичных коллективов, на районных и уездных конференциях. Губернской конференции
остается собственно только подвести последние итоги и сделать последние выводы.
,
Ленинградская организация отчетливо уяснила себе, о
чем шли споры на XIV съезде и что так старательно затушевывала оппозиция.
Оппозиция уверяла, будто руководящее большинство ЦК
не видало и не видит опасностей, сопряженных с той так называемой «новой экономической политикой» («нэп»), на путь
которой в 1921 г. направил партию Ильич.
— Неправда! — следом за X I V съездом единодушно ответила ленинградская организация. — Дело вовсе не в этом,
а в том, что вы, прежнее руководящее большинство ленинградской организации, не видите тех великих задач, к постановке
которых открыла широкую дверь Октябрьская революция. Вы
не видите тех великих задач, которые уже несколько лет практически разрешает всесоюзный пролетариат.
Если бы у вас, оппозиции, было'мужество последовательности, вы должны были бы сказать, что права была оппозиция Октябрю 1917 г., которая указывала на трудности, ожидающие пролетариат по захвате им власти, и советовала от-

ХХШ ГУБПАРТКОНФЕРЕНЦИЯ

350

дожить это дело на неопределенное время. Вы должны были
бы сказать, что мысль о возможности успешного социалистического строительства следует отложить до той поры, пока
не совершится пролетарский переворот в какой-либо из крупнейших капиталистических стран.
Ленинградская организация, следом за X I V съездом, заявила: вместе с всесоюзным пролетариатом мы развертываем,
расширяем, углубляем и закрепляем завоевания Октябрьской
революции, — мы строим социализм в нашей стране.
Октябрьской революцией мы отвоевали от капитализма
эту страну. Союз Советских республик — наша страна, страна
строящегося социализма. Она сделалась путеводным социалистическим маяком для пролетариата Запада и для стран Востока, томящихся в феодальных и капиталистических цепях.
Она этим маяком останется. Мы приложим все силы к тому,
чтобы он все ярче и ярче светил угнетенным всего мира. Мы
приложим все силы к тому, чтобы наши успехи и весть о них
все громче звучали как призыв к восстанию для угнетенных,
как погребальный звон для угнетателей.
Вы, оппозиция, впадаете в уныние и хотите, чтобы это уныние охватило передовой отряд мировой революции. Ленинградская организация следом за съездом заявляет: перед
грандиозностью задач, выдвинувшихся перед нами в результате Октябрьского переворота, перед величием тех задач, которые видел Владимир Ильич, когда вел к Октябрьской революции, нет места унынию. К величайшему подъему, к пафосу, порождаемому сознанием великих целей, разрешаемых
строительством и борьбой, ^ вот к чему призывает X I V съезд
и идет ленинградская организация.
Оппозиция уверяла, будто руководящее большинство ЦК
забывало й забывает, что с развертыванием свободного товарооборота оживает и усиливается кулак и что он, при некотором
попустительстве, был бы способен экономически и политически
подчинить деревню себе.
X I V съезд и следом за ним ленинградская организация с
величайшим единодушием отвечали: дело вовсе не в том, будто бы кто-то не видит возрождающегося кулака, а в том, что
вы, оппозиция, не видите тех громадных завоеваний, которые
несла с собой Октябрьская революция в принципе и которые
реализуются в последнее пятилетие. Вы не видите той глубокой исторической борозды, которую она провела между старой
Роесией помещиков и капиталистов и современной страной

360

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

диктатуры рабочего класса. Вы до сих пор рассматриваете
Советский Союз через очки капиталистических отношений
и потому мыслите экономическое развитие деревни только
в тех формах, которые неизбежны при господстве капитала:
в тех формах, которые характеризуются выделением немногочисленных, но сильных элементов кверху и пролетаризацией
массы деревенского населения. В своем страхе вы заскакиваете
вперед и гото^вы объявить этот процесс капиталистического
расслоения деревни уже завершившимся. Однако по своей
робкой непоследовательности вы не предлагаете никаких практических выводов из тех миражей, которыми вы сами запуганы и которые хотели вызвать перед всей партией.
Оппозиция пока оказалась неспособной понять, что Октябрьская революция дала возможность пролетариату овладеть крупной промышленностью и направить ее на социалистические рельсы. Она проглядела, что рабочий класс находит
все больше способов регулировать торговый оборот и подчинить задачам своего социалистического строительства командные высоты и в области торговли. Она совсем не заметила,
что рабочий же класс держит в своих руках кредитные связи
с деревней. До ее сознания не дошло, что Октябрьской революцией пролетариат разом отобрал от капиталистов руководящую роль по отношению к тем экономическим процессам,
которые развертываются в деревне. Она не видит, что середняк был центральной^ фигурой деревни до революции — и
сделался еще более центральной фигурой после практики военного коммунизма. Она осталась глуха к указаниям Ленина,
каким образом пролетариат, захватив в результате Октябрьской революции командные экономические высоты, может направлять экономическую эволюцию деревни в социалистическое русло. Мимо нее прошли мысли Ленина о деревенской
бедноте и середняках и о роли кооперации в деле их социалистического возрождения и подъема.
Ленинградская организация увидала, кто был прав в этих
съездовских спорах. Ленинградская организация пошла с партией и ленинским Центральным комитетом.
Во время и после съезда для ленинградской организации
стало ясно, что большинство ее прежнего актива неправильно,
не по-ленински руководило ею. Оно отделяло ее от партии,
. хотело противопоставить партии, посредством .извращенного
осведомления восстанавливало против ленинского Центрального комитета. Оно не остановилось перед применением са^

НЕОБХОДИМО ПРИВЛЕЧЬ КРЕСТЬЯНСКИЕ ВКЛАДЫ 367

мых бесцеремонных зажимов, чтобы, в интересах сохранения
своего руководящего положения, глубже, прочнее вогнать клин
между партией и ленинградской организацией. Оно не останавливалось перед прямым обманом организации. Далее,
вместо того, чтобы руководить комсомольской организацией,
оно политически развращало ее. Наконец, съездовская оппозиция открыто изменила ленинским принципам партийного
строительства и потребовала превращения нашей партии из
крепко спаянной боевой силы в рыхлую коалицию разнородных течений и фракций.
Все это стало теперь ясно ленинградской организации партии. Открывающаяся сегодня губернская конференция подведет последние итоги и сделает окончательные выводы.
XXII конференция, по планам тогдашних организаторов,
должна была превратить ленинградскую организацию в прочную опору для оппозиции против партии.
XXIII конференция даст внушительный ответ на эти замыслы: ленинградская организация была' и остается в передовых рядах социалистических строителей и борцов.
Ленинградская организация была в передовых рядах борцов Октября. Она остается в передовых рядах партии, которая
своим социалистическим строительством и своими социалистическими достижениями призывает к своему Октябрю пролетариат каждой капиталистической страны.
Да здравствует XXIII партийная конференция!
^Ленинградская Правда» М 33 от 10 февраля 1926 г.

НЕОБХОДИМО ПРИВЛЕЧЬ КРЕСТЬЯНСКИЕ
ВКЛАДЫ
Сумма средств, вложенных государством в систему сельскохозяйственного кредита, в два с лишним раза больше суммы, которая была вложена в это дело царским правительством. Несмотря на нашу бедность, правительство рабочих и
крестьян выделило на восстановление сельского хозяйства все,
что только было возможно.
^
Сейчас наступил момент, когда государство вынуждено
сократить кредиты сравнительно с прошлым годом, ввиду
Х93яйственных затруднений; сельское же хозяйство нуждаетсд

368

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

в дополнительных средствах. ПОЭТОМУ перед системой седьскпхозяйственного кредита стоит неотложная, первоочередная .задала вызвать волну крестьянских сбережений и временно
I сво^однызГ'^'средств навстречу государственным средствам.
Однако ошибочно Ьыло бы думать, что с этим, колоссальной
государственной важности, вопросом справится одна система
сельскохозяйственного кредита. Для того, чтобы действительно
и серьезно говорить о привлечении крестьянских средств в си' стему сельскохозяйственного кредита, потребуется внимание
всех партийных, советских, профессиональных и других общественных организаций. Необходимо поставить работу так, чтобы ни одного совещания, собрания и заседания не проходило,
где бы не обсуждался вопрос о привлечении вкладов в кредитные товарищества. Этот вопрос требует повседневного внимания всей широкой советской общественности, ибо то положение со вкладной операцией, какое мы имеем сейчас в системе
сельскохозяйственного кредита — VIо к сводному балансу низовой сети сельскохозяйственного кредита—терпимо дольше
быть не может.
Ссылка на безденежность деревни неосновательна, ибо
если нет крупных осадков в отдельных хозяйствах, то временно свободные мелкие суммы имеются, их-то и надо, во что бы
ни стало, привлечь в систему сельскохозяйственного кредита.
При условрш привлечения общественного внимания к этому вопросу есть полное основание предполагать, что удастся
выявить те причины, которые мешали и мешают притоку крестьянских вкладов. Возможно, что здесь сказывалась молодость кредитных товариществ и малоизвестность их работы
широкой крестьянской массе. Возможно также, что на ограничение вкладов влияла и бездеятельность органов управления кредитных товариществ, которые обращают все свое внимание на получение средств от обществ сельскохозяйственного
кредита и совершенно не ставят перед собою вопроса о привлечении крестьянских сбережений. Во всяком случае имеются
все эти причины и много еще других (факты растрат и пр.).
Привлечение к этому вопросу широкого общественного мнения даст возможность скорее выявить и устранить те причины,
которые мешали и мешают правильному его разрешению.
Организации, работающие в деревне и с деревней, для поднятия авторитета кредитных товариществ в глазах крестьянских масс могут и должны оказывать содействие не только
рез9люциял1и и хрррщцми цож^!лан?1Ями, а ре^ды?р, —

к РЕЗОЛЮЦИИ ПЛЕНУМА ЦК О ХОЗЯЙСТВ. ПОЛОЖЕНИИ 363

некоторую небольшую сумму срочным вкладом в кредитное
товарищество и тем самым не на словах, а на деле, действительно и серьезно способствуя укреплению системы сельскохозяйственного кредита. Нужда же в кредите по восстановлению в Северо-западной области сельского хозяйства, а также кустарных и рыбацких промыслов — огромна. При серьезном внимании организаций и советской общественности приток крестьянских сбережений в систему сельскохозяйственног©
кредита будет обеспечен.
«Лоштгрйдская Правда» Кя 15 от 2 апреля 1926 г.

К РЕЗОЛЮЦИИ ПЛЕНУМА ЦК О ХОЗЯЙСТВЕННОМ
ПОЛОЖЕНИИ
Доклад об экономическом строительстве, как известно, был
снят с порядка дня XIV съезда ВКП. Но вместе с резолюцией
по отчету ЦК съезд принял ряд принципиальных положений,
с величайшей ясностью определяющих направление, в котором партия должна и будет вести экономические отношения
нашей страны.
Выполняя постановления съезда, только что закончившийся пленум ЦК первым пунктом в порядке дня поставил вопрос о хозяйственном положении. С какой широтой и всесторонностью обсуждался этот вопрос, можно судить по тому, что
из семи общего количества заседаний пленума на него ушло
шесть заседаний.
В борьбе против всяких попыток подкопаться под ленинские позиции, на которых стоит партия, X I V съезд заявил:
опираясь на наши предприятия, являющиеся предприятиями
«последовательно-социалистического типа», ВКП, этот авангард рабочего класса, должна руководить и руководит страною таким образом, чтобы направлять ее к одной основной
цели, к «построению полного социалистического общества».
Признавая, что самые успехи в нашем продвижении по
этому пути порождают и обостряют известные противоречия
и создают специфические опасности и трудности роста, съезд
призвал к смелой, бодрой борьбе с этими противоречиями и
трудностями: пролетариат держит в своих руках все, что необходимо для их преодоления.

364

И. Я. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Последний пленум ЦК развил и конкретизировал основные
положения, принятые съездом. Н е ограничиваясь этим, он
дал строгую оценку того общего положения, в котором находится наше хозяйство в данный момент в третьем квартале
текущего хозяйственного года, обрисовал дальнейшие перспективы, указал на очередные задачи и на пути, которые ведут
к их разрешению.
В известном условном смысле хозяйство нашей страны в
настоящий момент стоит на распутьи. В первый период нэпа
перед нами не было выбора: тем звеном, ухватившись за которое можно потянуть всю цепь, повести разоренную страну
к возрождению производительных сил, тогда было восстановление сельского хозяйства.
Этот период дал все, чего от него ожидали партия и страна. Промышленность подошла к полному использованию оборудования, унаследованного от буржуазной эпохи. Восстановительный период заканчивается. Надо воссоздать все хозяйство страны на новом техническом базисе. С возрастающей
свободой выбора пролетариат будет теперь не просто использовывать то, что в свое время построили капиталисты, руководившиеся своими классовыми интересами. Рабочий класс
может теперь реконструировать, воссоздавать все хозяйство,
в возрастающей мере считаясь со своею оценкой того, чего требуют его и вместе с тем широкие общественные интересы.
В октябре 1917 г. он твердо сказал, что он и крестьянин
будут жить для себя, а не для помещика и капиталиста.'Но технические формы, которые он отвоевал у старого мира, оказались колодками, которые при каждом шаге стискивают его
ноги и тормозят наступательное движение. Этого технического
костяка нельзя было не использовать. Теперь он использован
полностью. Приходится поставить вопрос, как построить новую обувь, которая дала бы возможность нашей стране итти
к социализму семимильными шагами.
Вот в этом-то смысле наша страна и стоит теперь на распутьи. Направлять ли исключительное внимание, как и в первые годы нэпа, на развитие и подъем земледелия? Или же в
центре забот поставить промышленность? А если так, то не будет ли целесообразно, чтобы промышленность в своем развитии
делала известные «заскоки» и несколько забегала вперед?
Об успешном восстановлении производительных сил говорит уже тот факт, что от нашего ответа на эти вопросы в огромной мере зависит, в каком направлении и каким темпом

/г РЕЗОЛЮЦИИ ПЛЕНУМА ЦК О ХОЗЯЙСТВ. ПОЛОЖЕНИИ 365

пойдет наше дальнейшее экономическое развитие. В распоряжении государства сосредоточиваются уже столь крупные ресурсы, что, направляя их в ту или иную сторону, рабочий
класс тем самым может предопределять, какой общий вид
приобретает вся наша экономика в ближайшие годы.
Пленум ЦК четко ответил на поставленные вопросы. Он
сказал, что в настоящее время развитие индустрии и вообще
индустриализация страны является той решающей задачей,
успешное разрешение которой определяет дальнейший рост
всего хозяйства в целом (т. е. не только промышленности, но
и земледелия) по пути к победе социализма.
Мы только теперь подходим к периоду, когда октябрь
1917 г. начнет приносить свои осязательнейшие результаты.
Конечно, экспроприация непроизводительных классов (буржуазии и помещиков) и аннулирование долгов уже сами по
себе в принципе предполагали, что доходы от промышленности,
госторговли и кредитной системы будут впредь сосредоточиваться в руках рабоче-крестьянского государства. Но величайшая разруха уничтожила эти доходы, и рабочему классу пришлось в великих страданиях восстанавливать их источники.
Теперь развертывается ускоряющееся накопление. Овладевая его результатами, концентрируя их, ставя их под свой
контроль, целесообразно их направляя в соответствии со своими заданиями и планами, рабочий класс может сказать — и
сказал резолюцией пленума ЦК: в моих силах лежит так использовать это накопление, чтобы промышленность сохранила за
собою свою ведущую роль и послужила базой для социалистической перестройки всей экономики страны.
Но пленум ЦК еще раз напомнил о краеугольном камне
всего ленинизма: о необходимости постоянного тесного союза
пролетариата с крестьянством. Поэтому отнюдь не отрываться
от деревни, помнить, что она является широкой базой промышленного развития, не зарываться, не забегать вперед. Поэтому — строгое сообразование с наличными ресурсами и воз^
можностями.
Широко развернувшееся обсуждение доклада Политбюро
о хозяйственном положении превратилось в тщательнейшую
проверку основной линии, усвоенной этим учреждением.
Пленум ЦК сказал: эта линия правильна. Политбюро руководит нашей экономикой по-ленински. Это руководство ведет к победе социализма в нашей стране.
<И^вестия ЦИК» М 84 от 13 апреля 1926 г.

372

и. и.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ЧТО ТАКОЕ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ
СТРАНЫ
X I V съезд ВКП дал директиву:
«Держать курс на индустриализацию страны, развитие производства средств производства и образование резервов для экономического
маневри рования».

«Обеспечить за СССР экономическую самостоятельность,
оберегающую СССР от превращения его в придаток капиталистического мирового хозяйства».
Недавний пленум ЦК также признал развитие индустрии
и вообще индустриализацию страны той задачей, успешным
решением которой
«определяется дальнейший рост всего хозяйства в целом по пути к
победе социализма».

Все мы знаем, что в современную экономическую эпоху
определяющее влияние на все хозяйство каждой страны принадлежит крупной промышленности. В капиталистических
странах крупная промышленность является тем рычагом, при
помощи которого буржуазия капиталистически претворяет
все общество. В Советском Союзе подавляющая часть крупной промышленности находится в руках пролетариата и представляет промышленность «последовательно-социалистического
типа». Таким образом индустриализация страны, увеличивая
удельный вес крупной промышленности, вместе с тем усиливает социалистическое влияние рабочего класса на все экономические отношения. Рост нашей промышленности есть рост
социалистических элементов нашего хозяйства.
Но если бы пленум ЦК остановился на голом лозунге
«индустриализация», это еще не давало бы достаточно четкой
линии для нашего экономического строительства. Следуя за
X I V съездом, он заявил:
«Партия и государство должны принимать систематические меры к
высвобождению нашей экономики от зависимости ее от капиталистических стран».

Эта директива партсъезда, развернутая пленумом ЦК,
иногда наталкивается на некоторые недоразумения. Кое-кто
утверждает, что это — цель вообще неосуществимая, а потому
и не заслуживающая того, чтобы ее ставить перед собою. Начинают говорить, что нам не подобает стремиться к «старокитайскому» идеалу, и что он во всяком случае будет разбит

что ТАКОЕ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ СТРАНЫ?

367

фактическим возрастанием внешних экономических связей,
сопровождающим наши успехи в области хозяйственного строительства.
На это и на съезде и на пленуме ЦК с полной основательностью указывалось, что дело идет не «вообще» об экономических связях с внешним миром и что рост этих связей не
влечет за собой необходимости увеличения нашей зависимости от внешнего мира. Наиболее убедительный пример — Соединенные штаты, ДЛЯ которых рост их экономической мощи
выражается, между прочим, и в колоссальном возрастании их
экономических связей с остальным миром.
Значит, стремление высвободить нашу экономику от зависимости ее от капиталистических стран вовсе не означает, что мы
стремимся превратиться в «замкнутое», «изолз^рованное» государство, до крайнего минимума сократившее свои меновые связи
с капиталистическим миром. Дело вовсе не в этом, а в том, какие отделы нашей экономики обслуживаются этими связями.
Английский капитал усиленно подавлял развитие тяжелой
промышленности в Швеции и особенно в Испании. Он организовал разработку железной руды в этих странах, но только
для того, чтобы вывозить ее в Англию. Этим экспортом он
глубоко и прочно подчинял себе Швецию и Испанию.
Еще пятьдесят лет тому назад мерилом капиталистической
мощи каждой страны в существенном оставался уровень развития в ней текстильной промышленности. Именно как «Главтекстиль», Англия добилась промышленной гегемонии над
всем миром. В переплете международных отношений и столкновений видное место принадлежало вопросу о том, в английские или русские ситцы придется одеваться Балканам и Персии, и экономическая зависимость этих стран выражалась в
том, что их заставляли одеваться в чужие, а не в свои ткани.
Капитализм империалистической эпохи с большим хладнокровием относится к текстильным вопросам. Об этом лучше
всего говорит, например, тот факт, что довольно значительная
текстильная промышленность Индии развилась при прямом
содействии английского капитала. Но это не уменьшило экономической зависимости Индии от Англии, а скорее напротив,— се увеличило.
Мы строим социализм в нашей стране в империалистическую эпоху, в технических и экономических условиях этой
эпохи. А они таковы, что экономическая мощь и экономическая
независимрст!» каждой страцы орределяетс^ тем уровнем..

368

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

I которого она достигла в производстве средств производства.
Станет ли кто-нибудь утверждать, что рабочий класс нашей
страны, совершив Октябрьский переворот, тем самым перевернул для себя и эти соотношения?
Учитывая экономические веления нашей эпохи, пленум ЦК
не дает расплывчатой директивы: надо развивать промышленность «вообще», все ее отрасли в одинаковой мере. Нет, он
призывает принять
«особенно энергичные меры к развитию тех отраслей хозяйства, в
которых наиболее сильно ощущается наша зависимость от заграницы».

И, развертывая это требование, продолжает:
«Должно быть обращено максимальное внимание на развитие хлопководства, овцеводства, на усиление добычи цветных металлов, выплавку
черных металлов, на развитие машиностроения и т. д.».

В резолюции Ленинградского губкома, принятой по докладу т. Сталина о решениях пленума ЦК, эта же мысль выражена в более сжатой форме: решающее значение в индустриализации нашей страны
«имеет развертывание! производства средств производства, которое
одно только создает твердую основу для экономической самостоятельности СССР».

Едва ли надо особо доказывать, что, развернув производство средств производства, и в частности развернув машиностроение, наше государство получит небывало широкую возможность технически воссоздавать все другие отрасли производства не только промышленного, но и сельскохозяйственного.
Именно то обстоятельство, что мы оставляем за собой
восстановительный период и вступаем в эпоху воссоздания
всего нашего хозяйства на новом, техническом базисе, повелительно требует, чтобы та линия, которая так четко намечена
пленумом ЦК, с величайшей энергией проводилась в жизнь.
Только этот путь и ведет к такому преобразованию всей
промышленной и земледельческой техники, которое обеспечит
«построение полного социалистического общества».
€Изеестия ЦИК» № 86 от 15 апреля 1926 г.

ТЕМП ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ
• Темп развития промышленности, а вместе с тем темп индустриализации нашей страны определяется, прежде всего, размером новых вложений в капитальное строительство.

ТЕМП ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

369

Выполняют ли Политбюро и Советская власть директивы,
данные для этой области X I V съездом? Делают ли они все
необходимое и возможное для индустриализации Советского
Союза?
Последний пленум ЦК тщательнейшим образом рассмотрел этот вопрос: можно сказать, что именно он составлял
основное ядро тех прений, которые захватили шесть заседаний
пленума, т. е. около 24 часов, или почти круглые сутки.
После такой внимательнейшей проверки пленум ЦК решительно заявил: для скорейшей индустриализации нашей страны сделано и делается все возможное в данных условиях.
В высшей степени знаменательно, что в пленум ЦК не
было внесено ни одного практического конкретного указания,
где можно было бы разыскать источник дополнительных ассигнований на нашу промышленность.
Взять хотя бы наш бюджет на текущий хозяйственный
год. Он предусматривает затраты на капитальное строительство около 98 млн. руб. Нельзя ли увеличить эту статью
передвижками в расходной части бюджета? Недавняя его
проработка в бюджетной комиссий ЦИК, а затем происходящая теперь проработка на сессии ЦИК СССР лишний
раз доказала, что и эта сумма получена путем самой жесткой
урезки по таким статьям, с развитием которых непосредственнейшим образом связаны успехи социалистического строительства. Возможно ли, например, дальнейшее снижение расходов '
по здравоохранению? Не скажется ли это самым пагубным
образом на состоянии рабочей силы, этого первичного и основного производительного ресурса? Или можно замедлить увеличение расходов на образование? Но в стране строящегося
социализма пора уже признать, что это наряду с расходами по
здравоохранению — один из cдLMЪlxnpouзвoлuтeльнeйlUUx расходов. Все разговоры о новой технике, рационализации, американизации и т. д. останзпгся пустой болтовней, если не будет
современного развитого рабочего, способного управлять этой
техникой. И ни к чему не приведут они, если вместо угрожающе поредевших рядов старых специалистов не будет подготовлена новая смена, достаточно вооруженная знаниями и
опытом.
Но, установив, что путем перераспределения статей расходной сметы невозможно достигнуть осязательных результатов, пленум ЦК вместе с Политбюро признал, что надо
и . и . Сгаортов-^тепанов, т. Ц

24

sn

и.

и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

обратить серьезнейшее внимание на способы расходования.
Пленум призвал к
«к осуществлению во всей стране сурового режима бережливости,
экономии и беспощадной борьбы со всякими излишними и непроизводительными расходами».

Можно признать, что с октября 1921 г., когда Владимир
Ильич на П Всероссийском съезде политпросветов подверг
суровой критике наш аппарат управления, мы кое-что наладили и исправили. Но при всем этом мы еще сильно страдаем
от разгильдяйства, халатности, расхлябанности, бесхозяйственности, а кое-где и от прямой преступности. Со всем этим мы
должны повести действительно беспощадную борьбу. Мы должны вспомнить, какие значительные результаты дала в свое
время кампания за повышение производительности труда,
проведенная с большой выдержкой и настойчивостью. Того
же мы должны добиваться и для оздоровления расходных
статей.
В этой области необходимо использовать возросшую активность масс. Трудовая демократия, организованная вокруг
партии, профсоюзов, кооперации и Советов, должна, засучив
рукава, приняться за это дело. Надо только, чтобь! это не
был временный порыв, — необходимо достигнуть того, чтобы
везде и повсюду действительно установился режим бережливости и экономии. Массы в городе и деревне должны понять,
что на очереди стоит их кровное дело: вопрос о том, какой
срок потребуется на освобождение от наследия того проклятого прошлого, когда хозяевами жизни были помещики и капиталисты.
Был бы мыслим еще один путь для ускорения темпа развития нашей промышленности: увеличение доходных статей
нашего бюджета. Но и здесь пленум ЦК не имел перед собою
ни одного практического предложения, что же именно можно
сделать в таком направлении.
А работа бюджетной комиссии перед сессией ЦИК и самая
сессия ЦИК с величайшей убедительностью показали, что
переход от фраз об увеличении доходов к реальному их увеличению совершенно невозможен. Учитывая фактическое поступление доходов, этим учреждениям пришлось по некоторым
статьям снизить сметные предположения. И вообще доходная
часть сметы характеризуется такой же напряженностью всех
статей, как и раскодная часть.
Ртд^льньр[с «индустриалисты» в 1?ащей партии склонны

ТЕМП ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

371

повторять старые речи о «гегемонии промышленности^^ что
практически сводится для них к усиленному привлечению
крестьянства к делу индустриализации, или, говоря проще,
к увеличению обложения.
Но пленум ЦК и здесь должен был убедиться, что нет
никаких оснований пересматривать в этой области ленинские
воззрения и ленинскую практику партии. Нечего и говорить
о том, что в этом направлении было бы возможно получить
только некоторые крохи: две трети сельхозналога твердо отнесены к местному бюджету, и нет никаких разумных соображений в пользу перемены этого решения. А затем достаточно
характерно, что никто из членов ЦК не предлагал увеличить
сельхозналог. А если так, то по какому же случаю шум?
Кроме того не следует забывать, что крестьянство и теперь
немало приносит от себя в то дело индустриализации страны,
в котором оно столь же заинтересовано, как и рабочий класс.
Капитальные затраты на промышленность в текущем году
предположены в сумме до 822^/2 млн. р. (что с затратами на
электрификацию составит до 900 млн. руб.). В эту цифру
крупнейших слагаемых входят 443 млн. собственных средств
промышленности. Так выглядит дело с финансовой и бухгалтерской стороны. Но экономически оно приобретает иной характер, 443 млн. — это не только то, что своим трудом дал
промышленности рабочий класс, это также и то, что промышленность получила от крестьянства в порядке обмена, путем
все еще высоких оптовых цен.
Никто не предлагал повышения этих цен. Напротив, пленум ЦК признал, что приостановка их понижения только временная: до той поры, пока не будет проведено оздоровление рознично-торгового аппарата, до той поры, пока мы не
получим уверенности, что от дальнейшего снижения оптовых
цен действительно выиграет потребитель, а не капиталистчастник.
Строжайшая проверка той линии, которая проводится в
области экономической политики, привела пленум ЦК к убеждению, что Политбюро строго соблюдает завет Ленина, с такой отчетливостью выраженный в резолюции Ленинградского
губкома, принятой 12 апреля:
«Крестьянское хозяйство ни в коем случае нельзя рассматривать
как объект эксплоатации, как колонию для промышленности. Союз рабочего класса и крестьянства, при руководстве рабочего класса в »том
союзе, является основным принцрхпом диктатуры пролетариата».

sn

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Пленум ЦК признал, что Политбюро взяло в индустриализации такой темп, который, ведя к достаточно быстрому
повышению социалистических элементов нашего хозяйства, в
то же время обеспечивает возрастающую крепость э VOTO союза.
^Известия ЦИКУ> № 88 от 17 апреля 1926 г.

ЕДИНЫМ ФРОНТОМ
Английская буржуазия недаром постаралась особо вооружиться к настоящей борьбе: она недаром отсрочила ее на девять месяцев, надеясь особо подготовиться за этот промежуток времени. Спор идет не просто о нескольких процентах сокращения заработной платы и некотором удлинении рабочего
времени для отдельной группы рабочего класса Англии. Дело
идет о чем-то бесконечно большем и чреватом длительными
последствиями принципиального свойства.
Перед нами раскрылась новая глава в том упадке относительного значения английской промышленности на мировом
рынке, который наметился около полувека тому назад, и всю
неизбежность которого ясно предвидели уже Маркс и Энгельс.
Попытка английской буржуазии задержать этот упадок силою
оружия, уничтожением Германии, этого опаснейшего для довоенного времени конкурента, ни в какой мере не привела к
ожидавшимся результатам. Непомерно усилилась экономическая мощь Соединенных штатов, Франция стала превращаться
в первоклассную промышленную страну, большую работу по
внедрению в некогда монопольные английские рынки проделала Япония. И даже германская конкуренция, под давлением
репарационного пресса, дауэсизации и т. д., возвратилась, как
^ schmutzige Konkurrenz, как «грязная конкуренция», построенная
прежде всего на беспощадном понижении уровня жизни масс.
В буржуазных рамках, при сохранении буржуазных основ,
английская промышленность имеет перед собою самые безрадостные перспективы. Она скована цепями своего исторического прошлого: высокою рентою, которая сложилась в эпоху
английской монополии и которую предприниматель вынужден
причислять к «издержкам производства», вздувая таким образом себестоимость и обосновывая свои жалобы на убыточность производства; величайшей технической инертностью ка-

ЕДИНЫМ ФРОНТОМ

т

питалистического класса, порожденной все той же былой промышленной гегемонией Англии.
Но буржуазия, несмотря ни на что, хочет удержать за собою на мировом рынке ускользающие от нее позиции. Для
этого в буржуазных рамках и в тех условиях, в которые поставлена послевоенная Англия, существует только один способ: возрастающий нажим на рабочий класс. Рабочий класс
должен расплачиваться и за техническую отсталость, и за
колоссальные издержки войны, и за все, что принесло Англии
хозяйничание буржуазии. Он должен, осудив, себя на недоедание, на вырождение, на безграничное понижение жизненного уровня, самоотверженно броситься на обратхюе отвоевание рынков, отходящих от английской буржуазии.
Значит, дело не в нападении на отдельный отряд рабочего
класса, на углекопов, составляющих менее 10^о общей численности промышленных рабочих Англии. Конфликт с самого
начала принял такие суровые формы, буржуазия с самого начала повела себя так вызывающе потому, что исходом его решается огромный вопрос: удастся ли буржуазии взять рабочий класс в такие тиски, что на него ляжет расплата за укрепление капиталистической Англии на мировом рынке.
Буржуазная печать Франции непреднамеренно раскрывает,
что английская буржуазия хочет прямым путем достигнуть
того же, чего французская буржуазия в значительной степени
достигает окольными путями. Она с большим единодушием
утверждает, что английская буржуазия расплачивается теперь
за свое горделивое тщеславие, заставившее ее восстановить золотой паритет фунта стерлингов. В отзывах буржуазной печати Франции звучит издевательская укоризна: брали бы
пример с нас.
В этой оценке положения есть свое ядро истины. Вследствие быстро падающей валюты французская буржуазия производит перманентный нажим на рабочий класс. Однако этот
нажим не имеет вызывающей формы прямого наступления на
рабочий класс, прямого снижения заработной платы, — он может даже сопровождаться, и обычно сопровождается, повышением денежных расценок.
Правда, торжество французской буржуазии несколько близоруко. Такой метод завоевания рынков ценою жертв рабочего класса, как показал опыт Германии и вновь показал опыт
Польши, способен вывозить только до известных пределов.
З а ними наступает жестокая расплата, которая, быть может.

409

.

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

не так далека уже и от Франции, Падение франка под воздействием английских событий становится катастрофическим.
Немудрено, что более дальновидным французским буржуа
уже сделалось жутко: они начинают схватывать, что даже
одного воздействия на курс франка достаточно для того, чтобы конвульсии капиталистической Англии привели и капиталистическую Францию к опаснейшему кризису.
При твердой валюте перед английской буржуазией был
только один путь: прямое наступление на рабочий класс. Она
хотела дать на углекопах устрашающий пример, который своей
сокрушительностью надломил бы способность к сопротивлению во всем рабочем классе.
Но пролетариат Англии увидал, что удар, направленный
непосредственно на углекопов, метит в английский пролетариат в целом. Буржуазия, рассчитывавшая иметь дело с одиноким, изолированным отрядом, неожиданно оказалась перед
всей рабочей армией, небывало сплоченной, небывало солидарной, небывало готовой к упорной самообороне.
Все сведения, поступающие в последние дни, говорят о том,
что и весь пролетариат Европы начинает схватывать мировой
смысл классового столкновения в Англии. Из западно-европейских стран руководящую роль в рабочем движении играла
уже не Германия, а как раз Англия. И теперь пролетариат Запада начинает понимать, что победа или поражение рабочего
класса Англии будет победой или поражением для рабочего
класса и Франции, и Бельгии, и Германии, и Чехо-Словакии.
О рабочем классе СССР нечего и говорить. Какими бы неожиданными ни были для него размах и формы разгорающейся борьбы, он разом понял, чего требует от него революционный долг.
Об этом лишний раз напоминает печатаемое ниже сообщение о переводе советскими профсоюзами для бастующих
братьев Англии 2 млн. руб. в дополнение к переведенным ранее 250 ООО руб.
По мере того как у рабочих других стран будут все более
раскрываться глаза на тот факт, что рабочий класс Англии
отбивает начало общего наступления капитала, они все энергичнее будут поддерживать своих английских братьев.
Грандиозная борьба английского рабочего класса представляет новую ступень в создании единого фронта мирового пролетариата.
«Известия ЦИК» № 104 от 8 мая 1926 г.

что ЖЕ ДАЛЬШЕ?

375

ЧТО ЖЕ ДАЛЬШЕ?
Английская буржуазия явным образом хочет ускорить
«развязку». Каждый новый день забастовки приносит ей
убытки в десятки миллионов рублей. Каждый новый день всеобщей стачки угрожает ей тем, что иностранные конкуренты
используют случай для прочного отвоевания рынка. Паралич
промышленности проложит глубокие бреши в государственном бюджете, в котором концы с концами и без того сводятся
с величайшим трудом. А затем бессилие капиталистического
класса внутри своей страны неизбежно найдет продолжение
• в виде понил^ения удельного веса капиталистической Англии
в международных отношениях.
Вот почему буржуазия жаждет, чтобы «конец» наступил
как можно скорее. Слишком дорогою ценой в экономическом
и политическом отношениях оплачивается для нее каждый день
забастовки.
Но она не хочет итти на уступки, она не хочет взять
обратно свой вызывающий ультиматум, который поднял на
ноги углекопов. Напротив, она ставит новые ультиматумы
уже всему рабочему классу Англии: пусть он прежде капитулирует и сложит оружие всеобщей забастовки, — только тогда
буржуазия и снизойдет до переговоров.
Она хочет, чтобы пролетариат с самого начала пошел
на переговоры со смиренно склоненной главой побежденного. /
Она почет «версальского» мира с промышленными рабочими
Англии.
И эти провокационные ультиматумы, и целый ряд других
признаков показывают, что буржуазия хочет искусственно
приблизить конец: ее угнетает теперешняя выдержка рабочего класса, ей не по нутру теперешняя «революция скрещенных рук», она готовится провоцировать столкновения и уже
провоцирует их.
Именно под этим углом зрения следует рассматривать учащающиеся сообщения английского агентства Рейтера и т. д.
о возобновлении движения трамваев, автобусов, метрополитена, поездов.
Только безумец мог бы хотя на минуту поверить, будто
силами каких-нибудь ОМС, штрейкбрехерской организации
дз наскоро навербованных сынков буржуазии и из брсяцкргр

sn

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

сброда удастся заменить многотысячную армию опытных
транспортных рабочих.
Вся эта подделка под возобновление перевозок не имеет
никакого реального значения. Она не в состоянии возобновить
пульсацию в экономическом организме. Она не уменьшает, а
увеличивает издержки, уже хотя бы расходами на охрану такого «символического» транспорта. Она имеет одно основное
предназначение: произвести психологическое воздействие. ^
При этом буржуазия преследует двоякого рода задачи.
В обычные времена, при чисто-экономических забастовках,
возобновление работ, хотя бы и совершенно частичное, имеет
своей целью внести разложение в ряды бастующих. Их начинает охватывать тревога: не проникла ли измена в эти ряды?
Не удастся ли предпринимателю соблазнить колеблющихся?
И не привлечет ли он такое количество штрейкбрехеров со стороны, что прежние рабочие будут выброшены на улицу ^
При теперешнем размахе борьбы и при теперешнем боевом
настроении рабочего класса английская буржуазия едва ли
может предаваться особым иллюзиям на тот счет, что ей
удастся таким дешевым способом обмануть бастующих. Если
она и льстит себя надеждой, что удастся достигнуть кое-чего,
то все же не в этом цель сообщений о возобновлении работ.
Она, видимо, отчаивается взять рабочих измором. Она сознает, что к английскому рабочему классу скоро должна будет подойти возрастающая помощь международного пролетариата. Так как буржуазия пока еще надеется на армию, флот
и полицию, то она хочет создать такую обстановку, в которой могла бы пустить в ход этот аппарат насилия.
Хотя она еще болтает о святости своей многовековой конституции, однако она уже давно разорвала для себя эту конституцию: можно ли терпеть свободу забастовок, когда рабочий класс повернул ее против капиталистического господства?
И можно ли терпеть свободу печати, когда рабочий класс
хочет использовать ее, чтобы постоянно учитывать боевую обстановку и укреплять свои ряды? В такие моменты и свобода
печати, и газетная бумага должны существовать только для
буржуазных газет, которые будут фабриковать сведения о возобновлении работ.
Сообщения о новых и новых наборах штрейкбрехеров, об
успешной вербовке добровольцев-полицейских и в то же время
беззастенчивые обещания вооруженной силе полной безнакащщнqcтн за расправы с забастовщиками, кото]рые осмелятся

РЕЖИМ ЭКОНОМИИ и ЗАДАЧИ СОЦ. СТРОИТЕЛЬСТВА 37
помешать штрейкбрехерам, — все это укладывается в одну
общую перспективу.
Английская буржуазия топчет ногами свою конституцию.
Она вынимает из арсенала оружие, которого не применяла со
времени чартистского движения, а вернее, со времен Французской революции.
Да, в борьбу вносится небывалая серьезность. И в головы
масс хотят вдолбить суровыми уроками, что конституция собственников существует только для охраны эксплоататорской
собственности.
<^Игвестия ЦИК» M 105 от 9 мая 1926 г.

РЕЖИМ ЭКОНОМИИ и З А Д А Ч И
СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА
Борьба за режим экономии ставит перед собою такие задачи, которые не могут быть исчерпаны в два-три месяца. Это
не какая-нибудь ударная агитационная кампания, которая в
основном достигает своих целей, как только удается приковать
внимание широких кругов трудящихся к тому или другому
вопросу. Борьба за режим экономии требует упорной, настойчивой, длительной и неослабевающей работы.
В свое время Советская власть повела решительную борьбу
с «накладными расходами» промышленности. Эта борьба довольно быстро принесла ощутительные результаты: сократились бесстыдные будто бы «служебные» командировки, в действительности являющиеся нередко увеселительными поездками; было сжато пользование автомобилями и т. д. Но общее
состояние экономического организма в конце концов осталось таким же, как было до начала этой борьбы.
Всемерное сокращение накладных расходов в промышлен^ности, торговле и административных учреждениях входит со- ставной частью в тот поход за режим экономии, который
развертывается в настоящее время. Но входит именно только
частью, притом далеко не решающей частью. Про теперешнюю кампанию мы в свое время скажем, что она увенчалась
известным успехом. Но скажем лишь тогда, когда, оглянувшись назад, убедимся, что в результате напряжедной борьбы

378

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

вся наша экономика поднялась на другую несравненно более
высокую ступень, чем достигнутая в настоящее время.
Борьба за режим экономии самым непосредственным образом связывается с задачами социалистического строительства.
' Она отвечает не только на тот вопрос, где мы можем найти
богатый источнх^к дополнительных средств для расширения
нашей социалистической промышленности. Она решает и другой не менее важный вопрос: о глубокой и всесторонней рационализации этой промышленности, о новых шагах в том
направлении, чтобы она по своему общему строю сделалась
такой, какой должна быть в социалистической стране.
Конечно, хозяйственные затруднения, которые все еще приходится преодолевать, дали свой толчок постановке вопроса
о режиме экономии. Но было бы глубоким заблуждением думать, будто без хозяйственных затруднений Советская власть
его не поставила бы. Мы, коммунисты, всегда критиковали
капитализм за то, что он, в особенности с известной стадии
своего развития, неспособен к рациональному использованию
сил природы и человеческих сил.
Расточение этих сил, беспощадное, безрассудное с точки
зрения человечества — один из важнейших пунктов в нашем
обвинительном акте против капитализма. Социализм — это
борьба за совершеннейший экономический строй: за такой
строй, который, объединяя максимально-интенсивное и максимально-рациональное использование всех производительных
сил, обеспечивает быстрейшее поступательное движение человечества.
Таким образом, ясно, что в этом смысле борьба за режим
экономии входит постоянной составной частью в нашу борьбу
за социализм. Она должна охватить не тот или иной элемент
советского хозяйства: она должна проникнуть и оздоровить
все отношения советского государства.
Этим достаточно обрисовывается вся трудность и вся неизбежная длительность борьбы, которая должна будет преобразить не только отношения, но и людей, строящих эти
отношения. Но самая громадность задач, разрешаемых этой
борьбой, должна вызвать в массах такой подъем энергии, который сумеет устранить с пути все трудности.
Печатаемое в этом номере нашей газеты постанов|ление
Совета труда и обороны от 18 мая берет вопрос о борьбе за
режим экономии именно в такой широкой постановке, как показано выше. Это в сущности целая программа мероприятий.

РЕГУЛИРОВАНИЕ

РОСТА БОЛЬШИХ ГОРОДОВ

379

охватывающих с разных сторон вопросы производительности
и интенсивности труда. Едва ли возможно указать такие элементы в строе промышленности и транспорта, которые не были
бы затронуты этим постановлением.
Производственные совещания должны изучить положения
СТО, конкретизировать их применительно к своей производственной области и под этим углом зрения пересмотреть весь
строй своих предприятий.
От успешного решения задач, поставленных СТО, в большой мере зависит быстрота нашего дальнейшего продвижения.
«Я^13есгия ЦИК» № 114 от 20 мая 1926 г.

м
РЕГУЛИРОВАНИЕ РОСТА БОЛЬШИХ ГОРОДОВ
Быстрый и все ускоряющийся рост таких промышленных
центров, как Москва, Ленинград, Харьков и т. д., выдвигает
перед нами до чрезвычайности трудные задачи. Население,
которое в голодные годы разошлось по деревням, полностью
возвратилось. С каждым годом приливают новые и новые десятки тысяч. В связи с процессами, протекающими в деревне,
«тяга в города» будет с каждым годом усиливаться.
Если взять абсолютные цифры, характеризующие развитие строительной деятельности в больших городах и промышленных центрах, они могут вызвать чувство некоторого удовлетворения. Но если сопоставить эти цифры с растущим населением, то картина получится обратная: новая жилплощадь
оказывается недостаточной даже для того, чтобы разместить
прирост населения по той ужасающе низкой «норме», по которой разместилось наличное население. Другими словами,
несмотря на подъем строительной деятельности, мы еще не
достигли того, чтобы приостановить дальнейшее сокращение
той средней жилой площади, которая приходится на одну душу
городского населения.
Нет необходимости распространяться на тот счет, насколько нестерпимо подобное положение. Пока средняя жилая
площадь на душу населения в некоторых крупнейших городах
составляет десять с дробью квадратных аршин, и пока строительная деятельность не в силах ее увеличить, серьезные достижения в борьбе с туберкулезом, корью, скарлатиной, дифтеритом едва ли мыслимы. Пока остается такое переполнение,

380

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

борьба за культуру будет на каждом шагу наталкиваться на
серьезнейшие препятствия. Пока квартиры почти сплошь превращаются в своего рода ночлежки, немногого достигнут все
призывы к оздоровлению быта, к созданию нового быта и
даже к элементарнейшей чистоте.
Не стоит особо доказывать, что подобное положение и
экономически нерационально. Жилищный голод жестоко бьет
наше хозяйство повышенной заболеваемостью работника, понижением интенсивности его труда, недостатком выдержки, понижением психического склада, повышением заболеваемости,
большими расходами по социальному страхованию.
Не следует забывать и еще одной стороны дела. По мерс
подъема всего нашего хозяйства мы, конечно, будем направлять
все более крупные суммы на дело строительства. Темп нашего
экономического роста служит достаточно надежной гарантией,
что уже не за горами то время, когда, несмотря на быстрый
рост городов, средняя жилая площадь на душу населения начнет из года в год увеличиваться. Но даст ли это достаточно
удовлетворительное решение всем проблемам, которые выдвигаются существованием и ростом городов-исполинов?
Нет, быстрое развертывание строительной деятельности
поставит наши коммунальные управления перед чрезвычайно
сложными задачами, на мало удовлетворительное решение которых потребуются новые колоссальные средства. Возьмем
для примера Москву. Уже через несколько лет поля орошения
в Люблине и Люберцах будут перегружены сверх всякой
меры. Придется устраивать новые, в возрастающих расстояниях от Москвы. Точно так же при теперешнем темпе
роста через какой-нибудь десяток лет Москва-река будет «выпита» настолько, что нечего будет и думать о том, чтобы барки
пробирались от Оки до Москвы. Придется строить новый
водопровод протяжением в сотню километров — от Оки или
от Волги, или от какого-нибудь озера. А городские сообщения? Конечно, надо будет закапываться под землю, строить
дорогой метрополитен, но и он для Москвы с ее средневековой узостью улиц даст лишь крайне недостаточное и неудовлетворительное решение задачи.
З а что ни возьмешься, повсюду одно и то же: громадность
города будет требовать громадного возрастания коммунальных расходов, далеко превосходящего рост населения. Но эти
затраты дадут лишь частичный и несовершенный выход из

РЕГУЛИРОВАНИЕ РОСТА БОЛЬШИХ ГОРОДОВ

381

обостряющейся нужды в области канализации, путей сообщен
ния, снабжения водой и т. д.
При таких обстоятельствах своевременно будет поставить
вопрос: можем ли мы в этой области ограничиваться пассивной политикой? Можем ли мы ограничиться тем, что просто
постараемся в строительной деятельности, в устройстве канализации, воропровода и т. д. не отставать от роста населения,
а затем и опережать его? Говоря прямее: не пора ли нам
поставить вопрос о том, как бы регулировать рост населения
в больших городах, как бы его сдержать, а может быть и совсем приостановить.
Мы имеем в виду отнюдь не повторение какой-нибудь «разгрузки Москвы», проведенной в более широком масштабе«Разз^рузка» не дала тех результатов, которых от нее ожидали. Сопротивление ведомств, предположенных к выселению,
было слишком отчаянное. Удалось выселить, иногда с непомерно большими затратами, сравнительно мелкие учреждения,
на место которых притом иногда появлялись другие. Эта мера
оказалась крошечным паллиативчиком, не принесшим ощутительных результатов.
Планомерное регулирование предполагает не какие-либо
спешные, срочные, экстренные меры, а целую продуманную
систему длительного направляющего воздействия на нашу экономику. Эта система должна воздействовать на основные и
постоянные причины, которые до сих пор вызывали стремительно быстрый рост городов.
Такие причины распадаются на две группы. Одни, отталкивающие, действуют в деревне, другие, притягательные, действуют в городе.
Причины первого рода охватываются одним общим названием: образование относительно (не абсолютно) избыточного
населения в деревне, т. е. такого населения, которое при данном
уровне техники и при данной системе хозяйства не находит
приложения вообще или достаточного приложения для своей
рабочей силы.
В эту сторону Советская власть с каждым годом будет
все больше направлять свою деятельность. Переход к многополью, вообще возрастающая интенсификация земледелия,
усовершенствованные орудия и машины, коллективные формы,
хозяйства, — вот некоторые из мер, способных повысить общую трудоемкость земледелия. На ближайшие годы многого
еще можно ожидать от возрождения и дальнейшего подъема

382

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

кустарных промыслов. Крупную роль способно сыграть отвоевание новых пространств для культуры: осушительные работы
в одних областях, оросительные в других. Они начнут сдерживать тягу в города еще в то время, когда они производятся,
а по окончании дадут значительные площади, на которых
прочно устроится часть «избыточного» теперь населения. Затем с каждым годом надо будет все шире и организованнее
ставить дело переселений на колоссальные пустующие пространства, которым предстоит на долгое время превратиться
в житницы не только для нашего Союза, но в значительной
степени и для Европы.
Но как уменьшить тягу к большим и без того уже переполненным городам?
Бесспорно, что основной экономической причиной этой
тяги является быстро развивающаяся в них промышленность.
Губернские города, в которых нет заводов и фабрик, растут
очень медленно, или и совсем не растут. В качестве административных центров они вырастают только до определенных,
не особенно крупных размеров.
Значит, вопрос о сокращении, а затем, может быть, и о
прекращении тяги к большим городам в основном сводится
к вопросу о целесообразном планировании дальнейшего развертывания промышленности, в которой ищут применения
«избыточные» деревенские руки.
Мы упираемся в вопрос о том, как по-новому распределить
промышленность и по всему Союзу, и в пределах каждой области.
Решение его, диктуемое интересами всего хозяйства, в то
же время приводит к решению и многих из тех вопросов, которые поставлены в этой статье.
«Известия ЦИК» № 139 от 19 июня 1926 г.

РЕКОНСТРУКЦИЯ И ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ
ПРОМЫШЛЕННОСТИ
Вступление в период реконбтрукции, или воссоздания промышленности на новом техническом базисе, требует величайшего усиления деятельности планирующих органов. Надо наперед, и очень заблаговременно, решить, какой вид должна

РЕКОНСТРУКЦИЯ

и ПЕРЕРАСПРЕД.

ПРОМЫШЛЕННОСТИ

383

получить та не просто обновленная, а новая промышленность,
к построению которой мы приступаем.
Первый подход к такому планированию был сделан более
пяти лет назад, когда под непосредственным наблюдением 7\.енина и под ближайшим руководством т. Кржижановского составлялся грандиозный общий план электрификации РСФСР
(теперь точнее будет сказать: СССР). Когда этот план был
готов, Владимир Ильич неоднократно с вед.ичайшей решительностью предостерегал против его однобокого понимания. Он
указывал, что это не только план полного преобразования всей
промышленно-транспортной энергетики страны, но и общий
план воссоздания промышленности и транспорта на новых
началах и в новых соотношениях.
Конечно, в 1920 г., когда составлялся план Гоэлро, на
первую очередь выдвигались задачи восстановления, а не реконструкции, как принято выражаться в настоящее время.
Однако, несмотря на глубочайший упадок всей экономики, в
этом плане уже ясно заброшена мысль о необходимости радикальнейшим образом пересмотреть территориальное распределение промышленности и отдельных ее отраслей в нашей
стране. В особенности ясно поставлен этот вопрос по отношению к Северо-западной области. А затем в этой же связи
можно напомнить идею сверхмагистрали, которая должна связать промышленность Союза с колоссальными угольными богатствами Кузбасса. Не приходится сомневаться на тот счет,
что через очень небольшое число лет эта идея приобретет величайшую актуальность, и что ее реализация сама по себе внесет величайший переворот в существующие соотношения горного дела и металлургической промышленности. Но уже теперь, когда мы переходим к планированию на длительные периоды, будет только правильно учитывать колоссальные возможности Кузбасса.
С преобразованием нашей республики в СССР с особой
отчетливостью выдвинулось политическое значение перераспределения промышленности по стране. Конечно, уже то разрешение национального вопроса, которое дается союзной конституцией, а также создание автономных республик и областей,
в величайшей мере упрочивает наш Союз. С другой стороны,
оно обеспечивает быстрый культурный рост отстававших до
сих пор национальностей, не достижимый ни при царистской
политике открытого национального угнетения, ни при лицемерной пацифистской политике буржуазного «равноправия»

sn

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

национальностей». Но в рабоче-крестьянской стране этого недостаточно. Необходимо создать такой материальный базис,
который не просто делал бы культурный рост окраин возможным, но и прямо вызывал бы его.
Современная культура и культурность не ь/]^огут развиваться, пока в экономике сохраняются многие элементы средневековщины, — пока она вообще остается средневековой, как
на окраинах. Развитие крупной промышленности на окраинах
становится повелительной необходимостью. И только при этом
условии пролетариат может до конца выполнить свою освободительную роль гегемона.
Не следует думать, как это нередко бывает, что русский
пролетариат, приступая к созданию промышленности в таких
окраинных республиках, как закавказские или средне-азиатские, идет на какое-то самопожертвование, на экономический
упадок Российской республики. Ничего подобного! Экономический рост Р С Ф С Р не только не приостановится, но будет
более прочным, более непосредственно связанным с природными условиями. Конечно, относительная роль Р С Ф С Р уменьшится по сравнению с той ролью, которую соответствующая
территория играла в экономике старой России. Но уменьшится
отнюдь не потому, что произойдет убыль в ее производительных силах, — они, как мы упоминали, будут быстро расти.
Это уменьшение относительного экономического значения, например, Центрально-промышленного района, будет вытекать
исключительно из того, что в старой России насильственно
сдерживалось развитие производительных сил на окраинах, а
теперь оно будет находить растущее содействие центральной
власти. Раньше Центрально-промышленный район преуспевал
за счет окраин, теперь он будет преуспевать вместе с ними.
Однако перераспределение промышленности в стране не
может ограничиться пересмотром ее теперешнего распределения между разными областями. Он должен распространиться
и на ее распределение в рамках каждой области.
Уже раньше наша газета указывала, к каким возрастающим
трудностям привел бы нас дальнейший ускоряющийся рост
больших городов. Его надо сдержать, его возможно сдержать.
При планировании дальнейшего развертывания промышленности необходимо все больше исходить не из ее исторически
сложившихся соотношений, а из тех предпосылок, которые создаются современными возможностями транспорта, получения

РЕКОНСТРУКЦИЯ И ШРЕРАСПРЕД. ПРОМЫШЛЕННОСТИ 385

сырья, топлива, использования различных энергетических ресурсов и т. д.
При выхода из торгово-капиталистической эпохи промышленность приходилось создавать в непосредственной близости
от торговых центров. С другой стороны, для одних отраслей
промышленности положительно необходимо было соседство с
другими ее отраслями. В настоящее время все это коренным
образом изменилось: экономически рациональное в прежнюю
эпоху становится экономически нерациональным в настоящее
время.
В дополнение к этому следует напомнить, какие громадные
затруднения встречает на каждом шагу переоборудование стары:?^ заводов и фабрик. Совершенно понятно, что общий тип
сооружений на них учитывал веления тогдашней техники и с
совершенной исключительностью преследовал лишь одну
основную задачу: вышибание из рабочего высоких барышей
для капиталиста. Приспособление этих сооружений к новейшей мощной технике и к потребностям рабочего класса во
многих случаях либо совершенно невозможно, либо требует
неоправдываемых обстоятельствами расходов.
Из всего этого следует, что реконструкция промышленности все больше должна сопровождаться критическим пересмотром ее теперешнего размещения. Большие города — не
наилучшее местопребывание для целого ¡ряда ее ртраслей. Конечно, необходимо до последней возможности использовать
существующее оборудование, доставшееся от капиталистической эпохи. Но в то же время следует помнить, что новые
фабрики и заводы с обновленною техникой во многих случаях
будет целесообразнее закладывать в новых местах, может быть,
на расстоянии нескольких десятков или даже сотен километров
от теперешних промышленных центров.
Таким образом замедление, а затем, вероятно, и приостановка, дальнейшего роста' теперешних городов-исполинов диктуется не только возрастанием затруднений коммунального хозяйства в этих городах, но и экономическими и политическими
соображениями.
^Известия ЦИК» № 142 от 24 июня 1926

И» и . Скворцов*Стшанов, т. II

г.

25

¿86

Й.

СКВОРЦОВ'СТЕЙАНОВ

Р Е В О Л Ю Ц И О Н Н А Я КООПЕРАЦИЯ

Реформизм^ yвgpяex,_дxo• коопррацлл- всегда, при. в ^ обстояте; Яствах, играет одну и ту же роль: организуя «потреблен
незамет
для господству
органически, эволтодНонно, без классовой борьбы, от ступеньки
к ступеньке, ведет к «социализации» всех общественных отношений. лг'еформизм о своей кооперации хочет по:троить своего
рода «бгст», в котором пролетариат должен отсидеться от КАПОсовой бсрьбы.
Посе/)Яя в рабочем классе расслабляющие иллюзии, реформизм отвлекает его от классовой борьбы и вместе с тем примиряет с реформистским же перерождением профессиональных союзов и политических партий, «теоретически» оправдывает и обосновывает это перерождёние,
С другой стороны, все реальные достижения кооперации
до поры до времени делают для рабочего класса менее чув-^
ствительными возрастающие нажимы капитала и замаскировывают ею растущую власть.
Органически неспособный революционно подойти к требованиям крестьянства, революционно осмыслить и углубить их
и вместе с тем связать с революционными задачами пролетариата, — вообще не существующими для реформизма, — по^
следний оказался бессильным повести за собою крестьянство.
Реформизм фактически без всякого боя отдал его мелкобуржуазным политикам, которые в империалиогскую эпоху превратили деревню в громадную армию, пассивно выполняющую
все веления буржуазии и аграриев.
Прл попустительстве и прямом содействии реформизма деревенская кооперация превращалась в орудие все более глубокого экономического и политического подчинения крестьянства современному капиталу.
Таким образом реформистская кооперация содействует
упрочению, укреплению и расширению власти капитала в де^
ревне и в городе.
М«фксистская критика всегда указывала, какую колоссальную роль может и должна сыграть кооперация, когда она ста^
новится одной из огюр революционной борьбы пролетариата,
все решительнее развертывающейся в борьбе за власть»
Продолжая и углубляя эту критику, учитывая новые усло^
ВИЯ, порождаемые в современную^ эпоху загнивания капитал

РЕВОЛЮЦИОННАЯ

КООПЕРАЦИЯ

387

Аизма, Ленин наметил основные черты революционной теории
деревенской и городской кооперации.
Кооперация должна не отв гекать рабочий класс и крестьян-^
ство от революционных задач, а, напротив, все ближе подводить к их постановке и усиливать средства, необходимые для
их решения.
Без твердой, отчетливой постановки перед крестьянством
таких задач, как уничтожение всех и всяческих остатков феодализма, в том числе и частной земельной собственности, пролетариат не поведет за собою крестьянство в революционной
борьбе и во многих странах будет вообще неспособен совершить и закрбпить революционный переворот.
Без выяснения боевых задач, стоящих перед крестьянством
Л разрешимых только в революционном союзе с пролетариатом, рабочий класс неизбежно оставляет деревенскую кооперацию во власти своих классовых врагов.
Ленинизм, продолжая работу Маркса, показал, каким образом кооперативная работа в городе и деревне увязывается со
всей революционной борьбой пролетариата за захват власти,
за диктатуру, опирающуюся на крестьянство.
Революционная кооперация не уводит пролетариат от профсоюзов и партии, а увязывает все эти формы организации в
Зысшем единстве, бесконечно повышающем общую боеспособ'ность рабочего класса, дающем ему возможность сосредоточивать все силы на наиболее угрожаемых участках революционного фронта, и подчинять своему возрастающему влия5ЙИЮ и руководству всех эксплоатируемых и угнетенных. _ „
Но Ленин не ограничился этим.|Он не только показал, каким образом кооперация может превратиться в одну из осср
борьбы рабочего класса за действительное освобождение о г
феодальной и капиталистической эксплоатации. Он показал
кроме • того, каким образом после пролетарского переворота,
жри пролетарской диктатуре, изменяются формы классовой
борьбы, которая и тогда протекает в кооперации, и каким образом городская и деревенская кооперация начинает играть ра^
стущую роль в социалистическом строительстве.
Быть ленинцем в наших современных условиях, в СовеТ'ском Союзе, это значит — помнить, что кооперативная форма
сама по себе еще не предрешает, что охватываемое ею крестьянство будет развивать свое хозяйство в направлении к
социализму.
Вшъ

ленинцем — э т о з н а ч и т ни на м и н у т у че забывать;

388

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

что и в кооперации происходит борьба социалистических и капиталистических тенденций.
. Октябрьский переворот открыл перед пролетариатом небывалые раньше возможности воздействовать на кооперацию
в том направлении, чтобы она действительно вела к социализму. Но он сам по себе еще не реализовал этих возможностей. Их реализация требует еще упорной борьбы и настойчивой работы.
Прежде всего рабочий класс должен вести неустанную работу для укрепления своей командной высоты — государственной промышленности. Только с ее ростом и развитием он сохранит и расширит свою способность вести за собою крестьянство. „Точно так же, направляя промышленность, удерживая в
своих руках власть над денежной системой, в возрастающей
мере регулируя товарооборот и кредитные отношения, —•
только при этих условиях рабочий класс сохранит за собою
способность управлять ходом кооперативного развития.
Не сама по себе, а в общем переплете взаимоотношений,
планомерно организуемых и подчиняемых рабочим классом,
кроперация превращается в «столбовую дорогу к социализму».
Социалистические тенденции в кооперации будут крепнуть в
той мере, как будет крепнуть то социалистическое окружение», в котором работает кооперация, в той мере, как все
больше и исключительнее перевес будет склоняться к крупной государственной промышленности, в той мере, как отношения обращения все планомернее будут направляться рабочим классом, в той мере, как в земледелии крупное рационально поставленное производство будет получать верх над
средневековой раздробленностью "и средневековой рутиной.
Но для того, чтобы кооперация превратилась в действительную дорогу к социализму,. требуется большая работа и
внутри самой кооперации. Высокие накладные расходы, хищения и растраты и т. д. — все это достаточно показывает,
насколько мы еще далеки от того «строя цивилизованных ^кооператоров», к которому нас п[ризывал Ленин.
День кооперации должен заставить нас глубже уразуметь
те широкие общие связи, в которых ленинизм мыслит кооперацию. Массы должны живее почувствовать, что здесь идет
дело не о каком-то мелком реформистском кропательстве и
штопаньи: здесь продолжается закрепление и расширение тех
задач, великое начало решению которых положено Октябрем.
Кооперация должна превратиться для широчайших масс в их

ОБЪЕДИНЕННЫЙ

ПЛЕНУМ ЦК И ЦКК ВКП(Б)

389

собственное кровное дело, развитием которого строится их
светлое будущее.
В настоящее время день кооперации должен с особой
остротой напомнить трудящимся нашего Союза, каким великим завоеванием был для них Октябрьский переворот.
Мы бодро, несмотря на все трудности, строим социализм.
Мы обсуждаем вопрос, каким образом использовать в интересах социалистического строительства и тот капитал, который
допущен пролетариатом к работе в Союзе.
А на Западе пролетариат вынужден отбивать свирепое
наступление капитала, поддерживаемого всеми громадными
угнетательскими ресурсами капиталистического государства.
Девять недель ведут отчаянную борьбу английские горн>яки только для того, чтобы предотвратить величайшее ухудшение условий своего труда, которое послужило сигналом для
общего наступления капитала на рабочий класс и Англии, и
континента Европы.
Пусть же мирное торжество победивших трудящихся в нашем Союзе послужит напоминанием о тех, кто все еще сгибается под ярмом капитала.
Пусть этот праздник послужит призывом к усиленной поддержке наших борющихся братьев на Западе.
Наша кооперация и организуемые ею массы .должны показать, что это — ленинские по своему духу массы и кооперация.
«Известия ЦИК» М 150 от 3 июля 1926 г.

ОБЪЕДИНЕННЫЙ ПЛЕНУМ ЦК И ЦКК ВКП(Б)
Недавно закончившийся и необычно (с 14 по 23 июля)
затянувшийся объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б)
займет весьма заметное место в истории нашей партии.
Чрезвычайные обстоятельства, впервые встретившиеся на
пути ВКП, потребовали такой необычной меры, как созыв
объединенного пленума двух высших партийных учреждений
с участием членов Центральной ревизионной комиссии.
Но такой состав пленума обеспечил в то же время наиболее широкую и всестороннюю проверку деятельности ЦК за
период, протекший с X I V партсъезда.

399

^

Я Я СКВОРЦОВ^СТЕПАИОВ

Подавляющее большинство этого съезда решительнейшим
образом осудило оппозицию с ее неверием в созидательные
силы пролетариата, с ее безнадежными воззрениями на пер-^
спективы социалистического строительства ^в нашей стране,
пока она остается единственной страной пролетарской диктатуры, с ее страхом перед возрождением и ростом капиталистических элементов, хотя Ленин постоянно указывал на неизбежность их роста на первых ступенях нэпа, с ее политической
«качкой» из стороны в сторону, с се все более явным отречением от заветов и принципов ленинизма.
Тем не менее партия в лице X I V съезда ввела наиболее
видных представителей оппозиции в главные партийные руководящие учреждения и сохранила их в составе Политбюро,
Учитывая грандиозность стоящих перед нею задач, она, и в
этом случае следуя ленинским принципам, без крайней необходимости не отстраняет ни одной силы, которую можно
использовать в деле строительства и борьбы. Съезд питал
надежду, что, приступив к деятельности, представители оппозиции будут лойяльно проводить общепартийную линию, срабoтjaютcя, увидят и исправят свои ошибки. С другой стороны,
ленинская партия всегда ценила и теперь ценит добросовестную
критику: она росла, развивалась и шла к победам путем самокритики, путем выбора из нескольких возможных линий такой линии, которая с наименьшим расточением сил ведет пролетариат к разрешению стоящих перед ним задач.
Величайшей клеветой и злостным искажением действительного положения являются уверения оппозиции, будто бы партия вообще не выносит «инакомыслия». Но будет правдой,
если сказать, что она боролась и будет бороться с таким «инакомыслием», которое выводит за пределы партийных программы и устава и которое хочет сейчас же после партсъезда
пересмотреть и опрокинуть съездовские решения. Наша парт и я — организация революционного действия. Она не может
в руководящих учреждениях заново сегодня обсуждать вопросы, решение которых еще вчера дано съездом. Ее руководящие учреждения должны проводить эти решения. Она не
может через несколько месяцев созывать новый съезд; только
на том основании, что некоторые претенциозные литераторы
обижены решительным осуждением, которое вынесено им предыдущим съездом.
Первый пункт повестки объединенного пленума — сообщение о рещениях Политбюро в связ^ с последними междунаррд-

ОБЪЕДИНЕННЫМ ПЛЕНУМ ЦК И ЦКК ВКЩЕ).

391

ными событиями — послужил поводом для того, чтобы широко поставить вопрос об основных линиях нашей международной политики. Таким же образом оппозиция использовала
второй пункт повестки — об итогах перевыборов Советов —
для того, чтобы вновь развернуть прения по основным вопросам, решенным X I V съездом. Оппозиция явным для всех образом хотела взять реванш за свое поражение на съезде. В то
же время оппозиция непреднамеренно демонстрировала перед
объединенным пленумом те нездоровые условия, в которых
вообще протекала работа Политбюро после съезда.
Оппозиция после пленума осталась в том же составе, в
каком явилась на пленум. Ее критика не в состоянии была
породить какие-нибудь сомнения в правильности съездовских
решений и в последовательности проведения их Политбюро.
«Левые» фразы — и все более усиливающийся крен вправо на
практике. Такая же «левизна», как на Западе у Корша, Маслова, Суварина, быстро скатывающихся, частью уже совсем
скатившихся, к социалдемократии. И проявления такой же
враждебности к руководящим учреждениям партии, какою начинали только что названные «политики» и политиканы.
Что касается внутренних дел, здесь оппозиция обнаружила
полную растерянность перед возросшей активностью масс,
проявившейся на перевыборах Советов. Она не понимает того,
что рост активности беспартийных рабочих и крестьянства —
необходимое условие и способ втягивания широчайших масс в
русло советского демократизма, т. с. необходимое условие сохранения за пролетариатом и расширения его руководящей
роли. Она просто боится растущей активности масс и в своем
страхе беспомощно мечется из стороны в сторону. То она
предлагает меры, которые дышат едва прикрытой тоской по
методам командования и административного нажима и кото- '
рые предполагают усиление бюр^ократического государственного аппарата; конечно, неизбежным последствием этих мер
был бы разрыв пролетариата с громадными массами крестьянства, а также и отрыв партии от своего класса, то оппозиция
шарахается в другую сторону и ищет прибежища в принципах парламентского демократизма, которые широко открыли
бы ворота для проникновения в партию «инакомыслящих» из
инородных социальных групп и слоев и быстро разложили
бы ее, как партию пролетарского действия, партию пролетарской диктатуры. Нельзя не признать, что эти метания превосходно приспособлены к тому, чтобы обеспечить за оппозицией

392

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

критическое отношение решительно ко всем мерам, какие проводит и намечает Политбюро.
\
Это стремление к критике во что бы то ни стало, к беспрдаципнейшей критике, и в то же время к построению политической платформы фракции, выступившей против ленинской
партии, проявилось и при рассмотрении дальнейших вопросов,
поставленных перед объединенным пленумом, — вопросов о
жилстроительстве и хлебозаготовках.
Пленум превосходно разобрался в положении и с величайшим единодушием и хладнокровием отверг все домогательства
оппозиции пересмотреть решения X I V съезда. Этого удовлетворения пленум не дал и не мог дать оппозиции.
Объединенный пленум с величайшей ясностью увидал, что
«новая оппозиция» может называться «новой» только в счень
условном значении этого слова. В действительности она представляет блок )всех старых оппозиций, начиная с тех, которые
в .свое время были сурово осуждены Лениным, плюс оппозиция, выступившая на X I V съезде. Что касается этой части
оппозиции, ее лидеры самым беззастенчивым образом отринули все, что они писали и говорили два года назад, и беспринципнейшим образом потащились на буксире за оппозицией 1923 г., с которой они тогда так беспощадно боролись.
Этим легким вольтом, этим поворотом в диаметрально противоположную сторону, — спиной к принципам ленинизма, которые так защищались в 1923 — 1924 гг., — новая часть
оппозиции утратила всякое право на доверие масс.
С тяжелым чувством приступил объединенный пленум к
пятому пункту повестки, к делу тт. Зиновьева, Лашевича и др.
Д л я всех собравшихся мучительной была необходимость обвинять и обвинить старых товарищей в грубом нарушении самых основных, самых элементарных ленинских принципов партстроительства. Н о пленум не мог отступить перед этой необходимостью: для того, чтобы попытки тт. Зиновьева, Лашевича и др. расколоть партию не превратились в раскол, надо
былЬ уничтожить эту попытку в самом зародыше;, надо было
сделать суровое предупрежденА^ Всякий, кто соразмерит проступок фракционеров с вынесенным решением, признает, что
это, действительно, пока только предупреждение, но еще далеко не такая кара, на которой в подобных случаях настаивал
Владимир Ильич и которая по его предложению предусмот р ^ а постановлением X съезда. Остальные оппозиционеры,
которые не участвовали в попытках организационно расколоть

ПЕРЕВЫБОРЫ СОВЕТОВ НА ОБЪЕДИНЕН ПЛЕНУМЕ 393

партию, сохранили свои партийные посты. Партия в лице объединенного пленума еще раз предлагает им совместную работу по укреплению и развитию рабочего государства. Она
настолько сильна, что вводит и оставляет в руководящих учреждениях критиков, которые силами крошечной горсточки своих
сторонников не могли бы войти в эти учреждения.
Те отголоски, которые уже нашли решения объединенного
пленума в широком партийном активе, являются надежной гарантией того, что ВКП, как была, так и останется единой,
сплоченной партией, уверенно ведущей рабочий класс к окончательному торжеству.
«Известия ЦИК» М

17 Г от 28 июля 1926 г.

ПЕРЕВЫБОРЫ СОВЕТОВ Н А О Б Ъ Е Д И Н Е Н Н О М
ПЛЕНУМЕ
Учет проделанного опыта, критическая оценка результатов каждого нового шага, привычное для ленинской партии
смелое и прямое признание промахов и ошибок, марксистсколенинская оценка динамики развертывающихся процессов, —
все это условия, без соблюдения которых партия не могла бы
решить стоявших перед нею чрезвычайно сложных исторических задач и без соблюдения которых она не сумеет решать
эти задачи в будущем.
Последние перевыборы Советов дали чрезвычайно богатый
материал для проверки линии, принятой партией не только
в той или иной ограниченной области, — напр., в области собственно-административной деятельности. Нет, на них выявилось отношение громадных масс советских избирателей, составляющих подавляющую часть всего населения, к Советской
власти вообще, — к ее политике индустриализации, к налоговой политике, к культурной, к внешне-политической деятельности и т. д. Так как эти пер1евыборы впервые протекали в
условиях широкой и открытой избирательной кампании, то советская страна дала на них свою общую оценку пролетарскому
руководству.
Естественно, что и на объединенном пленуме ЦК и ЦКК
ВКП (б) прения, развернувшиеся по докладу т. Молотова о

94

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

перевыборах Советов, превратились в широкие прения об
общем курсе внутренней политики Советской власти.
Возросшая активность всех слоев населения — это первый
несомненнейший факт, проявившийся на последних перевыборах. Всю неизбежность этого явления, которое должно все
больше развертываться с нашими хозяйственными успехами,
ясно предвидел Владимир Ильич в самые тяжелые годы. Для
него возрастание активности масс было ручательством наступления времени, когда и «каждая кухарка» начнет участвовать
в управлении государством. Ленин звал нас бодро итти навстречу этому росту активности, потому что он был глубоко
убежден, что рабочий класс сумеет направлять ее в русло советской (пролетарской) демократии.
Те новые представители оппозиции, которые на XIV
съезде впервые открыто стали в оппозицию к партии, еще два
года тому назад не знали никакой меры в своем стремлении
к слиянию с широкими массами. Они рекомендовали шаги
«хвостистского» свойства, неизбежным последствием которых
была бы утрата руководящей роли, принадлеж:ащей рабочему
классу и его партии.
Теперь эти представители оппозиции охвачены величайшей массобоязйью. Они явным образом приходят к недавно
страстно отвергавшемуся ими воззрению, будто без «государственной» помощи пролетариата промышленно передовых
стран рабочий ^класс нашей страны не может строить и построить социализм. Им остается очень немного, чтобы прямо
признать октябрьский захват власти пролетариатом делом
ошибочным и преждевременным. Они против своей воли несут бремя этой «ошибки» Ленина и ленинской партии. Их
удрученному сознанию уже начинает казаться, что в октябре
1917 г. власть вовсе не была захвачена пролетариатом и что
в нашей стране и теперь нет пролетарской диктатуры и пролетарского руководства. А если еще и есть, то шаткие, готовые рухнуть при всяком сдвиге в широких рядах беспартийных и особенно в безбрежном крестьянском море.
Как нельзя больше понятно, что, до сих пор не окончательно вырешив для себя вопрос, «стоило ли рабочему классу
брать власть в октябре 1917 г.», эти новые оппозиционеры
начинают так воспринимать и оценивать реальные факты, что
для них получается подтверждение их упадочных настроений.
Так. подошли они и к последним перевыборам в Советы.
Т? обстодтедьствр, чтр активность неорганизрэаннда 9
•

#

ПЕРЕВЫБОРЫ СОВЕТОВ НА ОБЪЕМИНЁН. ПЛЕНУМЕ

^^

профсоюзы пролетарских, а также мелкобуржуазных слоев
дала относительно значительное повышение, само по себе не
предравляет ничего неожиданного. Она должна была повыситься именно потому, что до сих пор эти слои принимали
сравнительно слабое участие в политической жизни.
Не мешает также вспомнить о недостатках нашей статистики. На пленуме было указано, например, что рабочий от
станка, занявший какую-нибудь советскую должность, на следующих выборах обыкновенно попадает уже в графу «служащих». Точно так же «городами» именуются в нашей статистике иногда и такие населенные места, в которых промышленные рабочие совершенно отсутствуют. Между »ем оппозиция,
указывая на городские Советы без рабочих, начинает кричать
«караул».
Деревенские выборы представляют особенный интерес, как
проверка партийной линии, четко зафиксированной X I V съездом. Всякий ленинец знает, что нэп открыл дорогу значительному усложнению классового состава деревни, что при нэпе
Советская власть открыла известную возможность росту и выделению буржуазных элементов. И точно так же всякий ленинец знает, что эти элементы поведут борьбу против рабочего класса за влияние на широчайшие массы деревни, на середняков и бедноту. Задача партии при нэпе и состоит в том,
чтобы без административных нажимов оторвать деревенские
массы от кулака и, пользуясь возрастающей экономической
мощью рабочего государства, повести перестройку деревенской экономики таким образом, чтобы уничтожить все и всяческие корни кулацкого хозяйничанья.
Конечно, без отчаянного сопротивления кулак не сдаст
своих позиций. Он сопротивлялся бандитскими выступлю*
ниями, в которые ему удавалось в свое время вовлекать и середняка. Он сопротивляется кровавыми расправами с селькорами и другими борцами за советскую общественность, причем запуганные деревенские массы первое время пассивно присутствовали при этих расправах. Теперь, чтобы овладеть деревней, он в некоторых случаях прикидывается защитником
«интересов бедноты».
Неудивительно, что партийные организации не всегда
сразу находили правильную линию в сложном переплете деревенских отношений, не сразу сумели овладеть этими отношениями. Вместо того, чтобы вести партийную массу, местами
они хотели командовать, а местами беспомощно тащились в

396

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

хвосте. Однако не этими ошибками оцениваются общие уроки
перевыборов. Основной вывод из них — тот, что рабочий
класс, связавшись через свою партию с беднотой и середняцкими массами, сплотив их между собою, может вести деревню
за собою, может все глубже вовлекать ее в дело строительства,
обновляющего весь общественный строй, может, таким образом, удержать руководящую роль и государственную власть.
Оппозиция ярко демонстрировала на объединенном пленуме, до какой степени она растеряла все принципы ленинизма.
Ей жутко перед пришедшими в движение беспартийными массами. В своей панике она забыла все, что говорил Ленин о соотношениях партии и беспартийных масс, пролетариата и крестьянства, советской и парламентской демократий; руководства и хвостизма, убеждения и принуждения, об их приемлемости на различных стадиях пролетарской диктатуры и т. д.
Начав полной капитуляцией перед оппозицией 1923 г., новые
оппозиционеры в своих метаниях покатились в направлении
к «рабочей оппозиции», к Шляпниковым и Медведевым, и дошли до бесшабашнейшей демагогии.
Пленум с величайшим изумлением выслущал «декларацию» оппозиционного блока, которая должна была послужить
его политической платформой, противопоставляемой решениям
и деятельности партии. Это было собственно объявление
войны, возвещенное без каких-либо прикрытий. Это было безразборчивое соединение клочьев из критических выпадов всех
прежних оппозиций. Это был прямой опыт поставить перед
партией ультиматум, шантажировать ее с той целью, чтобы
вынудить от партии легализацию фракционной группировки
и обеспечение за оппозиционным блоком, как оформленной
фракцией, права на особую роль в руководстве партией и на
либеральное отношение к решениям съезда или на прямое их
отрицание. Это, наконец, была такая беспринципная демагогия, примеров которой немного еще видела ВКП в своей прошлой истории.
«Платформа» оппозиции лишний раз напомнила объединенному пленуму, каким особым опасностям подвергается
партия рабочего класса, как единственная легальная партия в
нашей стране. Через ВКП, действительно, должно по временам пpopьшaтьcлí давление не-пролетарских классов и групп,
в ней вынуждены они искать отдушину, чтобы выразить своц
^чаяния и требования. Эта отдушина найдена ими в оппозиционном блоке. Если бы он дошел до руководства, он неме-

ПЕРЕВЫБОРЫ СОВЕТОВ НА ОБЪЕДИНЕН ПЛЕНУМЕ 397

дленно разложился бы, потому что его «платформа» отливает
всеми цветами радуги: от военного коммунизма до либеральной рабочей политики, от той будто бы «классово-сознательной» линии, которую так беспощадно высмеял Ленин, до фактической капитуляции перед буржуазными элементами города
и деревни.
Нет сомнений на тот счет, что и сама оппозиция не принимает свою «платформу» всерьез. Эта платформа потребовалась ей только для того, чтобы оказать давление на партию,
вынудить от партии капитуляцию. Отдельные пункты и требования «декларации» — такие же пустые посулы, как те предвыборные обещания, которые так щедро расточаются буржуазными политиками, забывающими о них на следующий день
после выборов. Это прекрасно знает и сам оппозиционный
блок. Что это действительно так, с полной бесспорностью доказывается делами оппозиционеров, .что с величайшей убедительностью выяснил, между прочим, т. Дзержинский.
Такие приемы, которые с самого начала угрожают вывести борьбу из внутрипартийных рамок, нашли суровое осуждение на объединенном пленуме. И тут же сделалось ясным,
что они не усиливают, а до чрезвычайности ослабляют оппозицию. Она сама дискредитирует себя в глазах рабочего класса.
Давно известно, что «политика — не арифметика». Можно
было ожидать, что широко демократическое или либеральное
объединение всех прежних оппозиций и растворение в них лидеров недавней новой ленинградской оппозиции способно увеличить значение и притягательность оппозиционного блока.
На объединенном пленуме поразительно ясно почувствовалось,
что произошло как раз обратное. Люди, которые в 1921 г.
вместе с Лениным решительно выступали против тогдашних
оппозиций, люди, которые в 1924 — 1 9 2 5 гг. никакие кары не
находили достаточными против лидеров оппозиции 1923 г.,
-^а теперь с раскаянием и любовью хотят раствориться во всех
этих оппозициях и поступают «на паек к ним», — эти люди
сами себе выносят беспощадный приговор перед рабочим классом. Такую легкость в убеждениях, такую ускоренность и простоту в перемене политических костюмов, такую политическую
неразборчивость и неряшливость пролетариат целиком оставляет на долю буржуазным и мелкобуржуазным политиканам,
но не своим передовым борцам.
С большой широтой развернулись на объединенном пленуме прения по перевыборам Советов. Они охватили всю

409

.

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

совокупность вопросов, стоящих перед партией и Советской
властью, И одним из немаловажных итогов этих прений
было — полное политическое банкротство обтьединенной оппозиции.
^Известия ЦИК» М 174 от 31 июля 1926 г.

О Б Ъ Е Д И Н Е Н Н Ы Й ПЛЕНУМ О ВОПРОСАХ
РАБОЧЕГО ЖИЛСТРОИТЕЛЬСТВА
Резолюция по жилищному строительству, принятая объединенным пленумом ЦК и ЦКК ВКП (б) по докладу
т. Шмидта, первым делом учитывает существующее положение в этой области и дает оценку принимавшихся до сих пор
мер по борьбе с жилищным кризисом.
Пленум единодушно признал, что вопрос об обеспечений
рабочих жилищными помещениями по его значению следует
поставить рядом с вопросом о реальной заработной плате.
Дальнейшее развертывание промышленности, которое должно
повести страну к растущей индустриализации, уже теперь
почти повсеместно упирается в вопрос, где разместить новые
кадры рабочих, вовлекаемых в промышленность. Равным образом, при теперешнем жилищном положении даже решительное обновление техники даст лишь ограниченные результаты
в смысле увеличения продукции: усиленная забоХеваемость
и понижение культурного уровня рабочего — неминуембе последствие тяжелых л^илищных услооий, в которые поставлены
массы рабочего населения.
Никакое правительство в мире не могло бы провести столь
радикальных мер борьбы с жилищным кризисом, как провела Советская власть. Было бы очень нетрудно представить
себе, какое жестокое ухудшение всех жилищных условий произошло бы для рабочего класса, если бы все лучшие дома были
попрежнему заняты буржуазией, если бы, кроме того, из бывших домов буржуазии были вытеснены находящиеся в них
дома отдыха, школы, приюты и ясли, и если бы за землю взимались те громадные дани, которые уплачивались по ней, пока
не была проведена ее национализация.
Но и такими мерами, как перераспределение всей жилой
площади в интересах рабочих и национализация городской
земли/ Советская власть могла достигнуть лишь ограниченных

ОБЪЕДИНЕННЫЙ ПЛЕНУМ О ВОПРОСАХ РАБ. СТРОИТ.

999

результатов. В этой области до сих пор «мертвый хвагает
живого» и еще долго будет хватать. Давно известно, что мало
еще других областей, в которых отношения собственности так
резко поворачивались бы своей эксплоататорской стороной,
как в квартирном вопросе, и мало еще других областей, в
которых эти отношения с такой самоочевидностью становились^
бы тормозом дальнейшего общественного развития и исгинным
бичом растущих масс населения. Даже буржуазнейшие реформисты давно начали понимать, что, пожалуй, весь техничс'ский
й экономический прогресс идет на пользу главным образом
частным собственникам городской земли. Даже они возвышаются до признания, что прогрессирующее повышение квартирной платы и оттеснение рабочего населения в трущобы делает
кллюзорными все кажущиеся преуспеяния городских рабочих.
Неудивительно, что так называемый «муниципальный социализм» находил сторонников среди крупнейших промышленных
капиталистов.
Несомненно, ни в какой промышленной стране жилищные
условия не были так тяжелы для рабочих, как в капиталистической России. Здесь сказывалось прежде всего давление забитой, хронически голодной деревни, которая и в крепостнические, и в послекрепостнические времена неизменно принижалась к жалкому зоологическому существованию. Выходец из
деревни с самого начала готов был мириться со всякими услориями. И капиталист размещал его в мокрых землянках, в
наскоро сколоченных бараках, в душных казармах, в которые
рабочие набивались, как «сельди в боченке». Когда, в особенности во время войны, производство расширялось, новые
рабочие втискивались в те же казармы. При взаимной связи
между различными профессиями, теми условиями, на которые
вынуждались выходцы из деревни, определялись и условия,
В которых жили квалифицированные рабочие. Исследования
быта, например, типографских рабочих показали, что большая часть их ютится по коечно-каморочным помещениям.
Такое тягостное наследство капиталистических отношений
потребует длительной и настойчивой борьбы. Наше теперешнее экономическое положение пока таково, что мы еще не сделали всего необходимого с той целью, чтобы окончательно
приостановить угрозу дальнейшего ухудшения жилищных условий вследствие разрушения наличных жилищ. Новое жилищное строительство только развертывается, и те суммы, которые
удалось изыскать для него за последние два года, открыли

400

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

возможность только первого приступа к этому огромному
делу.
Особое значение резолюции, принятой объединенным пленумом, заключается в том, что она направляет внимание партии и всей советской общественности на жилищный вопрос и
предлагает ряд мер, которые обеспечат планомерное продвижение вперед в борьбе с жилищной нуждой.
Прежде всего ставится на очередь создание постоянного
фонда рабочего жилищного строительства и указываются
реальные источники для ,его составления.
Затем пленум предлагает Госплану при составлении пятилетнего плана развития промышленности увязать этот план
с соответствующим перспективным планом рабочего жилстроительства. Таким образом жилстроительство признается одной
из мер, " которые способствуют превращению СССР в пролышленно-аграрную страну.
Учитывая прежний опыт жилстроительства, пленум указал,
между прочим, что курс на постройку мелких жилищ был ошибочен. С одной стороны, на единицу затрат такое строительство
дает сравнительно небольшую жилую площадь, С другой стороны, чем шире площадь, по которой разбросан поселок, тем
крупнее расходы по канализации, водопроводу, благоустройству
вообще. При теперешних экономических условиях приходится
избирать такой тип жилищ, который на данную сумму затрат
дает наибольшее увеличение жилой площади. Конечно, в разных местах, в зависимости от климатических условий, местных
строительных материалов и т. д. типы рабочих жилищ могут
быть разными. Участие профсоюзов в определении этой
стороны дела должно обеспечить наибольшз/то приспособленйость типа жилищ к потребностям рабочих. Пленум признал
также необходимым усилить жилищно-кооперативное строительство и принять некоторые меры для поощрения частных
застройщиков.
Жилищная нужда — не из таких кризисов, которые можно
изжить в 2 — 3 года. Но то обстоятельство, что руководящие учреждения партии направили на жилищный кризис усиленное внимание, служит ручательством, что в этой области
с каждым годом все больше будет развертываться бодрая,
планомерная работа.
'
В деле восстановления промышленности наша страна фактически продвигалась быстрее, .чем мы предполагали еще 4—5 лет
назад. Ускоряющийся рост промышленности — ручательство

ОБЪЕДИНЕННЫЙ ПЛЕНУМ О ХЛЕБОЗАГОТ. КАМП.

401

за то, что ресурсы на создание культурных жилищных условий придут быстрее, чем многим из нас представляется в настоящее время.
Последний пленум борьбу за улучшение жилищных условий рабочего класса поставил в общую перспективу с борьбой
за индустриализацию, ведущую к победе социализма в нашей
стране.
^Известия ЦИК» № 176 от 3 августа 1926 г,

ОБЪЕДИНЕННЫЙ ПЛЕНУМ О ХЛЕБОЗАГОТОВИТЕЛЬНОЙ КАМПАНИИ
Давно известно, какое громадное значение, при перевесе
земледелия в экономике нашей страны, имеет исход сельскохозяйственного года и общее положение, складывающееся на
нашем и мировом хлебном рынках. Опыт последних лет только
с особой выпуклостью выдвинул значение деревни, как широкой базы, на которой строится развивающаяся промышленность Советских республик.
Немногие пленумы ЦК, немногие партийные конференции
и съезды проходят без того, чтобы не извлечь уроков из протекших хлебозаготовительных кампаний и не наметить основные директивы для предстоящих кампаний. Это — один из
главных узлов всей экономической политики рабочего государства. Именно в этой области наиболее сказываются основные трудности, присущие такому конкретному рабочему государству, как СССР, и вытекающие из того, что, во-первых,
преобладающую массу населения в нем составляет крестьянство и что, во-вторых, это — государство с бюрократическим
извращением.
Каждая новая хлебозаготовительная кампания ставит перед нами не только большие экономические задачи, но в то
же время и громадные политические задачи. Она снова и снова
проверяет вопрос, способен ли пролетариат вести за собою
крестьянство в деле социалистического строительства, способен ли он снова и снова давать экономическое оправдание
своей руководящей роли.
Троцкистская оппозиция отвечала на этот вопрос отрицательно. На октябрьском пленуме прошлого года за нею фактически пошла уже и та новая оппозиция, которая некоторое
время возглавлялась тт. Зиновьевым и Каменевым, а теперь
окончательно уступила лидерство т. Троцкому.
и . и . Скворцов-Степанов, т. II

26

402

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Оппозиция нашла очень быстрое и простое объяснение всем
неудачам, которыми сопровождалась, в особенности вначале,
прошлогодняя хлебозаготовительная кампания. Конечно, и
она признавала трудности, вытекающие уже из того факта,
что хлеботорговый аппарат рабочего государства должен охватить более 22 млн. крестьянских хозяйств. Но не этим решался для нее ход и исход хлебозаготовок: не слабостью организации, не се дефектами, не крупными ошибками, вытекавшими из неопытности, не общими трудностями, которые стоят
перед рабочим государством, с преобладанием крестьянства в
составе населения, перед рабочим государством, в торговом
аппарате которого к тому же в особенности сильны бюрократические извращения.
Оппозиция в своих объяснениях пошла по другой линии.
Она заявила, что все планы Советской власти и ее органов
были сорваны кулаком. Партия будто бы просмотрела, как
он за три-четыре года вырос, укрепился и подчинил себе
массы деревенского населения. Ленинская постановка вопроса:
каким образом пролетариат, опираясь на бедноту, может вести
за собою основную, середняцкую массу деревни, — эта постановка осталась для оппозиции в прошлом. Кулак уже подчинил себе крестьянство. Установив смычку с частными, капиталистическими заготовителями, он уже нанес поражение пролетариату. Социалистические элементы нашего хозяйства не
устояли и не могут устоять в экономической борьбе с капиталистическими элементами.
Таким образом в глазах оппозиции рабочий класс нашей
страны окружен уже собственно не мелкобуржуазной стихией,
которой он способен все более овладевать, если в отношениях
к ней усвоит правильную, ленинскую линию. Оппозиция находит, что буржуазия, представляемая в деревне — кулаком,
на рынке — капиталистическим торговцем, в промышленности — капиталистическим предпринимателем, повсюду ведет сокрушительное наступление на рабочий класс. Да и в
государственной промышленности преобладают капиталистические начала и элементы.
Последовательным логическим выводом из этого был бы
только возврат к практике «раскулачивания». Спасти положение, если его вообще еще возможно спасти, могло бы только
одно: использование того аппарата государственной власти,
который пока находится в руках рабочего класса.
Эт^ хочка зрения уже мцргр раз н с разны:^^ сторон под-

ОБЪЕДИтИНЫЙ ПЛЕНУМ о ХЛЕБОЗАГОТ. КАМП^ 403

вергалась уничтожающей критике. Здесь достаточно будет
отметить, что практически она совершенно бесплодна. Не
решаясь пока дойти до конца и прямо потребовать возрождения методов военного коммунизма, оппозиция, однако, отводит внимание от реальных задач, стоящих перед рабочим классом, строителем нашей страны. Она просто мечется в испуге
и кричит «караул» вместо того, чтобы изучить проделанный
опыт и извлечь уроки из наших собственных ошибок. Оппозиции чужда, в частности, та мысль, что «бюрократическое извращение» государственного торгового аппарата было одной
из тех причин, которые позволили капиталистическому заготовителю добиться серьезных успехов.
Конечно, Политбюро, от которого был внесен на последний
объединенный пленум проект резолюции о предстоящей хлебозаготовительной кампании, пошло по' совершенно иной линии.
В данное время еще не было возможности выработать детальный план хлебозаготовок. Это дело ближайшего будущего,
когда точнее определятся размеры урожая, его распределение
по стране, а также внутренние и внешние рыночные соотношения. Принятая пленумом резолюция дает пока только общие, принципиальные директивы соприкасающимся с хлеботорговлей государственным органам. Она намечает такую линию торговой политики, которая, обеспечивая возможно быструю индустриализацию нашей страны, в то же время должна
укреплять за пролетариатом его руководящую роль и все
больше втягивать крестьянские массы в дело строительства
новой жизни.
По мере того, как наш торговый аппарат будет все больше
превращаться в действительное орудие рабочего государства,
подчинение рыночной стихии станет все более полным и со-»
вершенным. Капиталистическим элементам придется довольствоваться лишь той долей и теми отраслямй экономических
операций, которые рабочее государство сочтет целесообразным
оставить за ними.
Решения пленума намечают путь, который поведет «ас
к этой цели.
«Я^весгия ЦИК» № 118 от 5 л$г)§стй 1926 г.

404

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

БЫЛА ЛИ ДИСКУССИЯ ВНУТРИПАРТИЙНОЙ
ДИСКУССИЕЙ?
Центральное место на X V партконференции занял вопрос
о классовой характеристике и классовой оценке нашего хозяйства к тенденций его развития.
Лидеры оппозиции, оговорившие в своем заявлении от 16
октября, что они остаются на своих прежних позициях, тем
самым обособили себя — теперь ясно для всех — от всей ленинской партии.
XIV съезд, повторяя слова Ленина, признал, что
«наша страна, страна диктатуры пролетариата, имеют все необходимое для построения полного социалистического общества»,

А раз так, то съезд коммунистической партии совершенно
последовательно признал и не мог не признать, что
«Борьба за победу социалистического строительства в СССР является
основной задачей нашей партии».

Напрасно оппозиционеры увиливали и увиливают от прямой
и четкой постановки вопроса. Речь идет не о том, возможно ли
успешное социалистическое строительство в любой «одной
стране», возможно ли оно, например, в Болгарии или Латвии, или в каком-нибудь «одном уезде» СССР, как подхихикивали некоторые представители оппозиционного блока. История
ребром поставила перед нами не такой абстрактный академический вопрос. Она требует от нас полного осознания нашей
собственной деятельности именно в СССР, значит, в стране
с исторически сложившейся колоссальной хозяйственной территорией, громадным разнообразием естественных условий, величайшими природными ресурсами, едва лишь затронутыми
и ждущими своей разработки, с достигнутым в дореволюционное время уровнем крупной промышленности, с ее оборудованием и с тем темпом развития, ко^^орый при всех этих условиях
осуществим в дальнейшем ходе развития, и, наконец, с данными соотношениями классов. Пока только так и стоит вопрос
о возможности «социалистического строительства в одной
стране».
X V конференция развернула и конкретизировала тот ответ,
который был дан XIV съездом. Да, заявила она, рабочий
кла<х нашей страны строит социалистическое общество и может безгранично далеко итти в этом строительстве. При уело-

БЫЛА ЛИ ДИСКУССИЯ ВНУТРИПАРТ.

ДИСКУССИЕЙ? 405

ВИИ надлежащего руководства, при сохранении правильных
отношений с крестьянством, мы можем быть уверены в полной
победе социалистических элементов нашего хозяйства над капиталистическими. Мы можем не опасаться, что экономически
мы будем задавлены капитализмом передовых по промышленному развитию стран. С одной стороны, мы находим защиту
в монополии внешней торговли, а с другой стороны, возрастающая плановость всего хозяйства и возможность целесообразного направления мощных ресурсов, сосредоточенных в руках
государства, дают возможность удержать такой темп развития, который будет все быстрее уменьшать расстояние, технически отделяющее нас от передовых капиталистических стран.
Мы можем предотвратить то расточение производительных сил,
которое неотделимо от всякого капиталистического хозяйничанья. Ленинский закон неравномерности экономического развйтия, превращаясь в закон ускорения темпа развития социалистической страны, оборачивается против капиталистического
мира. Социалистическое хозяйство способно повести к быстрому подъему производительных сил, недостижимому для современного загнивающего капитализма.
С этой точки зрения все наши задачи, все планы, все практические мероприятия, все внутренние и внешние отношения
располагаются в отчетливую социалистическую перспективу.
Октябрьским переворотом пролетариат завоевал основную
базу для социалистического строительства. В гражданской
борьбе он защитил эту базу. Мирной творческой работой рабочий класс укрепляет и расширяет ее. Пользуясь возрастающими ресурсами, он все глубже будет втягивать в эту работу
основные массы деревенского населения, середняков и бедноту.
Мы вступам в эпоху подлинного подъема социалистического
хозяйства, которое строим и дальше будем строить своими
собственными силами, опираясь на собственные ресурсы.
Одно могло бы сорвать наш социалистический подъем: вооруженное вмешательство, вооруженная интервенция капиталистических стран. Самые н?кши социалистические успехи все
больше заставляют их помышлять об интервенции. Поэтому,
несмотря на все наши стремления к миру, мы должны укреплять нашу Красную армию. Но пролетариат всего мира ^с
возрастающей ясностью начинает понимать, что мы строим действительно социализм, и строим его не только для себя, но и
для угнетенных во всем мире. Угнетенные всех стран начинают

т

я я СКВОРЦОВ'СТЕПАНОВ

видеть в СССР свою опору и ободряющий пример победоносной борьбы с угнетателями.
Таковы коммунистические, ленинские воззрения на СССР,
"«а его хозяйственный строй, на внутренние и внешние задачи
и перспективы.
Оппозиция захотела удержаться на своих прежних идейных
позициях. Ее удручает техническая отсталость Советского
Союза. В глазах тех ее представителей, которые в октябре участвовали в революционной борьбе, наш Октябрьский переворот
мог послужить лишь сигналом, толчком и исходным пунктом
социалистической революции на Западе. Без «государственной
поддержки» западно-европейского пролетариата пролетарская
власть в СССР должна или пасть, или переродиться. Спасти ее
могло бы только скорое наступление мировой ^революции.
Оппозиция по-своему была последовательна, когда она не
хотела видеть, что захваченные пролетариатом крупные производства являются командными пунктами промышленности
последовательно-социалистического типа. Так же последовательна она, когда видит в нэпе только отступление рабочего
класса перед мелкобуржуазной стихией и капиталистическими
формами. Раз для нее неизбежно поражение социализма, пока
он |>стается социализмом одной страны, социализмом Советского Союза, то она приходит и хочет других привести в панику и перед ростом активности широких масс крестьянства, и
перед всяким ростом капиталистических форм, хотя бы этот
рост более чем перекрывался ростом социалистических форм.
А те представители оппозиции, те новейшие союзники
т» Троцкого, которым он еще так недавно напоминал, насколько г
они «сдрейфили перед Октябрем», по существу приходят к знаменитому покаянному назиданию Плеханова, хотя и не решаются во всеуслышание повторять его: «Не надо было начинать». Надо было подождать, пока не возьмет на себя инициативу рабочий класс какой-нибудь мощной капиталистической
страны.
I
1
Весь оппозиционный блок в целом старательно подыскивает
подтверждение своих пораженческих настроений. Он начинает
кричать, что если пролетариат и завоевал власть, то не сумеет
ее удержать. Он начинает вопить об аппаратном перерождении
и аппаратном зажиме. Он разрывает ленинское единство партийной демократии и партийной дисциплины. Потерпев крушение в своей попытке подменить партийную дисциплину «демократией вождей», отходящих от партии^ он перестает видеть.

ВЫЛА ЛИ ДИСКУССИЯ ВНУТРИПАРТ. ДИСКУССИЕЙ? 407

пытается отрицать существование мощного пролетарского
авангарда, который так безжалостно напомнил зарвавшимся
лидерам, что и на них есть узда партии.
Куда сползала оппозиция, это лучше всего* показывают
воззрения ее союзников, до последней возможности прикрывавшихся ею, всех этих Оссовских, Шляпниковых и Медведевых. Их отличие от главных лидеров оппозиции было только
в том, что они имели мужество быть последовательными и договаривать до конца. Ликвидация Коминтерна и Профинтерна,
позорная ругань на братские заграничные партии, постыдные
для их авторов характеристики классового существа СССР и
ВКП, чисто-меньшевистская травля организационного костяка
партии, — все это развернулось под покровом и при непосредственном содействии оппозиционного блока, который, объединив все антиленинские оппозиции, уже воображал себя
большой силой и теперь пал жертвой этой иллюзии.
Неудержимо сползая к социал-демократии, оппозиционный
блок уже прямо противопоставлял себя партии. Безудержный авантюризм и бесшабашйая демагогия характеризуют и
его критику мероприятий Советской власти, и его будто бы
практические предложения: лошадь для каждого бедняка, освобождение 40^/о от сельхозналога, то ли миллиард, то ли два
миллиарда, то ли триста миллионов, — эта разница пустяковая, если предложение имеет в виду чисто-демагогические цели, — дополнительных ассигнований на промышленность. Оппозиция пошла по пути буржуазных партий, которые не скупятся на предвыборные обещания и посулы, забываемые каждый раз, как только при их помощи удается добраться до
власти.
Тт. Сталин, Бухарин и другие ораторы блестяще, с неопровержимыми аргументами в руках, выяснили, что своими постановками основных вопросов и своими ответами на них оппозиция выводит дискуссию за внутрипартийные рамки. Для ленинцев, для коммунистов все эти вопросы решены созданием
коммунистических партий и Коммунистического Интернационала, решительным, полным и бесповоротным отмежеванием
от социалдемократии и II Интернационала. Своими аплодисментами выступлениям новой оппозиции «Социалистический
Вестник» правильно показал, где ей надо искать надлежащее
Шесто для развертывания дальнейшего наступления со своей
«идейной позиции», если оппозиционеры не хотят сойти с нее.
ктр не присутствовал на конференции, мог ^ ^

409

.

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

подумать, что она прошла в мрачных, су1(1рачных настроениях.
В действительности как раз наоборот. Трудно вспомнить другую конференцию или съезд, которые были бы проникнуты
такой бодростью и ясностью. В особенности сказалось это
при заключительном слове т. Сталина. Была боль за недавних вождей, которые так легко вычеркивают свое хорошее
партийное прошлое. Была досада на эквилибристические попытки прикрыть антипартийную деятельность и социалдемократические уклоны именем Ленина. Но бодрый, заразительный смех охватывал все собрание, когда т. Сталин давал портреты людей, покушавшихся на величайшее наследие Ленина—
на его партию.
Конференция с величайшей отчетливостью увидала, что
своими недавними истериками вожди оппозиции поставили вопрос не о судьбах партии, а о своем собственном будущем.
Решение этого вопроса теперь находится всецело в их
руках.
«Известия ЦИК» № 256 от 5 ноября 1926 г.

ОБ ИТОГАХ И ПЕРСПЕКТИВАХ
Прошел новый год трудностей, но и новый год достижений
во всех областях жизни СССР. И едва ли кто-нибудь сможет
отрицать, что это были крупные и прочные достижения.
Начинался год с того, что выяснились большие просчеты в
области планирования. Хлебозаготовки далеко отстали от
предположений и по темпу развертьшания и по размерам поступлений.
Экспорт развертывался туго, зафрахтованные пароходы уходили без грузов, получив договоренные неустойки, во многих
хлебородных районах цены поднимались выше, чем в Лондоне
или Гамбурге, и угрожали сделать хлебный экспорт не просто
бездоходным, но и прямо разорительным для нас.
Частный капитал, умело использовывая многочисленность,
неорганизованность и взаимную борьбу советских заготовителей и получая воспособления из наших кредитных учреждений,
поднимал голову. Тонко и ловко маневрируя, он оперялся и
вырастал в родной для него стихии безудержной спекуля-

ОБ ИТОГАХ И ПЕРСПЕКТИВАХ

409

ции. При высоком урожае он создавал почти голодные цены в
одном потребляющем районе за другим.
Кое-кто уже начинал думать, не придется ли нам вместо
экспорта опять ввозить хлеб из-за границы, как было в предыдущем году. Кое-кто сразу был охвачен паникой и поднял крик
по тому поводу, будто бы уже произошла прочная смычка между частным капиталом и деревенским кулаком и будто бы
кулак уже превратился в грозную силу, которая подчинила
себе все деревенские отношения и разбила нас в открытом экономическом бою. Для таких паникеров вся деревня уже окрашивалась в кулацкие цвета, середняк исчезал из пределов политического кругозора, пролетариат стоял одиноко против угрожающе поднимающейся деревни.
Вот эти-то элементы неудач и распада и послужили той
почвой, на которой новая оппозиция стала развертывать свои
выступления.
Из области заготовок кризис пополз во все стороны.
В расчете на резкий скачок экспорта промышленность подготовилась к широкому развертыванию и к широкому импорту
из-за границы сырья и предметов оборудования. Когда преувеличенные надежды на экспорт крахнули, пришлось предпринимать судорожные сокращения: аннулировать, хотя бы ценой
неустоек, те заказы, от которых еще можно было отделаться
без общего потрясения нашего кредита за границей; свертывать программы, сокращать уже начатое строительство, сжимать производство, которое уже стало развертываться, —- местами резать промышленность по живому мясу.
Преувеличенная эмиссия в расчете на большие хлебозаготовки и слишком легкое кредитование повели не к увеличению
заготовляемых масс хлеба, а только к взвинчиванию цен. Таким образом обнаружились некоторые моменты, которые в
своем развитии могли бы повести к инфляции и угрожать червонцу падением. Одновременное резкое падение франка во
Франции, злотого в Польше и проявленная германской маркой
неустойчивость укрепили пассивистские, фаталистические настроения оппозиции. Она уже выкидывала белый парламентерский флаг, она уже предлагала капитуляцию под благовидным прикрытием сохранения реальной заработной платы, т. е.
периодически:?: пересмотров ее денежного выражения, долженствующих установить ее соответствие с будто бы непредотвратимо скатывающейся валютой.
Теперь, перед началом нового года нашей эры, полезно

409

.

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

вспомнить о всех этих трудностях и о тех странах, которые кое
у кого порождались ими.
Ленинское ядро партии и Советской власти, — те, у кого
нервы покрепче, кто по-ленински думает, что на то и существует революционер, чтобы бороться с трудностями и преодолевать их, — ленинское ядро, засучив рукава, принялось за
работу. Его не сбили, его не обескуражили эти трудности. Чего
только не сумеет преодолеть рабочий класс при условии твердого, правильного, ленинского руководства! Его не сбили даже
постоянные выпады оппозиции, которая злорадно раздувала
размеры и опасность затруднений и старалась в дополнение к
ним создавать новые, внося свои демагогические предложения.
Преодоление кризиса совершалось без нее и даже зачастую
против нее.
После докладов, сделанных на X V конференции, и после
тщательного обсуждения нашего теперешнего хозяйственного
положения и наших хозяйственных перспектив надо ли говорить о том, какова оказалась истинная цена мрачных пророчеств и запугиваний оппозиции. И надо ли напоминать, что
испытания прошлого года кое-чему нас научили, как показывает развертывание хлебозаготовок и экспортной кампании в
настоящее время.
Конечно, многое еще остается от прежних затруднений. Конечно, на пути социалистического строительства обрисовываются новые трудности, порождаемые новым этапом развития,
и прежде всего — расширением того технического костяка, который унаследован нами от капиталистической эпохи и теперь
уже полностью пускается в дело. Конечно, мы едва лишь приступаем к осуществлению грандиозного кооперативного плана
Ленина. Конечно, почти непочатая уйма задач выдвигается перед нами в области культурной работы и в городе и в особенности в деревне.
Н о чего только не сумеет преодолеть рабочий класс при
условии твердого, правильного ленинского руководства! Оглядываясь назад, на то, что уже пройдено, завоевано, он проникается необходимой бодростью для того, чтобы социалистически перестроить всю нашу рабоче-крестьянскую страну и все
отношения в ней.
Не. без чувства удовлетворения проделанной работой можем мы оглянуться и на политические итоги истекшего года.
Действительно, частному капиталу, который нашим попустительством начал развертываться, год назад ^ОГЛФ казаться.

ОБ ИТОГАХ И ПЕРСПЕКТИВАХ

411

<Гго для него открывается широкий просвет. Действительно,
»ашевелился и кулак. Насколько начали наглеть буржуазные
элементы, показывают кровавые расправы, при посредстве которых они все чахце устраняли со своего пути селькоров и всех,
кто мешал им захватывать крестьянство в свои т^ета.
И опять кое-кто растерялся перед этим ростом буржуазной
активности. И опять началось растерянное метание: то ли надо
возродить практику комбедов и раскулачивания деревни административными методами и нажимами, то ли признать все бессилие пролетариата подчинить эти процессы своей регулирующей воле и власти. Здесь выросли те настроения, которые у
Оссовского получили только особенно простоватое выражение:
мы неудержимо скатываемся от пролетарской диктатуры к буржуазной демократии, и с этим ничего не поделаешь. Если не
дать прямой отдушины для антипролетарских сил, они переделают самое компартию.
А как ответил в действительности истекший год на ленинский вопрос: «Удержат ли большевики власть?», — удержал
ли и удержит ли рабочий класс в своих руках диктатуру?
Широкие беспартийные массы с небывалой отчетливостью
увидали, что все жертвы, которые приносятся развитию производительных сил, идут на пользу трудящихся. Если временами
задерживается повышение заработной платы, Т'о только затем,
чтобы создать реальные фонды для ее действительного и прочного повышения. Если мы в настоящем сдерживаемся, то
только потому, что не хотим похоронить будущего рабочего
класса и крестьянства. Если мы создаем новое промышленное
оборудование вместо того, чтобы соответствующие средства
немедленно пустить в раздел между рабочими, то только потому, что хотим расширить производства, которые только и
откроют возможность повышения жизненного уровня трудя-'
щихся масс в городе и деревне.
Та тревога, которая при последней дискуссии стала охватывать беспартийных рабочих, уже сама по себе свидетельствует о том, что они признали в коммунистической партии
свою партию.
Новые, углубленные методы работы в деревне едва начали
применяться, как наступила их проверка через перевыборы Советов. Несмотря на неизбежные по новизне дела промахи и
ошибки, эта первая широкая, демократически поставленная
кампания перевыборов показала, что пролетариат способен отрывать бедноту и середняков от кулака и вести их за собою.

409

.

И. И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Она показала, что растущая активность основных масс деревенского населения вливается в советское русло, что благодаря
этому, при правильных отношениях рабочего класса с крестьянством, и деревенские Советы будут все более превращаться в одно из орудий пролетарской диктатуры.
Мы можем признать, что в настоящее время кулак и частник уже далеко не так рыпаются, как было в прошлом году, и
\что их надежды отцвели, не успевши расцвесть.
Год назад партийцев охватывали тяжелые чувства. Развертывая свою раскольничью деятельность, новая оппозиция старалась вколотить клин между партией и ВЛКСМ, между партией и такой славной организацией, как ленинградская. Как
показали декабрь и X I V съезд, бесшабашной демагогией и
прямым обманом она в значительной степени достигла своих
целей.
'
В настоящее время после глубокой разъяснительной работы
ленинградский пролетариат занимает подобающее ему место
в передовых рядах ВКП, весь комсомол представляет единое
целое, органически, по-ленински спаянное с партией.
Таковы итоги внутренней работы к началу десятого года
пролетарской эры.
Год назад белоэмигранты озабоченно подумывали об одном: хватит ли поездов и пароходов, чтобы скорее возвратить
их на исстрадавшуюся по ним родину.
После июля, когда оппозиционный блок развернул бешеное наступление на ленинский ЦК, вся эмиграция, от меньшевиков и до открытых черносотенцев, уже предвкушала возрождение своих изданий в «России, освободившейся от насильников внутренними силами». Все,их газеты пестрели сообщениями
о «восстаниях», охвативших в их истомленном ожиданиями воображении и Черноморское побережье, и всю Украину, и Кронштадт, и Урал, и Москву.
Что осталось от всех этих эмигрантских надежд к нашему
новому году?
«Стабилизация социализма» — неудачное словосочетание.
Ибо социализм для нас — борьба, работа, движение, не остан^1вливающееся, расширяющееся, крепнущее движение. И вот это
растущее, расширяющееся, поднимающееся, крепнущее движение к социализму — основной результат, несомненный итог текущего года.
На Западе капитал все еще борется за стабилизацию, и все
еще ему не удае-^ся надежно стабилизоваться. Вооружаясь для

ОБ ИТОГАХ И ПЕРСПЕКТИВАХ

413

новых и новых походов на рабочий класс, он повсюду превратил демократию в пустую форму, не способную прикрыть реальное содержание, имя которому — фашистская диктатура. В
Италии она орудует под фирмою Муссолини, во Франции —
Пуанкаре, в Польше — Пилсудского, в Англии — Чемберлена,
Черчилля и Биркенхеда. Английские горнорабочие, бастующие
и голодающие седьмой месяц, уже никогда не забудут, что такое
означают демократические свободы при господстве буржуазии.
Германская распублика накануне восьмой годовщины той
революции, которой она обязана своим существованием, не
нашла ничего лучшего, как поднести Гогенцоллернам подарок
в несколько десятков тысяч десятин земли и в несколько миллионов марок деньгами. Она вообще лишний раз напоминает,
что ожидало бы нас, рабочий класс и кресть^ство, если бы
наша буржуазно-демократическая революция февраля 1917 г.
не переросла под водительством ленинской партии в Октябрьскую социалистическую революцию.
Чтобы оберечь рабочий класс Запада от соблазнительных
сравнений и уроков, буржуазные правительства и социалистические партии применяют все вообразимые средства с той
целью, чтобы пресечь поездки рабочих делегаций в СССР. Но
правда о лашем Союзе пробивается через облака отравленной
клеветы. Москва действительно превращается в «Мекку» для
рабочего класса всех стран.
Грозным «memento mori» — «по^ни о смерти» — звучат
для капитала все еще не задавленные восстания в Марокко и
Сирии и победно развертывающаяся революционно-освободительная война в Китае. З а истекший год она сделала большой
шаг вперед. Наш Союз — яркий маяк для всех угнетенных в
колониальных и полуколониальных странах.
Под покровом Лиги наций возникли и возникают новые
группировки государств, открыто выступающие в виде оборонительно-наступательных союзов, в действительности представляющие прежде всего наступательные союзы. В борьбе за
гегемонию Англия и Франция растаскивают Европу на два
лагеря, уже теперь не менее готовые к кровавой схватке, чем
то было перед 1914 годом. Но и внутри каждого лагеря развертываются противоречия, взрыв которых буржуазия может
только отсрочить на некоторый срок, но не предотвратить.
Если что и обще всем группировкам и государствам, так
это — одинаковая ненависть к республике' трудящихся, к
СССР. Наши успехи и достижения только усиливают эту

409

.

И.И.СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ненависть. Только внешние и внутренние противоречия и основательные опасения» что война вообще, а против СССР в осо^
бенности, чревата мощными катаклизмами, способными похоронить капиталистический мир, заставляют наших врагов пока
предпочитать войну в форме мирных сношений с нами.
Поэтому мы попрежнему вынуждены укреплять наши
Красную армию и Красный флот, хотя предпочли бы направить все средства на нашу промышленность, на дела культуры
и мира.
Мы окружены враждебным капиталистическим миром. Но
мы социалистически окрепли и"* будем крепнуть и в этом окружении, и против этого окружения, — таков самый общий итог
истекшего года.
«Ивесстия ЦИК^ М 25$ ое 7 НФября 1926 г.

ПРОЕКТЫ КРУПНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА
Шесть лет назад, когда перед съездом Советов впервые
была развернута грандиозная перспективная .программа электростроительства на 10 — 1 5 лет, она натолкнулась на скептическое отношение. Многим казалось, что создание крупных
районных электроцентралей — «музыка будущего», притом отдаленного будущего.
В настоящее время все внают, что, строя перспективные
планы восстановления нашего хозяйства, мы действительна
просчитались. Но просчитались в обратную сторону: восстановительный процесс занял значительно меньше времени, чем на
•него потребовалось бы по самым осторожным предположениям, которые строились в период глубочайшей экономической
разрухи.
Но самая быстрота нашего хозяйственного роста таит в
себе известные опасности. Как раз то обстоятельство, что мы
с неожиданным для нас самих успехом преодолели громадные
трудности, вытекавшие из величайшего развала производительных сил, способно повести к недооценке тех новых трудностей, которые стоят на пути к дальнейшему развертыванию
производительных сил. А то обстоятельство, что без всякой
финансовой помощи заграницы, одними внутренними ресурсами, удалось в относительно короткий срок построить рдд

ПРОЕКТЫ КРУПНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

415

крупных районных станций на торфе и каменном угле и довести до конца мощный Волховстрой, предрасполагает несколько
легко относиться к вопросу о средствах на дальнейшие крупные
сооружения.
То нетерпение, которое обнаруживается в вопросах об ускоренной индустриализации нашей страны, само по себе совершенно понятно. Слишком скудной, слишком отсталой вышла
эта страна из капиталистической эпохи. А с другой стороны,
чем дальше идет изучение и предварительных! — все еще предварительный и очень поверхностный — учет природных богатств Советского Союза, тем ярче обрисовывается он перед
нашими глазами как «страна неограниченных возможностей».
Немудрено, что у масс, которые все ближе подходят к делу
строительства, пробуждается страстное стремление хотя бы отчасти реализовать эти великие, но дремлющие до сих пор возможности.
Куда ни поглядишь, везде открываешь последствия того,
что капитализм действовал без всякого плана, шел по линии
наименьзпего сопротивления. Иностранный капитал видел в
России колонию для себя и, разумеется, был заинтересован в
закреплении ее колониального характера.
Немудрено, что рабочий класс, все более овладевая экономикой Советского Союза, открывает в ней ряд экономических
бессмыслиц. При величайшем богатстве различными рудами,
при колоссальных лесах, при прекрасных условиях для хлопководства мы вынуждены ежегодно затрачивать сотни миллионов
рублей на ввоз не только аллюминия и никкеля, но и свинца, и
к:?ди, и типографской бумаги, и хлопка, и шерсти, и т. д. Мы
вынуждены затрачивать на все это большие суммы вместо того,
чтобы направить их на йриобретение новейшего оборудования
для наших заводов и фабрик.
1
О необходимости рационализировать все наше хозяйство в
этом направлении говорить не приходится. Столь же ясно, что
необходимо рационализировать и все наше теплосиловое хозяйство. Например, Ленинград раньше работал на английском
угле, теперь работает на донецком. Экономически бессмысленно
тратить горючее, тратить вагоны и рельсы на громадную путину от Донбасса до Ленинграда, когда по соседству с последним имеются такие мощные источники энергии, как Волхов,
Свирь, Нева.
Незачем скрывать от себя, что здоровые стремления к скорейП1СЙ индустриализации, значит, к решительному освобождению

409

.

И.И.СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

от всесторонней отсталости и всестороннего варварства, при
отсутствии надлежащего регулирования, могло бы породить
некоторые нездоровые уклоны. Некоторые тенденции в этом
направлении наблюдаются уже в настоящее время. Возможно, что энергичное продвижение, которое в последние недели испытал проект Днепростроя, вызвало ревнивое отношение со стороны Юго-Востока, который начинает усиленно выдвигать на первый план Волго-Донской канал. Ленинград в
свою очередь хотел бы, чтобы скорее и по возможности разом
приступили к сооружению мощных гидро-электрических станций на реках Неве и Свири. Только необходимость учитывать
общие условия заставила его отодвинуть Невастрой на второй
план, но лишь затем, чтобы отказаться от всякой отсрочки
сооружения Свирьстроя.
Но и Украина, и Ленинград, и Юго-Восток, сосредоточив
все свое внимание на бесспорно мощных экономических потенциях проектируемых ими сооружений, слишком легко способны
упустить из виду настоятельнейшие нужды других областей
Советского Союза. Для примера упомянем еще об одном проекте крупного строительства, о котором до сих пор слишком
мало говорилось в печати. А между тем его осуществление способно принести крупный и быстрый экономический эффект.
Мы имеем в виду предположение Сибирско-Туркестанской железной дороги. Ее строительная стоимость относительно невелика— 120, максимум 150 млн. руб. А мжду тем она даст
Туркестану лес и хлеб. Доставив дешевый хлеб, она разом
устранит одно из серьезнейших препятствий развитию хлопководства: через несколько лет нам не придется тратить иностранную валюту на ввоз хлопка. В то же время это сооружение даст мощный толчок нашей тяжелой промышленности.
Днепрострой, Волго-Донской канал, Свирьстрой, Невастрой,
Семиреченская железная дорога: кто сомневается, что все эти
сооружения необходимы для подъема и общесоюзной экономики и экономики отдельных республик и областей? И кто
сомневается, что они должны быть созданы и будут созданы?
Но суоль же несомненно, что мы не можем приступить ко
всем этим сооружениям разом. Больше того, при теперешних
экономических условиях мы вообще еще вынуждены сдерживаться с сооружениями, требующими новых и новых крупных
капитальных затрат в течение ряда лет, но не приносящих за
это время никакого увеличения общей продукции.
^
у Коротко говоря, мы вынуждены в этой области взвешивать

НА ПУТЯХ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

417

и считать самым придирчивым образом, чтобы не просчитаться, Дело не только в тщательной проверке технических и
финансовых планов, но и в самой жесткой увязке их с общесоюзными экономическими и финансовыми планами и перспективами. Здесь требуется величайшее самообладание и самоограничение. Если бы мы зарвались в этой области, если бы мы
размахнулись не по средствам, это жестоко ударило бы по всей
нашей экономике и не двинуло бы вперед, а затормозило бы
дело индустриализации Советского Союза*
Мы строим социализм не в «одном уезде» и даже не в одной РСФСР или УССР: мы строим его во всем СССР.
Это соображение должно играть решающую роль при определении того, к каким из новых проектированных сооружений
следует приступить в первую очередь,
^Известия ЦИК» М 264 от 14 ноября 1926 г.

Н А ПУТЯХ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ
В настоящее время подходит к концу выработка пятилетнего
перспективного плана нашего хозяйства. Он наметит, что мо-,
жем и что должны мы осуществить в предстоящее пятилетие почасти перестройки нашей экономики.
Те планы, которые вырабатывались до сих пор перед началом каждого хозяйственного года, шли в основном по одной
линии: к восстановлению того уровня, которого промышленность достигла перед войной. Путеводным маяком за эти годы
для большинства отраслей служили цифры 1913 года.
Теперь, когда некоторые отрасли далеко ушли вперед от
этих цифр, а другие тоже отрываются от них, достижения
1913 г. утрачивают свое ориентировочное, направляющее значение. Мы должны искать других масштабов. Мы должны поставить перед экономикой новые цели. Эти новые масштабы и
цели находят достаточное определение в двух словах, которые
становятся основным лозунгом для наступившей новой эпохи
' социалистического строительства. Лозунг этот — индустриализация страны.
Пятилетний план, исходя из учета и сопоставления потребностей и из строгой оценки наших ресурсов и их развертывания, должен наметить тот этап в деле индустриализации,
который должен быть пройден в течение ближайшего пятиИ. и . Скворцов-Степанов, т. II

27

sn

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

летия. Совершенно ясно, что задачи, поставленные на пятилетний период, должны найти отражение и в хозяйственных
программах, вырабатываемых на каждый год: должны наложить свой отпечаток уже на планы и предположения текущего
хозяйственного года.
Еще так недалеко от нас то время, когда мы даже бюджетные предположения вынуждены были составлять всего лишь
на предстоящий квартал. Но и эти трехмесячные планы с первых же недель оказывались нереальными, чисто-бумажными
планами. В настоящее время бюджетные и хозяйственные планы
на год вперед составляются с такой степенью точности, что
при исполнении получаются лишь небольшие отклонения, не
превышающие немногих процентов. Недовыработка по сравнению с плановыми заданиями в какие-нибудь З^^/о считается уже
крупным дефектом; З а короткое время сделан существенный
шаг в направлении к плановости, которая, как известно, является одной из важных предпосылок социалистического хозяйства.
I
!
Выработка пятилеток — новое достижение, которое показывает, насколько мы продвинулись вперед в овладении всеми
хозяйственными отношениями. Пятилетка в свою очередь послужит ступенью к составлению генерального плана нашей экономики на 10 — 15 лет вперед. На основе всего опыта, приобретенного за истекшее шестилетие, и на основе всех достижений этого шестилетия он должен дать то, что в 1920 г., в порядке первого подхода и приближения, наметила Государственная комиссия по электрификации России (Гоэлро). Он определит основные линии нашего развития на сравнительно длительный период. Так как в основу нового генерального плана
будут положены прочные реальные достижения, то он будет
иметь еще более реальное ориентировочное значение, чем план
1920 года.
!
J
Но самое возрастание плановости экономических отношений
возлагает на нас величайшую ответственность. Это ведь не те
времена, когда мы призывали: «все силы на транспорт» или
«все силы на топливо». Теперь различные отрасли промышленности (охватывая этим словом и транспорт) должны развиваться в строгой гармонии, в строгом соответствии одна с другою. Иначе нам придется расплачиваться перебоями и разнобоями, параличом одних участков хозяйства вследствие чрезмерного заскакивания других, потрясениями финансовой системы,
неустойчивостью кредита, при известных условиях — общими

НА ПУТЯХ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

419

потрясениями промышленности. Планомерностью предполагается известное осаживание, без которого слишком легко зарваться и получить общее замедление вместо ускорения индустриализации.
Последствия просчетов будут для нас тем более тягостны,
что при осуществлении всех планов мы должны рассчитывать
исключительно на собственные внутренние ресурсы, — на то,
что дает наша собственная экономика. Еще лет пять назад
казалось, что в непродолжительном времени иностранный капитал пойдет к нам и в форме долгосрочных займов и в особенности в форме концессий. В стремлении к скорейшему преодолению разрухи мы склонны были итти на значительные
жертвы. Но иностранный капитал никак не может отделаться
от мечтаний о превращении СССР в свою колонию. Он до сих
пор нередко выступает с предложениями и предположениями,
которые клонятся к решительному подчинению нашей экономики или ее решающих отраслей. Он все еще воображает себе,
что с освободившимся рабочим классом СССР можно проделать такие же операции «оздоровления», какие он провел и
проводит в Польше, Венгрии, Австрии и Германии.
Опыт последнего трехлетия достаточно убедительно показал, что унаследованная от капитализма и восстановленная
теперь экономическая база доставляемыми ею ресурсами способна обеспечить достаточно удовлетворительный темп индустриализации Советского Союза. Поэтому, если и раньше мы не
шли на кабальные условия, то теперь и подавно об этом не
может быть и речи. Более того: независимо от кабальности,
мы теперь вероятно отвергли бы немалое из того, что три года
назад, на первых ступенях восстановительного периода, представлялось нам приемлемым и даже желательным. З а это
время мы научились выше расценивать и наши природные богатства, и наши экономические и финансовые возможности.
Пусть при финансовом содействии иностранного кагГитала мы
пошли бы еще быстрее вперед: и без него, стоя целиком на
своих ногах, мы идем не плохим темпом, при котором есть полная надежда перекрыть громадную разницу между уровнями
производительных сил на Западе и у нас.
Итак, нам следует строить наши длительные планы в таком
расчете, что, начав их осуществление из собственных ресурсов, мы собственными же ресурсами должны и довести их до
конца. Если иностранный капитал во-время заинтересуется
теми щирокими перспективами, которые открывает осуществлю

409

.

И. И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ние этих планов, это будет не плохо для нас, — как не худо и
для капитала, которому мы готовы гарантировать нормальную
в современных условиях прибыль. Если капиталисты во-время
поймут, что гарантия рабочего класса и крестьянства СССР,
это — нечто иное, более веское и серьезное, чем былые гарантии Керенского или современные гарантии Пилсудских, У Пейфу и Авереску, это будет лучше для них. Но мы все еще должны вырабатывать все планы в расчете на то, что классовая
ненависть попрежнему будет отнимать у иностранного капитала способность чисто-делового подхода к финансовым и коммерческим сделкам с СССР. Теперь мы хорошо знаем, что
осуществим громадные капитальные сооружения и без содействия иностранного капитала.
При таких обстоятельствах мы должны в особенности осаживать себя при выработке хозяйственных и строительных
планов на пятилетие. Из тех объектов, которые требуют крупных затрат основного капитала, мы должны выбрать сравнрхтельно немногие. Мы должны построить все расчеты таким образом, чтобы, раз эти сооружения будут начаты, у нас хватило
собственных средств для доведения их в минимальный срок до
конца: иначе з^же затраченные средства окажутся бестолково
вколоченным мертвым капиталом. И мы должны избрать такие
объекты, которые по завершении постройки быстрее дали бы
крупный экономический эффект и представляли бы существенное завоевание в направлении индустриализации всего СССР.
Таким образом дело не решается так быстро и просто, как
представляется отдельным республикам и местам. Оно требует
тщательного, строгого взвешивания и отмеривания. Перед тем,
как отрезать, здесь надо будет примерять не семь раз, а много
больше.
«Известия ЦИКъ М 275 от 27 ноября Г926 г.

О Н Е К О Т О Р Ы Х З А Д А Ч А Х В ОБЛАСТИ
ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО Х О З Я Й С Т В А
Некоторые элементарные факты дают наглядное представление о том размахе, какой приобретает наше промышленное
строительство.
Когда начиналось сооружение районных электроцентралей,
следовательно всего 4 — 5 лет назад, закладка станций в

о НЕКОТОРЫХ ЗАДАЧАХ

В ОБЛАСТИ ЭНЕРГЕТ. ХОЗ. 421

10 — 20 млн. р. была уже событием, о котором в течение
нескольких дней или даже недель говорили в центральных газетах. Теперь пуск новых законченных станций в 10 — 20 тыс.
киловатт или усиление существующих станций на такую же
величину проходит почти незамеченным для читателей.
Строительство этого рода сделалось для нас рядовым. Оно
успешно развертывается и под Москвой, и под Ленинградом, и
на Урале, и в Донбассе, и в других местах Советского Союза.
Мы идем к осуществлению того плана электрификации, который был выработан под руководством Ленина. Памятуя его
слова, мы подготовляем переворот в энергетическом снабжении
страны не только при помощи таких циклопических сооружений, как Земо-Авчальская гидростанция или Волхов, но и при
помощи таки^ теплосиловых установок, как Штеровская,
«Красный Октябрь», Шатурка, Кашира и т. д.
Это слишком часто упускают из виду. Слишком часто
склонны забывать, что практика последних лет дала блестящее
подтверждение предположениям Гоэлро, которая утверждала,
что в наших условиях паровые установки на торфе и каменном
угле во многих случаях окажутся предпочтительнее гидроэлектрических гигантов: и потому, что требуя относительно
небольшого основного капитала и небольших сроков для сооружения, они пока более по силам для нас и скорее дадут
полезный эффект; и потому, что, несмотря на сравнительно
большие эксплоатационные расходы, они, при сравнительной
скромности основных капитальных вложений, все же дадут и
дают очень дешевую энергию.
Действительно, опыт показал, что нет достаточных оснований рассматривать теплосиловые установки, как нечто экономически малоценное в сопоставлении с гидро-электрическими
сооружениями. Они вполне оправдали себя. Некоторые из них
по дешевизне энергии могут поспорить с гидравлическими станциями. Значительный опыт, уже накопленный в этой области,
заставляет думать, что успешное начало найдет еще более
успешное продолжение.
Однако завершение Закавказской и Волховской станций
опять вызвало заметный поворот в сторону «белого угля». В
особенности явственно он сказался, например, в Ленинграде.
Действительно положение Ленинграда, — впрочем, как и Москвы и целого ряда других центров, — с электроснабжением
в высокой степени напряженное. Недавняя авария трех турбин,
общей мощностью ь 27 тыс, киловатт, только особенно ярко

409

.

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

подчеркнула всю его невыносимость для Ленинграда. В зимние
месяцы все электрическое хозяйство Ленинграда, как и Москвы,
постоянно стоит под угрозой катастрофы: оно работает без
всяких резервов, часть оборудования пришла в такую ветхосгь,
что повторные аварии являются почти неизбежными.
Но было бы большой ошибкой следом за некоторыми ленинградцами думать, будто единственный выход для Ленинграда — в сооружении мощных гидравлических станций ца
Свири или Неве. Очередь за ними в свое время придет. Но теперь есть все основания обратиться к способам, которые требуют меньших сроков для выполнения и представляют значительно меньшую строительную стоимость. Следует вспомнить,
какой крупный переворот уже испытало все энергетическое хозяйство Москвы в революционный период, пользуясь утилизацией местного топлива, — торфа и подмосковного угля. Да и в
электроснабжении Ленинграда торф («Красный Октябрь»)
уже играет очень видную роль. Но в использовании торфа Ленинград еще далеко не дошел до возможного и необходимого в
данное время предела. Здесь еще много остается сделать и по
части расширения существующих станций, и по части постройки
новых. Следовательно, в порядке нормального, рядового строительства, которое не связывает нам руки на несколько лет и
в котором нами накоплен значительный опыт, Ленингоад еще
может достигнуть очень значительных результатов. Свирь и
Неву он может на некоторое время отставить.
Некоторый уклон к быстрейшему выполнению таких грандиозных сооружений, которые не уступят, а в некоторых случаях значительно пп*»взойдут Волховстрой, психологически совершенно понятен. При виде их пролетариат испытывает естественную классовую гордость. Всего четвертый год пошел с
того времени, как он начал явственно выкручиваться из разрухи, а он уже создал сооружения, которых не знала капиталистическая Россия. Это — его дело, и это дело уже теперь показывает, какими гигантскими шагами он вскоре сумеет двинуть
свое хозяйство вперед.
Но будет только правильно, если мы напомним, что и Загэс, и Волхов, и Днепр и т. д. не следует рассматривать обособленно, что все они представляют только элементы, — пусть
чрезвычайно важные, но все же лишь отдельные элементы, — в
перестройке всего энергетического хозяйства страны, А это
дело не исчерпывается созданием мощных гидравлических станций, не будет исчерпано и в том случае, если мы присоединим

О'НЕКОТОРЫХ

ЗАДАЧАХ

В ОБЛАСТИ ЭНЕРГЕ1. ХОЗ. 423

сюда еще сооружение районных централей на местном топливе.
Социализмом предполагается величайшая экономия и величайшая рациональность в использовании природных богатств. И
вот, если мы с этой точки зрения посмотрим на наше энергетическое хозяйство, то мы увидим, что перед нами здесь стоит совершенно непочатая куча задач. А между тем здесь многое
можно сделать не в порядке генерального плана и даже не в
порядке пятилетних планов, а в порядке тех рядовых заданий,
которые уя1е выполняются из года в год.
В данной связи достаточно будет напомнить о том варварском, хищническом расточении, которому подвергаются наши
леса, притом больше всего в районах, сравнительно бедных лесами. Это недопустимо и с хозяйственной точки зрения и с
точки зрения «охраны природы», — с той точки зрения, которая должна приобретать все более важное значение для рабочего класса, строящего социалистическое хозяйство не только
для себя, но и для следующих поколений.
Дрова все еще играют несуразно крупную роль в нашем
топливном балансе, рост промышленности все еще сопровождается абсолютным ростом их потребления. Наши потомки с
удивлением будут говорить, как нелепо мы сжигаем дрова для
отопления жилых помещений, используя тепловую энергию в
размере каких-нибудь 5 — 6®/о. Между тем переход к центральному отоплению крупных домов повысил бы коэфициент
использования до 8 — 107о, а следовательно, соответственна
понизил бы расходы на топливо и уменьшил бы теперешний
лесоистребительский размах. Новый шаг в этом направлении— переход к объединенной центральной системе отопления всех домов, расположенных в одном районе — увеличил бы
коэффициент полезного действия раза в два по сравнению с теперешним бесхозяйственным сжиганием дров в мелких топках.
Значит там, где теперь требуется заготовлять и гнать по железным дорогам, скажем, 20 тыс. вагонов дров, тогда будет
достаточно 10 тыс. вагонов. А вернее всего — централизация
отопления сделает возможным и необходимым переход к минеральному топливу.
Первые опыты, произведенные в этом направлении (например, в Ленинграде), увенчались блестящим успЛсом. Их надо
продолжить и расширить. Необходимо при планировании нового строительства в крупных городах и промышленных центрах
с самого начала исходить из признания полной неотложности
©той реформы.
'

409

.

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Следует учесть также, что она уже сама по себе при той
же строительной площади увеличивает жилую площадь и оказывает немалое содействие созданию нового быта, разгрузке
женщины от ига «домашнего очага», этого символа величайшего варварства.
Повторяем: эта «реформа» в энергетическом хозяйстве, которая в конечном итоге будет равнозначаща революционному
сдвигу, осуществима в порядке небольших перестроек в наших
годовых планах, без привлечения общесоюзных и даже республиканских средств.
Путем таких «мелких» реформ можно в короткие сроки достигнуть больших результатов. Путем таких «мелких», незаметных реформ можно высвободить крупные средства для сооружения таких гигантов, как, например, Днепрострой.
«Известил ЦИК» М 2П

от 30 ноября 1926 г.

ОРГАНИЧЕСКИЙ РОСТ ПРОМЫШЛЕННОСТИ И
КРУПНОЕ КАПИТАЛЬНОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО
Успехи в области восстановительных работ значительно
расширили наши экономические и финансовые возможности.'
В порядке рядовых планов из года в год осуществляются задания, которые еще года три тому назад были бы признаны непосильными и которые русский капитализхм не сумел бы проводить в таком крупном масштабе и с такой планомерностью.
То обстоятельство, что рабочий класс владеет командными позициями в промышленности, начинает приносить осязательнейшие результаты.
Мы еще недостаточно оценили, до какой степени выигрывает развитие производительных сил благодаря тому, что и отдельные отрасли крупной промышленности по отдельным районам и вся промышленность в целом в республиканском и во
всесоюзном масштабе направляется, как единое целое. Конечно,
капитализм на путях синдицирования и трестирования тоже
стремится достигнуть единого руководства и известной планомерности. Но лишь в борьбе с величайшими противоречиями,
которые он может лишь временно замазать, отодвинуть, заглушить, но не уничтожить, не устранить, и лишь ценою громадного расточения сил капитализм добивается смягчения того

ОРГАНИЧ. РОСТ ПРОМ. и КРУПК КАПИТАЛ СТРОИТ 425

сопротивления, которое создают для единого планомерного руководства частнособственнические интересы отдельных предприятий и предпринимателей. Пацифистские барды капита-.
дизма могут мечтать о «Соединенных штатах» капиталистической Европы. Но реальная действительность капитализма
даже в национальных рамках бесконечно далека от пацифистских мечтании.
Наша нефтяная промышленность могла бы служить прекрасной иллюстрацией того, что дал Октябрь нашему промышленному развитию уничтожением цепей, накладываемых на
него капиталистической собственностью. «Разгородив землю»
под Баку, Грозным, на Эмбе, сломав те перегородки, которыми
капиталистические предприниматели отгораживались один от
другого, сделав возможным учет тех «тайн» и «секретов», посредством которых они стремились подсидеть друг друга, национализация промыслов впервые сделала возможным широко и планомерно поставлелное научное обследование нефтеносных площадей в целом.. Мы смело можем сказать, что в настоящее время знаем их лучше, чем знали специалисты капиталистической эпохи. И это тем более, что результаты, добытые при закладке каждой новой буровой, немедленно учитываются и вносят поправку в общую картину промыслов. Таким
образом производственная деятельность, непосредственно опираясь на научные данные, в свою очередь вновь и вновь обогащает научные представления о промыслах.
С другой стороны, производственный подход к промыслам
как к единому целому, в связи с углубленным их изучением,
делает возможной раиионализарию всего дела в степени, недостижимой для капитализма. Сидя на своем ограниченном
участке, капиталистический нефтепромышленник находился под
неизбывным страхом, как бы под него не подкопался сосед,
но в то же время старался всеми способами подкопаться под
соседа. Это вместе с неизбежной смутностью представлений об
общем геологическом строении промыслов вело к бестолковой,
расточительной расстановке вышек и к хищнической эксплуатации. Национализация промыслов разом и навсегда положила
этому конец- Теперь новые скважины закладываются только
там, где это действительно необходимо по техническим соображениям.
Концентрация всей нефтедобычи под единым управлением
дает возможность организовать пеоеоаботку ее в таких коупнопроизводственных размерах, которое не скоро были бы дси

426

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

стигнуты при хозяйничаньи капитала. Та же концентрация
сделала возможным широкое использование газов, отлетавших
раньше в атмосферу, и частью сжигание их в топках, частью
превращение в ценные продукты.
Наконец, концентрация доходов от нефтепромыслов вместо
прежнего дробления их между капиталистическими собственниками сосредоточивает под единым управлением величайшую
капитальную мощь, обеспечивающую быстрый темп развития
всей нефтепромышленности. Благодаря этому она в короткий
срок не только восстановила средний довоенный уровень добычи, но уже и технически реконструировалась настолько, что
в некоторых своих отделах значительно ушла вперед от довоенного уровня. Нефтяная промышленность — это такая отрасль,
для которой последовательный и выдержанный «американизм»
в технике является заданием завтрашнего дня.
Та же концентрация доходов позволит нефтяному делу
удержать быстрый темп развертывания и на ближайшие годы,
не прибегая к каким-нибудь чрезвычайным ресурсам, а лишь
развертывая те работы, которые производятся уже в настоящее время. С затратой до двух десятков миллионов рублей на
зазведки и исследования, с нормальным расширением работ в
оаку. Грозном и на Эмбе, с привлечением к разработке новых
нефтеносных площадей в Дагестане, общая добыча нефти в
порядке выполнения обычных годовых планов будет доведена
через пятилетие до 800 млн. пуд. вместо теперешних 500 миллионов. 800 млн. пудов! Это — цифра, почти в VI2 раза превосходящая максимальную цифру добычи, достигнутой капиталистической нефтепромышленностью в начале X I X века и
затем сильно снизившейся.
20 млн. р. на оАни только разведки, ла которых будут
пройдены десятки тысяч саженей буровых скважин, рост добычи за пятилетие на целых 60®/о, соответственное увеличение
капитальных вложений, — все это итоги очень внушительные.
Однако для теперешней точки зрения это еще не является
крупным капитальным строительством. Это — нормальный
органический рост нашей промышленности.
Другой пример такого органического роста можно бы взять
из области металла. Здесь, кроме сооружения ряда небольших
и средних заводов и расширения существующих, можно отметить постройку трех новых гигантских заводов: в Криворожье,
на Урале (гора .Магнитная) и Тельбесского. Их общая строительная стоимость составит до четверти миллиарда рублей.

ОЧЕРЕДНЫЕ ЗАДАЧИ КРУПНОГО КАПИТАЛ. СТРОИТ. 427

Можно представить себе, какая длительная и шумная подготовка потребовалась бы для приступа к постройке каждого
из этих заводов при капитализме, для акционерной организации этого дела. А у нас оно до сих пор остается неотмеченным в общей печати. Это — опять-таки «обычный» органический рост, покрываемый из текущих ресурсов самой металлической промышленности.
Конечно, все эти изменения, происходящие в добыче нефти,
в добыче металла и в других отраслях промышленности, накопляясь, производят большие сдвиги и из количественных переходят в качественные. Конечно, в общем итоге они изменяют
и общий облик всей промышленности и удельный вес ее в хозяйстве страны.
Конечно, они составляют важный момент в борьбе за индустриализацию Советского Союза.
Но, когда мы говорим о «крупном капитальном строительстве», мы в настоящее время имеем в виду уже не столько такие органические перестройки и пристройки, сколько революционные сдвиги, осуществляемые в сравнительно короткий
период, непосредственно за окончанием сооружения.
«Крупным» строительством мы склонны теперь считать
такое, которое требует расходов до 125 — 150 млн. р. и
больше. И дальше,, что в особенности существенно, крупным
строительством мы признаем теперь такое строительство, которое даст решительный, ощутительный поворот к реконструкции всего хозяйства.
К числу таких объектов крупного строительства надо отнести не Криворожский, Тельбесский заводы, не Баку, Грозный
и т. д., а прежде всего — Семиреченскую (Сибирско-Туркестанскую) железную дорогу и Днепрострой.
^Известия ЦИК^ № 279 от 2 декабря 1926 г.

ОЧЕРЕДНЫЕ З А Д А Ч И В ОБЛАСТИ КРУПНОГО
КАПИТАЛЬНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА
Та стадия в оздоровлении нашего хозяйства, которая достигнута в настоящее время, требует строжайшей плановости
во всех начинаниях и прежде всего в крупном капитальном строительстве. При выработке предложений, выполнение которых

409

.

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

должно охватить три — пять лет, необходимо наперед самым
точным образом учесть все финансовые и технические возможности, а также и сложнейшие условия внешне-торгового
оборота. При этом необходимо планировать так, чтобы на
всякий случай оставались в запасе известные резервы, без
которых невозможно было бы устранять тягостные последствие просчетов или непредвиденных обстоятельств.
Каждый раз, когда выдвигается план того или иного крупного капитального сооружения, при его оценке нельзя исходить
только из его технической осуществимости и из того, какое
значение получит оно для всей нашей экономики. Из двух планов, осуществление которых обещает одинаково крупные экономические результаты и потребует одинаковых затрат, мы выберем тот, который потребует меньше иностранных заказов и
соответственно меньшего расходования иностранной валюты.
А если мы уже остановились на сооружении, которое потребует от нас значительных сумм на приобретение за границей
предметов оборудования, это вынуждает нас соответственно
сжимать другие планы, выполнение которых тоже потребовало
бы крупных заграничных заказов. В этом смысле решение выдвинуть Днепрострой на одну из ближайших очередей уже
налагает существенные ограничения на все дальнейшие предположения. Конечно, речь идет пока о первой очереди днепровских сооружений, которая даст до 150 ООО лош. сил мощности установок и обойдется в 125 — 150 млн. руб. Но уже
теперь необходимо учесть все обязательства, которые на ряд
лёт возложат на нас необходимость довести это сооружение до конца в возможно короткий срок. И только тогда, когда
с полной отчетливостью выяснятся все элементы этого задания и когда его решение будет вполне обеспечено, можно
будет поставить вопрос о второй очереди Днепростроя, которая увеличит мощность его установок до 300 ООО лош. сил.,
или же о столь же мощных сооружениях в других областях.
При этом не исключается и такая возможность, что в зависимости от развертывания всей экономики новые вопросы
удастся поставить еще до истечения настоящего хозяйственного года.
С этих же точек зрения понятно, почему Совет труда и
обороны в своем недавнем постановлении, кроме Днепростроя,
на одну из первых очередей выдвинул сооружение Семиреченской (Сибирско-Туркестанской) железной дороги. Тов. Халатов (см. «Известия» № 266) исчерпывающим образом пока-

ОЧЕРЕДНЫЕ ЗАДАЧИ КРУПНОГО КАПИТАЛ. СТРОИТ. 429

зал, какое значение для экономики Сибири и Средней Азии
приобретет эта железная дорога. Она даст прямой выход из
Западной Сибири для леса, необходимого для ирригационных
работ в хлопководческих районах, и дешевого хлеба, отсутствие
которого до сих пор ставит жесткие границы расширению
хлопководства. Всякое расширение хлопковых посевов будет
освобождать десятки миллионов рублей иностранной валюты,
которые теперь затрачиваются на приобретение американского
хлопка и которые тогда молено будет расходовать на приобретение предметов оборудования для нашей промышленности
Ввиду всего этого Семиреченская железная дорога даст заметный толчок ускорению индустриализации Советского Союза и
будет знаменовать существенный шаг в направлении к реконструкции. всей нашей промышленности.
Уже одна первая очередь Днепростроя, без второй и третьей очередей, внесет большой поворот в общее энергетическое
снабжение страны и своим исключительно дешевым током вызовет ускоренное развитие существующих в Приднепровьи отраслей промышленности и зарождение новых. Для наших современных ресурсов будет посильно выполнение этого сооружения одновременно с Семиреченской железной дорогой. И это
тем более, что последняя потребует самого ограниченного количества иностранной валюты. При общей строительной стоимости около 150 млн. р. (в круглых цифрах) около четверти
этой суммы придется затратить на земляные работы. Следовательно, постройка железной дороги даст применение той армии
неквалифицированных безработных, этого тяжелого наследия
прошлой истории, которые растущими массами выталкиваются
из деревни. Несомненно, многие из них прочно осядут на необъятных черноземных пространствах Алтая й таким образом
посодействуют разгрузке нашей деревни от ее относительного
перенаселения. Да и вообще этой дороге предстоит сыграть
видную роль в развитии советской колонизации Западной Сибири.
чДругой видной статьей расходов на Семиреченскую дорогу
будет подвижной состав, на который придется затратить до
40% всей строительной стоимости. А если присоединить сюда
еще стоимость оборудования полотна, то получится некоторое
представление о том толчке, который наша металлическая промышленность получит от проектированной дороги.
В последние месяцы начали усиленно говорить о постройке
Волго-Донского канала, который входит уже и в известный план

430

И.

И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

электрификации, составленный шесть лет назад Гоэлро под
руководством т. Г. М. Кржижановского и при постоянной поддержке Владимира Ильича. Но для Семиреченской железной
дороги и Днепростроя мы располагаем тщательно разработанными и в значительной степени критически проверенными
проектами. Поэтому здесь своевременно поставить вопрос о
подготовительных работах к этим сооружениям. Напротив,
дело с Волго-Донским каналом пока не пошло дальше предварительной наметки. Ввиду этого в настоящее время речь
может итти только об ассигновании известных' сумм на изучение этого вопроса и на тщательные исследовательские работы,
которые должны послужить основой для выработки и проработки проектов строительства.
Этих крупных заданий достаточно ддя ближайшего времени. На них надо сосредоточить внимание и силы, чтобы не
разбросаться и в возможно краткий срок' достигнуть максимальных результатов для всей нашей экономики,
чИзесстия ЦИК» М 285 от 9 декабря 1926 г.

ЭЛЕКТРИФИКАиИЯ И РЕКОНСТРУКЦИЯ
ХОЗЯЙСТВА
План электрификации нашей страны, выработанный шесть
лет назад, был в то же время и планом реконструкции всего нашего хозяйства. Он исходил из той идеи, что если XIX век
был «веком пара», то XX век будет «веком электричества».
В конце X I X века положение каждой страны на лестнице
экономического развития довольно точно определялось количеством лошадиных сил в паровых установках этой страны. В
настоящее время, в начале второй четверти X X века, мы снова
и снова убеждаемся, насколько правильна была руководящая
мысль Гоэлро и вдохновлявших ее работу Ленина и Кржижановского. Промышленная мощь различных стран действительно
все больше начинает определяться количеством киловатт энергии, которым они располагают в своих электрических станциях.
Электричество не просто заменяет пар. Нет, оно несет с сэбой и нечто совершенно новое, неосуществимое для паровой
техники. Оно впервые делает возможными многие производства'
НС в лабораторном, а в заводском масштабе, единственно удо-

ЭЛЕКТРИФИКАЦИЯ

И РЕКОНСТРУКЦИЯ

ХОЗЯЙСТВА

431

влетворяющем потребности современной экономики (расще^пление полиметаллических руд, производство алюминия, высоких сортов стали, производство кислот и минеральных удобрений, вообще полный переворот во многих отраслях металлургической и химической промышленности и т. д.)^
Возможность с небольшими затратами передавать электрическую энергию за сотни километров от места ее добывания, от водопадов или залежей местного топлива, в свою очередь опрокидывает все прежние представления о рапиональном размещении различных отраслей производства. Тюнен с
его поясным расположением земледелия и поомышленности
несомненнейшим образом отходит в прошлое. Революционизирующее действие передачи энергии от мест ее добывания дополняется столь же революционизирующим действием, оказываемым на все условия транспорта электрификацией последнего.
Сухопутный транспорт удешевляется на треть или даже на половину со-чданием мощных электрифицированных сверхмагистралей. Сухопутный и водный транспорт удешевляется еще
дальше электрификапией всех приспособлений для нагоузкии
разгрузки на пристанях, портах и железнодорожных станциях.'
Уже в настоящее время, когда электрическая техника все
еще находится на первых ступенях своего развития, мы только
улыбнемся, если нам скажут, что промышленность должна
строиться возможно ближе к местонахождениям топлива. Теперь мы знаем, что и 200 километров не будут чрезмерным
расстоянием даже от торфа, не выдерживающего больших пер
возок: незачем перевозить торф, когда можно передавать
электрический ток.
Точно так же и требование строить промышленность поблизости от месторождения сырья сохраняет свою былую абсолютность и непо<»рекаемость только для голов, которые мыслят статически. В действительности «издержки транспоота)1>
их роль в трудовых издержках производства — чрезвычайно
гибкая, изменяющаяся величина: одна — при одних общественно-технических отношениях, другая — при том революционизировании этих отношений, которое происходит на наших
глазах.
Электрическая техника несет трудовому человечеству небывалую свободу в размещении промышленности. В возможности человечества все больше сбрасывать с себя рабскую зависимость от того случайного расположения месторождений
трплива и сырья, которое дано природой. В возможности оно

432

И.

И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

все с большей свободой может раскидывать по стране фабрики
и заводы, считаясь в первую очередь с своими человеческими
потребностями. Тем самым дается техническая основа для
того воссоединения промышленности и земледелия, о котором
говорили великие утописты и великие основатели научного
коммунизма.
Но все это — в возможности, реализовать которую в
силах только победоносный пролетариат.
Для ходячих представлений электрификация до сих пор
обслуживает преимущественно потребности «освещения». Эти
убогие представления совершенно не охватывают всего революционизирующего значения электрификации, как она была поставлена перед советской общественностью в конце 1920 г.,
едва лишь последние интервенты и белогвардейцы были опрокинуты в море.
В действительности электрификация, генеральный план
электрификации — не просто символ новой техники, это и реальный план полной реконструкции всей нашей промышленности. План электрификации дает основные энергетические узлы,
которые связываются между собой сплошной сетью электропередач и намечают новое размещение промышленности, перестроенной по велениям «разума» современной техники. Да и не
только промышленности. Надо вспомнить, что несет электрификация земледелию производством искусственных удобрений,
облегчением мелиоративных работ, механизацией разнообразнейших операций по возделыванию земли и по переработке
продуктов земледелия, возможностью возвращать земле в качестве удобрения отбросы некоторых производств —• и будет
понятно, что электрификация знаменует величайшую реконструкцию всего нашего хозяйства и полный переворот в созданных капитализмом отношениях промышленности и земледелия.
Ленину принадлежат слова: Социализм — это Советская
власть плюс электрификация».
Советская власть вместе с принесенной ею национализацией крупной промышленности и земельной собственности
устранила те препятствия, которые жестоко тормозят и будут
тормозить развитие электрификации в капиталистических стра. нах. Сосредоточением мощных ресурсов в обладании рабочего
класса она дала возможность успешного и относительно
быстрого выполнения тех громадных сооружений, которых требует генеральный план электрификации. Эти плюсы Советской власти становятся понятными даже некоторым буржуаз-

НАШЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ НЕГО С.^Д. ОЦЕНКА 435

яым электротехникам. Даже они начинают открывать, что
^только пролетариат сумеет реализовать те громадные возможности, которые таятся в электрической технике.
Но мы должны твердо и неуклонно итти к их реализации.
Мы должны помнить, что только экономика, в корень реконструированная на базисе электрификации, подведет прочный
фундамент под диктатуру пролетариата и даст ей полное ист
рическое оправдание. И только так реконструируемая экономика будет делать все более прочным союз пролетариата с крестьянством и поведет к уничтожению той противоположност
между городом и деревней, которую мы унаследовали от капиталистической эпохи. Это — действительный путь к построению полного социалистического общества.
В практике, в повседневной работе экономического строительства мы не должны забывать этих широких, захватывающих социалистических перспектив. Иначе нам угрожает засасыванием болото мещанства. Иначе наши местные работники
будут чувствовать себя обиженными каждый раз, когда для их
района будет признано излишним сооружение новой фабрики
свинцовых белил или нового паточного завода. Иначе они, без
остатка поглощаемые интересами своего района или "округа,
утратят то понимание широких общих связей, которое только
и превращает советского работника в социалистического строителя и без которого не может быть достигнута столь необходимая для нас плановая дисциплина.
Мы медленно идем к осуществлению того великого плана
реконструкции всей, нашей экономики, который под названием
электрификации СССР завещан нам Лениным. Но мы должны
твердо сказать себе, что он осуществим, и мы должны подчинить его осуществлению все остальное.
В этом — залог победы социализма в нашей стране.
^Известия ЦИК» М 287 от 11 декабря 1926 г.

Н А Ш Е ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ЕГО
СОЦИАЛДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА
Нам незачем преуменьшать наши достижения в области
электрификации СССР, в области осуществления того генерального плана возрождения всей экономики, который был
и . и . Скворцов-Степавов, т . II

28

434

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

выработан в 1920 году. Об этих достижениях и о перспективах
на ближайшее 5-летие дают общее представление, например,
доклады тт. Кржижановского и Горева, сделанные в СНК
СССР 7 декабря (см. «Известия» № 288). Уже в истекшем
хозяйственном году потребление электроэнергии более чем в
полтора раза превышало довоенные Цифры, а в конце наступившего 5-летия будет превышать их приблизительно в пять
раз. В настоящее время общая мощность электрических станций составляет до 1 ^¡2 млн. киловатт, в конце 5-летия она достигнет 3^2 млн. киловатт.
Но если, учитывая все трудности, которые стояли перед
нами, мы можем с некоторым удовлетворением оглянуться на
достигнутые результаты, то, с другой стороны, мы не должны
ослаблять своего внимания к этой области строительства. Ни
на минусу не следует забывать, какая громадная роль выпадает на долю электрификации в деле перестройки всей экономики нашей страны, в деле ее индустриализации, следовательно, в подведении прочного технического базиса под строящееся
социалистическое общество. И ни на минуту ие следует забывать, что при той роли, какую приобретает электрическая техника в' настоящее время, относительными успехами электрификации у нас и на Западе в конечном счете будет определяться
исход борьбы между социализмом и капитализмом.
Сущие пустяки и жалкий полемический выверт, когда с
важным видом зачем-то поучают нас, что СССР не является
и не может являться изолированным государством, что западная техника представляет такую реальность, с которой не может не считаться Советский Союз. Какой же политический и
экономический младенец не знает всего этого? И на какой
уровень понимания рассчитаны эти азбучные истины, когда
изрекающие их задаются целью породить и распространить
капитулянтские настроения?
Залог нашего будущего в том, чтобы овладеть западной
техникой и затем итти дальше, — это верно, это — избитое
общее место. Но стоят ли перед нами какие-нибудь непреодолимые препятствия на этом пути? В основном вопрос решается
в конце концов количеством средств, которые мы можем затрачивать на приобретение новейшего оборудования и на
привлечение опытных иностранных техников. А разве все движение нашей экономики не служит ручательством, что наши
средства будут с каждым годом все больше расти?
Конечно, содействие иностранного капитала, в форме ли

НАШЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И ЁГО С.-ДГ ОЦЕНКА 435

крупных концессий, в форме ли предоставления крупных займов, значительно ускорило бы темп нашего движения в ближайшие годы. Но ускорило бы его именно только на ближайшие годы, а в конечном счете оказало бы и замедляющее действие.
В самом деле, мы должны будем капиталистам платить и
платить по теперешним условиям очень дорого. Если концессионер будет оставлять за собою ежегодно, скажем, 207о доходности предприятия, то уже через пять лет концессионный
договор повернется к нам невыгодной стороною: хотя вся
стоимость предприятия уже будет возвращена капиталистом,
он ежегодно будет попрежнему извлекать из него по 207о на
оплату своих собственных прав. Эта сумма будет представлять
прямой вычет, и только вычет, из тех средств, которыми теперь
располагала бы советская экономика, если бы удалось соорудить предприятие целиком на ее собственные ресурсы. Точно
также, если бы по займу пришлось ежегодно уплачивать проценты и на погашение 1272^0» то через 8 лет получилось бы
такое же положение, как в случае с концессиями: кредитор,
фактически уже возместив для себя весь заем, производил бы
дальнейшие ежегодные вычеты из фонда, который Советский
Союз мог бы направить на экономическое строительство.
Вот по таким-то соображениям кое-кто из среды оппозиции колебался и в оценке той роли, которую, например, для
развития железнодорожного строительства в царской России
сыграли иностранные займы: то ли они ускорили, то ли, наоборот, замедлили общее экономическое развитие России.
Одно было для них несомненно: за сколько-нибудь значительные отрезки времени платежи по займам вытягивали из России много больше ценностей, чем вносилось в хозяйство этими
займами.
Но при всем том Россия успешно наверстывала упущенное
и сокращала расстояние, которое отделяло ее от передовых
капиталистических стран. Потрудился ли кто-нибудь из представителей оппозиции конкретно выяснить причины, по которым неравномерность развития должна фатально повернуться
против Советского Союза? Пусть же они прямо скажут: единственно по той причине, что пролетариат дерзнул захватить
здесь политическую власть, не дожидаясь, когда это будет
сделано в экономически передовых странах. Пусть они прямо
скажзпг и представят доказательства, что при сохранении господства капиталистов темп нашего экономического развития

436

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

был бы быстрее, что реальное ежегодное накопление выражалось бы в более высоких цифрах. Вместо того, чтобы пытаться
запугать пустыми погремушками, пора бы также конкретно
поставить и еще один вопрос: подсчитать, хотя бы с грубым
приближением, в каких направлениях произойдет и в каких
цифрах выразится ускорение темпа хозяйственного развития
найией страны, когда пролетариат какого-нибудь промышленное
яередового государства завоюет политическую власть.
Учение о неравномерности экономического развития приобрело у Ленина действенный, революционный характер: развивая идеи Маркса, он превратил его в прямой призыв к
революционному действию.
Оппозиция, следуя за социалдемократией, за всеми этими
O T T O Бауэрами и Мартовыми, повторяя их общие фразы,
уклоняясь от анализа действительной советской экономики и
таящихся в ней возможностей, от сравнений ее с капиталистической экономикой, придала своему учению о неравномерности экономического развития различных стран фаталистический, пассивистский, пораженческий, капитулянтский характер.
Тем самым она предопределила свой полный разгром
в рядах нашего рабочего класса, который в достижениях
предыдущей стадии строительства набирается сил и бодросги
для дальнейшего продвижения по пути к социалистическому
обществу.
И тем же самым она предопределила свое полное поражение в рядах мирового пролетариата, для которого Советский
Союз был и остается страной строящегося социализма, опорой
всех угнетенных, страдающих под ярмом капитала.
^^Известия ЦИКУ> № 289 от 14 декабря 1926 г.

ЭЛЕКТРИФИКАЦИЯ И ТРАНСПОРТ
Рост промышленности еще в довоенное время ставил перед
транспортом в области топливных перевозок такие задачи,
с которыми он не мог справиться. «Угольный голод», наступавший каждый раз, как начиналось« оживление промышленности, обусловливался не только относительно недостаточным
развертыванием основной промышленности Донбасса. Он до
чрезвычайности обострялся еще и полной неприспособлен-

ЭЛЕКТРИФИКАЦИЯ И ТРАНСПОРТ

4^7

ностью транспорта к нуждам промышленности. Капитализм
бессилен был найти выход из этого положения.
В особенности тягостн|ям оно было для Северо-западного
промышленного района, в частности для теперешней Ленинградской губернии. Она располагала только двумя основными
источниками каменного угля: или английский уголь — или
уголь Донбасса, отделенного громадным расстоянием в сотни
километров. При таких обстоятельствах у некоторых составителей генерального плана Гоэлро (1920 г.) совершенно естественно
возникал вопрос: надо ли будет сохранять промышленность
Ленинграда, если мы рационализаторски начнем перестраивать
всю нашу экономику. И некоторые из авторов этого плана,
указывая на чудовищное расточение угля, расходуемого на
перевозки из Донбасса, отвечали на этот вопрос отрицательно.
В Центрально-промышленном районе, расстояние которого от
Донбасса примерно на треть меньше и который к тому же в
известных пределах может пользоваться местными углями,
положение с топливом тоже было уже давно до крайности
напряженным. Оно в первые же годы войны сделалось бы
положительно катастрофическим, если бы не поспела на выручку «Электропередача».
Постройка таких мощных районных электроцентралей, как
«Красный Октябрь», Кашира, Шатурка и т. д., ъ общем несколько отодвигает катастрофу в энергетических ресурсах
Северо-западной и Центральной областей. Но, и отодвигая
катастрофу, не предотвращает напряженнейшего положения.
Развитие металлургической промышленности, рост промышленности вообще за довоенные рамки приводит к тому, что
потребление угля, в особенности потребность в нем, увеличиваются скачками. З а два года, 1925 — 1927 гг., добыча каменного угля в Донбассе должна почти удвоиться. Но в то же
время предвидится ускоренный рост потребления угля в Московской и Ленинградской областях. Соответственно этому все
острее будет сказываться экономическая нерациональность
теперешней постановки перевозок угля к местам его потребления. И что еще хуже: несмотря на все пристройки и перестройки, починки и исправления, современный паровой транспорт в не особенно отдаленном времени просто даст осечку и
окажется не в состоянии перебросить миллионы тонн угля из
Донбасса к Москве и Ленинграду. Тогда теперешняя довольно
чувствительная помеха индустриализации Северо-западной и

438

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Центральной областей превратится в суровый, абсолютный
предел их развитию.
Это надо предвидеть уже в настоящее время. И уже в настоящее время необходимо отыскивать выход. Его способно
дать только революционизирование теперешних способов
транспорта: переход от паровой к электрической тяге.
Уже Государственная комиссия по электрификации России
(СССР) поставила перед собою эту громадную экономическую проблему и в порядке первой наметки указала ее
наиболее рациональное решение. Это решение — электрифици-^
рованная железнодорожная сверхмагистраль от Донбасса до
Москвы, с продолжением до Ленинграда. При мощной провозоспособности, при снижении издержек транспорта по меньшей мере на треть она соответственно сократит экономическое расстояние от Донбасса до мест потребления донского
угля на севере и вообще преодолеет указанные выше помехи
индустриализации Центрально-промышленной и Северо-западной областей.
Но при всей необходимости этой сверхмагистрали в ближайшее пятилетие невозможно приступить к ее сооружению.
Во-первых, в течение этих пяти лет не найдется тех сотен миллионов рублей, которых потребует осуществление этого грандиозного плана, обещающего полный переворот в существующих условиях транспорта. Во-вторых, мы еще не накопили
такого технического опыта, без которого нет гарантии успешного и экономного выполнения этого дела. Оно — совершенно
новое для нас.
Конечно, за годы революции нашим техникам пришлось
учиться и доучиваться и в тех случаях, когда на очередь ставилось сооружение районных электроцентралей на местном топливе и в особенности сооружение таких мощных гидроэлектрических станций, как Земо-Авчальская и Волховская. Но все
недосмотры, просчеты и прямые ошибки при постройке электрифицированной сверхмагистрали Донбасс — Москва — Ленинград будут иметь несравненно более тягостное значение
для всего нашего хозяйства уже по той причине, что все масштабы этого сооружеция во много раз больше и Закавказской и Волховской станций.
Поэтому нельзя не признать в высокой степени целесообразным тот путь, который намечен в настоящее время для
постепенного подхода к разрешению общей проблемы электри-

фикации наших железных дорог. В виде опыта избраны срав*

ЗАМЧИ

РЕКОНСТРУКЦИИ

ХОЗ. И РЕЧНОЙ ТРАНСПОРТ

439

нительно небольшие участки существующих железных дорог,
именно те участки, на которых бессилие парового транспорта
перед современными потребностями сказывается с особенной
яркостью. Это — участки наиболее интенсивного «пригородного» или «дачного» движения, достигающего в некоторых случаях сотни пар поездов в сутки, — участки, не превышающие
40 километров. Таковы, например, примыкающие к Москве
части Северных железных дорог, Казанской, Белорусско-Балтийской и т. д.
Как известно, электрификация этих участков поставлена
в план ближайшего пятилетия в порядке обычных, текущих
работ. Часть их будет закончена уже в 1927 — 1928 годах.
Несмотря на свои скромные размеры, эти опыты значительно
обогатят наше инженерное искусство. Они послужат действительно подготовительной школой к электрификации транспорта вообще. Учет этих первых шагов поможет избежать многих ошибок, которые были бы неизбежны, если бы мы разом
начали с постройки сверхмагистрали.
Пятилетие — достаточный срок для того, чтобы пройти
через эту предварительную школу, чтобы начать накопление
такого технического искусства, которого не оставила нам капиталистическая эпоха.
Кое-чему научившись на этих опытах, на следующее пятилетие мы уже смело поставим, как очередную практическую
задачу, соединение Донбасса с промышленным центром и промышленным северо-западом посредством современной сверхмагистрали, а затем, вероятно, и установление электрифицированного пути между колоссальными угольными богатствами
Кузбасса и неисчерпаемыми железными рудами Урала.
Растущая плановость нашего хозяйственного продвижения
позволяет прозревать широкие перспективы индустриализации
Советского Союза.
^И^вестия ЦИК» М 295 от 21 декабря 1926 г.

З А Д А Ч И РЕКОНСТРУКЦИИ ХОЗЯЙСТВА
И РЕЧНОЙ ТРАНСПОРТ
Во всех странах торговый капитал рос в неразрывной связи
с развитием морского, а затем и океанического транспорта.

440

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Но после того, как торговый капитал подчинял себе прибрежные области, он стремился распространить свое влияние в
глубь затронутых им стран и расширить это влияние. В то
же время нарастали и развертывались серьезнейшие сдвиги в
общем характере его главных операций. На первых порах он
доставлял из одних стран Б другие предметы роскоши, т. е.
предметы потребления господствующих классов. Развитие
средств транспорта с течением времени сделало возможным
обслуживание потребностей производства и перевозку предметов первой необходимости — соли, хлеба, рыбы и т. д., т. е.
предметов потребления широких масс.
Количественно ограниченные перевозки предметов роскоши
сравнительно легко производились по существующим речным
системам в том виде, как последние были даны природой.
Большой ценности, но относительно легкие грузы, да и самые
речные суда без особых затруднений «переволакивались» из
системы Днепра в систему Волхова или Волги, из системы
Клязьмы в систему Москва-реки и т. п.
Но когда пушнина, «заморские вина», пряности, золототканые одежды и т. д. среди предметов торговли стали все более
оттесняться жерновами, железом и железными изделиями,
хлебом и т. д., торговые «волоки» отжили свое время. К той
же эпохе у централизующегося государства оказались достаточные ресурсы для того, чтобы преодолеть эти «волоки» посредством громадных для того времени искусственных сооружений, посредством соединения тогдашних судоходных артерий
каналами. Таким образом в России X V I I I и начала X I X веков
система Волги была связана с системой Ладожского озера,
система Днепра — с системой Западной Двины и т. д. Точно
так же сплошной водный путь был создан между Белым
морем, с одной стороны, и Балтийским и Каспийским, с другой. При тогдашних размерах торговых судов не всегда требовалась даже перегрузка с морских на речные суда.
Но во второй четверти прошлого века постройка каналэв
приостановилась во всех странах. Удар этому делу был нанесен ростом сухопутного парового транспорта» З а него было
два существенных преимущества: во-первых, большая быстрота
перевозок, значительно превосходящая водный транспорт
вообще и речной в особенности, и, во-вторых, непрерывность
работы в течение целого года, между тем как речной транспорт
в северных широтах, когда реки покрываются льдом, бездействует до шести месяцев и больше. Последний недостаток

ЩАЧИ РЕКОНСТРУКЦИИ ХОЗ. И РЕЧНОЙ ТРАНСПОРТ 441
сказывается тем ощутительнее, что ледостав начинается как
раз в то время, когда на рынок поступают громадные массы
хлеба нового урожая.
Комбинации морского транспорта с паровым сухопутным
транспортом было достаточно для того, чтобы хлеб из глубины России или Соединенных штатов начал победоносную
конкуренцию на западно-европейских рынках. Но здесь же
следует напомнить, что громадный хлебный экспорт из дореволюционной России становился возможным вследствие жестокого нажима помещичье-полицейского аппарата на хлебороба
и систематического понижения его жизни до полуголодного
уровня.
Новейшая эпоха промышленно-капиталистического развития с ее бурным ростом больших городов, с ее все более углубляющимся территориальным разделением отраслей производства, с ее колоссальными перебросками предметов массового
потребления и в особенности предметов производительного
потребления, — сырых материалов и топлива, — опять выдвигает вопрос о речном транспорте, как очередную практическую
задачу. С одной стороны, несмотря на сооружение параллельных линий, существующие железные дрроги не в силах справиться с растущими массовыми перевозками. Речной транспорт, способный на одной барже перекинуть груз десятка
товарных поездов, представляется теперь положительно необходимым подкреплением сухопутного транспорта. С другой
стороны, при резком обострении конкуренции столь же повелительной необходимостью становится всемерное снижение
издержек производства и доставки товаров к потребителю.
Речной транспорт должен обратить на себя внимание уже потому, что он обходится по меньшей мере вдвое дешевле, чем
сухопутный, следовательно соответственно сокращает эконо' мические расстояния между районами и странами.
В реврлюционных условиях нашей страны и в особенности
в период реконструкции всего хозяйства, в который она вступает в настоящее время, оба эти момента приобретают решающее значение. Проведение экономического районирования, поставленного на очередь, не устранит быстрого нарастания массовых перевозок, совершающегося параллельно нашему промышленному развитию и ускоряющегося с темпом этого раз-»
вития. Но экономическое районирование должно рационализировать их. Мы должны использовать все возможное и в
области транспорта для того, чтобы перекрыть то расстояние.

442

И.

И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

которое отдаляет нашу промышленность от западной, для того
чтобы скорее дать почувствовать крестьянину преимущества
пролетарского руководства над капитализмом. При наших
громадных расстояниях мы не можем игнорировать того удешевления перевозок сырья и топлива, которое достигается
водным транспортом.
С другой стороны, рабочее государство не может форсировать экспорт хлеба и других земледельческих продуктов за
счет благосостояния крестьянина, как делало помещичье-капиталистическое государство. Всякая экономия на издержках
транспорта этих продуктов создает условия для экономического подъема деревни, единственно широкой и надежной
опоры строящейся социалистической промышленности. Всякое
сокращение издержек транспорта будет одновременно и усиливать экспортоспособность нашего земледелия и увеличивать
благосостояние массового крестьянства.
Нет сомнения, что при таких обстоятельствах в очень блилком будущем воскреснут те планы, которые в капиталистическую эпоху много раз «ставились» и «прорабатывались», по
только для того, чтобы дать заработки чиновникам и канцеляриям. Вновь будет поставлен вопрос о соединении системы
Камы с системой Оби, системы Оби с системой Енисея и т. д.
Многое для улучшения условий речного судоходства может
быть достигнуто, отчасти уже теперь достигается, при постройке больших гидроэлектрических станций. В особенности
широкие перспективы в этом отношении открывает Днепрострой.
Уже теперь необходимо подойти к возрождению старых
предположений о постройке Волго-Донского канала. Одного
взгляда на карту достаточно для того, чтобы составить себе
представление о его будущей роли. Он даст возможность перебрасывать нефть с Каспийского моря и лес с Волги сплошным
водным путем в Донбасс и на Азовское море. Он откроет
прямой выход для угля Донбасса на Волгу. Он приблизит
украинский хлеб к Средней Азии. Он подготовит условия для
переброски донецкого угля к заводам Урала. Но сооружение
того же Волго-Донского канала до чрезвычайности облегчит
оросительные работы в засушливых степных пространствах
юго-востока.
Конечно, этот проект еще требует внимательнейшего изучс^»
ния и тщательной проработки. Но уже в настоящее время в порядке текущих работ, укладывающихся в обычные годовые

ОБ ОТПУСКНЫХ

ЦЕНАХ

443

планы, возможно приступить и к некоторым подготовительным
работам. Таковы прежде всего переоборудование Ростовского
порта и улучшение общих условий судоходства по Азовскому
морю («морской канал» к Ростову-на-Дону). Эти работы необходимы независимо от того, будет ли и насколько быстро будет построен Волго-Донской канал.
Электрификация железнодорожных линий в одних случаях,
постройка каналов в других, современное механическое оборудование станций и пристаней и т. д., — все это, осуществляемое в строго плановом порядке, с учетом растущих потребностей, увязываемое одно с другим, создаст рациональную
сеть путей сообщения, без которой неосуществима по-социа^
листически рациональная крупная социалистическая промышленность и немыслимы социалистические взаимоотношения ее
с земледелием.
^Известия ЦИК^ М 299 от 25 декабря 1926 г.

ОБ ОТПУСКНЫХ ЦЕНАХ
Вопрос о снижении тех цен, по которым товары доходят
до окончательного потребителя, в последнем счете есть вопрос
о рационализации всей нашей экономики.
Высокие цены продуктов русской промышленности были
показателем величайшей экономической отсталости нашей
страны. Относительно низкие цены земледельческих продуктов
были показателем живучести крепостнических форм эксплоатации крестьянских масс.
Советская экономика стоит еще на первых ступенях предстоящей ей тяжелой борьбы с наследием прошлого. Реальные
достижения этой борьбы должны найти отчетливое выражение
в снижении промышленных цен и вместе с тем в уничтожении
теперешнего несоответствия между земледельческими и промышленными ценами.
Решение проблемы цен должно осуществляться в двух направлениях. С)но требует, во-первых, решительной рационализации всех производственных отношений, и, во-вторых,
столь же решительной рационализации сферы обращения,
или, выражаясь конкретнее, рационализации товаропроводя-^
щей сети.

444

И.

И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Это — не две разных задачи, которые могут решаться в
известной последовательности, одна после другой. Это — две
стороны одной и той же задачи: построения такой экономики,
которая послужит надежной опорой развивающегося социалистического общества.
Все технические и организационные усовершенствования в
сфере производства не приведут к надлежащим результатам,
если непомерно раздутая товаропроводящая сеть будет работать с большими накидками и не станет доводить до потребителя пониженных цен. Эги накидки поведут к соответственному суживанию возможного рынка и послужат тормозом развития и земледелия и самой промышленности.
Но, с другой стороны, было бы неправильно, если бы советская промышленность заняла такую позицию: пусть сначала советские и кооперативные торговцы гарантируют, что до
потребителя немедленно дойдет всякое снижение цен, по которым промышленность отпускает свои товары торговцам, а уж
после того можно будет поднять вопрос о дальнейшем снижении отпускных цен.
В условиях советской экономики снижение отпускных
цен — основной стимул, основная пружина, предотвращающая
застой, побуждающая промышленность к техническому и организационному прогрессу. В недавней дискуссии об источниках
социалистического накопления и о политике цен этот вопрос
получил настолько исчерпывающее выяснение, что здесь
можно не останавливаться на нем подробнее.
Само собой разумеется, здоровая промышленность должна
работать без всяких субсидий и дотаций извне, со стороны
государственных органов. Отпускные цены должны составлять
для нее единственный фонд как для того, чтобы необходимым
темпом продолжать накопление, так и для того, чтобы нормально возмещать все потребляемые элементы производства.
Таким образом пришпориваемый понижением отпускных цен
хозяйственник может найти выход только в снижении себестоимости продукта, т. е. в изыскании путей и способов действительной рационализации всех производственных условий
и отношений.
Только при такой политике цен мы можем достигнуть
реальных результатов в экономической борьбе с капиталистическими формами промышленности вообще и западной капиталистической промышленности в особенности.
Высший Совет народного хозяйства с полной отчетливостью

ОВ ОТПУСКНЫХ ЦЕНАХ

445

выявил эту линию в политике цен еще в 1925 году. Но действительные достижения на этом пути никак нельзя признать
удовлетворительными и достаточными.
Конечно, объективные условия сыграли свою роль в качестве противодействующей причины. Реконструкция нашей
промышленности едва начинается. Новые фабрики и заводы
еще не отстроены, новое оборудование едва начинает поступать к нам и еще неспособно внести ощутительные изменения
в наш общий технический уровень.
*
Но за объективными причинами не следует забывать и о
том сопротивлении, которое оздоровительные меры ВСНХ
встречали со стороны наших хозяйственников. Инертность,
безъинициативность, уклон к рутине, бюрократизация — это
только одна сторона дела, правда, настолько важная, что нам
еще предстоит вести с нею упорнейшую борьбу. Производственные совещания, смелое выдвижение энергичных работников, людей почина и организаторских способностей еще далеко
не дали того, что они способны дать в этой области.
Но все же — это только одна сторона дела. Другая сторона заключается в том, что хозяйственники,—-и притом не
худшие, а талантливейшие из них, — срастаясь со своим заводом или трестом, начинают утрачивать понимание общих перспектив и общих задач нашего хозяйства. Они превращаются
в узких патриотов своего треста или завода. Если их завод
работает удовлетворительно и дает хорошую прибыль, это в
их глазах, обосновывает особое право этого завода на возможно
быстрое расширение. Отсюда общеизвестные меры для сокрытия истинных прибылей предприятия от органов Наркомфина, а также в значительной степени и от республиканских .
и общесоюзных регулирующих и контролирующих органов.
Отсюда же тот несомненнейший факт, что действительное социалистическое накопление идет у нас более быстрым темпом,
чем о том свидетельствуют цифры, например, Госплана.
Патриотизм «своего» завода находит естественное продолжение в патриотизме «своей» губернии, области или республики. «Скрытое» и «скрываемое» накопление дает возможность
возводить постройки и производить переоборудование, не предусмотренные общесоюзными органами и до поры до времени
ускользающие от их регистрации.
Вот такое-то стремление к неплановому накоплению, к сохранению его в своей области и приводит к тому, что все "
требования ВСНХ, клонящиеся к снижению отпускных цен,

446

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

встречают на местах единодушное и фактически организованное сопротивление. Удержать прежние отпускные цены, это
значит сохранить возможность ускоренного накопления и
ускоренного расширения «своего» завода или «своего» треста.
Но из этого же следует, что настойчивая политика снижения цен — одна из действительнейших мер для того, чтобы
добиться строжайшей плановой дисциплины, без которой пролетариат не может с достаточными успешностью и. быстротой
строить свое общество.
Снижение отпускных цен — одно из средств для того, чтобы
разбить ограниченный сепаратизм хозяйственников и превратить их в социалистических строителей.
Понятно, это снижение не должно производиться за счет
качества продуктов, на которые в условиях товарного голода
мы до сих пор обращаем недостаточное внимание,
И столь же понятно, что меры по снижению отпускных
цен должны развертываться одновременно с мерами, без которых это снижение не дойдет до окончательного потребителя.
<Извсстия ЦИКь № 3 от 5 января 1927 г.

БОРЬБА З А С Н И Ж Е Н И Е Ц Е Н И ТОРГОВЛЯ
• •••-.Т1-!«

Строго проведенная рационализация промышленности требует, чтобы отпускные цены промтоваров определялись их
действительной себестоимостью плюс надбавка, обеспечиваю^
щая необходимый темп роста промышленности.
Таким образом в этой области перед нами стоят двоякого
рода задачи. Во-первых, в борьбе с узким сепаратизмом отдельных фабрик, заводов, трестов и т. д. необходимо добиваться того, чтобы исчисления себестоимости носили реальный
характер, чтобы, например, начисления в фонд амортизации
строго соответствовали действительному потреблению элемен-'
тов основного капитала, чтобы они не заключали в себе надбавки, предназначенной к скрытому ускорению накопления.
Во-вторых, усилия хозяйственников должны неустанно направляться в сторону снижения себестоимости посредством
рационализации всего производственного процесса: механизация, экономнрс потребление сырых и вспомогательных мат^-

БОРЬБА ЗА СНИЖЕНИЕ ЦЕН И ТОРГОВАЯ

441

риалов, использование отбросов производства, повышение квалификации рабочих, устранение прогулов и простоев, нормальная степень интенсивности труда и т. д.
Предварительным заданием в этой области можно считать
тот уровень организованности и рациональности, пример которого дают лучше поставленные промышленные производства
на Западе. Впрочем, с той колоссальной разницей, что капиталистическая рационализация неизменно сопровождается для
рабочего возрастанием гнета, углублением закабаления и несет
с собой физическую деградацию рабочего населения; в рабочем
же государстве рационализация не будет рационализацией,
если она не сопровождается возрастанием свободы рабочего"
и не создает предпосылок для его всестороннего человеческого
развития.
Снижение себестоимости промышленных продуктов должно
будет служить мерою успешности нашего продвижения по пути
социалистического строительства. Здесь мы скорее всего получим ответ на вопрос, капитализм или социализм выйдет победителем из экономической борьбы.
Но себестоимость продуктов промышленности, а затем и
отпускные цены только отчасти определяют, по каким ценам
дойдут эти продукты до окончательного потребителя. Очень
крупную роль играет при этом налаженность того пути, по которому товар идет от промышленности к потребителю.
Но здесь прежде всего возникает общий вопрос: в какой
мере рабочее государство овладело и способно овладеть сферою обращения и различными ее подразделениями? Всем еще
памятно, какие панические настроения захватили кое-кого в
1925 г. после того, как пришлось расплачиваться за промахи
в организации хлебозаготовительной кампании. Нас уверяли
тогда, что мы будем вообще биты хлебозаготовительным капиталом частника, который, установив прочную смычку с окулачивающейся деревней, ведет победоносное наступление. .
Новейшая хлебозаготовительная кампания, подготовленная
с учетом всего предыдущего опыта и планомерно проводимая и направляемая, без остатка развеяла все мрачные пророчества оппозиции. Несмотря на такое чрезвычайно тяжелое условие, как высокие цены промтоваров, она показала,
что рабочее государство через свой и кооперативный аппарат
может справиться с рыночной стихией, хотя она непомерно
осложняется раздробленностью мелких хлебопроизводителей.
В общем и целом за частником оставлена подсобная роль при

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАЙОВ

основных хлебозаготовителях, направляемых государством.
Государство оказалось в силах сузить и уничтожить те каналы, по которым могло бы протекать капиталистическое накопление,
В области торговли промышленными товарами органам
государства и кооперации принадлежит решительная роль.
Здесь они охватывают не менее 907о опта и не менее трех
четвертей розницы. Следовательно, уже в настоящее время
советская торговля способна определять й действительно определяет основные условия на рынке промтоваров.
Бесспорно, за операциями частника все еще остается известное место. Пока не изжит товарный голод, спекулянты не
откажутся от его использования. Но и здесь советская торговля могла бы сделать многое, чтобы в самом корне подрезать
спекуляцию. Однако для этого сама советская торговля,—•
охватывая этим названием и государственную, и кооперативную торговлю, — должна еще много поработать над собой и
над своим аппаратом.
Прежде всего ей необходимо тщательнейшим образом пересмотреть свой аппарат и провести жесткое его сокращение.
После того как товары переходят с фабрики или завода в
склады треста, синдиката, Центросоюза и т, д., отпускные
цены, увеличившись на всю сумму расходов по транспорту,
хранению, учету (бухгалтерия), организации, управлению и
т. п., превращаются в оптовые цены. Понятно, что всякое добавочное передвижение товара со склада одного оптовика на
склад другого сопровождается дополнительными накладными
расходами по всем этим статьям. При критической проверке
всех этих инстанций многое можно сократить с большой пользою для дела, и многое надо немедленно сократить. Это соответственно снизит разницу между отпускными ценами и той
окончательной оптовой ценой, по которой товар поступает
к розничному торговцу.
Но такого же критического пересмотра требует и организация розничной торговли. Разбухание организаций в этой
области не подлежит никакому сомнению. Об этом лишний
раз напоминают последние распоряжения о закрытии целых
десятков пресловутых иногородних «представительств» различных кооперативов. Среди последних, вероятно, окажется не^
мало псевдо-кооперативов, служивших просто удобным прикрьггием для ловких спекулянтов^ Во всяком случае вся эта
орава должна была кормиться около своих операций и махи-

БОРЬБА13А

СНИЖЕНИЕ ЦЕН И ТОРГОВЛЯ

449

наций, ее содержание увеличивало накладные расходы и соответственным образом вздувало розничные цены, в особенности
на недостаточные товары.
Целого ряда серьезных мер требует торговля, чтобы по/ дожить конец наблюдающимся в настоящее врёмя параллелизму и дублированию. С этой точки зрения надо приветствовать последовательное проведение того принципа, что в пунктах, где кооперация достаточно сильна, синдикатским и трестовским магазинам не должно быть места. Надо только помнить, что эта мера натолкнется на упорное сопротивление. Аппараты синдикатов и трестов, отстаивая свое существование,
прибегнут к своеобразному «террору» и станут уверять, будто
с устранением их магазинов снабжение недостаточными товарами сделается еще более недостаточным. Это сопротивление
надо сломить. Нельзя терпеть столь абсурдного положения,
что в то самое время, когда многих товаров не хватает и для
кооперативной торговли, открываются добавочные магазины
для торговли теми же самыми товарами. Расточению средств
в товаропроводящей сети надо положить конец.
Итак, на очереди стоит всемерное сокращение товаропроводящей сети, сведение ее до абсолютно необходимых размеров.
Одновременно должна вестись упорная работа с той целью,
чтобы строго соблюдались принципы советской торговли,
чтобы наши кооператоры действительно сделались «цивилизованн|»1ми кооператорами». Необходимо добиваться того, чтобы
положить конец всякому разгильдяйству, с одной стороны, и
всяким спекулянтским уклонам, — с другой.
Кооперация и кооперативные работники должны вырасти
настолько, чтобы они по собственной инициативе, не дожидаясь прфведения твердых цен извне, снижали эти цены до
последних возможных пределов. И уже во всяком случае должно отойти в прошлое такое явление, что для оздоровления
' кооперативной торговли приходится прибегать к мерам репрессий по отношению к советским торговцам.
Организованная деятельность масс должна направиться
в эту сторону. Ведь в этом направлении можно достигнуть
существенного повышения реальной заработной платы. Да и
вообще — это один из существеннейших участков нашей
борьбы за социализм. Сведение разницы между отпускными
и розничными ценами до минимальных размеров покажет и
деревне, насколько советский строй вьппе капиталистического
строя.
.
'
И. Н. СхворцовЧ^ешшов, 1« 11
^

450

И.

И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

В борьбе за восстановление промышленности и за
повышение производительности труда рабочий класс достиг
крупных успехов.
Его энергия преодолеет и все трудности, которые стоят
перед оздоровлением торговли. Он должен раскачаться и посвятить этому делу должное внимание.
^Ишесстия ЦИК» № 7 от 9 января 1927 г.

Т Р Е Т И Й ГОД Б Е З Л Е Н И Н А
Третий год без Ленина дал новую проверку правильности
ленинского пути, усвоенного его партией.
Первый вопрос, который успешное восстановление хозяйства выдвигало перед пролетариатом, заключался в том, сумеет
ли он овладеть мелкобуржуазной стихией, окажется ли в силах направлять ее в русло социалистического строительства,
будет ли ему по плечу борьба с ростом буржуазных форм, порождаемых мелким, раздробленным производством, сохранит
ли он за собою гегемонию по отношению к основным массам
крестьянства, — или же его влияние будет все более оттесняться крепнущими в деревне капиталистическими элементами.
В глазах возникавшей тогда новой оппозиции ленинской
партии хороший урожай 1925 г, придал особую остроту всем
этим вопросам. Вместо того, чтобы руководить, направлять и
регулировать, ее представители с самого начала малодушно
бросили руль. А когда развернулась безудержная хлебная спекуляция, получившая особое питание в непредусмотрительности и неорганизованности хлебозаготовительной кампании, новая оппозиция сделала тот вывод, что кулак уже прочно овладел крестьянскими массами и что деревня вообще окулачивается.
Ртбросив ленинскую линию в отношениях к деревне, новая
оппозиция в своих будто бы практических предложениях начала метаться из стмоны в сторону: от готовности «демократически» капитулировать перед наступлением капиталистических форм до воздыханий о методах военного коммунизма.
Готовые формы троцкизма дали новой оппозиции возможность кажущегося преодоления ее шатаний. Тов. Троцкий
давно заявил и много раз повторял, что до победы пролетарии революции в каком-нибудь крупном передовом капитаэм ^государстве обречены на фатальную неудачу все

ТРЕТИЙ ГОД БЕЗ ЛЕНИНА

431

попытки социалистического строительства в такой отсталой
крестьянской стране, как Советский Союз. Неустранимые противоречия пролетариата и крестьянства неминуемо подточат,
переродят и разрушат диктатуру рабочего класса. Октябрьская революция могла бы получить историческое оправдание,
единственно при том предположении, если бы она послужила
сигналом для социалистической революции на Западе. Вне
этого для нашей революции нет спасения.
Партия не поддалась капитулянтским, пораженческим настроениям оппозиции. С величайшим единодушием она отказалась от подмены ленинизма троцкизмом. Она не отреклась
от Октябрьской революции, — она попрежнему признает, что
эта революция — величайшее достижение, которое открывает
перед рабочим классом широкие перспективы социалистического строительства и втягивания крестьянства в это строительство. Первейшее условие для этого — ¿правильные отношения между рабочим классом и основными, середняцкими и
бедняцкими, массами крестьянства.
Ленинская партия именно потому, что она остается ленинской, справилась с затруднениями прошлого хозяйственного
года. Ленинское отношение к крестьянству остается той путеводной нитью, которая неизменно указывает выход из новых и новых трудностей, с которыми встречается развертывающаяся творческая деятельность рабочего класса.
Повторный урожай 1926 г. еще больше повысил активность деревенского населения. Партия сохранила революционное, ленинское отношение к этс^й активности. Опираясь на
бедноту, все теснее связываясь с середняками, выясняя им их
реальные интересы, рабочий класс идет к переработке этих
масс в миллионы и десятки миллионов сознательных социалистических строителей.
Третий год со смертц Ленина^— переломный год в области
экономического строительства. Рабочий класс использовал
полностью то наследие, которое в виде оборудования заводов
и фабрик сохранилось от капиталистической эпохи. В дальнейшем своем продвижении он в возрастающей мере и все
с большей свободой должен обновлять старый технический
костяк и путем этого обновления превращать его из былой
базы капиталистического общества в прочную опору социалистических отношений, из былой основы закабаления работника — в опору его всестороннего человеческого развития,
{^ро^^аддые задачи, выдвиг^мые переломным моментом,

452

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

тоже вызвали упадок духа у новой оппозицииЛ Недооценка
творческих сил рабочего класса слила ее в объединенный блок
со всеми прежними оппозициями и повела к усвоению тех мелкобуржуазных уклонов, с которыми в свое время вел борьбу
Владимир Ильич. В обстановке, созданной всем новейшим
экономическим развитием,, оппозиционный блок опять поставил вопрос, в котором германский ревизионизм резюмировал
свою критику Маркса: «Смеем ли мы победить» («dürfen wir
siegen?»), т. е. подобало ли пролетариату нашей страны захватывать политическую власть, и есть ли у него какая-нибудь
надежда на то, что, оставаясь в капиталистическом окружении, он удержит эту власть и сумеет использовать ее для построения социалистического общества.
По примеру ревизионистов, объединенная оппозиция отрицательно ответила на эти вопросы. Она частью отбросила ленинское учение об империалистической эпохе как эпохе загнивания капитализма, частью придала ленинским воззрениям на
неравномерность экономического развития фаталистический,
пассивистский характер.
И здесь ленинская партия не пошла за антиленинской оппозицией, С небывалым единодушием она признала, что у рабочего класса нашей страны нет никаких оснований для малодушной оценки своих сил и возможностей по сравнению
с капиталистическим миром. Единственное, что еще могло бы
уничтожить Советский Союз и развертывающееся в нем социалистическое строительство, — это вооруженная интервенция, механическое подавление, но не экономическая борьба.
Конечно, самые успехи социалистического стоительства все
настойчивее выдвигают перед капиталистическим миром
мысль о вооруженной интервенции. Но те же успехи, все более
превращая Советский Срюз в лучезарный маяк для трудящихся всего мира, притупляют оружие интервенции и делают
его все более опасным для эксплоататоров. Угнетенные всего л
мира начинают понимать, что рабочий класс нашей страны 1
борется и строит не только для себя, но и для них. Даже та ^
часть его деятельности, которая протекает, казалось бы, целиком внутри Союза, самым непосредственным образом увязывается с мировыми революционными перспективами.
'
Третий год, в течение которого ленинская партия без Ле^ нцна руководила борьбой и строительством, своими итогами
, дал^блестящее оправдание ленинской линии.
Щртия (хжраяит верность заветам своего осцовдтеля и

о 90ВХ03АЛ

453

учителя. Много новых трудностей, может быть еще более сложных, чем все изжитые, еще ожидают ее. Вооруженная компасом
ленинизма, сплоченная и единая, она бодро будет прокладывать путь среди этих трудностей.
Она знает, что как при жизни Ленин вел и привел рабочий
класс нашей страны к победам, так теперь ленинизм ведет и
приведет трудящихся всего мира к окончательному торжеству.
«Известия ЦИК» М 17 от 21 января 1927 г.

О СОВХОЗАХ
В последний период военного коммунизма и даже весной
1921 г. происходил быстрый рост числа совхозов и приписанной к ним земельной площади. Но тогда совхоз должен был
играть в первую очередь продовольственную роль: доставить
для больших городов и промышленных центров дополнительное
количество хлеба и в особенности картошки. В связи с этим
наиболее быстро вырастали совхозы, приписанные к определенной фабрике или заводу.
Нет спора, что такие совхозы действительно дали промышленным рабочим возможность перебиться в годы наиболее тяжелого положения промышленности. Они действительно доставили дополнительные сотни пудов хлеба и картофеля к тем
мизерным количествам, которые распределялись через продовольственные организации. Тем самым они несколько ослабляли бегство рабочего населения в деревню и сохраняли около
промышленности подготовленные кадры рабочих.
Но агрикультурное значение этих совхозов было ничтожное, а в некоторых случаях — и прямо отрицательное. Если
при распашке кочковатых лугов, при корчевании зарослей и
применялись тракторы или динамитные патроны, то это придавало постановке дела обманчивую видимость решительного
разрыва с' деревенской рутиной и технического новаторства.
Но это была именно только видимость. В дейувительности
совхозы начинали работу с инвентарем случайным, «сборным»,
да и во0ще совершерно недостаточным. Рабочие, зачастую
не знакомые с земледелием или уже давно оторвавшиеся, от
него, смотрели на свою связь с совхозами именно как на способ
перебиться в самую тяжелую пору. Надлежащее агрономичеС1С0е^ руковрдство часто отсутстзов^^о или наталкивалось на

4

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

крайнюю слабость трудовой дисциплины и на другие тяжелые
препятствия, преодолеть которые оно тогда было не в силах.
При таких условиях многие наскоро организованные совхозы не представляли никаких преимуществ по сравнению с
нашей средней земледельческой техникой. Напротив, нередко
они являлись несомненно шагом назад от крестьянского земледелия.
Как раз в это время и упрочилось отрицательное отношение крестьянства к советским хозяйствам. Конечно, до известной границы крестьянство (некоторые его группы) вообще
сохранит неприязненное отношение к совхозам, расценивая их
почти исключительно с одной точки зрения, именно с той, что
самая их организация и самое их существование ограничивают
возможную площадь крестьянского землепользования. Такая
оценка остается и в тех случаях, когда совхозы фактически
сами создают для себя значительную площадь культивируемой земли: расчищают заросли, осушают болота и т. д. На
данной ступени развития деревенской агрикультуры некоторые группы крестьянства и в этом будут видеть для себя земельное утеснение.
Но и они быстрее и легче примирились бы с совхозами,
если бы последние наглядно демонстрировали перед крестьянством преимущества новых, рациональных отношений к
земле и если бы они сумели руководить перёходом крестьянства к высшим экономическим формам.
Для марксистов-ленинцев нет никакого сомнения на тот
счет, что совхозы как последовательно-социалистические предприятия в сельском хозяйстве могут и должны взять на себя
ведущую роль по отношению к деревенской экономике. Но
для этого их следует поставить в надлежащие условия и привлечь к ним большее внимание советской общественности,
чем они пользовались до настоящего времени.
Тяжелый период ^ жизну^сов^юаок,,.,.^^
пepиoд4^JSjЭедa
они иг£али преимущественно подсобную, элементарно-продовольственную роль, — оставил в качестве своего наследия^ликвидац^гоШЩПтстроения не только в крестъ^стве, н и в более'Тш?1^ких кругах. Конечно, ''безусловно необходимо ёыло
провести те "работы, которые выполнены за последние годы:
общий пересмотр всей сети совхозов, полная ликвидация безнадежных хозяйств, сокращение их общего количества, передача крестьянству освободившейся таким образом площади,
равно как
площади^ излишней для сохраняемых советских
'

-

.

:

:ч

о СОВХОЗАХ

45$

хозяйств. Завет Ленина «лучше меньше, да лучше» приобретает величайшее значение в данном случае, когда дело идет о
построении хозяйств, от которых мы ожидаем решающего воздействия на деревенские отношения.
Возможно, что в некоторых случаях зашли слишком далеко, — дальше, чем следовало бы. Возможно, что кое-где
произошел перегиб в сторону мелкобуржуазной стихии, которая требует не оздоровления, а уничтожения совхозов.
Этому надо положить конец. Надо твердо сказать, что для
рабочего класса совхозное. строительство входит существенным элементом в социалистическое преобразование общества.
Надо не только сохранять существующие здоровые советские
хозяйства, но и строить новые там, где имеются свободные
земельные площади, и где условия требуют решительных сдвигов в сельском хозяйстве.
Но прежде всего для того, чтобы совхозы могли выполнить свою прогрессивную роль, необходимо поставить их в такие условия, в которых они эту роль могут сыграть. До сих
пор они работали преимущественно со старым инвентарем,
сохранившимся .от помещичьих хозяйств. Надо предоставить
им средства на обновление,^ на реконструкцию всего . своего
технического костяка: надо отнестись к ним так, как Советская
власть относится к заводам и фабрикам. Надо создать необходимые предпосылки для того, чтобы в дальнейшем можно
было требовать от них работы на началах хозяйственного расчета и рентабельности.
Снабжение совхозов современным инвентарем будет шагом
в направлении к уничтожению теперешней пропасти между
промышленностью и сельским хозяйством, к индустриализации^
последнего. Такое же значение должны приобрести входящие
в состав совхозов технические предприятия по переработке
земледельческих продуктов (крахмальные и паточные, маслобойные и сыроваренные заводы и т. д.).
Уже теперь совхозы могут указать на ряд достижении:
постепенная ликвидация убыточности, увеличение урожайности и удоев, обслуживание крестьянских хозяйств улучшенными средствами производства, агрономическая помощь крестьянскому населению, снабжение последнего высокосортным
семенным и длеменным материалом, показательное значение
новых, рациональных приемов хозяйствования;
Совхозам надо дать возможность укрепить и расширить
юок> деятельность в указанных направлениях. Увязывая свое

4^6

Я И. СКВОРЦбВ'СТЕПАНОВ

хозяйство с крестьянскими хозяйствами, оказывая последним
всяческое содействие, кооперативно объединяя их, направляя
и непосредственными указаниями и через связь с техническими
предприятиями совхозов, развивая культурную помощь, совхозы превратятся в центры, содействующие строительству новой деревни. Тогда от былой неприязни крестьянства к совхозам не останется и следа.
Укрепление совхозов и соединение их с подсобными предприятиями по переработке земледельческих продуктов уменьшат относительное значение сезонных работ и увеличат значение постоянных рабочих. Это даст возможность повышения
как их общей квалификации, так и роста сознательности и
трудовой дисциплины. Тесно связанные с деревней они помогут расширению и углублению пролетарского влияния на
крестьянство.
Советская власть держит твердый курс на индустриализацию страны. Но индустриализация требует не только развития промышленности, снабжения ее необходимым сельскохозяйственным сырьем и т. д. Она требует также и соответственных преобразований сельского хозяйства, решительного разрыва с его традиционными методами.
На совхозы здесь ложатся вполне определенные задания.
Они должны указать п:^ти, которые ведут к преодолению противоположности между социалистической промышленностью и
мелким раздробленным земледелием.
«Яавссгмя ЦИК-» № 26 от 2 февраля 1927 г.

ПЛЕНУМ ЦК ВКП(Б)
О КАПИТАЛЬНОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ
И по количеству докладов, заслушанных очередным пленумом ЦК ВКП (б), и по числу часов, посвященных обсуждению этих докладов, вопросы нашего хозяйства заняли на
этом пленуме самое видное место..
Партия долго и мучительно обсуждала их и семь и восемь
лет назад. Но, во-первых, они играли тогда подчиненную роль
по отношению к грозному вопросу: как и откуда достать те
минимальные ресурсы, без которых- советское государство не
М9ГЛО бы продержаться в вооруженной борьбе против капиталистического мира, наступавшего извне и вербовавшего со-

ПЛЕНУМ ЦК ВКП(Б) О КАПИТАЛЬНОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ #5
юзников внутри этого государства. И, во-вторых, вся наша
экономика того времени была глубоко расшатанной и как
будто окончательно добиваемой экономикой осажденной крепости. Отсюда тот элементарный характер, который неизбежно
принимало тогда обсуждение основных экономических вопросов: как и откуда добыть дополнительный вагон хлеба или
картошки и как предохранить хотя бы основное боевое ядро
пролетариата от процесса деклассирования.
На пленуме неоднократно указывалось, несколько условны
и неправильны сравнения и сопоставления с 1913 г., — эта
привычная для нас мерка наших экономических достижений.
Отправной точкой в развитии советской экономики послужила
не та относительно преуспевающая капиталистическая промышленность, какая существовала в 1913 г., а та разбитая экономика, какая оказалась у рабочего класса в 1921 — 1 9 2 2 гг.
после всех тяжких ударов империалистской и гражданской
войн. И если теперь заработная плата рабочего начинает превосходить довоенный уровень и если в деревне намечаются
широкие сдвиги, то все это надо было сравнивать не с 1913, а
с 1921 и 1922 гг.: только тогда мы и получим истинную мерку
того, насколько рабочий класс способен направлять хозяйственное развитие в интересах всего общества и какой темп
получает под его руководством это развитие.
Об этом следует вспомнить. И доклады тт. Куйбышева и
Кржижановского «О капитальном строительстве промышленности в 1 9 2 6 — 1 9 2 7 гг.» невольно вызывали на сопоставления «тогда» и «теперь»,
.Конечно, «тогда», в годы военного коммунизма, мы научились считать на миллиарды и триллионы. Но эти ошеломляющие цифры в советских дензнаках представляли какие-нибудь
десятки тысяч металлических рублей, которыми мы только и
могли располагать для предотвращения окончательной гибели
той или иной фабрики и завода.
^
, Теперь мы оперируем реальными ценностями, выражающимися в десятках и сотнях миллионов рублей, равных по
своему денежному достоинству всякой золотой валюте.
Тогда мы вынуждались штопать с минимальными, иногда
с иллюзорными результатами угрожающе разлезающиеся прорехи и перебрасывать силы то в одно, то в другое критическое место.
Теперь рабочий класс, охватывая СВ9ИМ хозяйским взором
про^шленность в целом, говорит себе и всему обществу: а

458

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

1

ведь то, что мне удалось восстановить, далеко не так хорошо,
как представлялось мне еще пять лет назад. Я должен, я хочу
и я могу создать нечто лучшее: такое, которое мои дети признают своим хозяйством и которое они будут строить дальше
и выше.
Эпоха штопанья осталась позади. Развертывается эпоха
планирования промышленности. И это планирование идет по
такой линии, которая настойчиво и последовательно ведет
к индустриализации страны, т. е. превращению ее из варварской страны, пассивно сидящей на колоссальных природных
богатствах, бестолково расточающей и их и рабочую силу, в такую страну, которая построит всю свою промышленность и
все свое земледелие в соответствии с научными достижениями
и поведет работника к развитию всех его человеческих способностей.
Один миллиард сто миллионов червонных рублей на капитальное строительство текущего года; больше четверти этой
суммы на капитальные работы по металлической промышленности; усиленное внимание развитию собственного машиностроения, — вот основные, решающие линии того плана капитальных работ, который уже приводится в исполнение. '
Рабочий класс выдвигает эти работы в ближайшую очередь не потому, что без них страна не могла бы существовать;
многие из них можно бы отсрочить на несколько лет. Рабочий
класс ставит их на первый план потому, что возрождение промышленности уже дало ему достаточные ресурсы для их выполнения, и потому, что осуществление их поведет все к большему и большему расширению и упрочению материальной базы
социалистического хозяйства. Рабочий класс принимается за
эти работы потому, что он хочет не просто существовать, как
сзппцествовал до настоящего времени: он хочет, чтобы страна
сделала крупный шаг вперед к социалистическому бытию.
, ^ -1 Днепрострой, Семиреченская железная дорога и Волго1 Донс|сой канал, приступ к сооружению которых предусматривается уже теперешним хозяйственным планом, лучше всего
показывают, как, с какой возрастающей свободой рабочий
класс начинает перестраивать хозяйственные отношения, унаследованные
от прошлого. Со всеми указанными сооруже1Й1ЯМИ можно было бы ждать еще ряд лет. Но Советская
; ¿ласть приступает к ним в. ближайшее время как раз потому,
что они дадут громадное усиление социалистического сектора
д^шегр хозяйству.

ПЛЕНУМ ЦК ВКП(Б}10^АПИТАЛЬН0М'СТР0ИТЕЛЬСТВЕ

459

Каждое из этих циклопических сооружений обойдется от
100 до 150 млн. р. и потребует от трех до пяти лет для вы-

полнения. Значит необходимо все дальйейшие хозяйственные
планы строить таким образом, чтобы всегда оказывались в
распоряжении средства, необходимые для быстрого осуществления этих сооружений, раз они уже начаты, И необходимо в то же время затраты на них спланировать таким образом, ^чтобы не замедлить развития других областей нашего
хозяйства.
В эпоху военного коммунизма рабочий класс не мог составить твердого хозяйственного плана не только на год, но и
на несколько месяцев.
Достижения 1923 г. — первого года, когда Советская страна
вздохнула несколько свободнее — дали возможность создать
твердую денежную единицу в виде червонца. И только с того
времени ,с 1924 г., сделался возможным действительный учет
основных величин в наших финансах и экономике. Решительный перевес восстановительных задач не оставлял места действительному планированию. Новые и новые
внезапно обнаруживающиеся бреши придавали преимущественно «ориентировочный» характер даже планированию на
год и нередко срывали его.
Теперь планы и их выполнение расходятся уже на сравнительно небольшие величины. Плановая дисциплина, все еще
недостаточная, должна возрасти. Самый размах тех работ,
которые ставит на очередь пролетариат, и их длительность
требуьрт строгой увязки всех элементов хозяйства. И увязка
эта не может ограничиваться относительно небольшим отрезком времени, например, годом. Размах социалистического
строительства, крупный уже в настоящее время, да к тому же
расширяющийся с каждым годом, ставит перед нами в качестве одной из насущнейших задач выработку ориентировочного
пятилетнего плана, который должен увязать все элементы нашего хозяйства в их развитии.
Кое-кто до сих пор склонен уверять, что советская экономика подчиняется основным закономерностям капиталистической экономики и, представляя придаток мировой капиталистической экономики, осуждена проделывать все ее движения.
Для них пятилетка — только некоторый паллиатив, ограничивающий зависимость нашей страны от капитала»
Д л я рабочего класса пятилетка — новая ступень в развитии

460

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

его общества, разорвавшего цепи, которыми капитал схватывал и хотел бы вновь охватить нашу страну.
«Известия ЦИК» № 37 от 15 февраля 1927 г.

ПЛЕНУМ ЦК ВКП (Б) О Ц Е Н А Х
При поверхностном взгляде на темы докладов, заслушанных на последнем пленуме ЦК ВКП (б), может получиться
ошибочное впечатление, будто «крестьянские вопросы» на этом
пленуме отсутствовали.
1
В действительности отношения между городом и деревней,
промышленностью и земледелием, рабочим классом и основными крестьянскими массами стояли в центре внимания этого
пленума.
Можно сказать, что доклады и резолюция «о снижении
отпускных и розничных цен», принятая по докладам тт. Микояна и Куйбышева, целиком посвящены этому основному вопросу нашей строящейся социалистической экономики.
С принципиальной стороны решения пленума не представляют новизны для партии: они только конкретизируют ту линию, которая четко выражена в ряде постановлений ЦК и Советской власти. Особое значение решений пленума определяется тем, что они не только дают директивы, но и разрабатывают их детальнейшим образом. Это не только общие дирекг
тивы, но и продуманная до конца программа практических
мероприятий. Резолюция дает и еще нечто, что лишний раз
напоминает, что.ВКП — партия Маркса и Ленина: резолюция
содержит глубоко проработанное теоретическое обоснование
кампании за снижение цен на данной полосе нашего хозяйственного развития.
Пленум, принимая резолюцию^ исходил из того убеждения,
что «в проблеме цен перекрещиваются все основные экономические, а следовательно, ,и политические, проблемы Советского
государства. Вопросы установления правильных взаимоотношений крестьянства и рабочего класса, вопросы обеспечения
взаимно связанного и взаимно обусловленного развития сель-'
скогр хозяйства и промышленности, вопросы распределения
национального дохода и связанные с ними вопросы индустриализации СССР и укрепления как экономически, так и политически рабочего класса, вопросы обеспечения реальной заработ-

ПЛЕНУМ ЦК ВКП(Б) б ЦЕНАХ

461

яой платы, ^укрепления червонца, наконец планомерное усиление социалистических элементов нащего хозяйства и дальней-^
шее ограничение частнокапиталистических элементов народного хозяйства, — все это упирается в проблему цен».
Партия уже давно дала ясное решение этой проблемы. Она
давно уже сказала, что оздоровления и развития всего хозяйства, подъема промышленности, роста и рационализации земледелйя, создания таких условий, при которых пролетариат
будет «двигаться вместе с основной массой крестьянства», —
всего этого мы можем достигнуть только борьбою за снижение
цен на промышленные товары.
В самом деле, высокие отпускные цены наших промтоваров по сравнению с заграницей служат меркой технической
и организационной отсталости нашей промышленности. Конечно, пользуясь своим монопольным положением, государ-«
ственная промышленность до поры до времени могла бы довольно далеко итти в увеличении надбавок к себестоимости,
во вздувании отпускных цен. Она могла бы таким образом
достигнуть даже кажущегося преодоления товарного голода,
так как высокие цены сделали бы товары просто недоступными
для массового покупателя и «аннулировали» бы его спрос.
Один из представителей оппозиции заявил, будто такой
способ преодоления товарного голода был бы «экономически»
одинаков с тем, что получилось бы при расширении производства и увеличении предложения.
^
Разумеется, пленум ЦК с изумлением ^выслушал столь глубокомысленные экономические соображения и избрал прямо
обратный метод борьбы с товарным голодом. Рабочему классу
требуется не застойная, загнивающая промышленность, а такая промышленность, которая, пришпориваемая снижением
цен, стремится в возможно краткий срок перекрыть расстояние, отделяющее ее от западной техники и организации. И не
такая •промышленность, которая тормозила бы развитие земледелия, а такая, которая помогла бы крестьянству как можно
быстрее выбраться из средневековья, тяготеющего над его
приемами работы и над его бытом. А все это именно экономически отделено глубог^ой пропастью от такого способа «преодоления» товарного голода, как повышение цен.
Если снижение отпускных цен упирается в необходимость
снижения себестоимости, что неосуществимо без глубокой
рационализации
производственного аппарата, то снижение
розничных цен, т. е. сокращение разницы между отпускными

462

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

и розничными ценами, требует решительной рационализации
товаропроводящего аппарата. Партия решила, что оздоровление нашей экономики должно итти с обоих концов. Но в данное время она особое ударение ставит на снижении розничных
цен, так как необходимые для этого меры могут быть проведены сравнительно быстро. Пленум ЦК-,категорически требует, чтобы розничные цены по всем промтоварам были к
1 июля снижены не менее чем на Ю^/о по сравнению с их
уровнем на 1 января.
Нельзя не отметить, что резолюция о ценах принята пленумом единогласно: ни одного голоса против, ни одного воздержавшегося. Более того: из речей тт. Зиновьева, Смилги и
Троцкого следовало, будто бы от них и нельзя было ожидать
другого голосования.
Но пленум не забыл всем известных^ выступлений их политических единомышленников и соратников — тт. Преображенского, Пятакова и В. М. Смирнова. Ведь еще не высохла типографская краска их заявлений, в которых они требовали соответствующей политикой цен так изменить распределительные отношения, чтобы побольше нажать на крестьянина и бросить извлекаемые таким способом средства в промышленность.
Ведь еще так недавно приходилось доказывать, какими пагубными экономическими и политическими последствиями чреваты
подобйые предложения, если бы Советская власть стала их
осуществлять.
На последнем пленуме оппозиция демонстрировала полный,
крутой поворот в своей линии. Но демонстрировала таким
образом, как будто курс на «смычку с крестьянством», давно
усвоенный партией и проводимый ею на практике, не является
в ТО' же время курсом, который в недавних «практических»
предложениях решительнейшим образом отвергался оппозицией. Вместо того, чтобы по-большевистски прямо и открыто
сознаться в своих ошибках, остатки оппозиции хотели бы придать делу такой вид, как будто проповедь политики высоких
отпускных цен исходила не от ее сторонников.
Такая тактика встретила суровую отповедь на пленуме.
Представителям оппозиции было указано, что в своем про- ^
тивопоставлении партии они упали до беспринципнейшей демагогии, живо напоминающей о каких-нибудь радикал-социалистах во Франции. Те перед выборами не скупятся на обещания избирателям, нисколько не заботясь об осуществлении
обещании и руководясь лишь одной целью: ловить голоса.

ПЛЕНУМ ЦК ВКП(Б) б ЦЕНАХ

463

С полным безразличием они сегодня гоняются за аристокра•щей рабочего класса, а завтра погонятся за крестьянами. Все
И! проекты, предположения и обещания существуют только
в предвыборных платформах и забываются на второй день
после выборов.
Всего несколько месяцев назад теперешние осколки оппоЗИ5ИИ сулили достать новые миллиарды для дополнительных
вложений в промышленность. З а ленинское отношение к крестьянству, за установление таких отношений с ним, которые
в глазах деревни давали бы экономическое оправдание социа^
листического хозяйства, кое-кто уже начал обвинять ВКП в
том, будто она переродилась и «окулачилась».
Рабочий класс не поверил демагогическим выкрикам и не
пошел за демагогическими посулами. Реально проводимую
идд/стриализацию страны и реальный рост заработной плагы
он предпочел тем индустриализациям и тем прыжкам заработной платы, которые красовались на зазывательных плакатах
оппозиции. Он повернулся спиной к oппoз¿ции.
И вот ее осколки делают поистине грациозный поворот и
пытают счастье в совершенно ином направлении. Они уже готовы щедрой рукой возвратить если не миллиарды, то сотни
миллионов рублей крестьянству. Они уже повернули свой демагогический фронт в эту сторону.
На пленуме было правильно указано, что новый курс оппозиции, — столь же антипартийный, как и старый, — обречен на
такой же провал, как прежний курс. В Советской стране,
самые широкие массы становятся политически зрячими» где,
вспоминая известное выражение Ленина, и кухарка приходят
к управлению государством, не только рабочий класс, но и
крестьянство быстро отличает выдержанную линию социалистического строительства от беспринципнейшей демагогии.
Заявления тт. Бадаева и Николаевой, видных представителей бывшей ленинградской оппозиции, напечатанные у нас
(№ 37), показывают, что новый поворот осколков оппозиции
быстро приведет их к полному политическому небытию, если
только они не изменят своего антипартийного отношения к
партии и не возвратятся от беспринципной демагогии к участию в действительном 'социалистическом строительстве.
«Имв€стия [¡ИК» М 39 от '17 февраля 1927 г.

464

Я И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ПЛЕНУМ ЦК ВКП (Б) О ПЕРЕВЫБОРАХ В СОВЕТЫ
Оживлением Советов предполагается прежде всего возрастание активности избирателей. Мы можем признать, что сделали известные шаги в направлении к оживлению Советов,
если процент избирателей, не являющихся на перевыборные
собрания, значительно понизится, если, в частности, серьезно
повысится процент участия в перевыборах тех групп, которые,
как, нгпример, женщин, все еще приходится в борьбе с наследием старой истории втягивать в общественную жизнь.
Однако в Советском государстве важен не просто высокий
процент избирателей, явившихся на выборы. Такими грубыми,
•внешними мерками может довольствоваться и действительно
довольствуется буржуазная демократия, при которой командующие группы буржуазии втихомолку толкуют о массовом избирателе как «голосующем стаде». Если аграриям удается «уловление мужиков» («Bauernfängerei») ,.если клерикальной буржуазии удается удержать в узде и вести за собою отсталые группы
роёочих, буржуазная демократия выполняет то поедназначение, для которого она существует: под внешней видимостью политических свобод охранять беспредельную власть капитала.
Напротив, советская демократия требует постоянного роста
сознательности избирателей. В известном смысле можно сказать, что для того она и существует, чтобы обеспечивать наиболее быстрый и всесторонний рост сознательности тех многомиллионных масс, которые в прежние исторические эпохи
были просто «рабочими руками» и пушечным мясом для господствующих классов, а теперь, после Октябрьской революции, сделались хозяевами жизни. Таким образом во всяких
перевыборах первостепенную важность приобретает не голая
количественная сторона, а в особенности также п качественная сторона. От выборов к выборам растущие массы избирателей должны проводиться все к более глубокому осознанию
как громадных задач, стоящих перед Советами, так и необходимых условий и путей для их разрешения.
Создать оживление около пустого места невозможно. Перевыборы все глубже начинают и будут втягивать массы, все
сильнее захватывать их потому, что эти массы с каждым гоАоИ все отчетливее начинают понимать растущее значение Советов кдк формы реальной власти трудящихся. Смешно сопо-

ПЛЕНУМ Щ ВКЩБ) О ПЕРЕВЫБОРАХ В СОВЕТЫ 465
ставлять йх с какими-либо «органами местного самоуправления», существующими в буржуазных республиках. В круг ведения самой низшей единицы советской системы, например,
сельсовета, входят все вопросы, которые относятся к компе^ тенции высших правительственных учреждений, например,
ЦИК и совнаркомов общесоюзных и республиканских. Тот
местный работник, который попытался бы отклонить, например, обсуждение избирателями сельсовета и сельсоветом общегосударственного бюджета или международного. положения,
доказал бы только, что он ничего не понимает в советской
системе и внутренно чужд ей. И тот работник, который не
видит основной пружины советского строя в направляющей
силе масс, только по недоразумению может считаться советским работником.
Но как раз то обстоятельство, что Советы с каждым годом
все яснее обрисовываются перед трудящимися массами в качестве органов их реальной политической власти, приводит к
тому, что на каждых перевыборах повторяется и будет повторяться борьба за власть над Советами. Для новой буржуазии, существование и известный количественный рост которой
непосредственно предполагались и предполагаются новой экономической политикой, становится несомненным, что Советы —
не пустая форма, что только через них можно пробиться к
политическому бытию, а вместе с тем и к экономическэ*/гу закреплению. Без этого условия эта буржуазия и при некотором
абсолютном росте не может хотя бы просто мечтать об относительном усилении капиталистических форм по сравнению
с социалистическими. Но ведь в таком случае будущее, даже^
не особенно отдаленное, для нее безнадежно.
Конечно, городская буржуазия, в особенности в крупных
центрах, трезво учитывает положение. Здесь ей не приходится
помышлять о том, чтобы завоевать сколько-нибудь влиятельное положение в том или ином Совете.Иначе складывается положение в деревне. Оформившаяся
буржуазия встречает тут естественных союзников в кулаках,
этой буржуазии, находящейся в процессе своего развития.
Поэтому перевыборная борьба приобретает здесь местами
наиболее обостренные формы. Кулак все еще не утратил| надежды повести за собою основные, решающие массы деревенского н?1селения—середняков.
Социалдемократия и ее сознательные и несознательные
^единомышленники полагают, что в экономически отсталой,
И. и . Свворцо8-Сткцяно9, т. II

30

466

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

преобладающе аграрной стране с этим ничего не поделаешь.
Нижние ступени советской системы неотвратимо будут залиты мелкобуржуазными массами, причем — и это главное •—
эти массы неизбежно подпадут под кулацкое водительство.
Насквозь проеденная реформизмом социалдемократия совершенно не видит, каким бы это способом пролетариат, хотя бы
он завоевал всю полноту власти, сумел справиться с соблаз. нами кулацкого засилья для середняка и повести за собой
основные крестьянские массы. Ее неосознанным единомышленникам (по этому пункту) из нашей оппозиции представляется, что кулак уже сделал свое дело. По ее мнению, преждевременно победившему рабочему классу Советской страны
остается только взывать к международному пролетариату,
чтобы он поскорее подоспел со своей «государственной помощью» и спас то, что еще не подточено и не разложено буржуазией, переходящей в решительное наступление.
Партия всегда видела опасности, связанные с ростом кулачества и различных форм капиталистической эксплоатации.
Она всегда понимала необходимость отпора кулачеству и ограничения его эксплоататорских стремлений. Ниспровергшая
Октябрьской революцией политическую власть буржуазии,
развернувшая колоссальную энергию в гражданской войне с
внутренней и международной буржуазией и ее городскими
и деревенскими союзниками, ВКП по самому своему существу
находится, в постоянной готовности к борьбе именно с этой
опасностью.
)
.. Но она была и остается свободной от паникерства. Признавая «кулацкую опасность», она не станет окрашивать деревню в сплошной «кулацкий» цвет. Середняк для нее — центральная фигура земледелия, и борьба за середняка — основной
вопрос коммунистической политики в деревне. Признавая, что
активность кулака возрастает, она не станет преуменьшать
политической силы и политических возможностей, которыми
располагает пролетариат. Она по-ленински оценивает положение: пролетариат, опираясь на бедноту, и должен и может
вести середняка за собою.
Перед пленумом ЦК вновь развернулись, все эти вопросы
в связи с перевыборами в Советы вообще и в связи с изменениями избирательной инструкции-—в частности. То расширительное толкование, которое в некоторых случаях нашла
эта инструкция, лишний раз показало, насколько прав был
X I V съезл, когда он признал, что ВКП придется чаще счи-

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ

И СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

467

таться с забвением ведущей роли пролетариата по отношению
к середняку, чем с забвением необходимости отпора кулачеству. Пленум ЦК снова увидал, насколько здесь необходимо
выдержанное ленинское руководство, свободное от всех шатаний, от всяких элементов недооценки сил и возможностей
рабочего класса. При всякой утере равновесия здесь слишком
легко размахнуться настолько, что лишение избирательных,
прав, метящее в кулака, может ударить и по середняку. А это
угрожало бы сделать его политической добычей кулачества.
Центральный комитет еще раз показал, что в новых, все
более осложняющихся, условиях он твердо и уверенно идет
по ленинскому пути. Через оживление Советов, через привлечение широчайших масс трудящихся к активному участию в
социалистическом строительстве ВКП бодро ведет страну к
высшим общественным формам. Коммунистическая партия
исходит из ленинского сознания и убеждения, что это — единственный путь к окончательной победе пролетарской революции.
«.Известия ЦИК» М 45 от 24 февраля 1927 г.

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ И СЕЛЬСКОЕ
ХОЗЯЙСТВО

/

Социалистическое строительство предполагает, что Совет' екая власть должна преобразить всю экономику нашей страны.
Общий характер и направление этой перестройки мы охватываем словом индустриализация. Непосредственно оно означает
увеличение удельного веса промышленности в нашем хозяйстве. В этом смысле мы говорим, что СЬветский Союз должен превратиться из преобладающе аграрной страны, каковою
пролетариат взял ее от буржуазии, в страну сначала промышленно-аграрную, а затем — в промышленную страну.
Цб слово индустриализация означает не только это. Оно
означает вместе с тем и глубокие изменения земледелия, гармонирующие с усилением и перестройко^й промышленности и
являющиеся своего рода базисом для них. Иначе наша промышленность оторвалась бы от основы, оказалась бы, пожалуй, вообще без основы; иначе Советская власть, преобрамвывая промышленность, же ве^а бы к социалистическому
*

'л

,

468

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

преобразованию всего общества и не обеспечивала бы необходимой прочности своей творческой деятельности.
Имеются случаи, когда связь между промышленностью,
которую мы имеем в виду при перестройке экономики нашей
страны, и между новым земледелием, без которого сильная
промышленность не могла бы существовать, выступает с полною
непосредственностью. Это прежде всего — вопрос о сырьевых
ресурсах растущей и крепнущей промышленности: о хлопке,
шерсти, коже, льне, свекловице, подсолнухе и т. д.
Раскидываясь от Ледовитого океана до областей с подтропической растительностью. Советский Союз при величайшем разнообразии отдельных частей, в различных районах
располагает,несравненными условиями для производства главнейших видов сельскохозяйственного сырья, необходимого для
растущей промышленности. И если мы учтем условия других
стран, доставляющих это сырье, то придем к бесспорному выводу, что нет никаких оснований полагаться на значительное
усиление сырьевого импорта из-за границы, что, напротив,
одной из неотложнейших задач Советского Союза действительно является усиление сырьевой продукции. Мы должны
возможно скорее достигнуть того, чтобы наша промышленность могла питаться собственным сырьем. И это — тем более,
что, по всем условиям западной экономики, уже теперь можно
предвидеть время, когда повелительной необходимостью для
нее сделается экспорт сырья из нашей страны^ Следовательно,
даж^е такое производство сырья, 'которое превзойдет потребности советской промышленности, не будет излишним: не
только внутренний, но и внешний рынок для него, можно сказать, уже готов.
Та «гипертрофия прибыли», о которой, изучая промышленное развитие 11ольши, больше четверти века назад говорила
Роза Люксембург, убивала инициативность и предприицаивость^оссииского"''П^та-л^^
природные возможности нашей ст^^аны оставались не только неиспользованными, но и неизученными. Мы, например, только теперь узнаем, что в Алтайской области раскрываются широкие перспективы перед сахароварением. Только теперь открываем, что
виноградники и шелководство могли бы распространиться на
значительную часть Украины. И все еще только пишем и говор щ 00 усилении сырьевой базы волокном кенафа и кендыря, о
нрвьЬс дубильных веществах, которые успешно могут заменить
импортный квебраховый экстракт, и т. д. И в сущности еще

ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ И СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО 469
не поставили, как следует, вопроса о том, нельзя ли в подтропических областях Союза поставить производство и таких
видов сырья, которые до сих пор целиком импортировались
из тропических стран.
Сущие пустяки, когда стремление Советской власт^ создать собственную сырьевую базу для промышленности начинают объявлять плодом «национальной ограниченности/>,
когда изображают его, как реакционное стремление отгородиться от внешнего мира, построить старокитайское «изолированное государство». Результатом работ, идущих в этом
направлении, будет не сужение связей с внешним миром, а,
напротив, расширение и углубление их на основе экономически
рационального использования природных условий нашей
страны. Те, кто подхихикивает насчет «национальной ограниченности», забывают, что данные соотношения международного разделения труда есть исторически сложившиеся соотношения: не только результат природных условий, но и сгусток
всей прежней истории, с ее очень примит|р[вным капитализмом
и ее варварским политическим строем, с ее обнаженно и тупо
эксплоататорским отношением центра к окраинам, с ее разуваевско-колупаевским высасыванием крестьянства и т. д.
Итак, индустриализация нашей страны не будет осуществлена без решительного переворота в унаследованном нами
сельском хозяйстве. Но и этот переворот, в свою очередь, невозможен без завоеваний в сфере ' индустриализации: одно
тесно, диалектически переплетается с другим.
В самом деле, уже усиление п{>оизводства сырья в прежних
областях, а затем открытие для его производства новых облагстей, требует создания новых железнодорожных линий. Хлопководство в Средней Азии не будет развиваться, если туда
не станут переЬрасьшать дешевый хлеб. Овцеводство в степях
не поднимется, если эти степи не будут прорезаны железными дорогами.
Железные дороги вообще не справятся с перевозками
хлеба и растущих масс сырья, если проведением каналов, углублением рек и т. д. не разгрузить сухопутного транспорта.
Следовательно, уже расширение сырьевой базы требует,
чтобы дехканин Средней Азии, киргиз и калмык юго-восточных степей были связаны железнодорожной линией с исторической жизнью всего человечества, чтобы алтайский переселенец вышел из своей изоляции и оброшенности. Здесь

470

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

самоочевиднейшим образом укрепляется спайка между промышленным рабочим и крестьянином.
Индустриализация выступает той своей стороной, что она
требует экономического и культурного подъема аграрных и
скотоводческих областей.
Без землеустроительных и мелиоративных — оросительных, обводнительных и т. д. — работ мы не сдвинемся с места
в нашей продукции сырья. С величайшей ясностью это сказывается в деле с хлопком. И в Средней Азии и в Закавказья электрификация во многих случаях даст единственно рациональное решение водной проблемы. Н о та же самая электрификация попутно даст мощный толчок и общему экономическому и культурному развитию захваченных ею аграрных
областей. Она завоюет для культуры новые пространства земли, она сделает возможной более интенсивную их культуру,
она позволит механизировать многие земледельческие операции, она поведет к созданию производств не только по очистке
и предварительной переработке хлопка на месте, но и для совершенно новых промышленных производств, ^ она даст приложение скрытохму избыточному населению деревни, она приобщит деревенское население к жизни и борьбе всего трудящегося человечества, она нанесет сокрушительный удар средневековщине.
Н о все это неосуществимо без укрепления нашей промышленности. Без механизации мелиоративных работ мы могли бы
продвигаться только черепашьим шагом: промышленность
должна дать орудия и машины для этих работ. Электрификация вообще неосуществима, если у нас не будет крепкой
электротехнической промышленности: без турбины нельзя построить гидравлической электростанции.
Уже из этих примеров видно, что индустриализация — это
лозунг, 1фторый для данного времени выдвигается на первое
место не только рабочим классом промышленных частей Советского Союза. Это — лозунг, который в равной мере должны
поддержать и землеробы земледельческих губерний Р С Ф С Р
или УССР, и скотоводы астраханских степей, и хлопководы
Средней Азии и Закавказья, и пионеры алтайского чернозема,
и крестьяне, окруженные заболоченными пространствами в
БССР.
. .
Индустриализация — это лозунг, который должен сделать
н^е{>с!1Сторжимым союз между рабочим и крестьянином» Нерасторжишам вплот» до той эпохи, когда та же самая индустриал

МЕХАНИЗАЦИЯ СЕЛ. ХОЗ. И МИНЕРАЛ УДОБРЕНИЯ 471

(лизация приведет к уничтожению исторически сложившейся
¡пропасти между городом и деревней, промышленностью и
¡земледелием, и когда таким образом создастся новый тип про¡изводительного работника: ни промышленный рабочий, ни
'крестьянин, — и в то же время и «промышленный рабочий»,
и «крестьянин» в^ одном лице, — но на основе всех колоссальшых приобретений человеческой истории.
«Известия ЦИК» М 68 от 24 марта 1927 г.

МЕХАНИЗАЦИЯ СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА
И МИНЕРАЛЬНЫЕ УДОБРЕНИЯ
Несколько дней назад (в № 68) мы уже указывали, до какой степени земледелие в своем прогрессе зависит от ускорения
индустриализации СССР. Взяв один пример, — развитие технических культур (хлопок, лен, конопля, подсолнух, свекловица
и т. д.) и животноводства (кожа и шерсть), — мы показали,
что в этой области сельское хозяйство тысячами нитей увязывается с промышленностью. В своем развитии промышленность все более расширяет обеспеченный и на долгое время
практически почти безграничный рынок для сырья, доставляемого сельским хозяйством. В то же время без механизации
работ по подготовке земли к возделыванию и без механизации
самого возделывания сельское хозяйство ре может итти вперед
достаточно быстрым темпом.
Таким образом ускорение развития нашей промышленности оказывается требованием, без осуществления которого
нечего и думать о решительной перестройке нашего варварски
отсталого хозяйства." И, наоборот, сохранение средневекового
уклада в сельском хозяйстве превратит последнее в тяжелую
гирю, которая будет тормозить промышленное развитие, а в
некоторых отделах сделает его и невозможнкм.
В № 73 «Известий» напечатаны вносимые на IV всесоюзный съезд Советов тезисы т. М. И. Калинина, одобренные президиумом ЦИК СССР. Они широко, можно сказать, исчерпывающим образом ставят тот же вопрос о связи
индустриали:йации страны с ^ нашими ^ общими экономически1^и интересами п с интересами сельского хозяйства в особенносте.

т

и. и. СКВОРиОВ'СТЕПАНОВ

руководствуясь этими тезисами, приведем еще поимео тесной связи между промышленностью и сельским хозяйством.
Механизация возделывания — вообще одна из первоочередных задач нашего сельского хозяйства. В настоящее время,
когда земледелие в общем почти целиком охватило прежнюю
культивируемую площадь, освоило все земли, поднятые еще
в довоенные времена, необходимо переносить возделывание в
новые районы. Какой бы настоятельной ни была для нас
интенсификация земледелия, как бы ни было необходимо развитие трудоемких культур, растущее население с возрастающими потребностями все равно не обойдется существующей
культурной площадью. Интересы развития окраинных союзных республик, развития Сибири и т. д. в свою очередь требуют, чтобы новые и новые волны земледельцев приложили
свой труд к ныне пустующим колоссальным пространствам,
КОТОРЫХ до сих пор не касалась преобразующая рука человека.
. Юсвоение новых пространств пойдет с величайшей медленностью,— пойдет таким темпом, каким в свое время шло
. освоение российской равнины, растянувшейся на столетия, —
. если оно бз'-дет осуществляться стародедовскими способами.
Напротив, если оно будет опираться на мощные силы, доставляемые современной машиностроительной промышленностью,
прежде всего йа трактор, оно двинется революционным темпом, соответствующим требованиям нашей революционной
эпохи, которая может покарать за всякое промедление.
Насколько можно судить по всем данным, в настоящее
время тракторы получают наибольшее распространение в
окраинных районах степного характера, с преобладанием
экстенсивного зернового хозяйства. Есть основания думать»
что эта машина сыграет колоссальную роль в некоторых обла^
стях СибиРИ, когда она будет достаточно колонизована, и
даже в первоначальный период колонизации. Облегчив землеробу первый подступ к земле, трактоо потом войдет необхотгимым элементом в его сельскохозяйственный инвентарь. Он
даст земледельцу возможность превратить производство зерна
в своего рода фабричное- производство.
До известных пределов мы можем спокойно смотреть на
преобладание экстенсивных систем земледелия в некоторых
районах, в особенности на черноземныу пространствах, впервые захватываемых культурой. Союз ССР настолько обширен,
ир^едс^авл^ет такое громадное разнообразие не только прирокнШг йо й рыночных, и транспортных условий, что о при-

ЫЕХАНИЗАЦИЯ СЕЛ. ХОЗ. И МИНЕРАЛ УДОБРЕНИЯ 47
годности для него на всем протяжении какой-нибудь одной
системы хозяйства, например, датской, вообще не может быть
речи. Существуют области, для которых экстенсивное хозяйство, опирающееся на широкое применение тракторов, еще на
долгое время останется во всех отношениях рациональной системой.
(
Однако уже теперь необходимо учитывать некоторые неизбежные последствия механизации земледелия как в новых
областях, впервые вводимых под обработку, так и в областях
старого земледелия, переходящего к все более трудоемким
культурам. Мы имеем в виду сокращение количества рабочего
скота, прежде всего лошадей, сначала относительное, а затем'
и абсолютное сокращение.
В том же направлении должно действовать вытеснение
гужевой тяги автотранспортом в местном транспорте. Оно неизбежно как одно из необходимейших условий рационализации
местных перевозок, как один из элементов общей рационализации промышленности. Здесь нам тоже следует наверстать
нашу отсталость от стран, передовых по промышленному развитию. Расширение сети, усовершенствование дорог местного
значения и подъем автостроения — неотложнейшая задача. Но
разрешение ее приведет к соответственному сокращению гужевых перевозок, которые в значительной степени обслуживаюfcя крестьянством.
Правда, сокращение количества лошадей поведет к высвобождению той земледельческой площади, которая до сих пор
служила производству корма для лошадей, прежде всего производству овса и сена. Это, так сказать, дополнительный
выигрыш от механизации земледелия и местного транспорта.
Он сам по себе послужит толчком для прогрессивной перестройки сельского хозяйства. Освобождающиеся площади могут пойти под возделывание технических растений, корнеплодов, травосеяние, под такие культуры, которые предотвращают
или хотя бы замедляют истощение почвы односторонними
зерновыми посевами.
Тем не менее перед нами остается и останется тот факт,
что сокращение количества рабочего скота равносильно сокращению количества удобрения. Оно исстари было у нас до крайности недостаточным. В этом,' а не только в других условиях возделывания (тщательность обработки, качество семян
д.) — одна из причин невероятного отставания

474

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

подесятинной урожайности у нас — раза в два-три меньше —
по сравнению с Западом.
З а время империалистской и гражданской войн положение
на этом участке сельскохозяйственного фронта до чрезвычайности ухудшилось, — настолько ухудшилось, что нам еще
очень далеко до наверстывания потерянного. Если площадь
посевов в 1926 г, составила 967о прежних размеров, а количество лошадей приблизилось только к 807о> это показывает,
что количество лошадей, а соответственно и удобрения, в расчете на десятину уменьшилось по сравнению с прежним временем почти на 207о' ^
С какой стороны ни взглянуть на дело, — с точки ли зрения наличного количества лошадей, с точки ли зрения вероятного движения этого количества в связи с неминуемой механизацией сельского хозяйства и местного транспорта, — получается один и тот же вывод: наше сельское хозяйство вступает в переломную эпоху, когда вопрос об искусственных, о
минеральных удобрениях становится для него вопросом жизни
и смерти. Или быстрый подъем, приближение к западно-европейским нормам урожайности, или ускоряющийся упадок.
Н о та самая промышленность, которая, усиливая обслуживание сельского хозяйства, обостряет вопрос об удобрениях,
несет с собой и средства для его разрешения.
Производство искусственных удобрений — это та область,
которой капитал совершенно не интересовался, несмотря на
прекрасные, в некоторых отношениях совершенно исключительные, природные условия.
4 Усиленное внимание электрификации страны, усиленное
внимание химической промышленности, усиленная разработка
фосфоритов и калийных солей, богатейшие залежи которых
впервые открыты только в прошлом году, — и советское земледелие быстро поднимется на высшую ступень, сделается во
всех отношениях рациональным земледелием.
В развитии промышленности вообще и химической в частности— залог его будущего,
€Иваестия ЦИК»

78 от 6 апреля

1927

г.

о КАПИТАЛ. Й НЕКАПИТАЛ. РАЗВИТИИ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ

О КАПИТАЛИСТИЧЕСКОМ И НЕКАПИТАЛИСТИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ
ЗЕМЛЕДЕЛИЯ
В с я к и й п о с л е д о в а т е л ь н ы й марксист з н а е т , ^ что вне крупного п р о и з в о д с т в а не м о ж е т быть р а ц и о н а л и з а ц и и з е м л е д е л и я .
Т о л ь к о к р у п н о е п р о и з в о д с т в о открывает в о з м о ж н о с т ь вполне
подчинить в о з д е л ы в а е м у ю п л о щ а д ь всем т р е б о в а н и я м з е м л е делия. Т о л ь к о к р у п н о е п р о и з в о д с т в о п о з в о л я е т в широком,
как п о к а з ы в а е т практика, в б е з г р а н и ч н о м м а с ш т а б е применять
машины все к н о в ы м и новым з е м л е д е л ь ч е с к и м операциям и
таким о б р а з о м э к о н о м и т ь человеческий т р у д . Т о л ь к о в прои з в о д с т в е к р у п н ы х р а з м е р о в с т а н о в и т с я в о з м о ж н ы м широкое
и п о с л е д о в а т е л ь н о е применение всех з а в о е в а н и й науки.
Р е в и з и о н и з м , ссылаясь на б е с с п о р н ы й ф а к т п р е о б л а д а н и я
мелких в о з д е л ы в а т е л е й , а в р е м е н а м и к а к - б у д т о и на р о с т их
количества, у в е р я л , б у д т о б ы о б щ и е экономические з а к о н о мерности н е р а с п р о с т р а н я ю т с я на з е м л е д е л и е . О н возвестил,
что все т е х н и ч е с к и е преимущества на стороне мелкого в о з д е л ы вателя, и что крестьянское х о з я й с т в о вновь и вновь проявляет
свою в е л и к у ю ж и з н е с п о с о б н о с т ь .
М а р к с и з м д а в н о показал, что р е в и з и о н и с т ы и их открыто
б у р ж у а з н ы е в о ж д и смешивают « ж и з н е с п о с о б н о с т ь » с « ж и в у честью». К р е с т ь я н и н « с о п р о т и в л я е т с я » таким о б р а з о м , что не
учитывает своих т р у д о в ы х з а т р а т и п о с т о я н н о у р е з ы в а е т свое
п о т р е б л е н и е . О н у д е р ж и в а е т с я , противопоставляя крупному
п р о и з в о д с т в у ч р е з м е р н ы й т р у д и ж а л к и й уровень п о т р е б н о стей. О н у д е р ж и в а е т с я , расточая свои собственные силы и силы
п р и р о д ы . С д р у г о й стороны, те оковы, которые н а л а г а ю т с я
на р а з в и т и е п р о и з в о д и т е л ь н ы х с и л частнособственническими
отношениями, в особенности вырастают в области земледелия.
К р у п н о е капиталистическое п р о и з в о д с т в о т о р м о з и т с я в своем
р а з в и т и и т е м и д а н я м и , которые оно д о л ж н о уплачивать параз и т и ч е с к о м у з е м л е в л а д е н и ю з а к а ж д ы й шаг своего р а з в и т и я .
В своей критике р е в и з и о н и з м а м а р к с и з м п о к а з а л и нечто
б о л ь ш е е . О н раскрыл, что мелкое п р о и з в о д с т в о сохраняется в^.
з е м л е д е л и и в з н а ч и т е л ь н о й степени не сдпими гобгтвриньтми
С1{лами, а - м и л о с т ь ю капитала и крупного землевладения. П о - /
меЩики й З е м л е в л а д е л ь ц ы с а м и ставят в о п р о с о б «охране»
мелкого х о з я й с т в а , во многих с л у ч а я х с а Ш Г ё а д р о ж д а ю т или
' д а ж е з а н о в о с о з д а ю т его, п о т о м у что э т о — прекрасный спо-|
с о б о б е с п е ч и т ь с е б я у д е ш е в д е и и о й р а б о ч е й силрй, прикрепцть'

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ее к поместью или заводу, придать эксплоатации кабальный
характер, получить послушного рабочего. Следовательно, ревизионизм, воспевая мелкое производство, уже здесь иг^ал роль
прикрытия крупных собственников с их стремлениями к укреплению и расширению своего господства.
Вынужденный признать, что крупное производство имеет
во многих отношениях свои преимущества, ревизионизм выступил с •vтeшитeлibн5tмйr''"yвe^eниями^ будто мелкий хозяйчик
легкУусвонТ'йх п^
и, опираясь на кооперацй1о7 будет строить социализм в^нутри капиталистического
общнСТвЖ ¡Г украдкой^т капиталистического общества. ТЧаши
соцналшгГй-революционеры, строя свою «самобытную» теорию
«самобытного развития», с особой охотой усвоили эту сторону
европейскор ревизионизма, как, впрочем, восприняли и все
другие его положения.
Марксистская критика и здесь развеяла все реформистские
иллюзии. Она раскрыла истинную цену болтовни о некапиталистической эволюции земледелия в капиталистическом обществе, под воздействием капиталистических отношений. Она
показала, что и сель^охозяйственная и кредитная кооперация
среди этих отношении становятся .орудием внедрения капиталу
в д^рев«ю1111воекРторговой организацией и своей кредитной
системой капитал углубляет подчинение себе деревни и ускоряет те процессы дифференциации, которые совершались в ней
и раньше под обманчивым покровом кажущейся большой однородности и которые вообще характеризуют капиталистическое
развитие. Сельскохозяйственная кооперация и кредитные
товарищества в капиталистическом обществе ведут не к сплошному подъему крестьянства и всех экономических групп, которые в нем уже сложились, а к выделению зачаточной буржуазии й к ее ускоренному развитию. 1^оперативная форма
дает капиталу опору для овладения деревенской экономикой и
для энергичного втягивания е.е в капиталистическую экономику города.
Вся критика аграрных воззрений марксизма требовалась
ревизионизму только для того, чтобы устранить из поля зрения революционные перспективы, чтобы выхолостить из мар-'
ксизма его революционную сущность. Замазывая противоречия,
раздирающие капиталистическое общество, отрицая антагонистический характер капиталистического развития, ревизионизм
тем самым устранял для буржуазии угрозу революции и стара|Лсл1 вадтровить из рабочего |сла<сса сознание ее историчной

о КАПИТАЛ

И НЕКАПтАЛ

РАЗВИТИИ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ 477

неизбежности и ее значения как единственного пути к освобождению от эксплоататорских отношений,
Ленинизм| есть возрождение действительного марксизма,
революционного марксизма на той стадии исторического развития, когда социалистический переворот из научного предвидения превратился в очередную задачу.
На наших глазах спор между ревизионизмом и марксизмом решается практикой. Захватив власть, пролетариат вместе
с тем изменил все основные условия решения аграрной проблемы.
Национализацией земли он устранил одну из величайших
помех рационализации земледелия. Все глубже подчиняя себе
командные высоты промышленности, все решительнее проявляя свою творческую волю в области распределительных
отношений и кредита, он получает возможность оказывать
о'пределяющее воздействие на эволюцию деревни. Советская
власть признает, что будущее в земледелии принадлежит крупному производству. Но по всем условиям, сложившимся в прошлой истории земледелия, производства последовательносоциалистического типа, советские хозяйства, на ближайшее
время могут сохранять преимущественно показательное значение. Они не могут играть такой командной роли для земледелия, как крупные государственные производства в промышленности.
В своих статьях Ленин успел ясно обрисовать задачу, которая стоит перед Советской властью в области земледелия.
В основном это — втягивание мелких хозяйчиков в коллективное хозяйствование, планомерно руководимое и направляемое
к социалистическим формам.
Различные формы кооперации должны охватить все крестьянство. Кооперирование, первоначально охватывая главным образом сферу обращения (товаропроводящая сеть между
промышленностью и земледелием) и кредитную систему, не
должно^ останавливаться на этом. Оно не может ограничиться
и областью переработки продуктов земледелия (маслодельная,
сыроваренная и т. д. кооперация). Оно должно р^аспространиться и на собственно земледельческие операции. Оно должно
захватить в особенности середняцкие и бедняцкие слои деревни
и повести их к освоению крупно-производственных, крупноземледельческих форм.
После Октябрьского переворота, при созданной им Советской власти, некадаталистйяеская э^волюция земледелия и^

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

реформистской фразы, которая должна была глушить и убивать революционную энергию рабочего класса, превращается
в революционное дело.
^Известия ЦИК» № 85 от 14 апреля 1927 г.

4

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРЕЛОМ

Пс]рвыв скудные, отрывочные, многократно искаженны€ и
противоречивые сведения о Февральской революции, дошедшие до Швейцарии, оказались достаточными для того, чтобы
Ленин разом уразумел глубокое международное значение этого
сообщения и с поразительной проницательностью предусмотрел
дальнейшие ступени развертывания революции.
Он с самого начала заявил, что эта первая революция, порожденная империалистской войной, наверное не будет последней.
Если же рассматривать Февральскую революцию, как этап
русской революции, он наверное не будет ее последним этапом.
Россия начала ряд революций, которые должна породить
всемирная грабительская война, и Россия так быстро закончила первый этап своей революции потому, что почва для нее
была подготовлена великой революцией 1905 г. и уроками
последовавшей за ней контрреволюции.
Однако то обстоятельство, что взрыв русской революции
был ускорен мировой бойней, породившей невиданной силы
всемирные кризисы экономические, политические, национальные и интернациональные, с самого начала расширяет рамки
русской революции, которая в данных условиях знаменует
начало превращения империалистской войны в гражданскую
войну между враждебными классами.
. То слияние совершенно различных^ потоков, совершенно
разнородных классовых интересов, совершенно противоположных практических и социальных стремлений, которым ознаменована Февральская революция,, могло быть только временным.
Милюковы и Гучковы, возведенные к власти, хотели бы
сделать это положение прочным в интересах продолжения
империалистской войны, в иатересгрс еще бол^ ярого к 5Ш0р-

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПЕРЕЛОМ

479

Напротив, питерские рабочие и солдаты, как и рабочие и
солдаты всей России, самоотверженно бились против царской
монархии, за свободу, за землю для крестьян, за мир, против
империалистской бойни.
Правительство Гучковых и Милюковых — «в сущности простой приказчик'миллиардных «фирм»: Англии и Франции».
А рядом с ним «возникло новое, неофициальное, неразвитое еще, сравнительно слабое рабочее правительство, выражающее интересы пролетариата и всей беднейшей части городского и сельского населения. Это — Совет рабочих и солдатских депутатов в Питере».
Борьба этих сил определяет сложившееся теперь в России
положение, являющееся переходньш от первого ко второму
этапу революции.
Понятно, что правительство Гучковых и Милюковых, «простой приказчик» Англии и Франции, не останавливалось ни
перед какими средствами, чтобы не допустить в Россию Ленина, который, все еще вынужденный сидеть за границей, уже
«из далека» так беспощадно вскрывал положение, созданное
Февральской революцией.
Ленин по-револ^рционномц опрокинул все рогатки,^ которые
были поставлены йеред ним международными разбойниками,
дрожавшими при одной мысли о том, что одураченным массам
раскроют их кровавые преступления.
Ночью 3 апреля Ленин приехал в Петроград, и уже
4 апреля он выступил с докладом «о задачах революционного
пролетариата», резюмированным: в знаменитых «апрельских тезисах».
Никаких уступок «революционному оборончеству». Обстоятельцое, настойчивое, терпеливое разъяснение ошибок обманутых буржуазией широких слоев добросовестных массовых
представителей революционного оборончества. Им надо доказывать, что «кончить войну истинно демократическим, не насильническим миром нельзя без свержения капитала». Первый
этап революции, давший власть буржуазии в силу недостаточной сознательности и организованности пролетариата, должен перейти во второй этап, «который должен дать власть в
руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства». «Никакой поддержки Временному правительству». Признание факта,
что в Советах рабочих депутатов наша' партия «пока в слабом
меньшинстве перед блоком всех мелкобуржуазных оппортуниегаческхх, иоддавшихся влиянию буржуазии и проводящих «с

480

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

влияние на пролетариат, элементов». «Разъяснение массам, ^
что Совет рабочих депутатов есть единственно возможная
форма революционного правительства». «Не парламентарная
республика, — возвращение к ней от Советов рабочих депутатов было бы шагом назад, — а республика Советов рабочих,
батрацких и крестьянских депутатов по всей стране, снизу доверху». Конфискация всех помещичьих земель. Переименование партии в коммунистическую партию. «Инициатива создания революционного Интернационала, Интернационала против социал-шовинистов и против центра».
Таковы основные линии, намеченные апрельскими тезисами.
Они должны были положить конец всем колебаниям и разброду внутри большевистской партии.
Они ясно отмежевали большевистскую когорту революционных борцов от соглашательских партий и шатающихся
элементов.
Они с величайшей ясностью устанавливали объективные
задачи развертывающейся революции и пути, которые открывались перед большевистской партией в борьбе за развертывание революции, за власть пролетариата и беднейших слоев
крестьянства.
С самого начала они рассматривали русскую революцию
только как первую революцию, порожденную всемирной империалистской войной.
Началось обострение борьбы до крайних пределов. Буржуазия и поддерживающие ее соглашатели сразу увидали угрозу
их влиянию на миллионы рабочих, на десятки миллионов крестьян.
Ленин сделался центром ожесточенной борьбы, в которой
классовые враги пролетариата не останавливались перед самыми клеветническими приемами, перед самыми подлыми выдумками. '
Но уже ничто не могло предотвратить перелома.
3 апреля в Россию вернулся гениальный кормчий.
Он твердой рукою взялся за руль и уверенно повел корабль революции к Октябрю.
<Лзаестия ЦИК» М 87 от 16 апреля 1927 г.

о КОЛЛЕКТИВНЫХ ХОЗЯЙСТВАХ в ЗЕМЛЕДЕЛИИ 481

О КОЛЛЕКТИВНЫХ ХОЗЯЙСТВАХ
В ЗЕМЛЕДЕЛИИ
По всем историческим условиям развития сельского хозяйства совхозы, эти крупные земледельческие производства
последовательно-социалистического типа, могут иметь лишь
показательное значение. От прошлого мы получили вообще
слишком мало крупных хозяйств, да и эти хозяйства только
в исключительных случаях были образцовыми, а в большей
части паразитировали около крестьянских хозяйств, применяя
варварские методы эксплоатаций и в значительной степени обходясь крестьянским инвентарем.
Никто не помышляет о том, чтобы мелких крестьян-возделывателей заменить крупными советскими хозяйствами или
что крестьянское земледелие должно потесниться и дать место крупным советским xoзяйctвaм•
Совхозам еще предстоит сыграть крупную роль, но не
столько в области непосредственной коллективизации, непосредственного обобществления раздробленного земледелия,
сколько в области агропропаганды, в указании путей, ведущих к хозяйственному подъему деревни: новые методы и орудия воздельпвания, новые системы земледелия, распространение отборных семян, ознакомление с новыми, например, засухоустойчивыми, растениями, применением новых удобрений,
чередованием культур, с научной постановкой животноводства и т. д.
Совхозы должны итти в этом направлении и должны ещё
сильно поработать над собою, чтобы успешно разрешить выдвигающиеся перед ними задачи. Их значение должно все
бЬлее возрастать. В частностк, крупную роль предстоит йм
сыграть в слабо заселенных областях, где они с самсЗго начала
должны выступить пионерами рационального использования
природных условий.
Конечно, и совхозы могут и должны оказывать известное
воздействие в направлении к коллективизации крестьянских
хозяйств. Попутным результатом использования, например,
трактора из совхоза для вспашки крестьянских полей является
несомненно стремление к известному объединению некоторых
«ев^ледельческих операций, одновременно выполняемых на мелких крестьянских участках. Н о все же это будут в основном
косвенные результаты.
и . и « Скворцов-Степанов, т . II

31

482

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Советская власть не -может ограничиваться такими слииоГком медленно действующими способами обобществления крестьянского земледелия. Она должна избрать более прямой
путь.} Таковым является непосредственное содействие созданию коллективных хозяйств, на что обращает особое внинание недавно опубликованное в «Известиях» ( № 67) постановление ЦИК и СНК СССР о коллективных хозяйствах.
Шесть лет назад, при переходе к новой экономической политике, коллективные хозяйства пережили некоторый кризис.
Нэп на первых порах должен был усилить перевес индивидуалистических стремлений в . крестьянстве над коллектив ист яче-'
скими. В рядах не только середняков, но и значительной части
бедноты должны были оживиться индивидуалистические иллюзии: мысль о том, будто они могут найти выход на путях
мелкого, обособленного хозяйства, на путях, конечно, мнимой
«самостоятельности».
^ Но период кризиса уже миновал. И середняк и бедняк
опять начинают обращаться к коллективным формам возделывания. Вместе с тем колхозное строительство делает заметные шаги вперед.
Его роль с течением времени возрастет еще больше. Скрытое перенаселение деревни, созданное в дореволюционный период нашей истории и содействовавшее тогда сохранению варварских, полукрепостнических форм эксплоатации, еще долго
будет оказывать свое давление на крестьянство. Крупная промышленность, крупное капитальное строительство, несмотря
на их бурный рост, способны дать выход только небольшой
части избыточной рабочей силы деревни. То же надо сказать
и о кустарных промыслах, которые к тому же на известной
ступени своего развития встретят границу своему росту в росте крупной промышленности: с углублением индустриализации, с захватом ею новых сфер, область кустарных промыслов
неизбежно должна суживаться, сначала относительно, а затем и абсолютно.
Конечно, распространение земледелия на пока слабо заселенные области должно давать выход тем рабочим силам, коррые в настоящее время не находят у себя в деревне достато^ого/применения: с общим, укреплением нашей экономики
Ш г е р е с е л е н и и будет ставиться все шире^ захэатывать все
ие массы к)рёстьянства. Но и эта мера сама
себе ие-

о КОЛЛЕКТИВНЫХ ХОЗЯЙСТВАХ в ЗЕМЛЕДЕЛИИ

483

достаточна. Наибольший эффект она дает в сочетании с другими мерами, вносящими глубокие перемены в строй хозяйства тех местностей, из которых идет главный поток переселенцев, Без интенсификации земледелия, без развития трудоемких культур, но вместе с тем и без машинизации всех операций, машинйзация которых является рациональной уже в
настоящее время, мы не сдвинемся с места. Без этого самое
ускорение индустриализации страны будет выдвигать обостряющиеся затруднения и перед нашей экономикой вообще,
и перед деревенской в особенности.
Революция произвела настолько глубокие сдвиги в крестьянстве, что в настоящее рремя уже не приходится особо агити- ^
ровать за разрыв с старопрадедовской рутиной и за необходимость перехода к новым методам земледелия. Основная задача заключается в том, чтобы указать реальные пути и найти ^
средства для этого, И столь же важная для Советского госу-^
дарства задача состоит в том, чтобы доставить возможность
подъема широчайшим слоям крестьянства. Иначе получилось
бы то же положение, которое наблюдается во всех капиталистических странах и которым характеризуется процесс капиталистического развития: весь прогресс земледелия использовала
бы только экономически сильная верхушка крестьянства, которая сделала бы большой шаг к превращению в деревенскую
буржуазию.
Коллективизация крестьянских хозяйств в условиях и под
воздействием Советского государства дает способ для того,
чтобы и самые маломощные крестьяне могли усвоить завоевания новейшей земледельческое техники, и чтобы общая
эволюция деревни пошла не капиталистическим путем, не
путем преуспеяния деревенской верхушки, а путем, ведущим
к социалистическому преобразованию деревни, путем сплошного подъема масс деревенского населения и путем возрастающего обобществления основных операций по обработке ^
земли.
'
Именно такими идеями и продиктовдно упомянутое выше
постановление о коллективных хозяйствах. Ими же проникцуты и все статьи этого декрета, С каждым годом усиливаясь
на своих рсновных позициях, в области крупного производи
ства, рабочее "государство с каждым годом будет ок^ывать
(5рлее рещительное, определяющее ]^деист5ие ца в в о л ю деревенских отлошений.
^

484

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

И это воздЬйствие последовательно и твердо поведет широкие массы крестьянства по пути обобществления земледелия,
по пути его социалистической перестройки.
«Известия ЦИК» М 93 от 23 апреля 1927 г.

1 М А Я 1927 Г О Д А
Одиннадцатая маевка с Февральской революции, нанесшей первые жестокие удары по политическим оковам, тяготевшим на рабочем классе и крестьянстве царской России.
Десятая маевка после Октябрьской революции, возведшей
к политической власти трудящиеся массы,
ф
От счета неделями, а затем месяцами, Советская власть совершает переход к счету десятилетиями.
И это не просто существование власти трудящихся и не
просто ее сохранение — это ее постоянный и внутренний рост
и постоянное прогрессирующее увеличение ее ресурсов.
Ярче всего это демонстрируется тем фактом, что годичные
хозяйственные и финансовые планы скоро найдут дополнение
в пятилетнем плане хозяйства, и тем фактом, что предположения, выработанные до настоящего времени, вызывают главным образом одно основное возражение: не слишком ли низко
оцениваются возможности развития той или иной отрасли
советского хозяйства, не будет ли правильнее, учитывая темп
роста за последние годы, предположить более быстрое продвижение.
Пролетариат Советского Союза доказал своей деятельностью, что он может править великой страной и громадным хозяйством этой страны.
Потому-то обостряется так . ненависть к Советскому Союзу
во всем капиталистическом мире.
Только что закончившиеся съезды Советов, не скрывая недочетов и прямых промахов, подвели итоги достижениям последнего времени и наметили рабочую программу на ближайшее время.
Пожалуй, еще никогда не проявлялась с такой ясностью
нерасторжимость союза рабочего класса с крестьянством, и
никогда еще крестьянство не видало с такой ясностью, что
пзта, пролагаемые рабочим классом — это пути экономического освобождения не только города, но и деревни, — это

/ МАЯ 1927 ГОДА

435

пути, которые ведут к слиянию всего человечества в великий
трудовой коллектив, мощный своей властью над стихийными
силами.
Потому-то и растет страстная ненависть к Советскому
Союзу во всем капиталистическом мире.
Пожалуй, никогда еще не проявлялось в такой мере, как на
недавних съездах Советов, глубокая братская спайка, связующая воедино многочисленные, как ни в каком другом государстве, народности нашей громадной страны. Самый факт существования этого свободного союза свободных народностей изобличает всю ложь и лицемерие буржуазных фраз о национальном самоопределении и буржуазных дел, выражающихся в
их национальной и колониальной политике, — в беспощадном
национальном гнете и подавлении.
Потому-то и питают к Советскому Союзу такую бешеную
ненависть во всем капиталистическом мире. \
Сущие пустяки и пустая дымовая завеса, когда начина1от
уверять, будто бы готовы установить дружеские отношения
с Советской властью, если она откажется от пропаганды в
странах, которые держит под своим владычеством капитал.
Все хорошо знают, что Советская власть не ведет пропагандьг
в этих странах.
Но она ведет неустанную пропаганду везде и повсюду самым фактом своего существования. И мы не станем отрицать,
что это — самая страшная пропаганда, что слова «Советский
Союз», «Союз Советских Социалистических Республик» уже
сами по себе звучат как призыв к восстанию для угнетенных,
как похоронный звон для капиталистического мира.
«Советский Союз» — это значит, что в этой страна вся
полнота власти принадлежит рабочему классу. Не является
ли это уя;е само по себе боевым кличем для пролетариата капиталистических стран?
«Советский Союз» — это значит, что пролетариат' вышел
сам и вывел крестьянство из глубочайшей экономической разрухи. Это значит, что пролетариат идет сам и веде^ крестьян^
ство вперед и выше по пути дальнейших экономических и культурных завоеваний. Не является ли это уже само по себе п^оказательным образцом для многомиллионшях крестьянских'
масс в капиталистических и колониальных странах?
:
«Совегскмй Союз» — это значит, что русский и пЬляк, белорусе и грузин, украинец и узбек, немец и молдаванин, татг^рин и туркмен пользуются равной свободой и независимосгьШ

486

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ц в равной мере развивают свою национальную кул?>туру. Не
является ли это уже само по себе указанием путей, которые
ведут к действительному освобождению и молдаванина, и китайца, и белорусса, и индуса? Не грозит ли это уже само по
себе взрывом той системе национального угнетения, которую
до небывалых размеров вырастила империалистская эпоха
капитализма?
«Советский Союз» — это значит, что существует государство трудящихся, построенное Лениным и направляемое по
принципам Ленина. Не является ли это уже само по себе самой п^рокой и не прерывающейся ни на один момент коммунистической пропагандой?
Дело не в какой-то там пропаганде, которую будто бы ведет Советская власть: дело в самом существовании Советской
власти.
Более открытые или простоватые враги так и ставят вопрос: Советский Союз должен быть уничтожен. Капиталистический мир должен организоваться и объединиться для
крестового похода против страны Советов.
Но самые способы и обстоятельства военной подготовки
тг^крвы, что они должны раскрывать глаза угнетенным.
Одновременно с дипломатическим выпадом против Советского Союза — законопроект, который должен задушить рабочий класс, разрушить его профсоюзы, сделать невозможной
его экономическую борьбу.
Смот^ри, рабочий: твои «отечественные» капиталисты ненавидят тебя такой же ненавистью, как ненавидят они и Советский Союз!
Одновременно с вооруженным вмешательством в китайски^ дела, с вооруженной попыткой разгромить освободительно^ дв1шение в Китае — дикие провокационные налеты на советские полпредство и консульства.
Смотри, революционный Китай: удар по тебе будет недостаточен, если он не будет дополняться ударом, направленна!^ против Советского Союза!
Рмртри, рабочий Запада, смотри, рабочий и крестьянин
тври класррвые враги сами прямо связывают твои
9 судьбада ц существрэанием Советского Союза!
Помни» ^ТР
тaIf недмидят Советский Сокхз за тебя1
Г
т^к ш только сущ^твование Советского Союза до
1тобвд кап]^талистические государства
ними прс^ТйЗА'-

КТОЩ ПРОТИВ К0Г01НАПРАВЛЯЕТ УДАРЫ?

487

рсчий, обострившихся не меньше, чем в период перед 1914 г.,
и прибегли бы при этом к обычным капиталистическим методам, т. е. к силе оружия. Только существование Советского
Союза, вместе с тем и страх того, что новая империалистская
мировая бойня очень быстро может превратиться в гражданскую войну, в войну против капитала, избавляет пока рабочий
класс и крестьянство от повторения тех страданий, которое
были обрушены на них в 1914 году.
Империализм з'^же начал войну против национально-освободительной революции в Китае. Он явным образом хочет
придать ей еще более откровенный характер и еще более широкий размах. Он ищет способов развернуть ее в мировую
войну империализма и против революционного Китая и против
Советских республик.
В день 1 мая трудящиеся всего мира должны демоястрировать свою братскую солидарность. Они должны громко заявить, что прозрели империалистские козни и что не допустят ни удушения революционного Китая, ни похода ^прбтйв
Советского Союза, оплота угнетенных во всем мире.
Трудящиеся должны демонстрировать свою готовность
дать революционный отпор наглому наступлению капитала,
который ищет прибежища в фашистских методах внутри, в
подготовке и в систематической провокации новой мировой
бойни — во вне.
^
«Я^весгия ЦИК» № 98 от 1 мая 1927 г.

х/

КТО И ПРОТИВ к о г о НАПРАВЛЯЕТ УДАРЫ?

Опубликованный вчера список лиц, расстрелянных по ^приговору Коллегии ОГПУ, дает исчерпывающий ответ на Ьтот
вопрос.
Кто они?
.
,
/
Князь, крупный помещик-промышленник, камергер, гвардейский офицер, член государственного совета, кутпёц, царский
консул и начальник царской разведки...
У
Все ^они — князья, крупные землевладельцы, пройЫ^цленн ] ^ , блестящие офицеры в крошло^. Всё они. в прошлом правйЗш й командовали Россией. Все они' хот5гг, чтобы это прошлое опять сделалось настоящим. Все они хотят вырв1ать власте

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАЙОВ

у трудящихся масс. Все они опять хотят сделаться князьями,
консулами, посланниками, губернаторами, крупными помещиками, крупными землевладельцами. Все они стремятся к одному: скрутить крестьян и рабочих и заставить их попрежнему
отбывать барщину на всю эту титулованную шпану. Все они
хотят, чтобы государство опять хфинадлежало им, а не рабочему классу с крестьянством.
Так вот кто наносит удары. Наносят удары те, кто хочет
отобрать фабрики и заводы у рабочего класса, отнять землю
у крестьянства, отнять государство и всю власть у трудового
народа, кто хочет опять насадить губернаторов, земских начальников из дворян, исправников, становых урядников, кто хочет заставить народ опять ломать шапки и трепетать перед
этой прожорливой саранчей, которую народ бесповоротно изгнал.
Вся эта шатия возглавляется двумя венценосными куклами: дряхлой развалиной Николаем Николаевичем и пустым лодырем Кириллом Владимировичем. Оба они — бывшие царьки, бывшие великие князья. Обоим им хотелось бы
сделаться настоящими царями, чтобы опять драть с народа
десятки миллионов рублей ежегодно, чтобы отобрать от народа миллионы десятин наилучшей земли, отхваченной Романовьщи в р(1зных областях нашей страны, чтобы опять посеХиться во дворцах, которые народ обратил теперь в музеи и
дома отдыха для рабочих, для крестьян, для больных красноармейцев.
Но и бывшие помещики с бывшими промышленниками, и
стоящие во главе этого дворянского и купеческо-промышленного сброда венценосные куклы сами по себе ничего не могут
поделате: народ прогнал их с заводов и фабрик, народ прогнал
их с земли, народ получает теперь все доходы, которые доставляются землей, фабриками и заводами. Народ на эти доходы строит для себя и своих детей новое общество — общество без праздных обжор, свободное общество свободных трудящихся.
У всех этих «бывших'^ нет прежних доходов, нет прежбогатств, У них самих нет средств на устройство заговоров и покушений, на содержание бандитских щаек, на подкуп
гилемцргх убийц.
.^^^рабочде и крестьяне, читайте сообщение ОГПУ, и вы ера*щ,щвит'те,,рт:куда идут средств и кто оплачивает удары, на: цр4б^е}щьщ против вас.
/

кто и ПРОТИВ кого

НАПРАВЛЯЕТ УДАРЫ?

489

Состоит на службе английской разведки. •. Состоит на
службе английской разведки... Вел монархическую и шпионскую работу по заданиям иностранных штабов... Состоял
агентом британского поверенного в делах Ходжсона... Секретный разведчик у члена английской миссии Чарнока... Агентишрорматор британского поверенного в делах Ходжсона...
Вот они, пламенные патриоты старой, безвозвратно погибшей России помещиков и капиталистов. Вот они, сыны своего отечества, которое они предавали и продавали иностранному капиталу.
Н о вот он и сам, этот английский капитал. Он никогда не
просит рабочему классу нашей страны того, что тот прогнал
его с ряда заводов и с бакинских промыслов.
Никогда не простит английский капитал, что доходы, которые раньше щли к нему в Англию, теперь остаются в нашей
стране и идут на улучшение положения крестьян и рабочих,
на школы, больниць!, на постройку новых заводов и фабрик,
которые должны облегчить дальнейший подъем крестьян НЙ
рабочих.
В эпоху гражданской войны английский капитал совсем уже
было забрал Баку, но был прогнан оттуда, за что он отомстил
подлым убийством (казнь 26 комиссаров).^
Затем в 1924 г. он опять подбирался к Баку посредством
грузинского восстания. Но грузинские крестьяне оказались
много умнее, чем изображали грузинские меньшевики английскому капиталу.
Так вот кто и против кого направляет удары.
Направляет их капитал, который вербует и оплачивает б^нды всех этих прогнанных народом бывших помещик!о&, ' офицеров, сановников, царьков и князьков, промышленников, придворных лакеев.
Направляет он эти удары против крестьян, у которых он
хочет отобрать земли для бывших помещиков, и против ^ рабочих, от которых он хочет отобрать заводы и фабрики для
бывших капиталистов.
Он хочет, чтобы земли, фабрики и заводы, отобрайные от
народа и возвращенные прежним владельцам, были обложены
старыми й новыми данями, и чтобы громадная ^асть этшс даней доставалась и'заграничному капиталу.
^
'
Он хочет, чтобы крестьянин урезал свое питание, "чтобы
рабочий на (несколько часов увеличил с^ой рабочий день, ^
он хо^ет жестоких надеимов на крестьян и рабочих^ -

490

И. К

СКВОРиОВ'СЩПАНОВ

Так вот кто направляет руку убийц.
Третьего дня в Минске хоронили т. Опанского и товарищей, павших жертвою подлого покушения.
Сегодня мы хороним т. Войкова, павшего в Варшаве от
белогвардейской руки.
Помни, рабочий, помни, крестьянин: против тебя, против
всей будущности твоих детей были направлены эти предательские удары.
сИзвестия ЦИК» М 131 от 11 июня 1927 г.

МЕХАНИКА ЗАГОВОРОВ ПРОТИВ СОВЕТСКОГО
СОЮЗА
Расстрел двадцати вызвал бурю «нравственного возмущения» в буржуазной и мелкобуржуазной печати. Разница
.между ее оттенками совершекно исчезла. В защите «цивилизации и культуры» против большевистского варварства объединились банковские акулы с деревенскими кулаками, фашисты с социалдемократами, христианские социалисты с просвещенн^>1ми либералами и радикалами. Все слились в общем
вое и улюлюканье против рабоче-крестьянской страны.
Все эти услужающие капитала разом забыли свои собственные россказни о глубоком перерождении большевиков и руководимого ими в^рликого государства. Ведь еще вчера они так
по видимости убежденно уверяли себя и читателей, что нэп совершенно переродил и большевистский режим, и самих большевиков. Это уже не та партия, которая в эпоху гражданской
войны так беспощадно наносила удары всем врагам рабочекрестьяиской власти. Открьш некоторую отдушину для роста
1^апиталистических элементов, она сама подверглась их разлаХ^ющему воздействию. Она шаг за шагом капитулирует перед
ними. Не надо никаких интервенций: капитал скоро сумеет
1:олым|| руками взять Со}^тский Союз. Уже и теперь Советская, власть в олену вырастающей буржуазии, и фактически
дсд?мьт то, что требуется для ускорения капиталистцч^кого
развшия.
у^/^г^щ щщрыв деланного негодования, который на-дндх прр".
,
печати, разом раскрыл все лицемс^рие
щ к^сю пустоту тех разгл^9льртв9в?^Щ1^ 9 вн^ренне?^ переро^^-

МЕХАНИКА

ЗАГОВОРОВ

ПРОТИВ

СОВЕТСКОГО

СОЮЗА

491

г
~
^
^
дении Советской власти, которые еще так недавно заполняли
страницы буржуазных газет. Теперь они разом признали, что
большевики остались такими же, как они были и пять и восемь лет тому назад. Мы опять сделались для всего «цивилизованного мира» рыжими дьяволами, мрачными убийцами, дикими варварами, представляющими позорное пятно на культуре
христианского мира. И опять прозвучали призывы к организации крестового похода, который ценой величайшего кровог
пролития должен возвратить нашу страну в лоно капиталистической цивилизации.
Надо ли объяснять, по каким причинам буржуазию охватила такая тревога? Она молчит и молчала, когда румынские
бояре пытали и вешали сотни бессарабских крестьян, когда
против них посылались для зверских средневековых расправ
карательные экспедиции. Она лицемерно вздыхала или давала
прямое одобрение, когда английские власти в Шанхае передавали палачам Сун Чуан-фана и Чжан Цзун-чана на пытки и
удушение сотни рабочих. Она, благочестиво возводя глаза
к небу, говорила о необходимости европейской опеки над пробуждающимся к исторической жизни Китаем, когда англи^
чане рукой Чжан Цзо-лина захватили в нашем пекинском полпредстве два десятка китайских ревЬлюционеров и революционных студентов, руководивших борьбой кит?1Йских крестьян
и рабочих, и когда эти два десятка мужественных борцов бьыи
задушены палачами Чжан Цзо-лина. Во всех этих случаях буржуазия молчит, потому что и Сун Чуан-фан, и Чжан Цзунчаи, и Чжан Цзо-лин, выполняя ее прямые задания, наносят
удары рабочему классу и крестьянству Китая, сбрасьшающим
с себя империалистические цепи.
Теперь буржуазная пресса подняла такой вой прежде всего
потому, что рабочий и крестьянин СССР подает грозный
пример всему миру: он показывает, что и в остальном мире не
всегда так будет, что рабочему и крестьянину придется терпеть
удары от эксплоататорских классов. Он своими 'действиями
показывает, что палка может перевернуться: крестьянин и рабо^5[йй способны направить удары против князей, помещиков,
промышленников, банк"йров, блестящих гвардейских офицеров,
капиталистических разведчиков, сановных и несановных наймитов буржуазии.
Вго ли не зверское преступление? Это ли не дерзкое
ниспровержение всех нравствнных предписаний и правил.

492

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

которыми держится угнетение, которыми держится капиталистический мир?
»

Социальный состав расстрелянных, их былое общественное
положение — это уже само по себе достаточное основание,
чтобы мировые хищники заскрежетали зубами от бессильной
ярости. Прямой, открытый удар рабочего и крестьянина по
заговорщикам, которые хотели восстановить власть капитала, — да это ведь новый преступный вызов со стороны республик труда.
Развертывая травлю против страны рабочих и крестьян,
буржуазная печать сделала вид, будто она совсем не заметила
указаний на те преступления, Б которых были виновны расстрелянные. Она постаралась изобразить дело таким образом,
будто это были случайные жертвы большевистского террора,
будто они пали, как «заложники», подвернувшиеся под-руку
в злосчастный момент, и расстреляны единственно для устрашения.
По всей вероятности, многие из них при иных обстоятельствах действительно остались бы в живых. Они остались бы
в живых, если бы, как это неоднократно бывало в последние
годы, от террористических замыслов и заговоров до террористических актов еще оставалось бы значительное расстояние.
Но^ на этот р а з наймиты капитала, следуя сигналам,

поданным

их нанимателями из^ Лондона^ успели совершить террористические акты или далеко зашли в их подготовке в Варшаве,
Ленинграде, Минске, Москве. Только забыв о своей великой
революционной ответственности перед историей, рабочий класс
и крестьянство могли бы на низкие удары из-за угла не ответить прямым и открытым ударом. Это значило бы поощрять
наглость врага, это значило бы признавать его злобное бессилие силой.

Теперь, когда в нашей газете опубликована часть материалов, раскрывающих уголок завесы над заговором против рабочих и крестьян нашего Союза, должны будут смолкнуть все
эти вопли
«заложниках», о невинных жертвах большевистского террора.
Однако не исключается и такая возможность, что в ближайшие дни вопли возвысятся до исступленного визга. Ведь
показания Эльвенгрена, одного из двадцати, и показание
Рэйли; не значащегося среди этих двадцати, хотя они раскрываю^ тольад уголок заговоров, ярким светом освещают всю их
/щтщ^
механику.

МЕХАНИКА ЗАГОВОРОВ

ПРОТИВ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

493

Они с величайшей беспощадностью разоблачают, что о
«спонтанейности», «почвенности», «низовом происхождении»,
«народном характере» террористических актов против Советской власти не может быть и речи.
Они таким образом в корне уничтожают замыслы наших '
врагов. Эти враги террористическими выступлениями намерены были показать всему миру, что «народ» ждет не дождется освободителей — ведомых белогвардейцами иностранных армий, которым остается дать только последний удар Советской власти, чтобы она тотчас же рушилась.
Какой тут «народный», «низовой» террор, когда он является чисто-импортированным террором!
Показания разоблачают всю деловую, обнаженно-коммерческую, грязно-наймитскую механику всех этих заговоров.
Безработные бандиты ищут и находят богатых нанимателей. Это — Денисовы, Нобели, Лианозовы, Гукасовы, Третьяковы: банки, нефть, мануфактура. Наем производится в формах самого откровенного чистогана: авансом — тридцать серебренников, по-современному восемьдесят тысяч франков за
голову видного большевика, а затем на началах сдельщины или
аккорда последуют дальнейшие платежи.
И как нельзя более мрактерно, что нефтяника в особенности интересует голова т. Л. Б. Красина. В нашей внутренней
политике, в определении ее основных линий он не играл большой роли. Но это был выдающийся, большой хозяйственник,
которому принадлежат крупнв^е заслуги в преэдолении хозяйственной разрухи, — значит в разрушении ил иозий прогнанных промышленников, будто рабочий класс не наладит производство. Это достаточное основание, чтобы Нобель настойчиво потребовал: «А прежде всего подайте мне голову Красина». «Рады стараться», ответили бандиты и для дополнительного вознаграждения связались с «влиятельными английскими и американскими сферами», — конечно, прежде всего, с
теми, которых национализация крзгпной промышленности ударила по карману. К этому — «дополнительное финансирование» — вернее всего, основное — через английскую контрразведку и ^ последышей Романовской династии.
И при таких обнаженных отношениях найма убийц — мечтания «воскресить целиком (только без социализма) Исполнительный комитет Народной воли».
Вот то-то, без социализма! Значит без великого беззавёт- ^
ного героизма, без полной личной незаинтересованности, без .

494

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

величайшей преданности, без глубочайшей идейности борцов
Народной воли. С заменой этих героических борцов наймитами,
проходимцами, беспринципйыми авантюристами, прожигателями жизни, вырожденцами, мечтающими «прославиться» посредством убийств, направляемых капиталом.
Немудрено, что кое-кому из этих бандитов в решительный
момент становится «жутко», они начинают чувствовать себя,
«как воры». Немудрено, что затрата колоссальных средств
обычно приводит к довольно скромным результатам. Деньгами от Нобеля или Черчилля не заменить того, что было у
героев Народной воли.
Мы Ъонимаем, что буржуазия решительно предпочитает
методы своих швейцарских или польских судов, хсоторые обеспечивают, что следствие остановится на единичном исполнителе
террористического акта и не затронет ни одной закулисной
пружины, и которые осеняют своим милосердием наемных
убийц.
Мы понимаем, ,чем они до такой степени возмущены в настоящее время. Ведь заговор и все заговоры против Союза
труда раскрыты, разоблачены во всей своей грязи и мерзости.
И уж сквозь вой, который подняла буржуазная и мелкобуржуазная печать, начал доноситься голос трудового народа
из стран, задавленных капиталистическим варварством.
Уже широкие массы охватываются оаздумъем: неужели же
мир устроен таким образом, что удары должны всегда
сыпаться на рабочий класс и крестьянство? Неужели же
нельзя его переделать? И не лучше ли его переделать так,
как он уже переделак в Советском Союзе?
€Из)вестйя ЦИК» № 137 от 19 июня 1927 г.

ОТКУДА ОНИ?
Сведения, которыми зам. пред. ОГПУ т. Ягода поделился
с сотрудниками московских газет («Известия» от
июля
Кз 151 представляют совершенно исключительный интерес.
На одном частном примере, — на примере белогвардейской
террористической группы Опперпута и К®, — они вскрывают,
н и т р у ю механику всех террористических заговоров против
ра^йе^крестьянской страны.

ОТКУДА ОНИ?

495

I

Прежде всего здесь нет заговоров в точном смысле этого
слова. Заговор предполагает в качестве необходимого элемента
большую подготовительную работу внутри той страны, против правительства которой он направлен. Если даже некоторые элементы заговорщического аппарата находятся за границей, основная часть организации, ее широкая опора должна
находиться в той стране, к перевороту в которой стремится
эта организация. Без такой опоры заговор повисает в воздухе,
и заговорщикам с самого начала приходится оставить мысль
о том, чтобы координировать свои действия с действиями масс.
А без этого условия безнадежно мечтать о том, что террористический акт даст толчок событиям, которые послужат хотя
бы начальным моментом переворота.
Нйчего этого нет в деле ликвидированной группы Опперпута, как и других групп, которые прошли через ОГПУ. И Захарченко-Шулъц, племянница генерала Кутепова, «прославившегося даже в эмиграции своей исключительной бесчеловечной
жестокостью в отношении подчиненных ему белых солдат и
казаков», и Опперпут, и Вознесгнский, — все' они работали по
специальным заданиям английской разведки, И свою последнюю экспедицию они предприняли после особого совещания
с капитаном Россом, специально ведающим английской разведкой в СССР.
Э+9 явным образом не заговор, корни которого лежат в
СССР. Это — выполнение непосредственного задания английской разведки и связанных с нею заграничных монархистов.
Это — не корни, а всего лишь щупалъцы, которые извне протягиваются в Советский Союз, И в связи с этим — мелинит
(лиддит) английского происхождения,, английские же гранаты,
финские деньги и т. д. Какой же это «заговор», если перед
нами просто одна из командировок, в которую английская
разведка отправила и снарядила своих агентов?
Мы не сомневаемся, что бывшие генералы, офицеры, помещики и капиталисты страстно ненавидят республику трудящихся, и что они многое дали бы за то, чтобы восстановить
<<единую и неделимую» царскую Россию. По тактическим соображениям они на первых порах согласились бы даже на врегменнце расчлерение старой территории, чтобы опереться на
<![лизорук^ националистов Грузии, Украины и т. д. Не со. м'йе^аемс^^
и в том, что в Советском Союзе у этих господ есть единомышленники. Н о и дело Захарченко-Шульц и
дела' других белогвардейцев-террористов и вообще эмиссаро»

496

И.

И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

заграничной белогвардейщины неизменно показывают, что все
они попадают в Советском Союзе в трагическое положение:
единомышленники оказывают им некоторые услуги нехотя,
после долгих нажимов и настояний, да и то в редких, исключительных случаях.
Не потому, что все единомышленники белогвардейщины
эмигрировали, и не потому, что бывшие помещики и капиталисты примирились с властью трудящихся. Не только потому
также, что их удерживает страх перед ОГПУ. А потому, что,
живя в Советском Союзе, они превосходно сознают, какой
взрыв ненависти со стороны крестьян и рабочих встретило бы
всякое покушение на поджог фабрики и завода, всякий террористический акт, направленный против строителей новой »жизни,
против людей, которые руководили борьбой с разрухой, которые ведут рабочий класс и крестьянство к человеческому существованию. Живя в Советском Союзе, единомышленники белогвардейцев лучше всего сознают, какой страстный отпор всей
страны встретят террористические акты, которые преследуют
одну основную цель: подготовить и оправдать новое вторжение
иностранных армий, которые должны не просто восстановить
для крестьян и рабочих прежнее рабство, но и обострить его
колониальным хозяйничаньем иностранных завоевателей.
Сознание полной,, отчаянной безнадежности террористических начинаний, направляемых из-за границы, — более того, сознание того, что они производят на рабочих и крестьян прямо
обратное действие, заставляют их теснее смыкаться около
своей власти, активнее отстаивать ее, — это сознание парализует остающихся в Советском Союзе единомышленников белогвардейской эмиграции. Террористические акты с самого начала представляются им в правильном освещении: это — голая, беспочвенная авантюра, которая способна вызвать жертвы
с той и другой стороны, но в итоге только еще больше укрепляет преданность крестьян и рабочих своему государству.
Так случилось, что у группы Опперпута не оказалось в
Москве не только базы, но и слабых опорных пунктов. Ей
осталось только одно: скорее бежать и спасаться к своей испытанной и единственной базе ^ к загранице, к тем разведчикам, которые прислали ее в Советский Сою^.'И во время этого
бегства участникам группы довелось узнать, на какую самоотверженность способен массовый крестьянин, чтобы в корне
раздави-йь все попытки возрождения бело-бандитизма.
:Из п о к ^
Эльвенгрета и Рэйли мы уже знаем,

ОТКУДА ОНИ?

4!^

еще во времена савинковских авантюр английская контрразведка разуверилась в реальности связей белогвардейских наймитов с нашей страной, в их способности осуществить те выступления, на которые они нанимались. Уже тогда английская
разведка стремилась поставить террористические акты в Советском Союзе на началах «подряда» или «сдельщины»; под
такое-то покушение авансом 80 тыс. франков, дальнейшие платежи— по выполнении этого акта под новые покушения.
Из сообщений т. Ягоды мы видим, что недоверие к белогвардейцам пошло дальше и породило систему постоянного
контроля за каждым шагом наемников. Они утратили и ту
долю свободы, которой еще располагали при Савинкове, —
они должны теперь отчитываться перед нанимателями во
всяком своем действии. Наниматель не хочет тратить свои
денежки с закрытыми глазами. Прежние отношения с белогвардейцами, основанные на доверии, уступили место строгой
подотчетности.
Какой же здесь «заговор»? И где же здесь «почвенностью,
«народность» попыток террора? Вся торгашеская прозаичность английской разведки и ее агентов разоблачена до самого дна.
Но если попытки террора осуществляются одиночками и
маленькими группками, то почему же Советская власть реагировала на них так серьезно и^ почшу, в частности, она расстреляла двадцать эмиссаров английской разведки и заграничной
белоэмигрантщины?
^
Одиночка и группа одиночек, если в их распоряжении
громадные денежные ресурсы какой-нибудь иностранной разведки и колоссальные бозможности современной техники разрушения, могут напакостить очень много. Они в одно мгновение могут уничтожить плоды тяжелого многолетнего труда
крестьян и рабочих: шахту, паровозный или тракторный завод, железнодорожный мост. Они потом со злорадс^твом могут
сказать крестьянам и рабочим: начинайте-ка опять все сначала.
Точно так же они в одно мгновение могут уничтожить
десятки верных соратников рабочего класса и крестьянства,
борющихся за его счастье.
Если бы террористические акты зарождались в самом Советском Союзе, если бы наши внутренние отношения вели к
превращению террора в массовый террор, расстрелы были
бы так же бессильны приостановить его, как все попытки
буржуазных правительств жестокими репрессиями задавить
Ш. и . Сквоуцов-Сгагганов^ т. II.

32

498

И.

И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

революционное рабочее и крестьянское движение в своих собстэ.енных странах, в Индии, в Китае, в Египте.
Но двадцать расстрелянных — это не представители и выразители массового движения в нашей стране. Это — щупальцы, протянутые к нашей стране английской разведкой'и
заграничной белогвардейщиной и вооруженные английским
мелинитом и английскими гранатами.
Расстрел двадцати означает, что эти гранаты не взорвутся,
' что эти щупальцы, протянутые из-за границы, отрублены.
Плохо это ики хорошо?
Для рабочих и крестьян очень хорошо.
Это означает, что предотвращены взрывы, поджоги, покушения,. спасены фабрики, заводы и шахты, спасены сотни
и может быть тысячи рабочих и крестьянских жизней.
Для английской разведки и для русской эмигрантщины
это очень плохо, это означает для них, что их покушения пресечены в самом начале, разоблачена вся безнадежность этих
покушении, раскрыта подлая подготовка вторжения армий
иностранного капитала в страну трудящихся, бита новая
карта, на которую делал свою ставку капиталистический мир.
Потому-то и подняла такой вой пресса нефтяников и углепромышленников, что удар. Советской власти беспощадно разбивает их новейшие надежды и планы.
Трудящиеся всего мира скоро поймут и уже понимают, что
такой ценой следовало предотвратил! новые неисчислимые
жертвы, что было бы преступлением поощрять безнаказанностью дальнейшие выступление лазутчиков иностранного капцтала и ¡русскрй белогвардейщины.
^Изесстия ЦИК» № 153 от 8 июля 1927 г.

ТРОЦКИСТСКАЯ ОППОЗИЦИЯ Н А ОБЪЕДИНЕННОМ ПЛЕНУМЕ ЦК И ЦКК ВКП (Б)
Только что закончившийся пленум ЦК и ЦКК ВКП (б)
додв^ итоги последним этапам фракционной деятельности
т^ощ^истской оппозиции- '
'
^ V ^^^
ошюзицц^ ^ с у всех н^ памяти. В 1924 и
т^^
нанес суроше удары социаддемократи'
^аргедшему тогд(31 нднбол^ яркое воплощение

ТРОЦК. оппозиция

НА ПЛЕНУМЕ ЦК И ЦКК ВКЩБ) 499

в т. Троцком и его союзниках, осенью 1923 г. выступивших
против Центрального комитета. На X I V съезде тогдашняя
ленинградская оппозиция, возглавлявшаяся т. Зиновьевым,
сделала попытку организации фракции в единой ленинской партии. Это было их первой практической уступкой троцкизму.
В настоящее время Ленинград, к X I V съезду временно отошедший от партии, составляет в ней один из славных передовых отрядов. Таким образом современная оппозиция, представленная немногими членами ЦК и ЦКК, уже не является
представительницей ни ленинградской, ни какой бы то нй было
другой организации. Ни одна ячейка не стоит за этой новой
оппозицией.
В 1926 г. произошло слияние зиновьевской и троцкистской оппозиций, причем т. Зиновьев, сдав ленинские позиции,
капитулировал перед т. Троцким. Все еще помнят, каким печальным для оппозиции провалом закончилась попытка этой
оппозиции развернуть дискуссию в противоуставном порядке,
опрокинуть решения X I V съезда и оформиться в качестве
фракции, претендующей на признание и особое место в рядах
ленинской партии.
Октябрьское заявление 1926 г. рассматривалось объединенным пленумом ЦК и ЦКК как бесповоротное самоосуждение раскольничес1^их шагов, предпринятых оппозицией.
В действительности оказалось не так. Мы не будем напоминать всех этапов фракционной работы этой новой оппозиции, возглавляемой теперь тт. Троцким и Зиновьевым. Напомним только о наиболее решительных их выступлениях,
когда они йвным образом хотели превратить^ внутрипартийный спор в спор, решаемый при участий третьей силы. Мы
имеем в виду выступления оппозиции на беспартийном собрании в день юбилея печати и известные демонстративные проводы т. Смилги на Ярос^вском вокзале.
Сотого времени фракционная работа оппозиции широко
развернулась. Под прикрытием троцкистской оппозиции попытали^ оформиться й другие группй^)овки. Если приглядеться к идейному содержанй1Ь всех оппозиционньгх заябле^
ний, то,между ними откроетсй самая тесная и непрерй^вная
связь. Разница между ними — в степени откровенности, в степени искренности, определяемой в значительной мере тактичес№ми соображениями. При всех своих нхЬанекх и оттенк у всех эти группировки характеризуются одной основной
особенностью. Во всех оппозиционных платформах все ярче

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

пробивается решительнейший разрыв с ленинизмом, усиливающийся уклон к троцкизму, а вместе с тем и к меньшевизму.
Как надо определить социальный характер С С С Р ? Оп, позиция отвергает мысль о построении социализма в нашей
стране. Если она и соглашается признать, что в некоторых отделах нашей экономики идет социалистическое строительство— то тут же спешит добавить, что это строительство —
безнадежное дело. Тов. Трацкий всегда ^^ п^^^
что успешная пролетарская революция, как и успешное строительство
социализма возможны лишь при том условии, если одновременная пролетарская революция произойдет в ряде решающих
по своему экономическому« развитию стран. Без этого условия
пролетариат не сумеет удержать в своих руках власть. Без
этого условия пролетарской диктатуре угрожает неизбежное
перерождение.
Поведение тт. Каменева и Зиновьева в октябрьские дни
1917 г. достаточно ясно показывает, что они не могли бы
вести решительной последовательной борьбы против этой стороны троцкистских воззрений. В этом смысле блок, или вернее тесное объединение тт. Зиновьева и Троцкого с 1926 г.,
не представляется случайным. Н о это объединение во всяком
случае представляет решительное отречение от того, что говорил и писал Ленин, и от многого из того, что в. борьбе с
троцкизмом писал и говорил т. Зиновьев в 1924 и 1925 годах.
И з меньшевистской, из социалдемократической оценки
Советского государства и советской экономики вытекают все
остальные стороны воззрений троцкистской оппозиции.
В настоящее время период передышки, которым наш Союз
пользовался с 1921 г., явным образом подходит к концу. Од' ним из капитальнейших вопросов становится вопрос о защите
нашего социалистического государства, этого отечества рабочего класса и всех угнетенных во всем мире. Эта оборона должна быть первой заповедью всякого коммуниста, всякого сознательного рабочего, всякого сознательного крестьянина.
Вместо того, чтобы дать прямой и ясный ответ на вопрос об
обороне, оппозиция либо прямо скатывается к позиции условного оборончества, если только не полупораженчества, либо
дает неопределенные и двусмысленные ответы.
В октябре прошлого года она признала абсолютно недопустймой какую бы то ни было поддержку деятельности людей,
й с к ^ д а н н ы х из партии и Коминтерна, как, например, Маслова
и Рут Фишер. Теперь она поставила вопрос о возвращении

^

ТРОЦК. OППO¿ЩИЙ НА ЙЛЕЙУМЕ ЦК. И ЦКК ВКЙ(Б) 6й1

в германскую компартию и в Коминтерн этих низких ренегатов, запятнавших себя прямыми изменами и открытой связью
с германским правительством. Она по-своему последовательна.
Сама представляя социалдемократический уклон в нашей партии, оппозиция совершенно естественно ищет союза с этими
господами, левыми фразами прикрывающими свою крайнюю
социалдемократическую правизну. В прошлом году она выразила осуждение взглядам
Ч
ведева, дсуаденных в свое время т. Лениным. В настоящее
время она требует полной амнистии всех бывших коммунистов,
осужденных за то, что они далеко ушли от партийной программы и своими действиями ниспровергали партийный устав.
В стремлении расшатать ВКП оппозиция не останавли, вается перед самыми чудовищными обвинениями, лишенными
всяких оснований. Однако зJtяs¿veJ^иeJ^ прочи^^^
в начале (¡^
01^единеншэг0
содержит полупризнание, что^'сама оппозиция при известных условиях готова
признать эти обвинения совершенно беспочвенными измышлениями.
Фракционная работа оппозиции за последние месяцы приобрела небывалый размах. Она стремилась к созданию элементов новой партии в недрах ВКП.
Хотела того или не хотела оппозиция, это безразлично: за
ней должны будут потянуться партдезертиры, исключенные из
партии, ренегаты, а затем, на что с полной несо]^енностью
указывают факты, сообщенные на объединенном пленуме, и
прямые контрреволюционеры. Все тяготящиеся диктатурой
рабочего класса готовы были бы приветствовать ту отдушину,
которую их настроения могли бы получить в антипартийных
выступлениях оппозиции.
Перед объединенным пленумом были явные грубейшие нарушения партийного устава. Перед ним было прямое.ниспровержение всех ленинских основ партстроительства, перед ним
были прямые нарушения и всех партийных решений и собственных обязательств, данных оппозицией. То обстоятельство,
что виновными в этих преступлениях перед партией и рабочим
классом были члены ЦК, только усугубляло их вину.
(Зднако объединенный пленум не сделал организационных
выводов, казалось бы, совершенно неизбежных при данных
условиях. УчитьшaйJn[poщльIe
и Зиновь- ^
ева и стремясь спасти их и для партии и для сам1нх себя, он
сделал последнюю попытку мирного изжития вс1ех разногласий;

502

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

он оставил их в составе ЦК и ограничился только строгим
выговором. Он исходил при этом, между прочим, из того.
Что близок X V партийный съезд, который скажет свое решающее слово.
От самих осужденных объединенным пленумом членов ЦК
зависит, какое место займут они в дальнейшем строительстве
и борьбе: останутся ли они в рядах ленинской партии, пойдут
ли они в первых рядах революционного пролетариата всего
мира, или же партия пройдет мимо них, как и в прошлом она
уже проходила мимо ряда крупных работников, отрывавшихся
от передового отряда мировой революции.
«Известия ЦИК» № 181 от 10 августа 1927 г.

О ВЕРХУШЕЧНЫХ

КОМБИНАЦИЯХ

После X I V партсъезда все действия оппозиции представляют почти сплошное нарушение ленинских принципов партийной дисциплины.
На' октябрьском пленуме прошлого года оппозиция дала
недвусмысленное обязательство положить этому конец. Но ^
с весны текущего года опять начались ее дезоргани:^аторские
выступления.
Едва лишь закончился X I V съезд партии, как оппозиция
стала подкапываться под его решения. Так же относится Она
и к решениям пленумов ЦК, если они не согласуются с ёе
собственными воззрениями. Она снова и снова давала образцы
ТОГО, по выражению Ленина, «барского анархизма», которой
признает партийные решения обязательными для себя лишь
постольку, поскольку, они целиком совпадают с его собственными воззрениями.
Нечего, распространяться на тот счет, насколько такой
«^барсКий анархизм» противоречит всем принципам пролетарской дисциплины. Без их соблюдения не была бы возможна
никакая бое!вая классовая организация. Что получилось бй;
например, из профессионального союза, если бы он за каждым
членой признал право, в зависимости от его субъектибШй*
'0||№0К, участвовать или не участвовать в забастовке-, проведет е которой постановлено непосредственно самим союзом или
его шУлйокоченнйши орх^анами? Такой союз при первом я^ё

о ВЕРХУШЕЧНЫХ КОМБИНАЦИЯХ

503

столкновении с враждебной классовой силой быстро развалился бы и во всяком случае оказался бы бессильным в классовых битвах. Именно из настроений и воззрений, родствен •
щх «барскому анархизму», рождаются штрейкбрехеры.
' Для революционного рабочего то, что решено его организацией, решено. Обсуждение кончилось, остается честно и
стойко проводить решение в жизнь, а не обсуждать дело снова
и снова, не возвращаться назад. Иначе невозможно действо^вать организованно, иначе для рабочего класса невозможно
действовать вообще.
Если бы партия допустила бесконечную дискуссию по уже
порешенным вопросам, ей, на что уже много раз указьшалось,
угрожала бы опасность превращения из рабочей организации
для революционного действия в интеллигентский дискуссионный клуб.
Если бы она признала за теми, кто остается ее членами,
право подчиняться ее решениям лишь в меру согласия с ними,
она перестала бы быть железной когортой борцов, перестала
бы быть сплоченной ленинской партией. Хуже того: она неминуемо превратилась бы в арену такой же отвратительной
борьбы мелких честолюбий и больших претензий, которая
разыгрывается между буржуазными партиями и буржуазными
кликами. Тогда была бы широко открыта дверь прямым вымогательствам по отношению к партии. То один, то другой
чл^н партии, завоевавший влиятельное положение своей прежней деятельностью, начал бы предъявлять организации ультиматум. за ультиматумом.'То открыто, то более или менее прикровенно они начали бы требовать, чтобы были отменены неприятные им решения партии, чтобьх им самим было гарантировано такое-то влиятельное положение. Без удовлетворения
их домогательств они не только не стгали бы проводить партийных решений, но в конце концов не остановились бы и перед
тем, чтобы всеми доступными им способдми опорачхшать существующее партруководство, хотя оно признан^ гюдавляющим
большинством, и нет сомнений на тот счет, что такая по^рсопная работа начала бы приносить свои разрущите^ьные результат]!^ й встретила бы сочувственный отклик во всех обиженных
? во ВС« н^овольных властью этойшартий. Острота полоц осббенности международного положения, была бы
только на руку таким дезорганизаторам.
Конечно, дело в таких случаях «ередко начинается с мелкях,
||^)ве|5хностных разногласили. Но в цЫлу борьбы' и эти разндгл»-

504

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

сия преувеличиваются и раздуваются до непомерных размеров.
Затем логика борьбы подсовывает несуществующие разногласия. А потом старательно подыскиваются и измышляются
новые и новые разногласия. На такие мысли и предположения
прямо наводит упомянутое вчера заявление т. Евдокимова.
Пусть оппозиционеры начинают, как искренние коммунисты. Борьба неизбежно привлекает к ним отщепенцев и отбросы коммунистической партии. Таким образом происходят
сначала мало заметные, а затем все ускоряющиеся сдвиги в
классовом составе. В заключение лидеры, которые хотели
вести, оказываются пленниками той армии, которая радостно
устремилась за ними на борьбу против партии.
Примеры этого мы видели в старой истории социалдемократической партии, в превращении и меньшевиков, и всей
западной социалдемократии в охранную гвардию буржуазии.
То же пережили и «рабочая оппозиция», и «рабочая правда».
Соответствующие тенденции, как мы отмечали в прошлый раз,
успели наметиться и в новейшей оппозиционной группировке
тт. Троцкого — Зиновьева.
Это. и неудивительно. По своим методам борьбы троцкистская оппозиция стала явственно скатываться к методам буржуазных партий, как они охарактеризованы выше. На засеял) Дании президиума ЦКК т. Зиновьев, ссылаясь на остроту международного полож"ен11яГо^ень недвусмысленно именно в связи
с этим требовал перерешения вопросов, которые уже решены
партией.
^
Еще выразительнее заявление т. Троцкого от 2 августа.
Он избрал образцом для себя Клемансо, который,
^несмотря на войну н военную цензуру, несмотря даже на то, что
немцы стояли в 80 километрах от Парижа (Клемансо говорил: «Именно
поэтому»), вел бешеную борьбу против мелкобуржуазной дряблости и
нерешительности (тогдашнего правительства) — за империалистиче|скую
свирепость и беспощадность».
^

, Бесполезны все попытки придать невинное истолкование
этому заявлению такого мастера слова, как т. Троцкий. Тщетны
и вредны старания замазать дело и придать ему такой вйд,
будто бы все сведется к созыву какого-нибудь экстренного
партсъезда и т. д. Что сказано, то сказано. Перетолковать
это невозможно. От этого можно только отказаться — или
упорствовать. Всякая игра подобными заявлениями недопустима и недостойна.
* См. статью г «Троцкистская оппозиция на объединенном жленум!
ЦК и ЦКК ВКП(б)»,~-выше. стр. 498 - 1 4 9 9 .
Ред.
^

о ВЕРХУШЕЧНЫХ КОМБИНАЦИЯХ

505

Партия не допустит, чтобы ее превратили в игралище самомнений интеллигентов и бар, которые с великой спесью воображают, будто они все знают и могут лучше, чем великая
организация, закаленная под водительством Ленина в огне
трех революций и гражданской войны.
Партия вспомнит, что еще так недавно и т.Зиновьев признавал, что в теперешнем руководстве этой партии, не подвергшемся с того времени с)гщественным изменениям, отобрано и сосредоточено все лучшее, что выработано ленинской
партией.
Партия не допустит использования затруднений для того,
чтобы против нее развернули «бешеную борьбу».
Пусть никто не обманывается мягкостью постановлений
объединенного пленума.
Партия делает последнюю попытку вернуть оппозиционеров на правильный ленинский путь.
Но, если они не выполнят принятых обязательств, партия
напомнит им, что политическое развитие нашей страны далеко пфешагнуло за китайские отношения.
Там еще недавно были возможны, но, кажется, и там скоро
отойдут в прошлое, верхушечные комбинации между генералами, которые диктовали свою волю и стране, и своей партии.
Там еще недавно было возможно, что Чан Кай-ши вел
поход против Чжан Цзо-лина под знаменем борьбы за осуществление трех принципов Сун Ят-сена, а затем вдруг начал
открывать, что это было роковое недоразумение, и что борьбу
за эти принципы следовало вести не против, а в союзе с Чжан
Цзо-лином.
Та страна и тот народ, который представляет ВКП, — не
китайские страна и народ.
Они хорошо знают, где Ленин и где т. Троцкий.
И они не допустят, чтобы путем беспринципного сговора
^между китайскими генералами осуществлялась капитуляция
ленинизма перед троцкизмом.
Если оппозиционеры во-время поймут это, они будут спасены для партии и мировой революции.
Иначе история пройдет мимо них.
^BLtcTUR иик»

М Г82 от 11 августа 1927 г.

506

N

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

<БАРИН с ТРОСТОЧКОЙ»

Уже давно, еще при Ленине, так повелось, что всякая оппозиционная группировка, противопоставляя свои предложе. ния партийному курсу, уверяет, что, если они не будут немедленно приняты и проведены в жизнь, стране и партии угрожает
полный развал.
В 1923 г. это повторили
в своем заявлении.
С того времени мрачные предсказания регулярно возобновляются каждое лето и каждую осень. Чем только не пугает и
чего только не страшится оппозиция: и хорошего урожая, и
экономического подъема широких середняцких масс деревни, и
снижения промышленных цен. Все это, по ее уверениям, ведет
Советский Союз к «краю гибели».
Н а объединенном пленуме критические упражнения оппозиции получили правильную оценку в таком образном сравнении: партия, напрягая все свои силы, тянет воз, именуемый
строительством Советского Союза. А в это время в сторонке
стоит барин с тросточкой, который делает свои никому ненужные и пустые брюзгливые указания: и это не так, и то не так.
Успешное развертывание нашей экономики, в особенности
социалистического ее отдела, рост реальной заработной платы,
внзггреняие преобразования в сельском хозяйстве, постоянное
усиление регулирующей роли государству в области рыночных отношений вообще и хлебозаготовок в особенности,—
все эти бесспорные и непреложные факты непосредственно показывают, какова действительная цена всех мрачных предсказаний «барина с тросточкой». Затруднения имек)тся, —- затруднения серьезные. Но, во-первых, они лежат в иной плоскости, чем предсказывала оппозиция, и, во-вторых, это трудности не распада, это — трудности, вытекающие не из неправильного руководства, а трудности роста, ускоряемого уверенным, твердым и целесообразным руководством.
^
Положение «критика со стороны» до чрезвычайности облегчает положение оппозиции. Практическое руководство требует выдержанного курса. При разносе со стороны можно позволить себе роскошь быстрых и грациозных по своей легкости курбетов и поворотов. Вчера можно было требовать в
целях ускоренной индустриализации страны повышения отпускных цен, что неминуемо ударило бы и по смычке рабочего
>€ кресй|ЯНИНом, и по производительным силам земледелия и
: V •'

<^БАРИНС

ТРОСТОЧКОЙ^

в цтоге ослабило бы, а не усилило бы важнейшую базу про^
мьш1ленного развития. Сегодня можно с негодованием отвергать обвинения, «будто» оппозиция требовала повышения промышленных цен. Завтра можно .будет опять возвратиться к
этому требованию. А потом окажется целесообразным так зам?1зать и запутать вопрос, что со временем можно будет по
произволу изобразить свои предложения или в таком, пли
в прямо противоположном виде. Особое удобство положения
оппозиции заключается именно в том, что она нисколько не
заботится о действительных хозяйственных директивах: все
д^ло для нее сводится к тому, чтобы дискредитировать существующее руководство. И все сводится к тому, чтобы рекламировать себя, привлечь к себе внимание. Оппозиция может
отбросить всякую мысль о том, осуществимы ли ее предложения и что было бы неминуемым результатом их осзпществления.
Все это было и на последнем объединенном пленуме, все
это преподнесла на нем оппозиция в связи с дркладом т. Рыкова о хозяйственных директивах на 1927/28 год. Приведем
немногие иллюстрации.
Оппозиция указывала, что вследствие повторных хорфших
урожаев в стране накопились крупные хлебные избытки, доходящие, вероятно, до трех четвертей миллиарда пудов. Указание
правильное. Деревня действительно обладает серьезньп^г страховым фондом «на черный день». Эти излишки — продолжает
оппозиция — следует изъять путем займа, который надо принудительно рг^местить^ между кулаками. Предложение, чреват;ое самыми пагубными последствиями.
В 1923 г. Ленин перевел страну на рельсы новой экономи^ческой политики. Экономически мы цолучили от этого уско^
ряющееся развитие производительных сил земледелия. Поли- т]0[чески мы получили крепнущий союз между городом и де^
ревцец, упрочение ведущей роли рабочего класса, который,
пользуясь возрастающими ресурсами, все больше будет содействрвать социалистической перестройке деревни.
Что же, разве новая экономическая политика дала уже все,
чего от нее ожидал Ленин? Никто этого н^ думает, не утвера^дарт этого и оппозиция. Так с какой д^е стати она вносит
^йфдло^^сдч^, котррос в случае осуществления отбросило бы
^
цдщд, т ^ое^^ньщ« методам продразверстки? И неужели
П0Аагае1С% что
избытки имеются только у к^гл^ка,
^фн^'^м
нет у середняка, не эксплоатирз^^1Ч>

508

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

наемной силы? При серьезной проработке вопроса и оппозиция убедилась бы, — а вернее всего, и теперь знает, — что ее
прирз^-дительный заем ударил бы и по середняку.
В этом вопросе она по обыкновению опять скатывается
к троцкизму, для которого середняка вообще не существует и
который, чтобы спасти свою «перманентную революцию»,
В' своем воображении создает деревню, состоящую только из
полукапиталистическо-кулацких элементов, с одной стороны, и
пролетарских и полупролетарских, — с другой. А если действительная деревня не соответствует такой схеме, троцкизм
в своих «практических» предложениях не останавливается перед тем, чтобы пообщипать середняка и нивелировать его до
бедняцкого уровня, к счастью, только в своих предложениях
демагогического свойства и предназначения.
Это — не по Ленину. Это — по-троцкистски. И это в конце
концов по-барски, по-крепостнически, так как для «барина»
деревня тоже состояла из единичных бурмистров и старост и
из масс голытьбы, обстригаемых под гребенку. Это — не деревня, существующая в действительности, это — не ленинские
пути к социализму.
Возьмем еще одно «практическое» предложение оппозиции,
относящееся к сфере промышленности. Стремление добиться
известной степени экономической независимости Советского
Союза от капиталистического мира является в глазах оппозиции выражением «национальной ограниченности». К чему
это?—безмятежно спрашивает она. Не правильнее ли, не
проще ли, не дешевле ли будет получать орудия и машины из
с гран, где производство их превосходно налажено? То же и
с химическими продуктами, и с электротехнической промышленностью, й с многим другим. И не проще ли будет, если мы
сосредоточим все усилия на развитии таких отраслей промышленности, к которым наша страна наиболее приспособлена по
своим природным условиям? Тогда мы и не станем разбрасываться, тогда мы будем строить эти отрасли в наиболее крупных и рациональных формах. Коротко говоря, мы уже теперь
должны исходить из стремления к рациональному международному разделению труда в мировом масштабе.
Как и предыдущее предложение, оно имеет для оппозиции
чисто-демагогическую ценность и рассчитано на
стаков и глупорожденкых политребят. Неужели же так трудно
понять, что пока передовые по П]ромышленному развитию
crjitók еще не изъявили о своем желайии вступить в Совет-

МАНИФЕСТ иик СССР
—

V -

•

509
,

ский Союз, проведение предложения, стремящегося уже теперь рационализировать мировое разделение труда, совершенно
парализовало бы оборону социалистического отечества от капиталистического мира? И неужели трудно понять, что при
таком «планировании» нашей промышленности капиталистический мир, проведя экономическую блокаду нашей страны,
мог бы взять ее голыми руками?
Мы уже не останавливаемся на том, что только с развитием той или иной промышленной отрасли получается надежная, точная, действительная проверка и выяснение природных
возможностей во всем их размере. Об этом говорит промышленная история всякой страны и всякой отрасли промышленности.
Для «барина с тросточкой» ташх соображений не существует. Его предназначение — в том, чтобы брюзжать и выступать с новыми и новыми критическими предложениями,
мало заботясь об их осуществимости и не останавливаясь на
неизбежных и пагубных последствиях в случае иХ' осуществления.
«Язвестмя ЦИК» № 183 от 12 августа 1921 г.

МАНИФЕСТ ЦИК СССР
Значение Манифеста Центрального исполнительного комитета СССР выходит далеко за пределы Советских республик.
Он прозвучит по всему миру, как похоронный звон для
одних, как новое радостное напоминание для других.
Жив Союз социалистических республик! Жива Октябрьская революция! Неисчерпаемы ее творческие силы, ибо это —
творческие силы самих трудящихся масс! Трудящиеся получают от Октябрьского переворота то самое, чего они ожидали:
растущую человеческую свободу.
Программа коммунистической партии, в;зявшей на себя историческую ответственность за великий переворот, в первых же
строках возвещает:
«Окмбрьская революция (25 октября — 7 ноября 191 7 г.) в Р о о
№И осу^^^твила диктатуру пролетариата, начг^щего при поддержке беднеингего кр^естьянства, или полупролетариата, созидат!^ основы коммуянстического общества».

510

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Готовясь вступить во второе десятилетие своего существования, Советская власть своими делами возвещает всему миру,
что она как была, так и осталась властью трудящихся:
<Союз Советских социалистических республик считает своей кровной
задачей всемерно« разве|ртывание всех сил пролетариата и неуклонный
подъем благосостояния трудящихся масс города и деревни».

Те практические мероприятия, колгорые выдвинуты Манифестом, лишний раз показывают, что Советская власть — революционнейшая власть революционнейшей страны с самым революционным пролетариатом во всем мире.
Клеветническим россказням о «перерождении» Советской
власти, о «сползании» ее на капиталистические рельсы [наносится жестокий удар.
Это, однако, не значит, что клеветники честно и прямо
признают, что они лгали на рабочее государство. Капиталистический мир, подготовляя поход для удушения этого государства, еще сумеет Заходить союзников, которые постараются
сделать все 'зависящее от них с той ц-елью, чтобы обмануть
трудящихся в капиталистических странах относительно истинного социального существа Советских республик. Но их рабс^а будет с каждым годом труднее, и с каждым месяцем они
все более будут разоблачаться перед массами как сознательные и несознательные агенты буржуазии.
Манифест смело ставит на очередь проведение ряда широких мероприятий, которые в равной мере распространяются на
город и деревню, на промышленный пролетариат и на маломощные слои крестьянства.
Вся революционная смелость этих мероприятий будет
понятна, если мы оглянемся на протекшее десятилетие.
Выло бы неверно сказать, будто десять лет социалистического строительства привели Советскую власть к тому, что
явилась возможность сделать новые решительные шаги.
Все время, пока продолжалась гражданская война, наше
хозяйство разваливалось. Затем жестокий удар всей экономике нанесли неурожаи, сопровождавшиеся страшным голодом. Выбираться из разрухи мы начали только четыре года
тому назад. И вот этого краткого срока оказалось достаточно,
чтобы выдвинуть такую цепь мероприятий, как намеченная
|Ланифестом.
1 ¡Кое-кто робко содрогнется перед этими мероприятиями и
что они «преждевременны», что нам следовало бы

МАНИФЕСТ ЦИК СССР

511

быть «осторожнее» и «осмотрительнее» в своем поступательном
движении.
Здесь следует напомнить, что накануне Октября семнадцатого года в рядах самой коммунистической партии находились люди, которые предостерегали от «преждевременного»
выступления и, стараясь предотвратить захват власти пролетариатом, обратились за содействием к беспартийным газетам.
Теперь все знают, что отказ от революционного переворота
привел бы к полному разгрому рабочего класса и к превращению нашей страны в колонию иностранного капитала, управляемую по его заданиям фашистской буржуазией. Ленинское
революционное дерзание принесло свободу трудящимся.
Меньшевистские экономисты с величайшей убедительностью
доказывали, что проведение 8-часового рабочего дня в технически отсталой России поведет к глубочайшему )гпадку производительных сил и во всех отношениях отбросит нашу страну
далеко найад.
А в действительности при 8-часовом рабочем дне СоветЧ
ский Союз по темпу развития производительных сил превосходит капиталистические государства. Революционная мера
получила блестящее хозяйственное оправдание.
И Октябрьская революция, и проведение 8-часового рабочего дня требовали великих жертв и великой революционной
.энергии.
Мероприятия, проведение которых поставлено на очередь
Манифестом, должны прозвучать как призыв к новому
подъему творческой энергии трудящихся масс.
Они должны зажечь энтузиазмом эти массы в городе и
деревне.
^
Октябрь завоевал нашу страну д^я трудящихся.
Они строят и перестраивгяот ее для себя, а не для экспХбататоров, не для помещиков и капиталистов.
Были великие трудности в прошлом. Рабочие и крестьяне
их преодолевали и преодолели.
Будут большие трудности в дальнейшем, и в частности с
проведением начинаний Манифеста.
Но он бросает такой яркий свет вперед, он раскрывает
такие широкие, захватывающие перспективы, он так ясно оёрих:овб1вает нашу страну, как отечество трудящихся, что сам по
' себе способен вызвать величайший подъем революционной
энергий. А это — цеобходимое и достаточное условие победы.
Октябрьская революция победила в 1917 году.

512

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Октябрьская революция в нашей стране продолжается.
Она расширяет и углубляет свои великие завоевания. Она
вновь возвещает всему миру о своих великих революционных
принцийах, претворяемых в революционное дело.
Вот что означает Манифест, принятый ЦИК СССР.
<сИзаестия ЦИК» № 239 от 18 октября 1927 г.

О Т ВОСЬМИ к СЕМИЧАСОВОМУ РАБОЧЕМУ ДНЮ
' Одним из важнейших практических мероприятий, которые
выдвинуты Манифестом ЦИК СССР, является подготовка
к проведению Т-часового рабочего дня. Эта мера требует наибольшей разъяснительной работы.
Требование восьмичасового рабочего дня — одно из наиболее старинных требований, под знаменем которых развертывалась классовая борьба промышленного пролетариата. Уже
около трех четвертей века тому назад оно отлилось в популярную форму требования «трех восьмерок»: восемь часов на
труд,' восемь часов на отдых, восемь — на сон.
По всей вероятности, трудно найти социалистическую партию, в программе которой с самого начала не содержалось бы
требования максимального 8-часового рабочего дня. Оно
имеется в Эрфуртской программе германской социалдемократии, оно стояло и в нашей старинной программе 1903 г., составленной под большим влиянием Эрфуртской программы.
Уже к эпохе революции 1905 г. оно сделалось для рабочего
класса России одним из популярнейших лозунгов, который
выдвигался во всех крупных забастовках и революционных
выступлениях. Представители общественной медицины, отличавшиеся особой чуткостью к запросам жизни, научно доказывали и обосновывали, что «нормальный» рабочий день действительно не может превышать восьми часов.
Так случилось, что требование 8-часового рабочего дня
превратилось в своего рода догмат, в положение, которое повторяется не критически, без анализа конкретных условий, и
приобретает такой вид, как будто это — предельное требовайше рабочего класса.
Для партий П Интернационала оно превратилось в мертвой требование, пригодное только ^ля украшения зна1^;ен во

от восьми

к СЕМИЧАСОВОМУ РАБОЧЕМУ ДНЮ

3/3

время торжественных выступлений да для предвыборных речей
перед рабочими. Восемь часов это для II Интернационала не
задача практической политики сегодняшнего дня, не требование, строгое и безусловное проведение которого должно быть
немедленно вынуждено у буржуазии энергичной борьбой. Это —
«идеал», о котором можно только сладко мечтать, ничего не
делая для его претворения в жизнь.
Нечто прямо противоположное произошло с 8-часовым рабочим днем у нас после того, как пролетариат захватил всю
полноту власти и немедленно осуществил свое старинное требование. З а годы пролетарской диктатуры мы свыклись с 8-часовым рабочим днем и начали считать его действительно «нормальным» рабочим днем, т. е. пределом желаний. Многие
начали забывать, что максимальный 8-часовой рабочий день
стоял в нашей протршме-минимум, т. е. в программе тех требований, которые мы признавали осуществимыми при капитализме, и которые предъявлялись капиталистам и государству
капиталистов. Восемь часов тогда означали тот низший предел, до которого рабочий класс соглашался отступать перед
натиском капиталистов, стремившихся к постоянному удлинению рабочего дня, ту линию, на которой пролетариат как класс
должен был построить свои ряды для дружного отпора домогательствам эксплоататоров. Это — столь же «нормальный» рабочий день, как линия окопов — «нормальное» жилье человека. Какова действительная продолжительность «нормального» рабочего дня, это будет по-новому определяться на каждой вновь достигнутой ступени социалистического строительства, в зависимости от изменяющихся технических и международных отношений и от процесса переработки самого работника строящимся социалистическим обществом.
Хотя программа ВКП принята в период величайшей разрухи, она далеко заглядывает вперед и уверенно учитывает
всю относительность и историчность понятия «максимальный
рабочий день». Она говорит:
<^ВКП должна поставить себе задачей установить в дальнейшем, при
общем увеличении производительности труда, максимальный 6-часоврй
рабочий день без уменьшения вознаграждения за труд и при обязательстве трудящихся сверх того уделять два часа без особого вознаграждения
теории ремесла и производства, практическому обучению технике государственного управления и военному искусству».

Подчеркнутые нами слова непосредственно дают глубокий
ответ на вопрос, почему Советская власть уже теперь ставит
л. и . Сгшорцов-Степанов, т. II

'

33

514

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

на очередь сокращение рабочего дня. Класс, который взял на
себя великую историческую ответственность, не может иначе
действовать. Он должен все глубже входить во все отрасли
управления, все полнее овладевать ими. Рабочий день на час
меньше не означает непременно, что трудовой энергии рабочим
будет затрачено меньше. Но рабочий день на час меньше
непременно означает, что у рабочего останется часом больше
на культурный и политический рост.
Всякий, кто читал «Капитал», помнит, что для Маркса
центральное место в развертывающейся классовой борьбе пролетариата занимает борьба за сокращение рабочего дня. И это
совсем не случайно. Это — действительно наилучший показатель достижений рабочего класса. Сокращение рабочего дня
до известных пределов оставалось и остается в капиталистических странах одним из наиболее сильных стимулов и необходимой предпосылкой для дальнейшего развертывания классовой борьбы и превращения ее в сознательно-революционную
борьбу. В борьбе за сокращение рабочего дня рабочий класс
превратился из «класса в себе», т. е. из класса, который только
фактически, неосознанно противостоит капиталистам, в «класс
для себя», в такой класс, который уже не хочет быть орудием
для капитала, но который хочет преобразовать, перевернуть
капиталистический мир и превратить его из мира для эксплоататоров в мир для трудящихся.
Для того, чтобы выяснить всю социалистичность, всю необходимость, все принципиальное значение меры, возвещенной
Манифестом, бз^дет лучше всего процитировать несколько строк
из «Капитала», набросанных с марксовой силой.
«Действительное богатство общества и возможность постоянного
расширения процесса е1Го воспроизводства зависит не от продолжительности прибавочного труда, а от** его производительности и от большего
или меньшего изобилия тех условий производства, при которых он совершается. Действительное царство свободы начинается лишь там, где
прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью,
следовательно, по природе вещей, оно лежит по ту сторону собственно
материального производства. Как дикарь, чтобы удовлетворять свои потребности, чтобы сохранять и воспроизводить свою жизнь, должен бороться с природой, так должен бороться и цивилизованный, и он должен
бороться с природой во всех общественных формах и при всех возможных способах производства. С его развитием расширяется это царство
естественной необходимости, потому что его потребности расширяются;
но в то же время расширяются и производительные силы, которые служат для их удовлетворения. Свобода в этой области может заключаться лишь в том, что обобществленный человек, ассоциированные производителя рационально регулируют свой обмен веществ с природой, ста-

ПРЕДПОСЫЛКИ

СЕМИЧАСОВОГО

РАБОЧЕГО

ДНЯ

515

вят его под свой общественный контроль, BMCÎCTO ТОГО чтобы он, наоборот,
как слепая сила господствовал над ними; в том, что они совершают его
с наименьшей затратой силы и при условиях, наиболее достойных и адэкватных их человеческой природе» Но тем не менее это все же остается
царством необходимости. По ту его сторону начинается человеческое развитие силы, являющееся самоцелью, истинное царство свободы, которое,
однако, может расцвесть только на этом царстве необходимости, как на
своем базисе. Сокращение рабочего дня — основное условие».

Невозможно глубже и отчетливее увязать с сокращением
рабочего дня все вопросы существования рабочего: вопросы
его политического и культурного развития, вопросы быта
и т. д.
Остается только Ьдин вопрос: не слишком ли рано заговорили об этой мере? Не лучше ли было бы повременить?
Мы уже говорили и повторим еще раз: рабочий класс,
который совершил Октябрьскую революцию, рабочий класс,
который в условиях ужасающей разрухи провел в жизнь
8-часовой рабочий день, сумеет создать необходимые предпосылки и для дальнейшего его сокращения.
«Известия ЦИК» M 241 от 20 октября 1927 г.

ПРЕДПОСЫЛКИ СЕМИЧАСОВОГО РАБОЧЕГО
ДНЯ
Ссылки на отсталость нашей промышленной техники как
на серьезнейшее препятствие проведению 7-часового рабочего
дня на первый взгляд производят впечатление большой убедительности.
Но уже серьезные хозяйственные успехи, достигнутые советской промышленностью на основе б-часового рабочего дня,
показывают, что уровню техники нельзя приписывать абсолютного, окончательно решающего значения. Это подтверждается и всей историей законодательства по охране труда
в капиталистических странах.
Уже с первых шагов этого законодательства в Англии так
повелось, что «последний час», — тот, который предполагался к
отсечению новым фабричным законом, — объявлялся таким часом, на котором держится все существование и развитие промышленности. А практика неизменно показывала, что сокращение рабочего времени на этот фатальный час сопровождалось

516

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

не только подъемом рабочего класса, но и новым промышленным расцветом.
На континенте Европы вообще и в царской России в особенности аргументация от технической отсталости на долгое
время сделалась излюбленнейшим доводом предпринимателей
и их идеологов против самых робких приступов к фабричному
законодательству. Но рабочий класс, не смущаясь учеными
выкладками буржуазной науки, своим грубым давлением, своими демонстрациями и стачками вынуждал сокращение рабочего дня. И через десяток-другой лет те же ученые открывали
и убедительнейшим образом обосновывали, что их страны
своим быстрым техническим прогрессом, ростом предпринимательских прибылей и повышением уровня жизни рабочего
обязаны именно сокращению рабочего дня. А затем они находили, что в связи с теми переменами в сложных взаимоотношениях промышленности, которые были связаны с сокраще-,
нием рабочих часов, способность «отечественной» промышленности конкурировать на мировом рынке не понижалась, а увеличивалась, — иногда впервые зарождалась вслед за уменьшением рабочего дня.
Для того, кто изучал Маркса, в этих «открытиях» буржуазных профессоров нет ничего неожиданного. Все элементы
И отношения в промышленности — величины не застывшие,
твердые, неподвижные, статические, а, наоборот, изменяющиеся
в сложных взаимоотношениях, текучие, диалектические. Так и
выходит, что сокращение рабочего дня не только не уменьшает, а в известных случаях увеличивает предпринимательскую
прибыль, — значит может ускорять темп накопления. И так же
выходит, что вопреки предпринимательской бухгалтерии живая жизнь показывает, что у тех групп рабочих, рабочий день
которых короче, заработная плата обыкновенно выше, а
группы, работающие почти без ограничения рабочего времени,
получают самую низкую заработную плату.
При реем том капиталисты идут по линии наименьшего сопротивления. Не использовав на все сто процентов старого
оборудования, они не будут думать о новом. Если из рабочего
можно выжимать ежедневно десять рабочих часов, они будут
их выжимать: капиталиста не касается, если рабочий к 30 —
35-летнему возрасту будет выброшен, как выжатый лимон,
если он будет окончательно «потреблен» в течение каких-нибудь 10 — 15 лет. В этом смысле послевоенная Европа сделала и делает громадные щаги в сторону «американизации».

ПРЕДПОСЫЛКИ СЕМИЧАСОВОГО РАБОЧЕГО ДНЯ

517

Все рационализации и реконструкции служат в руках предпринимателей прекрасными орудиями нажима, которые должны
сломить сопротивление рабочего класса и которые создают широкие кадры рабочих, готовых занять месте своих сотоварищей, с угрожающей быстротой потребляемы/, и убиваемых капиталом.
Современный Запад дает яркий пример того, как быстрое
развитие техники сопровождается стремлением капитала к постоянному удлинению рабочего дня. 8-часовой рабочий день,
прокламированный в Вашингтоне, превратился в злобное издевательство над рабочим классом. Прогрессивная техника и варварское удлинение рабочего дня — вот какова действительная
связь между уровнем техники и продолжительностью рабочего
дня в капиталистическом мире.
Технические и организационные усовершенствования служат капиталу только опорой для того, чтобы укрепить и усилить порабощение рабочего, чтобы сломить его волю, разбить
способность к сопротивлению.
В Советских республиках, где власть принадлежит рабочему
классу, всякий прогресс в производственной области претворяется в расширение человеческой свободы трудящегося.
В этом — коренное отличие социалистической рационализации хозяйства от его капиталистической рационализации.
Рабочий класс имеет все основания сопротивляться капиталистической рационализации.
Напротив, в социалистических республиках рабочий класс
является главным инициатором и главным носителем рационализации.
В связи с этим мы уже можем отметить за последние годы
серьезные достижения в этой области, В довоенное время средняя выработка на одного рабочего при десятичасовом рабочем
дне составляла 2 1 3 6 р. в год. Теперь, при восьмичасовом рабочем дне, она составляет 2 296 р. в год, т. е. увеличилась на
четыре процента.
Из этого следует, что обновлением техники, усовершенствованием производственной организации и повышением трудовой дисциплины рабочий класс упрочил, закрепил 8-часовой
рабочий день.
Но из этого же следует, что еще надо многое сделать для
того, чтобы подготовить успешный переход к 7-часовому рабочему дню.
Потому-то Манифест и говорит о постепенном осуществлении

5Г8

И. И.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

этого постановления и о приступе к нему лишь через известный
промежуток времени, но не позже чем через год.
В чем должна выразиться подготовка к сокращению рабочего дня?
Наша промышленность в некоторых своих частях уже переоборудована. В течение года будут получены новые машины
и вступят в действие новые заводы, оборудованные по последнему слову западной техники. Общий технический уровень
нашей промышленности повышается с каждым месяцем и таким образом расширяет возможность сокращения рабочего дня.
Борьба за рационализацию всего производственного и в частности управленческого аппарата уже приносит свои результаты,'
приводя к ощутительному сокращению накладных расходов и
высвобождая новые и новые суммы для производительного употребления, например, для приобретения новых машин и сырья.
Теперь, когда так отчетливо выступает связь между рационализацией и жизненными интересами рабочего, пролетариат
с особой энергией обратится к этому делу.
,
Практика хозяйственного строительства дала блестящее
оправдание следующим словам программы ВКП:
«Социалистический способ производства может быть упрочен лишь
на основе товарищеской дисциплины трудящихся, их максимальной самодеятельности, сознания ответственности и строжайшего взаимного контроля над продуктивностью труда».

После мероприятий, поставленных на очередь Манифестом,
с особой силой, как призыв к подъему творческой энергии рабочего класса, звучат слова той же программы:
«Массы на собственном практическом опыте приходят к тому убеждению, что уровень их благосостояния зависит исключительно от дисциплинированности их собственного труда».

Через Манифест рабочий класс непосредственно увязал
дальнейшее повышение трудовой самодисциплины с сокращением рабочего дня. В ближайшие месяцы в этом направлении
должно быть сделано все, что еще не доделано.
В ряде производств уже достигнуто удовлетворительное
уплотнение рабочего дня. Там, где количество трудовых затрат
определяется ходом современной машины, там, где применяется
принцип конвейера, который не допускает отрывов рабочего
от работы, рабочий день уже настолько уплотнен, что его сокращение становится необходимым для охраны здоровья рабочего. Это потребуется и в хлопчатобумажной промышленности
с повышением количества ткацких станков на одного рабочего.

^

ПРЕДПОСЫЛКИ

СЕМИЧАСОВОГО

РАБОЧЕГО

ДНЯ

519

В случаях этого рода с переходом к 7-часовому рабочему
дню вероятно понижение выработки на одного рабочего. Но
зато станет осуществимым переход 'к системе если не трех,^
то двух смен. Таким образом при том же оборудовании данная фабрика или завод даст работу дополнительному количеству рабочих, что ощутительным образом поможет рассасыванию безработицы.
Но есть отрасли промышленности, где рабочий день все
еще остается более или менее рыхлым. Здесь трудящиеся
должны развернуть максимальную энергию для того, чтобы
повышением трудовой дисциплины создать необходимые предпосылки для успешного перехода к 7-часовому рабочему дню.
К 10-летию Октября трудящиеся могут с удовлетворением
оглянуться на пройденный путь борьбы и страданий, которыми
закреплено завоевание 8-часового рабочего дня и поставлен
на очередь 7-часовой рабочий день, как практическая задача.
Они скажут, что и к освободительному восстанию Октября,
и к этим новейшим завоеваниям Октябрьской революции их
привело твердое, уверенное, надежное, ленинское руководство
ленинской партии.
Но они скажут в то же время, что эти завоевания достигаются без оппозиции и вопреки оппозиции.
Творческая работа социалистического строительства последних лет, эта тяжелая, ответственнейшая работа руководилась ленинской партией и ее ленинским штабом при постоян- /
ном и все растущем противодействии оппозиции.
Ее вожди отстранились от практической работы, они встали
в сторонке не с молотом и серпом, а с тросточкой в руках, как
досужий барин.
Не с товарищескими советами, не с деловыми указаниями
обращались они к партии и ее ленинскому штабу.
Нет, они на каждом шагу старались вставлять палки в
колеса и не гнушались никакой наглой, истерической клеветой.
Теперь, когда Манифест подводит итоги ленинского руководства^ краска стыда бросится в лицо всем честным трудящимся,
которые были сбиты с толку беззастенчивыми фракционерами.
Трудящиеся увидят в оппозиционерах то, что они есть: людей, которые при посредстве лжи, лицемерия и обмана хотят
сорганизовать интеллигентскую социалдемократическую партию
против партии Ленина.
^Известия ЦИК^ М 242 от 21 октября 1927 г.

520

И.

И.1СКВ0РЦ0В-СТЕПАН0В

ОБЩИЕ ИТОГИ О Б Ъ Е Д И Н Е Н Н О Г О ПЛЕНУМА
ЦК И ЦКК ВКП(Б)
С опубликованием тезисов, принятых только что закончившимся объединенным пленумом ЦК и ЦКК ВКП (б) и напечатанных в сегодняшнем номере, начинается подготовка к XV
партийному съезду.
Основной вопрос, который встает перед членами партии,
таков: оправдало ли себя своими делами и достижениями партийное руководство? Направляет ли оно страну по пути, предуказанному Лениным? Справляется ли с трудностями, которые тысячекратно усложняют в нашей отсталой стране задачи
социалистического строительства? Помнит ли о тех интернациональных обязанностях, которые возлагаются на нашу
страну ее положением первого рабочего государства, со всех
сторон окруженного капиталистическим миром?
Уже Манифест, принятый последней сессией ЦИК СССР
и смело поставивший на очередь громадные новые задачи, о
которых мы не могли и мечтать два года назад, в эпоху XIV
съезда, достаточно красноречиво свидетельствует о том, насколько успешно вырастает экономика нашей страны.
Тезисы — основные директивные указания о построении
пятилетнего плана народного хозяйства и тезисы о работе в
деревне говорят о том же. Партия и страна идут в том же направлении, которое было твердо намечено под руководством
Ленина. Никаких шатаний, колебаний и отклонений. Но гениальный маневр Ленина принес свои результаты, и чем
дальше, тем эти результаты будут делаться ощутительнее. Рабочий класс просто сохранил за собою командные высоты
в промышленности и в области товарного и денежного обращения, но и многократно укрепил и усилил свои позиции. Под
руководством партии он не только преодолел угрожавшее ему
распыление и деклассирование, но и усилил свои ряды, консрлидировался, окреп, сохранил за собою ведущую роль, увеличил свой политический вес.
Направление движения, руководимого ленинским ЦК
остается одно и то же: через диктатуру пролетариата к полному социалистическому обществу, на основе решительной технической перестройки промышленности и земледелия.
Но темп продвижения, но энергия того наступления, которое пролетариат развертывает с своих командных высот, а

ОБЩИЕ ИТОГИ

ОБЪЕЛ

ПЛЕНУМА

ЦК И ЦКК ВКЩБ)

521

следовательно^ и темп относительного роста социалистического
сектора хозяйства изменяется в зависимости от крепнущей
силы рабочего класса! от степени мощи промышленности, от
перемен в сложном переплете классовых соотношений и в первую очередь от прочности связей с основными деревенскими
массами, от выработанности, дееспособности и широты охвата
различных видов кооперации, от материальных средств, которые рабочее государство может направить для содействия экономическому подъему бедноты, для машинизации и коллективизации крестьянских хозяйств и т. д.
Всем своим содержанием тезисы, принятые объединенным
пленумом, говорят, что восстановительный период, когда основной задачей было возрождение производитель^х^^ л рро-^
буждение творчества, инициативы, действительно закончился.
Теперь партию перестал удовлетворять простой факт роста
производительных сил: она со всею решительностью ставит
вопрос, & каких формах этот рост совершается. Она, усиливая
свое плановое содействие развитию деревенской экономики в
сторону коллективизации, все более противодействует росту
капиталистических форм.
Познакомившись с теми реальными перспективами, которые развертываются перед страной в только что опубликованных' тезисах, партия единодушно признает: в труднейших
условиях ленинский штаб вел рабочее государство по ленинскому пути.
На объединенном пленуме один из ораторов предложил
подойти к оценке теперешнего партийного руководства с четырех основных точек зрения и по результатам этого руководства
судить о его правильности или неправильности.
Ео-первыХу основной ленинский вопрос — правильные
взаимоотношения рабочего класса с крестьянством. Нечего
вспоминать о том однако еще не слишком отдаленном прошлом,
когда кулак увлекал за собою середняка в бе^обандитские выступления. Совсем недавно энергичный предвика, отпускникобщественник, деятельный селькор зачастую оказывались в
деревне как бы в перманентной осаде. Кулак подчинял себе
деревню, заставлял ее молчать и расправлялся с носителями
советской ПОЛИТИКИ' посредством поджогов и обрезов.
Что осталось от всего этого? На основе правильной политики деревня превратилась в надежную опору Советской
власти. Кулак оказался изолированным, что уже само по
себе дает возможность еще более активизировать политику,

522

К И. СКВОРУОВ^СТЕПАНОВ

опирающуюся на бедняка и вовлекающую середняка в дело
советского строительстваВо-вторых, рост социалистического сектора нашей экономики, крупной государственной промышленности. На всю
нашу экономику оппозиция смотрит глазами т. Троцкого. По
его мнению, наша отсталая страна не в силах построить социализм собственными ресурсами, без «государственной помощи.>
западного пролетариата. В деревне нас побьет кулак, в промышленности мы будем все больше отбрасываться назад вследствие
слишком медленного темпа накопления по сравнению с капиталистической промышленностью Запада. Без содействия Запада нам н^'^его говорить не только о строительстве социализма, но даже и о первом приступе к этому строительсгву.
Спор между партией и оппозицией решается тем простым
фактом, что за два года наша промышленность получила вложений более чем на два миллиарда рублей. Это — беспримерное явление в истории мировой экономики. Мы не найдем
еще ни одного случая, когда молодая промышленная страна
находила бы внутри столь крупные ресурсы. Все страны поднимали свою промышленность одним из двух способов: или
беспощадным разграблением колониальных и побежденных в
войне стран, или же при содействии иностранных займов. А
наш Союз с самого начала усвоил политику, абсолютно исключающую колониальные методы накопления. И в то же время
наша социалистическая промышленность растет без всяких
иностранных займов.
В-третъих, угроза войны со стороны капиталистического
мира, который все время помышляет о том, чтобы раздавить
первое в мировой истории рабочее государство. Твердое партийное руководство все время старалось отдалить эту угрозу.
Неужели же можно отрицать, что в течение шести лег ему
удавалось разрешать эту задачу? И какое бесстыдство потребовалось бы для того, чтобы утверждать, будто бы при этом
наша страна поступалась какими-либо условиями, необходимыми для ее социалистического роста? И какой меньшевистской наглостью надо обладать, чтобы отрицать, что в своей
борьбе за мир наша страна ничем не поступилась из того, что
дает ей в глазах всех угнетенных растущее право именоваться
республикой трудящихся, спасительным маяком для эксплоатируемых во всем мире? И разве эти результаты борьбы за
мир, среди империалистического мира, проникнутого неистовой,
чисто-животной злобой против поднимающегося рабочего госу-

ОБЩИЕ ИТОГИ

ОЁЪЕЛ ПЛЕНУМА ЦК И ЦКК ВКЩБ)

523

дарства, не должны быть поставлены в счет ленинскому партийному руководству?
В-четвертых, рост революционной сознательности, рост
силы и влияния передового революционного авангарда во всем
мире как на Западе, так и на Востоке, Не замечать этого явления могут только люди, которые встали в стороне от живой
жизни и, окутав себя «политическими сумерками», впадают в
панику перед всяким препятствием, перед всякою новою трудностью.
Бывали ли ошибки, упущения, промахи, недосмотры в деятельности партруководства?
Вероятно, бывали, — и оно само менее всего склонно отрицать их возможность.
Но не ими определяется окончательная оценка, а правиль'ностью общей линии руководства и ценностью достигнутого
общего итога.
А этот итог таков: планомерное продвижение к социализму
и на основе этого продвижения — укрепление рабочего госу-*
дарства во внутренних и внешних отношениях.
I
Оппозиция за последние два года не ошибалась в об\асти
государственного строительства, потому что она в этой области
совершенно не действовала.
Она только критиковала, запугивала, брюзжала и, уклоняясь в своем брюзжании все дальше вправо, дошла до таких
озлобленных нападок на партию, какие мы до сих пор встр^
чали только в «Социалистическом Вестнике» и в органах ^аких
озлобленных ренегатов коммунизма, как все эти Суварины,
Кацы, Корши и Урбансы.
Организационно оппозиция отбросила и партийный устав
и все постановления партсъездов. Фактически она уже начала
противопоставлять себя ленинской партии как вторая партия,
организуемая для борьбы против партии Ленина.
Объединенный пленум дал последнее предостережение наиболее зарвавшимся оппозиционерам.
В сознании мощной силы ленинской партии и во внимание
к прошлым заслугам тт. Троцкого и Зиновьева, а также учитывая близость съезда, объединенный пленум не применил к
ним той меры, которую он собственно должен был бы примочить: исключения из партии.
Этой мерой он осудил бы их на политическое небытие. В
надежде, что голос партии в ближайшие недели еще заставит

524

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ
—

I

—

ИХ одуматься, пленум ограничился исключением их из состава
Центрального комитета.
Грядущий съезд вразумительно покажет Т; Троцкому и
всем старым и новым троцкистам, что ВКП (б) была и останется ленинской, что она не допустит ни подмены ленинизма
меньшевизмом, ни измены ленинизму.
«Известия ЦИК» М 245 от 25 октября 1927 г.

М А Н И Ф Е С Т ЦИК СССР И ОППОЗИЦИЯ
На объединенном пленуме троцкистская оппозиция усиленно
рекламировала себя, уверяя, будто «крестьянские» пункты и
7-часовой рабочий день, поставленный на очередь Манифестом, принятым на последней сессии ЦИК СССР, продиктованы одним основным стремлением: выбить почву из-под ног
оппозиции, усвоив ее основные требования.
Мы уже не останавливаемся на том, что такими хвастливыми заявлениями — в самом деле, какая это «почва» нашлась у оппозиции в партии? — оппозиция прямо противопоставляет себя партии как антипартийная оппозиция. Она неудержимо покатилась по дорожке всех этих радикальных, радикально-социалистических, социалистических и прочих буржуазных и мелкобуржуазных партий, которые в погоне за избирательными голосами не скупятся на предвыборные обещания направо и налево, помещикам и батракам, предпринимателям и рабочим, ростовщикам и крестьянам, а затем беззастенчиво предают и крестьян, и батраков, и рабочих.
Оппозиция была прямо ошеломлена Манифестом, потому
что ее крикливым посулам Манифест спокойно противопоставил дело тех, кто все эти годы нес на своих плечах всю тяжесть строительства нового общества.
А ко всему Этому документально было доказано, что безответственные посуды «платформы 83» не оказали и не могли
оказать никакого влияния на предположения Манифеста: они
были сформулированы за несколько дней до появления платформы.
Все это так. Но ко всему этому партия уже привыкла.
Она ул^е очень, — пожалуй, даже слишком, — привыкла и
к демагогическим выкрикам, и к навязчивой «американской»

МАНИФЕСТ

ЦИК СССР И ОППОЗИЦИЯ

525

саморекламе оппозиции. Новее и неожиданнее для партии было
то обстоятельство, что оппозиция целиком голосовала против
Манифеста.
Как же это такое? Не она ли в своем рабочелюбчестве проливала^ слезы над той якобы-возрастающей эксплоатацией,
которой будто бы подвергается рабочий класс в Советском
Союзе? Не повторяла ли она все, что выдумывали на этот
счет ренегаты коммунизма и социалдемократы разных национальностей?
И вдруг, когда Манифест открывает перспективу близкого
расширения человеческой свободы рабочего при посредстве сокращения рабочего дня, оппозиция дружно голосует против.
Где тут логика? Где право именоваться коммунистами? Где,
наконец, простой демократизм и действительное стремление к
демократии? Не ясно ли в самом деле, что лишний час свободы
от материального производства обещает величайшее повышение политической активности масс и подъем их культурного
уровня? Кто же боится этого действительного роста демократии? Кому не по себе становится при одной мысли о том, что
семичасовой рабочий день знаменует новый шаг по вовлечению
масс в работу управления — и по партийной, и по советской
линии? Кто же в действительности ведет к развитию советской, рабочей, внутрипартийной демократии: те.ли, которые
своим каторжным трудом, своей неустанной работой создавали
и создают материальные предпосылки для проведения семичасового рабочего дня, а следовательно, и для нового развертывания демократии, — или же те, кто, сбросив с себя тяжесть
партийной и советской работы и освободившись от всякой ответственности за свои слова и дела, осыпали партийное руководство неслыханными ругательствами и клеветой?
Оппозиция, проголосовав против Манифеста, тем самым высказалась против семичасового рабочего дня. И это — в то
время, когда промышленность в своей рационализации й реконструкции сделала значительный шаг вперед по сравнению
с той тяжелой полосой, когда Советская власть провела 8-часовой рабочий день. Так-то оппозиция хочет, чтобы прогресс
промышленности шел на пользу рабочему классу?
Оппозиция голосовала против сокращения 8-часового рабочего дня в то время, когда точные данные показывают, ^то
действительный рабочий день, последовательно снцжаясь из
года в год, уже теперь в среднем не превышает 7^2 реальных
часов. Что же, надо надбавить полчасика?

326

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Оппозиция много кричала о сверхурочных работах, о необходимости сведения их к безусловно неизбежному минимуму.
И при всем том она голосует против 7-часового рабочего
дня. Убийственная логика! Как далеко надо отойти от реальной
экономики, от действительной экономики фабрики и завода,
чтобы не сообразить той простой штуки, что подготовка к проведению семичасового рабочего дня — наилучшее средство для
уничтожения всех теперешних сверхурочных часов.
Замечательные теоретики и практики сидят в оппозиции,
замечательные экономисты и хозяйственники!
Оппозиция теперь заявляет: уж коли на то пошло, так
лучше увеличить заработную плату, а не сокращать рабочий
день. Ну, что поделает рабочий с этим лишним часом досуга?
Вот до чего докатилась оппозиция! Она уже не чувствует, .
что от политической экономии рабочего класса, от политической экономии Маркса .целиком перешла на точку зрения
практической экономии предпринимателя. А разве все предприниматели не отказывают в сокращении рабочего дня под
тем предлогом, что это будет пагубно для самого рабочего,
так как потребует уменьшения заработной платы? И разве не
под тем же предлогом при содействии реформистов они повсюду уничтожили даже 8-часовой рабочий день? И разве
английские углепромышленники в прошлом году не восстановили для углекопов 8-часовой рабочий день по тому «рабочелюбческому» соображению, что иначе пришлось бы снизить
заработную плату шахтеров?
А какова действительная связь явлений? Везде и повсюду
нажимы на рабочий класс со стороны заработной платы идут
одновременно и параллельно с нажимами со стороны рабочего дня.
Действительная, установленная Марксом связь между продолжительностью рабочего дня и высотой заработной платы
куда сложнее и открывает перед рабочим классом куда более
светлые перспективы, чем это изображают придворные теоретики буржуазии, чем это представляют реформисты разных
толков и пошедшая за ними оппозиция. ,
Потому-то Манифест, который твердо стоит на почве экономической теории Маркса, и заявляет, что 7-часовой рабочий
день будет проведен без уменьшения заработной платы.
Уменьшения во всяком случае не будет. Но все, кто голосовал
за Манифест, про себя твердо решил, что при первой же
возможности будет повышение заработной платы. И они были

^

ко

ВТОРОМУ

ДЕСЯТИЛЕТИЮ

527

убеждены, они твердо знали, что это повышение сделается
возможным не в особенно отдаленном будущем.
Не менее конфузным для оппозиции представляется ее
голосование против Манифеста, если посмотреть на его «крестьянские» пункты. Уж они ли не кричали о кулацком засилье
в деревне! Уж они ли не проливали филантропических слез
над положением бедноты!
А как дошло до дела, как Манифест довел число крестьянских хозяйств, освобол1даемых от сельхозналога, до 357о, как
Манифест принял на счет государства землеустройство бедняцких и маломощных середняцких хозяйств и тем самым дал
им свободу от кулацкого нажима в этом направлении, — оппозиция дружно подняла кверху все свои руки, желая провалить эти предложения!
Где тут человеческая логика? Где элементарная политическая добросовестность? Где действительное желание помочь
бедноте и маломощным слоям?
Это надо запомнить. Оппозиция голосовала против всех
мер, за которые высказываются рабочий класс и деревенская
беднота.
^
Она открыто порывает с рабочим классом и крестьянской
беднотой. Иначе быть не могло и быть не может: она порывает с партией, крторая является передовым отрядом трудящихся масс.
^Известия ЦИК» № 249 от 29 октября 1927 г.

к о ВТОРОМУ ДЕСЯТИЛЕТИЮ
Трудящиеся СССР ведут свое летоисчисление с великого
Октября.
Капиталисты всего мира видят, что недалеко то время,
когда трудящиеся и во всем мире отбросят те летоисчисления,
которые исходят от сказочных событий китайской, еврейской,
христианской и магометанской религий, и начнут свой счет годов
и свою собственну^о историю с того дня, когда вспыхнула
заря освобождения для угнетенных.
Не межу, не борозду, а глубокую пропасть проложил Октябрь между старым и новым, а протекшее десятилетие еще
больше расширило и углубило эту пропасть.

528

И.

И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Все прошлые революции — в том числе и величайшая из
них Французская — только перераспределяли власть между
различными группами собственников, только отсекали одни
формы эксплоатации, чтобы тем шире могли развернуться
другие, чтобы тем успешнее отстаивать существование эксплоататорских отношений вообще. Октябрьской революцией труд
не впервые в истории противопоставлял свои права правам
собственности. Предпролетариат возвещал их в крестьянских
войнах, в Великой Французской революции он заявил о них
заговором Бабефа, пролетариат делал их своим лозунгом в
восстании лионских ткачей, в чартистском движении, в вел!^кие дни Парижской коммуны.
Но все это были только зарницы, все это были только
предвозвестники того времени, когда назреют предпосылки для
победоносной пролетарской революции.
Морями крови, десятками и сотнями тысяч убитых, замученных, истерзанных пытками, сгнивших в глухих казематах
отмечен путь рабочего класса к Октябрьской победе.
Гениальным учетом опыта прежних классовых битв Маркс
и Энгельс заложили основы той Науки, которая должна была
превратить стихийные бунты эксплоатируемых в сознательно
направляемое и руководимое победоносное восстание.
Величайшим делом великой жизни Ленина было создание
коммунистической партии, которая партизанские схватки рабочего класса превратила в организованную кампанию.
В первом сражении этой кампании, в революции 1905 г„
пролетариат был разбит. Но эта же революция заложила
прочные основы того боевого союза рабочего класса с крестьянством, который, руководимый передовым отрядом пролетариата, его партией, должен был превратиться в прочный
союз для борьбы и строительства. И эта же революция выдвинула Советы как ту организационную форму, которая должна
была втянуть широчайшие массы трудящихся в борьбу за
власть, а затем сделаться органом их полновластия. От городских рамок и от совета Парижской коммуны пролетарская
революция перешагивала к национальному размаху и к Советам
рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, — к такой организационной форме, которой впредь не обойдет ни одна революция эксплоатируемых на Западе и Востоке. Марксизм
уже здесь находил свое последовательное развитие и завершение в ленинизме.
Грохотом сражений, массовой бойней, страшными опусто-

^ ко

ВТОРОМУ

ДЕСЯТИЛЕТИЮ

529

шениями возвестил капитализм, что он вступил в высшую
фазу своего развития. Максимум сил развернул капитализм.
Но от проницательного взора Ленина, вооруженного революционной теорией Маркса, не укрылось, что высший расцвет
капитализма является в то же время началом его распада,
гниения и крушения.
Таким образом история ставила на очередь дня уже не
починки и реформы в рамках капитализма,^ а революционное
его низвержение.
Лозунг «поражение собственного отечества» для Ленина
непосредственно переходил в лозунг социалистической революции.
«Война на истощение» расшатала государственный аппарат, который во всёх капиталистических странах служил и
служит для угнетения эксплоатируемого большинства эксплоататорским меньшинством. Наиболее расшатан был этот аппарат в самых слабых звеньях мировой капиталистической системы. Рабочий класс, ведя за собой крестьянство, которое в
то время массами стояло под оружием, Октябрьской революцией вдребезги разбил государственный аппарат господствующих классов и положил начало социалистической революции.
Именно потому, что это был первый акт социалистической
революции, она, разрушая аппарат угнетения, декретом о
земле одним взмахом уничтожила феодальную собственность
• и таким образом решила вековую борьбу крестьянина с помещиком.
Национализацией крупной промышленности и подчинением
арендных и концессионных предприятий строжайшему контролю и регламентации со стороны рабочего государства победивший пролетариат отвел капиталистическим формам подчиненное и служебное положение по отношению к социалистическим формам промышленнЬсти. Укрепляясь на своих командных высотах, расширяя и упрочивая свои господствующие позиции, он вносит социалистическую планомерность во
все экономические отношения.
\ Крестьялство, которое при господстве капитализма шло за
буржуазией, теперь вырвано из-под ее влияния. Социалистическая промышленность, содействуя технической перестройке
и созданию обобществленных форм земледелия, все энергичнее
будет вовлекать деревню в дело социалистического строительства. Политически же пролетариат с каждым годом все более
упрочивает свое ведущее положение по отношению к массам
и . и . Скворцов-Степанов, т. I I

34

530

И. И.

СКВОРиОВ^СТЕПЛНОВ

крестьянства. Растущая власть пролетариата над ^стихией
рынка и планомерное регулирование всех отношений товарного и денежного обращения открывают перед рабочим классом новые и новые возможности такого преобразования деревни, которое ведет к уничтожению пропасти, вырытой эксплоататорским миром между городом и деревней.
Пролетариат Советского Союза не просто продолжает и
расширяет то, что он завоевал от капитализма: нет, он перестраивает капиталистический мир, он строит социализм.
Опыт четырех-пяти лет, протекших с окончания войны, и
двух жестоких неурожаев, сопровождавшихся голодом, дал
блестящие доказательства, что он справится с этой колоссальной задачей, которая практически еще никогда до него
не ставилась в мировой истории.
В нашей стране есть действительно все необходимое для
построения полного социалистического общества: богатые и
разнообразные природные условия, необходимая база крупной
промышленности, способной при планомерном руководстве
всем общественным хозяйством развиваться темпом, перекрывающим темп развития капиталистических стран. И, что самое
важное, в нашей стране есть революционный пролетариат, который, возглавляемый и руководимый коммунистической партией, проделал три революции, в гражданской войне дал отпор всему капиталистическому миру, вырос, возмужал в неустанной борьбе, научился ставить перед собою громадные
задачи, сметать и устранять все препятствия к их разрешению.
В нашей стране есть класс, который показал, что он может
руководить ее социалистической перестройкой.
Укрепление социалистических командных высот, усиление
влияния социалистической промышленности на деревенскую
экономику, систематическое оттеснение капиталистических элементов во всех областях экономики, — таковы задачи и таковы
перспективы лозунга индустриализации страны, провозглашенного партией и Советской властью.
Мы будем все быстрее продвигаться по пути индустриализации. Ни одна из стран, разоренных войной, не вышла из
разрухи собственными средствами, без разграбления других
стран (Франция) или без громадных заграничных займов
(Германия, Австрия, Италия, Польша и т. д.), превративших"
эти страны в кабальных рабов иностранного капитала.
Только наша страна, наиболее отсталая из всех воевавших
стран, только наша страна, наиболее растерзанная империа-

^ ко

ВТОРОМУ

ДЕСЯТИЛЕТИЮ

531

листской войной и, казалось, окончательно обескровленная интервенцией, вышла из разрухи единственно трудом рабочего
класса и крестьянства, единственно собственными ресурсами.
Успех громадного для наших условий займа индустриализации лучше всего показывает, что трудящиеся нашего Союза
будут доставлять на дело индустриализации страны растущие
средства. Они видят, что рабочее государство — их государство, и что они создают новое общество для себя.
Об этом ^лишний раз напомнил Манифест, принятый недавно сессией ЦИК СССР. Семичасовой рабочий день и ряд
чрезвычайно важных мероприятий в интересах крестьянства
вразумительнее всех слов говорят, что всякий успех на путях
социалистического строительства является опорой для нового
продвижения трудящихся к человеческому существованию.
Он вливает в строителей величайшую бодрость и призывает к новой борьбе, к новым усилиям, к новым успехам.
Но чем успешнее мы выбиваемся из нищеты, чем больше
возрастает активность трудящихся, чем больше поднимается
их творческая энергия, находящая в советском строе самое широкое поле для своего развертывания, тем больше растут потребности масс, тем грандиознее новые задачи, выступающие
перед ними.
Та великая задача, о которой не уставал напоминать Ленин— борьба за культуру — обрисовывается перед массами
во всей своей настоятельности.
Массовик должен все больше вооружаться необходимыми
знаниями и навыками для того, чтобы действительно управлять государством: руководить различными отраслями советской деятельности, совершенствовать предприятие, направлять машину, строить кооператив, поднимать земледельческую
технику.
Без успехов на культурном фронте не будет прочных," надежных почвенных успехов на путях индустриализации и на
путях социалистической перестройки деревни.
Индустриализация и культура — таковы две взаимно переплетающиеся основные задачи, которые ставит перед нами
второе десятилетие Октября.
Советский строй, впервые в истории вызвавший массы к
исторической творческой деятельности, до самых глубоких
недр всколыхнувший Восток и выведший даже восточную женщину на арену общественной деятельности, найдет средства
для разрешения и этих громадных задач.

332

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Страна трудящихся, сознательных кузнецов своего счастья,
сплоченных единой волей и единым стремлением, страна, признающая полное равенство всех национальностей, устранившая всякое принуждение в отношениях между ними, страна
строящегося социализма, страна прочных социалистических
завоеваний, светозарный маяк, путеводная звезда для всех
угнетенных во всем мире, — вот, что представляет наш Союз
к началу второго десятилетия Великого Октября.
Страна, окруженная растущей злобой капиталистического
мира, страна, которую он хотел бы задушить и уничтожить
вооруженной рукой, страна, против которой он организует и
тайные заговоры, и открытые союзы, — таково ее положение
среди капиталистического мира.
Ленин был прав. Империалистская война дала выражение
технической мощи капитала. Но она же была симптомом раздирающих его неразрешимых противоречий — тех противоречий, которые несут для него гибель.
Р1мпериалистская война не устранила старых противоречий, но создала новые. И все эти старые и новые противоречия обострились до такой степени, что уже давно разразилась бы новая мировая бойня, если бы не страх, что ответом
Н4 нее будет гражданская война, которая может найти опору
в СССР.
Революции, порожденные неустранимыми и все растущими
внутренними противоречиями капитализма, подавлены в Германии, Венгрии, Италии, Польше, Эстонии.
Но мировая революция не истреблена и неистребима! Она
дает знать о себе в восстании Китая, в забастовке английских углекопов, в венском восстании.
Она заявляет о себе и в тех делегациях, которые направляются к десятилетию Октября из стран капитала в страну
освобожденного труда.
Мы хотим мира на второе десятилетие.
Но если на нас нападут, если мировой капитал в припадке
отчаяния попробует бросить на нас армии, пока они не вышли
из послушания, фронт этой войны будет много сложнее, чем
был фронт империалистской войны.
Союз Советских социалистических республик — отечество
не только для теперешних граждан этого Союза, но и для
многих и многих миллионов трудящихся, которые все еще
томятся под ярмом капитала.

ЗА

ЖЕЛЕЗНОЕ

ЛЕНИНСКОЕ

ЕДИНСТВО

5^3

Чем дальше, тем меньше будет действовать обман II Интернационала,
Мы можем показать всем трудящимся, что у нас делается.
Мы им скажем: «Смотрите, в делах нашего Союза Маркс
и Ленин одержали победу над реформизмом, пролетарская
диктатура — над лицемерной буржуазной демократией, неизменно скатывающейся к фашизму, революционные методы —
над парламентскими.
Смотрите, трудящиеся, наш Октябрь стоит того, чтобы
превратить его в мировой Октябрь».
«Известия ЦИК» № 256 от 6 — 1 ноября 1927 г.

З А ЖЕЛЕЗНОЕ ЛЕНИНСКОЕ ЕДИНСТВО
Небывалыми по грандиозности демонстрациями отметили
трудящиеся второе десятилетие со вступления в эпоху труда,
сменившую царство эксплоатации.
Не только для себя, не только для рывшей России открыли
трудящиеся Октябрьской революцией новую эпоху всемирной истории: они открыли ее для всего человечества.
В настоящее время нет другой страны, которая так живо,
непосредственно ощущала бы свои связи со всем миром, как
ощущает ее и рабочий столицы первого пролетарского государства, и крестьянин самой захолустной деревни в нашем
Союзе.
Он живет одной жизнью с революционным Китаем, с поднимающейся Индонезией, с бастующими английскими углекопами, с восставшими рабочими Вены.
В застенках Болгарии, в полицейских участках и подвалах
румынской сигуранцы, в усовершенствованных тюрьмах Соединенных штатов, — везде, где феодал и капиталист пытают и
терзают крестьян и рабочих, — рабочий и крестьянин нашей
страны видит напоминание о тех страданиях и муках, которыми сопровождался его путь к Великому Октябрю.
Но зато серп и молот становятся знаменем всех угнетен^
ных, подходящих к решительным битвам с насильниками в
Европе и Азии, Африке и Америке, на островах Великого и
Индийского океанов.

534

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Зато в красных войсках, проходивших на парадах, иностранные делегации восторженно приветствовали не только
боевую силу нашего Союза, но и свою собственную опору.
Зато в тех достижениях и успехах, о которых свидетельствовали и общий вид разукрашенных и иллюминованных городов, и самая внешность демонстраций, и цифры плакатов,
делегации видели достижения не только наши, но и всего
трудящегося человечества.
В настоящее время нет другой страны, в которой до такой
степени были бы ниспровергнуты все разделяющие трудящихся перегородки, которые были созданы эксплоататорским
миром.
Потому-то такие восторженные встречи находили группы
националов, участвовавшие в демонстрациях.
Братское сплочение трудящихся, преодолевших все насильственно воздвигнутые рамки, — залог их победы во всем
мире.
И в крупнейших промышленных центрах члены компартии
составляли не более одной пятой, в Москве — едва ли более
десятой доли всех демонстрантов.
Но все были проникнуты единым радостным, сознанием
того, что трудящиеся доказали делами свое умение управлять
великой страной.
И все были проникнуты великой бодростью и твердой решимостью преодолеть все препятствия, которые второе десятилетие поставит перед нашим царством труда и на путях к
мировому царству труда.
И правильно поступил ЦК ВКП, когда он, учитывая, насколько тесно партия спаялась с массами трудящихся, объявил
октябрьский призыв в партию.
С величайшим негодованием и с чувством глубокого отвращения отнеслись демонстранты к жалким попыткам оппозиции
омрачить мировой праздник клоунскими выходками и шарлатанским обманом.
Эти молодцы уже открыто хотят апеллировать от партии
к беспартийным, от рабочих к обывательщине.
Переходя на идеологические позиции II Интернационала,
они хотят и в нашей стране испробовать те методы одурачивания и обмана масс, которые пока еще не без некоторого успеха применяются их политическими родственниками
на Западе.
Те не разом и не открыто порывают с Марксом и мар-

ЗА

ЖЕЛЕЗНОЕ

ЛЕНИНСКОЕ

ЕДИНСТВО

535

ксизмом: они могут лишь постепенно спускать и отбрасывать
этот флаг, который пока требуется для прикрытия их изменнической контрабанды.
Так и наши раскольники начинают' лозунгами, дорогими
и для ленинской партии и для многомиллионных масс беспартийных, идущих за партией Ленина.
Эти лозунги — «против оппортунизма, против раскола»,
«за единство ленинской компартии».
Но это была просто шарлатанская, бесстыжая подготовка
к тому, чтобы застать «толпу» врасплох и заставить ее приветствовать жульнически выдвинутый чисто раскольнический
лозунг: «Да здравствуют вожди мировой революции Зиновьев С
и Троцкий».
Но все это мелкое жульничество повсюду ожидал быстрый
провал. Оппозиции пришлось убедиться, что демонстранты —
не «толпа», а борцы, которые сознательно проделали громадные исторические уроки. Они перевидали немало политических
фигляров, которые тоже не скупились на фразы и обещания,
которые тоже умели принимать революционные позы, но которые на поверку оказывались услужающими контрреволюции.
Троцкий — вождь мировой революции!
А совсем ли высохла типографская краска, которой в сотнях экземпляров были напечатаны следующие слова Зиновьева:
«Кто хочет теперь строить партию в союзе с Троцким, в сотрудничестве с тем троцкизмом, который откровенно выступает против большевизма, тот отступает от основ ленинизма»?

Троцкий и Зиновьев — вожди мировой революции!
А не себя ли, не теперешнего ли Зиновьева вместе с Троцким и 1927, и 1924, и 1 9 0 3 — 1 9 1 7 гг. беспощадно заклеймил Зиновьев, когда он написал следующие слова, напечатанные в сотнях экземпляров изданий:
«Гнилой орех не станет лучше, если его слегка покрыть позолотой.
Троцкизм довоенного времени, представлявший собою разновидность
меньшевизма, не станет лучше, если его попробуют поднести с позолотой ленинизма»?

Каменев по о,быкновенйю целиком присоединяется к Зиновьеву:
«Борьба с троцкизмом, как борьба с меньшевизмом, входит в самое
понятие большевизма. Беа понимания опасностей троцкизма нет большевизма».

536

И.

И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

А теперь Зиновьев и Каменев не осыпают Троцкого насмешками, не протестуют, когда Троцкий берет слово и, уже
не заботясь ни о какой позолоте «гнилого ореха» троцкизма,
заявляет: «Мы, большевики-ленинцы». Нет, Зиновьев и Каменев аплодируют. Они без краски стыда топчут свое политическое вчера. Они — истинные переметные сумы — позволили Троцкому перекинуть себя с одной стороны его седла
на другую. И при всем том они — вожди мировой революции!
Все они трое хорошо работал?!, когда направлялись рукой
Ленина.
И хорошо работали все они, когда не относились к партии
с барственным презрением, не противопоставляли себя ей;
когда честно соучаствовали в деятельности руководящего
коллектива, в выработке и проведении общей линии.
Но каждый раз, когда они, возомнив себя «вождями», находили и хотели проводить свою собственную линию — наперекор линии партии и Владимира Ильича, — они неизменно
оказывались в величайшей близости не к действительным мировым вождям революции, а всего лишь — к ренегатам марксизма, к героям II Интернационала, к союзникам буржуазии
против мировой революции.
Надо ли перечислять случаи, когда «мировые вожди» беззастенчивой американской саморекламы пытались «вести» —
и брякались в лужу? Партия помнит об этих случаях. А если
недостаточно помнит, то можно будет многое освежить в памяти.
И вот теперь Каменев, еще так недавно призывавший к
борьбе с троцкизмом, «как к борьбе с меньшевизмом», и Зиновьев, признавший, что теперешний троцкизм ничем не отличается от троцкизма довоенного времени, провозглашают Троцкого — «вождем мировой революции».
А Троцкий, ядовито рассказавший о том, как Зиновьев
и Каменев «сдрейфили» в дни Октября, поднимает Зиновьева
и кричит: «Даю вам вождя мировой революции».
Трудящиеся Союза внушительно ответили комедиантам:
не надо нам меньшевика Троцкого, выступающего с позолотой
«ленинизма». Не надо нам штрейкбрехеров, которые юбилей
своего предательства в Октябре ознаменовывают новым предательством, свидетельствуя тем самым, что их тогдашнее предательство было действительно «не случайно». Не надо нам
политических авантюристов, не надо переметных сум, которые
сегодня оплевывают свое политическое вчера.

ЯСНОСТЬ'40

КОНЦА

537

Политическое бесстыдство — достаточноё основание для
звания «вождя». Но не в стране, которая пережила опыт трех
революций, руководимых Лениным, не в партии, которая научилась распознавать и отшвыривать политических лицемеров
и шарлатанов.
Политическое бесстыдство — пока еще достаточное основание для звания «вождя» в странах II Интернационала, в государствах, где ему покровительствует капитал, в партиях, которые предают и продают рабочий класс.
Трудящиеся нашей страны знают, что у них естъ твердо
надежное, испытанное, проверенное в революционных боях
и бурях коллективное ленинское руководство.
Оно вывело нашу страну из разрухи.
Оно поведет ее к новым успехам.
Вот что сказали по всей стране демонстрации 7 ноября,
«Известия ЦИК» М 257 от 10 ноября 1927 г.

ЯСНОСТЬ д о КОНЦА ^
Постановление, которым X V съезд закончил прения по
отчету ЦК, внесло полную ясность в отношения партии с оппозицией.
Но в этом постановлении собственно нет ничего неожиданного. По существу съезд напомнил то самое, что подразумевалось всегда, но о чем оппозиция сама забыла и хотела заставить забыть всю партию.
Он напомнил, что большевистская партия всегда, на всех
этапах своего развития, была и теперь остается партией политических единомышленников. Все ее члены сплачиваются общностью оценок современной исторической эпохи, общностью
воззрений на классовое существо нашего государства, на его
основные задачи во внутренних и внешних отношениях, на
реальные возможности и >на методы осуществления этих задач.
Только потому, что единство всегда было для большевистской партии внутренним единством, единством воззрений и
убеждений, а не внешним, извне навязываемым единством, —
только по этой причине партия и могла сохранять железную дисциплину. Эта дисциплина для каждого большевика —
не «формальная» дисциплина, не вынужденное подчинение

538

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

коллективу, не «формальное» соблюдение существующего устава.
Это — самодисциплина свободных людей, которые видят, что
только своя партия и дает каждому из них возможность
максимального развертывания сил.
Если бы ленинская партия не была партией политических
единомышленников, и если бы ее дисциплина не была самодисциплиной ее членов, она разваливалась бы при каждом
серьезном испытании. Она не привела бы рабочий класс к
Октябрю. Рабочий класс, завоевав власть, не удержал бы ее
в своих руках, он обанкротился бы в своем социалистическом
строительстве, он не мог бы вести за собой крестьянство, он
не был бы передовым отрядом мировой революции.
Самому существу большевистской партии вообще чужды
затяжные дискуссии. Раз состоялось постановление надлежащей и^вдсанции, его надо выполнять, а не обсуждать снова и
снова, i Кто этого^ не понимает, тот становится «штрейкбрехером» и ставит себя вне рядов партии. Это с большой силой
было показано и сказано Лениным в октябрьские дни 1917
года.
В настоящее время положение отличается небывалой ясностью. Еще XIV съезд принял постановления громадной
принципиальной важности, определяющие основные установки
партии в деле строительства и борьбы. XV съезд остался целиком на почве этих постановлений, проводящих отчетливую
раздельную черту между социалдемократическими партиями
II Интернационала и коммунистическими партиями III Интернационала. Что остается делать тем, кто отвергает эти постановления? Открыто признать, что им не по пути с ВКП, и
сделать логический организационный вывод из того факта,
что они уже не политические единомышленники, а политические противники ВКП.
После того, как съезды вынесли свои постановления, да
еще таким подавляющим большинством, как XIV съезд, или
даже единогласно, как XV съезд, можно ли считать, что вопросы, затронутые этими постановлениями, остаются еще открытыми для дискуссии, нерешенными для партии? Признать
это значило бы осудить партию на вечное топтание на одном
месте. Допустить это значило бы превратить партию из революционной армии в дискуссионный клуб, из боевой организации в разношерстный блок течений, воззрений, оттенков, во
внутренне неспаянный конгломерат, угрожающий рассыпаться
при встрече со всякой трудностью, со всяким испытанием.

ясность до КОНЦА

539

Но действительное положение в настоящее время и еще
того яснее. Ведь тому, что постановляла партия на своих
съездах и на пленумах ЦК, оппозиция противопоставляла не
идейные воззрения, в частностях расходящиеся с партийной
линией. Нет, она обливала партию и ее руководящие органы
потоками своих систематических измышлений, она обрушивалась на нее с заведомо клеветническими обвинениями, она
всеми социалдемократическими способами старалась дискредитировать в глазах трудящихся всего мира партию и руководимый ею Советский Союз.
Оппозиция, следуя за меньшевиками, кричала о «термидорьянском», о «кулацком» уклоне и перерождении партии, ее
главных органов и направляемого ею государства. Ведь оппозиция возвещала, будто эта партия возрождает и выращивает
капитализм.
Теперь не остается места никаким иллюзиям оппозиции.
Ее клеветническая деятельность, растянувшаяся на целые два
года, раскрыта и разоблачена перед всей нашей страной и перед трудящимися всего мира. Не только вся партия, но и весь
рабочий класс решительно стали на сторону ленинского руководства и против меньшевистских клеветников.
Что означало бы, если бы оппозиция заявила, что она
остается на своих «идейных» позициях?
Это означало бы, что она остается на почве социалдемократических оценок и партии, и Советского государства, и советской экономики.
Что означало бы, если бы оппозиция при таких обстоятельствах заявила, что она, «подчиняясь» постановлениям X V
съезда, сохранит свои социалдемократические убеждения про
себя.
Это имело бы только один омысл: расходясь с партией по
всем основным вопросам и неразубежденная итогами своей
двухлетней борьбы, оппозиция чисто формально подчиняется
партдисциплине, как чему-то насильственно ей навязанному,
с чем в данных условиях она вынуждена мириться.
Это имело бы только один смысл: оппозиция в данное
время вынуждена молчать о своих меньшевистских оценках,
так как, хотя она и расходится с партией по всем важнейшим
вопросам, она хочет остаться внутри партии. Во имя чего и
для чего? Не для того ли, чтобы, выждав подходящий момент, — напр., наступление каких-либо острых затруднений, ~
возобновить свою попытку взрыва партии изнутри?

540

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Да и каким это образом оппозиция могла бы впредь умалчивать перед рабочим классом о своих воззрениях, если XV
съезд, полностью и целиком одобрив существующее руководство, тем самым дал полномочия на продолж^ие и развертывание того курса, который был намечен предыдущими съездами и о котором кричала оппозиция неумолчно, будто он ведет рабочий класс и страну к гибели?
Разве можно не предостерегать от путей, которые ведут
к гибели? Более того,—^оппозиции пришлось бы поставить
перед собой вопрос, не пора ли найти и мобилизовать против
рабочего класса такие классовые силы, которые принудительными мера^ми помешали бы ему «губить» и себя и всю страну.
После того, как рабочий класс единодушно высказался против
оппозиции, апелляция к «третьей силе» — единственный путь
для нее, раз она остается при своих воззрениях.
Но разве можно оставаться в партии, расхождения с которой дошли до таких грандиозных размеров?
В том-то и дело, что оппозиция всегда все обвинения против партии выдвигала с чисто демагогическими целями, сама
ни на минуту не веря тому, о чем говорила.
Теперь, когда оказалось, что рабочий класс целиком на
стороне своей партии, когда он дает ей новое сильное пополнение, оппозиция, попала в ту яму, которую она копала для партии, и запуталась в безнадежных противоречиях.
Пора оппозиции понять, что ленинская партия не может
отречься от самой себя.
Она не может допустить троцкистской «свободы воззрений», для которой решения партии существуют лишь постольку, поскольку они целиком подчиняются воззрениям Троцкого. Такая «свобода воззрений» прямым путем привела бы
к троцкистскому, к социалдемократическому вырождению
партии.
И не может допустить ВКП, чтобы ее по-меньшевистски
поносили, взводили на нее облыжные, клеветнические обвинения, а затем, как будто ничего не случилось, приходили и заявляли: мы остаемся при наших чудовищных измышлениях
против партии, но при всем том считаем целесообразным для
себя оставаться в рядах этой партии.
Такое замазывание противоречий между коммунизмом и
социалде1мократизмом, между троцкизмом и ленинизмом никуда не годитсяг

ОБЪЕДИНЕННЫЙ

ПЛЕНУМ ЦК И ЦКК ВКЩБ)

541

Никогда большевистская партия не шла на такой гнилой
мир.
И речами ораторов и уже принятыми постановлениями
X V съезд ясно и недвумысленно показал, что партия и теперь
отвергнет все попытки оппозиции заключить гнилой мир.
Интересы пролетарской революции для ВКП выше, чем
личная судьба бывших вождей, промотавших все свои былые
заслуги.
А ведь только о личной судьбе бывших вождей, об их политической жизни или смерти и идет теперь речь.
«Известия ЦИК» № 285 от 13 декабря 1927 г.

О Б Ъ Е Д И Н Е Н Н Ы Й ПЛЕНУМ ЦК И ЦКК ВКП (Б)
Со времени X I V партсъезда это был несомненно наименее
длительный пленум: восьми заседаний оказалось достаточно
для того, чтобы исчерпать все поставленные вопросы.
Несмотря на то, этот пленум войдет в историю ВКП(б)^
быть может, как один из наиболее плодотворных по своим результатам.
От X I V до X V съезда пленумы ЦК и ЦКК вынуждены
были затрачивать гро^мадное количество времени на разъяснение вопросов, которые были давным-давно решены для подавляющего большинства партии: решены в исторических битвах большевиков против меньшевизма, решены самым фактом
Октябрьской революции, решены противопоставлением власти
Советов и буржуазно-демократического обмана, строящегося
социализма и загнивающего капитализма, решены основанием
Коммунистического Интернационала в противовес социалдемократическому Интернационалу, решены программой и уставом
ленинской партии.
Теперь для всех ясно, насколько необходима была эта затяжная борьба. Без сопровождавшей ее настойчивой и углубленной разъяснительной работы, приводившей к пониманию
основ ленинизма самыми широкими массами, при форсировании борьбы, при нетерпеливо быстром использовании громадного перевеса сил на стороне ленинского ЦК борьба могла
бы привести к. действительному расколу, чего так жаждали
вожди оппозиции, или по меньшей мере к отколу заметных

5^2

\

Я. И.

СКВОРиОВ'СТЕПАНОВ

групп рабочего класса и к потере их для пролетарской революции.
^
Упорная разъяснительная работа, на которую уходила
громадная доля времени пленумов, принесла свои результаты:
она привела к полной, к абсолютной изоляции оппозиционных вождей в ВКП и в Коминтерне, она привела к тому, что
оппозиция быстро растеряла и те маленькие кучки рабочих,
которые первоначально, не разобравшись в деле, пошли было
за нею.
Четыре месяца, протекшие с X V партсъезда, еще больше
закрепили и углубили разгром оппозиции. Своими делами за
*этот короткий промежуток времени партия сделала очевидным для слепых и ослепленных, что она как была, так и
остается партией рабочего класса, находящей крепнущую опору
в деревенской бедноте и отыскивающей новые, все более действенные способы вести за собою середняков. Она демонстрировала свою неуклонную большевистскую волю к научной
перестройке всего земледельческого хозяйства и к социалистическому преобразованию деревни на путях коллективизации.
Своими делами партия заставила и ряд недавних оппозиционных вождей признать, что все недавние толки о ее перерождении были жалким клеветническим вымыслом.
Нет сомнения, что и в области международных отношений
на горизонте СССР скопляются и сгущаются облака. Но кто
же не видит в настоящее время, в чем лежат действительные
причины растущей ненависти к Советскому Союзу? В целом
ряде своих выступлений враги рабочего государства с величайшей откровенностью назвали ту цену, за которую они переменили бы свое отношение к нам. Для этого надо отказать
Коминтерну в праве убежища, для этого надо открыть свободную дорогу капиталу, отказавшись от монополии внешней
торговли, для этого надо поставить крест на индустриализации и согласиться на превращение нашей страны в колонию
для западного капитала, пойдя на какой-нибудь план Дауэса
для вознаграждения разных Детердингов за экспроприированную у них собственность.
Цена за примирение с мировой буржуазией — отречение от
Октябрьской революции, объявление ее несодеянной. И растущее озлобление наших врагов является наилучшим свидетельством, что партия своей деятельностью укрепляет и развертьшает завоевание Октября. Женевская комиссия по разоружению лишний раз показала, что буржуазия имеет очень

ОБЪЕДИНЕННЫЙ

ПЛЕНУМ ЦК И ЦКК ВКЩБ)
%

—

—

543

—

серьезные основания нас ненавидеть, а трудящиеся всего мира — укреплять свои действительные симпатии к первому рабочему государству.
Отсутствие антиленинской, антипартийной — и фактически
уже давно внепартийной по своей тактике и бесшабашной демагогйи — оппозиции, отсутствие всякой оппозиции в точном
значении этого слова наложило свой отпечаток на всю работу
закончившегося пленума. Здесь не говорили об азбуке коммунизма, не повторяли положений, общих для всей ленинской
партии. Здесь чисто деловым образом пересматривали различные отделы деятельности: партийной, советской, профессиональной, хозяйственной, кооперативной.
На всех этих участках громадного фронта оказалось большое количество недостатков, дефицитов, промахов. Конечно,
год от году мы становимся требовательнее. Самый наш рост
делает необходимым увеличение глубины и четкости работы.
Но дело не только в этом. Пленум установил, что на некоторых участках партийной, советской, профессиональной и хозяйственной деятельности существуют явления, недопустимые
и нетерпимые в рабочем государрве. Шахтинское дело привело к раскрытию этих явлений. Но отдельные симптомы показывают, что подобные же явления, хотя и не в такой степени, могут существовать и в других районах.
Не подлежит никакому сомнению, что борьба с оппозицией, отвлекавшая силы партии, мешала необходимому пересмотру наших партийных, профессиональных и советских организаций, выпрямлению их линии, искоренению уродливостей
и искажений. Устранив себя от всякой практической деятельности, став в сторонке, злорадно измышляя ошибки, раздувая
случайные промахи, сама оппозиция, при меньшевистском
уклоне ее критики, ни в какой мере не могла и не хотела содействовать оздоровлению организаций.
На только что закончившемся объединенном пленуме ЦК
и ЦКК не было никакой оппозиции. Но по решительности, всесторонности, глубине и осведомленности критики едва ли еще
какой-либо пленум может сравняться с закончившимся. Наши
враги вообще не в состоянии понять большевистской смелости и большевистской безоговорочности в этом отношении.
Им невдомек, что только ВКП, сильная силой трудящихся масс,
построенная на их возрастающей самодеятельности, связавшая
все свое будущее и будущее всей страны с прогрессивным ростом их творческой активности, — что только такая партия

544

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

может допустить столь смелую, беспощадную самокритику.
Для нее эта самокритика, непосредственно переходящая в критику и самокритику трудовых масс, — залог дальнейшего поступательного движения.
Не выражением самобичевания, не выражением саморасслабленного и саморасслабляющего покаяния являлись к^-гггические речи на последнем пленуме и являются его резолюции.
Они звучат бодрым призывом к творческой энергии масс. Они
служат выражением глубокого убеждения, что вырастающее
самосознание и растущее сознание трудовых масс — залог
того, что настойчивой, неустанной работой эти массы преодолеют и устранят все, что искажает и уродует наше рабочее
государство.
Нарушение принципов трудовой демократии — основной
источник безобразных явлений, обсуждавшихся пленз^мом.
Смелое, последовательное, твердое развертывание трудовой
демократии — главный и даже единственный путь, который
поведет к искоренению этих явлений.
Таков основной смысл резолюций, принятых объединенным
пленумом.
«Известия ЦИК» № 87 от 12 апреля 1928 г.

ОБЪЕДИНЕННЫЙ ПЛЕНУМ ОБ УРОКАХ
ХЛЕБОЗАГОТОВИТЕЛЬНОЙ КАМПАНИИ
Уроки текущей хлебозаготовительной кампании были одним
из предметов, поставленных на обсуждение только что закончившегося объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП.
Общеизвестен тот факт, что благосостояние деревни по
сравнению с довоенным временем значительно повысилось, а
платежи, напротив. Советской властью сведены к минимальным размерам, бедняки же и относительно маломощные группы середняков и вовсе освобождены от сельхозналога.
В то же время индустриализация страны, развитие капитального жилищного и культурного строительства (клубы, дома
отдыха и т. д.) усиливают роль отхожих и вообще внеземледельческих заработков для советской деревни.
А если в дополнение к этому напомнить о росте технических культур и быстром темпе развития животноводства, то

ОБЪЕДИНЕН.

ПЛЕНУМ ОБ УРОКАХ ХЛЕБОЗАГ.

КАМПАНИИ

545

будет понятно, что деревня, даже сдерживая продажу зерновых хлебов, в состоянии удовлетворить свои основные потребности. К тому же промышленность при всей быстроте своего
развертывания все еще далеко отстает от роста этих потребностей.
Все члены пленума прекрасно знают эти объективные причины, которые затормозили хлебозаготовительную кампанию
нынешнего года и еще долго будут затруднять заготовки в
будущем. И столь же хорошо знают они, — это и выражено
в резолюции пленума, — что помощи здесь можно ждать
только от ряда органических мер, охватывающих как промышленность (дальнейшая энергичная индустриализация), так
и сельское хозяйство (не ослабляя темпа развития технических культур, усиливать рост зерновых культур, что предполагает расширение посевных площадей, применение всевозможных способов повышения урожайности, усиление колхозного и
совхозного строительства и, как результат всех этих мер,
дальнейшее повышение товарности крестьянского хозяйства).
Но было бы совсем не по-большевистски успокоиться на
установлении «объективных причин» и расслабленно сложить
руки, возлагая все упования на будущее. Партия всегда учитывала, какую колоссальную роль играет тот или иной исход
заготовительной кампании. При том преобладающем значении,
какое принадлежит сельскохозяйственному экспорту в общей
сумме нашего вывоза, успех хлебозаготовок, хотя бы здесь и
открывалась довольно широкая возможность компенсации другими статьями вывоза, в значительной мере определяет то ко. личество иностранной валюты, которое мы можем затратить
на ускоренное развитие как промышленности, так и сельского
хозяйства. Замедление же темпа индустриадизации в свою
очередь бьет по земледелию, так как оно тогда дольше не получит предметов оборудования, без которых немыслим необходимый революционный переворот в господствующих теперь
варварских методах возделывания.
Партия всегда находила, что «объективные причины» кладут известный предел возможным достижениям. Но всегда же
она признавала, что эта граница — не абсолютная, а относительная, гибкая, податливая, и эта податливость тем выше,
чем организованнее, сознательнее, планомернее направляется
человеческая деятельность. Без понимания этого факта ВКП
не совершила бы своего Октября и не была бы секцией Коммунистического Интернационала.
и . и . Скворцов-Степанов, т. I I

35

546

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

Когда открылось, что первую четверть текущего года заготовительные организации в основных производящих областях «проспали», «прошляпили», из центра были даны ясные
и четкие директивы: посредством хозяйственных и организационных мер, посредством углубленной разъяснительной камлании наверстать упущенное.
То, что было сделано в январе, будет, пожалуй, правильнее всего назвать мобилизацией партии в целях выполнения
конкретного задания. Итоги этой мобилизации не из плохих:
за три месяца удалось почти полностью наверстать то, что
было потеряно.
Политические итоги, получившиеся вследствие напряжения
сил партии, тоже должны получить в общем и целом положительную оценку. Возможно, что даже освобождение от сельхозналога не уяснило для бедноты социального, классового существа ВКП в такой мере, как классовый подход к различным категориям крестьянства при хлебозаготовках. Советская власть
здесь самоочевиднейшим образом опиралась на бедноту, мобилизовала ее против кулака, шла с нею рука об руку. И хотя
перегибы, о которых речь ниже, кое-где ударяли по середняцкой верхушке, это не скрыло от основных масс деревни того
факта, что Советская власть — их надежный союзник и руководитель, за которым стоит итти. Общая обстановка развернувшейся посевной кампании еще больше упрочит это убеждение.
Но если бы партия остановилась только на своих достижениях, это свидетельствовало бы, что ее охватывает усыпляющее
и пагубное по своим неизбежным последствиям самодовольства
Объединенный пленум не ограничился тем, что он констатировал несомненное достижение. Он подверг беспощадной
критике те методы, которыми эти достижения в некоторых случаях были получены.
Ударность работы уже сама по себе представляет колоссальный изъян, который на одиннадцатом году Советской
власти надо признать совершенно недопустимым и. который
с абсолютной неизбежностью повлек за собою целый ряд промахов и ошибок.
Пленум сказал, что в дальнейшем так быть не должно: организациям пора привыкнуть к планомерной регулярной работе, пора со всею энергией приниматься за свое дело в надлежащее время, не дожидаясь толчков и пинков сверху, пора
так наладить свои аппараты, чтобы они действовали без отказа и не впадали в спячку, когда их не толкают.

ОБЪЕДИНЕН.

ПЛЕНУМ ОБ УРОКАХ ХМБОЗАГ

КАМПАНИИ

547

Хлебозаготовительная кампания, к тому же совпавшая со
взысканием сельхозналога, страховых платежей и т. д., о своевременном поступлении которых местные организации тоже
не позаботились, осложненная еще больше кампанией по самообложению и размощению займа укрепления крестьянского хозяйства, фактически превратилась в смотр, в проверку, в экзамен партийных, советских и профессиональных организаций.
Здоровые, крепкие организации, сильные своей связью с партией и основными массами крестьянства, пошли путем хозяйственных, организационных и разъяснительных мероприятий.
Слабые организации и работники, оторвавшиеся от партии и
не усвоившие тех задач, которые она преследует в деревне, избрали упрощенный и очень легкий для себя метод бесшабашного административного нажима. Отсюда те извращения и перегибы, которые перечислены и безоговорочно осуждены в резолюции пленума, — те извращения и перегибы, которые хотели
использовать кулаки, уверявшие, будто Советская власть возвращается к методам военного коммунизма.
Своей резолюцией пленум говорит хлеборобу: не думай,
что центр не знает о глупостях, бесчинствах и безобразиях,
разыгравшихся в некоторых местах. Ты был прав, когда называл эти явления бесчинством и безобразиями. Виновные в них
не выполняли заданий центра, а извращали эти задания и,
неспособные к нормальной работе, топорными способами хотели
прикрыть и возместить недостаток способностей. Некоторые
из них уже понесли ответственность по суду, другие сняты с
работы, третьи получили суровую взбучку и, если и после
этого урока не поймут, какова должна быть работа в государстве трудящихся, будут выброшены со своих мест.
Тот пересмотр различных звеньев партийной, советской я •
торговой организации, в который превратилась заготовительная кампания в условиях нынешнего года, уже повел к улучшению и освежению работы в деревне.
Решения пленума, которые партия со своей обычной неуклонностью заставит проводить в жизнь, вдохнут новую бодрость в основные массы крестьянства и упрочат их связь с партией и Советской властью.

548

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ОБЪЕДИНЕННЫЙ ПЛЕНУМ ОБ УРОКАХ
ШАХТИНСКОГО Д Е Л А
Шахтинское дело естественно приковало к себе совершенно
исключительное внимание объединенного пленума.
Тот факт, что была открыта контрреволюционная организация с централизованным руководством, с значительными
разветвлениями, с направляющей ее иностранной разведкой,
сам по себе не представляет ничего неожиданного.
Пока Советский Союз существует в капиталистическом
окружении, пока он простым фактом своего бытия доставляет
буржуазии крупнейшие неприятности и неудобства, попытки
организовать контрреволюционные заговоры неизбежно будут
повторяться то в одном, то в другом месте нашей страны.
Более того, ВКП давно знает, — и Ленин неизменно напоминал об этом, — ВКП давно знает, что по мере того, как мировая буржуазия будет открывать, что время работает против нее и на пользу рабочему государству, ее нервозность и нетерпение станут все более возрастать, она всеми своими настроениями все больше будет толкаться к прямой военной интервенции, комбинированной с внутренними заговорами против
СССР. И, разумеется, она достарается использовать прежде
всего ту особо жгучую ненависть, которую питают против Советского Союза туземные и иностранные собственники, обиженные пролетарской революцией.
Только политический младенец мог бы подумать, будто
контрреволюция не сумеет найти в рабочем государстве элементов, готовых служить и помогать ей. И в этом отношении
шахтинское дело — не только типичное, но и прямо шаблонное
дело. Главные его «герои» — бывшие шахтовладельцы и стоящие близко к ним специалисты, получавшие в старой России
особые привилегии со стороны капитала. Здесь же заболтались
несколько офицеров из деникинских и других войск. Кулак
отсутствовал в заговоре, но на данной ступени развития последнего ему нечего было бы делать.
Старая, примелькавшаяся картина, которая еще раз напоминает, что рабочий класс и его органы не должны превращаться
в благодушного карася, пока капиталистическая щука остается
уакой большой и пока она еще не утратила надежд на поглощение пролетарской страны.
Не простой факт заговора и не состав его главных участии-

ОБЪЕДИНЕН.

ПЛЕНУМ ОБ УРОКАХ

ШАХТИНСКОГО

ДЕЛА 549

ков заставили об-ьединенный пленум остановиться на шахтинском деле, а то обстоятельство, что заговор существовал так
долго и что раскрыт он так поздно, и раскрыт не хозяйственниками-коммунистами, не местной партийной или профессиональной организацией, а органами ОГПУ. Выяснение всех причин этого и составило главную задачу объединенного пленума.
По внешности все обстояло благополучно в Донбассе. Эта
«всесоюзная кочегарка» быстро поднималась из разрухи и восстанавливала довоенные размеры производства. Все усилия
контрреволюционных вредителей не могли парализовать пролетарской энергии, направленной к строительству своего государства, и способны были только ослабить, нр не уничтожить великие преимущества и великие возможности, заложенные в плановой советской системе хозяйства, построенной на
концент]рации всех общественных сил и ресурсов. Мешало работе вредителей и то обстоятельство, что на-ряду с инженерами-заговорщиками и в Донбассе существовали большие группы
техников, которые искренне хотели сработаться и действительно сработались с рабочим классом и его органами.
Тем не менее с полной несомненностью установлено, что
вредителям действительно удавалось тормозить восстановительный процесс, и что с особой наглостью и надеждой на безнаказанность они развертывали свою преступную деятельность
в тех случаях, когда дело шло о новых капитальных вложениях,
которые должны были реконструировать донецкую промышленность. Именно потому, что на очередь поставлено было создание новой техники, старые спецы с наибольшею легкостью
ускользали здесь от контроля и хозяйственников-коммунистов,
и честных техников, и рабочих масс.
Но все это еще не дает достаточного объяснения столь длительного преступного хозяйничанья заговорщиков. Каким образом наши хозяйственники, наши партийные и профессиональные организации могли до такой степени «проморгать» и
«прошляпить»?
Объединенный пленум с полной беспощадностью вскрыл
язвы, разъедавшие организации Донбасса.
Технически беспомощные, к тому же перегруженные канцелярщиной и другими внепроизводственными функциями, многие номинальные руководители-хозяйственники в действительности были всего лишь «плохими комиссарами в промышленности». Они оказались в плену у специалистов, а некоторые
не устояли и от обывательской смычки с ними. В результате

550

И.

И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

техник мог порвать связь хозяйственника с рабочргми управляемого им предприятия, мог позволить себе прямые наглые
издевательства над рабочими, мог безнаказанно предаваться
самому возмутительному самодурству, игнорировать элементарнейшие требования рабочих относительно улучшения их
труда и быта, рассчитывая породить таким образом антисоветские настроения.
Рабочий Донбасса, который в своей массе вынес на своих
плечах гражданскую войну и развернул здесь неописуемый героизм, до поры до времени мирился с вопиющими нарушениями своих прав. Так как он знал, что Советская власть —
его власть, он терпел, пока было можно, и конфузился раскрывать нарушения, представляющие отвратительнейшее попрание
всех принципов, на которых, по его справедливому убеждению, должны строиться настоящая Советская власть и советская деятельность.
Однако в ряде случаев он поднимал тревогу, высказывал
свои подозрения. Но и в партийных и в профсоюзных органах
он не находил понимания и даже простого внимания. Преследования были нередким ответом на слово серьезной критики.
Поселковые Советы, лишенные материальной базы, оттесненные хозяйственной организацией от обслуживания жизни
и быта рабочего, вели призрачное существование и тоже неспособны были развернуть самодеятельность масс.
Все эти язвы с беспощадной суровостью вскрыл объединенный пленум и предложил действенные меры для их устранения.
Он поставил, кроме того, и общий вопрос о специалистах.
Он выдвинул целый ряд мер, которые должны ускорить подготовку красных специалистов и вдохнуть новую жизнь в выдвиженчество.
Но он не забыл и о тех старых специалистах, которые хотят искренне сработаться с Советской властью. Он наметил
условия, которые облегчат им работу и сделают ее более продуктивной.
Перед ними два пути: или быть пассивными, подневольными исполнителями, или же приложить к делу развертывающегося в нашей стране строительства все свои силы, все свои
способности.
В первом случае их ожидает серое, обывательское существование^ без широких перспектив, без тех радостей, которые доставляет творческая: деятельность, — им неизбежно угрожает
в конце концов утрата квалификации.

ОБЪЕДИНЕН.

ПЛЕНУМ

ОБ УРОКАХ

ШАХТИН.

ДЕЛА

551

В другом случае, если они почувствуют, какое грандиозное
строительство развертывается на их глазах, какие неограниченные возможности несет оно для развертывания всех творческих сил и способностей каждого специалиста, — этих специалистов ожидает человеческий рост, их ожи5;ает редкое
счастье сознавать себя соучастником того великого переворота,
который призывает к живой жизни и творческому труду многомиллионные массы нашего Союза.
Всякий честный специалист не будет колебаться в выборе
пути.
I
I
Резолюция объединенного пленума о шахтинском деле по
своему общему значению выходит далеко за пределы этого дела.
Было бы плохо, было бы плоско и близоруко, если бы наши
хозяйственники, наши партийные и профессиональные работники, прочитав резолюцию, с облегченным вздохом сказали:
«Хвала Аллаху, что я не таков, как эти несчастные шахтинцы».
Резолюция не просто подводит итог шахтинскому делу, —
оыа определяет общий курс работы на длительный период.
Она призывает всех хозяйственников, всех профессионалистов, всех партийных работников встряхнуться и критически
пересмотреть свою собственную деятельность.
Она призывает их строить всю свою работу на основе растущей самодеятельности масс, она призывает их шире и шире
использовать энергию масс для того, чтобы придать всей нашей деятельности небывалые глубину и размах.
Она призывает немедленно претворить в дело наши старые
резолюции о рабочей демократии, о проверке каждого нашего
шага критикой самих трудящихся.
Она призывает расправиться со старороссийской обломов1ВИН0Й, — обломовщиной не только дворян, но и недавних рабов, — с тяготением к упрощенным методам управления и работы без масс.
Она призывает массы к новому подъему активности.
Тягостное, мрачное шахтинское дело послужило объединенному пленуму для того, чтобы поставить перед всеми нашими
работниками отчетливые вехи, по которым они должны выраввивать свою деятельность.
«Известия ЦИК» № 89 от 14 апреля 1928 г.

532

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

ПЛЕНУМ ЦК ВКП (Б) ОБ УРОКАХ
ХЛЕБОЗАГОТОВОК
Менее четвертой Доли всего рабочего времени только что
закончившегося пленума (4 — 12 июля) ЦК ВКП (б) было
затрачено на обсуждение двух докладов, связанных с предстоящим шестым конгрессом Коммунистического Интернационала. Это был, во-первых, информационный доклад о состояНИИ как Коммунистического Интернационала в целом, так и
объединяемых им важнейших секций (коммунистических партий в отдельных странах). И это был, во-вторых, проект программы Коммунистического Интернационала, который подводил теоретические итоги громадному опыту революционной
борьбы во всем мире и столь же громадному опыту нашей
страны в области борьбы и социалистического строительства.
Обсуждение этих двух докладов, развернувшееся на пленуме, не обнаружило никаких разногласий принципиального
свойства. Все замечания, которые были сделаны отдельными
ораторами при обсуждении программного доклада т. Бухарина,
где скорее всего могли бы проявиться противоречия, если бы
они существовали в действительности, преследовали в существенном одну цель: достигнуть более ясного построения программы в целом, добиться более отчетливых формулировок таких положений, полная правильность которых для всех стоит
вне сомнений и спора. Все замечания исходили из признания
величайшей длительной важности того документа, который на
ближайшие годы должен определяющим образом воздействовать на общие теоретические воззрения и на практику революционной борьбы угнетенных во всем мире.
Наибольшего количества времени от пленума ЦК потребовало обсуждение наших внутренних вопросов, вопросов, непосредственно связанных с социалистическим строительством, и
в особенности тех из этих вопросов, которые самым тесным образом касаются союза рабочего класса с крестьянством. Но и
в этом случае обсуждение доклада т. Микояна не выявило
никаких серьезных, никаких существенных расхождений между
участниками пленума. Сравнительная продолжительность соответствующей части прений вытекала исключительно из стремления дать себе ясный и точный отчет, что же именно произошло у нас за последнее время в области взаимоотношений

ПЛЕНУМ ЦК ВКП(Б) ОБ УРОКАХ ХЛЕБОЗАГОТОВОК

553

промышленности и земледелия, и на основании этого отчета так
выправить общую линию поведения, чтобы смычка между городом и деревней расширялась и упрочивалась с каждым новым шагом по пути социалистического строительства.
Правильные отношения между рабочим классом и крестьянство)м — один из основных, один из решающих вопросов
для ленинской партии и руководимой ею Советской власти.
Решение его не дается раз навсегда. Оно требует внимательнейшего учета постоянно меняющейся конкретной обстановки
и само постоянно меняется* в связи с изменением конкретных
условий.
Пленум ЦК признал, что за последнее полугодие в области
хлебозаготовок были явления, которым не должно было бы
быть места, но которые вытекали из чрезвычайных обстоятельств. Он признал, что известные трудности в этой области
сохранятся у нас еще на ряд лет. Как в характеристике этих
общих трудностей, так и в объяснении особых причин специфических затруднений текущего года он последовал за апрельским пленумом.
Никто не станет оспаривать, что без прочной базы развивающегося сельского хозяйства не может ни существовать, ни
тем более расти крепкая промышленность. Но мы унаследовали от прошлого и вконец разрушенную промышленность, и
невыразимо отсталое, к тому же еще тоже полуразрушенное,
сельское хозяйство. В своем восстановительном периоде земледелие первоначально вырастало быстрее промышленности.
Понятно, что на промышленность мы должны были обратить
исключительное внимание. И теперь, и еще длинный ряд лет
мы должны держать курс на ускоренную индустриализацию
страны.
Без этого нам постоянно угрожала бы опасность превращения в земледельческую колонию международного капитала и
вместе с тем опасность утраты власти трудящимися. Но ускоренной индустриализации требуют и интересы деревни, которая только на этих путях может получить машины, орудия и
удобрения, без чего она никогда не порвет с варварскими методами хозяйствования.
Однако рост промышленности, — и уже просто рост промышленного строительства, — с одной стороны, дает для деревни дополнительные заработки, выражающиеся в десятках
миллионов рублей, а с другой стороны, усиливает спрос промышленности на сырье и предметы продовольствия, прежде

5В4

К И.

СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

всего на зерновые продукты, для строительных и промышленных рабочих. Таким образом успехи индустриализации повели
к тому, что с особой силой выявилась крайняя отсталость сельского хозяйства вообще и зерновой его отрасли в особенности.
Распыленность, дробность этого хозяйства делают невозможной его быструю рационализацию, и потому становится
ясно, что без особых мер помощи оно будет все более отставать в темпе своего развития от промышленности и тем самым
тормозить развитие последней.
Таким образом пленум дал исчерпывающее объяснение тех
трудностей, с которыми еще ряд лет будут встречаться наши
хлебозаготовительные операции: техническая отсталость деревни, общая слабость ее зерновой продукции. Но из всего
предыдущего следует, что экономическая отсталость не мешает
тому, что уровень жизни широких слоев крестьянства поднялся выше довоенного. Этому содействовали, между прочим,
и заработки деревни от промышленного строительства, которые
позволили ей уплачивать сельхозналог, страховые платежи и пр.,
не прибегая к продаже сельскохозяйственных продуктов.
Однако, учитывая роль объективных причин, пленум ЦК
отметил и ряд ошибок в области руководства: неблагоприятное
для зерновых хлебов соотношение цен с ценами на другие продукты сельского хозяйства, несвоевременный завоз промтоваров, низкий налог для имущих слоев деревни, разнобой и прямые упущения со стороны заготовительных организаций и т. д.
Всеми этими ошибка1ми и упущениями умело воспользовались
кулаки и спекулянты для того, чтобы подорвать хлебозаготовки.
Вследствие этого к январю текущего года с хлебозаготовками и хлебоснабжением сложились чрезвычайные обстоятельства, которые пришлось устранять чрезвычайнъши мерами.
Для всех на пленуме ЦК стояло вне всякого сомнения, что
чрезвычайные мероприятия — вообще ненормальное, нежелательное явление. Все в равной мере признают, что извращения этих мер на местах были до известной степени неизбежным явлением, тем более что и наш партийный и наш советский аппарат еще очень далек от совершенства.
Но вместе с тем пленум ЦК единодушно признал, что обстоятельства заставляли принимать чрезвычайные меры и что,
ее подняв при их помощи хлебозаготовок, мы встретились бы с
еще более серьезными затруднениями, чем порожденные чре»вщчайными мерами.

ПЛЕНУМ

ЦК О ПУТЯХ РАЗВИТИЯ

СЕМСКОГО

ХОЗЯЙСТВА

555

Нельзя скд.зэ.ть, чтобы чрезвычайные меры представляли
только минус для наших отношений с деревней. С января —
февраля они проводились при энергичном содействии бедняцких масс, которые, направляя удары на кулаков и спекулянтов,
давали Советской власти сознательную классовую опору и вместе с тем приходили к ясному сознанию тождественности своих
интересов с промышленным пролетариатом.
Но при известной длительности, а в особенности в соединении с промахами и ошибками, не говоря уже о прямых извращениях, чрезвычайные мероприятия способны затронуть
середняка, затруднить для него политическую ориентацию н
послужить для временного укрепления кулацких влияний.
Поэтому для всех на пленуме ЦК было ясно, что все отношения города с деревней должны планироваться и строиться
таким образом, чтобы не было необходимости прибегать к
чрезвычайным мероприятиям.
И столь же несомненно было для всех членов ЦК, что все
применявшиеся в хлебозаготовительной кампании чреввычайг
ные мероприятия подлежат немедленной ликвидации.
Это четко и ясно сказано в резолюции, единогласно принятой пленумом.
Новый урожай, сбор которого уже начинается, определился
как превышающий среднюю величину и превышающий величину прошлогоднего урожая.
Это облегчит быструю, немедленную ликвидацию чрезвычайных мероприятий.
Но пленум извлек из опыта последних хлебозаготовок выводы не только для предстоящей хлебозаготовительной кампании.
Он наметил ряд положительных мер, которые должны
превратить земледелие из тормоза развивающейся промышленности в ее прочную базу.
^Известия ЦИК» № 161 от / 3 июля 1928 г.

П Л Е Н У М ЦК О ПУТЯХ Р А З В И Т И Я СЕЛЬСКОГО
ХОЗЯЙСТВА
Пленум ЦК, постановив немедленно ликвидировать все
чрезвычайные меры, которыми сопровождались хлебозаготовки
текущего года, не ограничиваясь этим, самым настойчивым
образом разъясняет, что они с самого начала проводились

556

И.

И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

в качестве мер временного характера, на что указывали и решения апрельского пленума. X V партсъезд, предусжотревший
развитие дальнейшего наступления на капиталистические элементы деревни, отнюдь не п^^едполагал отказа от продолжения нэпа. И только в контрреволюционном истолковании еременные чрезвычайные меры превращались в показатель того,
будто бы нэп вообще отменяется. В действительности партия,
как полагала раньше, так и теперь полагает, что, говоря словами Ленина, нэп «экономически и политически вполне обеспечивает нам возможность постройки фундамента социалистической экономики».
Пленум ЦК указал, что в распоряжении пролетарского государства имеются широкие возможности построить на основе
нэпа нормальные отношения с деревней, экономически воздействовать на нее, вести вперед, не прибегая к административным нажимам. Снабжение машинами и орудиями, чистосортными семенами, удобрениями и т. д. — все это, содействуя
ускоренному разрыву деревни с прадедовскими способами хозяйствования и повышая тем самым размеры продукции, дает
в распоряжение рабочего государства разнообразнейшие способы ускорить темп заготовок и увеличить их общее количество, На-ряду с этими способами следует отметить контрактацию посевов, которая уже в настоящее время, находясь на первых ступенях своего применения, дает однако сотни тысяч тонн
хлеба. С течением времени, приобретая все более углубленный
характер, она все решительнее будет превращаться в один из
существенных методов агрикультурного воздействия на раздробленные хозяйства. Она, — что уже наблюдается в области
контрактации свеклы, — будет одним из способов внедрения в
деревню улучщенных семян, усовершенствованных приемов
обработки земли, распространения минеральных удобрений
и т. д.
Пленум ЦК единодушно признал, что мелкое индивидуальное хозяйство в земледелии далеко еще не исчерпало всех
своих возможностей. Он не мог не признать этого в виду таких
бесспорных фактов, как тройные или четверные урожаи на заграничных крестьянских полях по сравнению с нашими, как
удвоение и утроение прежних урожаев у крестьян Запада за
какие-нибудь 20—30 лет. И наша собственная практика показывает, что даже мелкие, очень доступные меры способны приводить здесь к самым ощутительным результатам: уже только
очистка и . сортировка семян повышает урожайность процентов

ПЛЕНУМ ЦК О ПУТЯХ РАЗВИТИЯ

СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА

557

на пятнадцать — двадцать, применение рядовой сеялки может
дать дальнейшие 10—157о и т. д. Изменение глубины и времени вспашки, распространение искусственных удобрений
открывают дальнейшие широкие перспективы перед крестьянским хозяйством.
Борьба за урожай, за приближение урожайности к заграничным уровням является для нас одной из самых существенных деревенских задач. Мелкое крестьянское хозяйство теперь остается и еще на долгое время останется, широкой базой
сельского хозяйства вообще, зернового — в частности. Всякий
успехов этой области дает толчок ускоренному развертыванию
нашей экономики и ведет к упрочению основ нашего социали-.
стического строительства. Повышение урожайности крестьянских полей быстрее приблизит нас к тому времени, когда мы
сможем вновь поставить вопрос о вывозе хлеба за границу,
что позволит усилить ввоз из-за границы предметов оборудования, необходимых для реконструкции и ускоренного развития промышленности и земледелия.
Таким образом пленум ЦК наметил разнообразнейшие
возможности для того, чтобы промышленный пролетариат, не
нарушая принципа добровольности отношений, вел крестьянство вперед, к высшим формам хозяйствования и к уничтожению того несоответствия в уровне развития земледелия и промышленности, которое тормозит поступательное движение последней.
Пленум с особой настойчивостью указал, насколько важно
для разрешения всех этих задач вовлечение крестьянских хозяйств в кооперативный оборот и вообще применение кооперативных методов. Постановления X V партсъезда, выдвинувшего
организацию коллективных хозяйств в качестве одной из важнейших новых задач социалистического строительства, кое-кем
были поняты в таком смысле, будто эта задача противопоставляется кооперативному плану Ленина. Ряд ораторов при общем одобрении пленума указал, насколько недальновидно такое противопоставление и как затемняет оно соотношение раз-ч
личных организационных форм, которыми пользуется наша деревня, продвигаясь к социалистической организации сельского
хозяйства. В действительности уже чисто-сбытовая и снабженческая кооперация показала крестьянству, какие громадные
преимущества дает обобществление его рыночных отношений,
вытесняющее раздробленные, индивидуальные связи с pbmj
ком. Что касается сельскохозяйственной производственной

5Г8

И. И.

СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

кооперации, то, хотя бы она первоначально охватывала самые
простые операции, она уже сама по себе указывает мелкому
производителю, что выход из. его положения — в дальнейшей,
все более глубокой и широкой коллективизации производственной деятельности. Таким образом кооперативное строительство в деревне ведет пропаганду и создает почву для роста
колхозных объединений. Без той подготовки, которая произведена сельскохозяйственной кооперацией, постановления X V
.съезда об организации колхозов не встретили бы в крестьянстве такого широкого отклика и не привели бы к таким ощутительным результатам.
Для пленума ЦК все мероприятия по подъему крестьянства увязываются в непрерывный ряд, начальным звеном которого является мелкое индивидуальное хозяйство, а последние звенья упираются в социалистические крупнопроизводственные формы. Борьба за подъем урожайности крестьянских
полей, борьба за обуздание эксплоататорской деятельности
кулака имеет своей целью не увековечение мелкопроизводственных форм, не сохранение середняцкого и бедняцкого хозяйств как таковых. Именно потому, что эти меры в своей
главной части проводятся через кооперацию, направляемую и
руководимую рабочим классом, они научают крестьянство коллективно действовать, они направляют его через простейшие
формы кооперирования к его высшей форме, каковой является
коллективное хозяйство. Следовательно, они, показывая крестьянину, какие новые и новые преимущества дает повышающееся обобществление хозяйственных функций на началах
полной добровольности, на началах убеждения, на каждом
шагу опирающегося на практику, уводят его от мелкопроизводственных форм к крупному социалистическому производству,
которое открывает безграничные возможности для рационализации земледелия, для того, чтобы оно было во всех своих отделах построено на научных основах. И каждый новый шаг на
этом пути, повышая урожайность полей и общую продуктивность сельского хозяйства, дает возрастающие ресурсы для
ускоренного развертывания земледелия и промышленности.
В то же время каждый новый шаг повышает человеческую
свободу производителя.
Но июльский пленум ЦК не ограничился изложенными мерами по перестройке сельского хозяйства. Резолюцией, принятой rio докладу т. М. И. Калинина, он делает новый большой шаг
в области совхозного строительства и привлекает к этому делзг

ПЛЕНУМ

ЦК О ПОДГОТОВКЕ

НОВЫХ

СПЕЦИАЛИСТОВ 565

усиленное внимание. Кооперативное и колхозное движение верным, но сравнительно медленным путем ведет деревню по путям
к социализму. Совхозы, подобно крупным фабрикам и заводам
в промышленности, должны с самого начала послужить примерами предприятий последовательно социалистического типа.
Новые (зерновые) совхозы, о которых говорит резолюция,
мыслятся как гигантские зерновые фабрики, которые должны
полностью развернуть свою работу в течение 4—5 лет. К концу
этого периода они должны давать ежегодно до 1 700 ООО тонн
товарного хлеба, что уже само по себе повысит маневренную
гибкость рабочего государства. Создаются эти районы в пустынных областях, следовательно, в таких, где отсутствует крестьянство, которое могло бы освоить эти земли. С самого начала учитываются все возможности техники, все научные достижения. Нетронутый чернозем позволит снимать в течение
нескольких лет кряду зерновой урожай. И только после того
наступит пора поставить вопрос о переходе к более интенсивным системам хозяйства, о плодосмене и т. д. Тогда совхозы
превратятся в индустриальные центры переработки сельскохозяйственных продуктов крестьянского населения, которое к
тому времени осядет в этих местах.
Это новое грандиозное начинание в связи с мерами жа
подъему индивидуальных крестьянских хозяйств и по их коллективизации через ряд лет окончательно освободит наше движение к социализму от тех оков, которые накладывает на него
наше бесконечно отсталое и бесконечнр слабое рутинное земледелие.
«Известия ЦИК^ № 162 от 14 июля 1928 г.

П Л Е Н У М ЦК О П О Д Г О Т О В К Е
СПЕЦИАЛИСТОВ

НОВЫХ

Июльский пленум ЦК сыграет крупную роль в реорганизации подготовки новых специалистов для нашей промышленности.
И в докладе т. Молотова, посвященном обоснованию резолюции по этому вопросу, принятой пленумом, и в развернувшихся
прениях с чисто-большевистской прямотой и решительностью
была обрисована вся ненормальность положения, существующего в этой области.

5Г8

И. И. СКВОРЦОВ^СТЕПАНОВ

На промышленное строительство, на капитальное оборудование, которое ведет не просто к расширению промышленности, но и к полной ее реконструкции, ежегодно делаются возрастающие вложения, которые исчисляются многими сотнями
миллионов рублей. Но опыт — вспомним хотя бы недавно
опубликованные отчеты НКРКИ о результатах обследования
нового строительства в стекольной и бумажной промышленности— уже неоднократно показывал нам, чтр большие материальные жертвы со стороны рабочего ^государства не всегда
приводят к ожидаемому и вполне возможному результату. Недостаточная техническая грамотность и неуменье наперед
учесть все экономические моменты, которыми будет определяться деятельность предприятия, обнаруживаются, к сожалению, иногда слишком поздно, когда дело уже трудно поправить, и обнаруживаются они на всех ступенях: и при планировании новых заводов и фабрик, и при выборе, приобретении и
заказах необходимого оборудования, и при установке и использовании последнего.
Но реальная рационализация промышленности тормозится
не только недостатком научно и практически подготовленных
инженеров. Шахтинское дело вскрыло, что среди инженеров,—
в той их части, которая наиболее тесно была связана с капиталистическими собственниками и занимала привилегированное
положение, — существуют такие специалисты, которые использовывают свою высокую подготовленность не для того, чтобы
содействовать развитию промышленности, а для того, чтобы
всячески !мешать ему то тонкими, то очень грубыми, топорными, наглыми способами. И тот факт, что вредители безнаказанно развивали свое вредительство в течение продолжительного времени, лишний раз показал, что мы еще не успели
создать достаточно обширных кадров своего надежного инженерства, которое могло бы быстро разоблачить прямых преступников и положить конец их разрушительной работе.
Пленум был далек от того, чтобы обобщать шахтинское
дело. Все члены ЦК превосходно знают, что среди преподавателей втузов и инженеров-производственников у нас имеется
ряд работников высокой квалификации, по справедливости
польззгющихся мировой известностью, притом работников, которые, увлеченные громадным размахом нашего строительства
и его широкими перспективами, все свои знания, весь свой
опыт и все свои способности отдают делу развития советской
промышленности. Но, во-первых, количество таких крупных

ПЛЕНУМ

ЦК О ПОДГОТОВКЕ

НОВЫХ СПЕЦИАЛИСТОВ

561

специалистов чрезвычайно ничтожно по сравнению с нашими
вырастающими потребностягми; во-вторых, в связи с этим они
сгибаются от ненормальной перегрузки, вынужденного совместительства и т. д.; в-третьих, новая смена подходит так медленно, что она едва ли возмещает естественную убыль этих
специалистов, не говоря уже об увеличении кадров.
Доклад, прения и заключительное слово развернули малоутешительную картину теперешнего положения дела с подготовкой новых специалистов. Правда, общие цифры обучающихся во втузах на первый взгляд производят благоприятное
впечатление: в этом отношении мы далеко превзошли довоен
ный уровень. Но, во-первых, процент оканчивающих по отно
щению ко всему количеству обучающихся ненормально низкий; для некоторых втузов он опускается до семи и даже ниже.
Во-вторых, оканчивающие проходят 4—5-летний курс фактически в шесть, семь и даже восемь лет, т. е. с чрезвычайной
медленностью, дают количественно ничтожные пополнения
наших технических сил. В-третьих, классовый состав обучающихся и в особенности оканчивающих не соответствует тем требованиям, которые предъявляет наше рабочее государство;
при низкой материальной обеспеченности студенчества и готовящихся к научной деятельности пролетарское студенчество
отсеивается, так как у него нет никаких ресурсов для пополнения скудных стипендий. В-четвертых, связь обучающихся с
производством обычно крайне недостаточная. Практикантство
и стажерство и по ничтожной продолжительности и по тому
употреблению, которое получает командируемый молодняк в
промышленных предприятиях, сплошь и рядом превращается
в пустую формальность, в карикатуру действительной связи с
производством. В-пятых, подготовка, получаемая во' втузах, не
обеспечивает необходимых условий для того, чтобы молодой
человек, окончивший втуз, и после того мог совершенствоваться, знакомиться с движением мировой техники (обычно
он не знает ни одного иностранного языка), обмениваться с сотоварищами своими научными и практическими достижениями
(недостаточность научно - технических журналов, отсутствие
возможности издавать труды научно-исследовательских учреждений) и т. д.
Пленум признал, что очень слабо идет у нас подготовка не
только высококвалифицированных инженеров-организаторов,
но и техников сравнительно узкой специальности. А между тем
промышленность с ростом научной организации производства
и . и , Скиорцов-Степанов, т. II

30

562

И. И. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

и расщеплением его на специальные отделы и подразделения,
с увеличением роли монтажных работ и т. д. предъявляет
усиленный спрос на таких техников. Что касается теперешнего
положения, оно здесь еще хуже, чем с подготовкой специалистов-организаторов.
При отсутствии научно-подготовленных технических сил
промышленность вынуждена искать в «практиках» суррогата
действительных техников надлежащей квалификации. А отсюда уже один шаг и до «лжеспециалистов», которые иногда
годами ухитряются удерживаться на крайне ответственных
должностях.
В прениях было указано, что одной из причин теперешнего безотрадного положения с подготовкой специалистов
является то обстоятельство, что партия и советские органы не
уделяли достаточного внимания этому делу. Большую роль
играло тяжелое материальное положение втузов. При низких
стипендиях молодняк был вынужден искать посторонних заработков, что вело к удлинению срока учебы и к понижению
успеваемости. У вузов и втузов не было средств на выписку
безусловно необходимой литературы. Лаборатории, оборудованные несколько десятков лет назад, располагали станками и
аппаратурой, которые правильнее всего было бы демонстрировать в музеях, обрисовывающих состояние науки и техники
несколько четвертей века назад и к тому же обладали жалкой
пропускной способностью. Профессура при низких окладах
вынуждалась совместительствовать бесконечно больше, чем
того требовала целесобразность, отрывалась от преподавательской работы, запускала самостоятельные научные занятия и не
только не повышала своей научной квалификации, но во многих случаях останавливалась и отставала от научного движения
в своей области.
Пленум признал справедливость этих указаний: на устранение отмеченных явлений прямо направлены практические»
предложения резолюции. Для всех участников пленума было
бесспорно, что дело не может, не должно оставаться в таком
положении. Нельзя оставлять теперешнее вопиющее несоответствие между тем громадным вниманием и колоссальными
жертвами, которые наше государство отдает индустриализации страны, и между теперешней заброшенностью подготовки
новых специалистов, на которых ложится великая и ответственная задача: внести действительную организованность и
действительную планомерность в практические мероприятия

ПЛЕНУМ ЦК О ПОДГОТОВКЕ

НОВЫХ СПЕЦИАЛИСТОВ

563

•

ПО индустриализации, руководить ее осуществлением и в широких масштабах и в сравнительно мелких деталях: и в выработке планов целой отрасли промышленности или нового реконструированного завода, и в установке отдельной сложной
машины или управлении ее работой.
Пленум признал, что необходим немедленный поворот,
решительный сдвиг в этой области. Подготовка новых специалистов неотделима от капитальных работ: второе дело не пойдет желательным темпом без разрешения первой задачи.
Исходя из этого, пленум одобрил решение Политбюро о
том, чтобы финансирование капитальных работ по втузам и
средним техникумам, (постройка новых втузов и расширение
существующих, постройка лабораторий и т. д.) было приравнено к финансированию капитальных работ в области промышленности.
Уже это решение ставит наши втузы и техникумы в такой
же мере в центре внимания, как пpofмышлeннoe строительство.
Точно так же пленум одобрил постановление Политбюро
об увеличении финансирования технического образования и
улучшении материального положения студенчества, что уже и
само по себе, даже независимо от ряда практических мер, принятых пленумом, должно содействовать повышению квалификации преподавательского персонала, усилению пролетарской
части в составе студенчества, росту успеваемости, ускорению
законченной подготовки и т. д.
Наконец, большое практическое значение должна приобрести еще одна мера, продиктованная пленумом: передача
восьми втузов и пяти техникумов в ведение хозяйственных
наркоматов, а именно ВСНХ и НКПС. При этом за профсоюзами должно быть обеспечено активное участие в руководстве
этими втузами, а за Наркомпросом — программно-методическое руководство.
Эта мера должна сломить недостаточно внимательное отношение к подготовке новых специалистов, за что Наркомпрос
не без оснований упрекал хозяйственников: теперь это становится непосредственно их собственным делом. С другой сто~^роны, та же мера послужит опытом самой тесной увязки втузов с промышленностью, ее нуждами и запросами и поставит
на новые рельсы производственную подготовку молодняка.
Меры, предрешенные пленумом, в своей совокупности
должны, с одной стороны, улучшить материальные и бытовые
условия, крайняя неудовлетворительность которых до сих пор

т

и. и. СКВОРЦОВ-СТЕПАНОВ

замедляла теоретическую подготовку новых технических сил и
понижала ее качество. С другой стороны, те же меры должны
повести к тому, что молодняк, еще оставаясь в стенах вуза,
будет превращаться в ценных практиков, овладевающих той
производственной областью, в которой они должны сделаться
научно-подготовленными специалистами.
Решения пленума ЦК открывают новую страницу в развитии технического образования. Они будут проведены в жизнь
с обычной большевистской настойчивостью- Наша промышленность должна получить достаточные кадры новых специалистов, и она их получит.
«Известия ЦИК» М 164 от 17 июля 1928 г.

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
А
Августин —. 241, 248.
Авереску — 420.
Авксентьев Н. Д. — 128.
Адлер Г.
235, 240.
Адлер М . — 2 4 5 .
Александр I (Романов) — 17, 73.
Алексей (Романов) — 99.
Алексеев М. В. — 1 2 9 , 130, 131,
132,183,194,195,196,197,198.
Алексинский Г. А . — 39, 121, 127,
130.
Анфантен — 244.
Аристов — 279.
Аристотель — 242, 277, -278.
Асквит — 74.
Астров Н. И . — 161.

Бабеф — 528.
Бадаев — 463.
Базар — 245.
Варнав — 249,
Барт П.
244.
Бауман Н. Э. — 15.
Бауэр О. — 436.
Бейлис — 54.
Беркенгейм А. М. — 1 2 6 , 127,128.
Бернштейн Э. — 206, 208, 237,
242, 257, 258, 263.
Бетман-Гольвег Т. — 97.
Биркенхед — 413.
Бобринский В. А. — 59.
Брентано — 276.
Брешко-Брешковская Е. К. — 122,
123, 127, 203.
Брусилов — 97.
Бурьянов А. Ф. — 38.
Бухарин R И . - 4 0 7 , 552.
Бьюкенен Д. — 151.

Вильгельм 11 — 93, 191, 193, 194.
Вильсон В. — 9 7 , 103.
Владимир Ильич — см. Ленин.
Вознесенский — 495.
Войков — 490.
Волк-Карачевский В. В. — 121.
Вольф Ю. — 235, 240.
Воронов — 130.

Г
Гансен — 241.
Гегель Г. — 2 4 1 , 2 4 5 , 2 5 2 , 2 6 4 , 2 6 5 ,
267.
Геродот — 2 4 1 , 242.
Гильфердинг Р. — 263.
Гинденбург П . - ^ 1 9 6 , 197, 198,
Гогенцоллерны — 413.
Горев — 434.
Гукасов — 493.
Гучков А И. — 9 , 49, 50, 51. 52,
53, 54, 57, 62, 91, 113, 119,
478, 479.

Д
Давид а — 3 9 , 97, 101.
Дауэс — 542.
Дейч Л. Г. — 9 7 , 101.
Дзержинский Ф. Э. — 397.
Деникин — 2 1 9 , 220, 221, 224.
Денисов — 493.
Детердинг — 542.
Дубасов — 294.
Духонин — 152, 153, 154.

Е
Евдокимов А. А — 126, 127, 128.
Евдокимов — 501, 504.
Евлогий — 59.
Ермак — 279.
Ермоленко Д. — 130.

В
Вениамин — 191.
Замысловский Г. Г. — 48.
Вердеревский — 133, 136.
Захарченко-Шульц — 495.
Верховский А. И. - 133,134,136,
.^Зиновьев Г. Е . ^ 392, 401, 462,
139.

566

УКАЗАТЕЛЬ

498, 499. 500, 501, 504,
523, 535, 536.
Зомбарт В. — 234, 240.
•

505,

й

Иван IV Грозный — 76.
Извольский — 58.
Илиодор (С. М. Труфанов) — 121Ильич — см. Ленин.
Ильин Вл. — см. Ленин.
Инженер — 64, 65, 66.
Иорданский Н. И. — 39.
И. С. — см. Скворцов-Степанов.

ИМЕН
259, 260, 261, 262, 263,
265. 266, 267.
Кускова Е. Д. — 127, 128.
Кутепов — 495.

264

Л

Каледин А. М. — 1 5 3 , 157, 158,
159, 180, 183, 195, 196.
Калинин М. И. — 3 1 7 , 471, 558.
Каменев Л. Б. — 401, 500, 535, 536.
Камков Б. Д. — 1 2 3 .
Кант И . - 2 4 5 , 246, 2 4 7 , 2 4 8 , 2 4 9 .
Карташев — 148.
Каутский К. — 1 6 5 , 207, 208, 209,
236, 239, 252, 253, 254, 255,
256, 258, 259, 265, 271, 275.
Кац — 523.
Керенский А. Ф. — 4 0 , 9 3 , 9 8 . 1 0 0 ,
101,102,107.119,121,122.123,
124.129,130,133,'152,158,159,
161, 185. 189, 227, 420.
Кирилл Владимирович (Романов)—

Ларин Ю. (Лурье М. А.) ~ 276.
Лассаль Ф
267.
Лашевич — 392.
Левицкий — 122.
Ленин (Ульянов В. И . ) — 1 2 3
229, 230, 258, 261, 269, 277
293, 295, 296, 298, 299, 303,
312, 319, 321, 326, 330, 331,
334, 336, .338, 343, 344, 358
359, 360, 370, 371, 383, 387
388, 390, 392, 394, 396. 397,
404, 408, 410, 421, 430, 432,
433, 436, 450, 451, 452, 453,
455, 460, 463, 477. 478, 479,
480, 486, 500, 501, 502, 505,
506, 507, 508, 519, 520, 523,
528, 529, 531, 532, 533, 535,
536, 537, 538, 548, 556, 557.
Лианозов — 493,
Лнбкнехт К . — 94, 116, 266, 332.
Ллойд-Джордж Д . — 97, 208.
Локк — 249.
Львов Г. Е. — 6 2 .
Львов В. Н. — 1 2 9 .
Людендорф — 196.
Люксембург Р. — 2 6 6 , 468.

Кишкин Н. М.
166.
Клемансо — 504.
Коллонтай А. М. — 296,
Колчак — 2 1 9 , 220, 2211, 224.
Кондорсе — 244, 250.
Кбновалов А. И. — 3 8 , 62, 120.
Корнилов Л. Г . — 109, 129, 130,
134, 137, 158, 159, 160, 183,
194, 195, 196.
Корш — 3 9 1 . 523.
Красин Л. Б. — 493.
Кржижановский Г. М. — 276, 383,
430, 434, 457.
Крупенский П. — 1 8 8 .
Крушевав — 188.
Куйбышев — 4 5 7 . 460.
Кунов Г. — 2 3 6 . 237, 238, 239,
240, 241, 242, 243, 244, 245.
246. 247, 248^ 250, 251, 252,
253, 254. 255, 256. 257, 258,

Макаров — 9.
Макдональд Р. — 282, 287.
Макензен — 196.
Маклаков В. А. — 59, 6 6 , 1 3 1 , 1 3 2 .
Маклаков Н. А. — 9, 66, 120.
Мансырев — 66.
Марат Ж. П . - 2 4 5 .
Марков Н. Е. — 4 8 , 293.
Маркс К. — 1 8 7 , 210, 215, 234,
236, 237, 238, 239, 240, 241,
242, 244, 245, 246, 251, 252,
253, 254, 256, 257, 258, 259,
260, 261. 263. 264. 265, 267,
269, 273, 276, 277; 278, 280,
372, 387, 436, 452, 460, 514,
516. 526. 528, 529, 533, 534.
Мартов Л. — 436.
Маслов — 3 9 1 , 500.
Маслов П. П . - 1 2 2 , 124.

К

И

УКАЗАТЕЛЬ
Медведев — 396, 407, 501.
Мейнер — 2 4 1 .
Меринг Ф. — 1 1 6 , 252.
Меттерних — 17.
Микоян — 4 6 0 , 552.
Милюков П. Н. — 9 , 1 6 , 1 7 , 1 8 , 1 9 ,
22, 23, 24. 37, 40, 49, 50, 53, 57,
58, 59. 60, 62, 65, 67, 71, 72,
73, 74, 75, 91, 95, 97, 99, 101,
127, 132, 151, 166, 478, 479.
Минин — '128.
Мннье — 245.
Михайловский Н. К. —247.
Михаил
Александрович
(Романов) — 6, 53.
Молотов (Скрябин) В. М. — 348,
393, 559.
Мор Т. — 75.
Муккле — 243.
Муссолини — 413.

ИМЕН

567

Покровский М. Н. — 279.
Подибий — 2 4 1 .
Потресов А. И. (Старовер) — 122.
123, 124.
Преображенский — 462.
Прокопович С. Н. — 1 2 8 , 14«.
Пуанкарэ Р . — 413.
Пуришкевич В. — 188. 293.
Пятаков — 462.

Ревентлов — 97.
Рейтер — 375.
Реннер К. — 2 3 9 , 263, 266.
Рибо Ш. — 9 7 .
Риман — 294.
Родзянко М. в. — 7. 126. .153, 154,
157, 158, 183, 184, 185, 191.
Родичев Ф. И. — 5 9 . 161.
Романовы — 8 0 . 142, 227, 488.
Ропшин — см. Савинков.
Н
Росс — 495.
Наполеон I — 73, 254.
Руднев В. В. — 5 4 , 154, 157, 161,
Неккер — 245.
203. 205.
Некрасов Н. В . — 18.
Руссо Ж.-Ж. — 248.
Никитин А. М. — 1 2 7 , 128.
. Рут Фишер — см. Фишер Рут.
Николаева — 463Рыков А . И. — 507.
Николай II (Романов) — 20, 21,
Рэйли — 4 9 2 . 496.
33, 53. 81, 93. 99. 193, 218.
Рябушинский П. П. — 8 , 9 . 10,145.
Рязанов Д. Б. — 2 7 3 .
Николай Николаевич (Романов)—
488.
Нобель — 4 9 3 , 494.
Новгородцев П. — 161.
Савин А . — 71. 75.
Новицкий — 27.
Савинков Б. — 1 0 9 , 129, 130, 497Носке — 240, 263. 266.
Сазонов — 5 8 , 59. 72.
Самарин — 184.
О
Сен-Симон — 2 4 3 , 244. 245.
Олсуфьев— 184. 185. 191.
Синадино — 188.
Опанский — 490.
Скалон — 53.
Опперпут — 494, 495, 496.
С1то^цов-Степанов И. И. — 23, 203,
Осоргин М. — 1 3 0 .
Оссовский — 407. 411, 501.
Скобелев М. И. — 1 3 0 . 131. 132.
Оуэн Р. — 243.
Смнлга И. — 4 6 2 , 499.
Смирнов в. М. — 462.
П
Смирнов С. А. — 1 2 0 . 159.
Смит А. — 2 3 5 .
Павлов-Сильванскнй Н. П. — 279.
Сталин И. в . - 3 6 8 , 407, 408.
Петров Г. — 9 5 .
Степанов И. — см. Скворцов-СтеПилсудский — 413. 420.
панов.
Платон — 1 9 1 .
Столыпин П. А. — 2 9 4 .
Плеве В. К. — 9 . 54.
Страбон — 241. .
Плеханов Г. В. — 3 8 , 3 9 , 4 0 , 9 7 , 1 0 1 ,
Строгановы — 279.
121,122,123.127.128, 273,406.
Струве П Б . - 2 3 7 , 2 3 8 . 2 3 9 , 2 6 7 .
Покровский в . — 59.

568

УКАЗАТЕЛЬ

Суварин—391, 523.
Сун Чуан-фан. — 491.
Сун Ят-сен— 505.
Сухомлинов М. — 4.
Сэй Ж. Б. — 245.
TepeúieHKo M. И. - 63, 131, 132,
151.
Тисса — 101.
Т и х о н 1 8 3 , 184, 185, 186, 190,
191, 192, 193, 194.
Толстой Л. R - . 1 5 , 186.
Томский М. а - 337, 338.
Третьяков С. Н . - - 1 2 0 , 159, 493.
Троцкий Л. Д.—123, 279, 322, 323,
325, 337, 338, 340, 346, 401,406,
450, 462, 499, 500, 501, 504, 505,
522, 523, 524, 535, 536, 540.
Трубецкой Е. Н. — 129, 184, 191.
Туган-Барановский М. И. — 289.
Тьери О. —. 245.
Тэйлор — 280.
Тюнен — 431.
Тюрго — 245.
У Пей-фу-~.420.
Урбане — Í23.

ИМЕН

й
Церетели И.— 164.
Цеткин К. — 272.

Чарпок — 489.
Чан Кай-ши— 505.
Челноков М. В . — 66, 89, 120.
Чемберлен О, — 208, 413.
Чернов В. М . - ~ 6 4 , 112, 161.
Черчилль— 413, 494.
Чжан Цзо-лин — 491, 505.
Чжан Цзуи-чан — 49 !.
Чхеидзе Н. С — 126, 127, 297.

Ш
Шевалье — 245.
Шейдеман Ф. — 39, 97, 101, 240,
254, 263.
Шингарев А. И. — 68.
Шляпников А. Г.— 296, 396, 407,
501.
Шмидт В. — 398.
Шрейдер Г. И. — 1 5 1 .
Штюрмер Б. В. — 4.

щ
Щербачев— 189.

Ф
Фейербах — 273.
Фнлатович — 39.
Филоненко — 129, 130.
Фирталер — 241.
Фишер Рут — 500.
Фома Аквинскйй — 241, 248.
Фукидид — 241.
Фурье Ш . ~ 2 3 3 , 243, 244.
Халатов — 428.
Ходжсон — 489.

Экштейн Г — 243.
Энгельс Ф. — 2 1 0 , 237, 240, 244,
251, 242, 253.257,258,259,261,
264. 273, 372, 528.
Эльвенгрен — 492, 496.

Ю
Юденич — 2 2 0 , 224.
Я
Ягода. • 494, 497.

СОДЕРЖАНИЕ
Стр»
От редакции

щ
II. РЕВОЛЮЦИЯ 1917 ГОДА

Они скрьшают правду! 17 марта 1917 г
Поменьше доверчивости! /8 марта 1917 г
Народ и торгово-промышленный класс. 22 марта 1917 г, . . .
В деревню! 23 марта 1917 г
Вероисповедные и школьные вопросы. 25 м^та 1917 г
Этому надо положить конец! 28 марта 1917 г. . . . . . . . . . .
Временное правительство о целях войны. 29 марта 1917 г. . .
«Утру России» приходится требовать отставки г-на Милюкова.
^ марта 1917 г
Рабочий Интернационал об отношении пролетариата к войне.
2 апреля 1917 г
Деревенские вопросы. 8 апреля 1917 г
Земельный вопрос в деревне и вопрос продовольственный.
10 апреля 1917 г
Что такое мир без захватов? 13 апреля 1917 г
Г. В. Плеханов — министр труда. 16 апреля 1917 г
Что такое наш восьмичасовой рабочий день? (1 мая) 18 апреля
1917 г
. .
Доклад по £^грарном;^,_^просу на первой Московской областной
партийной конференции. (4 мая) 21 апреля 1917 г, . . . . .
Петроградское телеграфное агентство. (6 мая) 23 апреля 1917 г.
Кто вносит разложение в армию? (11 мая) 28 апреля 1917 г. .
Крестьянский съезд. (13 мая) 30 апреля 1917 г
Новая перемена в министерстве. (17) 4 мая 1917 г
Откуда шло раздвоение власт!^. (22) 9 мая 1917 г
Опять о «вождях» и «массе». (24) 11 мая 1917 г
Бумажные деньги и дороговизна, (26) 13 мая 1917 г
От проливов мы не откажемся. (1 июня) 19 мая 1917 г
Так ли это? Экономика и политика, хозяйство и право, экономический базис и идеологические надстройки, (2 июня)
20 мая 1917 г
День рабочей печати. (3 июня) 21 мая 1917 г
Займы и общая финансовая система. (6 июм) 24 мая 1917 а..
Гд9 правда? О революции, самообороне революции, братании
' и о необходимости наступления, (8 июля) 25 июня 1917 г.
Позорное положение. (14) 1 июля 1917 г
На фронте и в тылу. (1 августа) 19 июля 1917 г
К московским городским выборам. Московские городские выборы
и задачи революционной социалдемократии. (23) 10 августа
1917 г
:
. .

3
5
8
П
13
16
19
23
25
26
31
34
38
40
43
46
49/^
54
57
60^
63
67
71
76
83 W
87
90
105
108

^

^ri^wrruya

кропсраци?
W октября 1917 г
— Вокруг корниловщины. (25) 12 октября 1917 г
Дипломатические комедии. (24) 11 октября 1917 г
В чем спасенье? (25) 12 октября 1917 г
«Оздоровление армии». (26) 13 октября 1917 г
Покайтеся! (26) 13 октября 1917 г
Экономическая борьба рабочего класса, (3 ноября) 21 октября
1917 г
Профессиональные союзы и сомеменная экономическая борьба.
(7 ноября) 25 октября 1917 г
-ч Где большинство? (9 ноября) 27 октября 1917 г
Огорченные людоеды. (27) 14 ноября 1917 г
V Борьба за мир. (1 декабря) 18 ноября 1917 г
Московские выбооы. (7 декабря) 24 ноября 1917 г
Они готовятся. (9 декабря) 26 ноября 1917 г
Кадетско-асерская комедия. (13 декабря) 30 ноября 1917 г, . .
^ Власть Советов и «общенародная воля». (10 января 1918 7.)
28 декабря 1917 г
^ речь в Учредительном собрании. (18) 5 января 1918 г
т . ДИКТАТУРА

Стр
125
129
130
133
135
140
141
144
148
149
152
154
157
159
162
164

ПРОЛЕТАРИАТА И С 0 Ц И А Л И С И 1 Ч Е С К 0 Е
СТРОИТЕЛЬСТВО (1918^-1928)

Старый строй и регулирование промышлеикости. (27) 14 января
1918 г
у / Регулирование промышленности и национализация фабрик п
заводов- (29) 16 января 1918 г
Необходимость урегулировать отношения между деревней и
городом. (1 февраля) 19 января 1918 г
Поповский поход. (10 февраля) 28 января 1918 ^
Борьба с Румынией в Бессарабии и в России. (20) 7 февраля
1918 г
^
Новое послание первосвященника Тихона. 2 марта (17 февраля)
.
1918 г
ШНа Дону. 3 марта (18 февраля) 1918 г. . . > . . .
.
V Регулирование экономических-.втномений к иереходну^б 0Ш5ху.
10 апреля (28 марта) 1918 г
\ / От рабочего контроля к рабочему управлению. 77 (4) апреля
1918 г
% .
т
Экономическое развитие и диктатура пролетариата. Октябрь
1919 г
Кооперация и преуплшение.,торговой бдптуады. 30 марта 1920 г.
-Течь на Х с ъ е з д е РКП(б). 9 марта 1921 г
Мимо и дальше от Маркса. Сентябрь-октябрь
1921 г
Пора перестать нам быть книжниками. О программах
марксистского образования» Ноябрь 1922 г
, Может ли ВСНХ делать погоду? 15 апреля 1924 г
Кто совершил Октябрьскую революцию? По поводу ^истории>
Октября в книге т. Троцкого €1917>. Октябрь 1924 г. . .
От восстановления к воссозданию. 27 октября 1925 г
% На новую техническую основу. 30 октября 1925 г
О безработице. 31 октября 1925 г

169
173
178
183
187
,т
194
198
201

206
218
229 ^
234 *
267
280
293
299
Э02
Э05

Вперед от довоенных мерок, 12 ноября 1925 г
Перевыборы Советов. 2Т ноября 19^ г
.
К XIV съезду РКП(б). 18 декабря 1925 г
З а единство партии. 30 декабря 1925 г.
Перед окончанием съезда. 31 декабря 1925 г
Как не следует выполнять решения съезда. 5 января 1926 г. .
Не надо фальшивить. 6 января 1926 г
Чего требует наша внутрипартийная демократия. 7 января 1926 г.
О комсомоле и «левизне» в большевизме. 8 января 1926 г. . .
Опять о комсомоле. 10 января 1926 г
К единству партии, к единству действий! 12 января 1926 г. . .
ВКП(б) и РЛКСМ. 13 января 1926 г
Коммунары и областники. 16 января 1926 г
f\J Два года без Ленина. 21 января 1926 г
Как это подготовлялось, 3 февраля 1926 г
К чрезвычайным конференциям. 5 февраля 1926 г
Укрепляем партийную организацию. 6 февраля 1926 г
З а работу. 7 февраля 1926 г
XIV партсъезд о кооперации. 9 февраля 1926 г
ХХШ губпартконференция. 10 февраля 1926 г
Необходимо привлечь крестьянские вклады. 2 апреля 1926 г. .
Ч К резолюции пленума ЦК о хозяйственном положении. 13 апреля
1926 г
\ Что такое индустриализация страны? 15 апреля 1926 г
^ Темп индустриализации. 77 апреля 1926 г,
Единым фронтом. 8 мая 1926 г.
Что же дальше? 9 мая 1926 г
\ Режим экономии и задачи социалистического строительства.
20 мая 1926%
Регулирование роста больших городов. 19 июня 1926 г
Реконструкция и перераспределение промышленности. 24 июня
Р^пг»лтг»ттиояная кооперация. З июля 1926 г
Обйгдаенный плея^мЩГ^ЩК
ВКП(б). 28 июля 1926 г. . .
Перевыборы Советов на объединенном пленуме. 31 июля 1926 г.
Объединенный пленум о вопросах рабочего жилстроительства.
3 августа 1926 г
Объединенный пленум о хлебозаготовительной кампании. 5 авгдста 1926 г
Была ли дискуссия внутрипартийной дискуссией? 5 нол^/)Л 1926г.
Об итогах и перспективах. / ноября 1926 г
Л Проекты крупного строительства. 14 ноября 1926 г.
v Ha путях индустриализации. 27 ноября 1926 г. .
^ О некоторых задачах в области энергетического хозяйства.
30 ноября 1926 г
Органический рост промышленности и крупное капитальное
строительство. 2 декабря 1926 г
• •
Очередные задачи в области крупного капитального строительства.
декабря 1926 г
У ^idok'
^ Электрификация и реконструкция хозяйства. П декабря JyJùi.
Наше экономическое развитие и его социалдемократическая
оценка. 14 декабря 1926 г

Стр.
308
311
314
317
' 321
322
325
327
329
331
334
337
340
343
344
348
350
352
355
358
361
363
366
368
372
375
377
379
386
Ш
593
398

414
417
420
424
f^
4JU
433

Электрификация и транспорт. 21 декабря 1926 г
\ Задачи реконструкции хозяйства и речной транспорт. 25

декабря

Об отпускных ценах. 5 января 1927 г
Борьба за снижение цен и торговля. 9 января 1927 г
Третий год без Ленина. 21 января 1927 г
0 совхоза^ 2 февраля 1927_j.
X Пленум ЦК. ВК11(б)1Г капитальном строительстве. 15

февраля

Пленум ЦК ВКП (б) о ценах. / 7 февраля 1927 г
. . .
Пленум ЦК ВКП (б) о перевыборах в Советы. 24 февраля 1927 г.
. \ Индустриализация и сельское хозяйство. 24 марта 1927 г. . ,
Механиз1ация сельского хозяйства и минеральные удобрения.
апреля 1927 г
471
Ч О капиталистическом и некапиталистиа^^
чпитни ^f^ut^f^1927 г. . . . . . . .
Исторический перелом. 16 апреля 1927 г
».
\ 0 ^СПАЛ^КТИРНМУ ^r.-xjiHornr.'i^ г> QAn^Ttf^^fvimtH^ 23 апреля 1927 г.. .
1 мая 1927 года
^ Кто и против кого направляет удары? 11 июня 1927 г
487
Механика заговоров против Советского Союза. 19 июня 1927 г.
490
Откуда они? 8 июля 1927 г
494
KL^ Троцкистская оппозиция на объединенном пленуме ЦК и ЦКК
ВКП (б). 10 августа 1927 г
'
498
О верхушечных комбинациях. 11 августа 1927 г
502
^ «Барин с тросточкой». 12 августа 1927 г
506
Манифест ЦИК СССР. 18 октября 1927 г
509
\ От восьми к семичасовому рабочему дню. 20 октября 1927 г.
512
Предпосылки семичасового рабочего дня. 21 октября 1927 г. .
515
Общие итоги объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б).
25 октября 1927 г
520
Манифест ЦИК СССР и оппозиция. 29 октября 1927 г
524
Ко второму десятилетию. 6—7 ноября 1927 г
527 «
О З а железное ленинское единство. 10 ноября 1927 г
533
Ясность до конца. 13 декабря 1927 г.
537
Ф Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б). 12 апреля 1928 г..
541
\ Объединенный пленум об уроках хлебозаготовительной кампании. 13 апреля 1928 г
544
Объединенный пленум об уроках гаахтинского дела. 14 апреля 1928 г
548
\ Пленум ЦК ВКП (б) об уроках хлебозаготовок. 13 июля 1928 г.
552
Ч Пленум ЦК, Q путях развития сельского хозяйства. 14 июля
1928 г
ГГ:^
>
555
\ Пленум ЦК о подготовке новых специалистов. 77 июля 1928 г.
559
Указатель

имен

565