АКАДЕМИЯ НАУК СССР
Институт истории СССР
В.С.Лельчук
Научно-техническая революция и промышленное развитие СССР
Ответственный редактор академик М. П. КИМ
МОСКВА «НАУКА» 1987


Л
Монография представляет собой первое конкретно-историческое исследование, раскрывающее взаимосвязь НТР и промышленного развития страны, и охватывает период от начала индустриализации СССР до 80-х грдов. Главное внимание уделено анализу материалов, характеризующих интеграцию науки и производства, рост культуры труда, опыт партийно-государственного руководства этими процессами.
Рецензенты:
В. И. КАСЬЯНЕНКО, В. Е. ПОЛЕТАЕВ
0505030000—334
042(02)—87
КБ-34—13—1987
ISBN 5-02-008434-4
© Издательство «Наука»г
1987 г.


Введение
С тех времен, когда промышленный переворот вызвал к жизни «фабрично-заводской пролетариат, машинное производство стало, по выражению В. И. Ленина, главной материальной и психологической базой класса, всемирно-историческая миссия которого состоит в революционном преобразовании общества и построении коммунизма4. Уже два столетия основой технического роста, фундаментом экономического и социального прогресса человечества является крупная промышленность, ходом своего развития предопределяющая изменения в численности и составе рабочих.
Естественно, анализ соответствующих закономерностей и процессов всегда находится в центре внимания историков-маркси- •стов. Особо важное место он занял в тематике, посвященной отечественной истории. И это понятно. Наша страна первой встала на путь построения бесклассового общества. Диктатура пролетариата победила первоначально не только в масштабах одного государства, но и такого государства, где до революции капитализм достиг лишь среднего уровня развития; индустриализация, начатая в условиях буржуазно-помещичьей России, осталась незавершенной; в рамках народного хозяйства превалировал аграрный сектор; выработка предметов потребления значительно превышала выпуск средств производства; промышленность во многом зависела от иностранных капиталов и поставок. Более того, в наследство от прошлого Советской России досталась экономика, разрушенная годами войны, интервенции, блокады. Можно добавить, что к тому времени в состав страны уже не входили такие регионы, как Польша, Прибалтика, Финляндия, на долю которых приходилась почти пятая часть промышленной продукции, производившейся в стране до 1917 г.
В сложившейся обстановке, многократно усложненной наличием враждебного капиталистического окружения, курс на индустриальное преобразование экономики, обеспечение оборонной мощи СССР, на подведение производственной базы под самую передовую в мире власть стал наипервейшей задачей советского рабочего класса. В мае 1921 г. В. И. Ленин, который и прежде связывал будущее с переходом «к крупному, на машинной индустрии построенному хозяйству» 2, отметил, что «без высоко поставленной крупной промышленности не может быть п речи о социализме вообще, и тем менее может быть речь о мем по отношению к стране крестьянской» 3. Вскоре, выступая перед делегатами III конгресса Коминтерна, он сформулировал 3


с предельной четкостью: «Единственной материальной основой социализма может быть крупная промышленность, способная реорганизовать и земледелие» 4.
Минувшие десятилетия в полной мере подтвердили всю правоту и дальновидность вождя революции. С высот второй половины 80-х годов мы особенно хорошо видим путь, пройденный нашей страной за годы индустриализации и последующего восхождения к сегодняшним рубежам.
Промышленность СССР уже давно является ведущей отраслью советской экономики и создает свыше половины национального дохода страны. На ее предприятиях сосредоточены наиболее квалифицированные кадры рабочих, техников, инженеров; здесь повседневно занят самый большой по численности отряд трудящихся; их усилиями Советский Союз, на долю которого приходится 6% населения планеты, вырабатывает пятую часть мировой промышленной продукции. Позже многих других государств приступив к индустриальному преобразованию народного хозяйства, наша Родина первой проложила человечеству дорогу в космос, первой начала мирное использование атомной энергии.
Еще в 1950 г. США по объему промышленного производства в три с лишним раза превосходили СССР; куда более значительным был разрыв по нефти, стали, цементу и т. д. В течение следующей четверти века картина разительно изменилась. Добившись военно-стратегического паритета, СССР производил уже более 80% от объема американской продукции, лидировал по добыче нефти, газа, выплавке стали, производству цемента и т. д.5 Характерно, что этот беспрецедентный по своим масштабам рост стал реальностью именно в тех условиях и в те годы, которые по общему признанию связаны с началом научно- технической революции.
Обобщая накопленный опыт, раскрывая его международное значение, советские историки создали обширную литературу, призванную показать основные этапы развития нашей промышленности, руководящую роль партии и государства в этом процессе, вклад рабочего класса в его осуществление.
Историографический анализ вышедших работ свидетельствует,, что с наибольшей полнотой освещен период первых пятилеток. Иное впечатление остается от знакомства с книгами и статьями, в той или иной степени охватывающими послевоенную историю. И хотя по своей протяженности она вдвое превышает 20—30-е годы, отмеченное обстоятельство мало сказывается на внимании исследователей к углубленному изучению сущности и особенностей промышленного роста СССР в 40—80-е годы.
Речь идет, разумеется, не о количестве исследований (в этом смысле пропорция будет явно в пользу работ, характеризующих последние десятилетия). Сожаление вызывает другое: отсутствуют обобщающие труды о росте ^промышленного потенциала Советского Союза за столь длительный период; а в тех конкретных работах, где эта тема рассматривается на материалах от4


дельных республик, регионов, в рамках небольшого отрезка времени или ряда отраслей, мы не найдем ее должной взаимо- увязки с историей научно-технической революции.
Парадоксальность сложившегося положения тем более велика, что о становлении советского ракетостроения и штурме космоса, о создании атомной энергетики, первых в СССР автоматических линий, электронно-вычислительных машин, роботов и других достижениях современного прогресса науки и техники написано уже немало. Но авторами выступают, как правило, журналисты, ученые и практики, принимавшие непосредственное участие в событиях подобного рода. Исследователи советского общества к такой работе еще только подходят. Во всяком случае, история НТР ими пока не написана.
Сегодня невозможно представить появление трудов по истории нашей промышленности 20—30-х годов, написанных без учета того курса, каким была тогда политика индустриализации. Однако до сих пор выходят книги и статьи, посвященные аналогичной тематике периода 40—80-х годов, в которых НТР порой даже не упоминается.
Сложившаяся ситуация сдерживает развитие исторической науки, осложняет дело конкретного изучения (а следовательно, и осмысления) закономерностей и особенностей индустриального прогресса в условиях, когда решается задача соединения достижений НТР с преимуществами плановой системы хозяйства.
Новая редакция Программы КПСС нацеливает ученых на освещение путей совершенствования социализма, построения в СССР бесклассового общества6. Разработка данной проблематики усиливает значение исследований, характеризующих вклад современной промышленности в наращивание экономического потенциала, обеспечивающего слияние общенародной и колхознокооперативной форм собственности. Одновременно открываются дополнительные возможности для показа роли рабочего класса и научно-технической интеллигенции как в развитии самой промышленности, так и в усилении ее воздействия на общий ход индустриализации сельского хозяйства, строительства, сферы обслуживания и других подразделений единого народнохозяйственного комплекса, на все стороны материальной и духовной жизни советского народа. Уместно напомнить, что каждый из такого рода процессов, органически связанных с НТР (а тем более все они, вместе взятые), был материальной и психологической базой превращения рабочего класса СССР в большинство трудового народа. Этот качественный сдвиг достаточно четко фиксируется темп, кто интересуется изменениями в социальной структуре советского общества. Теперь нужно пойти дальше и посмотреть, в какой мере он отражается на источниках пополнения промышленных предприятий, на культуре труда, на общем ходе индустриального прогресса и НТР в целом.
Сказанное определяет замысел дапной работы: она задумана как конкретно-историческое исследование, раскрывающее ^взаимо5


связь промышленного развития и научно-технической революции в СССР. Работа открывается главой, посвященной методологии и историографии рассматриваемой проблематики. Такой подход к теме, обусловленный прежде всего ее недостаточной изученностью, позволяет определить последующие линии исследования и хронологические рамки освещаемых периодов. Соответственно во второй главе рассматриваются истоки НТР, порожденные процессом социалистической индустриализации, и ее исходные рубежи, явно обнаружившиеся в 50-е годы. Далее в центре внимания конец 50-х — 60-е годы, характеризуемые как новый этап промышленного развития СССР, как первый в истории приступ к плановому развертыванию НТР. Четвертая глава охватывает период девятой, десятой и начала одиннадцатой пятилеток, когда дальнейшее развитие производства перемежалось с нарастанием ряда негативных тенденций, сдерживавших развертывание НТР, осложнявших выполнение хозяйственных планов. Заключительный раздел посвящен повороту к задачам ускорения социально- экономического развития советского общества, анализу факторов, определяющих роль промышленности в достижении рубежей, намеченных на XXVII съезде КПСС.
Предлагаемое членение материала дает, на наш взгляд, наиболее полное представление как о предпосылках НТР и начале ее развертывания, так и о самом процессе промышленного развития страны, которое, подготовив современный этап интеграции науки и производства, стало главной ареной борьбы за всемерную интенсификацию народного хозяйства СССР, достижение качественно нового этапа социалистического созидания.


Глава первая
Методология и историография проблемы
1
Теоретические предпосылки изучения НТР
Вопрос о взаимосвязи науки, техники, производства возник давно, но поистине небывалую прежде остроту он приобрел в середине XX в. С необычайной быстротой в повседневную жизнь человечества вошли тогда изменения, связанные с рождением атомной энергетики, началом освоения космоса, созданием телевидения, массовым распространением ЭВМ, средств автоматизации и т. д. Одновременно были сделаны первые попытки обобщения выявившихся перемен, теоретического осмысления их сущности и последствий. При всем разнообразии высказанных мнений не подлежала сомнению связь между прогрессом в области теоретических знаний и практикой реализации сделанных открытий в сфере прежде всего индустриального производства. 4 С новой силой обнаружились также преимущества марксистского обществоведения, основоположники которого задолго до нашего времени, предвосхитив перспективы дальнейшего развития производительных сил, обосновали закономерность нынешнего переворота в науке и технике, генетически связанного с промышленной революцией.
К. Маркс и Ф. Энгельс первыми дали научную трактовку промышленного переворота, в ходе которого решающую роль в развитии производства начала играть машинная индустрия, а рабочий класс стал главной производительной силой. Крупная промышленность, быстро возникшая и упрочившаяся в ведущих странах того времени, отличалась исключительным динамизмом, ибо ее технический базис, основа которого — орудия труда, по своей природе был революционен. Как отмечал Маркс, посредством внедрения машин, химических процессов и других методов крупная промышленность постоянно производит перевороты в техническом базисе производства, а вместе с тем в функциях рабочих и в общественных комбинациях труда \
Прежде, в условиях мануфактуры господствовал ручной труд. Переход к машинному производству сопровождался тем, что рабочие механизмы стали заменять не какое-то орудие труда, а руку человека: раньше производитель с помощью руки направлял орудие труда на предмет труда; теперь это делал специальный механизм. Функция непосредственного управления орудием тРУДа перешла от человека к технике. К. Маркс прозорливо уви7


дел в этом закон, в соответствии с которым весь исторический процесс развития техники представляет собой последовательную замену «человеческой силы силами природы» 2, в результате чего «то, что было деятельностью живого рабочего, становится деятельностью машины» 3.
Всесторонний анализ машинной стадии производства свидетельствовал о том, что именно в машинном производстве впервые становится возможным и необходимым практическое применение идей и рекомендаций, исходящих от науки. Всякая техника в основе своей связана с овеществлением человеческих знаний. До определенного времени главенствующее место занимали знания, полученные на практике, опытным путем. Машинная техника требует иного подхода и вместе с тем создает условия для его появления.
По мере развития промышленности, указывал К. Маркс, создание действительного богатства становится все более зависимым от общего состояния науки, от степени развития технологии или от применения этой науки в производстве. Производительную силу труда он рассматривал как фактор, который определяется комплексом разнообразных обстоятельств, в том числе «уровнем развития науки и степенью ее технологического применения, общественной комбинацией производственного процесса, размерами и эффективностью средств производства, природными условиями» 4. Легко заметить, что и среди названных обстоятельств преобладают опять-таки те, которые, в свою очередь, во многом зависят от достижений ученых и их последующей реализации (это относится и к размерам, и к эффективности средств производства, и к общественной комбинации производственных процессов).
Подчеркивая возрастающее значение научных знаний в жизни общества, классики марксизма рассматривали науку (примененную на практике) и как «всеобщее общественное знание», и как самостоятельную потенцию производства, и как «общественную производительную силу», расходы на которую окупаются также и материально5.
С помощью машин и технологии наука соединяется с промышленностью, а производство все более и более становится сферой применения научных достижений. Внутренняя связь техники и науки, прежде существовавшая главным образом в виде потенции, в эпоху машинного производства начинает проявляться в систематически расширяющихся масштабах и размерах, отражая тем самым возрастающую степень зрелости как самой техники, так и пауки. В развитии основного капитала К. Маркс видел показатель того, до какой степени всеобщее общественное знание, т. е. наука, превратилась в непосредственную производительную силу6.
Такая постановка вопроса, естественно, не означала, что сама наука создает материальные продукты для непосредственного производственного или личного потребления. Но благодаря деятельности ученых множились знания об окружающем мире и о 8


самом человеке, совершенствовалась вся система представлений о процессах и явлениях, происходящих в природе, а также о возможности их прямого использования на производстве. Знания, полученные учеными, становились условием выработки тех или иных изделий, применения той или иной технологии и т. п. В результате, оставаясь «идеальным богатством», т. е. областью духовного производства, наука одновременно превращалась и в «практическое богатство» 7. Употребляя эти выражения, К. Маркс подчеркивал, что поступательное движение науки является «одной из сторон, одной из форм, в которых выступает развитие производительных сил человека..,». Углубляя приведенную мысль, он писал: «Производительное развитие общества — это не только растущая мощь науки, но и масштаб, в котором она уже положена как основной капитал, размер, широта ее реализации и охвата ею всей совокупности производства»8. В этой связи уместно отметить и заслугу Ф. Энгельса, открывшего закон ускоренного движения науки. «Наука,—писал он,—движется вперед пропорционально массе знаний, унаследованных ею от предшествующего поколения...» 9
В наше время каждое из приведенных выше положений широко известно. Все они неопровержимы, ибо подтверждены повседневной практикой. Да и не может быть иначе в условиях, когда все современные достижения техники и производства неразрывно связаны с общим процессом превращения науки в непосредственную производительную силу. Но именно поэтому уместно еще раз подчеркнуть приоритет марксизма в познании закономерностей, предопределивших темпы и масштабы современного научно-технического прогресса. И хотя Маркс и Энгельс не употребляли таких понятий, как «НТР», не делали никаких предсказаний насчет ЭВМ и лучей лазера, именно они первыми — более чем за целое столетие до наших дней! — с научной объективностью проанализировали сущность и перспективы развития крупной промышленности, охарактеризовали роль системы машин и автоматов, обосновали диалектическую взаимосвязь науки и производства, возрастающее значение науки и превращение ее в решающий фактор развития материального производства. И сделали они это в ту пору, когда промышленный переворот полностью завершился практически только в Англии; электричество совершало первые шаги; протяженность железнодорожных линий в Европе была еще невелика и понадобились многие годы, прежде чем появились двигатели внутреннего сгорания, автомобили, самолеты, радиостанции, телефон, кинематограф. Что касается науки, то в ту эпоху она, по образному выражению известного английского ученого Дж. Бернала, еще не вышла из исследовательских лабораторий одиночек и задней комнаты изобретателя.
Знамением времени был тогда переход от мануфактуры к фабрике, где рабочие машины, специальные механизмы заменили собой руку человека, а энергетическую функцию взяли на себя 9


паровые машины. Постепенно совершенствовались двигатели, передаточные устройства, сами орудия труда, но неизменно рабочий выполнял ряд непосредственных производственных функций в помощь машине, подчиняясь ее ритму и характеру совершаемых ею операций. Труд рабочего, говоря словами Маркса, оставался включенным в процесс производства, а сам рабочий был «главным агентом процесса производства».
Однако именно в тех условиях основоположники научного коммунизма сумели выявить истоки последующих побед науки и техники, вскрыть логику дальнейшего развития машинного производства, в общих чертах показать ту трансформацию, которую предстояло совершить всей системе «машина—человек». Они предвидели такой ход событий, появление таких технических средств, когда труд рабочего будет выступать уже не столько включенным в процесс производства, «сколько как такой труд, при котором человек, наоборот, относится к самому процессу производства, как его контролер и регулировщик». Разъясняя эту мысль, К. Маркс писал: «Теперь рабочий уже не помещает в качестве промежуточного звена между собой и объектом модифицированный предмет природы; теперь в качестве промежуточного звена между собой и неорганической природой, которой рабочий овладевает, он помещает природный процесс... преобразуемый им в промышленный процесс. Вместо того, чтобы быть главным агентом процесса производства, рабочий становится рядом с ним» 10. Одним словом, повторял он снова и снова, то, что было деятельностью живого рабочего, становится деятельностью машины. Главные надежды при этом возлагались на применение автоматов (автоматами в то время называли аппараты и машины, действовавшие при помощи внутреннего механизма; в основе термина лежат греческие слова: «аутос» — сам и «матос» — усиление, что в сочетании означало «самодей- ствие»).
В отличие от простой механизации, в рамках которой техника заменяет физический труд человека, но ему приходится самому управлять ею, появление и внедрение автоматов сопровождалось передачей машинам определенных функций управления орудиями и процессами труда. Во все более полной мере это проявляется лишь теперь, в современную нам эпоху, но К. Маркс уже в прошлом столетии подметил и оценил поистине революционные функциональные изменения, которые предвещало применение автоматов. В его рукописях, относящихся к началу 60-х годов XIX в. и посвященных анализу машинной техники, использования природных сил и науки, специально выделен пункт: «Автоматизм. (Человек необходим только для устранения случайных трудностей)». Далее сказано: «Теперь уже не человек, а созданный человеком механизм управляет орудиями. Человек же следит за действием механизма, исправляет случайные ошибки и т. д.» 11
10


Как ни величественны современные достижения научно-технической революции, связанные с освоением космического пространства, химизацией, созданием и распространением новейших средств массовой информации и т. д., все они были бы невозможны без успехов в области автоматизации, масштабы и темпы которой, помимо всего прочего, оказывают решающее воздействие на изменение места человека в системе производства, на перемены в содержании и характере его труда. И именно это направление научно-технического прогресса К. Маркс сделал апогеем своих рассуждений о машинном производстве. В эпоху, когда еще обычным делом была резкая критика в адрес любых технических нововведений, когда ручной труд в конечном счете оставался наиболее распространенным, он четко определял магистральный путь развития производительных сил: «...средство труда проходит через различные метаморфозы, из которых последним является машина или, вернее, автоматическая система машин». Вслед за этим выводом идут два не менее важных разъяснения. Во-первых, «система машин, являющаяся автоматической, есть лишь наиболее завершенная, наиболее адекватная форма системы машин, и только она превращает машины в систему»; во-вторых, это система машин, которая сама себя приводит в движение. В будущем, писал К. Маркс, «прекратится такой труд, при котором человек сам делает то, что он может заставить вещи делать для себя, для человека» 12.
Автоматическую систему машин К. Маркс считал венцом развития машинного производства. Ему было ясно, что применение таких систем нельзя расценивать как простое, лучше сказать, эволюционное продолжение механизации. Массовое внедрение автоматических систем машин он представлял как качественный скачок в развитии производительных сил, т. е. как новый, более высокий этап в движении науки и техники, органически сопровождающийся изменением места человека в производстве, общим прогрессом в условиях его труда. Подобно промышленному перевороту, который вызвал к жизни крупную индустрию и одновременно рабочий класс, будущее производство (в этом К. Маркс и Ф. Энгельс также не сомневались) потребует совершенно новых людей и создаст их13.
В прямой связи с изложенным находилась и мысль К. Маркса о типах расширения общественного производства. Воспроизводство в расширенном масштабе, указывал автор «Капитала», может быть экстенсивным, «если расширяется только поле производства» или интенсивным, «если применяются более эффективные средства производства» 14. По существу, это был принципиально важный вывод о закономерности наступления такого этапа развития производительных сил, когда определяющее значение получит систематическое применение повой техники, повышение отдачи и производительности оборудования, базирующегося на эффективном использовании материальных и природных ресурсов, на повышении квалификации рабочей силы.
И


Так задолго до НТР на материалах промышленного переворота были высказаны фундаментальные положения, ставшие в последние десятилетия XX в. практикой дня.
Развивая учение К. Маркса и Ф. Энгельса, В. И. Ленин продолжал разработку вопросов, характеризующих закономерности развития производительных сил, роль науки и техники в поступательном движении человеческого общества15. Более того, будучи главой Коммунистической партии и Советского правительства, он внес неоценимый вклад в становление и практическое осуществление научно-технической политики первого в мире социалистического государства. Символично, что уже в своих ранних работах, написанных в 1893 г., В. И. Ленин изложил важнейшие методологические принципы, позволяющие осмыслить закономерности и сущность технического прогресса. «Чем выше развивается техника,— писал он,— тем более вытесняется ручной труд человека, заменяясь рядом все более и более сложных машин: в общем производстве страны все большее место занимают машины и необходимые для их выделки предметы» 16.
Ссылаясь на «Капитал», В. И. Ленин прослеживал, как по мере внедрения машин меняется соотношение между трудом овеществленным и живым, причем меняется в пользу первого. Но В. И. Ленин не ограничился данной характеристикой технического прогресса. В полемике с народниками, считавшими технический прогресс временной тенденцией, он отстаивал прямо противоположный тезис, согласно которому крупное машинное производство способствует расширению процесса технических нововведений, ускорению его темпов и масштабов роста.
Рассматривая с учетом этого положения Марксовы схемы расширенного воспроизводства, где К. Маркс, как известно, абстрагировался от технического прогресса, В. И. Ленин показал прямую зависимость первоочередного роста производства средств производства от степени внедрения новых машин. Замена ручного труда машинным, говорилось в работе «По поводу так называемого вопроса о рынках», вообще прогресс техники на стадии машинной индустрии требует усиленного развития производства по добыче угля и железа, этих настоящих «средств производства для средств производства» 17.
Последующая борьба Коммунистической партии уже после победы Великого Октября против всякого рода противников ускоренного превращения нашей страны в мощную индустриальную державу в полной мере подтвердила, сколь важны были для практики социалистического строительства эти выводы, теоретически разработанные еще в конце XIX в.
Не меньшее значение имела и постановка вопроса о необходимости массового использования электричества. Вплотную занявшись этой проблемой на рубеже XIX—XX вв., Ленин подробно рассмотрел преимущества электрической энергии перед паровой силой и указал, что ее внедрение в сельском хозяйстве будет способствовать широкому применению машин и тем 12


самым подготовит «электрическую» революцию18. Здесь уместно заметить следующее: приведенные суждения, полностью совпадающие с соответствующими взглядами Маркса и Энгельса, были высказаны Лениным задолго до того, как были опубликованы в печати их труды, содержащие оценку достижений науки и техники в области электричества. Едва ли нужно доказывать, что такое единство не случайно — оно закономерно отражает замечательную общность теоретических позиций основоположников научного коммунизма, в том числе по вопросам, касающимся развития науки и техники.
Особого внимания заслуживает подход Ленина к развитию и конкретизации мыслей Маркса и Энгельса о сознательном технологическом применении науки, которое растет по мере развертывания машинной индустрии. Важно не только то, что уже в 1894 г. Ленин обстоятельно использовал этот вывод, раскрывающий общую закономерность превращения науки в непосредственную производительную силу19. Историческая действительность конца XIX — начала XX в. была куда богаче фактами, дающими пищу для подобных размышлений и характеристик, чем тот период, когда Маркс впервые со всей определенностью сформулировал тезис о будущем науки. Ленин в полной мере осмыслил и обобщил эти новые факты.
Труды Ленина, текстологический разбор его произведений, свидетельствуют о том, что он с конца прошлого века, а затем все более последовательно вопрос о развитии техники анализировал и освещал рядом и одновременно с вопросом о развитии науки. Недаром слова «наука» и «техника» раз от раза все чаще употреблялись им неразрывно.
Еще в 1897 г. Ленин, рисуя идеал будущего общества, связывал его с необходимостью соединить обучение с производительным трудом молодого поколения, без чего ни обучение и образование, ни производительный труд не достигнут той высоты, «которая требуется современным уровнем техники и состоянием научного знания»20. Последующие два десятилетия, по времени относящиеся уже к стадии империализма, ознаменовались, по выражению Ленина, головокружительным развитием техники. Изучение этого процесса со свойственными ему тенденциями убеждало в усилении связей крупной промышленности с деятельностью ученых и изобретателей. Прямым подтверждением тому были успехи естествознания, физики, химии и все более широкое внедрение новейших достижений науки в повседневную хозяйственную деятельность капиталистических предприятий.
Теоретически внутренняя связь науки и техники — Ленин подчеркивал это неоднократно — вытекает из единства познавательной и материально-практической деятельности людей. Осмысливая объективные законы природы, анализируя процессы и явления, происходящие вокруг него, воплощая эти знания во всевозможные орудия труда и с их помощью обретая новый опыт, человек в повседневной действительности опирается на взаимо13


связь науки и техйики. В начале XX в. ростки, ранее подмеченные К. Марксом и Ф. Энгельсом, проявились уже с большой силой. В. И. Ленин, который всегда необычайно тонко улавливал сдвиги в общественной жизни, едва ли не первым вскрыл складывающееся единство обособленных потоков поступательного» развития науки и техники в общее прогрессивное движение, которое принято сейчас называть научно-техническим прогрессом^ а не просто техническим или научным21.
В период империализма тенденция ускоренного развития техники и науки приняла характер совершенно очевидного факта- Но в условиях господства монополий упрочилось, приняв широкие масштабы, и ее противодействие, ибо небывалые прежде размеры приобрела «экономическая возможность искусственно задерживать технический прогресс» 22. Анализируя подобного рода явления, В. И. Ленин приводил множество примеров, показывающих, как достижения в одних областях знаний и производства сочетаются с застоем в других, как подъем так называемых «модных» отраслей промышленности уживается с упадком или застоем прежде процветавших отраслей, как силой своей власти концерны и тресты в погоне за максимальной прибылью скупают патенты на изобретения и задерживают их внедрение, опасаясь снижения монопольных цен. В конечном счете техника при империализме растет, но растет крайне неравномерно, сплошь и рядом односторонне, порождая все больше противоречий и антагонизмов.
Идеологи буржуазии в силу своей классовой ограниченности не могли и не могут дать сколько-нибудь объективного толкования такого рода явлениям. Даже в XIX в., в пору очевидного подъема крупной фабричной индустрии «машинопоклонство» никогда не было безграничным. К. Маркс, касаясь споров об отношении к технике, замечал: «Этот антагонизм между современной промышленностью и наукой, с одной стороны, современной нищетой и упадком — с другой, этот антагонизм между производительными силами и общественными отношениями нашей эпохи есть осязаемый, неизбежный и неоспоримый факт. Одни партии сетуют на это; другие хотят избавиться от современной техники, чтобы тем самым избавиться от современных конфликтов...» 23.
В начале XX в. отмеченные тенденции усилились. Голос скептиков, критиков и явных противников научно-технического прогресса, зазвучал весьма громко, а в наши дни в нем явно слышны и порой превалируют нотки страха и отчаяния.
В отличие от тех, кто еще в прошлом столетии стал фетишизировать технику, отрывать ее от социальных условий, от человека и изображать либо как только благо, либо как абсолютное зло, марксисты показали, что техника не есть нечто само- развивающееся и что ее прогресс зависит от целей производства, которые определяются владельцами орудий труда, характером производственных отношений. В обществе эксплуатации, частной 14


собственности, господства капиталистических порядков развитие техники сопровождается, с одной стороны, грандиозным ростом реального богатства, гигантским подъемом промышленности, средств связи, транспорта, быстрым увеличением возможностей человечества для использования сил природы, а с другой — усилением эксплуатации, порабощением трудящихся, их духовным ограблением и подчинением. В конечном счете непрерывные перевороты в материальных условиях производства, без которых капитал не может существовать, не только увеличивают производительные силы общества, но и до предела обостряют свойственные этому обществу антагонизмы, неизбежно приближая эпоху «его революционного переустройства.
В 1913 г., суммируя подобные наблюдения, Ленин сделал обобщающий вывод: «Техника капитализма с каждым днем все более и более перерастает те общественные условия, которые осуждают трудящихся на наемное рабство» 24.
Великий Октябрь положил начало новой эре в истории человечества, открыв простор для быстрого роста производительных «сил, ускорения технического прогресса, превращения науки в непосредственную производительную силу. Замысел данной работы не требует рассказа о том, как под руководством Ленина, Коммунистической партии в нашей стране началось социалистическое строительство, была решена задача превращения СССР в индустриально-колхозную державу, создан новый тип. культуры, проложен путь к современным рубежам. Однако важно подчеркнуть, что все эти исторические победы органически связаны с претворением в жизнь марксистско-ленинского учения о революционном преобразовании общества, учения, в котором такие коренные понятия, как «социализм», «наука», «техника», «машинное производство», не просто стоят в одном ряду, но внутренне взаимообусловлены и определяют друг друга.
Еще весной 1902 г., работая над проектом первой Программы РСДРП, Ленин разъяснял, что «социализм... основывается на всем материале человеческого знания, предполагает высокое развитие науки, требует научной работы и т. д. и т. д.»25. И в дальнейшем, систематически подчеркивая эту мысль, Ленин ставил знак равенства между материальной основой социализма и крупной машинной промышленностью; социализм, многократно указывал он, порожден крупной машинной техникой. И когда приблизился час победного завершения гражданской войны, Ленин во весь рост поставил задачу разработки и осуществления знаменитого плана электрификации страны, который по существу был планом построения материально-технической базы социализма. Составленный с учетом новейших достижений науки и техники того времени, он ориентировал на массовое вытеснение ручного труда из всех сфер производства, на интенсивное развитие промышленности и земледелия, о перспективности и необходимости которого В. И. Лепин начал писать еще в конце XIX в.26 В плане ГОЭЛРО прямо говорилось: «Единственный 15


путь для выхода из хозяйственной разрухи — подъем в возможно короткий срок производительности народного труда с расходом минимума трудовых единиц и материальных ресурсов страны». При этом было указано, что «электрификация производственных процессов, всевозможных механических операций являлась основной предпосылкой их интенсификации» 27.
Одновременно правительство принимало меры по организации и координации работ в области науки и техники; ставилась задача массового вовлечения в социалистическое строительство широких кругов ученых, инженеров, опытных практиков. При ВСНХ был создан научно-технический отдел, в рамках которого стал функционировать Комитет по делам изобретений.
Но не будем продолжать перечень подобных мероприятий, осуществленных по инициативе партии на заре революции. Подчеркнем главное для нашей темы: впервые все указанные мероприятия проводились в плановом порядке, централизованно, под идейным и государственным руководством рабочего класса. Никогда раньше ни одна страна не знала таких органов государственного руководства научно-техническим прогрессом, как Научно-технический отдел ВСНХ, Научный отдел Наркомата просвещения, Главнаука и т. п. Как говорилось, например, в правительственном декрете о создании НТО ВСНХ, отдел призван был действовать «в целях централизации всего научно-технического опытного дела Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, сближении науки и техники с практикой производства, распределения между научными и техническими учреждениями, обществами, лабораториями, институтами, опытными станциями и т. п. специальных заданий Советской власти, вытекающих из нужд народного хозяйства и контроля над выполнением этих заданий» 28.
Вторая Программа партии, принятая VIII съездом РКП (б) и рассчитанная на построение социализма, закрепила курс на технический прогресс, на сближение науки с производством. Коммунистическая партия, говорилось в Программе, поддерживая все меры, осуществляемые государством в этом направлении, «стремится к дальнейшему их развитию и созданию наиболее благоприятных условий научной работы в ее связи с поднятием производительных сил страны»29. Практическая реализация этих положений была необычайно сложным делом не только в силу отсталости народного хозяйства, полученного в наследие от дореволюционного прошлого (к тому же экономика страны была подорвана войнами и интервенцией, сопротивлением свергнутых эксплуататорских классов), но и в силу беспрецедентности провозглашенной ленинской партией политики, полного отсутствия каких-либо исторических аналогов, нехватки кадров и т. д. И все же достигнутый тогда перелом был столь внушителен и показателен, что даже сегодня представляет интерес отнюдь не для одних историков.
16


Общее количество научно-исследовательских учреждений выросло с конца 1917 по 1922 г. почти втрое. По приблизительным подсчетам за этот небольшой период было создано научных центров едва ли не больше, чем за всю историю капиталистической России (с 1860 по 1917 г.) 30. По своей? интенсивности указанный процесс был небывалым в мире явлением. Это и понятно, ибо впервые в истории начиналась сама- эпоха построения социализма. Те передовые тенденции, которые пробивали себе дорогу в жизнь и не находили сколько-нибудь существенной государственной поддержки в рамках антагонистической формации, теперь получали права гражданства. Научно- технический прогресс не просто обрел государственное руководство и самые передовые организационные формы, он, как гг обосновывали классики марксизма-ленинизма, стал важнейшим7 направлением политики правящей партии, деятельности рабочего класса, решающим условием успешного решения задач социалистического строительства. Величайшие завоевания человеческой мысли, крупнейшие достижения, связанные с «электрической» революцией, с революцией в естествознании, с рядом переворотов в технике, о чем неоднократно писали Маркс, Энгельс, Ленин, отныне были поставлены на службу не интересам капитала, а самих трудящихся.
Сочетая курс на поддержку как прикладных работ, так и фундаментальных теоретических исследований, ленинская партия* показала образец понимания закономерностей научно-технического прогресса, продемонстрировала дальновидность своей политики, направленной на ускоренный подъем производительных сил, обеспечивающих победу социализма во всех сферах материальной и духовной жизни советского общества. Характерно,, что в первые послеоктябрьские годы наряду с формированием, в том числе в национальных районах, обширной сети различных центров науки и техники, прямо связанных с крупной промышленностью, сельским хозяйством, транспортом, получили активную поддержку ученые, исследования которых в ту пору были далеки от насущных забот разоренной страны.
Сегодня, в условиях развертывающейся НТР уместно вспомнить, что именно тогда начинались исследования Атомной комиссии, Радиевого института; из скудного бюджета государства выделялись средства для теоретических изысканий в области генетики, астрофизики, высшей нервной деятельности и т. д~ Сейчас общепризнано, что без такого рода работ, проводившихся в те годы, без возникших тогда институтов, ставших кузницей наших научных кадров и базой будущих исследовательских Центров, были бы невозможны всемирно известные достижения Советского Союза в области атомной и ракетной техники, других передовых отраслей науки и техники.
В 1966 г. М. В. Келдыш, будучи президентом Академии наук СССР, отмечал: «...во всем мире наука становится предметом государственной деятельности. Это — т^'Тю’вое^ что щрбяви- 17


лось в полной мере после второй мировой войны». Разъясняя значение и закономерность данного явления, академик М. В. Келдыш добавил: «...если впервые в нашей Советской стране начали появляться научные институты, возникла государственная организация науки, то постепенно к этому пришли все страны, не только социалистические, но и высокоразвитые капиталистические» 31.
Суммируя вышеизложенное, было бы неверно ограничиваться лишь констатацией приоритета нашей страны в осуществлении государственного руководства научно-техническим прогрессом, планомерного использования результатов творческой деятельности исследователей, изобретателей, новаторов производства. Если мы сопоставим начальные шаги Советской власти на этом пути •с нынешними проявлениями НТР, то увидим следующее. Основоположники марксизма-ленинизма первыми охарактеризовали сущность и главные закономерности поступательного движения техники и науки, показали их место и значение в процессе революционного перехода человечества от капитализма к бесклассовому обществу, предвосхитив при этом многие черты современного этапа НТР. Подобно этому и наша страна, раньше других начав строить социализм, воплощать в жизнь марксистско-ленинскую концепцию научно-технического прогресса, первой подошла к практическому решению ряда коренных проблем НТР.
Уже первые годы революции ознаменовались принятием ряда соответствующих решений партии и правительства. Их освещение в литературе стало хорошей традицией, но только недавно исследователи обратили внимание на прямую связь между подобного рода постановлениями тех лет и сущностью явлений, охватываемых таким емким понятием, как НТР. Практически .лишь в 60-е годы обществоведы приступили к широкой разработке тематики, характеризующей и основные этапы развития науки, и нарастающий процесс ее превращения в производительную силу.
Истоки такой постановки вопроса восходят опять-таки к начальному этапу революционного переустройства нашего общества. В частности, в 1924 г. на 1-м съезде по изучению производительных сил и народного хозяйства Украины работала специальная секция, посвященная науке как производительной силе. В 1931 г. на II Международном конгрессе по истории науки и техники, который состоялся в Лондоне, СССР был представлен докладом о роли науки в развитии производства, о взаимосвязи науки и техники, о ее особенностях в условиях советского строя и при капитализме 32.
Примечательно и другое. Мысли о превращении науки в непосредственную производительную силу К. Маркс впервые высказал в «Экономических рукописях 1857—1859 годов», которые полностью были опубликованы (на языке оригинала) лишь в 1939 г. в Москве. Тогда же журнал «Большевик» поместил на «своих страницах ряд отрывков из рукописей в переводе на рус- 18


скип язык33. Так классические положения марксизма о роли, науки в развитии общества стали входить в широкий оборот, что в полной мере соответствовало духу того времени, когда значение фундаментальных исследований день ото дня все больше и больше подкреплялось практикой воплощения теоретических знаний в промышленное производство.
В 1951 г. в ходе развернувшейся тогда обширной дискуссии о- базисе и надстройке примечательным явлением стал доклад академика С. Г. Струмилина о науке как факторе развития материального производства. Сообщение о прениях, состоявшихся в- стенах Академии наук СССР, также свидетельствовало об усилении внимания исследователей к осмыслению производственнопрактических функций науки в обстановке тех грандиозных сдвигов, которые становились явью в мировой экономике 40—50-х годов 34. С еще большей очевидностью это обнаружилось в Статье- C. Г. Струмилина «Наука и развитие производительных сил», увидевшей свет в 1954 г. «Наука,— писал академик,— это и процесс выработки знаний, и сама совокупность знаний, проверенных практикой, представляющих объективную истину»35. Как отмечается в современной литературе, при таком понимании наука — это сфера общественной деятельности по производству знаний, она включает в себя ученых, представляющих собой субъект производства знаний, знание в качестве исходного момента, средства и результата деятельности, организацию, средства и методы научно-исследовательской работы. С. Г. Струмилин был в числе первых, кто высказывал такую точку зрения 36.
Было бы, однако, ошибкой видеть в таком утверждении лишь повторение пройденного, возобновление разговора о роли науки в развитии производства, начатого учеными и практиками в первые годы Советской власти. Суть дела была гораздо глубже^ Главное заключалось в осознании качественно новых рубежей, на которые к середине 50-х годов выходили производительные' силы в наиболее развитых странах мира. Сдвиги, происшедшие прежде всего в сфере военной техники, появление в 40-е годы атомного оружия, реактивной авиации, создание в связи с этим ранее неизвестных установок, предприятий и даже больших отраслей индустрии, крупных исследовательских центров и т. д., требовали невиданных прежде вложений в науку и в последующее воплощение открытий физиков, химиков, математиков непосредственно в промышленное производство. Выявились и мирные аспекты того ускорения научно-технического прогресса, который стал реальностью благодаря содружеству ученых и производственников, хотя еще совсем недавно казался либо просто фантастическим, либо делом весьма отдаленного будущего.
Внимание к познанию подобного рода явлений и тенденций быстро росло во всех индустриально развитых странах. В 1946 г., когда Коммунистическая партия выдвинула перед советским народом задачу трехкратного увеличения промышленного’ производства в предстоящее пятнадцатилетие, особый упор был: 19


«сделан на то, чтобы уже в 1946—1950 гг. обеспечить «широкое -строительство всякого рода научно-исследовательских институтов, могущих дать возможность науке развернуть свои силы». Подчеркивая всю важность намеченной цели, И. В. Сталин, в речи которого накануне выборов в Верховный Совет СССР в феврале 1946 г. были изложены эти задачи, сказал: «Я не сомневаюсь, что, если окажем должную помощь нашим ученым, они •сумеют не только догнать, но и перегнать в ближайшее время достижения науки за пределами нашей страны» 37.
В короткий срок главные из намеченных задач были решены. Уже в 1949 г. наша страна имела атомное оружие; появились ра- >кеты дальнего радиуса действия; развертывались работы в области современной вычислительной техники, в 1953 г. СССР провел ^испытание водородной бомбы; наконец, в 1954 г. в Обнинске вступила в строй первая в мире АЭС.
По мере достижения нашей страной каждого из таких результатов существенно расширялись масштабы научных исследований, множилось число новых научных центров и подразделений, небывалые прежде размеры приобретал процесс упрочения связей науки и промышленности. Менялось и представление о положении науки в жизни общества. Теперь все чаще ведущие ученые говорили не только и даже не столько о технической революции, сколько о широчайших перспективах сближения науки и техники, о вступлении СССР в период, когда на этой базе совершенствование техники производства приобретает исключительное значение 38.
Осознание начинающихся сдвигов и перемен встретило на своем пути немало трудностей как объективного, так и субъективного порядка. Догматизм и начетничество, распространившиеся в условиях культа личности, не раз осложняли ход творческих обсуждений, призванных содействовать всестороннему обмену мнениями и принятию обоснованных решений. В руководстве ряда отраслей науки сложилась нездоровая обстановка администрирования, признания взглядов отдельных ученых единственно правильными, не подлежащими критике. Особенно пострадала теоретическая генетика. После биологической дискуссии, проходившей в 1948 г., она была публично объявлена лженаучной идеалистической теорией. По сути дела на исследования в области классической генетики был наложен запрет. В аналогичном положении на рубеже 40—50-х годов оказалось изучение кибернетики. Не придавалось должного значения анализу возможностей применения математических методов в экономической науке и т. д.39
Сложившаяся таким образом обстановка тормозила не только развитие фундаментальных знаний, но и осмысление того нового, что все более явно характеризовало научно-технический прогресс.
Тем примечательнее выглядело издание в Москве в 1953 г. сборника статей и выступлений известного английского ученого Дж. Бернала «Наука и общество» 40. Сам факт перевода назван20


ной книги, опубликованной за рубежом еще в 1949 г., воспринимался как явление экстраординарное. Знакомство с нею показывало, сколь активно и энергично передовая мысль на Западе стремилась обобщить материалы, характеризующие возрастание роли науки в развитии производительных сил и тот скачок в экономике, который все более явственно намечался в индустриальных странах.
Особый интерес в этой связи имела совместная брошюра Дж. Бернала и М. Корнфорта, выпущенная в 1949 г.; она содержала раздел «Вторая промышленная революция». Так советский читатель впервые встретился с попыткой глобально оценить суть процесса, выявившегося в ходе внедрения в промышленность ряда новейших завоеваний теоретической мысли. «Эта революция,— писали авторы,— отличается от первой тем, что она основана не на применении механики к ремесленной промышленности, а на широком применении науки к механической, электротехнической и химической промышленности. Это революция, наиболее характерным результатом которой являются атомная бомба, радар и пенициллин, но которая в действительности представляет собой нечто гораздо большее. Она означает применение науки к постановке и разрешению вопросов производства и организации промышленности». Ее предварительное условие, говорилось в брошюре, «научная, сознательная полностью взаимосогласованная и планируемая экономика» 41.
В 1954 г. Дж. Бернал, продолжая свои изыскания, завершил работу над обширным трудом, охватывающим все основные этапы возникновения и развития науки. Изданная под названием «Наука в истории общества», эта книга дала подробное изложение взглядов автора на первую промышленную революцию, которая «не являлась плодом каких-либо достижений науки», но стала стимулом и оказала поддержку подъему научной деятельности, «сознательному использованию науки». Что касается современной промышленности, указывал Дж. Бернал, то она «целиком пропитана наукой, а некоторые ее отрасли, такие, как электрическая и химическая, в значительной степени являются ее творением».
В дополнение к предыдущим своим выводам о второй промышленной революции автор добавил интересные рассуждения о принципиальной новизне современного переворота по сравнению с тем, который начался в Англии в XVIII в., а затем охватил и другие крупные государства. Сопоставление с прошлым, предупреждал он, не должно заслонять того, что современный переворот — это «революция нового рода, революция, в которой плановое научное исследование все больше и больше вытесняет индивидуальную изобретательность механиков». Наконец, Дж. Бернал обращается к анализу данных об автоматизации, использовании электронной техники, вычислительных машин и делает вывод: «...революция XX в. заключается в основном в замене мастерства рабочего машиной или электронным прибором и призвана освободить его от монотонной канцелярской работы или работы У станка» 42.
21


Английский марксист был первым историком, вообще первым; ученым, кто столь последовательно и обстоятельно попытался раскрыть сущность НТР и ее основные направления. Отсутствие- такого термина в его упомянутых трудах, как и наличие в них ряда недостатков не меняет главного: Дж. Бернал не только раньше других исследователей подошел к глубокому освещению характера современного этапа интеграции науки и производства, но и по достоинству оценил первопроходческую миссию СССР в развертывании этого процесса. В своих работах, начиная с 1939 г., он неизменно отмечал важность первого в мире опыта государственного планирования и финансирования научной деятельности в СССР.
Новый труд Дж. Бернала, вышедший в свет в Англии в 1954 г., через два года был переведен на русский язык, опубликован в Москве и стал достоянием широких кругов нашей общественности. В предисловии к этому изданию автор счел нужным еще раз указать, что его «работа была в значительной степени вдохновлена идеями советских ученых, примером развития советской науки и ее ролью в строительстве общества» 43_
Высоко оценивая заслуги зарубежных марксистов в осмыслении и освещении истоков НТР, закономерностей ее начального* периода, следует столь же категорично отметить, что решающий вклад в определение сущности НТР внесли советские исследователи. Не случайно в ту же пору, когда на Западе широкое хождение получил термин «вторая промышленная революция», в нашей стране появились более глубокие оценки. По свидетельству академиков С. И. Вольфковича и Н. Н. Семенова, сами понятия «революция в науке и технике», «научно-техническая революция», «примат науки в развитии производства» на рубеже 40— 50-х годов употребляли С. И. Вавилов, И. В. Курчатов, А. И. Берг, С. Г. Струмилин и некоторые другие ученые, с которыми им приходилось общаться 44. Если же мы обратимся только к письменным источникам, то увидим нечто сходное. Во всяком случае, в первых числах июля 1955 г., А. Н. Несмеянов, будучи президентом АН СССР, открывая сессию академии, посвященную проблемам атомной энергии, сказал: «Мы накануне величайшей технико-экономической революции»45. Легко заметить, что последняя формулировка была весьма отлична от понятия «вторая промышленная революция», которое на первый план выводило сферу фабрично-заводского производства.
Важный шаг вперед был сделан в ходе подготовки и проведения июльского (1955 г.) Пленума ЦК КПСС, на котором рассматривался вопрос о задачах дальнейшего подъема промышленности, технического прогресса и улучшения организации производства. С докладом, открывшим прения, выступил Председатель Совета Министров СССР Н. А. Булганин. В обсуждении рассматриваемого вопроса приняли участие 43 человека. Оценив достижения советской науки и техники в мирном использовании атомной энергии, создании реактивной авиации, новых типов ма22


шин, приборов и оборудования, Пленум ЦК КПСС отметил, что по ряду основных направлений СССР находится на передовых рубежах мирового научно-технического прогресса. Одновременно анализу подверглись недостатки и ошибки в деле массового внедрения передовой техники. Выступавшие отвергли укоренившийся тезис, согласно которому моральный износ, т. е. технико-экономическое старение машин и оборудования при социализме якобы не имеет значения. На практике такая точка зрения нередко служила оправданием косности и консерватизма, сохранения устаревшей техники. Устранение обнаруженных недостатков становилось тем необходимее, что на Пленуме прямо было сказано о грандиозности предстоящих в народном хозяйстве сдвигов. «Мы стоим,— говорилось в основном докладе,— на пороге новой научно-технической и промышленной революции, далеко превосходящей по своему значению промышленные революции, связанные с появлением пара и электричества» 46.
Материалы Пленума, общий настрой принятых постановлений, нацеливавших на активизацию работ в сфере науки и производства, еще более усилили внимание общественности к изучению закономерностей научно-технического развития человечества.
Пропагандируя постановления июльского (1955 г.) Пленума, конкретизируя и развивая выдвинутые в ходе его работы положения, советские обществоведы все же не сразу стали использовать термин «научно-техническая революция». Поначалу большинство из них писало лишь о техническом прогрессе, о значении открытия и использования атомной энергии. Строго говоря, ничего нового такие выступления не давали; они порой даже уступали по уровню размышлений положениям, которые высказывались еще при составлении первого пятилетнего плана.
Мы имеем в виду прежде всего обобщения Г. М. Кржижановского. В работе «Энергетика и социалистическая реконструкция», написанной в 1928 г., он с большой проницательностью характеризовал фазы развертывания материальной культуры применительно к прошлому, настоящему и будущему. Показывая неосуществимость плановой электрификации и использования ее преимуществ в рамках капиталистических государств, Г. М. Кржижановский связывал ближайшие годы с необходимостью и реальностью применения в СССР именно этих достижений науки и техники. «Однако,— продолжал он,— и теперь уже можно предвидеть, что строго централизованная система хозяйства, необходимая для социалистического строя, должна будет в свое время уступить место расцвету свободных хозяйственных коммун, которые, быть может, будут опираться на новые материальные базисы» 47. Дабы показать, каким может быть материальный базис будущего, председатель Госплана СССР рассмотрел, выражаясь его словами, «фазы технической революции» и сделал вывод: «Дальнейшее изучение электрических явлений с каждым годом все ближе и ближе приближает нас к овладению стихией внутриатомной энергии. Век пара — век капитализма.
23


Век электричества — век социализма. Век использования внутриатомной энергии — век развернутого коммунизма» 48.
В конце 1955 г. аналогичные суждения вновь вышли на страницы наших газет и журналов. «Автоматизация производства,— писал А. И. Ноткин,— на базе широчайшего применения электрической и атомной энергии и химических методов производства составляет главное содержание начинающегося технического* переворота. Элементы этого переворота выступают все более явственно. Теперь уже очевидно, что создание материально-технической базы коммунизма неразрывно связано с этим переворотом, в результате которого будет достигнут новый уровень производительности общественного труда и душевых норм производства! и потребления» 49.
Разделяя взгляды А. И. Ноткина и ряда других экономистов,, схожим образом высказывавшихся на заседаниях Президиума АН СССР, на различного рода обсуждениях и в печати, Т. С. Хачатуров в 1958 г. призвал исследователей «разработать концепцию современного технического развития и ответить на вопрос, началась ли действительно новая техническая революция». По» его мнению, развитие производительных сил за предыдущие 10— 15 лет можно было расценивать как «такой резкий скачок, что вполне можно говорить о наступлении периода новой технической революции» 50.
Суммируя подобные суждения, по времени относящиеся к 1955—1958 гг., мы увидим, что в центре внимания обществоведов, представителей естественных и технических наук находилась, как правило, идея вступления нашей страны в пору нового технического перевоиота, новой технической революции, опирающейся на достижения науки и производства. Тезис о второй промышленной революции практически отпал, ибо повседневная действительность властно выдвигала на первый план науку, усиление ее воздействия на все виды техники, на общий прогресс материальной и духовной жизни общества. В конце 1958 г. и на всем протяжении 1959 г. обычным делом становятся статьи и выступления, где речь идет о начинающейся (или даже начавшейся) научно-технической революции.
Особо следует сказать об оригинальной постановке вопроса, с которой в 1959 г. выступил Б. И. Шенкман 51. Анализируя основные тенденции развития средств труда за период с конца XVIII в. до середины XX в., он указал на принципиальную новизну техники, возникающей в условиях НТР. Промышленная революция вызвала к жизни трехзвенную систему машин, которая затем в течение двух столетий неизменно включала в себя двигатель, передаточный механизм и рабочую часть. Использование такой техники требует непосредственного единства и постоянного контакта механизма с рабочим, что существенно ограничивает творческие возможности последнего, а порой и просто делает его придатком технологического процесса. Появление ЭВМ, кибернетических устройств и их органическое соединение 24


«с трехзвенными машинами породило, писал Б. И. Шенкман, четырехзвенные машины, которые объединяют, кроме двигателя, передаточного механизма и рабочей части, блок автоматического управления52. Значит, человек перестает быть неотъемлемым звеном машинного процесса и впервые в своей практике разрывает путы жесткой зависимости от орудий труда. Кибернетические устройства позволяют, например, предвидеть ход сложнейших химических реакций, выбирать из тысяч возможных вариантов наиболее эффективный, составлять оптимальный производственный план и формировать сложнейшие производственные операции.
На протяжении всей предыдущей истории человек безотрывно держал инструмент труда либо в руке, либо «в уме». Современная автоматизация, напротив, предполагает автономизацию. Автономно действующие технические системы требуют лишь спорадического и видоизмененного вмешательства человека. Но если действие машины становится все более независимым от человека, то и человек обретает все более независимое от машины положение.
Вскоре аналогичный суждения приобрели широкую поддержку. В 1960 г. академик В. А. Трапезников выступил со статьей, в которой убедительно говорилось о возрастании роли человеческого фактора в условиях НТР. Автоматизация, писал он, будучи творением ума и рук человека, поднимает технику на такую ступень развития, когда ее применение впервые позволяет человеку обратить внимание на самого себя 53.
Летом 1961 г. состоялось Всесоюзное совещание научных работников. Проведенное в Кремле при участии руководителей партии и государства, оно ярко продемонстрировало суть процесса, характеризующего переход от политики индустриализации к развертыванию НТР. Именно тогда президент АН СССР М. В. Келдыш сформулировал тезис о необходимости изменения соотношения науки, техники и производства. «На новом историческом этапе... необходимо, чтобы наша техника развивалась быстрее, чем растет тяжелая промышленность, а естественные пауки, образующие принципиальную основу технического прогресса и являющиеся главным источником наиболее глубоких идей, обгоняли бы темпы развития техники» 54.
Так понятие «НТР», вошедшее в массовое употребление в ходе подготовки и обсуждения контрольных цифр развития народного хозяйства на 1959—1965 гг., весьма быстро наполнялось конкретным содержанием и получало все более основательную трактовку. Экономисты и философы сходились на том, что прогресс производительных сил в условиях НТР сливается с ее важнейшими проявлениями: автоматизацией, внедрением электронно- вычислительных машин, созданием новых энергосистем и использованием атомной энергии, развитием большой химии (особенно производством полимерных материалов) 55. Назывались и другие направления развития науки и техники, но превалировали упо25


мянутые. Их прогресс рассматривался прежде всего в непосредственной связи с ростом промышленного потенциала страны.
Такой же подход к данной проблеме сохранился в дни обсуждения проекта третьей Программы КПСС, в тексте которой предлагалось охарактеризовать сам факт вступления человечества в эпоху НТР. Возражений не было. Предложения касались лишь той части формулировки, где конкретно указывались важнейшие направления начинающегося во всем мире процесса. Мир в это время находился под впечатлением поистине беспримерного подвига, связанного с началом освоения космоса. Еще не всеми были осознаны последствия создания и запусков спутников в 1957— 1961 гг., как состоялся полет Ю. А. Гагарина (апрель 1961 г.) и суточное пребывание на околоземной орбите Г. С. Титова (август того же года). Эра проникновения людей в просторы Вселенной была открыта. Подобно тому как несколько раньше возникло предложение считать нынешнее столетие веком полимеров, в другом случае — веком атома и т. п., теперь настоятельно предлагалось назвать его веком космической техники.
Обобщая все эти явления и процессы, вскрывая их характерные черты и внутреннее единство, марксистское обществоведение ввело в оборот наиболее четкое и вместе с тем всеохватывающее понятие — «научно-техническая революция». В октябре 1961 г. XXII съезд КПСС утвердил третью Программу партии, в которой было зафиксировано: «Человечество вступает в период научно-технического переворота, связанного с овладением ядерной энергией, освоением космоса, с развитием химии, автоматизации производства и другими крупнейшими достижениями науки и техники. Но производственные отношения капитализма слишком узки для научно-технической революции. Осуществить эту революцию и использовать ее плоды в интересах общества может только социализм» 56.
Автоматизация и комплексная механизация, говорилось в Программе КПСС, служат материальной основой для постепенного перерастания социалистического труда в труд коммунистический. Технический прогресс значительно повысит требования к культуре производства, к специальной и общеобразовательной подготовке всех трудящихся. «Развитие новой техники будет использовано для коренного улучшения и облегчения условий труда советского человека, сокращения рабочего дня, благоустройства быта, ликвидации тяжелого физического труда, а затем и всякого неквалифицированного труда» 57. Намечая пути совершенствования современных предприятий и их развития в предприятия будущего общества, партия вновь указала на значение массового внедрения новой техники и высокой культуры производства. Программа КПСС особо выделила, в частности, такие факторы: повышение культурно-технического уровня рабочих, все большее соединение физического труда с умственным, увеличение удельного веса инженерно-технических работников в составе трудовых коллективов, усиление связей предприятий с исследователь- 26


сними институтами, всемерное использование достижений науки, техники, всех завоеваний духовного прогресса.
Реальный процесс развития нашей страны в 60-е годы (равно как и индустриальных стран капиталистического мира) подтвердил факт вступления человечества в период НТР. Возникновение новых отраслей промышленности, обеспечивающих прогресс производительных сил, свидетельствовал о коренных переменах в прежних структурах и пропорциях, сложившихся в народном хозяйстве времен индустриализации. Практика показывала, что если в прошлом подъем экономики зависел в первую очередь от масштабов привлечения на заводы и фабрики рабочей силы, от размеров вложений в расширение «поля производства», то теперь более выгодно оптимально обновлять технику, заботиться о систематической интеграции науки и производства, о сокращении количества простого труда и замене его трудом высокой квалификации.
Необходимость перехода от экстенсивного расширенного воспроизводства к всемерной интенсификации становилась все более настоятельной. Сама природа НТР, связанная с превращением науки в непосредственную производительную силу, создавала для этого благоприятные условия и в то же время требовала их использования. С учетом этих обстоятельств XXIV съезд КПСС, проходивший в 1971 г., выдвинул на передний план задачу перевода советской экономики на рельсы интенсификации. Главной линией ее решения провозглашался курс на -органическое соединение достижений НТР с преимуществами социализма 58.
В последующие пятилетки эта проблема систематически рассматривалась в партийно-правительственных постановлениях, в документах XXV и XXVI съездов КПСС, где ей отводилось видное место. Особо подчеркивалась важность оперативной интеграции науки и техники, быстрейшего внедрения открытий ученых в производство. Неизменно ставился вопрос о совершенствовании хозяйственного механизма. Наряду с общими успехами фиксировались и трудности, недостатки, отдельные ошибки. Ноябрьский (1982 г.) Пленум ЦК КПСС внес существенные коррективы в сложившийся подход к оценке темпов и результатов проводившейся в 70-е годы экономической политики. Усилилось критическое осмысление накопленного опыта, повседневной практики использования достижений науки и техники.
Принципиально новое звучание весь комплекс вопросов, связанных с НТР, с общей стратегией социалистического созидания, получил на апрельском (1985 г.) Пленуме ЦК КПСС. Выдвинув концепцию ускорения социально-экономического развития нашей страны, Пленум принял тем самым поистине историческое решение. Предпринятый тогда анализ хозяйственной практики 70-х — начала 80-х годов позволил сделать вывод: индустриальный и научный потенциал страны, значительно увеличившийся и в эти годы, использовался явно недостаточно, без должной эффектив27


ности, при заметном падении фондоотдачи, снижении общих темпов прироста. Научно-технический прогресс протекал вяло, эволюционно. Экономика по инерции развивалась преимущественна на экстенсивной основе, шло старение производственного аппарата 59.
Такое положение вещей становилось все более нетерпимым.
Политический доклад ЦК КПСС XXVII съезду партии четка вскрыл причины трудностей, которые стали нарастать в 70-е годы, когда в жизни общества начали проступать застойные явления. Сказались не только объективные факторы. Главное, говорится в докладе, состоит в том, что своевременно не была дана политическая оценка изменению экономической ситуации, не осознана вся острота и неотложность перевода экономики на интенсивные методы развития, активное использование в народном хозяйстве достижений науки и техники.
«Сегодня,— подчеркивалось далее,— первоочередная задача партии, всего народа — решительно переломить неблагоприятные тенденции в развитии экономики, придать ей должный динамизм, открыть простор инициативе и творчеству масс, подлинна революционным преобразованиям»60. Новая редакция Программы КПСС закрепила курс на ускорение социально-экономического развития страны, призванный в течение трех пятилеток обеспечить крутой поворот к интенсификации производства, повышению качества и эффективности. Научно-технический прогресс определен как главное средство осуществления намеченной стратегии.
Поднимая советский народ на революционное преобразование производительных сил общества, на коренное обновление его материально-технической основы, партия видит в этом прямой путь быстрого наращивания экономической и духовной мощи нашей страны, подъема жизненного уровня трудящихся на качественно новую ступень. В условиях агрессивной политики империализма это и надежный путь укрепления обороноспособности СССР, а тем самым спасения всего человечества от термоядерной катастрофы. И только на этом пути социализм может превзойти капитализм в области повышения производительности труда, а это, как известно, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя. «Капитализм,—указывал В. И. Ленин в 1919 г. в статье „Великий почин“,— создал производительность труда, невиданную при крепостничестве. Капитализм может быть окончательно побежден и будет окончательно побежден тем, что социализм создает новую, гораздо более высокую производительность труда. Это — дело очень трудное и очень долгое, но оно начато...»в1. Теперь уже ясно, что именно НТР позволяет его завершить.
Четверть века, прошедшие после принятия в 1961 г. третьей Программы КПСС, в которой фиксировалось вступление человечества в период научно-технической революции, дают право связывать прогресс все. больше и больше с ее проявлениями. Уг- 28


дубленное изучение достигнутых рубежей показывает, что «наступает новый этап научно-технической революции, обеспечивающий многократное повышение производительности труда, огромную экономию ресурсов, улучшение качества продукции» 62. Это* важное положение, содержащееся в докладе М. С. Горбачева на совещании в ЦК КПСС по вопросам ускорения научно-технического прогресса (июнь 1985 г.), имеет принципиальное значение не только для понимания перспектив дальнейшего развертывания НТР, но и для ретроспективной оценки сделанного, для углубленного осмысления уроков, связанных с истоками и начальными шагами НТР.
Пленум ЦК КПСС, состоявшийся в январе 1987 г., поднял разработку этих вопросов, как и всей проблемы ускорения, на более высокую ступень. Опыт перестройки, накопленный за год после XXVII съезда партии, показал, с одной стороны, небывалую масштабность и значимость начинающихся в советском обществе сдвигов, а с другой стороны, «необходимость еще раз обстоятельно рассмотреть истоки сложившегося положения, разобраться в причинах того, что произошло в стране на рубеже- 70—80-х годов» 63.
Оценка достигнутого вновь подтверждала, что поступательное движение страны продолжалось, однако нарастание негативных процессов как в экономике, так и в других сферах становилось все более опасным. И хотя застойные явления противоречили социализму, при выработке политики и в практической деятельности возобладали инерция, консервативные настроения, нежелание решать назревшие социально-экономические вопросы, приверженность к давно сложившимся схемам и методам руководства.
В значительной мере возникшая ситуация предопределялась состоянием обществоведения. «Теоретические представления о социализме во многом оставались на уровне 30—40-х годов, когда общество решало совершенно иные задачи». Объясняя, почему развивающийся социализм, диалектика его движущихся сил и противоречий не стали объектом глубоких научных исследований, М. С. Горбачев отметил: «Причины такого положения идут издалека, коренятся еще в той конкретной исторической обстановке, при которой в силу известных обстоятельств из теории и обществоведения ушли живая дискуссия и творческая мысль, а авторитарные оценки и суждения стали непререкаемыми истинами, подлежащими лишь комментированию» в4.
Идеология и психология застоя сопровождались распространением легковесных представлений о путях перехода к коммунизму, проникновением в науку абстрактных рассуждений о будущем, о характере социалистических производственных отношений и их взаимодействии с производительными силами. В трудах обществоведов чаще всего отсутствовал анализ реальных, в том числе негативных тенденций, имевшихся в жизни общества; возобладало стремление подогнать факты под уже известные- 29


•формулы, иллюстрировать ими официально высказанные положения.
С большевистской прямотой Пленум вскрыл недостатки, породившие целую систему ослабления экономических инструментов власти, своего рода механизм торможения социально-экономического развития, сдерживавший прогрессивные преобразования, само использование преимуществ социализма. Принятые решения с новой силой подтвердили историческую значимость курса па ускорение, провозглашенного партией в апреле 1985 г. Они воочию показали жизненную необходимость еще более решительного осуществления начавшегося в стране коренного поворота, нацеленного на действительно революционное и всестороннее преобразование советского общества.
Взгляд на перестройку как на энергичное преодоление застойных процессов, на слом механизма торможения, на создание условий повседневного соединения достижений НТР с плановой экономикой открывает дополнительные возможности для освещения интересующей нас проблемы, в том числе для историографического изучения литературы, опубликованной в 60—80-е годы.
2
Литература 60—80-х годов
Руководствуясь программными положениями КПСС, философы, экономисты, правоведы, работники других отраслей гуманитарных знаний уже в 1961 г. оперативно провели ряд научных сессий, посвященных перспективам дальнейшего развития производительных сил СССР, роли науки в наращивании индустриального потенциала нашей страны65. Во многих выступлениях и статьях, тогда же опубликованных в периодической печати, при рассмотрении перечисленных вопросов авторы особо останавливались на научно-технической революции. Правда, делалось это чаще всего в самой общей форме с акцентом на возможности и преимущества плановой системы хозяйства для тех грандиозных перемен, которые сулят новейшие теоретические исследования и их массовая реализация в сфере производства.
Постепенно поток литературы, посвященной указанной тематике, набрал силу. Обычным явлением стали не только статьи, но и разного рода брошюры, где центральное место занимали рассуждения в одном случае о новой производственной, в другом — о новой индустриальной, в третьем — о новой технологической революции и т. д. Наиболее массовым и вскоре утвердившимся •стало употребление терминов «научно-техническая революция» и «современная научно-техническая революция». Поначалу такое расхождение споров не вызывало. Работы Г. В. Волкова, А. А. Зворыкина, Ю. С. Мелещенко, А. П. Кудряшова, Г. С. Гу- дожника, опубликованные в 1965—1970 гг.66, а также коллективный труд, подготовленный в стенах Института истории естествознания и техники67 (речь идет о наиболее крупных для своего 30


времени книгах об НТР) со всей очевидностью показали сложность понимания самой сущности научно-технической революции, ее характерных особенностей.
По признанию самих исследователей, в литературе преобладал описательный подход к изучению НТР, связанный обычно с перечислением и рассмотрением отдельных проявлений начинающегося переворота, его ярких черт. Четких критериев отбора таких черт не было. Превалировали факты и рассуждения,, касающиеся автоматизации, проникновения человека в космос,, развития атомной энергетики, достижений химической науки и химической технологии, вычислительной техники и т. д.
Едва ли не самая первая попытка дать определение НТР, предназначенное не только для узкого круга специалистов, была сделана на страницах «Философской энциклопедии», где авторы, соответствующей статьи Г. Н. Волков и Ю. М. Шейнин предлагали формулировку: «Научно-техническая революция— качественный скачок в развитии познания природы и использования человечеством ее законов, характеризуемый превращением науки в: непосредственную производительную силу общества и последующим переворотом во всей системе производительных сил» 68.
Определение, ставшее достоянием гласности в 1967 г., оказалось излишне общим и отвлеченным от реального хода событий. Но в плане историографического анализа мы должны по достоинству оценить замысел авторов, попытавшихся выделить науку как решающее звено в механизме НТР. Такой взгляд появился не на пустом месте. В основе своей он выражал умонастроения значительной группы ученых, работы которых составили одно из центральных направлений советского обществоведения 69. Важной вехой на этом пути был симпозиум, организованный в 1967 г. Институтом истории естествознания и техники АН СССР. Обсуждался вопрос о сущности и характере процесса превращения науки в непосредственную производительную^ силу70. Подготовка к симпозиуму активизировала работу широкого круга исследователей, дала толчок углубленному изучению творческого наследия основоположников марксизма-ленинизма. В 1968 г. в печати появились малоизвестные фрагменты из рукописи К. Маркса «К критике политической экономии», относящейся к 1861—1863 гг.71 Тем самым советская общественность получила возможность изучить важные положения Маркса о роли машин в развитии цивилизации, о научно-техническом прогрессе при капитализме, об использовании науки в сфере промышленности и росте производительности труда.
Симпозиум дал богатую пищу для размышлений. В аспекте интересующей нас темы заметим, что уже тогда, в конце 60-х годов участники обсуждения ощутили острую нехватку конкретного материала, вызванную отсутствием специальных исследований, в том числе по истории советской науки.
Вскоре положение несколько изменилось. Наметились перемены, связанные прежде всего с тем, что в работу, которой преж31


де занимались исключительно философы, социологи, экономисты, а также специалисты, изучавшие различные этапы развития естествознания и техники, включились историки советского общества. Во всяком случае, в сборнике «Организация научной деятельности», опубликованном в 1968 г., был уже выделен раздел «Становление и развитие форм организации науки в СССР». Содержащиеся в нем статьи можно рассматривать как начало конкретного освещения характера организационных тенденций русской науки предоктябрьского периода, истории создания институтов научно-технического отдела ВСНХ, изменений в составе исследовательских кадров Академии наук СССР72. Вместе взятые, они во многом способствовали освещению ряда прежде не изученных или почти забытых явлений из истории советской науки и культурной революции. Но еще более важным стал ретроспективный взгляд авторов на процессы, которые с позиций 60-х тодов уже воспринимались как предпосылки НТР и наглядно свидетельствовали о первопроходческой миссии Советского Союза в их становлении и упрочении.
В целом лейтмотив литературы 60-х годов звучал так: НТР в стадии становления, ее первопричина — автоматическое оборудование, автоматизация производства. Поскольку же процесс автоматизации открывал необычайный простор для перемен, связанных не только с физическим, но и умственным трудом, приоритет нередко отдавался кибернетике. Вне зависимости от применявшихся терминов все сходились на необходимости видеть коренное, качественное отличие сдвигов, происходивших в экономике наиболее передовых в индустриальном отношении стран мира, от тех явлений, которые характеризуют обычный технический прогресс, его эволюцию. Столь же определенно оценивалась перспективность нарастания общего процесса превращения науки в непосредственную производительную силу. Стремясь подчеркнуть возрастание зависимости производственной техники от научных открытий и разработок, И. Е. Басманов писал: «Производственная техника „рождается" в сфере науки. Наука становится исходным пунктом непосредственного производства, непосредственное производство — продолжением науки».
В том же ключе высказывался и Э. Араб-Оглы. Неверно думать, отмечал он, что познавательная деятельность человека, выраженная в науке и образовании, прежде не имела места; дело в том, что теперь «общественно-полезная деятельность в этой сфере превращается в общественно-необходимую». Производство, приобретение и технологическое применение знания становятся обязательным предварительным условием поддержания и развития всего общественного производства73.
При освещении каждого из таких вопросов значительное внимание уделялось изложению взглядов К. Маркса, Ф. Энгельса. В. И. Ленина на основные закономерности развития капиталистического и социалистического способов производства, на последствия замены ручного труда машинным и т. д.
32


Иллюстративным материалом для большинства авторов служили данные, относящиеся, как правило, к развитию науки и техники в США. Такой подход к теме помогал оттенить специфику НТР в стране, которая, с одной стороны, добилась бесспорных успехов в деле автоматизации производства, создания и применения электронно-вычислительных машин, ускоренного роста химии, а с другой стороны, ярко демонстрировала всю противоречивость использования новейших достижений науки и техники в условиях господства частной собственности.
«Проблема безработицы,— писал А. А. Зворыкин,— наиболее актуальный социальный вопрос, обсуждаемый на различных уровнях в связи с перспективами научно-технической революции» 7\ Такое умозаключение возражений, естественно, не вызывало, ибо оно полностью соответствовало реальному положению вещей в странах Запада. Но аналогичная ситуация давала себя знать и в годы капиталистической индустриализации. Поэтому более значительным выглядело суждение, отражающее своеобразие воздействия НТР на состояние резервной армии труда. «Автоматизация,— отмечал Г. Н. Волков,— сама по себе порождает не проблему безработицы, а проблему массовой мобильности профессий, переквалификации, производственного обучения» 75.
На наш взгляд, обращение исследователей к материалам, в той или иной мере раскрывающим сложный путь развития науки и промышленности в капиталистических странах на современном этапе, было в 60-е годы естественно и по той причине, что наши авторы в ту пору еще не подготовили соответствующих трудов по истории советского общества, а социологи только подходили к решению аналогичных задач на материалах, характеризующих текущую действительность.
Больше других в этом отношении преуспели экономисты. Среди подготовленных ими тогда работ некоторые не потеряли своей актуальности по сей день. Особый интерес для нашей темы представляет коллективная монография В. Г. Венжера, Я. Б. Кваши, А. И. Ноткина, С. П. Первушина, С. А. Хейнмана, центральное место в которой занял анализ проблем интенсификации производства, повышения эффективности промышленного потенциала в условиях НТР7в. В книге, вышедшей в 1965 г., авторы исходили из того, что «научно-техническая революция в той своей части, по которой уже найдены технические решения — автоматизация, полимерные материалы, атомная (на урановой основе) энергетика, ряд видов новейшей технологии,— формирует уже видимый, новый, значительно отличающийся от нынешнего этап крупного машинного производства» 77. Вместе с тем, указывали они, сохраняется наличный производственный аппарат, овеществляющий в себе колоссальный объем прошлого труда и основанный на технике и технологии периода индустриализации.
Сосуществование разных этапов машинного производства накладывало отпечаток на хозяйственную практику, предопределяло борьбу нового со старым, было, одним словом, тем жизненным 2 В. С. Лельчук
33


(на определенное время) неизбежным противоречием, которого не избежал и капитализм. Но только социалистическая плановая экономика позволяла не знать при его разрешении социальных катаклизмов, ведущих к обострению конкуренции и безработицы, ухудшению положения трудящихся.
Изучение обширного фактического материала приводило исследователей к выводу о необходимости скорейшего отказа от экстенсивного развития, о выделении приоритетных отраслей, развертывание которых требует самой прогрессивной техники и технологии и в то же время обеспечивает общее ускорение подъема производительности труда и народного хозяйства в целом. Курс на интенсификацию они определяли как стратегическое направление роста экономики и связывали его с техническим прогрессом, который неуклонно сочетается «с наиболее полным и экономичным использованием всех производственных ресурсов — орудий труда, материалов и рабочей силы» 78. Одновременно показывалось влияние науки на создание принципиально новых орудий труда, новых материалов и новой технологии, т. е. именно тех компонентов развития промышленности, взаимодействие которых позволяло видеть в интенсификации один из главных признаков начинающейся НТР.
В той или иной мере схожие размышления и аналогичные выводы можно найти во многих статьях и книгах, опубликованных уже в первой половине 60-х годов, но, пожалуй, наиболее убедительно и концентрированно их изложила названная группа экономистов, сумевшая к тому же широко осветить успехи и трудности вступления нашей страны в новый этап индустриального развития. Значение проделанного исследования было тем более велико, что в те же годы выходило много работ, где вопреки рассматривавшейся проблематике авторы словно не замечали новых процессов, ростков будущего, сложностей перехода производительных сил на качественно более высокую стадию своего движения. Достаточно сказать, что в обобщающем труде по истории советской экономики послевоенных лет, изданном под редакцией И. А. Гладкова, при освещении событий за период 1945—1965 гг. нет даже упоминания о НТР, ничего не говорится о науке, о появлении ЭВМ, о ракетной и космической технике; отсутствует постановка вопроса об экстенсивном и интенсивном типах расширенного воспроизводства79.
Картина будет неполной, если не сказать и о явно ошибочных взглядах, получивших распространение в 60-е годы. В печати и в выступлениях ряда специалистов высказывалась мысль о том, что «в социалистическом обществе интенсивность труда никогда не будет существенным фактором возрастания выработки в силу социальной сущности производства»80. На практике тем самым оправдывался разрыв (порой явно недопустимый) между техническими условиями применения оборудования и его фактическим использованием, определяемым организацией производства, труда и дисциплиной. Критикуя ошибки такого рода, А.-С. Тол34


качев справедливо писал: «Интенсивность труда в социалистическом производстве должна в полной степени соответствовать техническим условиям эксплуатации машин. Ее необоснованное снижение наряду со все большим увеличением машин для облегчения труда, а также сокращением продолжительности рабочего времени может отрицательно сказаться на развитии экономики страны» 81.
Создание ЭВМ подтверждало справедливость и своевременность постановки вопроса как об интенсификации труда, так и о всемерной интенсификации производства в целом. Четвертое звено в системе машин предназначалось, во-первых, для управления вещественным потоком (самим производством предметов труда), во-вторых, для управления потоком информации о ходе этого процесса. Иначе уже нельзя было применять технику, базирующуюся на сверхвысоких скоростях, сверхвысоких давлениях, температурах и т. д. Академик М. В. Келдыш, имея в виду значение и перспективность массового использования ЭВМ, в 1967 г. писал: «Появление электронных машин дало толчок к необычайно бурному развитию исследований управляющих процессов в природе, технике и общественном развитии, во всех новых областях человеческой деятельности. Появилась возможность создания систем, которые могли бы реализовать функции, казавшиеся привилегией человеческого интеллекта, овладеть многими новыми важнейшими процессами управления. Можно без преувеличения сказать, что электронные машины наложат на развитие производительных сил не меньший отпечаток, чем распространение станков и машин в эпоху промышленного переворота»82.
Авторитетное суждение выдающегося теоретика и организатора, возглавлявшего в то время Академию наук СССР, было примечательно и в плане сопоставления современного этапа научно- технического прогресса с промышленной революцией, положившей начало индустриальному взлету человечества. В таком сопоставлении методология и методика изучения НТР сливались воедино. Удачно найденный аспект исследования, истоки которого легко обнаружить еще в работах конца 50-х годов (особенно ярко у Б. И. Шенкмана), быстро обнаружил свою практичность. Уже на исходе 60-х годов была предпринята удачная попытка систематизировать характеристики, дающие представление о сферах приложения труда, типах технического прогресса, принципах развития производства в одном случае преимущественно на этапе индустриализации, в другом — на этапе НТР83 (см. с. 36). Полученная таким образом схема наглядно показывает, сколь широки и обстоятельны были уже тогда взгляды на НТР. Современники ее самых начальных шагов, находясь, можно сказать, У истоков глобального переворота, видели, как основной сферой приложения труда становится область так называемого нематериального производства, связанная с наукой, научным обслуживанием, с проектированием, конструированием, одним словом, с подготовительной стадией производственного процесса. Труд 35
2*


становится по своему характеру все более творческим, инженерным, научно-производственным. На смену экстенсивному типу расширенного воспроизводства идет всемерная интенсификация.
Отнюдь не преувеличивая значение сделанных к исходу 60-х годов обобщений, можно только сожалеть, что они не нашли в ту пору конкретно-исторического освещения в трудах, призванных раскрыть закономерности и специфику развития советского общества в первые послевоенные пятилетки. Лишь в самых общих чертах некоторые из них иллюстрировались в книгах и статьях о рабочем классе.
Основная сфера приложения труда
Способ технологического соединения вещных и личностных элементов в труде
Основной характер труда
Преобладающая фаза продуктивной деятельности
Индустриальный этап
Промышленность. Индустриализируются строительство, транспорт, сельское хозяйство, сфера торговли и услуг
Принудительный. Передав машине большую часть своих функций, человек сам становится подчиненной частью этой машины в роли ее управляющего звена
Монотонный, механический замкнутый на узкоспециализированной операции, вырванной из контекста целостного продуктивного акта; процесс труда еще разделен и расчленен технологически
Непосредственное производство. Постоянно возрастает количество рабочих «у станка».
Этап НТР
Наука становится непосредственной производительной силой. Происходит «онаучивание» производства.
Свободный. Благодаря автоматизации человек передает технике также и логическую функцию управления, а сам встает рядом с процессом в роли его наблюдателя, контролера и рационализатора
Творческий, приближенный к сложному инженерному, а часто и научно-исследовательскому труду; процесс труда выступает целостно.
Тип технического прогресса Принцип развития производства
Механизация
Экстенсивный. Получение большего количества продукта за счет большего количества машин и роста численности рабочей силы.
Подготовка производственного процесса с одновременным перемещением труда в непроизводственные сферы. Преобладающую роль получают проектирование, конструирование, коммуникативная деятельность.
Автоматизация
Интенсивный. Новая техника и технология позволяют увеличивать выпуск продукции при относительно меньших капиталовложениях.
Начало 70-х годов дало всплеск в выходе литературы, посвященной различным аспектам рассматриваемой проблематики84. Сказались установки XXIV съезда КПСС, выдвинувшего задачу 36


перевода промышленности на рельсы интенсификации, соединения достижений НТР с преимуществами социализма. Поток работ оставался весьма значительным вплоть до начала 80-х годов, однако постепенно его привлекательность и научная значимость ослабела. И не случайно: общая противоречивость указанного периода наложила существенный отпечаток на труды обществоведов, большинство из которых главным образом комментировало узаконенные решения, занималась описательством, а то и примитивной апологетикой.
Ноябрьский (1982 г.) Пленум ЦК КПСС заметно оздоровил сложившуюся обстановку, пробудил тягу к критическому анализу общего хода развития экономики. Но только после выдвижения курса на ускорение начинается действительный перелом, радикальная перестройка всех сфер нашей жизни. И по мере того как апрельский ветер 1985 г. очищает атмосферу в нашем обществе, меняются и условия существования науки, растет спрос на объективные выводы, связанные с познанием реальных противоречий развивающегося социализма.
Иначе говоря, середина 80-х годов — это начало нового этапа в изучении закономерностей поступательного движения советского общества, в том числе процесса развертывания НТР на плановой основе. Сказанное еще более повышает уровень требований к ранее изданной литературе. Речь, разумеется, идет не о ее однозначной, а тем более нигилистической оценке.
Главное в данном случае состоит прежде всего в том, чтобы верно определить достигнутые ею рубежи, опираясь на которые следует идти вперед, и те слабости, устранение которых поможет полнее раскрыть взаимосвязь НТР с промышленным развитием страны.
Рассматривая работы 70—80-х годов, целесообразно сначала остановиться на имеющихся в этой литературе точках зрения о сущности и содержании НТР, ее основных направлениях, а затем охарактеризовать наиболее типичные трактовки вопроса о влиянии научно-технического переворота на развитие промышленности и состав советского рабочего класса. Для получения общей картины мы будем в ряде случаев обращаться к работам 60-х годов.
В указанный период НТР рассматривалась чаще всего в сопоставлении с предшествовавшими ей переворотами в науке и технике. В исследованиях Н. В. Маркова, Н. И. Дряхлова, В. Д. Камаева, в таких коллективных монографиях, как «Человек — Наука — Техника», «Научно-техническая революция и социализм», «Научно-техническая революция и общество», «Партия и современная научно-техническая революция» и др., вышедших в СССР в начале 70-х годов, эта линия нашла свое наибольшее отражение85. Авторы характеризуют научные и технические революции прошлого, прослеживают историческую преемственность, общее и особенное в научно-техническом перевороте современности.
37


Подавляющее большинство исследователей считало, что лишь в XX в. произошло не только совпадение по времени, но п органическое слияние в единый процесс научной и технической революции, породившее такой феномен, как НТР. «Научно-техническая революция есть явление современной исторической эпохи, не встречающееся ранее»,— отмечается в коллективной монографии «Человек — Наука — Техника» 8,;. История человеческого общества знает три ступени взаимодействия науки и производства, пишут Л. С. Бляхман и О. И. Шкаратан87. На первом этапе (со времени возникновения научного знания до промышленной революции XVIII в.) наука развивалась по своим внутренним законам, не была непосредственно связана с производством и техникой и влияла на них случайно. На втором этапе само создание машин опиралось на достижения такой науки, как механика. Появились первые изобретения, использовавшие производственные аспекты научных исследований, но наука была все еще отделена от производства. «Третий этап исторического развития пауки начинается с прямой кооперации ученых и производственников, которые становятся смежниками в полном смысле этого слова. Наука — первый этап современной техники и технологии. Путь новых изделий, машин, материалов, технологических процессов начинается не в цехе, а в лаборатории» 88.
Подобные точки зрения высказывались и прежде. Ю. С. Ме- лещенко еще в 1968 г. предложил отказаться от термина «современная научно-техническая революция». Даже если научные и технические революции имели место и в прошлом, то их органическое сочетание — процесс принципиально новый, термин «современная» становится излишним; иначе возникает представление, что подобная революция имела прецеденты8Э.
Однако ряд авторов считают, что НТР имели место и в прошлом 90. Наиболее полно такое мнение представлено в статье С. Н. Смирнова91.
Не было единства и в вопросе о сущности НТР. Как и прежде, одни выдвигали на первый план автоматизацию производства, другие — развитие кибернетики, третьи — использование атомной энергии, четвертые — проникновение человека в космическое пространство и т. д. Среди же авторов, стремящихся выделить одно направление, наибольшее распространение получила точка зрения, согласно которой сущность научно-технической революции — это автоматизация производства, передача техническим средствам логических производственных функций, переход от машинного фабричного производства к комплексно-автоматизированному.
Резкое увеличение в 70-е годы работ, написанных специалистами в области исторического материализма, политэкономии и научного коммунизма, способствовало усилению внимания к изучению социальных условий и последствий развертывания НТР92.
Отмечая эти сдвиги в осмыслении НТР, следует добавить, что с самого начала, как только в мире развернулось исследование 38


и обсуждение проблем научно-технической революции, марксисты активно отстаивали и развивали позицию, согласно которой развитие объективных элементов производительных сил не может считаться единственным и главным критерием прогресса. Мерой исторического прогресса в марксистском понимании служит накопление предпосылок для безграничного развития «сущностных сил» человека — его высших потребностей и способностей, среди которых потребность в творчестве и способность к творчеству занимают центральное место. «Природа,— писал К. Маркс,— не строит ни машин, ни локомотивов, ни железных дорог, пи электрического телеграфа, сельфакторов, и т. д. Все это — продукты человеческого труда, природный материал, превращаемый в органы человеческой воли, властвующей над природой, или человеческой деятельности в природе. Все это — созданные человеческой рукой органы человеческого мозга, овеществленная сила знания» 93.
Эта мысль К. Маркса и вытекающие из нее важнейшие выводы неизменно присутствовали в работах советских авторов.Ивее же сплошь и рядом в них доминировали размышления о самой науке, технике, производстве, о путях и темпах невиданных ранее преобразований, вызванных НТР. Как справедливо заметил в 1970 г. Р. Рихта, «из поля зрения выпадают общественные и человеческие стороны научно-технической революции, несмотря па то, что они в действительности составляют ее неотделимую часть» 94.
Отмеченный недостаток, легко объяснимый для литературы, рождавшейся в пору самых ранних проявлений начинавшегося переворота, был в скором времени преодолен. В 1972 г. Г. Н. Волков писал: «Когда заходит речь о научно-технической революции, то имеются в виду обычно автоматизация, освоение космоса, атомная энергетика, синтетические материалы. Все это так. Но не всегда мы отдаем себе отчет в том, что началом, центром и венцом научно-технической революции является человек». Примечательно называлась и монография данного автора: «Человек и научно-техническая революция» 95.
Еще более обстоятельно эта мысль рассматривалась в фундаментальных исследованиях, коллективно подготовленных в 70-е годы советскими и зарубежными обществоведами (учеными ЧССР и ГДР) 96. Вместе взятые, они широко рассмотрели вопрос о человеческом факторе, о преобразованиях в духовной сфере, о так называемом «информационном взрыве» и качественно новой роли просвещения в обеспечении дальнейшего прогресса науки, техники, искусства, культуры в целом. В названных трудах убедительно был раскрыт тезис об узловой роли субъекта производства во всех преобразованиях, вызванных научно-технической революцией.
Действительно, вещные и человеческие элементы производительных сил принципиально несоизмеримы, хотя в процессе своего взаимодействия они как бы сливаются в единую систему 39


«человек—техника». При всех условиях человек —это ие машина: человек-работник всегда представляет активную сторону такого взаимодействия. «Субъект труда, изменения в человеческом факторе являются главным социальным содержанием научно-технической революции,— пишет Т. Абдушукуров.— Техника и наука являются теми средствами, с помощью которых человек увеличивает производительные возможности рук и головы». Автор обоснованно высказал критические замечания в адрес тех работ, где было допущено смещение акцентов и «изменения в человеческом факторе выступают как следствие, а не условие и причина изменения в вещественных элементах производительных сил» 87.
Именно человек как главная производительная сила стоит в центре всех многосторонних взаимосвязей, определяющих сущность НТР на уровне целого. В нем действительно «все начала и концы». В субъекте перемен сходятся, сгущаются главные линии современного технологического переворота. От субъекта же они «расходятся» как разные виды его обновленной деятельности. Оставаясь в границах объективного, нельзя постигнуть сущности научно-технической революции. И наоборот — такая возможность открывается, если ее исследовать под углом зрения преобразований в человеческой деятельности, которые служат ключом к выявлению единого смысла и всех сторон НТР, их структурной взаимосвязи, а также относительной значимости в общем процессе.
Одним словом, объективно-материальные (техника) и объективно-идеальные (наука) элементы производительных сил сами по себе, взятые изолированно от соединяющего их фактора человеческой деятельности, не могут дать верного представления о сущности научно-технической революции. Принципиальный момент заключается в том, что человек выступает не только главным, но и особым, «суверенным» элементом производительных сил. Все другие элементы являются его силами, по не наоборот. К. Маркс и Ф. Энгельс подчеркивали, что предметы, окружающие человека, а также знания, оформленные в науке, есть объективные силы и способности самого человека. Многообразные внешние средства его жизнедеятельности являются не чем иным, как продолжением его собственной телесной и духовной сущности.
Опираясь на эти положения классиков марксизма, авторы фундаментальных работ «Человек — Наука — Техника», «Научно- техническая революция и общество», «Научно-техническая революция и социализм» дали наиболее полную характеристику НТР как коренного и универсального переворота в производительных силах общества. В первых двух книгах исследователи понимают под НТР «коренное преобразование пауки и техники, их связей и общественных функций, ведущее к универсальному перевороту в структуре и динамике производительных сил общества в смысле изменения роли человека в системе производительных сил на базе комплексного технологического применения пауки, как пе- 40


посредственной производительной силы, проникающей во все составные части производства и преобразующей внешние условия жизни человека»". Такое понимание НТР выдвигает человеческий фактор, или социальный аспект сущности НТР, на первый план в процессе переворота в производительных силах общества.
Сопоставляя различные точки зрения, относящиеся к понятию «сущность НТР», следует отметить еще одно достижение, связанное с выяснением соотношения понятий «научно-технический прогресс» и «научно-техническая революция». Сначала многие авторы употребляли эти термины как синонимы. Но уже в начале 70-х годов Н. В. Марков вполне обоснованно считал, что объем понятия «научно-технический прогресс» значительно шире объема попятил «научно-техническая революция». Последняя включается в понятие прогресса, выступает как его составная часть. Исторически следует различать две формы научно-технического прогресса: эволюционную и революционную. Соответственно «научно-технический прогресс» включает в себя как революционную, так и эволюционную формы развития науки и техники ". Что особенно важно, не всякое совершенствование техники и технологии можно включать в содержание НТР. Поэтому понятие «научно-технический прогресс» употребляется чаще, ибо оно в наиболее обобщенном виде выражает все процессы развития пауки, техники, технологии, совершенствования производства (в том числе и в современных условиях).
Постепенно затихает спор и вокруг вопроса о хронологических рамках и периодизации НТР, начавшийся в 60-е годы. Подавляющее большинство исследователей относит начало переворота к концу 40-х, к 50-м годам XX в. «Дата, казалось бы определяется с почти исчерпывающей точностью,— указывали в 1969 г. Ю. С. Мелещенко и С. В. Шухардин.—В 1945 г.—атомная бомба, в 1954 г.— первая в мире атомная электростанция, вступившая в строй в СССР, в 1945—1946 гг.—в США создаются первые скоростные вычислительные машины, в 1950 г.— в СССР пущен первый в мире автоматический завод по производству поршней, в США начинается автоматизация на заводах Форда» 10°.
Сопоставляя эти даты, авторы, однако, не спешили с фиксацией начального рубежа. Они выделяли два исторических этапа развития НТР, разграничительная линия между которыми находится, по их мнению, около 1940 г. Истоки первого этапа («подготовительного») они связывают с переломом в науке, который обнаруживался в конце XIX —начале XX в. «Научно-техническая революция, начавшаяся с революции в физике конца XIX и начала XX в., прошла подготовительную фазу и в 50-е годы вступила в первую фазу, когда ее особенности развернулись достаточно выпукло и полно» 101.
Близкой точки зрения придерживается В. Д. Камаев, который выделяет три этапа в развитии НТР: 1) научный, подготовительный этап с начала XX столетия; 2) современный этап 41


(перестройка технической и отраслевой структуры), становление которого совпало с началом второй мировой войны; 3) этап крупного автоматизированного машинного производства (переход к нему произойдет в 90-х годах XX в., а полное развитие он получит уже за пределами 2000 г.) 102.
В работе «Человек — Наука — Техника» отмечается, что «рубеж XIX и XX вв.’, когда началась „новейшая революция в естествознании44, является предпосылкой возникновения научно-тех- нЦческой революции. Лишь с начала 40-х годов нашего века можно обнаружить первые проявления этой революции... Развернулась же она только в середине XX в.» 103.
Примечательную точку зрения по вопросу о начальном и завершающем этапе НТР выдвинул Н. В. Марков. По аналогии с развитием промышленной революции, которая завершилась комплексным машинным производством (то есть производством машин машинами), автор считает, что «если началом современной научно-технической революции служит изобретение и распространение автоматов и ЭВМ, то ее завершением, как логично будет предположить, станет возникновение производства автоматов автоматами» 104.
Применительно к СССР периодизация развития НТР была предложена в 1970 г. в работе Г. С. Гудожника 105. Современная научно-техническая революция в СССР, отмечал автор, начинает развертываться уже в годы первых пятилеток, в ходе индустриализации страны. «Это было обусловлено самим характером социалистических общественных отношений... Создание материально-технической базы социализма осуществлялось с использованием всех новейших достижений отечественной и мировой пауки и техники... Начальный этап научно-технической революции, который длился с 20—30-х годов до копца 40-х годов, характеризовался тем, что он проходил в условиях создания материально-технической базы социализма». В конце 40-х — начале 50-х годов, продолжает автор, начинается бурное развитие научно- технической революции; пущена первая в мире атомная электростанция, создаются автоматизированные заводы, «начался новый этап научно-технической революции в СССР» 106.
Данное суждение типично для 70-х годов в том смысле, что автор даже не стремился сколько-нибудь основательно подкрепить свой вывод обращением к историческому материалу. Он ограничился минимальным набором общеизвестных фактов, совсем не интересуясь тем, как они трактуются в исторической литературе. Не удивительна и реакция научной общественности: суждения автора вызвали отклик лишь в историографических обзорах, где, кстати сказать, поддержки не получили.
На наш взгляд, видеть в 30—40-х годах XX в. начало НТР нельзя. Как будет показано дальше, более правильно трактовать этот период как этап формирования предпосылок НТР, связанных с подъемом индустрии в условиях строительства социализма, планомерного развития науки, техники, производства, роста всей


экономики СССР. Ближе к истине те авторы, которые относят начальные шаги НТР в нашей стране к 50-м годам 107.
Пониманию этого рубежа (как и всего поступательного движения НТР) призваны содействовать исследования по истории промышленности и рабочего класса СССР, подготовленные в 70—80-е годы. Наибольшее внимание в них уделено росту рабочего класса на этапе НТР, изменениям в его численности и составе, подъему его культурно-технического уровня и творческой активности. Появились обобщающие монографии, написанные в историографическом плане 108. Статьи и книги историков рассматриваются в них в общем контексте советского обществоведения. Тем самым мы можем видеть, в какой мере историки брали на вооружение выводы и наблюдения философов, экономистов, социологов, юристов, осмысливавших изменения в классовой структуре советского общества, возрастание ведущей роли рабочего класса в 60—70-е годы.
Особого внимания, на наш взгляд, заслуживает монографическая литература, ибо она дает наиболее подробное освещение закономерностей и специфики развития рабочего класса в условиях НТР.
До начала 70-х годов историки, изучавшие современность, как правило, совмещали анализ 60-х годов с освещением материалов, характеризующих предшествующие этапы развития рабочего класса 109.
Своим содержанием и многоаспектностью обращала на себя внимание работа «Рабочий класс и технический прогресс: Исследование изменений в социальной структуре рабочего класса» (М., 1965). Построенная на материалах предприятий Горьковской области, она убедительно показала диалектику технического переоснащения современной индустрии, связанную с переменамп в социально-экономическом положении рабочих, воздействием НТР на характер труда работников, занятых в промышленности. Эта монография и ряд ей подобных способствовали тому, что рабочих стали подразделять в зависимости от использования ими механизмов, ручного или машинного труда.
Вскоре вышла книга, специально посвященная изучению последствии НТР110. Работа Л. С. Бляхмана и О. И. Шкаратана была первой и в общем удачной попыткой широкого освещения тех существенных перемен, которые происходили в середине нашего столетия в системе «наука — производство — человек» и сказались как на содержании труда рабочих, инженеров, техников, так и на их облике.
Отдавая должное всем названным авторам за определенную новизну поставленных проблем и привлечение к ним внимания исследователей, приходится признать, что их работам не хватало конкретно-исторического материала, раскрывающего, во-первых, изменения в материальной базе, обусловившей рост трудовых коллективов, а во-вторых, событийную историю рабочего. (класса и интеллигенции, которая сплошь и рядом подменялась данными 43


историко-статистического и историко-социологического порядка. В определенной мере этот пробел восполняли коллективные монографии о рабочем классе СССР периода восьмой и девятой пятилетки И1. Однако опыт их создания вновь убеждал в необходимости подготовки исследований, охватывающих более широкие хронологические рамки, без чего трудно было показать масштабность сдвигов, происходящих в рабочем классе на этапе НТР.
Не останавливаясь на характеристике трудов, в которых освещались отдельные проблемы или отдельные региональные отряды рабочего класса, подчеркнем следующее. В 70-е годы обогатилась тематика трудов. Все более очевидным становилось стремление показать не только отличие современного этапа от предыдущих, но. и тот путь, который рабочий класс прошел уже в условиях НТР, и те сдвиги, которые за эти годы произошли в его составе. Стало правилом освещать рост общеобразовательной подготовки рабочих, уровня их квалификации и профессиональной выучки.
Развернулось обсуждение вопроса о рабочих-интеллигентах. В начале 70-х годов таких рабочих, имеющих дипломы техников и инженеров и продолжающих выполнять, труд рабочего, было уже свыше 2 млн человек. В условиях, когда заметно усилился процесс сближения классов и социальных слоев и когда со всей очевидностью проявились сдвиги, происходящие на производстве и в быту под воздействием современного научно-технического прогресса, некоторые авторы пришли к выводам об исчезновении в СССР классов вообще.
Спор о социальных границах рабочего класса был весьма симптоматичен. Можно лишь пожалеть о том, что его возникновение еще не получило должного разъяснения. В частности, следовало бы вспомнить об аналогичной ситуации 30-х годов. Тогда в обстановке ускоренной индустриализации, стремительного изменения социальной структуры советского общества также возникали суждения об исчезновении классов вообще, в том числе и рабочего класса 112. В 70-е годы мы вновь столкнулись с явным забеганием вперед, одной из главных причин чего была, по нашему мнению, переоценка темпов и масштабов НТР. Появление конкретно-исторических исследований о предпосылках и начальных шагах научно-технического переворота, сопоставление его с периодом социалистической индустриализации позволит избежать подобных просчетов, поможет более глубоко разобраться в том воздействии, какое НТР оказывает на рабочий класс, на социальную структуру советского общества.
Интерес к этим методологическим вопросам вызвал к жизни значительное количество работ. Среди них несомненной новизной — и время это подтвердило — выделились исследования Л. А. Гордона и Э. В. Клопова, посвященные социальному развитию ведущего класса нашего общества главным образом в 60—70-е годы 113. Центральное место в их трудах заняли вопросы, раскрывающие процесс превращения рабочих в большинство советского народа, рост культурного уровня, духовных потребно44


стей в целом. В отличие от тех исследователей, которые обычно ограничивались анализом материалов, характеризующих прежде всего производственную деятельность рабочих, эти авторы пошли дальше и раскрыли проблему, суть которой сформулировали коротко и емко — человек после работы. Это позволило им расширить общий подход к показу современного этапа НТР.
Наметились сдвиги и в освещении тех изменений, которые происходят в численности и профессионально-отраслевом составе рабочего класса под влиянием НТР И4. Наибольшего продвижения вперед здесь добились Л. А. Гордон, Э. В. Клопов и А. К. Назимова 115. Взяв за основу материалы Всесоюзных переписей населения 1939, 1959, 1970 и 1979 гг., они подробно рассмотрели ди намику профессионально-квалификационной структуры рабочего класса за минувшие десятилетия. 60—70-е годы и последующую перспективу авторы связывают с расширением сферы научно-индустриального труда и всевозрастающим значением группы профессий, главным объектом которых является информация: ее создание, хранение, переработка и передача. Такая постановка вопроса нацеливает на углубленное понимание НТР, на осмысление тех пропорций, которые характеризуют соотношение периода индустриализации и современного этапа экономической политики КПСС. Тем самым расширяются возможности для анализа реального процесса развертывания НТР, встречающего на своем пути немало трудностей и противоречий.
В этой связи уместно заметить, что даже в лучших работах исследователи едва ли не всецело уделяют внимание изменениям в численности и структуре рабочего класса, его культурного облика. А вот об обратном влиянии, о том, как перемены в рабочем классе сказываются на процессе развертывания НТР, историки еще не говорят или упоминают об этом в самом общем плане. Некоторое исключение составляют труды, в которых рассматривается деятельность рационализаторов и изобретателей, борьба партийных организаций за технический прогресс, успехи новаторов производства 116.
Еще меньше освещены повседневная деятельность инженерно-технических работников, изменения в их численности и составе. Едва ли не в каждой работе можно найти отдельные рассуждения и примеры, призванные показать усиление роли ИТР на производстве, увеличение прослойки инженеров и техников в общем контингенте промышленно-производственного персонала. Но пробел в том и состоит, что речь идет всего-навсего об отдельных примерах. Здесь мы сталкиваемся с явной недооценкой проблемы, без должного рассмотрения которой картина развертывания НТР полной быть не может.
Восполнение указанного пробела требует коллективных усилий историков всех ведущих промышленных центров, всех регионов страны. Сегодня нельзя представить серьезную статью или книгу о рабочем классе без тезиса или рассмотрения материалов о росте промышленных кадров в союзных республиках за после45


военные годы, особенно в последние два-три десятилетия. Стало общим правилом отмечать сближение республик по таким важным показателям, как удельный вес рабочих среди занятого населения, как прослойка промышленно-производственного персонала (на тысячу жителей в среднем); говорить о профессионально-квалификационной структуре; на самой высокой поте вести рассказ о бурном росте общеобразовательного уровня, о положительных последствиях повсеместного перехода ко всеобщему обязательному среднему образованию.
Важность и актуальность такой постановки вопросов очевидна. Но не может не смущать другое: в работах историков мы не встретим сопоставления материалов о подъеме культурно-технического уровня рабочих и служащих в различных республиках и регионах с соответствующими данными о росте производительности труда и выполнении народнохозяйственных планов. Решение указанной задачи в значительной мере упирается в неумение, а порой и нежелание исследователей разносторонне освещать трудности современного этапа НТР, противоречия, возникающие в процессе рождения новых форм индустриального труда, ошибки, вызванные нехваткой знаний, навыков, низкой дисциплиной и даже инфантильностью определенных групп работников117.
Надо отдать должное советским экономистам: изучая динамику производства, наиболее дальновидные из них исследовали как успехи в становлении единого народнохозяйственного комплекса нашей страны, так и сложности в его формировании 118. Главное внимание при этом уделялось сфере промышленности, в рамках которой достижения, отвечающие требованиям НТР, уживались с техникой начальных шагов индустриализации, что в значительной мере сказывалось и на состоянии кадров. По общему мнению, в таком положении находились не какие-либо отдельные республики, области или индустриальные центры, а едва ли не все отрасли и объединения, равно как и крупные предприятия тяжелой и легкой промышленности.
Следовательно, суммируя и обобщая данные об автоматических линиях, роботах, ЭВМ, станках с программным управлением и других новшествах, порожденных современным научно-техническим прогрессом, нужно не менее четко представлять себе их реальное значение для коренных изменений повседневных условий труда и быта. По отношению к 60—70-м годам решающий этап революционного преобразования сферы индустриального труда был еще далеко впереди. Объединяя эти десятилетия в одно целое, экономисты убедительно говорили о том, что определяющей характеристикой данного периода оставалось (при наличии обширных производственных фондов и технологии, в которых уже реализованы достижения НТР) сохранение и преобладание в действующем производстве традиционной техники и технологии, свойственной еще первой половине XX столетия.
«Постепенное внедрение и адаптация нового под прикрытием преобладающих массивов традиционного,— отмечал в 1977 г. 46


С. А. Хейнман,— важнейшая черта современного положения в материальном производстве всех развитых стран мира» 119.
К сожалению, подобного рода обстоятельства остались, как правило, за пределами книг и статей, посвященных промышленному развитию СССР в 60—70-е годы. Еще в 1976 г. А. 3. Ваксер, оценивая литературу о развитии промышленности в послевоенные годы, отмечал отставание в изучении данной тематики, особенно в освещении научно-технической политики КПСС и Советского государства 12°. До середины 80-х годов ситуация изменилась мало 121. Правда, уже тогда появились первые монографии, отражающие опыт ведущих центров научно-технического прогресса (Москвы, Ленинграда, Украины), и выполненное на материалах 60-х годов исследование, посвященное деятельности партии в целом 122. Основное внимание исследователи сконцентрировали вокруг форм и методов организаторской и политико-массовой работы коммунистов непосредственно в цехах, на предприятиях, в производственных и научно-производственных объединениях. Введенный ими в оборот материал давал четкое представление о главных направлениях интеграции науки и производства. Но поскольку в поле зрения историков оказались регионы, находившиеся в ту пору вне критики, авторы были лишены возможности раскрыть трудности перехода к НТР, показать просчеты, связанные с недооценкой сущности и перспектив начавшегося в науке и технике переворота.
Отсутствие таких трудов сдерживало объективное, разностороннее освещение характера и специфики социалистического строительства, поднявшегося к практическому осуществлению задач всемерной интенсификации на базе новой технической реконструкции. Оно привело и к таким перекосам, что во многих работах по истории советского общества, в том числе в учебных пособиях, об НТР, по существу, ничего не говорилось, а в других (коих тоже немало) — налицо было явное завышение степени и масштабов ее развертывания. Практически и в том, и в другом случае нарушается принцип историзма, допускается либо принижение имевшихся достижений в развитии экономики СССР, либо явное забегание вперед в оценке степени ее зрелости.
И все же предпосылки преодоления указанного пробела формировались. Со всей определенностью это проявилось в усилении интереса к истории советской науки и научно-технической интеллигенции 123. Здесь наибольшее значение имеет опыт создания исследований, характеризующих возникновение и развитие государственного руководства наукой, укрепление плановых рычагов в этом деле, а также практическую деятельность правительства, хозяйственных ведомств и общественных организаций, направленную на упрочение связей ученых с промышленностью. В той или иной мере подобные сюжеты затрагивались историками и раньше. Но теперь их освещение становится в прямую связь с зарождением предпосылок НТР, с разработкой тех направлений, которые столь ярко проявились в середине и второй половине XX в. И хотя 60—80-е годы освещаются все еще бегло, а это, конечно, 47


осложняет глубокое изучение интеграции науки и производства, нарастание процесса превращения науки в непосредственно про- изводительную силу, сдвиг, повторяем, наметился.
Аналогичная тенденция дала себя знать и в деле освещения истории промышленного развития СССР. Выход обобщающих монографий М. И. Хлусова и Е. И. Пивовара особенно знаменателен 124. Первая дает картину развития советской промышленности в период от завершения Великой Отечественной войны до конца 50-х годов. Вторая в значительной мере посвящена двум последующим десятилетиям и отражает наиболее полное для начала 80-х годов представление о воздействии НТР на производство в целом.
Для полноты историографического анализа добавим, что предлагаемая вниманию читателей книга является прямым продолжением работ автора, начатых еще в 70-е годы с целью освещения истории НТР и индустриального развития нашей страны125. Как и все публикации тех лет, они не могли выйти за рамки господствовавших тогда взглядов. Ныне под воздействием решений партии, нацеливших советский народ на ускорение социально-экономического развития страны, положение коренным образом меняется. Одним из лучших тому подтверждений служит резко возросшая активность советских обществоведов, их деятельность по пересмотру устаревших схем, догматических положений, не отвечающих насущным потребностям современного этапа исторического развития.
Почти два с половиной года, прошедшие после апреля 1985 г., чрезвычайно обогатили опыт познания современного мира, места и роли НТР в жизни человечества, в судьбах социализма. Первыми среди исследователей завидную оперативность проявили экономисты. Труды Л. И. Абалкина, А. Г. Аганбегяна, А. И. Анчишкина, Г. X. Попова и других ученых подробно раскрыли объективную необходимость появления концепции ускорения, курса на революционную перестройку, призванного вывести нашу страну на качественно новые рубежи в мирном соревновании двух систем 12в.
В отличие от тех авторов, которые связывали задачи всемерной интенсификации прежде всего с удорожанием сырьевых ресурсов, дефицитом рабочей силы, с исчерпанием ряда старых месторождений и другими подобными факторами, они выдвинули на первый план вопрос о закономерностях функционирования социалистической экономики, ее подлинных возможностей, о реальных противоречиях между достигнутыми масштабами производства, требованиями НТР, с одной стороны, и сложившимися на предшествующем этапе формами производственных отношений — с другой стороны. По их мнению, застойные явления последних десятилетий коренятся в сохранении того механизма управления, который сложился в условиях форсированной индустриализации, был необходимым тогда, но не отвечает сегодняшним задачам. Недооценка, изменившейся ситуации дорого обходится 48


стране, сковывает творчество масс, препятствует росту эффективности производства, решению социальных вопросов. Отсюда жизненная потребность полного осуществления ленинских принципов демократизации общества, радикального обновления хозяйственного механизма, освобождения его от бюрократических наростов..
Актуальность названных трудов очевидна. Для данной работы они тем более важны, что не только облегчают изучение намеченной проблематики, но и прямо ориентируют на ее конкретное освещение.
Завершая, таким образом, методологически-историографическое введение к книге, можно с уверенностью сказать: исследовательская деятельность советских обществоведов вплотную подводит историков к воссозданию картины возникновения НТР, современной интеграции науки и производства, главным плацдармом которой является промышленность.


Глава вторая
От политики индустриализации к развертыванию НТР
<Самое надежное в общественных науках, учил В. И. Ленин, «не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь •стала теперь» \ Приведенное положение имеет первостепенное значение для аналитического подхода к материалам, характеризующим возникновение и упрочение предпосылок НТР, их роль в интеграции науки и производства на современном этапе.
Как уже отмечалось, наша страна, раньше других начав строить социализм, воплощать в жизнь марксистско-ленинскую концепцию научно-технического прогресса, первой подошла и к практическому решению ряда коренных проблем НТР. Это выявилось не только в самом факте государственной организации науки, в плановом руководстве научным творчеством и процессом его соединения с потребностями народного хозяйства. Не менее важное значение имело поступательное развитие тех отраслей знаний и промышленности, на базе которых по мере развертывания индустриализации формировались основные направления НТР. Рассмотрению этих вопросов и посвящена данная глава.
1
Становление плановых начал
Советский народ первым в истории человечества стал на путь уничтожения эксплуатации и построения бесклассового общества, управляемого в плановом порядке, на научной основе. Борьба за ликвидацию частной собственности и преодоление экономической стихии сразу же соединилась с движением за научную организацию труда, в рамках которого зарождалась советская наука организации и управления производством. До 1917 г. в России правящие классы никакого интереса к данной проблеме не проявляли, не было в стране и таких учреждений, где бы ею занимались в исследовательском плане. Тем примечательнее прозорливость В. И. Ленина, сумевшего еще в начале XX в. среди множества книг и статей о капиталистическом производстве выделить работы Ф. Тейлора, посвященные рациональной организации труда и интенсификации 2. С помощью хронометров, киносъемок, различного рода наблюдений и экспериментов американский инженер отбирал наиболее эффективные приемы работы, позволявшие 50


рабочему значительно повышать производительность труда- В. И. Ленин сразу же отметил противоречивость и двойственность системы Тэйлора, которая, как и всякий прогресс при капитализме, «соединяет в себе утонченное зверство буржуазной эксплуатации и ряд богатейших научных завоеваний в деле анализа механических движений при труде, изгнания лишних и неловких движений, выработки правильнейших приемов работы, введения наилучших систем учета и контроля и т. д.» 3
Но Ленин не ограничился этим выводом. Он увидел, как тэйлорпзм помогает капиталу налаживать и организовывать труд: не только на каждом рабочем месте, но и внутри фабрик, в масштабах целого предприятия. «А во всем общественном производстве остается и растет хаос, приводящий к кризисам...» Лишь после того, когда пролетариат возьмет в свои руки все общественное производство, указывал В. И. Ленин, рабочие назначат свои комиссии для правильного распределения и упорядочения всего общественного труда. И тогда крупное производство, машины, железные дороги, телефон позволят резко сократить продолжительность рабочего дня и многократно улучшить благосостояние масс4.
Иначе говоря, еще до 1917 г. марксисты обратили самое серьезное внимание на вторжение науки в сферу организации и управления различными областями материального производства. Победа диктатуры пролетариата открывала путь делу практической разработки и реализации соответствующих знаний. Но знаний и опыта было крайне мало. И тогда ряд советских специалистов (А. К. Гастев, П. М. Керженцев, Е. Ф. Розмирович, И. М. Бур- дянский и др.) получили задание выехать в заграничные командировки и ознакомиться с вопросами научной организации труда, рационализацией управления в капиталистических государствах- Критическое осмысление иностранного опыта, накопление фактического материала и собственных наблюдений шло интенсивно, во многом переплетаясь с общим ходом работ над планом ГОЭЛРО.
В январе 1921 г. в Москве состоялась Первая Всероссийская инициативная конференция по научной организации труда я производства. Она дала толчок бурному развитию советской теории управления, становление которой начиналось в жарких спорах о сущности управления^ характере этой науки, ее предмете, о соотношении общетеоретических и прикладных исследований 5. Весной 1921 г. X съезд РКП (б), формулируя задачи профсоюзов в хозяйственном строительстве, призывал втягивать технические силы в «проведение единого хозяйственного плана на основе электрификации и научной организации труда» 6. Само строительство социализма рассматривалось как процесс претворения в жизнь именно этих начал.
В резолюции Всесоюзной конференции прямо указывалось, что* составление государственного плана электрификации России было’ первой и основной работой по научной организации труда в нашей стране в соответствующий период 7.
51


В 20-е годы «нотовское движение» приобрело массовый характер. Большими тиражами выходили разнообразные брошюры, листовки, книги, плакаты о научной организации труда.
Интересную работу вел Центральный институт труда (ЦИТ). Он возник в мае 1921 г. на базе слияния Института экспериментального изучения живого труда при Наркомтруде и Институте труда при ВЦСПС (оба были организованы в 1920 г.). По положению ЦИТ являлся исследовательским и практическим центром научной организации в производстве; под его руководством на предприятиях и в учреждениях создавались опытные станции8. Одновременно активно действовали Институт техники управления в Москве, Таганрогский институт научной организации труда и производства, Всеукраинский институт труда в Харькове, Казанский институт научной организации труда, ряд лабораторий и консультативных пунктов ведомственного характера. Все они пользовались большой известностью, можно даже сказать, популярностью. Несмотря на недостаточную материальную базу, нехватку средств, движение НОТ, поддерживаемое энтузиазмом широких слоев общественности, быстро набирало силу. Уже в начале 1923 г.— и это отмечалось В. И. Лениным в статье «Как нам реорганизовать Рабкрин» — в стране насчитывалось не менее 12 институтов по проблемам организации труда9.
XII съезд РКП (б) специально отметил необходимость массового внедрения принципов НОТ, базирующихся на рекомендациях и выводах передовой науки. По предложению В. И. Ленина координация и руководство деятельностью исследовательских учреждений НОТ были возложены на Народный комиссариат рабоче-крестьянской инспекции — НК РКИ. Учитывая важность механизации труда, умелого использования машин и оборудования, связывая успех этой работы с производственной подготовкой кадров, съезд указал: «Обучение технике должно быть для новых поколений не только вопросом специальности, но и делом революционного долга. В условиях рабочего государства весь тот энтузиазм, который расходовался ранее рабочей молодежью на революционно-политическую борьбу, должен направляться на овладение наукой и техникой» 10.
В марте 1924 г. в Москве состоялась Вторая Всесоюзная конференция по НОТ. Работало семь секций; самой многочисленной оказалась секция управления. Работой конференции руководил В. В. Куйбышев. В его докладе было сформулировано: «НОТ нужно понимать как процесс внесения в существующую организацию труда добытых наукой и практикой усовершенствований, повышающих общую продуктивность труда» п.
Спустя несколько десятилетий, когда в условиях НТР научно-инженерная организация работ и проблема управления производством стали «злобой дня», «знамением века», некоторые авторы сочли формулировку В. В. Куйбышева излишне прагматичной, приземленной, притормаживающей разработку теоретических вопросов НОТ и управления 12. Согласиться с таким умозаключе- 52


япем нельзя. Оно не учитывает конкретно-исторической обстановки середины 20-х годов и последующих лет, проходивших под знаком завершения восстановления народного хозяйства в преддверии форсированной индустриализации. Своеобразие сложившейся тогда ситуации заключалось в том, что при всем понимании первостепенной важности разработки теоретических исследований и области НОТ на практике приходилось заниматься прежде всего вопросами рационализации, режимом экономии. Страна еще только начинала выходить из полосы величайших нужд и разорений, когда, по выражению В. И. Ленина, экономить приходилось на всем, даже на школах13.
Нацеливая движение по научной организации труда па первоочередное обслуживание потребностей текущего производства, партия вовсе не ориентировала его участников, а тем более теоретиков жить сиюминутными заботами. Речь шла о разумном сочетании фундаментальных исследований и практических разработок. Сам курс на индустриализацию, провозглашенный в декабре 1925 г. на XIV съезде ВКП(б) генеральной линией партии, требовал развития науки и должного учета ее достижений во всех отраслях народного хозяйства, особенно в тяжелой промышленности, производящей средства производства. Наука, писали газеты, овеществляется в интеллекте и мастерстве работников, в орудиях труда, создаваемых ими, в технологии и организации производства непосредственно на заводах. Предприятие все чаще воспринималось «как интегральный центр современной культуры», который всем своим существом «выявляет и все более и более развивает учебные и изыскательные функции». А. К. Гастев, руководивший Центральным институтом труда и вдохновенно пропагандировавший эти положения, шел дальше и писал, что передовое предприятие становится «не только производством, не только „практикой", которую обогащает наука, вырабатываемая в университетах, в политехникумах. Нет, современное предприятие все более и более проявляет себя и совершенствует новые, ранее ему не свойственные, „научные функции"» 14.
Приведенные суждения, по времени относящиеся к 20-м годам, вполне можно было бы отнести к высказываниям, сделанным в последние два десятилетия и посвященным нынешним проблемам НТР. Но отсюда неверно было бы делать вывод о забеганиях вперед, допущенных в пору индустриализации. Правильнее будет еще раз отметить истоки тех процессов, которые теперь приобретают права гражданства.
Расширение масштабов капитального строительства, общий подъем промышленности создавали основу для укрепления связи науки с производством, налаживания контактов ученых с рабочими коллективами. Принятое в марте 1927 г. постановление ЦК ВКП(б) о вопросах рационализации производства начиналось с напоминания ленинского тезиса о том, что социализм немыслим без крупнопромышленной техники, построенной по последнему слову новейшей науки. Среди мер, призванных ускорить сближе53


ние промышленности и науки, выдвигалось требование «увязать деятельность научно-исследовательских институтов и учреждении с практической работой предприятий (путем консультации, научно-технического обслуживания предприятий, опытных постановок новых производств), одновременно укрепляя фабрично-заводские лаборатории, а также создавая выставки новейших изобретений и научных достижений как иностранной техники, так и наших заводов и содействуя расширению деятельности научно-технических обществ». Создание новых предприятий предлагалось вести на основе последних достижений в области науки и техники 15.
За месяц перед этим в Москве проходил II Всесоюзный съезд научных работников (первый состоялся в 1923 г.). В дни его работы «Правда» опубликовала редакционную статью, в которой были изложены принципиальные основы политики партии и государства в отношении науки и ученых на новом этапе развития советского общества.
Нужно быть слепым, писала газета, чтобы не видеть, как за девять лет пролетарской диктатуры нарастало сближение между наукой, учеными, с одной стороны, и рабочим классом — с другой, как была сломлена отчужденность между ними, ранее сознательно насаждавшаяся эксплуататорами. Крепнущий контакт лежит в самой природе советского строя. «Мы держим путь на плановое хозяйство, на систему обобществленного производства, на научную организацию общественного целого. Тем самым дано единстве основной установки нашего социалистического строительства и деятельности научных работников» 16.
Концентрируя внимание современников на текущих делах хозяйственной практики и ближайших планах страны, газета подчеркивала: начинается техническая революция, которая немыслима без инженеров, ученых; спрос на науку будет расти.
Одновременно — и это представляет сегодня особый интерес — «Правда» четко характеризовала последующие (тогда еще очень отдаленные) цели: «Наша генеральная историческая линия — па преодоление противоречий внутри общества (между классами, между социальными группами, прослойками и пр.) на основе торжества социализма. Чем полнее эта генеральная перспектива будет осуществляться, тем больше сил мы сможем уделить на преодоление противоречий между обществом и природой, на развертывание производительных сил, на победный марш научно- технического прогресса» 17.
Так зачинатели социалистической индустриализации, находясь у истоков этого бурного, стремительного рывка вперед, представляли себе будущие этапы движения, соединение социализма с научно-технической революцией. Тогда такие термины они еще не употребляли, но суть процесса, его главные направления ими схвачены верно. Тем интереснее изучать путь, позволивший мечту воплотить в реальность, теоретические предвидения сделать повседневной практикой.
54


В 20-е годы человечество еще не доросло до уровня крупномасштабного превращения науки в производительную силу. Лишь немногие страны завершили или завершали стадию индустриализации. Империалистическая политика их правящих классов, яшвотпая ненависть к Советскому Союзу делала жизненно необходимым быстрое преодоление того разрыва, который существовал между экономическим потенциалом государства диктатуры пролетариата и наиболее развитыми державами капиталистического мира. Умелое и широкое использование научных достижений могло ускорить поступь нашей промышленности.
Решая эту задачу, партия и государство продолжали уделять большое внимание проблемам Научной организации труда и производства. Самое активное участие в этой работе принимали Ф. Э. Дзержинский, В. В. Куйбышев, Г. К. Орджоникидзе, руководители Госплана во главе с Г. М. Кржижановским, многие виднейшие экономисты и хозяйственники 20—30-х годов.
С целью внедрения методов научной организации управления была создана весьма значительная сеть специальных учреждений: •Отдел научной организации производства ВСНХ СССР; Государственное бюро организационного строительства (Оргстрой) при НК РКИ; Центральное бюро НОТ в строительной промышленности; Секция НОТ Трансплана Наркомата путей сообщения и др. Вопросы управления и организации производства регулярно освещались на страницах центральных и местных газет; кроме того, в 1923—1937 гг. выходило 20 журналов, посвященных данной проблематике 18.
В те же годы развернулась подготовка кадров специалистов в области управления. В 1922 г. возник факультет администраторов при учебном отделе Центрального института труда, в 1925 г.— курсы красных директоров в Москве, в 1927 г.— высшие двухгодичные курсы подготовки администраторов в Киеве. Подобного рода факультеты и курсы создавались и в других городах страны. Особо следует отметить факт образования Промышленной академии (1927 г.), сыгравшей видную роль в деле формирования советской интеллигенции (что не раз освещалось историками), в том числе в подготовке и переподготовке большой группы специалистов-управленцев (о чем в нашей литературе пока не сказано). Несколько позднее возник еще один центр — Высшая школа организации управленческого труда при Институте техники управления 19. Не продолжая этот перечень, добавим, что одновременно велось изучение науки как важнейшего фактора совершенствования организации производства. Исследованиями занимались сотрудники указанных учебных центров, а также специальных подразделений Наркомтяжпрома, инженерно-экономических вузов и ряда других учреждений.
В 30-е годы движение НОТ потеряло прежнюю масштабность. Обнаружилась явная недооценка его теоретической и практической значимости, что немало тормозило сближение науки с производством, использование многих технических новшеств на пред55


приятиях. И все же было бы ошибкой забывать тот вклад, кото- рый движение внесло не только в повседневную практику рабочих коллективов 20-х годов, но и в деятельность плановых органов страны, в обобщение ими накопленного опыта.
Уже в середине 20-х годов сформировалось четкое представление о системе народнохозяйственных планов. Ведущим началом была призвана стать промышленность. Метод экстраполяции, хотя и сохранился, но потерял былое значение. Центральное место занял вопрос о балансе народного хозяйства, взаимоувязке всех его основных элементов, о согласовании отраслевых и районных разрезов плана 2O.Z
Устарело прежнее представление о том, что государственный план вырастает из материалов, предложенных и первоначально отработанных на местах, а затем уже сведенных воедино в центре и здесь же критически осмысленных и взаимоувязанных. К началу реконструктивного периода порядок стал иным: сначала Госплан давал целевую установку, намечал директивные указания, содержавшие количественные и качественные контуры плана; затем плановые комиссии всех наркоматов и экономических районов подготавливали свои отраслевые и районные наметки; после этой стадии начинался этап балансовой увязки полученных материалов в рамках единого государственного хозяйственного плавна 21.
В 1926 г. Г. М. Кржижановский опубликовал статью, где обосновывалась идея обобщить практику 20-х годов и сделать «второе приближение» плана электрификации 22. Обсуждение этих вопросов завершилось весной 1926 г. организацией комиссии, призванной подготовить генеральный план, сроки которого определялись в 10—15 лет. Первый этап задуманной работы был связан с деятельностью комиссии П. С. Осадчего, существовавшей в 1926— 1928 гг. На смену ей пришла комиссия Н. А. Ковалевского' (1928-1930 гг.), а затем-Г. И. Ломова (1931-1933 гг.) 23.
Постепенно работа над «новым вариантом» плана ГОЭЛРО переросла в создание самостоятельной долгосрочной перспективы. Работа над ней закончилась безрезультатно (в том смысле, что подготовить генплан не удалось). Но в процессе подготовки этого плана был приобретен весьма ценный опыт, полезный как для последующих усилий по составлению долгосрочных наметок, так и для разработки плана первой пятилетки.
Важные сдвиги были достигнуты в понимании таких центральных методологических вопросов, как целевое направление перспективного планирования и концепция хозяйственного развития страны в рамках планируемого периода. Значительная группа работников, прежде всего буржуазных специалистов, скептически относилась к выдвижению целевой установки; главным предлагалось считать в плане прогноз, предвидение будущей хозяйственной обстановки на основе изучения прошлого. Буржуазные экономисты выступали против директивности плановых заданий, называя их «вмешательством в самостоятельность финан56


совых органов». Строя схемы предстоящего развития («кривые роста»), они равнялись на экономику зарубежного мира, на темпы капиталистической промышленности 24.
Работа над долгосрочной перспективой ускорила крушение подобных воззрений. По своему содержанию она была связана с систематическим обсуждением в комиссиях общих закономерностей и специфики построения социализма в СССР, определением стратегических задач экономического преобразования страны, находившейся во враждебном капиталистическом окружении, обоснованием темпов и пропорций развития народного хозяйства в предстоящие 10—15 лет. Отстаивая и проводя генеральную линию партии, выраженную в решениях съездов ВКП(б), марксисты, составлявшие ядро сотрудников Госплана, первостепенное значе- ' ние придавали правильной обрисовке главной цели намечаемой перспективы. Партийный характер планирования, базирующегося на научном познании объективных законов общественного развития, был для них аксиомой 25.
Поиски оптимальных вариантов оказались делом исключительно сложным. Так, в споре со сторонниками «устойчивого» равновесия» утвердилось правильное мнение о необходимости определения основного звена. «Ограниченность наших средств,— писал в 1926 г. А. М. Лежава,— толкает нас на то, чтобы наше планирование стало на путь выбора первоочередных задач. Мы вынуждены будем форсировать подъем одних элементов нашего хозяйства и, может быть, несколько замедлять развитие других». Однако вывод отсюда делался неверный «Это будет систематическим диспропорциональным ведением хозяйства, мы со дня на день будем вести наш корабль в различные диспропорции: сегодня одни, завтра другие» 26. Точку зрения председателя Госплана РСФСР разделяли тогда многие.
Серьезные расхождения обнаружились в понимании темпов экономического продвижения вперед. Комиссия Осадчего рассматривала хозяйство СССР как несоциалистическое и ориентировалась на «затухание темпов», на «рост индивидуальных крестьянских хозяйств», первоочередное развитие легкой промышленности и т. п. Она считала невозможным устанавливать конкретные сроки осуществления различных заданий 27. Главной задачей намечалось гармоническое, «плавное» развитие, обеспечивающее в течение 15 лет удвоение среднего дохода на душу населения в СССР 28.
Комиссия Ковалевского в отличие от предыдущей опиралась на схемы расширенного воспроизводства, открытые К. Марксом. Впервые в мировой практике были предложены для долгосрочного планирования экономико-математические методы (модель Г. А. Фельдмана, ныне широко известная научной общественности всех стран). Серьезное внимание было уделено вопросам эффективности народного хозяйства, фондоотдачи и т. д.
Создавая 15-летнюю проектировку, комиссия рассчитала 50 вариантов возможного экономического развития СССР. Во гла57


ву угла ставились задачи быстрого промышленного преобразования страны. Примат в разработке генплана, писал Фельдман, принадлежит социально-классовой точке зрения: «...темпы — это индустриализация, это тяжелая промышленность, машиностроение, электрификация» 29. Мы должны проектировать, подчеркивалось далее, таким образом, чтобы получить максимальную эффективность вложений не только на всем протяжении ближайших 15— 20 лет, но и в дальнейшем 30. Такой подход к составлению генерального плана, наглядно показывая всю иллюзорность сиюминутных выгод от форсированного подъема текстильной и пищевой отраслей, убедительно раскрывал преимущества курса на первоочередной рост производства средств производства.
И все же комиссия Ковалевского не сумела отделить тенденции восстановительного периода от закономерностей этапа реконструкции. Переоценив не только значение темпов, характерных для 1921 — 1928 гг., но и возможности массового внедрения достижений науки в промышленность, она утверждала, что 10— 15 лет быстрой перестройки и роста народного хозяйства обеспечат развернутые формы коммунистического общества31. Подобный перекос, допущенный в ходе борьбы с минималистскими установками, был для того времени типичен.
На страницах печати не раз появлялись статьи, предвещавшие в ближайшие годы завершение построения первой фазы коммунизма и вступление страны в высшую фазу. В противовес комиссии Осадчего, равнявшейся на темпы дореволюционной России, Л. Сабсович, например, пытался доказать, будто к исходу 30-х годов промышленный потенциал СССР увеличится в десятки раз. Характерно, что Г. М. Кржижановский, не возражая против публикации книги Сабсовича «СССР через 15 лет», счел нужным снабдить ее своим предисловием, в котором говорилось: «Горячо и убедительно пишет т. Сабсович, говорит конкретным языком, не любит абстракции, взятых самих по себе, и тем не менее, в общем и целом, какой абстрактный подход к трактовке генерального плана. А причина такой неубедительности в неправильной методологии всего построения, в технико-экономической необоснованности — экстраполяции» 32.
В целом большая работа над генеральным планом, развернувшаяся во второй половине 20-х годов, обнаружила немало «плюсов» и «минусов» в деятельности плановых учреждений. Но было бы неразумно в этой связи ограничиваться констатацией нехватки материалов и знаний или даже невозможности составления тогда 10—15-летней перспективы. Опыт, приобретенный в те годы, в том числе в работе над генпланом, со всей очевидностью убедил в целесообразности и необходимости переключения главного внимания на выработку среднесрочной программу народнохозяйственного строительства и подготовил для этого достаточную базу.
Уже в 1926—1927 гг. Госплан последовательно подготовил три проекта пятилетнего плана. Разработка каждого из них была сопряжена с большими трудностями, которые определялись прежде 58


©сего самим переходом от восстановления народного хозяйства к .его реконструкции. Многие тенденции, свойственные пройденному этапу, еще владели умами составителей, мешали им предвидеть черты, присущие развернутому строительству социализма. Комиссия С. Г. Струмилина, готовившая материалы, руководствовалась методом постепенных приближений; план она трактовала как систему директив и производственных заданий, имеющих вполне определенный адрес и представляющих собой «не столько предвидение, сколько определенное предуказание, выраженное в цифровой форме» 33. Третий проект, рассчитанный на 1927/28 — 1931/32 гг., был составлен в двух вариантах — оптимальном и минимальном. Как и предыдущий, он обсуждался на съезде плановых работников, где высказались крупнейшие ученые, хозяйственники, практики 3l.
После XV съезда партии в Госплане была создана Центральная комиссия перспективного планирования (декабрь 1927 г.), созван III Всесоюзный съезд плановых органов (март 1928 г.), который объединил усилия всех плановых работников на основе единой программы и методологии. Для более полного понимания рубежей, которые составители пятилетки определяли как исходные, на съезде обсуждался доклад о динамике народного хозяйства районов за 1924/25—1927/28 гг. и ряд других35. Большое значение для всей последующей работы над проектом пятилетки имело объединение усилий Госплана и ВСНХ СССР, в рамках которого вопросами планирования под руководством В. В. Куйбышева и его заместителей В. И. Межлаука и М. Л. Рухимовича занималась большая группа специалистов и ученых 36.
Совместные обсуждения позволили внести должную ясность не только в некоторые частные вопросы, но и в такой коренной, как очередность развития индустриальных отраслей. Г. М. Кржижановский еще в 1927 г. считал, что индустриализация должна пройти в СССР четыре основных этапа. Ближайшее десятилетие он представлял себе как фазу транспортно-энергетической работы.
Президиум ВСНХ СССР, возглавлявшийся Ф. Э. Дзержинским, а после его смерти В. В. Куйбышевым, придерживался иного взгляда, который и нашел выражение в трудах Пром- плана. Здесь с самого начала упор был сделан на первоочередное ускоренное развитие промышленности; в рамках самой промышленности первое место отводилось группе «А», где лидирующее место занимали машиностроение, металлообработка.* В августе 1928 г. при обсуждении контрольных цифр ВСНХ на президиуме Госплана Г. М. Кржижановский признал более верной схему, конкретно намеченную главным штабом советской индустрии. Отказываясь от позиции, ранее отстаиваемой Госпланом, он твердо высказался за то, чтобы «начинать с индустриализации промышленности» 37.
В основу всего плана была положена идея об опережающем развитии энергетики как базы, на которой строится все народное 59


хозяйство. Программа развития энергетики включала в себя мероприятия, предусматривавшие не только производство всех видов энергии и их рациональное использование, но и подготовку квалифицированных кадров, научную организацию труда, снабжение работников продовольствием и т. д. Раздел по топливу также представлял собою комплексную программу, включавшую механизацию добычи, улучшение транспортных связей Донбасса с Центром и Кузбасса с Уралом, развертывание геологических работ, меры по использованию местного топлива на электростанциях. Так в рамках первого пятилетнего плана развернулось конкретное составление целостных, комплексных заданий; начатое еще при разработке плана ГОЭЛРО, оно выросло па этапе НТР в программно-целевой метод планирования.
Не меньший интерес в условиях курса на ускорение социально-экономического развития СССР представляет деятельность плановых органов, направленная в годы довоенных пятилеток на достижение того оптимума, который необходим для правильного сочетания темпов роста накопления и потребления, тяжелой и легкой промышленности, индустрии и сельского хозяйства, создания резервов и т. д. Уместно напомнить и то, что первый пятилетний план, аккумулируя накопленный к тому времени опыт, был весьма детально разработан и в районном разрезе, где каждый экономический район представлялся целостным хозяйственным комплексом, имеющим свою специализацию в общесоюзном разделении труда.
Тогда же, и опять-таки впервые, была подробно разработана социальная программа социалистического наступления по всему фронту. В ней предусматривались рост рабочего класса, подготовка кадров, общий объем образовательного уровня трудящихся и т. д. В соответствии с ленинской национальной политикой намечались меры по ликвидации фактического экономического неравенства национальных районов; было решено, что их промышленность по темпам роста будет намного опережать индустрию страны в целом.
Первая пятилетка, как известно, была завершена в 1932 г. Промышленность СССР уже в 1931 г. давала продукции больше, чем аграрный сектор. А в 1932 г. национальный доход, созданный в промышленности, превысил вновь созданную стоимость в сельском хозяйстве. Также досрочно удалось изжить безработицу. В нашу задачу не входит характеристика одержанных тогда побед, равно как и последующих достижений 30-х годов. Но нам важно подчеркнуть, что опыт первой пятилетки нашел развитие в планах второй пятилетки (1933—1937 гг.) и третьей, прерванной нападением Германии на СССР.
Ликвидация многоукладной экономики расширила базу планирования, открыла дополнительные возможности для проявления преимущества плановой системы хозяйства. В повестку дня встал вопрос: как сочетать высокие темпы развития народного хозяйства с ростом эффективности общественного производства? 60


Осповы такого подхода давал план ГОЭЛРО, намечавший увязку между общественными потребностями и количеством ресурсов для технического оснащения всех отраслей экономики. Тогда, напомним, ставилась задача «достижения наибольших результатов при наименьших усилиях». В условиях форсированной индустриализации технический прогресс, эффективность производства в небывалых прежде масштабах предопределялись достижениями в использовании капитальных вложений.
Развернувшиеся в связи с этим дискуссии о показателях эффективности капвложений четкого ответа на поставленный вопрос не дали. Но уроки широких дебатов были тогда полезными, поучительны они и сегодня. Анализируя различного рода данные о росте производительности труда, о факторах его ускорения или замедления, ученые и практики ввели в оборот такие показатели, как фондоотдача, рост доходности, экономия на издержках производства. Уже в ту пору начались споры между сторонниками капиталоемкого и капиталосберегающего типов технического прогресса 38.
Работа над вторым пятилетним планом подтвердила необходимость значительного расширения круга лиц, имеющих специальную подготовку, связанную с участием в деятельности плановых органов, с обобщением накопленного опыта. В феврале 1931 г. правительство СССР открыло Плановую академию. Выступая на ее открытии, В. В. Куйбышев счел нужным говорить не столько о достижениях Госплана, сколько о трудностях, о недостатках, о предстоящей борьбе за их преодоление. Наши планы, отметил он, «до сих пор страдают излишним, если можно так выразиться, „статистико-арифметическим44 уклоном, отсутствием достаточно ярко очерченной технической идеи... Мы сейчас вплотную подошли к коренной реконструкции народного хозяйства. И в области промышленности, и в области сельского хозяйства, транспорта и т. д. мы ставим задачу коренной перестройки технического базиса, ставим задачу скорейшего внедрения новой, передовой техники. Мы начинаем огромные работы, срок окончания которых измеряется рядом лет, работы, предопределяющие физиономию нашей экономики на многие годы вперед. Совершенно очевидно поэтому, что сейчас технический подход должен быть особенно усилен, с тем чтобы мы равнялись по действительно лучшим, передовым достижениям науки и техники» 39.
Заметные сдвиги, ориентирующие на освоение современной техники и технологии, на усиление внимания к интенсификации производства, обнаружились довольно быстро. Уже в 1931 г. контрольные цифры стали обязательным народнохозяйственным заданием. На 1933—1937 гг. детальные планы получили 120 отраслей промышленного производства, а в годы первой пятилетки — примерно 50 40.
Началась разработка заданий по освоению новой техники. По указанию Госплана исследовательские учреждения обстоятельно проанализировали пути развития отечественной и зару- 61


Нежной промышленности, перспективы повышения ее технического уровня; были рассмотрены доклады, посвященные реконструкции угольной, нефтяной и ряда других отраслей тяжелой индустрии. В плане появился раздел так называемых техникопроизводственных показателей (коэффициенты загрузки и использования оборудования, нормы расхода топлива, сырья и т. д.). Вторая пятилетка вышла на уровень планирования работ по расширению сети научно-исследовательских институтов, по подготовке научных кадров 41.
В годы третьей пятилетки возрос масштаб работ по составлению материальных балансов, тем самым был сделан крупный шаг вперед в деле совершенствования методологии народнохозяйственного планирования. В аспекте рассматриваемой нами проблемы уместно подчеркнуть, что при разработке заданий на 1941 г. впервые был составлен подробный технический план; юн предусматривал конкретные мероприятия по ускорению технического прогресса в ведущих отраслях промышленности. Особое внимание уделялось машиностроению, выпуску автоматизированных станков, созданию контрольно-измерительных приборов и аппаратуры для автоматического и телемеханического управления42.
По мере расширения масштабов индустриализации объектом плановой работы становилась деятельность научных учреждений. Важным шагом на этом пути была Первая Всесоюзная конференция по планированию научно-исследовательской работы. Она проходила в Москве в 1931 г. В заседаниях участвовало около тысячи человек. 930 из них заполнили анкету. 47% приехавших представляли столицу СССР и Ленинград, около 11% — Украину. Урал и Сибирь делегировали 31 человека, Белоруссия — 10, Нижегородский край — 11, ЗСФСР — 8, Северный Кавказ — 7; от Средней Азии был всего один человек. Приведенные данные в основе своей дают верное представление о «географии» научных сил страны к началу 30-х годов 43.
Доклад сделал Н. И. Бухарин. Речь шла о проблемах планирования научного творчества, сооружения исследовательских центров и их размещения по стране. Уже в самом факте созыва перовой в мире конференции по планированию науки все выступавшие видели успех социалистического строительства. С учетом преимуществ нового строя ставилась задача добиться того, чтобы научно-исследовательская сеть росла быстрее, чем даже ведущие отрасли тяжелой индустрии. Это положение, созвучное эпохе НТР, подкреплялось суждениями о большой перспективности затрат на науку, которые не просто окупятся, но и обеспечат высокую эффективность экономики, быстрое наращивание темпов •ее роста. Жизнь впоследствии подтвердила дальновидность и другого вывода, сделанного на конференции: «Научно-исследовательская работа в условиях планового хозяйства должна не только обеспечить возможность разрешения задач, предусматриваемых народнохозяйственными планами, но и идти во главе техни62


ческого прогресса, открывая новые возможности, а иногда^ заставляя пересматривать ранее принятые положения». Одновременно в целях упрочения межотраслевых связей и повышения общей отдачи от союза теории и практики предлагалось создание комплексов, своего рода комбинатов, административно объединяющих научно-исследовательское учреждение, завод и высшее учебное заведение 44.
Реальная практика 30-х годов не позволила реализовать вша сумму этих предложений. Помешала не только нехватка средств и ресурсов, а в ряде случаев и прямая недооценка перспективности некоторых направлений научно-технического прогресса. Решающее значение имело другое. Промышленное преобразование страны было нацелено на скорейшее преодоление былой технико-экономической отсталости. Созданный для этого механизм управления ориентировался главным образом на максимально быстрое решение проблемы тяжелой индустрии, а это, как правило, требовало использования уже известных достижений науки и техники. Включать в план внедрение новинок, уже занимавших умы ученых, но далеких от стадии массового освоения, приходилось еще очень редко. Не случайно в документах тех летг в выступлениях руководителей, в периодической печати речь шла о техническом прогрессе, технической революции и лишь в отдельных случаях о научно-технической политике.
Тем не менее, сопоставляя идеи, высказанные в 30-е годы па вопросам планирования научно-исследовательской работы, с практикой времен НТР, следует высоко оценить общий уровень осмысления важнейших тенденций развития науки и техники,, достигнутый в процессе индустриализации СССР.
В условиях, когда сама природа НТР настойчиво требует планового руководства общим ходом развития производительных сил и когда даже в рамках буржуазного общества все чаще предпринимаются попытки расширения масштабов государственного вмешательства в экономику, советский опыт планирования, накопленный в 20—30-е годы, предстает в новом свете. На исходе XX столетия он воспринимается в контексте предпосылок, без которых невозможно использование достижений НТР в интересах всего человечества. Не подлежит сомнению и другое: становление системы планирования в СССР, разработка его методологии, методики и организационных основ уже само по себе была научным феноменом,1 примером научной организации труда, призванной охватить весь народнохозяйственный организм.
63


2
У истоков советского ракетостроения, атомной энергетики, большой химии, автоматизации
"Становление плановых начал, охват государственным планированием всей системы народного хозяйства самым непосредственным образом отразился на темпах и масштабах роста научных учреждений страны. Как никогда прежде, исследовательская деятельность получала теперь прямую поддержку и от промышленности, и непосредственно от правительства. В соответствии с общими потребностями ускоренной индустриализации был выдвинут призыв: «Наука лицом к производству!» Речь шла не только и даже не столько о том, как сделать творчество исследователей одним из важнейших направлений технической революции, сколько о том, чтобы оно являло собой ее всеохватывающий катализатор.
Передовые ученые всецело разделяли такую постановку вопроса. Выражая их настроения, А. Ф. Иоффе и Н. Н. Семенов в конце 1927 г. писали: «Организация НТУ ВСНХ (Научно-технического управления ВСНХ СССР.— В. Л,) и общее направление его деятельности является, быть может, самым важным из всего, что Советское правительство сделало для развития нашей промышленности. И если сейчас еще не чувствуется в полной мере вся польза этого дела, то лишь потому, что мало организовать научный штаб промышленности, надо правильно связать его с действующими силами ее — заводами и фабриками» 45.
В это время в НТУ ВСНХ СССР входило 30 институтов и других исследовательских учреждений, в которых работало свыше 3,7 тыс. человек, не считая работников опытных заводов и подсобных предприятий. Действовала весьма значительная сеть заводских и трестовских лабораторий. Готовясь к первой пятилетке, правительство с помощью общественности изучило опыт НТУ ВСНХ СССР и 7 августа 1928 г. приняло постановление «Об организации научно-исследовательской работы для нужд промышленности» 46. Оно давало положительную оценку пройденному пути, вскрывало выявившиеся пробелы и резервы роста, намечало очередные мероприятия.
В отличие от ряда комиссий, сводивших недочеты лишь к определенной пассивности некоторых ученых и институтов, Совнарком СССР указал и на «недостаточное внимание органов промышленности к работам научно-исследовательских учреждений, консервативность командного состава промышленности. Последний в значительной своей части еще не считает своей задачей непосредственное освоение и применение в промышленности имеющихся научно-технических достижений, и вследствие этого часть весьма ценных достижений научно-исследовательских институтов в промышленную практику не вошла или используется недостаточно» 47.
64


Необходимость быстрого осуществления мер, намеченных правительством, усилилась из-за перемен, которые в это время происходили в сфере науки и техники в ведущих странах капитализма. Один из ведущих организаторов американской исследовательской практики М. Голланд в 1928 г. писал: «С точки зрения промышленности мы подходим, мне кажется, к концу эры механической эффективности. Развилась автоматическая машинерия; распространилось применение электрической энергии; заняла свое место стандартизация; учреждены хозяйственно-техническое управление и система эффективности. Короче, все приспособления науки, прикладной науки и техники используются в процессе эволюции современной промышленности. Мы находимся в первой волне научной эры в индустрии, которая возвещена авангардом исследовательских лабораторий». Аналогичные высказывания появились тогда и в Западной Европе48.
Руководители ВСНХ СССР проявили должную оперативность. В. В. Куйбышев, который еще в 1926 г. требовал научных работников, занятых в промышленности, «числить не по линии административной, а выделить в особую графу» 49, энергично выступил за выделение дополнительных ресурсов на укрепление связей науки с производством. Уже за первую пятилетку общее число исследовательских учреждений превысило тысячу, т. е. увеличилось в два с лишним раза. А в рамках ВСНХ СССР за период с 1928 по 1932 г. количество таких центров поднялось с 30 до 205; контингент научных работников, непосредственно связанных с индустрией, вырос в 6 раз, обслуживающий их технический персонал —в 8 раз; аспирантура расширилась с 62 человек до 1069, т. е. в 17 раз. Новое состояло и в том, что исследовательские центры ВСНХ СССР существовали отныне во всех крупных регионах страны, в том числе в Белоруссии, Средней Азии, на Северном Кавказе, в Башкирской АССР, на Средней и Нижней Волге, где их не было даже в 1929 г. А в Сибири и на Дальнем Востоке вместо одного исследовательского учреждения, действовавшего в 1928 г., через три года функционировало уже 15 институтов и опытных станций50.
Радикальной перестройке подверглась Академия наук СССР. Объявленная еще в 1925 г. общесоюзным высшим научным центром, она уже в канун первой пятилетки приступила к составлению планов своего развития и тем самым активного участия в осуществлении программы промышленного преобразования страны. Но поворот к осознанному пониманию всей важности государственного руководства наукой, внедрения принципов планирования в повседневную жизнь исследовательских учреждений давался нелегко. Против него поначалу возражали даже такие мировые авторитеты, как академики В. И. Вернадский и И. П. Павлов. Сказывалось традиционное представление о сугубо индивидуальном труде исследователя, о невозможности предсказывать, а тем более планировать научные открытия51.
3 В. С. Лельчук
65


Реальная жизнь ускоряла изживание подобных настроений. Производственная база исследовательских центров, в том числе Академии наук СССР, все заметнее меняла свой облик; она пополнялась новыми приборами, оборудованием, помещениями^ сложность, размеры, стоимость которых многократно превосходили все, что использовали ученые прежде. Теперь требовался уже иной подход к организации всего цикла работ — от теоретических изысканий до лабораторных опытов и экспериментальных проверок на промышленных установках. Комплексный характер исследований становился малоэффективным, порой просто невозможным без предварительных согласований, коллективных действий, систематического обмена опытом и подведения итогов. Лучшим тому подтверждением были успехи значительной группы ученых и связанных с ними научных подразделений, своевременно укрепивших связи науки с производством (например, в ряде областей машиностроения, химии, металлургии). Лидерами здесь выступали А. Н. Бах, Н. И. Вавилов, Г. М. Кржижановский, И. М. Губкин, И. П. Бардин, А. Ф. Иоффе, Н. С. Курнаков, А. Н. Крылов, В. Н. Ипатьев, А. Е. Ферсман и некоторые другие виднейшие представители Академии наук и исследовательских центров ВСНХ СССР.
В 1930 г. общее собрание Академии наук СССР внесло в свой устав уточнения, обязывавшее главный центр научной работы в стране планомерно строить исследовательскую деятельность подведомственных учреждений, координировать их практику с делами других исследовательских институтов в интересах социалистической реконструкции.
Существенно приблизив свою тематику и характер работ к запросам индустриализации, Академия наук СССР начинает с 1931 г. проведение выездных сессий, посвященных главным образом актуальным вопросам хозяйственной жизни страны. На них при активном участии ведущих ученых заслушивались и широко обсуждались доклады, например, о сырьевой базе промышленности, о значении прикладной математики для техники, о научно-технических проблемах сверхмощных электропередач, о химизации народного хозяйства и т. д.
Пожалуй, наибольший резонанс имела сессия, проведенная на Урале и в Западной Сибири в июне 1932 г. В центре внимания находилась проблема Урало-Кузнецкого комбината — второй угольно-металлургической базы страны. Ученые побывали в Свердловске, Новосибирске, Соликамске, Березниках, Томске, Омске, Кемерове, посетили Магнитку, Уралмашстрой, встречались с рабочими, выступали сами и слушали других. Польза была обоюдной. Советы и предложения академиков, их мысли и рекомендации имели не только чисто практическое, хозяйственное значение. Приезд ученых стал общественным событием, которое поднимало авторитет науки, пропагандировало союз теории и практики, вдохновляло молодежь на приобщение к научному творчеству.
Живой контакт с рабочими коллективами явился своего рода 66


элексиром и для Академии наук. Разумеется, о ведущих стройках индустриализации, о героизме передовых рабочих, инженеров ученые знали: читали газеты, журналы, слушали радиопереклички, видели документы кинохроники, беседовали с участниками событий. Теперь они воочию увидели новейшие заводы и шахты, ощутили энтузиазм многочисленных коллективов, их заинтересованность в ускорении технического прогресса, в росте технического творчества.
Это не могло не взволновать. Это подкупало, наполняло чувством оптимизма и радости. Объясняя такое воздействие, академик И. П. Бардин говорил: «История промышленности не знает подобной стройки ни по срокам ее осуществления, ни по методам и приемам ее строения. Революционно с начала и до конца! Вместо приемов седого Урала и так называемой техники юга, оставшейся нам в наследство, партия ввела современную технику, о которой мы в старое время не могли даже мечтать. Постепеновщина, приемы капиталистической индустрии были отброшены. Советский строй обеспечил успех гигантского прыжка. Революция в квалификации рабочих! Революция в методах труда! Революция в наших сердцах — сердцах старых специалистов» 52.
В 1932 г. один из руководителей Академии наук академик- секретарь В. П. Волгин, оценивая результаты выездных сессий, отмечал: «Еще многое предстоит нам в Академии наук перестроить и в организационном, и в идеологическом отношении. Однако можно считать сейчас, после Урало-Кузбасской сессии, окончательно закрепленным: включение Академии наук в дело социалистического строительства — реальный, осязаемый факт. Борьба вокруг этого вопроса закончена. Возвращаться к разговорам на эту тему внутри Академии наук нам больше никогда не придется» 53.
Перестройка академической работы дала много плюсов. К числу важнейших сами современники отнесли, и вполне справедливо, организацию в Академии наук СССР технических кафедр. Наиболее дальновидные ученые высказывали аналогичные предложения с дореволюционных времен. Будучи поборником такого новшества, академик А. Н. Крылов прочитал в 1920 г. доклад «О кафедрах прикладных наук». Основная мысль его сводилась к тому, что «не существует грани между наукой и техникой, что это — разные стороны проявления творческой деятельности, которые немыслимы друг без друга». В 1926 г. А. Н. Крылов, отказываясь от предложения быть вице-президентом Академии наук, вновь подчеркивал, что «грани между наукой и техническими ее приложениями провести или совсем нельзя или весьма трудно»; в рамках же Академии такого понимания, по его мнению, еще не было. Это и была одна из главных причин отказа А. Н. Крылова от руководящей административной работы в академиил.
В 1931 г. в системе Академии наук был создан первый институт технического профиля — Энергетический (ныне им. Г. М. Кржи67
3*


жановского). На следующий год в составе Отделения математических и естественных наук приступила к работе группа техники во главе с академиком С. А. Чаплыгиным. Волнующим показателем сближения науки и техники в рамках академии стали выборы 1932 г., в ходе которых в действительные члены высшего научного центра страны были избраны прославленные организаторы социалистической индустриализации, широко известные инженеры И. Г. Александров, И. П. Бардин,
A. А. Байков, Э. В. Брицке, А. В. Веденеев, А. В. Винтер, Г. О. Графтио, С. В. Лебедев, М. А. Павлов...
Подобно тому как Магнитка, Кузнецкий комбинат, Уралмаш, Днепрогэс воплощали в себе достижения теоретической мысли, академическая наука включала в свой опыт завоевания промышленного прогресса, расширяла горизонт исследовательской работы.
В последующие годы процесс упрочения союза науки и труда, поддерживаемый и направляемый Коммунистической партией,, финансируемый госбюджетом и самой промышленностью, стал повседневной действительностью.
В соответствии с решениями XVII съезда ВКП(б) в 1935 г. в составе аппарата Центрального Комитета партии был образован отдел науки, научно-технических изобретений и открытий. Этот отдел, функционировавший до 1939 г., способствовал усилению и конкретизации партийного руководства научной деятельностью. Аналогичные отделы действовали тогда же в аппаратах ЦК компартий ряда союзных республик, крайкомов, обкомов и горкомов партии 55.
В годы второй пятилетки государственные капиталовложения на научные исследования возросли по сравнению с первой пятилеткой примерно в 3,7 раза и превысили 3 млрд руб. В 1937 г. в стране насчитывалось более 800 научно-исследовательских институтов и их филиалов; кроме того, большое количество сельскохозяйственных и других опытных станций, а также обсерваторий56. В рамках Академии наук СССР сеть подразделений увеличилась с 89 в 1932 г. до 129 в 1937 г. при росте научных кадров в 2,6 раза57.
В исторической литературе подобного рода данные освещаются чаще всего в связи с показом масштабов культурной революции, общей характеристикой нарастания успехов социалистического строительства в переходный период. Правомерность такой постановки вопроса понятна и возражений вызвать не может. Но теперь этого недостаточно. Необходимо добавить, что это был и процесс формирования предпосылок начального этапа НТР, полнее всего проявившегося в успехах ядерной энергетики, штурма космоса, большой химии, автоматизации производства.
Как уже отмечалось, у истоков такой политики стоял
B. И. Ленин. В первые же послеоктябрьские годы получили активную поддержку ученые, исследования которых в ту пору были далеки от насущных забот разоренной страны: начинались 68


исследования Атомной комиссии, Радиевого института; из скудного бюджета государства выделялись средства для теоретических изысканий в области генетики, астрофизики, высшей нервной деятельности и т. д. Сейчас общепризнанно, что без такого рода работ, проводившихся в те годы, без возникших тогда институтов, ставших кузницей наших научных кадров и базой будущих исследовательских центров, были бы невозможны всемирно известные достижения Советского Союза в области атомной и ракетной техники, других передовых отраслях науки и техники.
Атомная комиссия приступила к работе в январе 1920 г. Доклады и обсуждения, посвященные теоретическим изысканиям, получили удивительно широкую по тем временам огласку. 20 ноября 1920 г. английская газета «Нейшн» напечатала даже такое сообщение: «Радиотелеграф принес нам известие о том, что один из русских ученых полностью овладел тайной атомной энергии. Если это так, то человек, который владеет этой тайной, может повелевать всей планетой. Наши взрывчатые вещества для него смешная игрушка... Как же воспользуется он этим всемогуществом? И кому он предложит тайну вечной энергии: Лиге Наций, папе римскому или, может быть, Третьему Интернационалу? Отдаст ли он ее на то, чтобы создать на земле Золотой век? Или же продаст свое открытие первому попавшемуся американскому тресту?»
Сохранилось свидетельство, согласно которому это любопытное сообщение читал В. И. Ленин. Во всяком случае, Е. Я. Драбкина еще в 1961 г. рассказывала, как в декабре 1920 г., в дни работы VIII Всероссийского съезда Советов в перерыве между заседаниями шел оживленный разговор об атомной энергии и межпланетных путешествиях. Поводом была статья, прочитанная В. И. Лениным. В разговоре принимал участие один из старейших членов партии Ф. А. Ротштейн, только что вернувшийся после долгой эмиграции из Англии (впоследствии советский дипломат, академик). Это обстоятельство побудило Е. Я. Драбкину предположить, что он и привез статью, о которой шла речь 58. Поиски привели к газете за 20 ноября 1920 г.
Можно спорить о том, насколько убедительна данная гипотеза, но совершенно бесспорна запись, сделанная Г. Уэллсом после встречи с В. И. Лениным, состоявшейся также в конце 1920 г.: «Ленин сказал, что, читая роман „Машина времени", он понял, что все человеческие представления созданы были в масштабах одной нашей планеты. Эти представления основывались на предположении, что техническая мощь никогда не перейдет земного предела. Но если, продолжал Ленин, мы сможем установить межпланетные связи, тогда придется переосмыслить все наши философские, социальные и моральные представления. И в этом случае техническая мощь, став безграничной, положит конец насилию как одному из факторов прогресса» 59.
В ту пору до космических полетов, до полного овладения тайной атома было еще далеко, но истоки грядущих перемен уже 69


намечались. Среди исследовательских центров, возникших в то время, назовем в первую очередь образованный в 1918 г. в Петрограде Физико-технический институт во главе с А. Ф. Иоффе. Под руководством этого выдающегося ученого и организатора здесь начинали свой путь П. Л. Капица, Н. Н. Семенов, В. Г. Хлопин, Я. И. Френкель, А. А. Чернышев. Чуть позже к ним присоединились А. К. Вальтер, В. Н. Кондратьев, Д. В. Скобельцын, И. В. Курчатов, А. П. Александров, Ю. Б. Харитон, Л. А. Арцимович, И. К. Кикоин, И. М. Франк, В. А. Фок... Будущие академики, члены-корреспонденты советской и зарубежных академий, лауреаты Ленинской, Государственной, Нобелевской премий, Герои Социалистического Труда.
Передовые мыслители России еще до революции не раз высказывались в пользу упрочения связи науки с производством. В 1900 г. ряд профессоров Петербургского политехнического института предложили создать отделение по подготовке инженеров для научной деятельности. Вплоть до победы Советской власти идея прогрессивных преподавателей оставалась мечтой. В 1919 г. в структуре института такой факультет возник — физико-механический. Возглавил его А. Ф. Иоффе, которому исполнилось тогда 39 лет. В век технического прогресса, неизменно подчеркивал декан, счастливо сочетавший в себе теоретика и практика, физика стала основой инженерного образования. По его предложению на факультете было введено уникальное по тем временам новшество: наука стала непременной составной частью учебного процесса. Начиная с третьего курса, а порой и раньше, почти все студенты привлекались к самостоятельной исследовательской работе, которую чаще всего вели в содружестве с сотрудниками Физико-технического института. Такое сочетание авторитетного вуза и творческого коллектива НИИ являло собой яркий образец учебно-научного комплекса, уже в то время вполне отвечавшего духу НТР. Именно такие условия способствовали появлению обилия талантов, родившихся в процессе учебы и работы в этом комплексе.
Когда же развернулось ускоренное осуществление индустриализации, были сделаны и первые шаги по установлению тесной связи физики с промышленностью. Выступивший инициатором этого начинания А. Ф. Иоффе ратовал за превращение физики в плановую науку, тесно связанную с «выходом» теории в жизнь, в технику. «Нужно,— писал он в 1931 г.,— всю армию физиков нашего Союза и всю ее материальную базу в виде институтов, у нас хорошо поставленных, рассматривать как одно органическое целое» 60.
К концу первой пятилетки появились физические институты за пределами Москвы и Ленинграда: в Томске, Харькове, Днепропетровске, Самарканде, на Урале. Из традиционных центров науки выехали отнюдь не новички. Достаточно сказать, что теоретическую физику в Харькове с 1932 по 1937 г. возглавлял Л. Д. Ландау, уже тогда широко известный ученый.
70


Путь к нынешним рубежам атомной энергетики начинался далеко не просто. Материальные ресурсы страны еще не позволяли выделить большие средства на исследования атомного ядра; не хватало нужных приборов, различных материалов и т. п. Фашизм уже пришел к власти в Италии и Германии. Международная обстановка накалялась. Сотрудники Физико-технического института и других центров охотно включались в выполнение заданий для Красной Армии и Военно-Морского Флота. Сейчас даже трудно представить, что в 1936 г. институт критиковали за развертывание «не имеющих практической перспективы» работ по ядерной физике. Имея в виду И. В. Курчатова, который фактически возглавлял всю группу ядерных лабораторий, академик
A. П. Александров пишет: «Работать Игорю Васильевичу и другим ядерщикам было очень трудно, но научный уровень проводившихся у нас работ был примерно такой же, как в передовых лабораториях Запада» 61.
В 1937 г. в Москве состоялась II Всесоюзная конференция по атомному ядру. Как и первая, проходившая в 1933 г., она привлекла внимание зарубежных специалистов, некоторые из которых приняли участие в ее работе. К этому времени в Ленинграде в Радиевом институте вступил в строй ускоритель, спроектированный и построенный совместными усилиями, сотрудников института и коллективов заводов «Электросила» и «Большевик».
Союз науки и техники в области физики шаг за шагом выходил на уровень экспериментов, которые требовали специальной крупнопромышленной базы. «Большой циклотрон Радиевого института,— писал академик В. Г. Хлопин,— в настоящее время является единственной действующей установкой этого рода не только в Союзе, но и в Европе, где, сколько нам известно, строятся уже в течение нескольких лет три такие установки, до сих пор не поступившие еще в эксплуатацию» 62.
В годы третьей пятилетки, когда пламя второй мировой войны охватывало планету, советские физики активизировались. Прошла серия больших конференций и совещаний; результаты научных исследований получили международное признание.
В начале 1940 г. академики В. И. Вернадский, А. Е. Ферсман,
B. Г. Хлопин внесли в Президиум АН СССР предложение по вопросу использования внутриатомной энергии урана. Практическое применение внутриатомной энергии, отмечалось в нем, «сопряжено с рядом больших трудностей, однако принципиально возможно». Вскоре Президиум дал указание ускорить ход исследований, поставил вопрос о поисках новых месторождений урана и составлении единого плана дальнейших работ 63.
Позднее, суммируя эти факты, член-корреспондент АН СССР В. С. Емельянов, с 1945 г. принимавший деятельное участие в развитии атомной энергетики, писал: «Таким образом, в конце 1940 г. ключи к решению урановой проблемы уже находились в 71


руках советских ученых. Однако для практического использования ядерной энергии требовалось разрешить огромное количество сложнейших научных и инженерно-технических задач. Нужно было создать новые научные центры, организовать совершенно новые отрасли производства, подготовить многочисленные кадры специалистов по самым различным областям науки и техники» 64. Наша страна была подготовлена к такому этапу. Теперь мы знаем это лучше, чем когда-либо. Что касается того времени, то именно 22 июня 1941 г. «Правда» сообщила читателям о строительстве в Ленинграде нового ускорителя. Статья называлась коротко и ясно — «Советский циклотрон». Пуск установки, занимавшей специально выстроенное здание высотой в два этажа, планировался на 1 января 1942 г.
По свидетельству специалистов США, в аналогичном состоянии находилась разработка атомной проблемы и в их стране. «К концу 1940 г.,— говорится в одной из недавно вышедших за океаном книг,— второго года эры деления атомного ядра, развитие работ по атомной энергии в Советском Союзе было эквивалентно американским работам в этой области» 65. Нет никаких оснований не доверять таким признаниям. И есть все основания гордиться успехами тех коллективов ученых, рабочих, инженеров, которые в предвоенные годы заложили фундамент последующих достижений нашей Родины в борьбе за покорение атома.
Годы индустриализации можно назвать стартовым периодом и советской ракетной техники. Имя К. Э. Циолковского в ту пору знали широко. Калужский учитель физики и математики публиковал труды, в которых обосновывал возможность применения ракет для межпланетных полетов, предлагал оригинальные инженерные решения конструкции ракет и необходимых для их использования двигателей. А вот тех, кто воспринимал эти идеи всерьез и занимался ими практически, таких было очень мало. Но они были и они действовали. Усилиями энтузиастов и была создана первая в СССР ракета.
К. Э. Циолковский был в курсе достижений своих последователей. В сентябре 1935 г., за несколько дней до смерти он продиктовал письмо в ЦК ВКП(б): «Всю свою жизнь я мечтал своими трудами хоть немного продвинуть человечество вперед. До революции моя мечта не могла осуществиться. Лишь Октябрь принес признание трудам самоучки, лишь Советская власть и партия Ленина оказали мне действенную помощь. Я почувствовал любовь народных масс, и это давало мне силы продолжать свою работу, уже будучи больным.
Однако сейчас болезнь не дает мне закончить начатое дело. Все свои труды по авиации, ракетоплаванию и межпланетным сообщениям передаю Партии большевиков и Советской власти — подлинным руководителям прогресса человеческой культуры. Уверен, что они успешно закончат эти труды» 66.
Основания для оптимизма, действительно, были. Еще в конце 20-х годов в нашей стране возникли кружки по изучению 72


реактивного принципа летания и идей К. Э. Циолковского. Известным приверженцем разработки этой проблематики был ф. А. Цандер. Под его началом осенью 1931 г. при Центральном совете Осоавиахима возникает ГИРД — группа изучения реактивного движения, одна из первых в СССР организаций по ракетной технике. Поначалу работали в подвальном помещении, порой не имея нужных материалов, инструментов, денежных средств для закупки оборудования; трудились на общественных началах, чаще всего вечерами, по выходным дням. И неудивительно: жизненность планов, их реальность и целесообразность ракетчикам еще предстояло доказать.
Сами энтузиасты хорошо понимали важность своих замыслов. 20 апреля 1933 г. группа коммунистов ГИРДа обратилась в ЦК ВКП(б) с документом, в котором изложила программу деятельности всего коллектива, показала трудности, препятствовавшие решению задач, имевших в перспективе государственное значение. Письмо было адресовано И. В. Сталину. Идентичное письмо, подписанное С. П. Королевым (он тогда еще не был членом партии), пошло в Реввоенсовет М. Н. Тухачевскому. Авторы кратко осветили историю своего кружка, обрисовали перспективы развития. «В очень недалеком будущем,— писали они,— можне ожидать осуществления снарядов с дальностью метания порядка несколько тысяч километров, с несением не только боевой, но и живой нагрузки»в6а. Отмечалось, что за рубежом в секретном порядке, особенно в США и Германии ведутся работы с учетом той роли, которую в будущей войне будет иметь использование реактивного принципа.
Одновременно письмо содержало конкретные просьбы о выделении ГИРДу оборудования, помещения, обеспечении сотрудников продовольствием (в стране, как известно, с конца 20-х годов и до 1935 г. продукты распределялись по карточкам). Особо ставился вопрос о необходимости создания Реактивного института 67. /
Примерно через месяц коллектив был взят на плановое материальное снабжение, получил станки, грузовик, легковой автомобиль и т. д. Работа ракетчиков получила важный импульс. И вот в конце лета 1933 г. они погрузили свое детище на автомашину, выехали в Нахабино, на «полигон» — опушку подмосковного леса.
«Старт состоялся 17 августа в 19 час. 00 мин...,—говорилось в акте, составленном по этому поводу.— Во время полета работа двигателя проходила нормально. Ракета поднялась на высоту нескольких сот метров, наклонилась и пошла к земле. При падении была смята оболочка и сломан соединительный кран» в8.
Фотографии первых ракет привезли в Калугу. К. Э. Циолковский радостно показывал их своим знакомым. Гирдовцам он написал: «Всей душой приветствую это великое начинание — первый практический камень моей Родины по овладению межпланетных пространств реактивными приборами» 69.
73


В том же году начал свою биографию Реактивный научно- исследовательский институт — РНИИ, организованный по предложению М. Н. Тухачевского с целью объединения усилий ученых и изобретателей, занимавшихся созданием реактивной артиллерии 70. Незадолго перед этим, в 1931—1932 гг., в фундаментальном труде «Новые вопросы войны» М. Н. Тухачевский писал: «Для артиллерии реактивный двигатель создает неограниченные возможности бросания артиллерийских снарядов любых мощностей и на любое расстояние при одновременном значительном упрощении артиллерийских систем и удешевлении стрельбы...» Заметим, это высказывание появилось до старта первой ракеты под Москвой, до письма гирдовцев о перспективах создаваемой ими техники. Уверенный в своей правоте, озабоченный думами о своевременном оснащении Красной Армии новейшим вооружением, М. Н. Тухачевский обращался в ЦК ВКП(б), в Совнарком с призывом как можно быстрее организовать научно-исследовательский центр с экспериментальной базой для налаживания работ в области ракетного дела71.
Вновь созданный институт объединил усилия двух хорошо зарекомендовавших себя коллективов — ГИРДа и Ленинградской газодинамической лаборатории. Здесь бок о бок работали ведущие ракетчики страны, те, кого ныне называют пионерами ракетной техники и космонавтики: С. П. Королев, В. П. Глушко, М. К. Тихонравов, Ю. А. Победоносцев... Именно в стенах РНИИ Л. С. Душкин построил ракетный двигатель, который А. Я. Березняк и А. М. Исаев установили на истребителе-перехватчике, испытанном знаменитым летчиком Г. Я. Бахчиванджи. И это отсюда начинается история легендарных «катюш» — по общему признанию, самого выдающегося оружия второй мировой войны.
Артиллеристы далеко не сразу оценили реактивные снаряды. Не случайно их впервые применила авиация (во время боев на Халхин-Голе) 72. Испытания установок, проходившие в конце 1938 — начале 1939 г., показали необходимость доработок предложенных конструкций. Придирчивые военные скрупулезно отметили недостатки — сильное рассеивание снарядов и ряд других. Но принципиальная новизна и перспективность испытанного оружия была очевидна. Конструкторы Г. Гвай, В. Галковский, А. Павленко, А. Попов и их коллеги трудились вдохновенно. По понятным причинам печать не рассказывала о выдающемся изобретении. Но труд его создателей был оценен уже тогда. В марте 1941 г. большой группе научных сотрудников РНИИ присудили Государственную премию 73.
17 июня 1941 г. нарком обороны С. К. Тимошенко, нарком вооружения Д. Ф. Устинов, нарком боеприпасов Б. Л. Ванников, начальник Генерального штаба Г. К. Жуков вместе с большой группой военных присутствовали на испытаниях новой техники. В субботу 21 июня боевые машины осматривали руководители партии и правительства. За сутки до нападения фашистской Германии на СССР было принято решение развернуть их серий74


ное производство и приступить к формированию ракетных частей 74. В конце июня выпуск установок начался. Успех стал возможен благодаря трудовым свершениям коллектива Воронежского экскаваторного завода имени Коминтерна, который за несколько месяцев до этого получил специальный правительственный заказ. Ударный труд конструкторов, технологов, всех коминтерновцев (а они и в мирное время работали по 12—14 часов в сутки) обеспечивал быстрое выполнение особо важного задания. После 22 июня темп еще более возрос 75. Вскоре о «катюшах» узнал весь мир.
В отличие от работ в области атомной энергии и ракетного дела два других направления будущей НТР — химия и автоматизация производства — освещались в годы индустриализации, как правило, широко.
Уже составители плана ГОЭЛРО выдвигали тезис о необходимости ускоренного развития химии, превращения ее в одну из ведущих отраслей советской индустрии. По их подсчетам, химия должна была расти примерно в полтора раза быстрее промышленности в целом. В начале 20-х годов группа химиков встретилась с В. И. Лениным и высказала мысль о «фосфоризации» сельского хозяйства, максимальном обеспечении его минеральными удобрениями. Несколько позднее при прямой поддержке Ф. Э. Дзержинского началась разработка обширных планов подъема химической промышленности. В обиход вошло понятие «химизация», т. е. внедрение достижений химии во все сферы народного хозяйства 76.
Особенно значительным был резонанс, вызванный патриотическим начинанием большой группы исследователей, обратившихся весной 1928 г. к Советскому правительству с запиской. Ученые ставили вопрос о возрастании роли химии во всех отраслях народного хозяйства, о необходимости значительного усиления внимания к развитию химической науки и промышленности. Инициатором записки, поданной в СНК СССР 14 марта 1928 г., был известный революционер и ученый Алексей Николаевич Бах. Вместе с ним обращение подписали 37 крупнейших научных деятелей, в том числе академики Н. С. Курнаков, Н. Д. Зелинский, А. Е. Ферсман, Э. В. Брицке, Д. Н. Прянишников, А. Е. Фаворский и др.77
Глубоко проанализировав опубликованные проекты первого пятилетнего плана, ученые пришли к выводу, что они недостаточно учитывают последние завоевания науки и промышленности.
В науке, изучающей элементарную природу вещества, говорилось в записке, происходит переворот, начинается новая эпоха, связанная с безграничными возможностями использования катализа, радиоактивности и внутриатомной энергии; резко возрастает роль химии в создании новых синтетических материалов, что ведет к революции в промышленности. Наука показывает возможность все большей и большей замены механических процессов химико-технологическими и в промышленности, и в сельском хо75


зяйстве, и в быту. Химия практически не знает отбросов, позволяя наиболее целесообразно комбинировать различные производства и получать максимум выгоды.
Далее авторы записки, научно обосновывающей идею химизации страны, давали перечень важнейших мероприятий, которые следовало осуществить для мощного развития советской химической индустрии и внедрения новейших достижений химии в металлургию, машиностроение, сельское хозяйство и другие отрасли пародного хозяйства СССР 78.
18 марта 1928 г. газета «Правда» на первой странице опубликовала подробный отчет о встрече ученых с руководителями партии и правительства. Под общим заголовком «Значение химии в хозяйственном и культурном строительстве СССР» были помещены тексты выступлений.
Записка, составленная сравнительно небольшим кругом лиц, быстро получила поддержку широкой общественности страны. Большие совещания прошли в ЦК профсоюза рабочих-химиков, в ВЦСПС, в Центральном совете Осоавиахима, в редакциях крупнейших газет. При этом постоянно подчеркивалось: химизация должна стать делом общенародным; необходимо крепить связь теории и практики, науки и труда, держать курс на взаимную увязку в работе всех отраслей народного хозяйства 79.
Вскоре СНК Союза ССР своим постановлением создал специальную комиссию, которая должна была рассмотреть записку ученых-химиков и выработать мероприятия, относящиеся не только к химизации страны, но и к общей работе по улучшению научно-исследовательского дела в СССР. Председателем комиссии был назначен Я. Э. Рудзутак, членами — Г. К. Орджоникидзе, В. В. Куйбышев, Н. П. Горбунов, А. И. Микоян и Г. М. Кржижановский. Характерно, что уже в этом постановлении, придавая громадное значение дальнейшему развитию исследовательской мысли в нашей стране, Совнарком СССР поручил комиссии «предусмотреть в своих предложениях необходимость немедленного отпуска средств для улучшения изобретательского дела и положения изобретателей в Союзе ССР» 80. Проработав свыше месяца, комиссия глубоко изучила как предложения химиков, так и всех тех, кто принял участие в обсуждении поднятых проблем.
28 апреля 1928 г. Совет Народных Комиссаров издал постановление «О мероприятиях по химизации народного хозяйства СССР», в котором подчеркивалось, что выступление ученых своевременно ставит вопрос о химизации страны, «об органическом сочетании великой проблемы энергетики с проблемой рационального и наиболее экономного использования и обработки вещества». Современная химия, говорилось далее, преобразует основы промышленного производства, открывает новые источники и виды дешевого сырья, способствует преобразованию сельского хозяйства; она «по праву выдвигается вперед как один из решающих факторов индустриализации народного хозяйства» 81.
76


При Совнаркоме был образован Комитет по химизации народного хозяйства СССР во главе с Я. Э. Рудзутаком, заместителями которого стали В. В. Куйбышев, А. Н. Бах и Г. М. Кржижановский. Одновременно при Госплане СССР решено было создать химическую секцию для разработки перспективных планов химизации страны. ВСНХ и Госплану предлагалось обеспечить всемерное усиление темпов развития химической промышленности уже в 1928/29 г. В постановлении подчеркивалась задача «максимального развертывания отечественного химического машиностроения». На ближайшее будущее намечалось решение проблем газификации, исследование и обогащение фосфоритов, комбинирование химико-металлургических и электротехнических производств и т. д.82
Так в жизнь страны прочно вошла проблема химизации как часть общего вопроса социалистической индустриализации СССР и последующего роста производительных сил. В том же 1928 г. комитеты по химизации начали действовать при СНК УССР, в Москве, Ленинграде, Ростове-на-Дону и т. д. К концу первой пятилетки их насчитывалось более двадцати 83. Функционируя под руководством общесоюзного комитета, в постоянном контакте с ВСНХ и Госпланом СССР, с местными партийными организациями, они внесли существенную лепту в дело привлечения внимания к общим нуждам науки и техники, к подготовке кадров, к исследованию научных открытий на производстве. Инициатива химиков вышла за рамки, так сказать, отраслевого начинания. И это объяснилось не только масштабом тех предложений и замыслов, с которым выступили виднейшие ученые в ходе изучения материалов первого пятилетнего плана, но и тем местом, тем положением, которое в XX в. все более явственно занимала химия.
Уже в 20-е годы наиболее дальновидные ученые характеризовали химию как сплав теории и практики, союз химической науки с химической промышленностью. В этом единстве они усматривали революционную природу отрасли, ее способность к быстрому росту, к созданию производств и продуктов, отличающихся необычными свойствами. Выражение «незаменимые заменители» появилось много позднее, когда выяснилось, что атом-' ные реакторы, полеты в космос, современные средства автоматизации были бы невозможны без изделий из полимеров, которые выдерживают сверхвысокие температуры и давления, малогабаритны, исключительно износоустойчивы и т. д. Но именно в канун первой пятилетки химики дали научное обоснование курса на химизацию и настояли на том, чтобы в план включили строительство заводов искусственного волокна, пластических масс, а затем и синтетического каучука, т. е. особо перспективных отраслей индустрии. По их предложению был пересмотрен и ряд других разделов контрольных цифр на 1928/29—1932/33 гг.84
Комитет по химизации народного хозяйства СССР, возглавлявшийся сначала Я. Э. Рудзутаком, а потом В. В. Куйбыше- 77


вым, действовал с 1928 по 1934 г. и принес много пользы. Само появление этого органа руководства многоплановым развитием химической науки и химической промышленности и их координации было явлением, характеризующим то новое, что Советская власть сделала для союза науки и производства. Будучи правительственным учреждением, комитет обладал широкими правами и в плановом порядке содействовал организации многих новых исследований, возникновению новых научных центров и предприятий, подготовке кадров рабочих, инженеров, преподавателей, ученых. В силу своей специфики химическая наука и химическая промышленность всегда были органически взаимосвязаны, а в процессе индустриализации нашей страны это проявилось с особой силой. Достаточно напомнить, как теория и практика сливались в процессе создания первых в мире заводов синтетического каучука. Именно тогда, в 30-е годы в СССР произошло становление этой отрасли, без которой НТР немыслима.
Не будем подробно останавливаться на вопросе о том, как в условиях социалистической индустриализации нарастало внимание к проблемам автоматизации. Здесь и в социальном аспекте, и с точки зрения научно-технического прогресса основные тенденции легко объяснимы и известны. По мере насыщения промышленности новой техникой, все более сложными машинами, по мере внедрения непрерывных процессов, протекавших при очень высокой температуре, под очень большим давлением и т. п., росла настоятельная потребность в совершенствовании управления этой техникой и технологией, в организации надежного контроля, в создании приборов и механизмов, освобождающих рабочих от непосредственного контакта с традиционными орудиями труда.
Одновременно возникали и условия для реализации соответствующих замыслов: с одной стороны, это были труды и рекомендации ученых, предложения изобретателей, разработки конструкторов; с другой стороны — возросшие материальные и технические возможности государства, опыт и квалификация кадров. Полуавтоматическое и автоматическое оборудование спорадически появлялось и раньше. В обстановке быстрой индустриализации, технического переоснащения промышленности, борьбы за рост производительности труда, стремления вытеснить ручной труд — в такой обстановке обычной нормой становился массовый спрос на механизацию и автоматизацию.
Вполне правомерным было и появление научных центров, призванных теоретически обобщать накопленный в этой области опыт. Пионером выступила Академия наук СССР, в системе которой в 1934 г. начала действовать Комиссия телемеханики и автоматики. Через год Госплан СССР и Академия наук СССР провели Всесоюзную конференцию, посвященную данной проблематике. В последующие годы исследовательская работа такого рода получила еще больший размах. А в ходе третьей пятилетки явью стал качественно новый рубеж. 13 сентября 1940 г. газета «Известия» сообщила о том, что в Сталинграде рабочий трактор78


ного завода И. П. Иночкин после четырехлетних наблюдений и поисков создал автоматическую линию, состоящую из группы станков, смонтированных в единый комплекс. «Роль человека,— говорилось далее,— сводится к наблюдению за работой механизмов. Там, где раньше нужен был ручной труд шести—восьми человек, теперь требуется один-два квалифицированных наладчика. Принцип автоматизации, заложенный в идее тов. Иночки- на, должен найти широкое применение в массово-поточном производстве» 85. Линия была построена еще в 1939 г. Наркомат тяжелого машиностроения оценил ее как выдающееся достижение не только тракторной, но и всей отечественной индустрии86. И дело было не только в творческой победе изобретателя, существенно изменившего роль рабочего на производстве и резко поднявшего результаты его повседневного труда. Идея новатора вышла за рамки чисто технического достижения и сразу же приобрела социальное содержание.
В 1939 г., подводя итоги второй пятилетки, отмечая достижения технической реконструкции, полное завоевание экономической независимости СССР, XVIII съезд ВКП(б) в числе неотложных задач на предстоящие годы выдвинул развитие автоматизированного производства.
Одновременно третья пятилетка была провозглашена «пятилеткой химии», что также было связано с научными потребностями широкого использования новейших достижений науки в интересах форсированного развития прежде всего таких отраслей индустрии, как промышленность синтетического каучука и спирта, пластических масс, искусственного волокна 87.
Обобщение всей суммы подобных фактов и явлений привело советских исследователей к выводу, что СССР вплотную подходил к возникновению научно-технической революции. Присоединяясь к этой точке зрения, хотелось бы особо обратить внимание на некоторые итоги осуществления политики превращения нашей страны в мощную промышленную державу.
Один из главных в этом отношении результатов связан с фор-( мированием командных кадров советской науки и промышленности. Речь идет прежде всего о возникновении нового типа руководителей, в деятельности которых воплотились основные тенденции НТР. Лишь очень немногие знали в годы довоенных пятилеток С. П. Королева, М. В. Келдыша, И. В. Курчатова, А. П. Александрова и других будущих конструкторов, теоретиков, организаторов науки и производства. Но именно тогда они получили высшее образование, становились исследователями, мыслителями, и именно тогда каждый из них приступил к той работе, которая навсегда связала их имена с достижениями НТР. Выросло также немало ученых, занятых сугубо исследовательской проблематикой, сделавших выдающиеся открытия в области фундаментальных знаний. Тем не менее знамением времени стало появление плеяды работников общесоюзного масштаба, синтезирующих в себе опыт научного творчества и государственного руководства.
79


Столь же закономерным нужно признать и то, что сам тип организатора такого ранга сформировался в условиях хозяйственного механизма, свойственного периоду индустриализации, проводившейся в исключительно сжатые сроки, с максимальной концентрацией всех сил и ресурсов на ударных направлениях.
Характеристика будет неполной и даже односторонней, если мы не скажем о трагических потерях, связанных с незаконными репрессиями предвоенных лет. По ложным обвинениям были арестованы А. И. Берг, В. П. Глушко, С. П. Королев, Л. Д. Ландау, А. Н. Туполев... К счастью, они вернулись в строй и внесли поистине неоценимый вклад в развертывание НТР. Но нельзя подсчитать урон, вызванный гибелью К. Я. Баумана, возглавлявшего в ЦК ВКП(б) отдел науки, научно-технических изобретений и открытий, В. И. Межлаука, занимавшего в середине 30-х годов пост председателя Госплана, а затем наркома тяжелой промышленности, таких выдающихся ученых и специалистов, как Н. И. Вавилов, Н. М. Тулайков, Г. Д. Карпеченко, Л. В. Кур- чевский... Пострадали люди, наука, производство, и эхо этих потерь слышится поныне. А ведь не будь таких утрат, сколь активнее было бы творчество советской научно-технической интеллигенции! В канун войны это был уже значительный отряд высококвалифицированных кадров. Всего в 1940 г. общая численность научных сотрудников (включая работников исследовательских подразделений и высшей школы) достигла 98,3 тыс. человек 88.
Второй вывод касается социально-экономических сдвигов. Они, как известно, выразились не только в радикальном изменении структуры народного хозяйства, соотношения отраслей группы «А» и группы «Б», в масштабах капитального строительства, в первоочередном развитии производства, определяющих технический прогресс. Характерно и то, что удельный вес рабочих и служащих, занятых в промышленности СССР, достиг своего максимума среди всех рабочих и служащих страны к исходу 30-х годов. В 1940 г. он составлял 38,5%; к концу 40-х годов понизился до 37,9, а к 1960 г,—уже до 36,5% 89. И это при большом увеличении численности промышленно-производственного персонала, при систематическом наращивании объема выпущенной продукции.
Одним словом, в годы довоенных пятилеток промышленность превратилась в решающую отрасль советской экономики, создающую более половины национального дохода страны. В рамках всего народного хозяйства, имея в виду пропорции между фабрично-заводским производством, строительством, транспортом и другими сферами, был достигнут своего рода оптимум. Дальнейшее развитие производительных сил выдвигало на повестку дня задачи, по отношению к которым политика индустриализации, провозглашенная XIV съездом ВКП(б), становилась уже пройденным этапом 90.
80


3 Решающий шаг
В годы второй мировой войны осмысление назревших тенденций и задач экономического развития человечества поднялось на качественно новый уровень. Прежние представления о битве моторов дополнились важным пониманием быстро растущей роли ракетной техники, локаторов, реактивной авиации. Тезис о военно- промышленной революции приобрел еще большую силу, когда появились сведения о ходе работ в США над атомным оружием. Поистине набатным колоколом стала трагедия Хиросимы и Нагасаки, возвестившая миру появление принципиально новой военной техники; ее создание свидетельствовало о небывалой угрозе человечеству, и в то же время символизировало беспрецедентную мощь науки, сомкнувшейся с производством.
К середине 40-х годов индустриальная мощь США, по известным причинам существенно выросшая в условиях войны, достигла впечатляющих размеров. В то же время СССР понес тяжелейшие материальные и людские потери, равных которым история не знала. Промышленность по объему выпускавшейся продукции значительно уступала показателям 1940 г., а по ряду важных отраслей находилась на уровне начала 30-х годов.
Коммунистическая партия и Советское правительство, используя преимущества плановой системы хозяйства, концентрируя усилия всей страны на главных направлениях восстановления и дальнейшего развития народного хозяйства, разработали обширную систему мероприятий с целью упрочения материально-технической базы социализма. Эта программа, изложенная в 1946 г. перед страной, была рассчитана, как уже отмечалось, на три ближайшие пятилетки, в течение которых предстояло втрое увеличить объем производства, достигнутый в 1940 г. Ударным направлением были задания по добыче угля, нефти, выпуску чугуна, стали, призванные обеспечить первоочередной подъем традиционных отраслей тяжелой индустрии. Важно подчеркнуть и другое. Тогда же была выдвинута задача широкого строительства научно-исследовательских институтов; перед советскими учеными была поставлена цель: развернуть свои силы и в ближайшее время не только догнать, но и превзойти достижения зарубежной науки, дабы Советский Союз был гарантирован от каких- либо случайностей.
Современники хорошо понимали, о чем идет речь. США в то время были единственным государством, обладавшим атомным оружием. Правящие круги Вашингтона, пользуясь сложившейся ситуацией, открыто сделали ставку на закрепление своего господства в мировом масштабе. Перед Советским Союзом с исключительной остротой встала задача укрепления оборонной мощи единственной в мире страны победившего социализма.
К этому времени работа с целью ликвидации монополии США на ядерное оружие уже развернулась.
81


Еще летом 1942 г. стало ясно, что в США и Германии интенсивно ведутся исследования возможности военного использования атомной энергии. Заместитель Председателя СНК СССР М. Г. Первухин (он ведал вопросами энергетики и одновременно был наркомом химической промышленности) получил задание обсудить аналогичные вопросы с ведущими учеными страны. Вскоре И. В. Курчатов, А. И. Алиханов и И. К. Кикоин представили правительству записку, в которой предлагалось как можно быстрее возобновить исследования в области ядерной физики. Докладная записка заканчивалась словами И. В. Курчатова: «На пути технического решения вопроса стоят большие трудности, но нег сомнения в том, что они рано или поздно будут преодолены и человечество получит в свое распоряжение новый мощный источник энергии...» 91 '
Специальным решением ГКО научное руководство всеми работами было поручено И. В. Курчатову; одновременно М. Г. Первухину и С. В. Кафтанову, который был председателем Всесоюзного комитета по делам высшей школы при СНК СССР, предлагалось повседневно следить за этими работами и оказывать ученым всестороннюю помощь. Через год, весной 1944 г., в Покров- чжо-Стрешневе в специально построенном для этого здании начала действовать лаборатория № 2. Так стали именовать новый исследовательский центр по ядерной физике (впоследствии Институт атомной энергии АН СССР, носящий имя И. В. Курчатова) 92.
Тем временем по представлению В. Г. Хлопина правительство приняло решение о развитии геологоразведочных работ и последующей добыче урана в больших масштабах. Параллельно велись работы по производству тяжелой воды. «Однако,— вспоминал позднее М. Г. Первухин,— дела, связанные с решением атомной проблемы, по ряду причин, вызванных войной, проходили медленно. Поэтому в мае месяце 1945 г. мы с Игорем Васильевичем Курчатовым написали в Политбюро ЦК товарищу Сталину И. В. записку, в которой коротко осветили положение с атомной проблемой и высказали тревогу относительно медленного разворота работ» 93.
Через некоторое время были приняты чрезвычайные меры, поставившие весь комплекс научных и конструкторских работ, создание предприятий атомной промышленности в самые благоприятные и преимущественные условия. Руководство всеми работами возглавил Научно-технический совет, председателем которого был назначен Б. Л. Ванников. Организация атомной промышленности была возложена на специально сформированное Главное управление при СНК СССР. Начальником главка был утвержден Б. Л. Ванников, его заместителем А. П. Завенягин.
Одновременно началась реализация ряда других мероприятий, в конечном счете нацеленных на прогресс науки и оперативное использование ее достижений в интересах подъема промышленности, упрочения обороноспособности СССР. В марте 1946 г. 82


была существенно повышена зарплата работникам исследовательских учреждений, впервые вводилась надбавка за звание кандидата или доктора наук. В 1947 г. возобновилась деятельность Комитета по изобретениям и открытиям при Совете Министров СССР. В конце того же года ЦК ВКП(б) принял постановление о создании Государственного комитета по внедрению новой техники в народное хозяйство (Гостехяика СССР) 94. Существенно выросли ассигнования на развитие материальной базы научных учреждений и вузов, на подготовку кадров высшей квалификации. И уже в 1950 г. численность научных работников (включая научно-педагогические силы вузов) составляла 162,5 тыс. человек против 98,3 тыс. в 1940 г. К исходу первой послевоенной пятилетки в народном хозяйстве работало 8,3 тыс. докторов наук и 45,5 тыс. кандидатов наук. Численность аспирантов превысила 21,9 тыс. человек (в 1940 г. их было около 16,9 тыс.) 95.
Не боясь преувеличения можно сказать, что в это время все основные силы науки были сконцентрированы на тех направлениях, от которых зависел оборонный потенциал СССР.
В решение атомной проблемы активно включались институты и предприятия химической промышленности, авиационной, цветной металлургии, энергетики и т. д. Научные исследования велись одновременно с многочисленными экспериментами в различных отраслях индустрии. Масштаб и темп изысканий с каждым днем нарастали. 25 декабря 1946 г. на территории лаборатории № 2 был пущен атомный реактор. Иначе говоря, впервые в СССР и Европе была воспроизведена цепная ядерная реакция. Это событие символизировало союз науки и производства. Теперь уже не было сомнений в правильности избранного учеными пути. Это было тем более важно, что даже среди специалистов отнюдь не все были уверены в успехе 96.
6 ноября 1947 г., когда торжественно отмечалось 30-летие Великого Октября, официально было сказано: секрета атомной бомбы не существует.
Западные политики и специалисты скептически оценили возможности реализации Советским Союзом программы проводимых мероприятий. Они, как и прежде, были уверены в том, что монополия США на атомное оружие долгие годы будет незыблемой. В 1948 г. зарубежная печать опубликовала материалы, призванные подтвердить подобные расчеты. «Чтобы победить атом,— писали видные американские инженеры и экономисты,— русская техника должна быть на уровне американской». Характеризуя этот уровень, они весьма красноречиво озаглавили разделы, рассказывающие о их собственном опыте: «Завод-гигант», «Чудо механики и химии», «Фантастические мощности», «Кран, который думает» и т. д. В самом же тексте говорилось о «нехватке в России» электроэнергии, достаточного количества урана, слабости точного приборостроения, наконец, об общей перегруженности советской промышленности работами по восстановлению. И хотя 83


•отдельные замечания касались сферы научно-исследовательских разработок, основной критике подвергался индустриальный потенциал СССР 97.
Позднее, оценивая события 40-х годов, академик А. П. Александров, непосредственно принимавший участие в разработке атомной программы, подчеркивал, что основные трудности были связаны не с теоретическими исследованиями, хотя идти пришлось по неизведанному пути. «Главный „секрет44 заключался только в том, чтобы развернуть специальное производство, создать ранее не существовавшую промышленность». Речь шла о такой отрасли, которая рождалась одновременно в лабораториях и на полигонах, за письменными столами теоретиков и на гигантских строительных площадках усилиями технологов, конструкторов, рабочих, всей страны в целом98. Нет нужды объяснять, сколь большие материальные и финансовые ресурсы потребовались для выполнения намеченного. И это в условиях острейшей нехватки рабочих рук, стройматериалов, жилья, продовольствия (карточная система распределения продуктов была отменена лишь в декабре 1947 г.), в обстановке «холодной войны» и экономической блокады, организованной США против СССР и стран, вставших на путь строительства социализма.
Уместно напомнить и следующее. «Мы были одни,— отмечал И. В. Курчатов.— Наши союзники в борьбе с фашизмом, англичане и американцы, которые в то время были впереди нас в научно-технических вопросах использования атомной энергии, вели свои работы в строжайших секретных условиях...»99 Остается добавить, что сами американцы широко использовали специалистов, эмигрировавших в США из Европы в годы фашистской агрессии и господства.
Действительность превзошла все ожидания. Уже в 1949 г. Советский Союз испытал атомное оружие, в 1953 г.— водородную бомбу. В пятилетие между 1949 и 1954 гг. удалось также разработать проект атомной электростанции и реализовать его на практике. 27 июня 1954 г. в Обнинске вступила в строй первая в мире АЭС. Теперь уже нелепо было вопрошать, есть ли в СССР «завод-гигант», имеет ли советская промышленность «фантастические мощности», точное приборостроение, современную энергетику и т. п.
Достигнутые результаты давали весьма ясное представление о развитии индустриальных методов в строительстве, о наращивании мощностей, связанных с выпуском кирпича, железобетонных плит, панельных конструкций, а также подвижного состава, включая сюда все виды транспорта. Сооружение многочисленных предприятий, призванных обеспечить прогресс в области атомной энергетики, космической техники, большой химии, было, как правило, делом срочным, чрезвычайно ответственным, к тому же нередко секретным. Возводить уникальные объекты приходилось чаще всего далеко от автомобильных и железных дорог. Поэтому начинать приходилось прежде всего с инфраструктуры. Немалую 84


сложность представляло обустройство котлованов, ибо основания многих объектов опускались в землю на десятки метров.
Ценный опыт в этом отношении удалось накопить уже в 40-е годы, когда развернулось строительство ряда полигонов и будущих городов науки. В 1946 г. было принято решение о возведении исследовательского комплекса вблизи станции Обнинская. После ряда экспериментов в 1950 г. был подготовлен проект сооружения здесь атомной электростанции мощностью 5 тыс. кВт. Не обошлось без споров; было даже высказано соображение о нежелательности отвлечения сил, средств, выделенных государством на укрепление обороноспособности СССР. Понадобились энергия и дальновидность И. В. Курчатова, чтобы работы по мирному использованию атома нашли должное продвижение. Кстати, он же совместно с Н. А. Долежалем руководил составлением проекта первой АЭС.
Ко времени пуска станции рядом вырос г. Обнинск, ставший известным центром по изучению ядерной проблематики. Большой вклад в этот успех внесли военные строители, работавшие под началом генерала армии А. Н. Комаровского 10°. Они сыграли важную роль и в сооружении другого города науки — Дубны, биография которого началась в 1947 г. в связи с решением о строительстве первого в СССР крупного ускорителя элементарных частиц — синхроциклотрона. Через два года в недавно еще заболоченных местах вырос поселок и объект, ради которого, не покладая рук, трудились опытные коллективы, тысячи рабочих, инженеров, исследователей. Новизна и сложность проводившихся здесь работ были для того времени исключительными (одно только верхнее защитное перекрытие синхроциклотрона толщиной 2 м весило 10 тыс. т, а на монтаж системы питания и управления пришлось потратить 500 км кабеля). Так же оперативно и успешно был построен еще более мощный ускоритель — синхрофазотрон, появление которого предопределили исследования В. И. Векслера. Новый объект получил вид громадного цирка диаметром более 83 м и высотой в десятиэтажный дом. Размещенное в нем магнитное кольцо весило 36 тыс. т101. Мы не случайно приводим эти цифры: они интересны не сами по себе, а как показатель того, каким стал инструментарий научных исследований уже на заре НТР, что являл собой процесс индустриализации науки.
Опыт сооружения первых в СССР городов науки, возникновение которых можно смело отнести к признакам НТР, в полной мере потом сказался в ходе создания космодромов, Академгородка под Новосибирском и других центров научно-индустриального производства. Что же касается 40-х — начала 50-х годов, то уже и тогда был принят ряд мер, знаменовавших решающий шаг в переходе от политики промышленного преобразования страны к более высокой ступени экономической жизни.
К этому времени, наверстывая упущенное, советские ученые в содружестве с инженерами и рабочими продвинулись вперед и 85


в деле создания исходных образцов отечественных электронносчетных быстродействующих машин. И здесь рубежом стал период конца 40-х — начала «50-х годов, когда в Киеве коллектив, работавший под руководством специально приехавшего из Москвы академика С. А. Лебедева, сдал в эксплуатацию машины, открывшие путь выпуску такой вычислительной техники 102.
Принципиально важные успехи были достигнуты в организации производства полупроводниковых приборов. Исследования физиков, начатые академиком А. Ф. Иоффе еще в 30-е годы, дали толчок работам, с помощью которых в 1948 г. в СССР начала развиваться отрасль, связанная с электроникой и транзисторами 103.
Все более широкий размах приобретало в те же годы конструирование и изготовление автоматического оборудования. Автоматические поточные линии весьма успешно применялись уже в 1946 г. при изготовлении некоторых деталей для автомобиля ЗИС, тракторов в Харькове, а также на ряде других производств. Накопленный опыт позволил перейти к проектированию комплексно-автоматизированных цехов и предприятий. Среди них был пущенный в 1950 г. автоматический завод по производству поршней автомобильных двигателей в Ульяновске. Каждую смену на нем было занято 9 человек. Производительность труда занятых рабочих, как и условия их работы, качество продукции убедительно свидетельствовали о преимуществах новой техники, технологии и организации производства 104.
В тех же временных рамках наметились принципиально новые направления в развитии химии, металлургии, авиационной техники, ракетостроения и т. д. Все более очевидным становился коренной сдвиг в развитии производительных сил. Происходило небывало быстрое и беспрецедентно масштабное сращивание науки и производства, все более широкое развитие новых отраслей промышленности, вызванных к жизни прогрессом науки. Так, особенностью всей работы, нацеленной на покорение атома, было то, что в проекты крупнейших дорогостоящих заводов закладывались исходные данные, полученные на микрограммовых количествах вещества, многие процессы и технологии строились на основе расчетных оценок. Продвижение по всему фронту работ велось синхронно вплоть до строительства крупнейших объектов с миллиардными затратами, спроектированными на оспове микроколичественных результатов.
В 1955 г., характеризуя достижения в деле использования атомной энергии, академик А. Н. Несмеянов, возглавлявший тогда АН СССР, отмечал: «Вот яркий пример, когда наука шла впереди техники, родила новую технику и получила на базе этой новой техники условия для своего быстрого развития» 105. О том, как велик был размах работ, проводившихся в этой сфере, свидетельствует сам факт непосредственного участия в их организации и проведении крупнейших руководителей разных секторов советской индустрии — Б. Л. Ванникова, М. Г. Первухина, В. А. Малышева, А. П. Завенягина, Е. П. Славского.
86


Аналогичными путями шло осуществление космической программы. В 1947 г. С. П. Королеву было поручено доложить И. В. Сталину о разработке ракеты. Позднее ученый рассказывал: «Эта встреча сыграла свою положительную роль. Видимо, Сталину, его военным советникам стало ясно, что первые опыты по созданию реактивных самолетов, артиллерийских установок и других разработок могут дать впоследствии положительные, далеко идущие результаты»,ов. И когда в 1955 г. были начаты исследования и подготовлены общие соображения в связи с созданием искусственного спутника Земли, в степях Казахстана, восточнее Аральского моря уже велось сооружение космодрома. Все предыдущие испытания проходили в Капустином Яре. Там были запущены первые ракеты, там началось формирование первых больших коллективов, возглавляемых С. П. Королевым, В. П. Глушко, Н. А. Пилюгиным и другими руководителями ракетно-космической программы.
Теперь пришел черед тогда еще почти никому не известного Байконура. Изыскатели появились в этих крайне суровых, безлюдных местах зимой 1954 г. В феврале 1955 г. начальником строительства был назначен генерал Г. М. Шубников. Предстояло всего за два года выполнить объем работ больший, чем при возведении знаменитых гидроэлектростанций на Волге, постройка каждой из которых занимала 5—7 лет и проводилась в обжитых местах107. Тем важнее подчеркнуть, что к осени 1957 г., т. е. ко времени запуска первого искусственного спутника, космодром был готов. В строй вступили громадный монтажно-испытательный корпус, стартовый комплекс, представляющий собой сложнейшее многоотраслевое хозяйство, бетонные дороги и железнодорожные магистрали. Рядом расположились большие кварталы современного города.
Все основные работы уже были завершены. Капустин Яр, где в октябре 1947 г. стартовала первая в СССР баллистическая ракета, передал эстафету Байконуру, который более подходил для новых ракет-носителей, предназначенных доставить на околоземную орбиту искусственные спутники Земли и космические корабли. Часть специалистов и рабочих перебралась из приволжских степей в казахстанские. Самое главное заключалось в том, что космодром органически воспринял опыт и тот дух коллективизма, который царил в Капустином Яре 108.
Путь от первой баллистической ракеты до первой межконтинентальной удалось пройти всего за восемь лет. Уже 26 мая 1954 г. С. П. Королев писал в Центральный Комитет партии: «Мне кажется, что в настоящее время была бы своевременной и целесообразной организация научно-исследовательского отдела для проведения первых поисковых работ по спутнику...» 30 августа 1955 г. в Президиуме Академии наук СССР прошло «узкое» совещание с участием С. П. Королева, М. В. Келдыша, В. П. Глушко. Речь шла о том, что ЦК КПСС предложил академии форсировать работы по созданию спутника. И вот «в конце
87


1955 г. были начаты исследовательские работы и подготовлены общие соображения в связи с созданием искусственного спутника Земли». Это слова С. Г1. Королева, написанные им в январе
1956 г. в отчете, который он как член-корреспондент АН СССР составил в соответствии с уставом академии для своего руководства. В отчете за следующий год С. II. Королев сообщал: о практическом ходе работы, о достигнутых успехах 109.
Тогда же на страницах советской печати появилось несколько статей и информационных сообщений о разработке проблематики, связанной с освоением космоса. В них прямо говорилось не только о том, что в СССР уже сделано, но и о том, какие задачи предстоит решать, какие трудности придется преодолеть. Речь шла о сложностях создания новейших отраслей приборостроения, строительства и оснащения наземных центров слежения, о проблемах навигации в космосе. Подчеркивалась необходимость общего подъема техники на новый уровень110. Теперь уже все знают, что это говорилось всего за два года до запуска первого искусственного спутника Земли.
Примечателен и такой факт. В начале 1957 г. состоялся конгресс Международной астронавтической федерации. Его участников, собравшихся в Копенгагене, ждал сюрприз: американская делегация привезла письмо президента США, в котором сообщалось, что в 1957—1958 гг. США произведут запуск искусственного спутника. Сообщение имело сенсационный успех и попало на страницы мировой прессы. В те же дни главе советской делегации был задан в числе многих деловых и такой, мягко говоря, язвительный вопрос: «Господин Седов, легенды ходят о „русской тройке44, но сможет ли она вывезти вас в космос хотя бы через сто лет?» Академик Л. И. Седов ответил с достоинством: «Я бы с большим уважением относился к народу, который спас Европу от фашизма» 1И.
Дальнейшее хорошо известно. 4 октября 1957 г. Байконур отправил в полет первый в мире искусственный спутник Земли. В сообщении ТАСС подчеркивалось, что это достижение является «результатом большой напряженной работы научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро». Тем временем спутник описывал эллиптические траектории вокруг Земли, и его можно было наблюдать в лучах восходящего и заходящего Солнца при помощи простейших оптических инструментов. Человечество воочию могло убедиться и убеждалось: штурм космоса первой начала Страна Советов. Каждому здравомыслящему было ясно, что фундамент подобного старта связан с работой многочисленных лабораторий, институтов, конструкторских подразделений, научных центров, промышленных предприятий, с общим научно-техническим потенциалом СССР.
Фиксируя достижения, обеспечившие упрочение оборонной мощи страны, ввод в строй первой в мире атомной станции, запуск искусственного спутника, подъем советской экономики в целом, уместно напомнить, что промышленность СССР росла 88


в послевоенные годы быстрее намеченного. Уже в 1955 г. ее валовая продукция в 3,2 раза превзошла показатели 1940 г. Промышленно-производственные основные фонды выросли в 1946—1955 гг. в 2,6 раза, а численность рабочих примерно в 1,7 раза. Следовательно, полученные результаты были достигнуты в значительной мере благодаря умелому использованию наличного оборудования, техническому мастерству и высокой квалификации кадров. Веским подтверждением тому было удвоение производительности труда, за счет увеличения которой в 1946—1955 гг. было получено 68—69% прироста промышленной продукции. Наиболее высокими темпами развивалось машиностроение: в 1955 г. по выпуску валовой продукции оно в 5,7 раза превысило масштабы производства 1940 г., при этом производительность в расчете на одного рабочего выросла в три раза112.
Такая линия полностью соответствовала проводимому Коммунистической партией курсу на ускоренное первоочередное развитие производства средств производства, необходимое для общего подъема советской экономики и укрепления обороноспособности СССР. Преимущества плановой государственной системы хозяйства позволили совместить преодоление тяжелейших последствий минувшей войны с концентрацией усилий, обеспечивающих ускорение технического прогресса, прежде всего в отраслях, от состояния которых зависел успешный ход соревнования двух социальных систем.
Крупными успехами ознаменовалось производство металлорежущих станков. Их выпуск в 1955 г. превысил 117 тыс. штук, что было вдвое больше, чем в 1940 г., и втрое больше, чем в год окончания войны. Одновременно в десятки и даже сотни раз увеличилось производство таких видов станков, как прецизионные, крупные, тяжелые, уникальные и ряд других, выпуск которых в канун войны только начинался и измерялся единицами, а в 1955 г.— тысячами штук. Та же тенденция характеризовала производство металлургического оборудования и нефтеаппаратуры, выпуск кузнечно-прессовых машин и рудничных электровозов. Почти в 30 раз возросло число турбобуров, в 33 раза — угольных комбайнов и т. д. Насыщение народного хозяйства новыми и новейшими орудиями труда шло одновременно с созданием ранее никогда не существовавших производств и целых отраслей индустрии, связанных с атомно-ракетной техникой, радиоэлектроникой, синтетическими полимерными материалами и т. д.
В органическом единстве с этим процессом видоизменялись технология и организация производства. Причем все чаще и чаще это были не столько эволюционные сдвиги, сколько качественные скачки, сопровождавшиеся рождением новых профессий и специальностей. Среди них все более заметное место стали занимать те, что были связаны с производством и обслуживанием автоматики. В 1955 г. было собрано уже 115 комплектов автоматических и полуавтоматических линий для машиностроения 89


и металлообработки (против 10 в 1950 г. и одной линии в 1940 г.). В 1955 г. выпуск приборов, средств автоматизации и вычислительной техники оценивался в 389 млн руб. (в ценах того времени), в шесть раз превысив уровень 1945 г. и почти в 13 раз —уровень 1940 г.'13
Выявились, однако, и немалые трудности. Большую озабоченность вызвало отставание химической промышленности.
Нападение гитлеровской Германии на СССР сорвало осуществление третьей пятилетки как пятилетки химии. Больше половины всех производственных мощностей отрасли было разрушено. Когда же довоенный уровень производства был восстановлен и значительно превышен, выявились серьезные диспропорции между возможностями химической индустрии и общими потребностями народного хозяйства. Лишь в годы первой пятилетки капиталовложения в отрасль увеличивались быстрее, чем по группе «А» в целом. В последующие пятилетки темпы роста капиталовложений не только в тяжелую индустрию, но и во всю промышленность превышали аналогичные показатели в химической индустрии. При такой практике выделения средств удельный вес вложений в химическую промышленность неуклонно сокращался — с 7,9% в годы первой пятилетки до 5,2% в годы второй пятилетки, 4,7% в 1938—1941 гг., 3,2% в 1951—1955 гг. и 3,0% в 1957 г. Соответственно коэффициент, показывающий, насколько химия опережала промышленность всей страны (учитывается валовая выработка), составлял114:
1928-1932 гг.
1933-1937 гг.
1941-1958 гг.
- 1,56
- 1,51
- 1,35
Доля химической промышленности сокращалась и в выпускавшейся продукции. Экономика требовала, чтобы химия наращивала свои мощности немного быстрее так называемых старых отраслей индустрии; фактически происходило обратное. В итоге страна остро нуждалась в большом количестве химикатов. Поначалу наиболее отстающим участком оставался выпуск минеральных удобрений и ядохимикатов. В 50-е годы в ощутимый тормоз превращалась дефицитность изделий из синтетики, в равной мере необходимых для производственного и личного потребления. Отставание промышленности полимеров сдерживало решение общих задач научно-технического прогресса. К середине 50-х годов СССР по выработке пластических масс занимал пятое, а по производству искусственных и синтетических волокон шестое место в мире. Разрыв с наиболее развитыми в индустриальном отношении странами был велик и в * области синтетического каучука, хотя именно в СССР впервые было налажено его промышленное производство еще в начале 30-х годов 115.
Анализ сложившейся обстановки потребовал принять чрезвычайные меры для исправления такого положения вещей. В лите90


ратуре это обычно связывается с решениями майского (1958 г.) Пленума ЦК КПСС, посвященного вопросам развития химии. Между тем материалы, выявленные в архивах116 и подкрепленные записями бесед с рядом ученых, а также работников Министерства химической промышленности *, свидетельствуют о том, что уже в 1955 г. была разработана и принята к реализации обширная система мероприятий, направленных на существенный подъем таких отраслей, как производство синтетического спирта, синтетического каучука, пластических масс, различного рода волокон и других полимерных материалов.
В значительном усилении внимания нуждался и ряд других отраслей индустрии. Практика максимальной концентрации сил, средств и ресурсов на тех участках науки и промышленности, которые были выделены в качестве приоритетных, сопровождалась ограничениями для других направлений развития науки и техники. Это касалось не только целых отраслей индустрии, например, газовой, нефтеперерабатывающей, но и многих предприятий, входивших в машиностроительный комплекс. Недаром беспрецедентные победы в области атомной энергетики, освоения космоса, создания автоматических линий и другие достижения соседствовали с применением давно устаревшей технологии и организации производства, с увеличением числа рабочих, занятых ручным трудом.
Вплоть до середины 50-х годов среди ученых и хозяйственников господствовало мнение об отсутствии морального износа оборудования при социализме. Публично обсуждался интерес к кибернетике. Оспаривалась целесообразность применения вычислительной техники в народном хозяйстве. Даже в Госплане и Совете Министров СССР бытовали представления о невыгодности замены угольного топлива нефтепродуктами, паровозной тяги на железных дорогах электрической. В печати нередко утверждалось, будто автоматизация оборудования приведет к широкому использованию рабочей силы более низкой квалификации.
Подобного рода просчеты во многом предопределялись состоянием теоретического фронта, а здесь воцарились авторитарные оценки и суждения, споры и теоретический обмен мнениями потеряли былое значение. Особенно большой урон науке, делу упрочения ее связей с народным хозяйством нанес разгром генетики. После печально известной сессии ВАСХНИЛ (август 1948 г.) оргвыводы привели к тому, что были закрыты кафедры и исследовательские центры, связанные с разработкой этого важнейшего направления науки; прекратилась подготовка кадров; специалистам пришлось менять профиль своей работы. Тем временем активно насаждались явно ошибочные положения, поощ* При работе над темой автор беседовал с академиками С. И. Вольфкови- чем, Н. Н. Семеновым, докторами химических наук П. М. Лукьяновым, 3. А. Роговиным и рядом других крупных ученых, принимавших непосредственное участие в работе промышленности, разработке программ развития химии.
91


рялся отказ от подлинно научной теории, перспективность которой была уже широко осознана за рубежом.
Распространению такой атмосферы способствовала компания борьбы с так называемым «низкопоклонством» перед Западом. На рубеже 40—50-х годов критическое отношение к науке и технике капиталистических стран переросло в массовое отрицание достижений, порожденных там индустриальным прогрессом. Пагубность такой позиции была тем более велика, что мир уже вступал в пору начальных шагов НТР.
Ликвидация этих явлений, чуждых самой природе социализма, стала возможной лишь по мере преодоления культа личности Сталина, восстановления ленинских норм руководства партией и страной. В аспекте рассматриваемой нами темы нужно особо отметить важность серии всесоюзных совещаний, состоявшихся в. Москве в конце 1954-го — первой половины 1955 г.117 Посвященные в одном случае проблемам строительства, в другом — деятельности конструкторов, технологов, главных инженеров, сотрудников исследовательских учреждений, в третьем — развитию промышленности в целом, все они были подчинены единому замыслу: критически проанализировать накопленный опыт, наметить пути ускорения технического прогресса, массового внедрения в производство лучших новинок отечественной и зарубежной науки и техники.
Июльский (1955 г.) Пленум ЦК КПСС подытожил эту работу, всколыхнувшую советскую общественность. Пленум обсудил вопрос «О задачах по дальнейшему подъему промышленности, техническому прогрессу и улучшению организации производства». Сама по себе повестка дня не была новой, но новой была обстановка, в которой она рассматривалась. И выглядело это глубоко символично: курс на демократизацию, на расширение творческой активности масс органически переплетался с осознанием необходимости массового использования возможностей начинающейся НТР.
В преддверии Пленума и вскоре после него ЦК КПСС и Совет Министров СССР реорганизовали систему государственного руководства внедрением новой техники: в министерствах вводилась должность заместителя министра по новой технике; был учрежден Институт научно-технической информации, организованы на предприятиях производственно-технические советы и т. п. Характерным для начавшихся перемен событием стало создание Министерства приборостроения и средств автоматизации СССР. В январе 1956 г. оно вступило в строй действующих 118.
Наше представление об истоках НТР будет далеко не полным, если мы обойдем вопрос о культурно-техническом уровне рабочего класса послевоенных лет. Во избежание недоразумений поясним, что столь же необходим и анализ его творческой активности, наиболее полно проявившейся в выполнении народнохозяйственных планов, в участии в социалистическом соревнова92


нии. Но, как известно, данная тематика освещена в исторической литературе весьма подробно, и мы можем ограничиться ссылкой на имеющиеся выводы. Что же касается изучения духовного облика рабочих, то здесь в центре внимания исследователей современность, главным образом 60—70-е годы. Это и побуждает нас хотя бы кратко остановиться на материалах, характеризующих культурно-технический потенциал класса, трудом которого создавались главные материальные предпосылки НТР.
Если вычленять ведущую тенденцию, то она проявилась уже в условиях индустриализации. Как уже отмечалось, первая в СССР автоматическая линия, сконструированная незадолго до войны, стала едва ли не первой и в истории всего человечества. А рабочий И. П. Иночкин, создавая ее, одновременно получил высшее образование и стал инженером. Так уже в пору зарождения одного из главных направлений научно-технической революции со всей очевидностью вырисовывалась естественная взаимосвязь между научным творчеством, производством и образованием. Нынешние формулировки об «индустриализации науки» и «интеллектуализации производства» тогда еще не сложились, но сама биография И. П. Иночкина, его трудовой путь, новаторские свершения вполне предвосхитили свойственные последующему этапу развития производительных сил перемены в материальной и духовной жизни советского рабочего.
По данным обследования, проведенного ЦСУ СССР, уровень образования рабочих промышленности на 1 марта 1952 г. был: таким 119: тыс. человек
% к итогу
Всего рабочих
12 400
100
в том числе имеют образование
высшее, незаконченное высшее,
среднее специальное
124
1,0
среднее общее
173
1,4
неполное среднее
3162
25,5
начальное
5 977
48,2
не имеют начального
2 964
23,9
Следовательно, в начале 50-х
годов на каждую
тысячу про-
мышленных рабочих в среднем
приходилось 24
закончивших
десятилетку, среди которых 10 человек имели более высокую* подготовку; получивших образование не ниже 7 классов было почти 28%, т. е. 280 человек на каждую тысячу. Чтобы реально оценить эти рубежи, следует вспомнить, что еще в конце 30-х годов среди рабочих промышленности всего 9,9% составляли лица с общешкольной подготовкой не менее 7 классов (в масштабах народного хозяйства их прослойка была меньше 8,4%).
Согласно данным, полученным в 1952 г., свыше половины всех промышленных рабочих имели подготовку не ниже 5—6 классов; образование выше начального получили более 60% рабочих тяжелого машиностроения, станкостроения, не менее по93


ловины рабочих нефтяной, угольной и легкой промышленности. По мнению М. Я. Сонина, «средневзвешенный уровень образования» промышленных рабочих был в начале 1952 г. немногим более 5 лет120.
Существенные перемены произошли во всех отраслях индустрии. В черной металлургии, традиционно считающейся фундаментом производства средств производства, на рубеже первой и второй пятилеток почти треть рабочих была либо неграмотной, либо совсем не имела школьной подготовки; только 10,1% рабочих учились в среднем свыше 6,5 лет, в том числе 2,6% — более 8,5 лет. В начале 50-х годов неграмотных или не имевших никакой школьной подготовки практически не значилось; 27,7% металлургов имели образование более 7 классов.
Показатели машиностроителей, как и прежде, были выше. Знамением времени становилось быстрое увеличение среди них рабочих, окончивших 7—10 классов средней школы. Типичным в этом отношении предприятием считался московский завод «Калибр». Здесь в 1951 г. среди вновь принятых 37,4% приходилось на тех, кто имел образование в объеме 7—10 классов; в 1955 г. их прослойка поднялась до 46,9% 121.
В целом, сопоставляя данные Всесоюзной переписи населения 1939 г. и обследования ЦСУ, относящегося к 1952 г., легко увидеть, как вопреки трудностям того времени, когда главные силы народа были отвлечены войной и последующим восстановлением экономики, заметно выросла общеобразовательная подготовка наиболее передовой части рабочего класса, непосредственно связанной с машинным производством, фабрично-заводской индустрией.
Еще более важным представляется другое обстоятельство: за те же годы удельный вес рабочих, имевших высшее и среднее (полное и неполное) образование, увеличился без малого в три раза. Следовательно, общеобразовательный потенциал промышленных рабочих по темпам роста опережал выпуск валовой продукции и процесс обновления основных фондов. При этом прослойка наиболее образованных рабочих росла быстрее, чем шло увеличение общего числа промышленных рабочих СССР. Если в 1940 г. их было 8,3 млн человек, в 1945 г.— 7,2 млн, то в 1950 г.— 11,3 и в 1955 г.— 14,3 млн человек 122.
Большой интерес представляют также материалы того времени о распределении промышленных рабочих по технологической функции занятий, о их профессиональном составе и квалификации. Исключая из общей массы работавших в 1954 г. тех, кто был занят складскими работами, упаковкой, контролем, земляными работами, валкой леса и ловлей рыбы (на долю таких приходилось примерно 13—14% рабочих промышленности), а также занятых погрузкой и транспортировкой — 26,9%, получим следующее представление о повседневных занятиях остальных рабочих, т. е. примерно 60% их общей численности123:
94


Вид занятий в %
обработка и сортировка
термическая и химическая 2,8
механическая 28,0
сборка
сборка машин и монтаж конструкций 11,4
пошив одежды и обуви 3,1
наладка и настройка 1,6
ремонт и уход 9,1
преобразование энергии 3,5
В этом контексте особенно важны данные о рабочих, которые непосредственно занимались обработкой и сортировкой продукции, сборкой машин, монтажом, наладкой оборудования, его ремонтом. Первая группа была самой большой — 30,8% всех рабочих промышленности СССР. Объединяя сборщиков, монтажников и наладчиков, получим еще одну массовую группу рабочих— 13%, которые уже тогда в большинстве своем обслуживали передовую технику, создавали средства производства, новейшие орудия труда, практически реализуя быстро растущую связь науки и производства. Третья обширная группа, состоявшая из ремонтников, включала в себя почти десятую часть промышленных рабочих. Квалификация и качество работы этой части промышленно-производственного персонала, по традиции относившейся к вспомогательной службе, в действительности во многом предопределяли ход борьбы за технический прогресс.
В 50-е годы, когда неуклонно ширился процесс механизации и автоматизации производства, названные группы рабочих выделялись среди других уровнем общеобразовательной подготовки, квалификации, накопленного опыта. И именно в их среде быстрее всего дали себя знать тенденции, связанные с изменениями в промышленности, которые, с одной стороны, содействовали возникновению НТР, а с другой стороны, сами крепли под ее могучим воздействием.
Профессиональные переписи рабочих, проведенные в 1948 и 1954 гг., позволили четко зафиксировать наметившиеся сдвиги, сопровождавшиеся увеличением числа и удельного веса рабочих механизированного труда: втрое выросла численность водителей электро- и автотележек, в 1,9 раза — машинистов,, мотористов, штамповщиков, прессовщиков. При значительном возрастании контингента токарей, фрезеровщиков, слесарей еще быстрее росла прослойка наладчиков автоматов и станков (в 1,8 раза). Одновременно падало число забойщиков и отбойщиков на шахтах, кузнецов ручной ковки и рабочих других профессий, связанных преимущественно с ручным трудом 124.
Постепенно все более полно сказывались результаты работы,, проделанной партией и государством, по обучению и переподготовке кадров. За послевоенное десятилетие система государственных трудовых резервов направила в сферу промышленности,, строительства и транспорта 5372 тыс. молодых рабочих. Кроме: 95


того, непосредственно на предприятиях индивидуально-бригадным и курсовым методами было обучено около 23,7 млн человек 125. В конечном счете численность и удельный вес квалифицированных рабочих в 1955 г. намного превысили уровень 1940 г.; в частности, в машиностроении, металлообработке и черной металлургии их количество выросло в 1,8 раза, в угольной промышленности — в 2 раза, в нефтяной — в 2,7 раза, в промышленности строительных материалов — в 3,3 раза. Весьма примечательными в этом отношении были данные о среднем разряде рабочих машиностроения. На заводе «Красный пролетарий» средний разряд в 1946—1956 гг. поднялся с 4,3 до 4,8 (на вспомогательных работах, связанных с ремонтом оборудования, он стал еще выше —5,3). В мае 1953 г. на предприятиях Глававтопрома средний разряд был 5,05; Главтракторпрома — 4,61; Главподшипника — 4,79; на заводах Главинструмента и Главприбора — 4,69 126.
Проявлением возросшей выучки рабочих стало их массовое участие в распространении трудовых починов, нацеленных на лучшее освоение техники, рост ее производительности, качества выпускаемой продукции, снижение расходов сырья, материалов, электроэнергии и т. д. Новаторство и мастерство передовиков полнее всего проявилось в деятельности рационализаторов и изобретателей. Техническое творчество и раньше характеризовало жизнь рабочего класса СССР, его политическую сознательность и новое отношение к труду. По именно в 50-е годы происходит качественный скачок: за период с 1950 по 1960 г. число изобретателей и рационализаторов возросло с 555 тыс. до 2,4 млн человек, т. е. примерно в 4,4 раза (в 1940 г. оно составило 525 тыс.); среди работников промышленности их удельный вес увеличился с 3,9% в 1950 г. до 10,9 % в 1960 г.127
Было бы неверно ограничивать значение этих сдвигов подсчетами той экономической эффективности, которую давали предложения новаторов, внедрение в производство. Подъем творческой активности передовиков отражал общее состояние дел в народном хозяйстве и давал дополнительный импульс не только для дальнейшего развития технической мысли, но и для всей самодеятельности трудящихся, для обогащения их духовной жизни. Не случайно изучение читательских интересов рабочих, посещающих технические библиотеки, выявило их заинтересованность в знакомстве с различного рода литературой (было установлено, что молодой рабочий-рационализатор читает в год в среднем от 17 до 23 технических книг, не считая статей в специальных журналах) 128.
Характеризуя культурно-технический уровень рабочего класса СССР середины 50-х годов и отмечая достигнутые к тому времени успехи, было бы неверно давать им однозначную оценку. Обследование 1952 г. обнаружило, что 72% промышленных рабочих учились в средней школе менее семи лет; примерно каждый четвертый рабочий не получил даже начального образования,
96


а всего таких было около 3 млн человек. В 1954 г. примерно две трети рабочих, занятых в промышленности и строительстве, выполняли производственные операции при помощи ручного инструмента и простейших приспособлений129. По подсчетам Я. Б. Кваши, в металлообрабатывающей промышленности сборкой и монтажом (преимущественно вручную) в 1954 г. была занята почти пятая часть рабочих этой отрасли. Такая же по удельному весу прослойка рабочих, но уже в рамках всей промышленности выполняла транспортно-погрузочные операции. Иначе говоря, в 1954 г. примерно 2,8 млн рабочих были заняты тяжелым физическим трудом: работали грузчиками, подносчиками, навальщиками; многие были связаны с конной тягой130.
Тем не менее решающее значение для народного хозяйства СССР имели не эти осложняющие моменты, а те факторы, которые содействовали их преодолению и в концентрированном виде отражали прогрессивные тенденции развития советской экономики и культуры.
Дополняя сказанное, отметим изменения в источниках и составе пополнений рабочего класса. Те времена, когда выходцы из колхозной деревни являли собой большую часть вновь пришедших в промышленность, остались позади. Проводившиеся по этому вопросу обследования в промышленных центрах СССР засвидетельствовали, что среди начавших трудиться в 50-е годы дети рабочих составляли немногим меньше 60%, а дети крестьян—около 30%. Как будет показано далее, рабочее пополнение 60-х годов уже на 2/3 было представлено детьми рабочих и лишь на одну пятую — детьми крестьян131. Все более широкое воспроизводство рабочего класса на собственной основе благоприятствовало увеличению прослойки кадровых рабочих, т. е. тех, кто в течение многих лет всеми условиями своей жизни был связан с трудом в индустриальной сфере, что способствовало повышению уровня городской, промышленной культуры, усвоение которой, как подчеркивал В. И. Ленин, способствовало превращению рабочего класса в передового борца и организатора трудящихся в борьбе за социализм 132.
Да и «внешний» источник претерпевал большие изменения. Колхозная деревня быстро повышала свой культурно-технический уровень. Удельный вес механизаторов нарастал. Из села, как правило, переселялись молодые люди, в массе своей получившие неплохое по тому времени образование, накопившие опыт использования техники. Они намного быстрее адаптировались в городе, на предприятиях, чем их старшие предшественники довоенной поры. Во всяком случае, миграция молодежи из села, вступление в ряды рабочих теперь не приводили к осложнениям, типичным для периода индустриализации.
В середине 50-х годов с небывалой остротой встал вопрос о вовлечении в промышленность десятиклассников. Успехи массового распространения среднего образования подняли число выпускников средней школы до таких размеров, что вузы и техпи- 4 В. С. Лельчук
97


кумы могли принять лишь меньшую часть из них. В течение 1954—1957 гг. свыше 2,5 млн юношей и девушек с аттестатом зрелости должны были, не поступив на дневные отделения вузов и техникумов, пойти на работу в различные отрасли народного хозяйства133. Если раньше средняя школа ориентировала учащихся старших классов по сути дела только на продолжение учебы, то теперь основная масса выпускников предназначалась прежде всего для перехода в промышленность, на строительство, транспорт, тем более что большинство десятиклассников приходилось на городское население.
Приход на заводы и фабрики новых пополнений, среди которых быстро увеличился удельный вес, во-первых, детей рабочих и служащих, во-вторых, вчерашних строителей, сельских механизаторов, лиц, ранее начавших трудовой путь в сфере несельскохозяйственного производства, в-третьих, выпускников средней школы, стал сразу же сказываться на повышении общеобразовательного уровня промышленных рабочих. Показательны в этом отношении данные по станкостроительному заводу «Красный пролетарий». Здесь в 1958 г. почти треть вновь принятых имела образование в объеме 8—10 классов, тогда как среди работающих аналогичное образование было лишь у каждого шестого- седьмого рабочего. В Ленинграде после окончания средней школы только на предприятия совнархоза пришло в 1957 г. более 11 тыс. юношей и девушек. Через год в городе на заводах тяжелого машиностроения свыше половины рабочих имели образование 7—10 классов или среднетехническое134.
В 1954 г. началось создание технических училищ, призванных готовить рабочих высокой квалификации на базе десятилетки. Вскоре началась перестройка всей системы государственных трудовых резервов. Стало очевидным, что школы ФЗО и ФЗУГ ремесленные, железнодорожные, горнопромышленные и строительные училища не удовлетворяют возросшие запросы народного хозяйства. Выпускаемые ими рабочие не обладали, по общему мнению, достаточной общетеоретической подготовкой, знанием основ современной техники; производственный профиль их был чаще всего излишне узок. Это еще более сдерживало возможности использования молодых рабочих на различных видах оборудования, тогда как современная организация производства требовала частых переходов от одних механизмов к другим. Во многом недостатки объяснялись слабостью, устарелостью материальной базы училища и школ, нехваткой квалифицированных преподавателей. К тому же подготовка рабочих в системе трудовых резервов строилась по программе, которая была бы рассчитана на контингент, поступивший из неполной средней школы (т. е. с образованием ниже 7 классов).
Перестройка профессионально-технического образования была задумана как часть общих преобразований, подготавливаемых в системе народного просвещения. Принятый в конце 50-х годов закон135 об укреплении связи школы с жизнью предусматривал 98


введение всеобщего 8-летнего обучения всей подрастающей молодежи с последующим переходом либо в 9—10 классы полной средней школы, обязанной давать своим выпускникам определенную специальность, либо в профтехучилища и техникумы, либо на производство с продолжением учебы в вечерних и заочных школах.
В июле 1959 г. система государственных трудовых резервов, созданная в 1940 г., была реорганизована; был учрежден Государственный комитет Совета Министров СССР по профессионально-техническому образованию136. Одновременно создавалась единообразная система городских профессионально-технических училищ со сроком обучения в 1—3 года и сельских ПТУ, рассчитанных на 1—2 года. Новое заключалось не только в повышении общеобразовательной подготовки принимаемых, в улучшении качества обучения, но и в увеличении сферы отраслей и видов труда, для которых подготавливались квалифицированные рабочие. Расширился и видоизменился круг специальностей, требующихся для промышленности, строительства, транспорта и связи. Впервые началась стационарная подготовка квалифицированных кадров для коммунального хозяйства, торговых и культурно-бытовых организаций.
Отмеченные сдвиги были тем более важны, что происходили в обстановке неуклонного увеличения численности рабочего класса и мощного развития промышленности, поступательное движение которой сопровождалось принципиальными изменениями в организации и технологии производства, а следовательно, и его обслуживании.
Внутри промышленно-производственного персонала все более * четко прослеживалось изменение структурного соотношения между рабочими, служащими, инженерно-техническими работниками и другими категориями занятых в промышленности. Постепенно увеличивалась доля ИТР, стабилизировалась прослойка служащих. До 1960 г. удельный вес рабочих (независимо от того, включаем ли мы в эту категорию учеников, младший обслуживающий персонал и работников охраны или нет) возрастал. В 1960 г. рабочие составляли 83% промышленно-производственного персонала, вместе с учениками — 85%, а если добавить сюда младший обслуживающий персонал и работников охраны, то —87%; на ИТР приходилось 9%. Начиная с 1960 г. тенденция стала противоположной137. При продолжающемся росте удельного веса инженеров и техников шло сокращение прослойки рабочих.
Перемены наступили и в расширенном воспроизводстве рабочей силы. Новизна ситуации проявилась и в том, что в отличие ют индустриализации, когда общая численность впервые обученных рабочих заметно превышала контингент повысивших свою квалификацию, уже в 1951—1955 гг. число рабочих, повысивших квалификацию, почти в 1,4 раза превысило число заново обученных, а в 1957 г.— почти в 2 раза138. Наибольшим этот разрыв 99
4*


был в электроэнергетике, химической и нефтяной промышленности, а также в металлургии.
К. Маркс, характеризуя промышленный переворот в Англии, подчеркивал: «...изобретения Вокансона, Аркрайта, Уатта и т. д. могли получить осуществление только благодаря тому, что эти изобретатели нашли значительное количество искусных рабочих- механиков, уже подготовленных мануфактурным периодом» 139. Так уже в пору зарождения машинной индустрии жизнь демонстрировала зависимость темпов и масштабов технического прогресса от уровня подготовленности рабочих, их образования и квалификации. По мере развития крупной промышленности, упрочения ее контактов с наукой эта функциональная зависимость усиливалась. И то, что уже в 50-е годы Советский Союз добился крупнейших успехов в создании атомной промышленности, ракетостроении, в освоении космоса, в организации ряда других принципиально новых отраслей индустрии, оказалось возможным и благодаря наличию «значительного количества искусных рабочих», подготовленных в СССР на предыдущем этапе.
Подчеркивая это обстоятельство, уместно еще раз процитировать К. Маркса: «Степень искусности наличного населения является в каждый данный момент предпосылкой совокупного производства,— следовательно, главным накоплением богатств, важнейшим сохраненным результатом предшествующего труда, существующего труда, существующим, однако, в самом живом труде» 14°.
В целом оценивая научный и промышленный прогресс 50-х годов, сознавая историческое значение происходивших тогда событий, современники сами видели в них преддверие и начало научно-технической революции в СССР.


Глава третья
Новый этап индустриального развития СССР
1
Разработка долгосрочной программы
Вторая половина 50-х годов прошла под знаком углубленного анализа рубежей, достигнутых советской экономикой на путях социалистического строительства. Решения, принятые июльским (1955 г.) Пленумом ЦК КПСС, а затем XX съездом партии, получили дальнейшее развитие и конкретизацию в дни юбилейных торжеств, посвященных 40-летию Великого Октября. Именно тогда были высказаны соображения о целесообразности разработки долгосрочного народнохозяйственного плана, в перспективе рассчитанного на построение материально-технической базы коммунизма. Всесоюзная перепись населения, проведенная в 1959 г., открыла дополнительные возможности для изучения производительных сил страны, состояния ее трудовых ресурсов, выявления наличных резервов.
Население СССР достигло к тому времени 208,8 млн человек. Из них половину работающих (50,2%) составляли рабочие, удельный вес которых в довоенное время был 33,7%; вместе со служащими и членами их семей они насчитывали уже в 1959 г. 68,3% населения страны1.
Примерно вдвое за тот же период увеличился отряд трудящихся, занятых в промышленности — самой передовой, технически наиболее оснащенной отрасли народного хозяйства: он превысил 20 млн человек. Из них более 40% имели непрерывный производственный стаж не менее 5 лет. Это были в массе своей квалифицированные кадры, обладавшие профессиональным опытом, воспринявшие традиции героев индустриализации, передовиков стахановского движения, новаторов послевоенных лет. 90% всех рабочих и служащих были в возрасте от 20 до 50 лет.
Неуклонно повышался культурный уровень трудящихся. В январе 1959 г. в среднем из каждой тысячи граждан СССР 281 имел законченное или незаконченное высшее, среднее или неполное среднее образование; среди работавших с таким образованием было уже 433 человека, в том числе среди рабочих — 386. В промышленности прослойка рабочих, окончивших не менее семи классов, достигла 45%. Еще более высокий уровень образования был у токарей, полиграфистов, машинистов, ткачей, химиков.
101


Самую большую группу промышленных рабочих составляли металлисты (занятые в машиностроении и металлообработке) — более 5 млн человек; за ними шли рабочие легкой промышленности — свыше 3 млн, рабочие лесной и деревообрабатывающей промышленности — 2,1 млн, пищевой — 1,7 млн; свыше миллиона рабочих было занято в угольной промышленности; примерно столько же — в производстве строительных материалов 2.
Накануне 1959 г. три четверти промышленных рабочих было сосредоточено на предприятиях, каждое из которых насчитывало более 500 рабочих. Общая численность таких крупных и крупнейших предприятий неуклонно росла. Количество менее крупных заводов, фабрик, рудников, промыслов, где работало до 500 рабочих, соответственно уменьшалось, и, хотя в 1958 г. они составляли 85,2% всех промышленных заведений, обслуживала их лишь четверть рабочих промышленности СССР 3.
Механизация производства, общее повышение его технической оснащенности сопровождались увеличением численности и удельного веса квалифицированных рабочих, в промышленности их доля составила около 52%, в то же время прослойка неквалифицированных уменьшилась до 2%. Народное хозяйство все более насыщалось инженерно-техническими силами. В промышленности общее количество инженеров и техников достигло 2 млн человек: в среднем на 10 рабочих, включая учеников, приходился един инженерно-технический работник 4.
В целом промышленность СССР развивалась успешно. Динамично росло отечественное машиностроение, создающее материальную базу технического прогресса. Стабильно ширился процесс механизации. К 1959 г. в промышленности насчитывалось уже 1388 автоматических линий, из которых половина принадлежала заводам машиностроения. Уже велась работа над оборудованием с программным управлением. В гражданской авиации появились реактивные лайнеры. На шоссейных дорогах обычным явлением стали автопоезда, многотонные самосвалы. В декабре 1956 г. был выпущен последний в СССР паровоз. В 1958 г. доля тепловозов и электровозов в общем грузообороте железнодорожного транспорта составила уже 26% 5. Строительная индустрия получала башенные краны, бульдозеры, автопогрузчики, земснаряды. В практику широко входили железобетонные конструкции.
В легкой и пищевой промышленности намечался сдвиг в сторону резкого увеличения доли синтетического сырья в производстве важнейших товаров народного потребления. Развертывалось массовое производство фотоаппаратов, часов, холодильников, телевизоров, различных бытовых электроприборов. Впервые наша промышленность стала вырабатывать большинство подобных изделий в массовом масштабе, измеряемом миллионами.
Научный и технический прогресс, достигнутый к исходу 50-х годов первой в мире страной социализма, ярко демонстрировали такие показатели, как запуск трех искусственных спутников 102


Земли, испытания межконтинентальной баллистической ракеты, строительство крупных атомных электростанций, спуск на воду атомного ледокола, сооружение крупнейшего в Европе газопровода Ставрополь—Москва, открытие самой большой в мире Волжской гидроэлектростанции им. В. И. Ленина.
Принципиально важные успехи были достигнуты в изучении природных богатств страны. Подсчеты конца 50-х годов свидетельствовали, что СССР располагает более чем третью потенциальных нефтеносных районов мира, самыми большими залежами железной и марганцевой руды, свинца, никеля, асбеста, молибдена, ртути, сурьмы и многих других видов минерального сырья. Геологические запасы угля в СССР составляли 57% общемировых запасов.
По прогнозам ученых того времени, угля должно было хватить не менее чем на 1000 лет, природного газа — на 85, торфа — на 200 лет. Разведанные железорудные ресурсы только по сравнению с довоенным временем увеличились в 18 раз. Значительная доля их находилась во вновь открытых районах — Курско-Белгородском, Кустанайской области, Качканарском месторождении (Урал), Ангаро-Питском бассейне, Алданском (Якутия) и др. В СССР имелись богатейшие возможности для развития химической промышленности (первое место в мире по запасам калийных солей, фосфатного сырья, серы и т. д.) 6.
На территории СССР был найден такой ценный минерал, как алмаз. Советские ученые теоретически обосновали, где следует искать его, а затем создали специальную систему поисков. Закономерным результатом стало открытие месторождения алмазов в Якутии и его разработка.
Освоение природных богатств страны имело и свои трудности. Значительная часть полезных ископаемых была обнаружена в почти ненаселенных районах, в местах, где предстояло строить города и дороги. Залежи сырья в недрах Урала, Сибири, Дальнего Востока, Казахстана и Средней Азии требовали значительного перемещения рабочей силы. К началу 1959 г. на долю районов, расположенных восточнее Урала, приходилось 47% всей добычи угля, до 40% производства электроэнергии, 46,8% выплавки стали, 70,5% полученной нефти. А проживала здесь лишь десятая часть населения СССР7. Требовалось много средств и энергии для дальнейшего вовлечения в хозяйственный оборот вновь разведанных природных запасов, для более рационального размещения производительных сил, общего подъема экономики. Но главное не вызывало сомнений: силы и возможности для этого есть.
К концу 50-х годов промышленность СССР вплотную подошла к важнейшим ориентирам, намеченным в середине 40-х годов, когда ставилась задача в течение 15 лет втрое поднять уровень промышленности, повысить производство чугуна до 50 млн т в год, стали до 60 млн т, угля до 500 млн т, нефти до 60 млн т. Более того, по выплавке стали и добыче нефти страна досрочно 103


превзошла предполагавшиеся показатели, причем по нефти — в два с лишним раза. Что касается общего объема промышленной продукции, то он уже в середине 50-х годов втрое превышал уровень 1940 г.8
Анализ экономического потенциала страны убеждал: Советский Союз располагает достаточными возможностями закрепиться на достигнутых рубежах и сделать следующий шаг в соревновании двух мировых систем. С учетом сделанных выводов XXI съезд КПСС, проходивший в начале 1959 г., утвердил контрольные цифры развития народного хозяйства страны на 1959— 1965 гг.
Идея семилетки впервые была выдвинута в 1957 г. В это время развернулась коренная перестройка управления промышленностью и строительством, началось повсеместное создание совнархозов. Изменялся сам порядок перспективного и текущего планирования, центр тяжести которого перемещался на места, в экономические районы. Образование совнархозов дало толчок к заметному усилению местной инициативы, к созданию предприятий и промышленных центров, ранее не предусмотренных. Был принят во внимание также ряд других факторов, в том числе связанных с открытием новых крупных месторождений сырья и топлива.
Учитывая все это, Коммунистическая партия и Советское правительство приняли решение разработать план развития народного хозяйства, охватывающий период 1959—1965 гг., т. е. последние годы шестой пятилетки и все последующее пятилетие 9.
Одновременно с составлением контрольных цифр на 1959— 1965 гг. велась работа над долгосрочной программой развития народного хозяйства, охватывающей три-четыре пятилетки. Опыт подготовки такого рода материалов Госплан имел. В литературе в этой связи обычно отмечается деятельность Комиссии ГОЭЛРО и практика составителей генеральных схем в начале 30-х годов. Ныне представляется возможным познакомиться еще с рядом документов, относящихся к данной проблеме. Речь идет прежде всего о проекте плана, который в соответствии с решениями XVIII съезда партии был рассчитан на 15 лет (1943—1957 гг.) и работа над которым началась в 1940 г. под руководством Н. А. Вознесенского 10. В намеченный срок предполагалось в рамках первой фазы коммунизма достичь производительности труда более высокой, чем в капиталистическом обществе. Соответственно намечалась громадная программа капитального строительства, трехкратное увеличение объема выпускаемой промышленностью продукции при среднегодовом приросте в 8,2%. Ставка делалась на опережающее развитие электроэнергетики (планировалось увеличение мощностей по отношению к 1942 г., взятому за базу, в 4 раза), добычи нефти (рост в 4,3 раза), на ускоренный подъем химии (увеличение в 3,7 раза) и машиностроения (в 3,5 раза), В 1957 г. ожидалось производство 250 млрд кВт-ч электроэнергии, добыча 175 млн т нефти и 750 млн т угля, выплавка 85 млн т 104


стали, выпуск 200 тыс. штук металлорежущих станков, 40 млн т цемента и т. д.10а
В аспекте интересующей нас темы особый интерес представляет выделение в проекте таких проблем, как развитие новейшей техники в СССР и пути повышения культурного уровня рабочих. В промышленности на основе электрификации намечался переход к автоматической системе машинного производства. В разделах, относящихся к развитию новой техники, предусматривались мероприятия по применению высокопроизводительных типов машин и интенсивных технологических процессов; организация производства новых эффективных материалов в металлургии, химической промышленности и т. д. Специально выделялись задания, ориентирующие на полную механизацию трудоемких процессов, на механизацию ручных работ и — подчеркнем отдельно — на широкую автоматизацию управления и контроля во всех отраслях промышленности. Считалось само собою разумеющимся, что в ходе выполнения столь обширной экономической и социальной программы существенно улучшится материальное положение трудящихся; произойдет дальнейшее повышение культурного уровня рабочих до уровня инженерно-технических работников. Все лица в возрасте от 18 до 40 лет будут иметь образование не ниже семилет- него, а больше половины — среднее техническое образование. Численность специалистов высшей квалификации намечалось довести до 6 млн человек и.
Работа над генеральным планом возобновилась в августе 1947 г. Первоначально задания составлялись на 1946—1965 гг.г затем на период 1951—1970 rt. В проекте выделялись три основных раздела; второй всецело посвящался техническому перевооружению народного хозяйства. Госплан определил при этом основные направления электрификации, механизации и автоматизации производства.
Составление проектов не было завершено, но каждый из них сыграл важную роль в развитии методологии перспективного планирования 12. Во второй половине 50-х годов накопленный ранее опыт был вновь взят на вооружение. Потребность в долгосрочных программах становилась все более острой. Сами масштабы экономики требовали перспективной увязки множества показателей, отражающих усложнившиеся связи специализирующихся и кооперируемых заводов, фабрик, шахт, строительных трестов, учреждений (в 1957 г. в стране насчитывалось более 200 тыс. государственных предприятий и свыше 100 тыс. строек). Задачи ускорения технического прогресса и выявления дополнительных в этом направлении резервов приобретали в свете новых достижений науки исключительное значение. И это также выдвигало на повестку дня вопрос о более эффективном использовании такого коренного преимущества социализма, как плановое руководство экономикой.
Работа над планами, как семилетним, так и долгосрочным, развертывалась в условиях возросшей активности советской об105


щественности, связанной с обширной системой мероприятий, проводившихся партией и государством в те годы. Обращаясь с учетом сказанного к документам того времени, несложно заметить, как углублялось понимание процессов, уже тогда воспринимаемых в качестве начинающейся НТР. Типичны в этом отношении материалы проходившего в 1957 г. обсуждения вопроса о совершенствовании управления промышленностью и строительством. Центральная печать, газеты и журналы изобиловали статьями и выступлениями о возрастании роли науки. В тезисах, вынесенных на обсуждение, был, в частности, выделен пункт, всецело посвященный Инженерно-техническому комитету, который предлагалось организовать при Совете Министров СССР вместо действовавшей с 1955 г. Гостехники 13.
Поступившие отклики давали богатую пищу для размышлений. Академики М. Лаврентьев и С. Христианович высказались за создание Научно-технического комитета, укомплектованного из ведущих исследователей, специалистов, пользующихся большим авторитетом и способных «действенно помогать разработке новых открытий, оперативно содействовать внедрению достижений науки в промышленность, иметь крупный премиальный фонд для поощрения ученых, изобретателей, новаторов производства и коллективов предприятий, которые быстро внедряют новую технику» 14.
Предложение академиков получило широкую поддержку, и это было симптоматично. Речь шла не столько об уточнении названия организуемого органа, сколько о характере и сущности его повседневного функционирования. Ярким подтверждением тому были высказывания о целесообразности создания общегосударственного органа, ведающего наукой, об организации в Госплане СССР сводного отдела по науке и т. п.
Большая группа предложений была направлена на укрепление союза академической и заводской науки, повышение роли заводских лабораторий, на преодоление ведомственных барьеров между различными исследовательскими учреждениями. Первый заместитель председателя Гостехники Ю. Максарев считал целесообразным наметить перечень важнейших достижений науки и техники, имеющих общесоюзное значение, и затем организовывать бригады для планового внедрения каждого из них. Бригады мыслились как коллектив, обязательно включающий в себя видных ученых, новаторов, авторов осуществляемых мероприятий; руководители должны были иметь большие полномочия.
Член-корреспондент АН СССР А. Целиков (впоследствии академик) изложил своего рода программу «интенсивного развития новой техники», для чего предлагал объединить ряд конструкторских бюро, экспериментальных лабораторий и опытных заводов в единые комплексы с научно-исследовательскими институтами. По сути дела речь шла о будущих научно-производственных объединениях как центрах интеграции науки и производства. Аналогичные мысли высказал президент АН Литовской ССР Ю. Ма- 106


тулис. Как справедливо заметил инженер Г. Савельев, страна уже имела опыт ЦАГИ, в рамках которого советское самолетостроение объединяло ученых, инструкторов, инженеров, экономистов — одним словом, науку и производство. Действительно, Центральный аэрогидродинамический институт, образованный еще в 1918 г. по предложению Н. Е. Жуковского и А. Н. Туполева, стал первым в мировой практике центром, который со дня своего рождения «должен был сочетать фундаментальный научный поиск с разработкой конкретных практических вопросов создания авиации» 15. Приведенная оценка была дана ЦАГИ академиком Г. П. Свищевым в конце 70-х годов, в пору массового возникновения научно-производственных объединений. Тем уместнее подчеркнуть, что и двумя десятилетиями ранее работа этого центра воспринималась как образец соединения науки и техники, который в интересах НТР надо копировать, правильнее сказать, брать за эталон.
Обсуждение вопроса об управлении промышленностью и строительством во многом проходило под знаком осмысления самой сути того этапа развития советской экономики, в который она явно вступала. Академик А. Винтер связывал его с возможностью и необходимостью создания в СССР единой энергетической системы, охватывающей всю страну. Другие участники дискуссии писали о целесообразности организации общесоюзного органа по автоматизации производства, о перспективах промышленной добычи газа и нефти в районе Тюмени и т. д. Лейтмотив при этом был один: реорганизацию управления нужно связать с разработкой долгосрочных планов (на 10—15 лет), призванных ускорить подъем советской экономики на базе научно-технического прогресса. Мы намеренно подчеркнули последнее выражение. Именно оно полнее всего воплощало в себе новизну замыслов того времени. Если раньше центральное место занимали вопросы технической революции, технического прогресса и т. п.г то теперь акцент все более определенно смещался в сторону усиления научных начал и их соединения с техникой. Знамением времени становилось превращение науки в непосредственную производительную силу.
Уяснение этих закономерностей во многом предопределило характер и направленность контрольных цифр развития народного хозяйства СССР на 1959—1965 гг. За годы семилетки предстояло выработать столько продукции, сколько ее было выпущено в предыдущие 40 лет 16. В 1965 г. валовая продукция промышленности должна была на 80% превысить уровень 1958 г. Среднегодовой темп ее роста равнялся 8,6%. Задание не считалось напряженным. Сравнение с предыдущими годами подтверждало такой вывод. В 1957 г. намечалось увеличить продукцию промышленности на 7,1%, а в 1958 г.—на 7,6%. В действительности прирост достиг и в 1957 и в 1958 гг. 10%, что превосходило показатель, запланированный на семилетку. Задания по росту производительности труда и снижению себестоимости промышленной продук107


ции в 1957 и 1958 гг. также перевыполнялись 17. Предполагалось, что в дальнейшем новая форма руководства промышленностью и строительством позволит получить еще более высокие результаты.
Как и в прошлом, производство средств производства намечалось увеличивать быстрее, чем производство предметов потребления. При этом делалась ставка на ликвидацию того разрыва, который в течение долгих лет существовал между темпами роста тяжелой и легкой индустрии.
В 1958 г. валовая продукция сельского хозяйства превысила уровень 1953 г. на 51%; при сохранении достигнутых темпов объем продукции за следующее семилетие предстояло увеличить еще на 70%. Это позволяло надеяться, что предприятия группы «Б» своевременно получат необходимое сырье и материалы высокого качества.
Курс на первоочередное развитие тяжелой индустрии предусматривал не только высокие темпы ее роста, но и качественные изменения в структуре производства средств производства, создание новых связей и пропорций между отдельными отраслями, отражающих технический и общественный прогресс.
Было решено в короткий срок форсировать добычу нефти и газа как наиболее экономичных и высококалорийных видов топлива и поднять их удельный вес в топливном балансе страны с 31 до 51%. Соответственно доля угля, добыча которого в абсолютных размерах возрастала, снижалась с 60 до 43%. Бытовавшее одно время представление о скудости запасов нефти и газа быстро устаревало. Тем не менее даже в середине 50-х годов в Госплане не было единого мнения относительно перспектив развития топливно-энергетической базы. Предлагалось, например, ограничить развитие нефтяной промышленности, сократить строительство нефтеперегонных заводов 18.
Критически оценив подобные явления, XXI съезд КПСС утвердил контрольные цифры, нацеливавшие на ускоренное увеличение добычи нефти и газа, на их широкое применение и как прогрессивных видов топлива, и как ценного сырья для химической переработки.
Новое звучание приобрел вопрос об электрификации страны. Для обеспечения технического прогресса требуется, чтобы выработка электроэнергии примерно в полтора раза обгоняла рост валовой продукции всей промышленности. Вплоть до 1958 г. такого соотношения достичь не удалось, причем от пятилетки к пятилетке опережение уменьшалось 19. И хотя в целом электрификация СССР осуществлялась в широких масштабах и быстрыми темпами, народное хозяйство постоянно испытывало нехватку электроэнергии. Сказывались, в частности, последствия массового строительства районных электростанций ограниченной мощности с малыми агрегатами. К началу семилетки таких мелких станций было уже более 100 тыс. Они давали лишь десятую часть всей электроэнергии, к тому же очень дорогую, отвлекая на это вчет108


веро больше рабочих и служащих, чем все остальные станции страны20. Принцип централизации электроснабжения в таких условиях реализовать было крайне трудно.
Чтобы ликвидировать диспропорции, XXI съезд партии признал необходимым форсировать электрификацию страны прежде всего путем строительства крупных тепловых электростанций. Правда, вырабатываемая на них энергия обходилась дороже, чем на гидроэлектростанциях. Но сдвиги в индустриализации строительства, особенно массовое применение сборного железобетона позволяли строить тепловые станции намного быстрее, чем ГЭС, и тем выигрывать время. В качестве топлива намечалось использовать не только уголь, но и нефтепродукты, природный газ.
Одновременно планировалось возведение больших гидростанций на Днепре, Каме, Волге, Ангаре, Енисее, строительство линий электропередач, создание энергосистем, перевод примерно 20 тыс. км железных дорог на электротягу (в 1958 г. протяженность электрифицированных линий не превышала 9,5 тыс. км). Выдвигалась цель электрифицировать все совхозы, ремонтно-технические станции, колхозы, рабочие поселки.
Столь же решительно XXI съезд партии высказался за ускоренное развитие химической промышленности. Решения майского (1958 г.) Пленума ЦК КПСС, ознаменовавшие поворот в развитии этой важнейшей отрасли, фактически целиком вошли в контрольные цифры, намеченные на 1959—1965 гг. Курс на всемерное применение достижений химической науки во всех отраслях народного хозяйства был закреплен как одна из главных линий дальнейшего прогресса советской экономики. Наибольшее значение получало капитальное строительство, ввод и освоение предприятий, связанных с химией полимеров, с производством синтетического спирта, синтетического каучука, синтетических волокон, различного рода смол, пластических масс и многочисленных изделий из них.
Ответственные задачи ставились и перед советскими машиностроителями. На их долю (вместе с занятыми на металлообрабатывающих предприятиях) к началу семилетки приходились треть рабочих всей индустрии СССР и около четверти основных фондов промышленности. Прогресс в этой отрасли практически предопределял общий ход выполнения намеченной на 1959—1965 гг. программы. Средства автоматики, электроники, приборостроения должны были в первую очередь перевооружить отечественное станкостроение, производство машин, предназначенных для последующего оснащения всех отраслей народного хозяйства.
Обширную программу предстояло выполнить в годы семилетки и металлургам. Главной линией развития отрасли признавалась реконструкция.
В целом планировалось, что промышленность будет расти более быстрыми темпами, чем все остальные отрасли народного хозяйства и впредь создавать основную часть национального дохода СССР. 1
109


Характеризуя контрольные цифры на 1959—1965 гг., следует заметить, что их разработка осуществлялась в условиях, когда субъективизм в планировании проявлялся еще весьма широко. Сказалось это и на заданиях, полученных промышленностью. Уже на рубеже 1958—1959 гг. подсчеты свидетельствовали, что в плане нет должной увязки между контрольными цифрами по химии и программой развития машиностроения, что дефицит оборудования скажется на темпах наращивания химических мощностей. Тем не менее необходимые коррективы не делались. Возобладало мнение, будто потребности деревни в технике в связи с реорганизацией МТС будут в годы семилетки меньше, чем в середине 50-х годов. Исходя из такого предположения, вопреки категорическим возражениям ряда отделов, руководство Госплана выступало против повышения темпов роста производства сельскохозяйственных машин. Было предусмотрено даже снижение выпуска техники для деревни 21.
Имелись в плане и некоторые другие неувязки, обнаружившиеся в ходе обсуждения контрольных цифр семилетки. Ряд заданий утверждался без тщательного обоснования, вразрез с научными рекомендациями. Отрицательные последствия такого подхода к составлению плана в полной мере дали себя знать несколько позднее. А в конце 1958 — начале 1959 г. это было ясно лишь определенному кругу специалистов. К тому же руководство Госплана СССР заверило делегатов XXI съезда КПСС, что все предложения и замечания по вопросам развитая народного хозяйства «будут внимательно изучены, рассмотрены, и по мере подготовки предложения по ним будут докладываться Центральному Комитету и Правительству» 22.
Несмотря на определенные слабости и даже просчеты, семилетний план в основе своей объективно отразил переход страны к новому этапу индустриального развития, порожденному характером начинающейся НТР. Задачи комплексной механизации и автоматизации производства впервые в таком объеме были поставлены перед работниками промышленности. Сама установка на введение в строй в течение 1959—1965 гг. не менее 1300 автоматических линий и создание более 50 опытно-показательных предприятий, оснащенных новейшими автоматическими системами, означала курс на утверждение в жизнь качес!ъенно новых производственных процессов, курс на все более широкое и в перспективе массовое внедрение техники и технологии, призванной не просто ускорять рост производительности труда, но и обеспечивать материальную базу для радикальных перемен в характере труда. Недаром в ходе обсуждения контрольных цифр это направление научно-технического прогресса трактовалось как начало практического пути по изживанию существенных различий между физическим и умственным трудом.
Принципиальной новизной выделялись также задания, касающиеся структурных перемен в топливном балансе, перевода железных дорог на электрическую и тепловую тягу, индустриа110


лизации строительства, использования современных достижении науки и техники в области организации единых энергетических систем в европейской части СССР, в Закавказье, Казахстане и Средней Азии и т. д. Аналогичные качества были присущи контрольным цифрам, относящимся к атомной промышленности, к развитию химии и других отраслей, определяющих технический прогресс советской экономики. В целом, не боясь преувеличения, можно сказать, что это был первый в истории подход к плановому развертыванию НТР, в основе своей связанной с разработкой более долгосрочной программы использования достижений НТР в интересах социализма.
2
Рост промышленного потенциала в годы семилетки
Приступая к реализации намеченной политики, Коммунистическая партия и Советское правительство осуществили в начале семилетки обширную систему мероприятий по ускорению научно-технического прогресса. Уже в июне 1959 г. Пленум ЦК КПСС обсудил вопрос о том, как выполняются решения XXI съезда о внедрении комплексной механизации в промышленности и строительстве, автоматизации производства, введении поточных линий, замене устаревшего оборудования и т. д. В июле следующего года Центральный Комитет вновь рассмотрел ход выполнения семилетнего плана в области индустрии. И опять в центре внимания была проблема внедрения в производство новейших достижений науки и техники23.
Накопленный опыт показывал, что непрерывный рост производительности труда зависит от внедрения новой техники и технологии, от уровня специализации и кооперирования, от организации производства и труда, наконец, от квалификации работников промышленности. Среди этих факторов решающим являлось внедрение новой техники и прогрессивной технологии. Расчеты ученых свидетельствовали о том, что рост производительности труда в годы семилетки на 60% должен обеспечиваться действием именно этого фактора24. Соответственно ставилась задача улучшить работу научных и проектно-конструкторских институтов, сократить сроки создания и внедрения новейших механизмов и машин.
Усилилось внимание к так называемой отраслевой науке. В канун создания совнархозов (1957 г.) в стране действовало 496 научно-исследовательских институтов, работавших в области промышленности и строительства. В их составе находилось около 45 тыс. научных сотрудников 25. Чтобы усилить связь ученых с производством, правительство перевело весной 1961 г. отраслевые научно-исследовательские и конструкторские организации на хозрасчет. Исключение было сделано в основном для Академии наук СССР и академий союзных республик, деятельность кото111


рых сосредоточивалась на разработке наиболее перспективных и быстро развивающихся направлений науки 26.
Министерство финансов СССР усилило контроль за реализацией в промышленности важнейших открытий и изобретений. Госбанк и его местные отделения получили более широкие права на выдачу краткосрочных кредитов предприятиям, которые нуждались в денежных средствах для внедрения технических новинок.
Принципиально важное значение имело усиление материальной заинтересованности трудящихся. С 1 августа 1959 г. предприятия стали получать дополнительные средства за перевыполнение плана по выпуску валовой продукции 27. В апреле 1959 г. Совет Министров СССР утвердил новое положение об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях28. До того времени фактически действовали инструкции, принятые еще в 1941—1942 гг.; существовала сложная система оформления авторских предложений и прав, при которой средства, выделяемые на развитие изобретательства и рационализаторства, регулярно недоиспользовались. Новое законоположение существенно меняло сложившийся порядок. Оно вносило большую четкость в квалификацию предложений, усиливало материальные и моральные стимулы.
Новаторы заметно активизировали свою деятельность, чему во многом способствовало создание в 1959 г. Всесоюзного общества изобретателей и рационализаторов. Интересы индустрии требовали тщательного анализа поступавших предложений и скорейшей реализации наиболее ценных. Однако в области внедрения рационализаторских предложений в производство не все обстояло благополучно. Выражая мнение своих товарищей, рабочий Кировского завода В. Я. Карасев писал в газету «Правда»: «У нас создан мощный аппарат по регистрации изобретений и рационализаторских предложений и охране прав изобретателей, но, как это ни парадоксально, совершенно нет ни учреждения, занимающегося организованным внедрением этих предложений в производство, ни какой-то стройной системы в этом важном деле» 29.
Ленинградцы первыми сделали попытку устранить обнаруженный недостаток. При городском совнархозе они организовали совет новаторов, который объединил руководство всей деятельностью передовиков производства. Инициативу поддержали москвичи. Вскоре такие же советы возникли и в других крупных промышленных центрах.
В 1960 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли специальное постановление об улучшении внедрения в народное хозяйство изобретений и рационализаторских предложений30. Отныне руководству предприятий вменялось в обязанность включать в план производства наиболее важные предложения новаторов. Тем самым получал свое новое разрешение вопрос о финансировании технического творчества передовиков производства. 112


Реализация их открытий была поставлена в один ряд с повседневной борьбой предприятий за выполнение плана.
С 1960 г. было введено премирование за разработку и внедрение новой техники. Кроме того, правительство учредило почетные звания заслуженного изобретателя и заслуженного рационализатора.
В борьбе за технический прогресс государство опиралось не только на уже известных передовиков производства, рационализаторов и изобретателей. Общая линия на упорядочение зарплаты, улучшение условий труда, а также переход к сокращенной рабочей неделе, массовое распространение новых форм соревнования, организация школ передового опыта, всевозможных курсов повышения квалификации — все это ускоряло рост культурно-технического уровня промышленно-производственного персонала, помогало вовлечению широких масс рабочих и служащих в техническое творчество.
В 1958 г. в промышленности СССР насчитывалось 1313 тыс. изобретателей и рационализаторов, подавших предложения. Три года спустя эта цифра достигла 1903 тыс. Никогда в прошлом за такой короткий срок не наблюдались подобные сдвиги. Общее количество новаторов в народном хозяйстве достигло в 1961 г. 2594 тыс. человек. За первые три года семилетки они подали свыше 11,6 млн предложений, направленных на создание современных приборов и конструкций, совершенствование технологических процессов и улучшение организации труда; почти 65% из них были внедрены в народное хозяйство (соответствующий показатель в 1958 г. равнялся примерно 60%, в 1952 г.— 53%) 31.
Наметившийся подъем отражал общий рост самодеятельности трудящихся, под знаком которого начиналась семилетка. Первоначально этому во многом способствовали возможности самой системы совнархозов. Приближение руководства промышленностью к предприятиям, возросшая ответственность районных работников всех звеньев за результаты производства дали положительный эффект32.
Широкую известность приобрел опыт Татарской АССР. Здесь еще в 1957 г. 172 предприятия не выполнили план по выпуску продукции, производительности труда и себестоимости. Анализ недостатков позволил наметить путь к их устранению. Стало правилом рассматривать производственную и хозяйственно-финансовую деятельность заводов, фабрик, нефтепромыслов, строек как единое целое. Большую помощь администрации оказали общественные бюро экономического анализа, в которые входили экономисты, бухгалтеры, инженеры и рабочие. Совместные усилия дали хорошие плоды. В 1960 г. в крупной промышленности республики отстающих предприятий уже не было. Правительство* Российской Федерации рекомендовало всем совнархозам РСФСР ознакомиться с достижениями Татарии 33.
113


Умело использовали новые условия хозяйственной работы руководители Тульского совнархоза. В их ведении находился Новомосковский химический комбинат. Вступивший в строй еще в 1933 г., он выпускал очень нужные для сельского хозяйства азотные удобрения. Но необходимый для их выпуска металлургический кокс приходилось завозить из Донбасса. Комбинат из года в год получал большие дотации, его будущее представлялось мало перспективным34. В поисках выхода из создавшегося положения Тульский совнархоз организовал мероприятия, которые Министерство химической промышленности СССР не имело возможности осуществить. Намечено было заменить дальнепривозное сырье природным газом. От магистрали газопровода Ставрополь—Москва началась прокладка труб на Новомосковск. Вместе со строителями и химиками ответвление сооружали тысячи добровольцев, призванных тульскими партийными и комсомольскими организациями. Вскоре голубое топливо пришло на комбинат. Производство азотных удобрений из убыточного стало прибыльным. К 1962 г. мощность комбината увеличилась втрое 35.
Аналогичные факты имели место и в жизни других экономических районов. Но тенденция к местничеству обнаружилась быстро. В 1958 г. Верховный Совет СССР вынужден был принять Указ об ответственности (вплоть до уголовной) за нарушение принципов кооперирования36. Впоследствии ЦК КПСС наложил строгие партийные взыскания на председателей ряда совнархозов за отвлечение средств из отраслей тяжелой промышленности на местные нужды37. Поначалу местничество перекрывалось действием положительных факторов. Во всяком случае, до 1961 г. число убыточных предприятий уменьшалось, размеры прибылей росли. В 1957—1960 гг. была получена большая сверхплановая экономия 38.
Хорошо начали семилетку энергетики. По плану Сталинградская гидроэлектростанция (ныне Волжская ГЭС им. XXII съезда КПСС) должна была вступить в строй к концу 1961 г. Концентрация средств, своевременная поставка агрегатов и всех необходимых материалов в сочетании с опытом строителей по^ зволили пустить ее на полную мощность в декабре 1960 г. Эта гидроэлектростанция стала самой крупной в мире после Волжской ГЭС. А в 1961 г. дали ток первые четыре агрегата Братской ГЭС, общая мощность которой вдвое превышает обе волжские электростанции, вместе взятые.
Индустриализация строительных работ, связанная с применением новейших механизмов и сборных конструкций, позволила в 1962 г. сооружать в сборном железобетоне 75 крупных тепловых станций против 6 в 1959 г.39
Изменения произошли в черной металлургии. В 1959—1961 гг. капитальные вложения в отрасль резко возросли (по сравнению с 1956—1958 гг. более чем в 1,7 раза). Нехватка стали, чугуна, проката во многом объяснялась тем, что ни в четвертой, ни в 114


пятой пятилетках, ни в первые годы шестой план строительства- новых домен, мартеновских печей, прокатных станов не выполнялся 40. Подобную «традицию» предстояло сломать. Наиболее сложные стройки ЦК ВЛКСМ объявил ударными. Первая домна семилетки вступила в строй 20 августа 1959 г., раньше намеченного на 41 день. Мощную доменную печь так и назвали «Днеп- ропетровская-комсомольская». Быстро сооружалась и «Казахстанская Магнитка» в Темиртау. В строй вступали и многие другие объекты (в Череповце, на Новотульском и Новолипецком заводах, на Урале), отвечавшие последнему слову науки и техники. В 1960—1961 гг. продукцию давали домны объемом в 2 тыс. м3. До этого в течение примерно двух десятилетий, начиная с 1938 г., объем доменных печей почти не увеличивался: 1300 м3 в 1938 г. и 1400 м3 в 1957 г. Пуск мощных домен, мартенов, прокатных станов содействовал концентрации производства, внедрению прогрессивной технологии, автоматики, связанной с применением природного газа, кислорода, повышенных давлений и т. п.
Курс на ускорение технического прогресса встретил и немало трудностей. В послевоенные годы доля устаревшего оборудования в машиностроении неуклонно росла. На предприятиях Москвы и Московской области, Ленинградского, Горьковского, Челябинского и ряда других совнархозов удельный вес металлорежущих станков, проработавших более 20 лет, был в начале семилетки очень высоким — от 26 до 31% 41.
Положение усугублялось недостатками капитального строительства в машиностроении, план по которому не выполнялся ни в 1959 г., ни в 1960 г., причем отставание было намного большим, чем по всему народному хозяйству. Из-за нехватки машин, станков, различных приборов и механизмов не вступили в строй намеченные к пуску в 1959—1960 гг. некоторые предприятия машиностроительной, химической и других отраслей промышленности 42.
Сказался и определенный просчет в планировании. В 1958— 1959 гг. из государственного плана развития науки и техники были исключены разделы: освоение образцов новой техники, снятие с производства устаревшей продукции. В планах недостаточно прорабатывались вопросы создания комплекса машин и механизмов, необходимых для осуществления механизации и автоматизации 43. В связи с этим июньский (1959 г.) Пленум ЦК КПСС в своем постановлении признал «неправильным, что в народнохозяйственных планах не предусматриваются важнейшие мероприятия по разработке и внедрению новой техники, имеющие общегосударственное значение. Это затрудняет проведение единой технической линии в развитии отраслей народного хозяйства, использование последних достижений отечественной и зарубежной науки и техники, организацию межотраслевых кооперированных поставок при создании новых машин» 44.
115


Приверженность к прежним, устаревшим методам хозяйствования приходилось преодолевать едва ли не на всех направлениях научно-технического прогресса. Достаточно сказать, что проблемы биотехнологии не нашли должного внимания в контрольных цифрах семилетки. Тогда же сторонники традиционной энергетики подготовили проект правительственного решения о приостановке строительства одной из крупнейших по тому времени атомных электростанций. Как и в ряде других случаев, предложение мотивировалось однозначно: поскольку АЭС обходятся дороже, чем предполагалось, лучше построить ТЭЦ, ибо энергия тепловых станций становится все дешевле.
Надо воздать должное И. В. Курчатову, его энергии и мужеству. Он поехал в Кремль. Добился созыва ответственного совещания. В ходе острой дискуссии один из секретарей ЦК КПСС спросил: «А что мы будем иметь?» Руководитель крупнейшей комплексно-целевой программы ответил: «Ничего! Лет тридцать это будет дорогостоящий эксперимент». Позиция дальновидного ученого и патриота получила необходимую поддержку. Был сделан решающий шаг в преодолении колебаний, мешавших развитию одного из главных направлений НТР, имеющего большое народнохозяйственное значение. Работы были продолжены. Через несколько лет, в середине 60-х годов, каждый из вступивших в строй блоков Белоярской и Нововоронежской АЭС имел мощность в 210 тыс. кВт, т. е. превосходил Обнинскую АЭС в 42 раза 45.
Значительным явлением, отражающим общий прогресс в деле сближения науки и производства, стало применение на практике .линейного программирования (математических методов в экономике). Любопытно отметить, что исследование Л. В. Канторовича, открывшее новый метод, было датировано 1939 г. Книга называлась «Математические методы организации и планирования производства». Ныне эта работа воспринимается как одно из проявлений наступающей НТР. В блокадном Ленинграде молодой ученый, будущий лауреат Ленинской и Нобелевской премий, написал еще один труд — «Экономический расчет наилуч- шего использования ресурсов». Рукопись долгое время лежала без движения. Наконец в 1954 г. ее высоко оценили математики. Академики А. Д. Александров и С. Л. Соболев высказались за немедленную публикацию. Экономисты возражали. Академик С. Г. Струмилин высказался за использование полученных выводов, но рекомендации к печати не дал. «В то время,— вспоминал позднее академик Л. В. Канторович,— подобные идеи о применении математических методов в экономике не только высказывать — даже слушать надо было иметь известное гражданское мужество. После войны был период, когда даже я перестал активно этими проблемами заниматься, вернувшись к „чистой" математике. И за работу в области функционального анализа получил Государственную премию» 46.
116


И все же новаторство неодолимо брало верх. В 1959 г. благодаря усилиям только что созданного Сибирского отделения АН СССР рукопись увидела свет. Успех был воистину триумфальным. В следующем году вышло второе издание. Появились переводы на английский, французский, испанский, чешский и другие языки. Событийным явлением стало созванное в 1960 г. Всесоюзное совещание по применению математических методов в экономике и планировании. В заседаниях участвовало около 500 человек. Выступали Л. В. Канторович, В. С. Немчинов, В. В. Новожилов. Их горячо поддержали такие ученые, как А. Н. Колмогоров, С. Л. Соболев, А. А. Дородницын, А. А. Ляпунов, Л. А. Люстерник, И. С. Брук. В принятых рекомендациях отмечалась необходимость широкого применения электронных цифровых машин в управлении экономикой. Дальнейшее совершенствование экономической науки ставилось в прямую связь с использованием методов количественного анализа. Академии наук СССР было рекомендовано создать институт экономико-математических методов и принять ряд других мер для разработки данной проблематики. Соответствующие рекомендации, касающиеся подготовки кадров, адресовались высшей школе, издательствам И т. д."
В 1960 г. в Москве состоялось еще одно важное совещание, по духу и целям созвучное только что названному. Речь идет о 1-м Международном конгрессе по автоматическому управлению. И здесь обсуждались проблемы массового внедрения новейшей вычислительной техники в производство, прежде всего в сферу химии и металлургии 48.
Так, по выражению академика А. И. Берга, в науке и технике начинался прорыв, знаменем которого стала кибернетика, органически свойственная всем проявлениям НТР.
Нетрудно понять, почему А. И. Берг говорил о прорыве. Ведь еще в 1953 г. писать о кибернетике можно было лишь как о реакционном направлении в науке. В изданном тогда 20-м томе Большой Советской Энциклопедии такого термина вообще не было. В 1955 г., будучи заместителем министра обороны СССР, А. И. Берг набрал целую папку разного рода выступлений против кибернетики. Но уже через три года в распоряжение читателей поступил 51-й (дополнительный) том БСЭ, где была помещена статья о кибернетике, написанная академиком А. Н. Колмогоровым. Нелишне заметить, что Н. Винер, которого часто называют отцом кибернетики, опубликовал автобиографическую книгу, где сделал интересное признание: обобщая свои изыскания, он, в частности, опирался на «новую теорию прогнозирования, основы которой были заложены довоенной работой Колмогорова» 49.
Итак, слово было сказано. За ним последовало дело. В 1959 г. Президиум Академии наук СССР учредил Совет по кибернетике во главе с А. И. Бергом. Помех еще было много, но еще быстрее множились силы, сознающие перспективность и жизненную 117


необходимость разработки проблем управлении новейшими способами. Вдохновляла сама идея строить будущее общество, сочетая принципы плановой экономики с использованием электронных машин, способных перерабатывать огромные количества производственной, социальной, биологической информации в кратчайшие сроки. Речь шла о комплексном применении методов и средств математической статистики, теории вероятностей, теории массового обслуживания для нахождения наилучшего> пути достижения цели.
Подытоживая практику трехлетнего существования Совета по кибернетике, обобщая опыт, накопленный в нашей стране и за рубежом, А. И. Берг выступил на сессии Академии наук СССР с докладом «Кибернетика и научно-технической прогресс». Сделанные на рубеже 60-х годов выводы не потеряли своего значения и на исходе 80-х годов. «Машины, называемые кибернетическими,— говорил он,— коренным образом меняют уже в наши дни, и в гораздо большей мере изменят в ближайшие годы возможности принятия ответственных решений на основе полноценной информации. Сгруппированные в вычислительных центрах, связанные автоматическими линиями с производством, транспортом, энергетикой и сельским хозяйством, электронные машины ближайшего будущего обеспечат задачи непрерывного и оптимального планирования и управления. Сейчас нет более важной задачи, чем скорейшая разработка и широкое внедрение в народное хозяйство средств электронной автоматики».
Подчеркивая исключительную важность назревших задач, академик добавил: «Недооценка серьезности этой ситуации будет нам стоить огромной потери времени и колоссальных, ничем не оправданных затрат» 50. Последующий ход событий подтвердил научную обоснованность такой постановки вопроса, вызванной к жизни масштабами и темпами начинавшейся НТР.
12 апреля 1961 г. полетом Ю. А. Гагарина была открыта эра освоения космоса. Штурм космоса, начатый запуском советского спутника в 1957 г., продолжался. Мировая общественность справедливо оценила эти достижения как выдающийся успех, неразрывно связанный с общим прогрессом науки и техники в СССР.
Успехи социалистического производства, науки и техники позволили осуществить настоящую революцию в военном деле. Одновременно с созданием ядерного оружия была решена и другая важная проблема — разработка средств его доставки. Основным и наиболее надежным средством в этом отношении были признаны ракеты различного типа и предназначения, в том числе межконтинентальные, для которых практически утрачивается значение природных и климатических условий, до минимума сводится фактор пространства и резко сокращается по сравнению с авиацией время доставки. Сочетание ядерных зарядов с ракетной техникой привело к появлению ракетно-ядерного оружия. В январе 1960 г. на сессии Верховного Совета СССР было Объявлено об образовании нового вида Вооруженных Сил СССР — 118


ракетных войск стратегического назначения51. Вооруженные силы, стоящие на страже интересов народа, получили в свое распоряжение межконтинентальные баллистические ракеты дальностью полета более 12 тыс. км, зенитные ракеты, ракеты для сухопутных войск и авиации, атомный подводный флот, также оснащенный баллистическими и самонаводящимися ракетами52. Это означало, что перевооружение Советской Армии ракетно- ядерной техникой полностью завершено.
Итоги начального этапа семилетки в целом обнадеживали. Правда, и тогда были видны отнюдь не единичные факты распыления капиталовложений, медленного внедрения новой техники, невыполнения некоторых заданий, намеченных в 1959 г. Критике на пленумах ЦК КПСС и в печати подверглись отдельные руководители совнархозов, плановых органов и других учреждений. Настойчиво выдвигалось требование ликвидировать расточительство и бесхозяйственность, совершенствовать планирование и руководство народным хозяйством, чтобы ускорить развитие экономики.
Серьезную озабоченность вызвало отставание сельского хозяйства от намеченного уровня. Многие предприятия легкой и пищевой индустрии оказались в тяжелом положении из-за нехватки сырья и полуфабрикатов. Спрос деревни на новую технику отнюдь не сокращался, а производство и поставки ряда машин в 1959—1960 гг. уменьшились. План ввода новых мощностей по производству минеральных удобрений за первые три года семилетки был выполнен всего на 44% 53. Выявленные диспропорции и упущения подверглись рассмотрению. Для их исправления пришлось принять экстренные меры. Прямым следствием были изменения в текущих и перспективных планах, общая перенапряженность в работе отдельных отраслей. К концу 1961 г. в развитии сельского хозяйства произошли некоторые сдвиги, оцененные как залог предстоящих успехов.
17 октября 1961 г. в Москве открылся XXII съезд партии. До конца месяца делегаты обсуждали Отчет ЦК КПСС и доклад о Программе партии, с которыми выступил Н. С. Хрущев. В ценре внимания находились вопросы, связанные с общими итогами социалистического строительства и намечаемыми планами. Достигнутые успехи сомнений не вызывали. Высоко оценивалось и начало семилетки. Действительно, в 1959—1961 гг. среднегодовой прирост промышленной продукции составил 10% вместо ожидавшихся 8,3 %; было получено дополнительно свыше 10 млн т стали, такое же количество нефти и много другой продукции. Более того, уже в 1959—1960 гг. вложения СССР в промышленность и сельское хозяйство превысили по абсолютным размерам американские 54.
Как известно, принимая третью Программу КПСС, съезд выдвинул задачу в течение 20 лет не только превзойти экономический уровень США, но и в основном построить материально- техническую базу коммунизма. Такое забегание вперед не было 119


случайным. Задания на 1961—1980 гг. (как и предшествовавшие долгосрочные перспективы) составлялись в условиях, когда еще во многом господствовали взгляды на социализм, сложившиеся г> 30—40-е годы, и действовал хозяйственный механизм, сформировавшийся главным образом в период форсированной индустриализации и подчиненный стратегии ее осуществления. Именно поэтому ранние представления о начавшейся НТР, об интенсификации сочетались с директивами, которые нацеливали на многократное увеличение выпуска стали и других видов промышленной продукции.
Облегченное понимание путей перехода к коммунизму, недостаточное уяснение реальных возможностей советского общества тех лет отразилось и на пересмотре семилетнего плана. При общем количественном росте заданий решено было, что объем производства в промышленности увеличится в 1959—1965 гг. на 86% вместо предусмотренных 80% 55.
Посмотрим, что же произошло в действительности.
Вскоре после XXII съезда КПСС предприятия города Бухары первыми в стране прекратили употреблять на топливо уголь и мазут и целиком перешли на газ. В Татарской АССР вступил в. строй первый в Советском Союзе полностью автоматизированный нефтепромысел. В 1962 г. на берегу Лены, возле таежного села Марково, забил мощный нефтяной фонтан — первая нефть в Сибири. Через год развернулась добыча нефти и газа в районе Тюмени, разведанные запасы которых исчислялись астрономическими цифрами. В 1963 г. на заводы пришла руда Качканара, домны Магнитогорска и Челябинска приняли туркменский газ: началась эксплуатация магистрали Газли—Урал длиной почти в 2 тыс. км.
Как и в первые годы семилетки, строительство и освоение больших мощностей считалось обычным делом, и центральная печать публиковала об этом только небольшие информации. Широко отмечались лишь такие события, как пуск нефтепровода «Дружба» (1963 г.), монтаж последнего агрегата в Братске (1964 г.), новые полеты космических кораблей.
Особо нужно сказать о тех тенденциях, которые отчетливо наметились после XXII съезда в постановке экономической работы. Анализ пройденного в 1959—1961 гг. пути требовал более эффективного использования оборудования, новейшей техники и технологии. В 1962 г. на некоторых заводах впервые появилась должность главного экономиста — заместителя директора предприятия. В структуре ряда совнархозов возникло планово-экономическое управление, в котором были выделены специальные отделы перспективного планирования, анализа и методологии. Вскоре во всех экономических районах Российской Федерации была введена должность заместителя председателя совнархоза по экономической работе.
Центральная печать ввела специальные рубрики в газетах и журналах для обсуждения проблем, связанных с экономикой 120


производства как отдельных предприятий, так и СССР в целом. Б развернувшейся дискуссии приняли участие ученые и хозяйственники. Все они писали о несовершенстве сложившейся системы показателей в планировании, ценообразовании, о необходимости усиления экономических рычагов в управлении народным хозяйством.
В Москве и Свердловске в конце 1962 г. состоялись экономические конференции. Приведем только два высказывания, содержащие лейтмотив состоявшегося обмена мнениями.
В. Жигалин (председатель Мосгорсовнархоза): «При осуществлении всех мероприятий по новой технике особое внимание следует уделить их экономической эффективности как главной цели намечаемых работ».
А. Дородницын (академик, директор Вычислительного центра Академии наук СССР): «Программа КПСС намечает увеличить мощность нашей промышленности в шесть раз. Это значит, что по крайней мере в 36 раз увеличится сложность планирования и управления. И если мы не будем внедрять энергичнее вычислительную технику, то качество планирования и управления будет все время снижаться» 56.
Возросшее внимание к экономической работе определенным образом сказалось на организации социалистического соревнования: на первый план все чаще и больше стали выступать обязательства, связанные с улучшением экономических показателей — снижением себестоимости продукции, модернизацией техники, рационализацией производства.
Короче говоря, общие сдвиги в промышленности свидетельствовали о ее поступательном и значительном развитии. Но после 1962 г. темпы этого развития замедлились, что противоречило контрольным цифрам, утвержденным в начале семилетки, а еще больше тем повышенным заданиям, которые были намечены на XXII съезде КПСС. С каждым годом все острее ощущались те отрицательные явления, которые поначалу квалифицировались только как трудности роста, как отдельные просчеты и нерешенные задачи.
Громадные средства, выделенные на ускорение научно-технического прогресса, широкое внедрение автоматизации, осваивались явно медленно. Большие трудности обнаружились в химии, с опережающим ростом которой были связаны все планы. Только за 1959—1963 гг. на развитие этой важной отрасли индустрии было затрачено 7,3 млрд руб., что на 50% превышало все затраты государства на химическую промышленность за предыдущие 40 лет Советской власти. В 1964 г. на долю отрасли пришлось 11,7% всех средств, ассигнованных на промышленное развитие страны (в 1950 г.—4%)57. Сдвиги были значительны во всех союзных республиках, прежде всего в Башкирии, Азербайджане, Узбекистане, в районах Сибири и Поволжья. За первые пять лет семилетки в строй вступили 35 заводов и более 250 крупных химических производств. Две трети основных фондов химической 121


промышленности составляли предприятия и цехи, построенные* за 1959—1963 гг. После 1958 г. ежемесячно требовалось подыскивать для новостроек 4—5 площадок (раньше 5—7 в год). На строительство химических объектов, в массе своей уникальных, пришлось переключить такие известные коллективы, как Куйбышев- гидрострой, Саратовгэсстрой и ряд других. Но даже они не имели опыта для быстрой реализации намеченных планов, а специализированные тресты еще только возникали58. В наиболее сложном положении находились совнархозы Украины, Казахстана, Сибири и ряда других экономических районов страны. Шло распыление строительных сил между большим количеством ведомств и трестов; не хватало квалифицированных кадров. Неподготовленными оказались многие проектные институты и даже научно-исследовательские учреждения, призванные обеспечить отрасль передовыми приемами работы, методами использования современного оборудования. Численность инженеров, техников, занятых в таких институтах и конструкторских бюро заводов, после майского (1958 г.) Пленума ЦК КПСС возросла в два с лишним раза, однако и этого было явно недостаточно. Химическое машиностроение также не поспевало за ростом химической промышленности, не обеспечивало ее нужным оборудованием с точки зрения как количества, так и качества изготавливаемых агрегатов, аппаратуры и т. п. Освоение пущенных производств затягивалось на годы. И хотя в целом, особенно по сравнению с уровнем 50-х годов, успех был очевиден и по праву производил большое впечатление, достигнутые к 1964 г. результаты не соответствовали плановым наметкам. Это, в свою очередь, отрицательно сказывалось на работе народного хозяйства.
Темпы капитального строительства отставали от контрольных цифр и в других отраслях. В 1961 г. незавершенное строительство достигло 76% общих капиталовложений59.
Серьезные недостатки сохранялись в деле разработки и изготовления образцов новых машин и приборов, в создании новых материалов. Лишь наполовину выполнялась программа по автоматизации производства. Немногим лучше шло освоение новых изделий в промышленном производстве. Время, проходившее от начала исследований до внедрения в промышленность новинки,, излишне растягивалось. «Такая длительность освоения,— подчеркивал академик В. А. Трапезников,— не только задерживает прогресс техники, но и отражается на прогрессе нашей науки, поскольку новые научные идеи возникают, питаются и подкрепляются на основе практики и ее запросов. Задержка в реализации новых идей является одной из главных причин некоторого отставания нашей страны в области технологического осуществления автоматизации, хотя мы и занимаем одно из первых мест в области теории» 60.
Отрицательно сказывались на промышленности трудности в сельском хозяйстве, особенно после тяжелой засухи 1963 г. Усложнилась международная обстановка. Затраты на оборону вы122


росли в 1963 г. почти до 14 млрд руб., составив 15,9% общих расходов государственного бюджета. Это был самый высокий уровень ассигнований на оборону за всю семилетку 61.
Обнаружилась нехватка топлива. Спрос на электроэнергию и со стороны города, и со стороны деревни намного опережал ввод в строй новых мощностей. Газовая индустрия росла очень быстро, и все же от намеченных темпов отстала. Пришлось снова усилить внимание к добыче угля (консервация ряда шахт и строек в угольной промышленности оказалась явно преждевременной). Излишне поспешно закрыли и группу кирпичных заводов. С большими сложностями столкнулись металлурги. В первые годы семилетки они намного перевыполнили план, могли это сделать и в дальнейшем. Но часть предназначавшихся им средств была переключена на химию. Высказывалось даже мнение о том, что выплавку стали можно и не форсировать, ибо предстоит массовое внедрение более выгодных изделий из пластмасс 62.
Жизнь показала, что многие из подобных решений не были достаточно обоснованы научно; в ряде случаев промышленность еще не была подготовлена к их реализации; сказывалась общая усложненность системы руководства народным хозяйством, нехватка опытных экономистов, порой пренебрежительное отношение к рекомендациям ученых, к ранее накопленному опыту.
Нейтрализовать недостатки в работе промышленности сначала предполагалось проведением ряда организационно-административных мероприятий. В ноябре 1962 г. состоялся Пленум ЦК КПСС, на котором были рассмотрены вопросы улучшения системы управления промышленностью и строительством, централизации руководства технической политикой в стране.
> Началось укрупнение совнархозов, расширение прав государственных комитетов по отраслям промышленности, в ведение которых передавались все ведущие научные, проектные, конструкторские институты и бюро с экспериментальными базами. Мыслилось, что эти комитеты в сочетании с совнархозами пресекут местничество, обеспечат единую техническую политику и своевременное внедрение новой техники.
В 1963 г. был создан Высший Совет Народного Хозяйства СССР. Еще одной реорганизации подвергся Госплан и ряд других учреждений. Вопреки замыслу, провозглашенному в 1957 г., происходило усложнение и увеличение аппарата управления, •а эффективность его снижалась. «Можно утверждать,— писал в 1964 г. академик В. С. Немчинов,— что стихия волюнтаризма и в наших условиях, если позволить ей разрастись, приведет к вредным последствиям, в отдельных случаях не меньшим, чем результаты стихийной конкуренции при капитализме» 63.
В 1963 г. объем промышленного производства вырос на 8,1% по сравнению с уровнем 1962 г., в 1964 г. по сравнению с 1963 г.— на 7,3%. Это был самый маленький прирост за все послевоенные годы64.
123


Реорганизации, затронувшие не только промышленность, желаемого результата не давали. Становилась все более ясной необходимость коренных перемен в системе планирования, .материального стимулирования, ценообразования.
Октябрьский (1964 г.) Пленум ЦК КПСС подверг критике проявления субъективизма, сам стиль принятия волевых решений^ не подкрепленных данными науки и практики, не подготовленных организационно и материально. Вскоре был положен конец искусственному разъединению партийных организаций на промышленные и сельские, осуществленному в 1962 г.
В декабре 1964 г. на сессии Верховного Совета СССР остро был поставлен вопрос о необходимости коренного улучшения методов планирования и материального стимулирования трудящихся. Особые нарекания вызывала практика администрирования, регламентации и мелочной опеки, мешавшая нормальному ходу работы промышленности. Интересы предприятия и государства, единые по своей сути, нередко не совпадали: заводы продолжали выпускать продукцию, не находившую сбыта, но получали премии за перевыполнение плана по валу; совнархозы начинали строительные работы без должных ресурсов и обоснований. Плановым органам, в свою очередь, приходилось заниматься ликвидацией в одном случае затоваривания, в другом — дефицита и т. д.65
По мере того как выявленные ошибки исправлялись, открывались дополнительные возможности для широкой самодеятельности масс, для активизации социалистического соревнования, для выполнения плана подъема индустрии.
Всесоюзную известность в это время получили экономические эксперименты, проводившиеся в отдельных совнархозах по указанию правительства. На новые методы планирования и экономического стимулирования перешли некоторые шахты Львовско-Волынского угольного бассейна, автохозяйства Москвы и Ленинграда. В 1962 г. в стране возникли первые фирмы — производственные объединения, включавшие в себя несколько родственных предприятий. Создание фирм в определенной мере изживало дух местничества. По существу, таким путем пробивал себе дорогу в жизнь отраслевой принцип. Количество подобных объединений быстро увеличивалось. К 1965 г. их уже насчитывалось около 500 66.
На предприятиях, участвовавших в экономическом эксперименте, надбавка к месячной зарплате у наиболее отличившихся достигла 40—50% месячного оклада. Такой итог был тем более значителен, что в предыдущие годы премиальная система должного эффекта не давала. Материальное стимулирование действовало явно недостаточно. В 1959—1963 гг. размер прибыли в расчете на одного работника промышленности вырос на 44%, фонд предприятий — всего на 10%, а выплаты поощрений и премпй из этого фонда—лишь на 2% 67. Даже в 1965 г., когда средний заработок в промышленности превысил 100 руб. в месяц, премп- 124


рование в расчете на одного человека составило немногим больше рубля, т. е. равнялось одному проценту зарплаты. В то же: время из года в год большая часть средств, предназначавшихся на поощрения, оставалась неизрасходованной 68.
Изучение сложившейся обстановки позволило партии в марте 1965 г. наметить программу дальнейшего развития сельского хозяйства, а в сентябре 1965 г. обсудить на Пленуме ЦК вопрос о совершенствовании методов и форм руководства промышленностью. Пленум отметил коренные недостатки совнархозовской. системы управления. Отход от отраслевого принципа привел к снижению уровня руководства индустрией, к нарушению единства технической политики, породил многоступенчатость управления. Партия поставила задачу осуществить хозяйственную реформу, включающую в себя обширный комплекс мероприятий по повышению научного уровня планирования, усилению экономических стимулов, расширению самостоятельности предприятий69..
Фактически обсуждение этих вопросов, наметившихся в середине 50-х годов, достигло своего апогея в первой половине следующего десятилетия, особенно в 1962—1965 гг. Все понимали важность дальнейшего укрепления и совершенствования государственного руководства экономикой, подлинной плановости в развитии народного хозяйства. Спор шел о том, каковы должны быть формы, методы, способы, приемы осуществления государством его организаторской функции в области экономики. Должно ли государство и впредь руководить предприятиями с помощью многочисленных детализированных показателей, или в соответствии с возросшим уровнем развития производительных сил и производственных отношений оно может в целях планового руководства экономикой использовать более общие комплексные рычаги управления, какими являются цены, финансы, кредит, проценты, прибыль, премии, штрафы и т. д.
При подготовке экономической реформы приоритет получили рекомендации, которые предлагали выдвинуть на первый план экономические методы управления народным хозяйством, призванные воздействовать на развитие производства прежде всего с. помощью гибкой системы экономического стимулирования. Административные методы не исключались, но их определяющая роль отменялась. Имелось в виду ликвидировать мелочную опеку,, регламентирование деталей и частностей в работе каждого из сотен тысяч предприятий в СССР; речь шла о предоставлении им права и реальной возможности устанавливать прямые связи с потребителями, транспортом, строителями, поставщиками.
В конечном счете это был поиск оптимальных форм руководства экономикой в условиях начинающейся НТР. Прежние методы и формы, выработанные в период индустриализации и вполне оправдавшие себя не только в 30-е годы, но и в первые послевоенные пятилетки, теперь должного эффекта не давали.
Важно отметить и другое. По мере углубления рассматриваемых вопросов все более веско звучал голос ученых (как эконо125


мистов, так и тех, кто непосредственно был связан с разработкой теории в области математики, физики, химии, биологии и т. д.).
И это было логично, ибо сам процесс наращивания индустриальной мощи страны все более явно переплетался с прогрессом науки. Как справедливо заметил в 1961 г. академик С. И. Вольф- кович, «настал новый период, когда нужно говорить уже не о связи науки с производством, а о единстве науки и техники» 70. Соответственно расходы на науку росли значительно быстрее, нежели на народное хозяйство, на социально-культурные мероприятия в целом. В 1965 г. только из госбюджета на нее было выделено около 4,3 млрд руб., т. е. в 2,5 раза больше, чем в 1958 г. За семилетку численность научных работников выросла в 2,3 раза, достигнув в 1965 г. 664,6 тыс. человек. Из них примерно 60% работало в области технических, физико-математических и химических дисциплин 71.
В апреле 1961 г. ЦК КПСС и правительство приняли постановление, в соответствии с которым был создан Государственный комитет Совета Министров по координации научно-исследовательских работ (в 1965 г. преобразованный в Госкомитет Совета Министров СССР по науке и технике) 72. На Академию наук СССР было возложено руководство теоретическими исследованиями в сфере естественных и общественных наук, в связи с чем ее учреждения освобождались от разработки отраслевой тематики. Одновременно из Академии наук были переданы в другие ведомства почти половина учреждений и треть ее сотрудников (примерно 20 тыс. человек), занимавшихся преимущественно отрас- .левой тематикой73. Среди выделенных оказались Институт автоматики и телемеханики, Институт металлургии, Горный институт, что, по мнению многих исследователей, далеко не лучшим образом отразилось на уровне фундаментальных исследований, которыми традиционно занимались названные центры. Возражение ряда крупных ученых вызвала также ликвидация в системе АН СССР Отделения технических наук. Не одобрял эту акцию и академик М. В. Келдыш, возглавлявший тогда АН СССР. Опасения ведущих специалистов не были случайными. Некоторая недооценка важности теоретических разработок, не суливших сиюминутной практической выгоды, существовала и прежде. В начале 60-х годов она усилилась. Академия наук СССР стала порой получать задания, носившие сугубо прикладной характер. Выражая настроение многих своих коллег, академик Л. А. Арцимович в 1964 г. говорил о необходимости уяснения вопроса: «...должна ли академия прежде всего выполнять в нашем государстве роль кареты скорой научно-технической помощи или же ее главная роль — развивать и поддерживать те фундаментальные исследования, польза которых выходит за рамки обычных масштабов времени, принятых в хозяйственном планировании?» 74
Быть может, нагляднее всего волюнтаризм в руководстве наукой проявился тогда по отношению к генетике. Борьба за возрождение этого важнейшего .направления современного естествозна126


ния развернулась в 1953—1954 гг. В письмах и заявлениях в ЦК КПСС и в правительство Н. П. Дубинин настойчиво доказывал крайнюю необходимость исправления положения в биологической науке, сложившегося с конца 1948 г. Принципиально важное значение имел тот факт, что в 1953 г. была раскрыта тайна молекулы ДНК. Физики, химики, математики увидели в этом вслед за биологами революцию в генетике. Н. П. Дубинина и его* единомышленников активно поддерживали П. Л. Капица,. И. В. Курчатов, С. П. Королев, А. Н. Несмеянов, И. Е. Тамм, А. Н. Колмогоров, Л. Д. Ландау, А. Б. Зельдович. Они сразу же оценили теоретическое и народнохозяйственное значение предстоявших в области генетики исследований. Вскоре при поддержке Академии наук СССР, Комитета по атомной энергии при Совете Министров СССР возник ряд лабораторий и других центров, призванных заниматься этой работой. Академик М. А. Лаврентьев, руководивший Сибирским отделением АН СССР, в 1957 г. пригласил Н. П. Дубинина на пост организуемого в Новосибирске Института цитологии и генетики. С запуском искусственных спутников началось формирование новой области науки — космической генетики75.
Тем не менее случилось, казалось бы, невероятное. В июне* 1959 г. на Пленуме ЦК КПСС Н. С. Хрущев неожиданно подверг Н. П. Дубинина резкой критике, назвал его противником мичуринской теории, одним из главных организаторов борьбы против материалиста Т. Д. Лысенко, имя которого он поставил в один ряд с К. А. Тимирязевым. Началось очередное восхваление Лысенко, продолжавшееся вплоть до 1964 г. при той же властной поддержке сверху. Правда, теперь генетика не пострадала так, как прежде, но в целом обстановка усложнилась. И не только в области биологии.
В 1987 г., вспоминая то время, академик В. П. Мишин, ближайший соратник С. П. Королева, его первый заместитель, а с 1966 по 1974 г. Главный конструктор ракетно-космических систем, рассказывал: «К сожалению, многие руководствовались интересами, далекими от науки: карьера, честолюбие, амбиции. Ну и бюрократизм, развивавшийся в последние годы, очень мешал. Хорошо, что мы сейчас в открытую говорим об этом и начинаем поправлять дело. Надо бы раньше было. Сергею Павловичу очень трудно было работать в последние годы» 76.
После октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК КПСС обстановка поначалу улучшилась. Уже в январе 1965 г. Президиум Академии наук сформировал комиссию, которая ознакомилась с деятельностью Лысенко и дала отрицательную оценку его «практических рекомендаций» по повышению жирномолочности крупного рогатого скота, использованию предложенных им органо-минеральных удобрений и т. п.
Генетика в эти годы во всем мире двигалась вперед очень быстро. Предстояло наверстать упущенное, и меры были приняты: возникло общество генетиков и селекционеров; начал выхо127


дить журнал «Генетика»; была учреждена премия имени Н. И. Вавилова; в системе АН СССР был создан Институт общей генетики и т. д. Советская и зарубежная пресса справедливо связывала этот прогресс с громадным вкладом, который внесли в науку еще в 20—30-е годы Н. И. Вавилов, Н. К. Кольцов, Ю. А. Филиппенко, М. А. Розанова, Г. Д. Карпеченко, А. Д. Серебрянский, С. С. Четвериков и другие исследователи, стоявшие у истоков одного из главных направлений НТР.
Середина 60-х годов ознаменовалась совершенно очевидным упрочением кибернетики. Начинался и своего рода бум, связанный с вычислительной техникой. 50-е годы, когда к ЭВМ относились чаще всего как к новому арифмометру, становились историей. На грани 60-х годов в строй вступили ЭВМ второго поколения; развернулось их использование в экономических расчетах, в планировании управления и в других сферах производственной деятельности. Достигнутые здесь успехи укрепляли авторитет ученых. Их выводы и рекомендации сыграли важную роль в разработке нового порядка планирования и экономического стимулирования, который обсуждался в 1965 г. на мартовском и сентябрьском пленумах ЦК КПСС и был рекомендован к реализации.
В целом, хотя прежняя система управления еще сохранялась, замысел и характер реорганизации, начавшейся на рубеже 1964— 1965 гг., постановка вопроса о необходимости преодоления субъективизма, усиления научных основ руководства оказали явное воздействие на поступательное развитие индустрии в 1965 г.: прирост промышленной продукции в завершающем году семилетки поднялся до 8,7%. Это положительно сказалось на развитии экономики. Общее подведение итогов показало, что несмотря на определенные трудности роста и необходимость дополнительного отвлечения средств на усиление оборонной мощи СССР, особенно в период Карибского кризиса и развязывания американской агрессии во Вьетнаме, в 1959—1965 гг. основные фонды народного хозяйства увеличились в 1,9 раза, а в промышленности удвоились 77.
Объем промышленной продукции увеличился на 84% вместо 80 по контрольным цифрам семилетнего плана. Выпуск валовой продукции ежегодно превышал задания не только в масштабах всей промышленности, но и больше всего в сфере тяжелой индустрии. В авангарде шли отрасли, обеспечивающие технический прогресс: выработка электроэнергии увеличилась в 2,2 раза, производство продукции машиностроения и металлообработки — в 2,4 раза, химической промышленности — почти в 2,5 раза. Как и намечалось, в топливном балансе страны возобладали нефть и газ (газовая промышленность дала экономию, вдвое превысившую расходы на эту отрасль за всю семилетку). На железных дорогах 85% всей работы выполнили тепловозы и электровозы (в 1958 г.— 26.4%). Самолеты Аэрофлота перевезли в 1965 г. 42 млн человек — почти в 5 раз больше, чем в 1958 г. Торговый флот СССР
128


за эти годы перешел по тоннажу с двенадцатого на шестое место в мире78.
Индустриальное развитие сопровождалось ростом городского населения. В 1961 г.'оно впервые превысило число жителей в сельских районах. Численность рабочих и служащих выросла с 56 до 77 млн человек, в том числе прирост рабочих достиг 14 млн. Вместе с семьями они составляли свыше 75% населения страны.
Однако не все из намеченного удалось осуществить. С заданиями семилетнего плана не справились химия, ряд отраслей машиностроения, газовая индустрия, угольная промышленность, предприятия группы «Б».
Крайне медленно шло освоение пущенных заводов, что вынуждало с большим перенапряжением работать остальные предприятия тех же отраслей. В 1965 г. было обследовано 507 предприятий и производств. Более половины из них вошли в строй до 1964’ г. и работали менее двух лет, а проектной мощности достигли только 12. Из остальных объектов 238 освоили проектную мощность не менее чем на 75%, а 257 не добились и этого. Хуже всего обстояло дело в химической промышленности и черной металлургии.
В отличие от пятой пятилетки в 1956—1965 гг. валовая продукция увеличивалась медленнее, чем промышленно-производственные фонды. Это означало некоторое усиление экстенсивных тенденций в развитии индустрии. Расчеты, охватывающие период 1951—1963 гг., показали, что на долю экстенсивных факторов приходилось 68,2% прироста конечного продукта, а на долю интенсивных — 31,8% 79. Если данные 1955 г. принять за 100%, то выпуск продукции на один рубль основных фондов промышленности СССР в 1965 г. снизился до 86,3%. Роль производительности труда в увеличении объемов производства уменьшилась. В 1961 — 1965 гг. за счет рост-а производительности труда было получено 62% прироста промышленной продукции, остальные 38% — за счет увеличения численности рабочих. Показатели предыдущих пятилетий были явно лучше. Производительность труда поднималась меньше, чем намечалось, а число занятых в промышленности и на стройках — намного больше. Ухудшилось использование основных фондов, т. е. снизилась фондоотдача80.
Весной 1966 г. XXIII съезд КПСС, анализируя эти явления, связывал их с недостаточным использованием объективных возможностей, заложенных в нашем общественном строе. «Недостатки в развитии народного хозяйства,— указал съезд,— в значительной мере вызваны тем, что за последние годы сложилось несоответствие между резко возросшими масштабами производства и действовавшими до недавнего времени методами планирования, управления хозяйством, системой материального стимулирования. Сдерживалась инициатива предприятий, ограничены были их права, снижена ответственность. Хозрасчет во многом носил формальный характер. Отрицательную роль сыграло слабое экономическое обоснование ряда хозяйственных решений» 81.
5 В. С. Лельчук
129


Но вопреки этим трудностям общий результат был значительным. Изучение характера и масштабов индустриального роста СССР в конце 50-х — первой половине 60-х годов показывает, что практически именно тогда совершился поворот к пересмотру некоторых народнохозяйственных пропорций, развернулся курс на ускоренное развитие наиболее перспективных отраслей промышленности. Началось массовое внедрение средств автоматики и электроники, ускорилось развитие химии, кардинально изменился топливный баланс, был переоснащен железнодорожный транспорт и воздушный флот, перевооружена Советская Армия. Стало ясно, что исчерпали себя методы управления промышленностью и строительством, система планирования и материального стимулирования, сложившиеся еще в период ускоренной индустриализации. Накопленный опыт подвел к необходимости осуществления хозяйственной реформы. Наступил принципиально новый этап превращения науки в производительную силу. Все это, вместе взятое, отражало изменившиеся условия социалистического хозяйствования, качественные сдвиги в структуре производства, требования научно-технической революции.
3
Переход на новые условия хозяйствования
XXIII съезд КПСС, состоявшийся в начале 1966 г., подвел итоги выполнения семилетнего плана и определил задачи развития народного хозяйства страны на 1966—1970 гг.82
Центральное место в директивах съезда по пятилетнему плану заняли задания по развитию промышленности, которая была призвана повысить эффективность производства, поднять его технический уровень и усовершенствовать структуру, чтобы в конечном счете полнее обеспечить все отрасли народного хозяйства более совершенной техникой и технологией, а население — товарами в широком ассортименте, удовлетворяющем растущие запросы советских людей83.
При опережающем росте производства средств производства большое внимание было уделено повышению эффективности производства. Производительность труда в промышленности должна была вырасти на 33—35%, прибыль — более чем удвоиться. Предполагалось, что 80% прироста продукции будет обеспечено увеличением производительности труда (против 62% в 1961—1965 гг. и 72% в 1956-1960 гг.) 84.
Новое звучание получил на съезде вопрос о формировании территориально-промышленных комплексов. Уже в первые годы Советской власти В. И. Ленин писал о необходимости образцовой постановки «целого», т. е., пояснял он, «не одного хозяйства, не одной отрасли хозяйства, не одного предприятия, а суммы всех хозяйственных отношений, суммы всего хозяйственного оборота, хотя бы небольшой местности» 85.
130


В 60-е годы эта задача с учетом общего роста индустриального потенциала страны, ее финансовых и кадровых возможностей приобрела реальные очертания. Программа КПСС, принятая в 1961 г., определила плановое развитие комплексов взаимосвязанных отраслей как одну из главных форм организации производства, особенно в районах с высокой концентрацией природных ресурсов. Намечая конкретные задания на будущее, связывая их с комплексным развитием и специализацией хозяйства союзных республик и. отдельных регионов, XXIII съезд указал: «Положить в основу планирования и размещения производства научно обоснованные схемы развития и размещения отраслей народного хозяйства и схемы развития экономических районов» 86. Главное внимание было уделено практическому использованию природных ресурсов Сибири, Южного Таджикистана, Оренбургской области, Курской магнитной аномалии, т. е. регионам, где уже начиналось формирование крупных народнохозяйственных комплексов, которые вскоре стали широко известны как Западно-Сибирский, Брат- ско-Усть-Илимский, Оренбургский, Южно-Таджикский и другие территориально-производственные комплексы (ТПК), подъем которых в полной мере развернулся за пределами восьмой пятилетки, но был подготовлен в рамках 60-х годов.
Определив главные экономические задачи пятилетки, партия уделила большое внимание дальнейшей конкретизации принятого плана, выработке форм и методов работы, обеспечивающих достижение намеченных рубежей. В восьмой пятилетке впервые в практику партийного, руководства экономикой вошло ежегодное обсуждение на пленумах ЦК КПСС проектов Государственного плана развития народного хозяйства СССР и бюджета страны на очередной год. После одобрения Центральным Комитетом проекты планов выносились на сессию Верховного Совета СССР.
Важное значение для последующего развития экономики СССР, в первую очередь для промышленности, имели решения Пленума ЦК КПСС, прошедшего в канун торжественного празднования полувекового юбилея Великого Октября. Отмечая эту историческую дату, Пленум ЦК КПСС одобрил разработанные Политбюро меры по дальнейшему повышению благосостояния советского народа87. В соответствии с указаниями ЦК КПСС в контрольные цифры промышленности на три оставшихся года восьмой пятилетки были внесены коррективы, нацеленные на опережающие темпы роста производства предметов потребления. Это сразу же нашло свое отражение в политике капиталовложений. Решено было несколько сократить объем централизованных вложений в народное хозяйство и в то же время увеличить размеры вложений за счет нецентрализованных источников финансирования, т. е. непосредственно предприятий. Делалась ставка на мобилизацию тех новых возможностей, которые открывала экономическая реформа, в частности, на фонд развития производства 88.
131
5*


Намечая поворот к курсу на интенсификацию производства, ЦК КПСС и Советское правительство разработали и приняли за годы восьмой пятилетки 35 постановлений, специально или главным образом посвященных дальнейшему подъему промышленности, из них 16 являются постановлениями ЦК КПСС и 19 — совместными постановлениями ЦК КПСС и Совета Министров СССР89.
Значительная часть постановлений касалась непосредственно проведения экономической реформы, повышения эффективности промышленного производства, совершенствования организации управления. Главное внимание уделялось отраслям, обеспечивающим технический прогресс (таким, как энергетика, черпая метал лургия, химическая промышленность, производство минеральных удобрений, нефтеперерабатывающая индустрия Западной Сибири), ускорение расширенного воспроизводства в целом.
Одновременно партия приняла ряд специальных мер, призванных активизировать рабочий класс, все трудовые коллективы, направить их на борьбу за возрастание роли передовой техники в развитии народного хозяйства СССР. В принятых в этой связи постановлениях охватывался широкий круг вопросов: об организации соревнования, экономической учебе кадров, об обмене передовым опытом, о повышении роли инженерно-технических работников, об укреплении трудовой дисциплины.
Сам переход на новые условия хозяйствования, начальный этап массового формирования производственных объединений требовал активизации повседневной деятельности всех звеньев партии. С большой полнотой это проявилось в процессе становления Западно-Сибирского нефтяного и газового комплекса. В короткий срок здесь приступили к работе десятки различных министерств и ведомств: ежедневно сюда прибывали тысячи людей. Административная разобщенность становилась тормозом индустриального преобразования Приобья. В сложившихся условиях роль главного штаба взял на себя Тюменский обком КПСС. Ejo усилиями с помощью местных партийных организаций удалось скоординировать действия строителей, транспортников, геологов, производственников, связанных с добычей нефти и газа, сплотить их в трудовые коллективы. И в этом заключалась одна из важнейших причин стремительного роста всего территориально-производственного комплекса, превращения его в одну из главных энергетических баз страны. Уже к концу 60-х годов область по добыче нефти сравнялась с Бакинским районом90.
В годы восьмой пятилетки, как и прежде, главные силы партии были сконцентрированы в сфере материального производства, здесь работали почти три четверти коммунистов, занятых в народном хозяйстве страны. Среди них самый большой отряд членов партии был в промышленности, где он вырос за пять лет более чем на полмиллиона человек (с 3108 до 3647 тыс.). При общем увеличении числа коммунистов в промышленности на 17% особенно высокими темпами росли партийные организации в от132


раслях, определяющих технический прогресс п являющихся ведущими в развитии экономики: в электронной, нефтяной, нефтехимической, газовой индустрии, на предприятиях приборостроения, средств автоматизации и систем управления, в энергетике и электрификации91.
Все это создавало благоприятные условия для перехода промышленности па новую систему планирования и экономического стимулирования. Уже в январе 1966 г. ею были охвачены 43 предприятия, входившие в состав 17 различных отраслей промышленности. В этой группе основное место (больше половины) занимали машиностроительные заводы. В числе отобранных: преобладали фабрики, заводы, комбинаты, располагавшие квалифицированными кадрами и имевшие необходимые технико-экономические условия. Каждое из них предварительно провело расчеты в новых показателях и представило их в свое министерство.
Предприятия, первыми вставшие на путь реализации экономической реформы, весьма быстро превзошли плановые задания и накопили значительные суммы для пополнения поощрительных фондов и фондов развития производства.
Дальнейшее совершенствование хозяйственного механизма поставило в повестку дня вопрос о пересмотре оптовых цен на промышленную продукцию. Цены, действовавшие с 1955 г., уже устарели, не отражали издержек производства продукции и приводили к большим трудностям в сфере планирования и управления как отраслями, так и отдельными предприятиями. Наиболее неблагоприятные условия сложились в добывающей промышленности: угольщики работали со значительным убытком, а уровень рентабельности в нефтедобывающей и лесной промышленности был ниже средних показателей92. Старые цены осложняли деятельность энергетиков и металлургов, развитие народного хозяйства в целом.
Новые оптовые цены должны были возместить каждому нормально работавшему предприятию затраты на производство и обеспечить прибыль, достаточную для внесения платежей в бюджет и создания поощрительных фондов.
Цены, введенные в 1967 г. (без повышения розничных цен на товары народного потребления), имели важное значение для упрочения хозрасчета предприятий. По многим видам продукции,, особенно в добывающей промышленности, они были повышены,, а на многие изделия машиностроения, на радиотехнические товары и электрические приборы, средства вычислительной техники, пластмассы и другие изделия цены значительно снижены. Число убыточных предприятий резко сократилось.
В 1967 г. было реализовано еще одно важное мероприятие,, направленное на усиление экономического стимулирования повышения качества продукции: была введена государственная аттестация продукции с присвоением «Знака качества». Первым государственным «Знаком качества» были отмечены в 1967 г_ 133


электродвигатели, выпускающиеся столичным заводом имени Владимира Ильича.
В том же году, который проходил под знаком соревнования в честь 50-летия Великого Октября, на новый порядок планирования и экономического стимулирования стали переходить, целые отрасли промышленности. Предприятия, охваченные реформой, располагали уже значительными средствами: в только что созданный им фонд материального поощрения они отчислили в 1967 г. более 1 млрд руб.; в фонд социально-культурных мероприятий и жилищного строительства было направлено 372 млн руб.; на образование фонда развития производства выделялось 713 млн руб. Всего в эти три фонда было передано 13% прибыли данных предприятий. Соответственно возросли их платежи в государственный бюджет. Они составили почти 12 млрд руб.93
Центральным становился вопрос не о распространении новых принципов хозяйствования вширь, а об их проникновении вглубь. Необходимо было укрепить хозрасчетные отношения не только внутри предприятий и между ними, но и по вертикали, т. е. во взаимоотношениях предприятий с вышестоящими органами.
Важное значение для обобщения накопленного опыта и практической разработки рекомендаций для последующего развития промышленности имело созванное в мае 1968 г. Всесоюзное экономическое совещание, которому предшествовала большая подготовительная работа. Во всех выступлениях отмечалась необходимость совершенствования механизма реформы, прежде всего усиления стимулов роста производительности труда. Как и раньше, большие нарекания вызывала регламентация и мелочная опрка предприятий со стороны ряда главков и министерств, частые изменения планов и нормативов, несвоевременное доведение планов до предприятий, недостатки в деятельности органов снабжения и сбыта94. (В восьмой пятилетке годовая разбивка пятилетнего плана была сделана лишь на 1968—1970 гг.)
Совещание способствовало также разработке мер, необходимых для преодоления диспропорций между темпами роста производительности труда и темпами роста зарплаты.
В первые годы пятилетки темпы роста производительности труда и средней заработной платы в промышленности сблизились. Новые задания по повышению производительности труда выполнить не удалось. В 1968 г. средняя заработная плата по всей индустрии выросла заметно больше, чем производительность труда95.
Преодоление этих трудностей требовало осуществления мероприятий, обеспечивающих высокие темпы развития производства, связанные с техническим перевооружением предприятий, внедрением новых, передовых методов организации труда, быстрейшим «освоением проектных мощностей. В наибольшей мере это могли делать крупные предприятия, располагавшие возможностями комплексного применения имеющихся средств для повышения 134


эффективности производства. Слияние мелких предприятий с крупными, создание производственных объединений для многих небольших и средних предприятий стало наиболее рациональным путем включения в систему современной организации экономической деятельности.
При создании объединений концентрация производства сопровождалась и концентрацией фондов развития, за счет которых можно было самостоятельно, без разрешения вышестоящих организаций, производить капитальные вложения на внедрение новой техники и прогрессивных технологических процессов, механизацию и автоматизацию производства, обновление оборудования.
Одним из первых эти преимущества наглядно продемонстрировал московский автомобильный завод имени Лихачева, объединивший вокруг себя филиалы в Москве, Рославле, Мценске, Рязани и Свердловске. Работа каждого из них в рамках столь крупного объединения обеспечивала стабильность производственных связей, быстрое преодоление технической отсталости небольших заводов, расширение действующих мощностей и их более эффективную эксплуатацию. В создании объединения были заинтересованы все предприятия, вошедшие в его состав. К тому же столичные заводы страдали от нехватки рабочих кадров, а такие небольшие города, как Рославль, Мценск и ряд других, располагали необходимыми трудовыми ресурсами.
На новые условия работы ЗИЛ и его филиалы перешли в середине 1966 г. Если бы каждый из филиалов оставался полностью самостоятельным предприятием, его фонд развития был бы соответственно невелик. В кооперации с ЗИЛом положение стало иным, общий фонд развития производства составил значительную сумму. Большое внимание удалось уделить такому ранее отстававшему участку, как вспомогательное производство. В результате уровень механизации транспортно-складских и других подсобных операций значительно возрос. Производительность труда еще одной большой группы рабочих повысилась. ЦК КПСС высоко оценил это направление в деятельности партийной организации автозаводцев и принял в 1968 г. специальное постановление, предусматривавшее меры по распространению их опыта96.
Вторая половина 60-х годов дала жизнь еще одному виду объединений, призванных ускорить развитие производства, соединить его с достижениями науки. Практика прежних лет свидетельствовала, что внедрение научных открытий, постановка их, так сказать, на рельсы индустриального производства занимает много времени; оно было самым трудоемким звеном в длинной цепи «наука—производство». Попытки ускорить этот путь не раз предпринимались и прежде. Наиболее удачно они воплотились в работе ряда подразделений, связанных с созданием новейших образцов, например, авиационной техники. Достаточно вспомнить опыт конструкторских бюро А. Н. Туполева или С. В. Ильюшина. Опыт создания космической техники также подсказывал необходимость более тесного единства ученых и практиков.
135


Поиски новых форм продолжались. В ходе претворения в жизнь постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мероприятиях по повышению эффективности работы научных организаций и ускорению использования в народном хозяйстве достижений науки и техники» (1968 г.) 97 возникли научно- производственные объединения, где функцию головной организации выполняет научно-исследовательский институт. В 1968 г. под Москвой в Балашихе возникло объединение, связанное с криогенным машиностроением. Фактически началось слияние научного института и завода, занятого выпуском промышленной продукции. Так появилось одно из первых в СССР научно-производственных объединений. Вскоре уроки НПО «Криогенмаш», возглавляемого членом-корреспондентом АН СССР В. П. Беляковым, получили огласку и поддержку. Аналогичные объединения были созданы в Ленинграде, Одессе и ряде других городов98. Все они зарекомендовали себя как организации, намного сократившие цикл «наука—производству». Перед ними такая задача и ставилась: заниматься не выпуском промышленной продукции, внесенной в государственный план, а созданием новинок, образцов для массового внедрения. Родилась форма связи теории с практикой, в рамках которой формировались большие коллективы, объединяющие рабочих, инженеров, техников и ученых в единое целое99.
В те же годы в разных городах страны по инициативе общественности возник ряд хозрасчетных организаций, ставивших своей целью внедрение в производство технических новинок. Их появление было симптоматично. Отражая общий подъем творческой активности трудящихся, вызванный программными установками XXII съезда КПСС, оно вместе с тем отвечало потребностям ускорения научно-технического прогресса. В таком ключе действовали фирмы «Факел» в Новосибирске, «Темп» в Москве, «Поиск» в Северодонецке и др. Заказы, можно сказать, поступали со всех сторон. Печать всячески пропагандировала практику этих объединений, основной состав которых был молодежным. Постепенно, однако, большинство из них распалось, а некоторые были закрыты местными органами власти. В конечном счете это определялось позицией финансовых органов, опасавшихся злоупотреблений, поскольку, мол, объединения действуют на хозрасчетных началах и к тому же работают в них люди по совместительству, что отвлекает их от основных служебных обязанностей.
Лишь в отдельных случаях при прямой поддержке городских и областных комитетов КПСС внедренческие организации сохранились. Одной из них была хозрасчетная конструкторско-технологическая организация «Новатор», работавшая в Баку в качестве базы Совета новаторов Азербайджанского совпрофа. Связанная с машиностроением и приборостроением, она являла собой научно- производственное объединение в миниатюре. На освоение промышленного выпуска новых разработок здесь в конце 60-х годов затрачивалось от 3 до 12 месяцев, что, по общему мнению, счи136


талось чрезвычайно быстрым. Но даже эта фирма, к которой за содействием обращались заводы Москвы, Тбилиси и т. п., постоянно испытывала множество неудобств, искусственно сдерживавших ее творческую деятельность. Мешали бесконечные проверки, регламентации, вызванные системой материально-технического снабжения и планирования. Практически получалось так, что хозяйственный механизм толкал хозрасчетную организацию не навыпуск самой прогрессивной техники, а на производство наиболее дорогой 10°.
Схожие препятствия тормозили процесс создания и функционирования НПО. Прикладная научная идея, утверждали специалисты, это в условиях НТР самый ценный, но и самый скоропортящийся вид производственного «сырья». По свидетельству ленинградских экономистов, это «сырье» завод должен был заготовлять сам (до 70% затрат на научно-технический прогресс было связано не с проведением исследований, а с разработкой и производственным освоением их результата). Практика 60-х годов свидетельствовала о том, что заводские лаборатории самостоятельно не могут качественно преобразовать заводской сектор науки, поднять его на оперативное решение таких задач. Отсюда следовал вывод о целесообразности формирования мощных НПО и наделения их большими правами. И вновь говорилось о необходимости радикального совершенствования системы финансирования и планирования. В это время длительность процесса «исследование-производство» достигала, например, в химико-технологических отраслях 9—12 лет. А срок эффективной эксплуатации новой техники (с момента ее создания до морального износа) составлял в наиболее прогрессивных отраслях индустрии всего 6—7 лет101. Едва ли не самые большие нарекания вызвало сохранение в отчетности исследовательских подразделений такого показателя, как вал.
Тем временем к концу 1970 г. на новую систему хозяйствования перешло более 41 тыс. промышленных предприятий (из имеющихся 49 тыс.). На их долю приходилось свыше 95% прибыли и 93% общего объема промышленной продукции. Авангардную роль в достижении этих результатов играла промышленность Российской Федерации, Эстонии, Латвии, Белоруссии; показатели каждой из этих республик либо находились на общесоюзном уровне, либо превышали его. На прежних, дореформенных началах работало в 1970 г. лишь около 8 тыс. фабрик и заводов. Это были главным образом небольшие предприятия, сосредоточившие у себя всего 9% промышленно-производственного персонала и 7% объема валовой продукции. Больше всего их было в Туркмении, Узбекистане, Таджикистане, Азербайджане и Грузии 10\ В 1970 г. впервые в истории социалистического хозяйства на самоокупаемость была переведена работа высшего звена хозяйственного управления — министерства. Такое решение было закономерным, и о нем следует сказать подробнее. Для осуществления эксперимента было избрано Министерство приборостроения, 137


средств автоматизации и систем управления (Минприбор). Предприятия этой передовой отрасли промышленности отличались высокими технико-экономическими показателями работы, шли в первых рядах зачинателей реформы. В годы восьмой пятилетки министерство добилось полного выполнения плана, в частности, значительного увеличения выпуска товаров народного потребления. Общий объем производства вырос в 2,3 раза, производительность труда увеличилась на 76%, фондоотдача — на 44%. В отрасли было обеспечено опережение темпов роста производительности труда над повышением средней заработной платы. Государство получило от приборостроителей около 5 млрд руб. чистого дохода t03.
В повышении организационно-технического уровня руководства важное место заняло также создание автоматизированной системы управления «АСУ-прибор». Подобные системы, вызванные к жизни научно-технической революцией, распространились именно в условиях хозяйственной реформы. В Мипприборе АСУ стала разрабатываться параллельно с началом перехода на новые условия работы. К концу восьмой пятилетки была полностью освоена и сдана в эксплуатацию первая очередь системы, обеспечивающая сбор наиболее важной информации, необходимой для планирования, анализа и управления производственной деятельностью всей отрасли104.
В конечном счете Министерство приборостроения, средств автоматизации и систем управления превзошло в годы восьмой пятилетки по решающим показателям производственной деятельности другие министерства машиностроения.
Перевод министерства на самоокупаемость, расширение его самостоятельности сопровождались увеличением возможностей для материального стимулирования промышленно-производственного персонала предприятий, работников всех главков и аппарата министерства. Одновременно была усилена и ответственность каждого, занятого в данной отрасли (от рабочего до министра), за обеспечение потребностей народного хозяйства в продукции отрасли. Министерство руководствовалось жесткими правилами: в случае невыполнения заданий по прибыли платежи в государственный бюджет вносятся все равно в полной сумме, а доля прибыли, остающаяся в распоряжении министерства, уменьшается, что, в свою очередь, сокращает фонд стимулирования105.
Эксперимент в Минприборе, начатый в 1970 г., естественно, еще не мог в рамках восьмой пятилетки проявить себя в полной мере. Но само начало этого эксперимента, будучи подготовленным предшествующим периодом, отражало общие достижения промышленности за 1966—1970 гг. Оценивая сделанный шаг, экономист А. М. Бирман писал в 1970 г., что на повестку дня встает «перевод предприятий и отраслей на полный хозрасчет, отличительная черта которого состоит в самофинансировании, т. е. в покрытии предприятиями и отраслями из собственных источни138


ков всех расходов и вложении: не только по простому, но и па расширенному воспроизводству» 106.
Однако далеко не все вопросы реформы удалось решить в рамках пятилетки. Часть выявившихся трудностей была связана с недостаточной подготовленностью кадров к работе в новых условиях, с неумением быстро перестроиться и отказаться от годами складывавшихся прежних приемов работы отдельных ведомств и подразделений. Нередко хозрасчетные права предприятий ущемлялись, экономические методы подменялись административными, встречались факты утверждения фабрикам и заводам более широкого круга показателей, чем полагалось, и т. п. В 1969 г. Министерство черной металлургии утверждало даже графики ре-^ монтов мартеновских печей, прокатных станов и другого оборудования такому опытному коллективу, как волгоградский завод «Красный Октябрь», который с января 1966 г. работал в условиях реформы. «Нас почему-то опекают, как малых детей,—говорил в связи с этим главный экономист предприятия А. Карпов.— Израсходовали тысячу рублей на капитальный ремонт — пиши справку... Пишем отчеты о работе каждого агрегата, по каждому показателю. А плановых показателей теперь уже набирается до двух десятков» 107.
Подобного рода факты не были единичными. Отмечая это обстоятельство, Н. К. Байбаков, в то время председатель Госплана СССР, говорил: «Внедрение новой системы требует изменить методы руководства производством, научиться работать по-новому. А это сразу не приходит». Многие недостатки, продолжал онг объясняются также «привычками отдельных работников. Эти недостатки нельзя устранить приказным порядком, одним махом. Более полное и последовательное внедрение экономических методов хозяйствования приведет к тому, что волевое администрирование исчезнет» 108.
Накопленный за годы восьмой пятилетки опыт позволил выявить и те аспекты реформы, которые нуждались в дальнейшем уточнении и развитии. Прежде всего это касалось взаимосвязи материального стимулирования и роста производительности труда. Лишь в 1969—1970 гг. рост производительности труда индустриальных рабочих опережал темпы увеличения средней заработной платы. Самый высокий процент прироста был достигнут в 1970 г. Однако в целом пятилетнее задание оказалось недовыполненным (32% вместо намеченных 33—35%) 109.
Практика требовала внесения ряда корректив и в использование системы вновь принятых плановых показателей. На страницах центральной и местной печати неоднократно подвергались критике различные предприятия тяжелой и легкой индустрии за искусственное удорожание реализуемых товаров, за предпочтение выпуску продукции, наиболее выгодной для данного предприятия, без должного учета интересов народного хозяйства, за стремление «попридержать» резервы и взять менее напряженный план.
139


Серьезным камнем преткновения оставался вопрос о распределении средств на новое строительство, реконструкцию и техническое перевооружение предприятий. В 1970 г. на расширение, реконструкцию и переоснащение было направлено 58% общей суммы капиталовложений (в 1960 г.—55%). Но, по общему мнению, сдвиги были очень незначительными, во всяком случае, недостаточными для повышения эффективности производства. Сама направленность экономической реформы подсказывала, что в любом случае надо более производительно использовать установленное оборудование.
Однако коэффициент сменности оставался на предприятиях низким. На машиностроительных заводах в 1969 г. он был даже ниже, чем в 1967 г.110
Проявляя узковедомственную заботу о выполнении производственных планов, многие министерства добивались строительства все новых предприятий, что усугубляло распыление финансовых, материальных и трудовых ресурсов. В стране ежегодно включались в план около 7 тыс. новых строек производственного назначения и одновременно велись работы на 45 тыс. объектов.
За 1966—1970 гг. промышленность СССР увеличилась на 1900 крупных предприятий. Среди них были поистине уникальные сооружения — самая крупная в мире Красноярская ГЭС, тепловые станции в Конаково и Криворожье, такие гиганты металлургии, как Запсиб и Карагандинский комбинат, нефтедобывающие комплексы в Тюменской области и Западном Казахстане. В 1970 г. первую партию автомобилей «Жигули» выпустил завод в Тольятти, сооружение которого велось с 1967 г. Однако анализ, проделанный Госпланом СССР в 1970 г., показал, что сооружение 75% крупных строек (сметной стоимостью более 30 млн руб. каждая) началось еще до 1966 г., а для их завершения понадобится еще минимум 7 лет. Наличие таких долгосрочных программ ограничивало возможности развития новых, наиболее эффективных отраслей. Длительность полного цикла капиталовложений (проектирование — строительство — освоение проектной мощности) была такова, что за это время техника подчас устаревала, появлялись более совершенные технологические процессы и материалы 114. (
Ряд специфических обстоятельств создал дополнительные препятствия, затруднившие реализацию намеченной реформы. Произошло заметное обострение международной обстановки, связанное прежде всего с ближневосточным кризисом, эскалацией американской агрессии во Вьетнаме, событиями в Чехословакии. Пришлось принять новые меры для усиления оборонной мощи страны. Продолжались большие работы по возмещению ущерба, которое нанесло в 1966 г. ташкентское землетрясение. К ощутимым потерям в ряде районов страны привели засухи, суховеи и наводнения. Вследствие этого были уменьшены размеры капиталовложений в народное хозяйство и скорректирован план развития промышленности. Если в предыдущие годы капиталовложе140


ния в промышленность возрастали ежегодно на 1,2—1,7 млрд руб., то в 1969 г. прирост снизился до 700 млн 112.
Одним словом, трудностей было немало. И все же общий прогресс хозяйственной жизни был налицо. Современники связывали его с переходом к экономической реформе, которая охватила все основные отрасли производства в городе и деревне.
4
Повышение эффективности производства
Одной из главных целей перевода промышленности на новые условия хозяйствования было ускорение научно-технического прогресса на основе широкого развития научных исследований и быстрого внедрения их результатов в производство.
В соответствии с этим курсом была усилена работа по улучшению планирования и координации исследований, по увеличению роли Академии наук СССР в выполнении народнохозяйственных программ. Уже в 1967 г. широкий размах получили мероприятия, проводившиеся Академией наук совместно с Госкомитетом Совета Министров СССР по науке и технике, направленные на составление долгосрочных прогнозов. Дополняя пятилетние планы, они помогали не только видеть перспективу развития теоретической мысли, но и готовить условия для реализации ожидаемых результатов. В 1968 г. комиссии ученых давали заключения по 56 важнейшим проблемам. Среди них были рекомендации по топливно-энергетическому балансу, структуре металлургической промышленности и транспорту.
Во второй половине 60-х годов заметно расширилась экспериментальная база для теоретических изысканий. Большим событием стало завершение строительства крупнейшего в то время в мире ускорителя элементарных частиц под Серпуховом. Грандиозное по размерам и стоимости, это уникальное сооружение давало наглядное представление о степени индустриализации науки, о масштабах союза теории и практики.
Не менее знаменательным в этом отношении было празднование 10-летия создания Сибирского отделения АН СССР. В 1967 г. под Новосибирском функционировал город науки, объединяющий комплекс первоклассных исследовательских институтов, тысячи ученых, в том числе 20 академиков и 44 члена-корреспондента АН СССР. Одновременно в те же годы выросли и такие детища НТР, как академические центры в районе Ногинска, Пущино, Красной Пахры, исследовательская деятельность которых была уже незаменима для разработки теоретических проблем физики, химии, биологии, для подготовки кадров высшей научной квалификации, для осуществления НТР вообще113.
В 1968 г., подытоживая достигнутое, ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «О мероприятиях по повышению эффективности работы научных организаций и ускорению использования в народном хозяйстве достижений науки и техни141


ки»114. Всем своим содержанием оно было направлено на тог чтобы максимально увеличить отдачу от капитальных вложений в научно-промышленный потенциал страны, включающий в себя опытные заводы и цехи, испытательные полигоны и стенды, лабораторные корпуса, проектно-конструкторские бюро, контрольноиспытательные станции, вычислительные центры и другие аналогичные службы и учреждения.
Для выбора наиболее перспективных направлений технического прогресса признавалось необходимым составление научно- технических прогнозов па длительный срок (па 10—15 и более лет). Постановление рекомендовало в необходимых случаях поручать поисковые исследования, а также проектные и конструкторские разработки нескольким организациям параллельно. В целях интеграции науки и производства предлагалось и впредь поощрять объединение в рамках одного мощного комплекса научных, проектных, опытно-конструкторских и производственных подразделений, включающих весь цикл создания новой техники.
Министерства и ведомства, Советы Министров союзных республик сразу же приступили к разработке перспективных проектов предприятий и производств, а также моделей машины и оборудования. Правилом был признан такой порядок, при котором вновь проектируемые предприятия ко времени ввода их в эксплуатацию по своим технико-экономическим показателям и качественному уровню выпускаемой продукции должны превосходить аналогичные действующие предприятия. Повышалась ответственность руководителей за создание новой техники и внедрение ее в производство. На укрепление связи науки с производством было направлено и принятое в 1968 г. постановление Совета Министров СССР об участии крупных ученых в работе промышленных предприятий в качестве консультантов 115.
Начиная с 1969 г. в Методические указания к составлению Государственного плана развития народного хозяйства СССР стал включаться специальный раздел «Планирование научно-исследовательских работ и использование достижений науки и техники в народном хозяйстве». Практика первых НПО и массовое заключение хозяйственных договоров между заводами и научно-исследовательскими центрами, а в ряде случаев и вузами, подтверждала целесообразность принятых мер.
Достижения фундаментальных наук позволили в период восьмой пятилетки успешно решить многие научно-технические задачи, имевшие первостепенное значение для развития промышленности, упрочения оборонного потенциала СССР, для дальнейшего развертывания НТР.
Первостепенное значение имел вклад советских математиков в теорию и практику создания средств автоматизации и управления. Использование вычислительных устройств в управлении технологическими процессами становилось действенным рычагом роста производительности труда.
142


На основе новейших достижений физики, в том числе оптики, радиоэлектроники, ядерной физики, были созданы приборы, необходимые для автоматизации технических процессов. Многое было сделано учеными для прогресса электронной промышленности — базы создания современных систем управления и приборов. Успехи биологической науки получили в годы восьмой пятилетки отражение в возникновении новой отрасли промышленности — микробиологической.
Всемирную известность приобрели в эти годы успехи в создании орбитальных станций, в исследованиях Луны и планет, что явилось бесспорным свидетельством прогресса науки и техники, быстрого внедрения новейших открытий в производство, больших возможностей советской индустрии.
Стремление ускорить научно-технический прогресс, понимание его роли как ключевой в наращивании экономических возможностей социализма сопровождалось дальнейшим ростом ассигнований на подъем науки. В 1970 г. они достигли 11,7 млрд руб. против 3,9 в 1960 г. В стране действовало около 2,5 тыс. исследовательских институтов, их филиалов и отделений, а вместе с вузовской системой — почти 5 тыс. Существенным показателем результативности научного творчества был рост зарегистрированных изобретений: в 1940 г.—1,5 тыс., в 1962 г.—12 и в 1970 г.— 40 тыс.116 Мы намеренно приводим сведения не о деятельности рационализаторов (здесь также происходили заметные изменения), а о творчестве изобретателей, предложения которых предполагали не столько отдельные усовершенствования, сколько качественные сдвиги в технике, технологии, организации производства.
Большая часть изобретений приходилась на 6 ведущих отраслей: тяжелое машиностроение, авиационную, радиоэлектротехни- ческую и химическую промышленность, электронику, черную металлургию. При этом в 1940 г. одно зарегистрированное изобретение приходилось на 66 человек, в 1965 г.— на 55, а в 1970 г.—примерно на 23 человека. Скачок в восьмой пятилетке не заметить нельзя. Впечатляюще выглядело и то, что в 1962 г. из шести поданных заявок статус изобретения получало в среднем лишь одно; в 1971 г. это соотношение было 3,5 к 1.
Мобилизация научных сил благоприятнее всего подействовала на отрасли, призванные обеспечить общий подъем промышленности и всего народного хозяйства.
С помощью ученых в 60-е годы удалось добиться заметных сдвигов в объединении и укрупнении энергосистем, повышении их надежности и экономичности.
Новым словом в деле упрочения топливно-энергетической базы СССР стало крупномасштабное освоение нефтегазовых месторождений Западной Сибири. Громадные творческие усилия и самоотверженный труд геологов, строителей, нефтяников обеспечили здесь досрочное выполнение намеченных на восьмую пятилетку заданий. <
143


Одновременно делалось все необходимое для развития «старых» центров нефтедобывающей промышленности. Когда в 1967 г. в Азербайджане началось падение добычи нефти, а также снизилась эффективность работы некоторых других отраслей промышленности, ЦК КПСС и правительство рассмотрели проблемы, связанные с преодолением отставания экономики республики. С помощью ЦК КПСС Пленум ЦК Компартии Азербайджана в августе 1969 г. проанализировал состояние экономики в республике и дал ему правильную политическую оценку. В июле 1970 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «О мерах по дальнейшему развитию народного хозяйства Азербайджанской ССР», определявшее пути подъема как нефтяной промышленности, так и всех отраслей экономики республики 117.
В ходе пятилетки возникли серьезные диспропорции в нефтяной промышленности Татарии, угрожавшие планомерному развитию отрасли в этом регионе. Местные ресурсы были недостаточны для исправления положения. Компетентное и внимательное рассмотрение этого вопроса в ЦК КПСС и правительстве СССР позволило принять необходимые меры, которые помогли преодолеть осложнение и нормализовать положение с добычей нефти в Татарии. Задания XXIII съезда партии были выполнены нефтяниками автономной республики по всем без исключения техникоэкономическим показателям. В 1970 г. впервые в истории отечественной нефтяной индустрии в одном районе страны — Татарской АССР — было добыто более 100 млн т нефти. Задания пятилетки по росту производительности труда, прибыли и снижению себестоимости советские нефтяники не только выполнили, но и превзошли.
Как и прежде, большие средства выделялись в восьмой пятилетке на подъем химической промышленности, особенно для выпуска синтетических материалов и быстрого роста производства минеральных удобрений. Повседневная практика двух крупнейших химических комбинатов, Невинномысского и Щекинского, связанная с ускоренным освоением оборудования, позволила этим коллективам резко увеличить выпуск продукции. Их опыт совершенствования организации производства, реконструкции и интенсификации действующих цехов, повышения производительности труда был одобрен и рекомендован для всемерного распространения в химической индустрии и в других отраслях народного хозяйства 118.
Ширились масштабы технического перевооружения машиностроения. Существенно увеличился выпуск современных приборов, автоматических линий и электронных вычислительных машин. От производства отдельных машин отрасль переходила к производству систем машин, позволяющих комплексно механизировать труд. Все более активное воздействие на повышение эффективности производства во всех сферах народного хозяйства оказывало приборостроение, в рамках которого содружество ученых и практиков становилось все более обычной нормой. Благо144


даря этому быстро накапливался опыт создания и внедрения систем управления в различных производствах — таких, как Минский тракторный завод, объединения «Позитрон» и «Светлана» в Ленинграде, Ижорский завод, Себряковский цементный завод и другие 1,э.
По существу, восьмая пятилетка положила начало массовому созданию и внедрению АСУ — автоматических систем управления. Не случайно в статистических сборниках сведения об АСУ появились лишь после 1966—1970 гг. Всего за годы пятилетки было создано 414 автоматизированных систем управления, в том числе 151 система управления предприятиями, 170 — технологическими процессами производства, 61 — территориальными организациями, 19 АСУ министерств и ведомств.
Успехи, однако, могли быть более значительными. На Западе аналогичная техника внедрялась оперативнее и масштабнее, особенно в сфере управления промышленными процессами и организациями, где применялось свыше 80% всех ЭВМ. Выгода от внедрения новых методов обработки информации служила мощным стимулом ускоренного развития промышленности, выпускающей электронно-вычислительные машины. По темпам роста она превзошла все другие отрасли. В нашей стране этот процесс набирал силу медленнее. По мнению члена-корреспондента АН СССР Н. Н. Моисеева (крупного специалиста по вопросам математизации социального и экономического планирования, организовавшего к началу 70-х годов факультет прикладной математики в Московском физико-техническом институте), одна из основных причин такого положения дел коренилась в технической политике, намеченной еще в 50-е годы. Большинство ученых высказывалось в ту пору за приоритетное развитие главным образом универсальных вычислительных машин. Инженеры отдавали предпочтение прежде всего разработке узкоспециализированных ЭВМ. Их поддерживал академик С. В. Лебедев, конструктор первых отечественных ЭВМ. «Как теперь мы понимаем,— писал Н. Н. Моисеев в 1985 г.,— это был технический просчет, поскольку столбовая дорога в развитии электронной вычислительной техники — создание универсальных систем. Такой просчет на несколько лет задержал появление универсальных машин второго поколения, способных перерабатывать все нарастающий поток сведений, как говорят — большие массивы информации, и на несколько лет замедлил внедрение ЭВМ в экономику» 120.
Сказалось и определенное несовершенство хозяйственного механизма тех лет, его ориентация на «вал», на тонно-километры, на рост количественных показателей, а не на степень удовлетворения запросов потребителя. Те, кто конструировал автоматические системы управления, обеспечивал их программами, нацеленными на максимальную экономию сил, средств, рабочего времени и т. п. Что же касается пользователей, то они заботились прежде всего о выполнении плана по всем узаконенным показателям.
Частично положение удалось выправить. В 60-е годы парк 145


отечественных ЭВМ существенно пополнился за счет машин среднего и малого класса, выпускавшихся промышленностью большими сериями по образцам Института кибернетики АН УССР. Директор Института академик В. М. Глушков, создавший этот научный центр еще в 1957 г., выступил инициатором соединения вычислительных центров, мощных ЭВМ в информационные сети. Широкую поддержку получила идея разработки систем коллективного пользования. Первыми такую попытку в 1961 г. предприняли работники Вычислительного центра Сибирского отделения АН СССР. Авторитет АСУ еще более возрос.
Постепенно все большая часть затрат, предназначенных для автоматизации, приходилась на ЭВМ. В 1960 г. стоимость вычислительных машин и устройств в общих расходах на выпуск приборов, средств автоматизации и вычислительной техники составила лишь 7,4%. А через десять лет она поднялась уже почти до 24% 121. Применение АСУ в Ленинградском опытно-механическом объединении, на заводе «Фрезер» в Москве, на Львовском телевизионном заводе, Барнаульском радиозаводе и ряде других предприятий дало значительный экономический эффект. Все это позволило в конце 60-х годов не только продолжать работу по внедрению АСУ на предприятиях, в организациях и промышленности, автоматизированных систем управления, сбора и обработки информации в министерствах и ведомствах, но и поставить задачу создания общегосударственной автоматизированной системы сбора и обработки информации на базе государственной сети вычислительных центров и Единой автоматизированной сети связи страны 122.
Всего в 1966—1970 гг. было разработано и внедрено более 21 тыс. новых образцов машин, оборудования, аппаратов и приборов. Одновременно с производством было снято почти 5 тыс. машин устаревших конструкций. Число автоматических линий почти удвоилось, свыше половины из них действовали в машиностроении и металлообработке. Число комплексно-механизированных и автоматизированных предприятий в промышленности возросло более чем в 2,5 раза и достигло в 1971 г. 5 тыс. Наибольшее их число приходилось на пищевую индустрию, промышленность стройматериалов, топливную и электроэнергетическую.
Опережающие темпы развития электроэнергетики, химической и нефтехимической промышленности, машиностроения, особенно радиоэлектроники и приборостроения, привели к повышению удельного веса этих отраслей в общем объеме промышленного производства с 28 до 33%. Этот комплекс отраслей, создающих техническую базу для автоматизации производства и управления, по праву считался катализатором научно-технического прогресса.
Достижения в сфере производства средств производства позволили усилить внимание к группе <<Б». С учетом достигнутых рубежей тяжелая индустрия взяла на себя ряд дополнительных заданий, связанных с оснащением предприятий легкой и пищевой промышленности, сферы бытовых услуг, а также с налаживание 146


ем массового выпуска предметов народного потребления непосредственно на заводах группы «А». Уже к концу восьмой пятилетки 42% всего объема продукции, производимой предприятиями оборонной промышленности, также шло на гражданские цели 123.
В 1966—1970 гг. на предприятиях легкой промышленности было установлено свыше 560 тыс. единиц нового технологического оборудования, из него более половины направлялось на замену устаревшего. Удельный вес автоматических ткацких станков достиг 82%. В пищевой промышленности было построено и введено в действие 800 предприятий, оснащенных современной техникой. Рыболовный флот пополнился новыми судами, обеспечивающими переработку рыбы в местах ее добычи 124.
Как и намечалось, в 1968—1970 гг. по темпам роста отрасли группы «Б» вышли на первое место. При этом если в 1965 г. тяжелая индустрия давала 19% всех производимых в стране предметов потребления, то в 1970 г. на ее долю пришлось уже 22,6%, причем такие отрасли, как машиностроение и химия, выпуск товаров для населения удвоили.
В результате в 1970 г. общая численность радиоприемников и радиол, приобретенных населением только за этот год, превысила 5,8 млн штук; одновременно было продано около 5,6 млн телевизоров (на два с лишним миллиона больше, чем в 1965 г.). Новизна проявилась как в значительном расширении масштабов производства, так и в появлении телевизоров цветного изображения. Промышленность обеспечивала все более массовое приобретение населением велосипедов, мопедов, мотоциклов (их было продано только в 1970 г. более 5 млн штук). В обиход входили и легковые автомобили. Продажа последних в 1965 г. составила 65 тыс. штук; через пять лет население купило 123 тыс. автомобилей, т. е. вдвое больше 125. Таковы были начальные результаты перестройки автостроения, увеличения выпуска «Москвичей», машин марки «Волга», появления первенцев автогиганта в Тольятти.
Наметившиеся тенденции убеждали в целесообразности еще более энергичного совершенствования структуры всего общественного производства, в том числе внутриотраслевой структуры промышленности, от чего во многом зависят темпы экономического роста, повышения эффективности производства, возможности накоплений, необходимых для развития хозяйства и роста благосостояния трудящихся.
Задачам повышения эффективности производства были подчинены сдвиги в размещении производительных сил.
Во многих республиках возникали новые отрасли промышленности. На западе Казахстана вырос крупный нефтегазодобывающий район. Мангышлакская нефть по нефтепроводу Узень— Куйбышев поступила в центральные районы страны. В Узбекистане была создана золотодобывающая промышленность12в. В Таджикистане шло формирование Южно-Таджикского терри147


ториально-производственного комплекса в составе Нурекской ГЭС, алюминиевого завода и электрохимкомбината. Вместе с освоением природных богатств Сибири это привело к значительному повышению удельного веса восточных районов в промышленном производстве страны, особенно по ряду добывающих и обрабатывающих отраслей.
Наращивание индустриального потенциала страны, все более значительные масштабы освоения новых регионов, особенно на Востоке, рост внешнеэкономических связей СССР требовали усиления внимания к вопросам дальнейшего развития транспорта. 60-е годы в этом отношении знаменовали собой новый этап, характерные черты которого полнее всего проявились в электрификации и теплофикации железных дорог, развертывании обширной сети нефте- и газопроводов.
Электровозы и тепловозы перевозили грузы и пассажиров уже в довоенные пятилетки. Но объем проделанной ими работы был сравнительно невелик и в 40—50-е годы, что отражало общее состояние отраслей, призванных обеспечить железные дороги наиболее прогрессивными видами тяги, соответствующим видом энергии, дорогостоящих путей и средств связи. Потребности и возможности советской экономики в 60-е годы открывали определенный простор для решения таких задач. В результате если до 1960 г. в стране было электрифицировано 13,8 тыс. км путей сообщения, то через десять лет их протяженность достигла почти 34 тыс. км, т. е. увеличилась примерно в 2,5 раза. Еще быстрее шло внедрение тепловозной тяги: в 1960 г. с ее помощью обслуживались дороги общей длиной в 17,7 тыс. км, а в 1970 г.— 76,2 тыс. км (рост в 4,3 раза) 127. Деятельность обширного комплекса отраслей тяжелой промышленности позволила не только полностью прекратить выпуск паровозов, многих видов вагонов и платформ устаревшей конструкции, но и во многом заменить подвижной транспорт, тысячи километров рельсов, всю систему управления движением. В ходе этой громадной работы, одновременно охватившей миллионы железнодорожников, строителей, рабочих депо, существенно менялись условия труда, росла скорость движения поездов, их грузоподъемность.
Следует заметить, что в рассматриваемое десятилетие общий размах строительства новых путей больших размеров не принимал. Длина железных дорог в СССР составила в 1970 г. чуть более 135 тыс. км. Иначе говоря, в среднем за год сооружалось всего около тысячи километров 128. Главное внимание уделялось внедрению электровозной и тепловозной тяги, которая в короткий срок полностью возобладала на железных дорогах и дала большой экономический эффект, суммарно значительно превысивший расходы на новое строительство и техническое переоснащение железнодорожного транспорта. <
Всего за одно десятилетие при общем увеличении протяженности дорог на 7—8% объем перевозок грузов возрос примерно на 30%, а пассажиров—.на 10—12% 129. За этими цифрами, 148


характеризующими масштабы обновления железнодорожной сферы в 60-е годы, стоял напряженный труд больших отрядов рабочего класса, с помощью передовой техники проложивших современные магистрали и оснастивших их прогрессивными машинами, аппаратами, оборудованием и т. п.
В годы восьмой пятилетки, как и в первой половине 60-х гг., электрификация велась одновременно и в восточном, и в западном, и в южном направлениях. В первую очередь интенсифицировались трассы Москва—Иркутск, Москва—Свердловск, Москва—Донбасс—Ленинакан, Москва—Киев—Чоп. Большое значение придавалось ускорению транспортных связей со странами, входящими в СЭВ. Практически повсеместно были внедрены тепловозы, оснащенные новейшими двигателями (дизелями) большой мощности.
Качественные перемены произошли в деле формирования системы трубопроводов. Строго говоря, сама постановка вопроса о системе этого вида транспортировки грузов только потому и стала возможной, что масштабы прокладки нефтяных и газовых магистралей потребовали нового подхода к их сооружению.
В 1960 г. трубопроводы, построенные для перекачки нефти и нефтепродуктов, имели протяженность в 17,3 тыс. км; в 1965 г. их длина увеличилась до 28,2, а в 1970 г. до 37,4 тыс. км. Произошло более чем удвоение действующих линий. За те же отрезки времени протяженность газопроводов выросла соответственно с 21 тыс. км до 41,8 и 67,5 тыс. км, т. е. увеличилась более чем в 3 раза 130. Менялись все прежние представления о трубопроводном транспорте, что находилось в прямой связи с открытиями месторождений нефти и газа на больших пространствах Западной Сибири, северных районов страны, Средней Азии. Спрос на эти виды топлива и сырья для химической промышленности рос с каждым годом. Особое значение они приобрели в связи с потребностями стран социалистического содружества, остро нуждавшихся в газе и нефти. Весьма перспективной выглядела возможность их продажи и транспортировки в государствах Западной Европы.
До 1960 г. для перекачки нефти использовались трубы диаметром не более 80 мм. В начале 70-х годов СССР перешел к применению труб большего диаметра, причем собственного производства. Доля труб большого диаметра быстро росла и при сооружении газопроводов, что также влияло на организацию работ, требовало применения модернизированной техники для рытья траншей, перевозки труб, их укладки и сварки. Рост пропускной способности вызвал к жизни компрессоры повышенной мощности для поддержания необходимого давления в трубах и ускоренной перекачки нефти п газа.
Новое (и самое главное) заключалось в формировании единой сети нефтепроводов и аналогичной сети газоснабжения. Развернулся переход от трубопроводов местного значения, обеспечивавших тот или иной район, к мощным магистралям, охватывающим 149


крупнейшие экономические регионы страны. Именно так создавалась самая крупная в мире система газопроводов, соединяющая природные кладовые Средней Азии с индустриальным Уралом. Постепенно аналогичные системы стали связывать воедино Украину, центральные области европейской части СССР, Закавказье, Северо-Запад и т. д.
Нефтепроводы объединили в единое целое месторождения Татарии с мощными нефтеперерабатывающими заводами Москвы, Горького, Рязани, Ярославля. Точно так же на базе нефтепромыслов Башкирии, Казахстана, Ухты, Северного Кавказа, Украины ширился процесс формирования трубопроводов, обеспечивающих сырьем и топливом крупнейшие экономические центры страны. Как уже отмечалось, во второй половине 60-х годов на первый план стала стремительно выходить Западная Сибирь (Приобье, Тюмень, Сургут, Уренгой и т. д.). Невиданные ранее масштабы освоения новых нефтегазоносных земель наложили отпечаток на технику, организацию и весь характер работ по сооружению дальних магистралей и их объединению в единую систему, рождение которой подтверждало преимущества плановой экономики, свойственные ей возможности повышения эффективности производства.
Усилия, направленные на использование достижений научно- технического прогресса, повышение эффективности производства, структурные сдвиги в промышленности, обеспечили выполнение Директив XXIII съезда КПСС о дальнейшем значительном росте индустрии. Продукция промышленности увеличилась на 50% (при плане 47—50%), в том числе по группе «А» — на 51%, по группе «Б» — на 49%. О росте производства важнейших видов промышленной продукции дает представление следующая таблица (см. табл. 1).
И все же ряд министерств не выполнил задания по выпуску отдельных видов продукции. Задержки с вводом в действие мощностей по добыче угля, производству проката черных металлов, химических волокон, пластмасс, грузовых автомобилей, тракторов, целлюлозы, цемента, ряда объектов легкой и пищевой промышленности сдерживали выпуск соответствующей продукции. Дефицит многих товаров, пользующихся наиболее высоким спросом, изжить не удалось. Многие предприятия продолжали выпуск продукции, не отвечающей современному техническому уровню, нерационально использовали сырье, мало внимания уделяли расширению ассортимента, его обновлению и т. п. Подобного рода недостатки воспринимались и оценивались как свидетельство необходимости дальнейшего углубления хозяйственной реформы, направленной на всестороннее использование преимуществ социалистической экономики.
Выявленные недочеты снижали общие показатели работы промышленности. Но они не меняли главного результата, нашедшего выражение в улучшении тех показателей, которые были связаны с качественными изменениями в развитии промышленности. По
150


Таблица 1
Рост производства важнейших видов промышленной продукции в 1966-1970 гг.*
1965 г.
1970 г.
1970 г. в % к 1965 г.
Электроэнергия (млрд кВт-ч)
507
740
146
Нефть, включая газовый конденсат (млн т)
243
353
145
Уголь (млн т)
578
624
108
Газ (млрд м3)
129 1
200
154
Сталь (млн т)
91
116
127
Продукция машиностроения и ме- 'таллообработки (млрд руб)
51
88
174
Минеральные удобрения в условных единицах (млн т)
31
55
177
Синтетические смолы и пластические массы (тыс т)
803
1672
208
Цемент (млн т)
72
95
132
'Ткани всех видов (млрд м2)
7,5
8,9
118
Швейные изделия (млрд руб.)
• 9,0
15,9
177
Обувь кожаная (млн пар)
486
676
139
Радиоприемники и телевизоры широковещательные (млн штук)
8,8
14,5
164
^Холодильники бытовые (млн штук)
1,7
4,1
247
* Народное хозяйство СССР в 1970 г.: Стат, ежегодник. :
М., 1971. С. 141.
сравнению с первой половиной 60-х годов повысилась эффективность производства, возросли темпы роста производительности труда. Показательны в этом отношении сведения, характеризующие рост валовой продукции, основных промышленно-производственных фондов, численности рабочих, фондовооруженности и производительности труда в промышленности в 1966—1970 гг. по сравнению с предыдущим пятилетием (см. табл. 2).
Итак, в восьмой пятилетке валовая продукция и основные промышленно-производственные фонды росли примерно одинаково, т. е. стабилизировалась фондоотдача, в то время как в 1961— 1965 гг. произошло ее снижение. Запланированный объем промышленной продукции был получен в 1966—1970 гг. даже при некотором недовыполнении плана по вводу основных производственных фондов (увеличение в 1,5 раза при плане в 1,6). Следовательно, действующие предприятия обеспечили более эффективное использование оборудования, чем предполагалось. То же самое мы видим при сравнении прироста валовой продукции и численности рабочих. Численность рабочих росла по сравнению с предыдущей пятилеткой намного медленнее, а валовая продукция увеличивалась примерно теми же темпами, что и в 1961—
151


Таблица 2
Экономическая эффективность промышленного производства (1960-1970 гг.) *
1965 г. в % к 1960 г.
1970 г. в % к 1965 г.
Среднегодовые темпы в %
1961—1965 гг.
1966—1970 гг.
Валовая продукция
151
150
8,6
8,5
В том числе
группа «А»
158
151
9,6
8,6
группа «Б»
136
149
6,3
8,3
Основные промышленно-производственные фонды
170
151
11,2
8,6
Численность рабочих
120
ИЗ
4,1
4,2
Фондовооруженность
труда
144
133
7,5
5,9
Производительность труда
125
132
4,6
5,8
* История СССР. 1972. № 2. С. 22.
1965 гг. Та же тенденция обнаруживается при анализе данных о росте фондовооруженности и производительности труда.
За годы восьмой пятилетки повысилась рентабельность работы промышленности, увеличились поступления средств в государственный бюджет. Платежи промышленных предприятий в восьмой пятилетке по сравнению с седьмой (так стали называть 1961— 1965 гг.) почти удвоились, в то время, как все доходы государственного бюджета выросли на 45%. Что же касается бюджетных затрат на промышленность, то они росли медленнее, чем все расходы бюджета в целом.
Всего в государственный бюджет в 1970 г. было перечислено 62% прибыли промышленности, 38% оставлено в распоряжении предприятий. Рост общей массы прибыли, увеличение той ее части, которая находилась в распоряжении фабрик и заводов, создавали условия для дальнейшего пополнения поощрительных фондов. В 1970 г. из этих фондов было использовано 8,7 млрд руб. На конец 1970 г. остаток средств поощрительных фондов равнялся 4,5 млрд руб.131 Израсходованные суммы из фонда развития составили 11% всех капиталовложений в промышленность и пятую часть капиталовложений на реконструкцию и техническое перевооружение действующих предприятий (в 1964 г. собственные средства фабрик и заводдь дали соответственно 0,7 и 1%) 132.
Возросла материальная заинтересованность коллективов в совершенствовании производства. Более четверти всего прироста средней заработной платы рабочих и служа ши х в промышленности было получено за счет фондов материального поощрения.
152


Итоги восьмой пятилетки позволяли делать вывод о положительном влиянии новой системы планирования и стимулирования на развитие экономики.
Именно такой вывод и был сделан. Он вошел в официальные документы и утвердился в литературе. Единственное исключение — точка зрения В. Селюнина и Г. Ханина 133. В статье «Луковая цифра», опубликованной в 1987 г., они утверждают, что в 1966—1970 гг. не было ни ускорения темпов, ни повышения эффективности: национальный доход увеличился на 22% против 24% в предреформенное пятилетие, производительность труда на 17% против 19% в 1961—1965 гг.; хуже стали использоваться основные производственные фонды. Эти выводы авторы сделали на основании пересчетов статистических данных, опубликованных ЦСУ СССР. Высказываться о их существе преждевременно, ибо методика пересчетов пока не опубликована. Но ряд наблюдений В. Селюнина и Г. Ханина представляется бесспорным. Действительно, не была удачной сама мысль расширять права предприятий и одновременно учреждать министерства как органы чисто административного, приказного управления производством. Нельзя не согласиться и с тем, что в пореформенном механизме таился один опасный ген. Оптовые цены на продукцию, как и прежде, устанавливались директивно, а прибыль была возведена в ранг важнейшего показателя работы предприятий. Прибыль можно получать как за счет снижения себестоимости, так и путем искусственного завышения цен. Последнее случалось и прежде. Во второй половине 60-х годов, в реальных условиях далеко пе последовательной перестройки управления эта тенденция получила определенный простор. По мнению названных авторов, скрытый рост оптовых цен достиг в машиностроении 33%, т. е. почти вдвое превысил такой же рост, имевший место в 1961— 1965 гг.134 Никакой контроль сверху не мог приостановить подобного рода нарушения, поскольку покупатель к установлению цен отношения не имел. Иначе говоря, как бы мы ни оценивали итоги восьмой пятилетки, следует помнить, что именно тогда маховик затратного механизма получил большой дополнительный импульс. •


Глава четвертая
Проблемы интеграции науки и производства в 70-е — начале 80-х годов
1
Необходимость перехода к интенсификации
Выявление и изучение процессов, характеризующих как восьмую пятилетку, так и 60-е годы в целом, обобщение накопленного опыта хозяйствования позволило сделать выводы, имевшие принципиально важное значение для определения назревших задач развития советского общества. В обобщенном виде они были сформулированы и изложены в ноябре 1967 г., в дни празднования 50-летия Великого Октября. Тогда, как известно, в юбилейном докладе, посвященном полувековой истории существования Советской власти, были отмечены целевые установки народнохозяйственных планов как на последние годы восьмой пятилетки, так и на более длительный период коммунистического строительства. Они обусловили не только коррективы, касавшиеся 1968—1970 гг., но и суть главных заданий на 1971— 1975 гг., составление которых началось уже в 1967 г.
Конкретная работа над программой девятой пятилетки велась Госпланом СССР под непосредственным руководством Политбюро ЦК КПСС и правительства, при участии Госпланов союзных республик, министерств и ведомств СССР, Советов Министров союзных республйк, партийных, профсоюзных и хозяйственных органов. Важный вклад в технико-экономическое обоснование намечаемых заданий внесли научные силы страны, в первую очередь институты Академии наук СССР. Для должной увязки и совершенствования народнохозяйственных пропорций уточнялись показатели и методы планирования; были разработаны расчетные материальные балансы с годовой разбивкой по 235 основным видам промышленной и сельскохозяйственной продукции. При этом впервые широко применялась электронно-вычислительная техника. С помощью ЭВМ удалось разработать ряд сложных комплексных материальных балансов, сопоставить в поисках оптимального ряд вариантов развития экономики и ее отдельных отраслей.
Составление плана велось в обстановке, когда промышленность завершала переход к новым условиям хозяйствования.
При составлении плана девятой пятилетки вопрос о трудностях, выявившихся в работе промышленности и других отраслей народного хозяйства, также не остался в тени. Особое внимание было уделено проблемам капитального строительства, освоения проектных мощностей, внедрения в производство новей- 154


тих научных открытий. Практика свидетельствовала, что именно на этих участках, полнее всего характеризующих проявления научно-технической революции и их действенность, при общем движении вперед сплошь и рядом не выполняются планы, обнаруживаются «узкие» места, сдерживающие промышленный прогресс и подъем жизненного уровня трудящихся.
По подсчетам специалистов, рост производительности труда в промышленности СССР более чем на 40% зависел от повседневно внедряемых новшеств, непосредственно связанных с техническим прогрессом4. Однако новые механизмы и оборудование нередко простаивали, использовались явно недостаточно. Проверка, проведенная в конце 60-х годов Министерством станкостроительной и инструментальной промышленности, обнаружила, что свыше половины заказчиков загружает приобретенную у министерства технику (253 автоматические линии) менее чем на 60% их проектной производительности2.
Сам процесс создания и массового распространения повой техники затягивался. Так, из всех опытных образцов, предложенных научно-исследовательскими институтами, конструкторскими организациями и предприятиями страны в 1965—1970 гг., примерно одна треть вообще не была принята к серийному производству. Из оставшихся двух третей в среднем лишь каждый шестой изготовленный образец был освоен производством в год своего создания, третья часть была освоена примерно в течение двух-трех лет, а 15% — в течение четырех лет и более3. В результате замедлялись темпы обновления изготовляемой продукции. В целом по стране замена половины ранее выпускавшейся промышленной продукции требовала минимум 7—10 лет. Согласно зарубежным данным, среднегодовой темп обновления продукции на Западе был выше. В основных отраслях промышленности он составлял 12—15%; иначе говоря, за 6—7 лет ассортимент промышленного производства полностью менялся4.
Общий ход выполнения восьмого пятилетнего плана подтверждал превосходство социалистической системы хозяйства, выразившееся в непрерывном подъеме экономики и более высоких темпах индустриального роста СССР по сравнению с главной капиталистической страной — США.
В 1970 г. объем капиталовложений в СССР и в США впервые был примерно одинаков. Советский Союз превосходил США по уровню производства многих важнейших видов продукции; в их число входили: уголь, кокс, железная и марганцевая руда, чугун, стальные трубы, гидравлические турбины, тепловозы и электровозы, тракторы, зерновые и хлопкоуборочные комбайны, цемент, пиломатериалы и т. д.5 Эти важные достижения находились в прямой связи с общей борьбой за научно-технический прогресс, результаты которой все более и более предопределяют успехи социализма в экономическом соревновании с капитализмом. Уже тогда в выступлениях руководителей партии и государства не раз отмечалось, что в области научно-техническо-
155


Таблица 3
Среднегодовые темпы роста (в %) *
Годы
Национальный ДОХОД
Капитальные вложения
Промышленная продукция
Производительность труда в промышленности
СССР
США
СССР
США
СССР
США
СССР
США
1951-1960
10,2
2,9
12,6
1,7
11,7
3,9
7,4
3,1
1961-1965
6,5
4,9
6,3
5,2
8,6
6,1
4,6
4,8
1966-1970
7,8
3,0
7,6
1,9
8,5
3,6
5,8
2,2
* Государственный пятилетний план развития народного хозяйства СССР на 1971— 1975 гг. М.» 1972. С. 336.
го прогресса пролегает один из главных фронтов исторического соревнования двух систем. Вопросы научно-технического прогресса приобретали, можно сказать, решающее значение. Это делало дальнейшее интенсивное развитие науки и техники и широкое внедрение в производство последних научно-технических достижений не только центральной экономической, но важной политической задачей КПСС и Советского государства.
В силу сказанного при составлении девятого пятилетнего плана особое внимание было уделено сравнению технических показателей СССР и США. Сопоставление показало, что, если по ряду из них наша страна не только не уступала США, но уже заметно превосходила их (например, в деле электрификации железнодорожного транспорта, добычи нефти за счет применения методов искусственного воздействия на пласт и т. п.), то имелись и такие направления, где наше отставание еще сохранялось. Последнее относилось к уровню производительности труда, к удельному весу атомных электростанций в общей мощности электростанций, добычи угля открытым способом, концентрированных и сложных удобрений в производстве всех минеральных туков; то же самое касалось производства кислородно-конвертерной стали, применения в строительстве металлических конструкций заводского изготовления, расхода топлива па получение электроэнергии и т. д.6 Прирост выработки, т. е. производительности труда, шел в США не столько за счет увеличения фондовооруженности (как это было в СССР), сколько за счет технического прогресса, на долю которого в 1950—1970 гг. приходилось свыше 62% прироста общей выработки. Примерно таким же был этот показатель во Франции; в Японии он составлял 52,2% г в ФРГ-50,7% 7.
Как свидетельствовали подсчеты экономистов, фондоотдача в целом по народному хозяйству СССР составила в 1968 г. по отношению к 1950 г. около 85%. В США она превысила 102%, во Франции достигла 112, а в Японии—162%. В значительной мере сказывалось медленное обновление оборудования. В про- 156


мышлепности нормативный срок его службы определялся в конце 60-х годов в 16,9 года, в том числе в химии— 17,2, черной металлургии — 19,2, в электроэнергетике — 28,6 года. Фактически же оборудование использовалось как по промышленности в целом, так и в отдельных ее отраслях в 2—5 раз дольше положенного 8.
На первый взгляд это противоречило данным о ежегодном введении в строй огромного количества разного рода техники. Однако в действительности так оно и было, ибо основная часть вновь созданного оборудования уходила на только что построенные объекты. Что же касается реального обновления производственных фондов на действующих предприятиях, то здесь и обнаруживались перекосы в технической политике. В машиностроении, например, ежегодно списывалось лишь 2—2,2% наличного парка оборудования; тем самым для замены устаревшей техники в ведущей отрасли требовалось примерно 25—28 лет. В США модернизация шла намного быстрее. Достаточно сказать, что за период с 1962 по 1968 г. удельный вес морально устаревшего оборудования снизился с 20 до 13%. В Японии 75% установленного оборудования имело в 1960 г. возраст 12 лет, а к 1970 г.— 6 лет9.
Одной из первоочередных задач оставалась широкая механизация трудоемких работ, замена ручных усилий применением машин. В 1970 г. производительность труда в промышленнос- сти СССР составила по сравнению с США примерно 53%. Разрыв во многом объяснялся тем, что в СССР на единицу промышленной продукции затраты труда, связанные с транспортом и складской работой, были в 4—5 раза больше, чем в США. Производительность труда основных рабочих в промышленности СССР доходила приблизительно до 70—75% производительности труда американских, а вспомогательных — лишь до 20-25% 10.
Выяснилось также, что ряд важных отраслей, например, станкостроение, химия, отстают и в наращивании производственных мощностей, из-за чего народное хозяйство недополучило значительное количество машин и электроэнергии. Многие министерства, в том числе тракторного и сельскохозяйственного машиностроения, лесной и деревообрабатывающей промышленности, не выполняли план внедрения новой техники и заданий по повышению производительности труда.
Вопреки принимавшимся мерам процесс интеграции науки и производства шел медленно. В годы восьмой пятилетки планы развития промышленности в целом выполнялись, а задания, относящиеся к разработке и внедрению новой техники,— нередко только на 50—80%. Планы научно-исследовательских и опытных работ также срывались. В 1966 г. недовыполнение составило 12%, в 1967 г.- 9, в 1968 г.- 11% и.
Ассигнования на науку по госбюджету продолжали расти, по их доля в общих расходах государства, которая в 1951—1965 гг. 157


увеличилась в три с лишним раза, теперь стабилизировалась (в конце 60-х годов на уровне 4,3%) 12. В это время наша страна располагала четвертой частью научных работников мира. Но если за рубежом одно зарегистрированное изобретение приходилось в среднем на 7,3 научных работника, то в СССР в 1969 г.— на 33, а в 1970 г.— на 23,2 научных работника. Самый высокий уровень внедрения результатов научных исследований был достигнут в 1965 г.—почти 53%; к 1970 г. он снизился до 25%. Академик Я. М. Колотыркин, подчеркивая в этой связи необходимость ускоренного воплощения в жизнь сделанных открытий, писал: «Если этого не делать или делать с большим опозданием, то наука из мощного фактора прогресса может превратиться в обузу для народного хозяйства» 13.
В науке, как и в промышленности, преобладал экстенсивный путь. Число исследовательских кадров, приходившихся в 1966— 1970 гг. на один научный институт, возросло со 128 до 140 человек. Контингент работников только научно-технических организаций увеличился в 1960—1968 гг. в 3,2 раза (при почти неизменной численности исследовательских центров — рост в 1,14 раза). При этом прослойка работников конструкторских подразделений росла медленнее общей численности занятых; еще более низкими темпами увеличивалась численность работников опытно-экспериментальных баз14. Такие пропорции складывались, судя по всему, не стихийно. Если сравнить соотношение затрат внутри цикла «исследование—производство», то окажется, что в СССР в 1968 г. примерно 70% средств выделялось на поисковые (теоретические) и прикладные исследования, а остальные ассигнования, т. е. около 30%, шли на разработки. В США картина была противоположной; так, в 1963—1964 гг. на разработки уходило более 65% вложений, в 1970 г.—даже до 75% 15.
Невысокий удельный вес расходов на разработки существенно тормозил использование результатов научной деятельности в промышленности, очень часто приводил к моральному старению полученных учеными выводов.
Фактор времени приобретал все большую значимость. В масштабе всего народного хозяйства замедление цикла «исследование-производство» вело к потерям 6—8 Млрд руб. в год, т. е. суммы, которая была равна 7s стоимости основных фондов, ежегодно вводимых в эксплуатацию 16.
Интересы социалистического строительства требовали ликвидации подобного рода препятствий, мешавщих осуществлению долгосрочных планов, связанных с развертыванием НТР. Большие надежды в этой связи возлагались на новые принципы хозяйствования, на применение новых форм руководства экономикой. Уже в 1966 г. в систему государственного планирования пауки и техники были включены координационные планы, призванные реализовать комплексный подход к решению научно- технических проблем. Всего было намечено 246 межотраслевых координационных планов.-
158


К числу важнейших относились такие, как создание энергетических блоков мощностью 500, 800, 1200 мГвт; ввод в действие первой очереди общегосударственной автоматизированной системы планирования, учета и управления материально-техническим снабжением; создание единой системы научно-технической информации и др.17 В ходе их реализации оказалось, что большинство заданий нуждается не в пятилетиях, а в более длительных сроках выполнения; ставшее правилом уточнение планов сопровождается значительным увеличением стоимости намеченных работ; активное осуществление каждого из планов требует наличия одного «хозяина», в полной мере распоряжающегося выделенными средствами. Явью стали и некоторые другие трудности, в сумме своей еще более снизившие предполагаемый эффект18.
Состоявшийся в декабре 1969 г. Пленум ЦК КПСС с большой остротой затронул все эти вопросы, решение которых упиралось в своевременное использование достижений НТР. 13 января 1970 г. газета «Правда» в передовой статье, посвященной Пленуму, писала: «Определенные причины наших трудностей связаны по существу с тем, что мы вступили в такой этап развития, который уже не позволяет работать по-старому, требует новых методов и новых решений».
Разъясняя суть главного стратегического направления хозяйственного развития СССР, газета отмечала, что повышение эффективности производства стало поистине ключевой проблемой прежде всего потому, что изменились главные факторы нашего роста. Преобладающее значение приобретали интенсивные, а не экстенсивные факторы. Отсюда и требования систематически наращивать производство и улучшать качество продукции все в большей мере за счет полного и рационального использования уже имеющихся производственных мощностей, обновления оборудования, внедрения достижений науки и техники и т. д.
Весной 1971 г. XXIV съезд КПСС подытожил накопленный опыт и наметил пути дальнейшего развития народного хозяйства СССР.
В рамках данной работы нет необходимости останавливаться па многочисленных данных, характеризующих важнейшие задания девятой пятилетки по всем отраслям народного хозяйства. Важно подчеркнуть, что, намечая быстрый рост общественного производства, национального дохода, всего комплекса отраслей, определявших экономическую мощь страны, технический прогресс, подъем жизненного уровня трудящихся, партия, как и прежде, связывала успешный исход пятилетки с устойчивым ростом советской индустрии, с трудовой активностью рабочего класса. Разъясняя общий подход к поступательному движению производительных сил в 1971—1975 гг., А. Н. Косыгин, возглавлявший тогда Совет Министров СССР, подчеркивал: «Решающее значение для выполнения социально-экономических задач имеет* развитие промышленного производства, повышение эффективности работы промышленности» 19.
159


Таблица 4
Рост общественного производства в 1961-1975 гг. (среднегодовые приросты за пятилетие в %) *
1961—1965 гг.
1966—1970 гг.
1971—1975 гг.
Национальный доход, используемый
5,7
7,2
6,8
на потребление и накопление
Промышленная продукция
8,6
8,5
8
В том числе
группа «А»
9,6
8,6
7,9
группа «Б»
6,3
8,4
8,3
Производительность труда в про¬
4,6
5,8
6,8
мышленности
* Государственный пятилетний план развитий народного хозяйства СССР на 1971— 1975 гг. М., 1970. С. 75.
К началу девятой пятилетки промышленность СССР занимала ведущее место в экономике страны. На ее долю приходилось 49% основных производственных фондов народного хозяйства, обслуживанием которых был занят самый большой отряд трудящихся—31,6 млн человек, т. е. 38% всех рабочих и служащих СССР; их усилиями создавались примерно 62% валового общественного продукта, выработанного в стране20. В ходе девятой пятилетки она должна была сохранить высокие темпы развития (см. табл. 4).
При некотором уменьшении среднегодового процента прироста промышленной продукции в 1971—1975 гг. по сравнению с 60-ми годами (снижение на 0,5—0,6 пункта) размеры абсолютного прироста вдвое превышали аналогичный показатель первой половины 60-х годов и примерно на 40%—второй половины минувшего десятилетия. Важные сдвиги намечались в сторону ускорения развития и увеличения масштабов роста отраслей, производящих предметы потребления. Кроме того, ставилась задача, во-первых, увеличить вклад предприятий группы «А» в подъем сельского хозяйства, легкой и пищевой промышленности, жилищного строительства, торговли и бытового обслуживания населения и, во-вторых, расширить непосредственно на этих предприятиях выпуск товаров народного потребления. Учитывая общий потенциал тяжелой индустрии, а также высокий научно- технический уровень оборонной промышленности, партия решительно указала на целесообразность и необходимость подключения соответствующих заводов, институтов, организаций к повседневному участию в работе по повышению жизненного уровня народа.
Одним словом, круг практических проблем, решаемых тяжелой промышленностью, увеличивался, еще более усиливались п
160


ее позиции в народном хозяйстве. В. И. Ленин, как известно, еще в конце XIX в., оценивая назначение тяжелой индустрии, подчеркивал, что «в конечном счете изготовление средств производства необходимо связано с изготовлением предметов потребления, ибо средства производства изготовляются не ради самих же средств производства, а лишь ради того, что все больше и больше средств производства требуется в отраслях промышленности, изготовляющих предметы потребления» 21.
Новое звучание на XXIV съезде КПСС приобрел вопрос о ресурсах, об источниках роста, о средствах, необходимых для быстрого наращивания индустриального потенциала, в первую очередь наиболее перспективных и прогрессивных отраслей промышленности. Главный упор был сделан на повышение эффективности производства, на ускорение общего процесса и расширение масштабов реализации важнейших достижений науки и техники. Теперь значение курса на интенсификацию возросло, как никогда: необычайно больших размеров достигли сами производительные силы; сократились возможности привлечения дополнительных рабочих рук; весьма ограниченно приходилось пользоваться перераспределением средств из одних отраслей в другие; не беспредельны были и темпы роста капитальных вложений.
Главное, на что следовало рассчитывать,— это повышение эффективности производства; суть проблем состояла в том, чтобы на каждую единицу затрат — трудовых, материальных и финансовых — добиваться существенного увеличения объема производства и национального дохода22. Указав на необходимость именно под таким углом зрения подходить к основным вопросам экономического развития, съезд подчеркнул, что с точки зрения как очередных задач, так и долговременных перспектив на первое место выдвигается ускорение научно-технического прогресса. Недаром в Отчетном докладе ЦК XXIV съезду партии эта тема впервые была выделена в самостоятельный раздел под названием «Научно-техническая революция. Соединение науки с производством».
Такое внимание к НТР предопределялось общим характером современного этапа развития производительных сил, когда наука все более явственно играет роль непосредственной производительной силы и главным становятся уже не отдельные ее достижения, пусть даже очень значительные, а высокий научно-технический уровень всего производства. Конкретизируя это положение, анализируя деятельность партийных организаций, связанную с развертыванием фундаментальных исследований, опытных и конструкторских центров, научно-производственных объединений и заводских коллективов, делегаты XXIV съезда подробно останавливались как на достигнутых успехах, так и на трудностях роста, неиспользованных резервах.
Высокую оценку получил вклад ленинградцев в интеграцию науки с производством. Их опыт убедительно показал достоинст6 В. С. Лельчук
161


ва тех комплексов, в рамках которых удалось воедино слить ряд научных институтов, конструкторских бюро и промышленных предприятий. В результате здесь выросли производительность труда и объемы производства, повысилась фондоотдача, ускорилось внедрение технических новинок; одновременно произошли изменения, свидетельствующие о подъеме творческой активности коллективов, об общих успехах их социального развития. Вместе с тем отмечалось, что почти во всех случаях получение максимального эффекта упиралось в раздробленность промышленности, отсутствие достаточно прочных связей науки с производством, несовершенство управления 23.
Аналогичные мысли высказал первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии П. М. Машеров. «Мы видим свою задачу в том,— говорил он с трибуны XXIV съезда,— чтобы усилия каждой партийной организации, каждого коллектива были подчинены быстрейшему внедрению в производство, во все другие сферы нашей деятельности достижений научно-технического прогресса и передовой практики. Речь идет о том, чтобы подчинить требованиям научно-технической революции и организацию производства, и систему управления, весь ритм жизни и труда». Но, продолжал он, еще не все наши кадры прониклись пониманием того, что НТР нельзя «втиснуть» в рамки старых приемов и форм организации работы; некоторые министерства и ведомства неохотно идут на создание научно-производственных объединений, не хотят расставаться с прежней системой управления; к тому же экономическая реформа «пока еще слабо стимулирует развитие производства на новейшей научно-технической базе» 24.
Академик М. В. Келдыш также высказал доводы в пользу более смелого и тесного единения сил науки и техники, создания соответствующих комплексов и отражения основных линий технического прогресса в народнохозяйственных планах всех предприятий — и тех, которые еще только построены, и тех, которые подлежат реконструкции. Организация министерств (после ликвидации совнархозов) привела к ускорению технического прогресса, но, отмечал М. В. Келдыш, нужны долгосрочные планы технического перевооружения отраслей и нужно более решительно использовать переход к новым условиям хозяйствования для материального стимулирования всех лиц и учреждений, занятых созданием и внедрением новейших открытий25.
Большое внимание делегатов съезда привлек поставленный в докладе ЦК вопрос о техническом перевооружении предприятий, о повышении темпов обновления действующих основных фондов. Показательны с этой точки зрения были данные о развитии черной металлургии. За годы восьмой пятилетки народное хозяйство страны обогатилось самыми современными мощными доменными печами, сталеплавильными агрегатами, высокопроизводительным прокатным оборудованием. Вслед за доменными печами объемом 2700 м3, построенными на Череповецком и Криворожском заводах, на Нижне-Тагильском комбинате, вступили 162


в строй еще более крупные печи (объемом 3000 м3) в Караганде и на Западно-Сибирском заводе. По выплавке чугуна СССР впервые обогнал США и вышел на первое место в мире. Более того, предприятия отрасли полностью покрывали затраты на ее развитие и позволяли вносить в бюджет государства большие суммы денег. Но одновременно в рамках передовой отрасли продолжали функционировать десятки небольших доменных и мартеновских печей, устаревших прокатных станов, которые полностью амортизировались и использование которых наносило отрасли прямой ущерб. В условиях НТР практически рядом уживались станы, оснащенные наилучшим образом, и станы, давно отжившие свой век, по производительности труда уступавшие первым в 9 раз! Замена изношенного оборудования современным дала бы не только прямой экономический эффект, но и высвободила бы примерно 9 тыс. рабочих26.
Схожие явления имели место и в других отраслях индустрии. Даже на прославленном Кировском заводе в Ленинграде немало было устаревшей техники, мешавшей росту валовой продукции и производительности труда. «Что же получается? — ставил вопрос шлифовальщик этого завода Е. И. Лебедев.— Приходим на работу. Я становлюсь к новому современному станку, а сосед — к станку, который уже отжил свой век, морально устарел. Работаем. Вечером подсчитали: я сдал в 1,5—2 раза больше деталей, чем сосед. Рабочие нашего завода, особенно станочники, не раз говорили: надо избавляться от устаревшего оборудования, заменять его» 27.
Делегаты XXIV съезда КПСС решительно поддержали предложения Центрального Комитета, направленные па скорейшее решение задач дальнейшего развертывания научно-технической революции, органического соединения ее достижений с преимуществами плановой системы хозяйства. Касался ли разговор основных направлений комплексной механизации и автоматизации производства, шла ли речь об электрификации или наращивании топливно-энергетической базы в целом, рассматривались ли пути развития большой химии или другие узловые проблемы развития науки и техники — неизменно главный упор делался на рост производительности труда.
Производительность труда, являющаяся решающим фактором увеличения продукции во всех отраслях народного хозяйства, должна была возрасти в промышленности на 38,8% и тем самым обеспечить 87% всего прироста промышленной продукции (против 73% в 1966—1970 гг.). В целом за счет повышения технического уровня материального производства предполагалось в основных отраслях получить более половины намеченного прироста производительности труда. В столь крупных масштабах такая задача ставилась впервые. Остальной прирост производительности труда ожидался за счет мероприятий по улучшению организации труда и производства, совершенствованию организации подготовки изделий по кооперации 28.
163
6*


Задания по ускоренному росту технической оснащенности народного хозяйства были взаимоувязаны с основными направлениями научно-технического прогресса, с широким комплексом мероприятий по развитию научных исследований и внедрению в производство достижений науки и техники. Затраты на развитие науки и техники намечалось увеличить по сравнению с предыдущим пятилетием более чем на 60% при росте национального дохода на 38,6%. При общем увеличении промышленного производства на 42—46% наиболее высокими темпами планировалось развивать электроэнергетику, машиностроение, химию, нефтехимию, газовую промышленность, т. е. комплекс отраслей, определяющих ускоренный прогресс индустрии в целом. Структура производства средств производства менялась в направлении более быстрых темпов роста орудий труда по сравнению с предметами труда, что создавало реальные возможности для перевооружения народного хозяйства на новой технической основе. В структуре производства орудий труда главное внимание было уделено созданию систем машин для комплексной механизации и автоматизации высокоэффективных технологических процессов, а также освоению качественно новых конструкций, увеличению единичных мощностей машин и агрегатов.
XXIV съезд КПСС одобрил Директивы к составлению плана девятой пятилетки. Руководствуясь решениями съезда, плановые органы в короткий срок завершили работу по составлению заданий на 1971—1975 гг. В ноябре 1971 г. Пленум Центрального Комитета, а затем Верховный Совет СССР рассмотрели последний вариант плана, подготовленный к этому времени. В нем многие проекты приобрели более совершенный вид, большую стройность и сбалансированность. По большинству заданий, которых предстояло в 1975 г. достигнуть, конечным показателем были взяты не минимальные, а максимальные цифры, намеченные Директивами.
Верховный Совет СССР одобрил представленный Советом Министров СССР план на 1971 — 1975 гг., развернутый по годам пятилетки, по министерствам, ведомствам и союзным республикам, и принял его как Закон, нацеливающий трудящихся на высокий рост производительности труда и ускорение научно-технического прогресса.
2
Уроки девятой пятилетки
Когда план выработан, учил В. И. Ленин, основное перемещается в область организации трудовой активности народа. «...Самое главное,— подчеркивал он,— надо уметь вызвать и соревнование и самодеятельность масс для того, чтобы они тотчас приня- лйсь за дело» 29.
С этой точки зрения большой интерес представляют постановления ЦК КПСС о работе ряда промышленных коллективов, 164


производственных объединений, отдельных отраслей промышленности, принятые в 1971—1975 гг. (в ряде случаев совместно с Советом Министров СССР) после XXIV съезда и по существу своему направленные на конкретизацию и реализацию его директив. Всего, по нашему подсчету, было принято около 40 таких постановлений, в том числе 9 —в 1971 г., 8 —в 1972 г.г 6 — в 1973 г., 5 — в 1974 г. и 9 постановлений в 1975 г.30, В центре внимания находились вопросы реконструкции и капитального строительства, внедрения достижений науки и техники,, эффективности производства.
Если же рассматривать упомянутые постановления только в отраслевом разрезе, то бесспорно приоритет был за тяжелой индустрией, в рамках которой особо выделялись машиностроение и металлургия (8 постановлений), химия и нефтехимия (5)г топливная база (3).
Организуя выполнение девятого пятилетнего плана, партия одновременно стремилась укреплять свою связь с массами. При этом если по промышленности в целом число коммунистов выросло на 6,4%, то в отраслях, определяющих технический прогресс и являющихся ведущими в развитии экономики, аналогичный рост был заметно более высоким. В электронной промышленности он составил 30%, в автомобильной — 26,5, на предприятиях приборостроения, средств автоматизации и систем, управления — 25,4, нефтяной — 15,6, угольной — 11,6, в энергетике и электрификации — 10,5%. Количество коммунистов, занятых в строительстве, возросло на 18,2% 31.
Выдвинув курс на интенсификацию производства, Коммунистическая партия наметила меры для организации соревнования, отвечающей требованиям времени. В 1971 г. ЦК КПСС принял специальное постановление. В условиях научно-технической революции, говорилось в нем, «главным направлением социалистического соревнования должна быть мобилизация трудящихся на всемерное повышение производительности труда, эффективности общественного производства — на снижение трудовых затрат,, рациональное использование и экономию сырьевых и материальных ресурсов, повышение качества продукции, улучшение использования производственных фондов и капитальных вложений» 32.
Общесоюзную известность приобрел в те дни Себряковский цементный завод, расположенный в г. Михайловке Волгоградской области. Здесь была достигнута самая высокая в стране выработка цемента на одного рабочего (в два с лишним раза выше, чем в среднем по предприятиям области). Такой результат удалось получить на путях содружества двух министерств — промышленности строительных материалов и приборостроения, средств автоматизации и систем управления. Как бы раздвинув ведомственные рамки, коллектив завода трудился пе плану, заранее согласованному с работниками ряда научных, конструкторских и проектно-монтажных организаций. В итоге 165


была упразднена устаревшая цеховая структура, началось внедрение комплексной механизации, в строй вступила автоматизированная система управления производством— АСУП, получившая название «Цемент-1». Это была первая АСУП в строительной промышленности СССР. Опыт ее применения был чрезвычайно поучителен и полезен33.
Важные шаги в это время были сделаны в интересах укрепления взаимодействия, слаженной, синхронной работы промышленных предприятий и исследовательских учреждений, расположенных в одном городе или регионе, но подчиненных разным ведомствам. В 1970 г. ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление о взаимном использовании научно-технических достижений министерствами, предприятиями и организациями, а в 1971 г. был регламентирован порядок передачи и заимствования передового опыта. Предполагалось, что тем самым создана прочная основа экономической заинтересованности производственных и научных коллективов в распространении и внедрении результатов исследований и новых разработок 34.
Продолжались поиски и новых форм организации самой науки. Опыт Сибирского отделения АН СССР ускорил формирование Дальневосточного и Уральского научных центров Академии наук СССР и образование Северо-Кавказского научного центра Министерств высшего и среднего специального образования СССР и РСФСР, первого учреждения подобного рода. Созданные в 1969—1971 гг. при непосредственной помощи местных партийных организаций, эти комплексные центры внесли заметный вклад в одновременное решение отраслевых и региональных задач развития науки и упрочения ее связей с производством.
Широкую известность и поддержку получила инициатива Красноярского крайкома КПСС, по предложению которого усилиями большого количества научных учреждений, практических работников (как красноярских, так и общесоюзных ведомств) был составлен .план комплексного развития производительных сил края на 70-е годы. В 1971 г. этот план был утвержден ЦК КЙСС и Советом Министров СССР 35. Координация деятельности научных и хозяйственных организаций способствовала упрочению контактов между учеными и производственниками, что ускорило и облегчило внедрение новой техники и технологии, например, на Красноярской ГЭС, на Норильском горно-металлургическом комбинате, на угольных разрезах, на ряде машиностроительных и других заводов края.
Трудовая активность передовиков соревнования позволила промышленности выйти на рубежи, предусмотренные на первый год девятой пятилетки. Добившись значительного роста выпуска продукции, в том числе по всем ведущим отраслям и министерствам, промышленность выполнила намеченные задания. План был выполнен также по росту национального дохода, товарообороту и перевозке грузов.
166


Однако дали себя знать и явления совсем иного рода. Значительная часть уже готовых для практического использования научных и технических решений осталась нереализованной. Работа органов народного контроля свидетельствовала, что это было вызвано отсутствием комплексных планов разработки и внедрения научных открытий. Примерно треть предложений Госкомитета по науке и технике о включении в планы результатов успешно завершившихся исследований промышленность не принимала; причины заключались в том, что другие разделы того же плана не предусматривали соответствующее выделение средств и производственных мощностей для подготовки тех или иных коллективов к принятию новой техники36. В этой обстановке более выгодным для предприятий оказывался выпуск ранее освоенной продукции. Как писала газета «Правда», завод «Красный пролетарий» еще в 1968 г. начал собирать станки с программным управлением, но даже через три года их трудоемкость была выше, чем при сборке серийных станков, выпускаемых с 1956 г. Аналогичные трудности испытывал Горьковский завод фрезерных станков и многие другие 37.
Высокими темпами шло оснащение различных отраслей станками с числовым „программным управлением — ЧПУ, которые резко повышали производительность труда и высвобождали значительное количество квалифицированных рабочих. В 1965 г. предприятия Министерства станкоинструментальной промышленности и их смежники изготовили 37 таких станков, в 1970 г.- уже 1687, а в 1972 г.— более 3 тыс. Но одновременно обнаружился рост стоимости автоматического оборудования, который в одних случаях шел намного быстрее, чем соответствующее увеличение производительности этого оборудования, а в других вообще был вызван простым завышением цен, т. е. те же самые линии и станки отпускались потребителю за более высокую плату 38.
Такая картина была типична для всех отраслей машиностроения. В 50-е годы производство металлорежущих станков увеличилось в 2,2 раза, а их стоимость — примерно в 4,5 раза. В следующее десятилетие выпуск станков вырос всего на 29%, стоимость — в 2,3 раза. Примерно то же происходило в сфере производства кузнечно-прессовых машин39. Потребителю приходилось из пятилетки в пятилетку затрачивать на приобретение оборудования все большие суммы денег, чаще всего не получая . соответствующего эффекта, что создавало дополнительные сложности для внедрения новой техники. В это время, по свидетельству нашей печати, в США станки новой конструкции вводились обычно лишь при условии, что они на 10—15% производительнее старых, а их цена не менее чем на 15% ниже прежней 40.
Итоги 1971 г. показали, что в ряде важнейших отраслей промышленности прогресс был значительным: в угольной, черной и цветной металлургии, нефтедобывающей, лесной, легкой и пище167


вой весь прирост продукции был обеспечен за счет повышения производительности труда. Удельный вес этих отраслей в общем производстве промышленной продукции составлял 42%, а численность работающих — около одной трети. И все же по промышленности в целом (и еще в большей мере в строительстве) доля прироста продукции, полученная за счет увеличения производительности труда, оказалась ниже плановой, а темпы роста производительности труда в 1971 г. меньше, чем в 1970 г. В третьем квартале 1971 г. было допущено снижение темпов по сравнению со вторым кварталом этого же года. И хотя даже в ноябре предполагалось к исходу года получить намеченный пятилетним планом результат, фактически этого не произошло41.
Учитывая возросшее значение производительности труда — тлавного источника получения средств для дальнейшего подъема экономики и выполнения социальной программы девятой пятилетки, извлекая урок из накопленного в ходе хозяйственной реформы опыта, Совет Министров СССР принял в 1971 г. постановление «О некоторых мерах по улучшению планирования и экономического стимулирования промышленного производства»4?. Государство вновь стало устанавливать задания по производительности труда. В 1966—1970 гг. такое правило, ранее обычное для советской промышленности со времен социалистической индустриализации, не действовало. В условиях развертывания хозяйственной реформы возобладало мнение, согласно которому новая система планирования и материального стимулирования будет подталкивать предприятия добровольно брать на- себя напряженные планы, в том числе и по производительности труда. Однако этого не произошло. Практически, не получив обязательных заданий на всю пятилетку, предприятия добивались того, что план увеличения производительности труда каждый год утверждался заново с учетом «базы», достигнутой в минувшем году, и соответствующей оценки его выполнения. Такой порядок не оправдал себя, ибо он отрицательно сказывался на заинтересованности предприятий в экономии рабочей силы и фонда заработной платы.
Закон о государственном плане на 1971—1975 гг. предусматривал введение обязательного планирования роста производительности труда как по всем министерствам и ведомствам, так и по подчиненным им предприятиям и организациям43. Теперь ход, выполнения пятилетнего плана и его общие итоги по росту этого показателя решено было оценивать ежегодно не только по отношению к прошедшему году, но и по нарастающим результатам в сопоставлении с базовым уровнем пятилетки, т. е. с 1970 г.
Начиная с 1972 г. директивные задания по росту производительности труда должны были стать как бы стержнем, вокруг которого формируются планы по внедрению новой техники, научной организации труда, специализации и кооперирования производства, подготовке рабочих кадров и повышению их квалификации.
168


1972 г. ознаменовался в жизни промышленности еще одним существенным новшеством: в план работы каждого предприятия был включен показатель, отражающий в объеме реализованной продукции удельный вес новой продукции высокого качества, вырабатываемой коллективом. Имелась в виду продукция, соответствующая по своим технико-экономическим параметрам высшим достижениям отечественной и зарубежной техники или превосходящая их 44.
Одновременно широкий размах получили эксперименты с целью выявить возможности дальнейшего повышения заинтересованности предприятий, научных, конструкторских и проектных организаций в ускорении создания и освоения производства новой, наиболее эффективной техники. В электротехнической промышленности, например, было образовано 18 крупных научно- технических центров45, сформирован ряд научно-производственных и производственных объединений, внедрено сквозное планирование на базе заказ-нарядов, которые охватили все стадии работ, начиная от научного поиска и кончая серийным выпуском нового изделия. Аттестация основной продукции стала проводиться с разбивкой на три категории: высшую, первую и вторую- За выпуск товаров высшей категории, которая удостаивалась государственного Знака качества, заводы получали повышенные отчисления в фонд материального поощрения; в случае производства товаров второй категории отчисления заметно сокращались.
Совершенствование системы планирования, аттестации качества повой продукции, материального стимулирования за ускорение технического прогресса поначалу сопровождалось резким увеличением удельного веса изделий, отмеченных Знаком качества (с 21% в 1969 г. до 50,7% в 1973 г.). Сроки внедрения в производство научно-технических разработок сократились в электротехнической отрасли почти в 2 раза: в канун девятой пятилетки средний цикл от технического задания до изготовления первых образцов составлял 5—7 лет, а в 1971—1973 гг. он не превышал 3,5—4 лет 4в.
Не вдаваясь в подробное рассмотрение каждого из таких мероприятий, проводимых либо в рамках отдельных отраслей, либо в масштабах всей промышленности, следует подчеркнуть, что все они были нацелены на ускорение технического прогресса, на повышение результативности трудовых усилий.
Общие итоги первых двух лет пятилетки позволяли надеяться на своевременное выполнение программы, утвержденной на 1971 — 1975 гг. За два года в строй вступило почти 800 новых крупных промышленных предприятий. Общий объем выпущенной продукции возрос на 14,7%, что в полтора раза превышало производство продукции за первые два года предыдущей пятилетки. Достигла полной проектной мощности (6 млн кВт) Красноярская ГЭС, самая крупная в мире. На Славянской ГРЭС вступил в действие высокоэкономичный энергоблок мощностью 800 тыс. кВт с одновальной турбиной. На 440 тыс. кВт увеличилась мощ169


ность Нововоронежской атомной электростанции. Список больших действующих тепловых электростанций пополнили вчерашние стройки в Сургуте, Запорожье, Углегорске, на Сырдарье. Вступила в строй Нурекская ГЭС и ряд других.
Среди гигантов советской индустрии, сданных в эксплуатацию в других отраслях, своими размерами и значением выделялись такие предприятия, как Волжский автомобильный, Курский подшипниковый, Киришинский нефтеперерабатывающий заводы, Костромской завод автоматических линий, химический комбинат в Навои, вагоностроительный завод в Кадиевке. Многие из построенных предприятий быстро подошли к полному освоению проектных мощностей. В числе лидеров, несомненно, был ВАЗ. К открытию XXIV съезда КПСС завод был сдан в эксплуатацию (вступила в строй его первая очередь). С выпуска первых автомобилей «Жигули» началась упорная борьба многотысячного коллектива за рост производительности труда, снижение себестоимости продукции, за наиболее полное использование основных фондов. Попутно заметим, что фондовооруженность труда на ВАЗе, оснащенного к тому же новейшим оборудованием, была в 4,8 раза выше, чем на Горьковском автозаводе, в 3,4 раза больше, чем на ЗИЛе, и в 2,4 раза, чем на Московском автомобильном заводе имени Ленинского комсомола. В новом коллективе опыт работы в автопромышленности имели лишь 10% всех занятых, но вокруг них усилиями партийной организации, администрации удалось сплотить огромное количество молодых рабочих, техников, инженеров (свыше 40% рабочих имели возраст от 18 до 25 лет; почти такой же была прослойка ИТР от 31 до 35 лет). Примерно 60% работающих на заводе имели образование не ниже среднего, а в цехах, оснащенных автоматическими линиями, из каждых четырех рабочих трое окончили либо среднюю школу, либо техникум47. Многообразные формы4 соревнования за эффективность производства стали в цехах повседневным делом. В сочетании с четкой системой премирования и поощрений это дало хорошие плоды. По всем важнейшим показателям новый автогигант являлся флагманом отрасли.
Опыт освоения проектных мощностей на ВАЗе был поучителен и в другом отношении. Пока сооружались основные объекты завода, готовились к пуску и другие новостройки в стране, призванные работать с ним в кооперации. В их числе были новые предприятия в Белебее, в Димитровграде, в Скопино, в Вязниках и др. Расширялись мощности смежников в Куйбышеве, Владимире, Энгельсе и т. д. Являясь головным предприятием, ВАЗ принимал необходимые меры для поднятия технического уровня каждого из этих заводов до той высокой ступени, на которой он находился сам и которая обеспечивала дальнейший прогресс всего объединения48. Более того, ВАЗ выступил инициатором создания в нашей стране станций по обслуживанию заводом проданных населению автомашин.
170


Лабораторией передового опыта стало производственное объединение «Башнефтехимзаводы». Еще в начале пятилетки оно подверглось резкой критике на страницах центральной и местной печати. Основанием для этого послужило неоправданное снижение фондоотдачи, отставание производительности труда от роста зарплаты. Исправлять положение взялись коллективно: все объединение (нефтехимический комбинат в Салавате, четыре нефтеперерабатывающих завода в Ишимбае и Уфе и завод синтетического спирта, также расположенный в Уфе) взяло за образец щекинский опыт. Постепенно развернулась кропотливая работа по техническому переоснащению производств, внедрению различных новшеств, расширению зон обслуживания, овладению сложными профессиями и т. д.
Понадобились долгие месяцы, прежде чем стали меняться облик цехов и психология коллектива. Десятки лет руководители тех или иных подразделений «выколачивали» в вышестоящих учреждениях лишние штатные единицы. При изменившемся порядке планирования и материального стимулирования, в условиях, когда каждый процент роста производительности труда давал ощутимую прибавку в средствах для технического перевооружения предприятий и увеличении зарплаты, началось широкое высвобождение рабочих и служащих, перевод их на другие предприятия отрасли.
Показатели трудовой активности коллективов, соревнующихся между собой, пошли вверх. Позднее, к концу пятилетки производительность труда в объединении увеличилась на 46,6%, прибыль — в два с половиной раза. За время эксперимента число работающих сократилось почти на 7 тыс. человек, на 75 уменьшилась текучесть кадров. Вчетверо упала численность прогулов. В конечном счете рост производственных мощностей, благодаря проведенной реконструкции, был равноценен строительству и вводу в эксплуатацию крупного нефтехимического комбината49.
В декабре 1972 г. состоялись Пленум ЦК КПСС, а затем сессия Верховного Совета СССР, которые проанализировали начальный этап девятой пятилетки. Наряду с успехами партия и правительство увидели и нерешенные вопросы, требующие первоочередного внимания. Материалы ЦСУ говорили о недовыполнении плановых заданий по общему росту промышленного производства, выпуску ряда важных видов продукции. Опережающего роста производства предметов потребления не произошло. За счет увеличения производительности труда в 1972 г. удалось получить свыше 81% прироста промышленной продукции. При всей значительности полученного результата по плану года ожидался более высокий показатель — 89 %.
На Пленуме ЦК КПСС прямо указывалось, что подлинными причинами тех затруднений, которые обнаружились, самыми важными из них были «недостатки, допускаемые хозяйственными, советскими, а подчас и партийными органами в выполнении 171


решений XXIV съезда партии по повышению эффективности общественного производства» 50.
Положение осложнялось медленным строительством и задержкой освоения значительного количества производственных мощностей, от которых по плану ожидалось получение во многих случаях остродефицитной продукции. Машиностроение, например, имело реальную возможность быстро увеличивать выпуск автомашин и ряда сложных агрегатов, но в 1971—1972 гг. Министерство черной металлургии не освоило предназначенные ему капиталовложения и не выполнило задания по сдаче в строй большой группы крупных объектов. Обнаружилась нехватка чугуна, проката черных металлов, железной руды. В то же время промышленность имела значительные резервы для увеличения выпуска этих видов продукции. Далеко не полностью были освоены мощности на металлургическом комбинате в Караганде, на таких же заводах в Криворожье, Рустави, Челябинске, Новолипецке.
Черная металлургия не была исключением. В 1972 г. ЦСУ обследовало значительное количество заводов и фабрик, по которым нормативные сроки освоения мощностей уже истекли. Оказалось, далеко не все из них вышли на предназначенный рубеж. Будь это сделано своевременно, то только обследованные предприятия дали бы стране дополнительно 8,4 млн т железной руды, 6,5 млн т минеральных удобрений, 2,4 млн т проката черных металлов, 100 млн м тканей, 32 млн пар кожаной обуви и т. д. В Донбассе некоторые объекты, введенные в строй още в 1967 г., использовались лишь на 75% их проектной мощности, в комбинате «Челябинскуголь» — на 69%. Аналогичные факты имели место и в других бассейнах; в итоге в 1972 г. страна недополучила по меньшей мере 5,5 млн т угля51.
Серьезные нарекания вызвала работа Министерства легкой промышленности, предприятия которой наряду с производствами других отраслей, выпускающих товары народного потребления, должны были аккумулировать большие денежные ресурсы для пополнения государственного бюджета и своего последующего роста. В отличие от пищевиков, трудившихся в 1972 г. при некоторой нехватке сырья (сказывался неурожай), работники легкой промышленности таких перебоев не испытывали. Однако план выпуска тканей, трикотажных изделий, кожаной обуви и ряда других товаров не был выполнен. Соответственно предприятия министерства не обеспечили рынок продукцией на сумму в 1,5 млрд руб.
Анализ использования основных фондов на предприятиях легкой промышленности в 1972 г. обнаружил, что из 286 обследованных объектов на 70% из них объем производства продукции был ниже проектной мощности данных объектов, хотя нормативные сроки уже истекли. Немалый урон наносили промахи и в организации работ по освоению новых производств. Вскрывая, в частности, причины такого рода явлений, начальник подотдела 172


проверки выполнения народнохозяйственных планов Госплана СССР отмечал: «Подобные недостатки в работе Министерства легкой промышленности объясняются низкой государственной дисциплиной выполнения планов многими его предприятиями, а также недостаточной требовательностью к кадрам в отношении неукоснительного выполнения государственных планов, недостаточной эффективностью использования производственных мощностей, сырья и трудовых ресурсов» 52.
Препятствия и недочеты, о которых только что говорилось, выявились не сразу. В тех или иных размерах они давали себя знать и раньше. При переходе к хозяйственной реформе и в процессе ее осуществления предполагалось их изживание и преодоление. Но по мере увеличения масштабов промышленного производства и усложнения решаемых задач все более отчетливо обнаруживалась явная недостаточность проводимых мер. Система вновь принятых плановых показателей, таких, как «реализованная продукция» (вместо «вала») и «прибыль», срабатывала отнюдь не в должной мере. Выполнение годовых заданий по ним было обязательным, но оно не всегда сопровождалось соблюдением заключенных предприятием договоров, производством товаров заранее предполагавшегося ассортимента, намечавшейся номенклатуры и т. п.
Газеты и журналы не раз описывали случаи, когда различные заводы, фабрики, объединения добивались выпуска у себя не той серии машин, оборудования, станков, которая требовалась заказчикам, а той, что приносила им наибольшую выгоду. Вопреки хозяйственной реформе многие хозяйственники в первую очередь заботились о весе реализуемой продукции, поскольку план, например, по прокату черных металлов засчитывался в тоннах; в свою очередь, предприятия тяжелого машиностроения по той же причине не проявляли должной заботы об облегчении веса оборудования, поставляемого металлургическим и другим объединениям53. В результате внедрение технических новинок тормозилось. Не случайно планы освоения новой техники не выполнялись.
Проверка, проведенная в 1972 г., например, в таком крупном индустриальном центре, как г. Пермь (обследовалось 30 предприятий) обнаружила, что среди всех факторов, обеспечивавших прирост производительности труда, непосредственно на технический прогресс приходилось лишь 27,2% 54. Производительность труда в некоторых производственных объединениях росла быстрее, чем по данной отрасли промышленности в целом, но темпы опережения быстро уменьшались, а в ряде случаев стали даже ниже, чем в среднем по отрасли55. Как и раньше, в народном хозяйстве использовалась только третья часть от общего количества зарегистрированных в стране изобретений. Правда, увеличивалась численность таких изобретений и общая еумма экономии от их применения. Но, по признанию экспертов, этот процесс сопровождался тенденцией к снижению среднего уров173


ня инженерно-технической значимости и эффективности реализуемых новшеств. После 1956 г. происходило снижение средней экономии от использования одного изобретения: от 80,6 тыс. руб. в 1966 г. до 28,5 тыс. руб. в 1973 г. Министерства и ведомства не проявляли должного интереса к крупным открытиям, а включали в план те, внедрение которых требовало меньших затрат, усилий, времени. Не случайно в области рационализаторской деятельности тенденции были более благоприятны: росло общее число поданных предложений, удельный вес используемых стабилизировался на уровне 85%, экономия от них увеличивалась как в целом, так и в среднем за одно рацпредложение — в 1972 г. последняя составила 1628 руб. против 1252 руб. в 1966 г.56
Масштабы освоения нового часто ограничивались. Даже в машиностроении из общего числа изделий, производство которых в 1972 г. начиналось впервые, лишь 44% осваивались впервые, а остальные — повторно, в связи с передачей их производства другим предприятиям 57.
Следовательно, в условиях, когда изобретательство все в большей степени сливалось с делом создания новой техники, ускорению этого процесса мешал разрыв между размахом творческой активности новаторов и реализацией результатов их работы, столь нужный для ускорения научно-технического прогресса, для общего подъема производительных сил советского общества.
Так во весь рост вставала задача комплексного улучшения всего механизма планирования, стимулирования, управления. Одновременно нужно было усилить государственную дисциплину выполнения планов как на уровне предприятий, так и министерств. Даже в сложных условиях 1972 г. передовые коллективы Москвы, Ленинграда, Баку, Киева, Харькова, Новосибирска, Ташкента п многих других индустриальных центров регулярно превышали плановые задания. Лучшие бригады шахтеров примерно в 8—10 раз превышали средние показатели по всей угольной промышленности. Огромные резервы имелись во всех отраслях. Подсчеты показывали, что освоение передовых методов труда всеми рабочими ведет к поднятию производительности труда в среднем на 20—25% 58.
Ход работы промышленности снова и снова убеждал, что при должной оперативности партийных и хозяйственных кадров борьба за повышение эффективности производства обеспечивает успешное выполнение Директив XXIV съезда партии. Именно поэтому ЦК КПСС и Советское правительство приняли дополнительные меры для того, чтобы в 1973 г. добиться ускорения в поступательном движении индустрии. Были уточнены условия соревнования и порядок выявления победителей; лучших из лучших решено было награждать нагрудными знаками «Победителю соревнования 1973 года». Правительство учредило орден Трудовой Славы трех степеней для награждения рабочих, безупречно выполняющих трудовой долг и длительное время проработавших на одном предприятии. Наиболее отличившимся предприятиям и 174


работникам промышленности вручались переходящие Красные знамена, вымпелы, почетные дипломы, денежные премии; к концу пятилетки новаторов производства стали представлять на соискание Государственной премии наряду с наиболее выдающимися деятелями науки и культуры. Выполнение напряженных встречных планов и выпуск высококачественной продукции за счет сэкономленного сырья и материалов поощрялось дополнительным денежным вознаграждением 59.
Началось проведение ряда крупных мероприятий в области совершенствования ценообразования. Оптовые цены, действовавшие с 1967 г., в значительной части уже слабо стимулировали технический прогресс и повышение качества продукции. Установленные тогда прейскуранты устарели, во-первых, в связи с массовым обновлением номенклатуры продукции, во-вторых, по своему экономическому содержанию. Рентабельность старой, освоенной продукции значительно превышала доходность более прогрессивных, новых видов техники. Быстрое развитие промышленности, особенно машиностроения, поставляющего орудия труда для всего народного хозяйства, требовало ликвидировать образовавшиеся в короткий срок различия в рентабельности, увязать цены с изменившимися затратами на производстве.
С января 1973 г. цены на продукцию машиностроения были снижены на 12%. Это сильнее всего затронуло такие отрасли, как электроника, радиотехника, электротехника, приборостроение, которые стоят во главе технического прогресса в0. Введение новых прейскурантов в названных отраслях, где наиболее быстро обновлялся ассортимент продукции и снижались затраты на ее производство, с одной стороны, свидетельствовало об успехах машиностроителей, о росте эффективности их работы (без этого снижение цен было бы экономически не обосновано), а с другой — создавало условия как для дальнейшего поиска резервов и научных открытий в этих отраслях, так и для массового распространения создаваемой ими продукции.
Новый шаг был сделан в 1973 г. и в области дальнейшего совершенствования управления промышленностью. Еще в канун девятой пятилетки Министерство приборостроения, средств автоматизации и систем управления СССР получило разрешение в виде опыта отказаться от главков, а вместо них организовать всесоюзные хозрасчетные объединения.
Тогда же, в 1970 г. на трехзвенную систему управления (министерство — объединение — предприятие) стали переходить угольная, нефтяная и химическая промышленность, а затем и некоторые другие. Реорганизация, способствуя упразднению излишней многоступенчатости управления, ускорила общий процесс организации больших производственно-хозяйственных комплексов, в том числе аграрно-промышленных, промышленно-строительных, торгово-промышленных, а также НПО, о которых говорилось выше 61.
175


Усиление роли индустриального прогресса особенно ощущалось в рамках аграрно-промышленных комплексов. Подобные организации впервые возникли в нашей стране в годы первой пятилетки. Состояние производительных сил того времени не позволяло им утвердиться в жизни. Лишь при наличии мощного промышленного потенциала эта прогрессивная форма упрочилась и выявила свои большие достоинства, ускоряющие переход сельского хозяйства на рельсы крупного специализированного производства с массовым применением индустриального труда, широким использованием завоеваний науки и техники. В конце 1973 г. в стране действовало уже около 80 аграрно-промышленных объединений, сотни птицефабрик, комбикормовых заводов. Учитывая роль промышленности в этих комплексах, специалисты высказали мысль о целесообразности считать их промышленноаграрными, а не аграрно-промышленными 62.
В рамках самой промышленности производственные объединения весьма быстро заняли лидирующее положение. Набирая силу, объединения, численность которых за первые десять лет существования чуть превысила к середине 1973 г. тысячу, особенно быстро распространились в последующие годы девятой пятилетки. В 1975 г. их уже стало 2,3 тыс., выработанная ими продукция составила примерно четвертую часть промышленного производства страны (вдвое больше, чем в 1973 г.) 63. Лучшие из объединений добились не просто количественного увеличения выпущенной продукции, но и сокращения времени, необходимого для реализации передовых технических идей.
Создание объединений и последующее налаживание их деятельности проходило нелегко. В Ленинграде, например, многим работникам было трудно преодолеть свою приверженность к старым формам и методам руководства и организации хозяйства. Только вмешательство обкома КПСС и перевод на другую работу директоров заводов, вошедших в состав оптико-механического объединения, прекратили разговоры и письма о нецелесообразности существования ЛОМО. Чтобы создать объединение «Ленинградский металлический завод», потребовалось не просто обоснование этого решения, а проведение специального бюро обкома партии с участием министра и активная помощь отдела машиностроения ЦК КПСС. Разъясняя причины такого положения вещей, секретарь Ленинградского обкома партии А. П. Ду- мачев писал: «Это, с одной стороны, нежелание руководящего состава и некоторых других категорий работников предприятий поступиться своими личными интересами, правами, положением, а с другой — боязнь ряда руководителей и работников объединений брать на себя всю ответственность за положение дел в объединении и на каждом из входящих в его состав предприятий» 64.
Нелегко преодолевались аналогичные барьеры и в других городах. Но мы не случайно выбрали для примера Ленинград, который в начале 60-х годов был одним из инициаторов создания производственных объединений, быстро накопивших поучитель176


ный опыт борьбы за ускорение технического прогресса. В 1970 г. ЦК КПСС провел здесь Всесоюзный семинар партийных работников ЦК союзных республик, краев и областей и руководителей министерств и ведомств, посвященный различным аспектам деятельности объединений, совершенствованию управления производством. К середине 70-х годов уже половина рабочих и служащих ленинградской промышленности входила в состав производственных объединений, и каждое из них было широко известно своими достижениями в росте производительности труда, выпуске высококачественной продукции и т. д. При этом в объединениях удельный вес наиболее важной тематики был почти в 3 раза выше и экономический эффект на рубль затрат почти в 1,5 раза больше, чем в самостоятельных научно-исследовательских и конструкторских организациях 65. В объединении «Позитрон» средний срок внедрения новых изделий сократился с 4 лет в 1939 г. до 2,5 — в 1973 г.; каждая третья разработка стала осваиваться в серийном производстве в течение 1,5 лет. В это время средняя продолжительность разработки и внедрения тем по созданию новой техники была: по министерству нефтяной промышленности 4,6 года, угольной — 4,3, по министерству тракторного и сельскохозяйственного машиностроения СССР — 3,5 года 6в.
Обширный комплекс мер, принятых партией и правительством в ходе выполнения плана 1973 г., получил активную поддержку рабочего класса. В литературе эта тема получила заметное освещение67. Пользуясь этим, подчеркнем главное: общий прирост промышленной продукции в 1973 г. был выше намеченного по плану. Дополнительно удалось получить товаров более чем на 7 млрд руб. Производительность труда увеличилась на 6,1%, что было выше задания, как и уровня 1972 г.68
Сдвиги 1973 г. позволяли надеяться на благополучное завершение пятилетки. Как бы в подтверждение был одержан ряд важных побед. В 1974 г. СССР вышел на первое место в мире по количеству выплавленной стали и по размерам нефтедобычи: рекордные показатели США оказались позади. Значение этих достижений было тем более велико, что каждое из них отражало не просто трудовую доблесть передовиков производства, варивших сталь, добывавших нефть, собиравших современное оборудование и т. д., но и общий прогресс советской науки и техники.
Чтобы повысить действенность соревнования, центральная печать стала публиковать материалы не только о победителях, но и о тех, кто принятые обязательства не выполнил.
В результате еще большее значение приобрел пример передовиков, опыт коллективов, достойно возглавивших борьбу за досрочное завершение девятой пятилетки.
За три года и четыре месяца выполнил свою пятилетку по росту производительности труда столичный завод «Динамо». Здесь досрочно были превышены и другие показатели, но особенно поучительным был этот результат. Еще в конце 60-х годов 177


партийная организация завода развернула в цехах соревнование за выполнение личных планов повышения производительности труда. При помощи инженеров, техников, экономистов, пятилетнее задание завода было рассчитано применительно к каждому рабочему (на всю пятилетку, па год, па каждый месяц). Все рабочие получили разъяснение, какими путями, с помощью каких мер и средств они могут экономить время, снижать трудоемкие операции и т. п. При составлении личных планов указывались авторы предложений, разработчики, ответственные за их исполнение. Характеризуя динамовский метод, директор завода К. Петухов писал: «Составление личного плана — это прежде всего его подробнейшее, тщательнейшее обоснование, где учтена каждая десятая доля процента прибавки производительности. Это достижение гласности и сравнимости результатов, передача передового опыта, контроль и создание технической, материальной и организационной базы для выполнения намеченного» 69.
Наиболее широко начинание динамовцев распространилось среди работников машиностроения. В 1975 г. на предприятиях станкостроительной и инструментальной промышленности по личным планам трудилось три четверти всех рабочих-сдельщиков основных производств.
В то же время проверка обнаружила, что на заводах, которые не справлялись с заданиями по производительности труда, личные планы рабочих не были связаны с планами участка, цеха, предприятия.
Анализ использования рабочего времени, проведенный сотрудниками Министерства тяжелого, энергетического и транспортного машиностроения, выявил наличие больших резервов роста. Оказалось, что на каждом предприятии треть рабочих вдвое перекрывала ежедневные нормы (высок был и средний процент, часто — больше 150). В то же время плановые задания часто не выполнялись. Используя опыт «Динамо», работники отрасли пересмотрели устаревшие нормы и в основу личных планов рабочих положили часовую выработку соревнующихся. Летом 1975 г. 92% сдельщиков имели такие планы. Каждый цз них премировался не за превышение норм, а за выполнение задания, являвшегося частью годового и пятилетнего планов предприятия 70.
К концу пятилетки в машиностроении несколько улучшился и коэффициент сменности, число отработанных часов на единицу оборудования за сутки возросло с 9,5 в 1969 г. до 10 в 1975 г. В повседневной хозяйственной деятельности это, казалось бы, небольшое, всего получасовое, увеличение дало эффект, равнозначный вводу в строй нескольких десятков средних машиностроительных заводов71. И хотя некоторые, можно сказать, очевидные резервы остались неиспользованными (внутрисменные простои, например, составляли в основном производстве 10% к фонду времени отработанных станкосмен), машиностроители заметно продвинулись вперед.
178


В целом объем выпущенной машиностроителями продукции увеличился за пятилетку на 73%. При столь высоком темпе роста (наивысшем для всех отраслей промышленности) лидирующее положение внутри машиностроения заняло производство приборов и средств автоматизации (в 1,9 раза), а также вычислительной техники (рост в 4,3 раза). В среднем ежегодно создавалось примерно 4 тыс. новых типов машин, оборудования, аппаратов и приборов. В строй вступило свыше 2,3 тыс. АСУ, что было почти в шесть раз больше, чем в годы восьмой пятилетки. Увеличились и масштабы внедрения: 16,5 тыс. новых видов продукции за девятую пятилетку против 8,4 тыс. в период восьмой пятилетки.
Определенный сдвиг был достигнут в деле освоения проектных мощностей. Здесь особенно отличились работники химии и нефтехимии. Шинники Белоцерковского и Белорусского комбинатов сумели уже в первый год работы выпустить дополнительную продукцию. В 1974 г. почти треть всех мощностей была освоена ими досрочно.
С интересной инициативой выступил коллектив Нижнекамского нефтехимического комбината. До пуска этого предприятия оставалось полгода, когда в еще недостроенные цехи пришли завтрашние эксплуатационники. Вместе со строителями они подготовили совместный график и активно включились в подготовку монтируемого оборудования к работе. С точки зрения прежнего опыта эксплуатационники шли на излишние расходы, ведь зарплата аппаратчиков, прибористов, слесарей и других работников производства составила миллионы рублей, прежде чем цехи вступили в строй. В действительности же «потери» обернулись выгодой. Бригады, хорошо изучившие аппаратуру, в первый же день после пуска предприятия работали по проектному графику.
Так началось соревнование под девизом «С первых смен — проектная мощность!». В числе передовиков, которые на 7—^месяцев раньше срока освоили производство, были Кировский шинный завод, Стерлитамакский завод синтетического каучука, Балаковский завод резино-технических изделий. Их достижения позволили Министерству нефтеперерабатывающей и нефтехимической промышленности утвердить в 1975 г. новые, сокращенные нормативные сроки освоения проектных мощностей 72.
Схожими путями вступал в производственную-жизнь КАМАЗ. Для этого гиганта мирового автомобилестроения, сооружение которого полностью развернулось в начале 70-х годов, девятая пятилетка была периодом не только строительной эпопеи, но и постепенного нарастания пусковых работ. Даже когда главной фигурой в Набережных Челнах были строители, в будущих цехах и учебных помещениях шло соревнование за право обслуживать первые станки. Потом был сдан РИЗ — ремонтно-инструментальный завод, и его многотысячный коллектив, в значительной части подготовленный на родственных предприятиях в Тольятти, Горьком, Москве, приступил к массовому изготовлению дета179


лей и узлов грузовой машины. В канун XXV съезда КПСС сбо^ рочные конвейеры стали набирать ход, и в начале 1976 г. с них сошли первенцы КАМАЗа — семитонные грузовики. В короткий срок удалось пройти расстояние от «нулевого цикла» в строительстве до пуска гиганта, рассчитанного на ежегодное производство 150 тыс. грузовых машин и 250 тыс. двигателей 73.
Динамично наращивался топливно-энергетический комплекс СССР. В 1975 г. страна впервые произвела более триллиона киловатт-часов электроэнергии. Почти половину всех мощностей составили 60 крупных тепловых, атомных, гидравлических «фабрик электричества». Дальнейшее развитие получила Единая энергетическая система страны, которая, кроме европейской части СССР, уже охватила Урал, Северный Казахстан, Западную Сибирь.
Технический прогресс менял облик и угольной промышленности. Уменьшилось общее число подземных предприятий. Количество рабочих в отрасли снизилось более чем на 110 тыс. человек. Добыча угля поднялась примерно на 58 млн т и достигла 700 млн т, из которых около трети было получено открытым способом. Решающий вклад в это продвижение внесли новаторы, численность и эффективность работы которых особенно возросли в 1974—1975 гг. Когда в середине 60-х годов появился ориентир — добыча тысячи тонн угля в сутки из одной лавы, большинство воспринимало его как нечто фантастическое. Действительно, на всю страну коллективов, работающих с такой нагрузкой, было 23. К концу девятой пятилетки их число увеличилось почти до 500. Совместными усилиями в 1975 г. они обеспечили 41% всей подземной добычи. А бригады, возглавляемые Г. Смирновым, В. Мурзенко и М. Чихом, соревнуясь между собой, в несколько раз превысили прежний рубеж 74.
На уровень, предусмотренный Директивами XXIV съезда партии, вышли и нефтяники. В 1975 г. был получен 491 мдн т нефти против 353 млн т в 1970 г. При этом нужно учесть, что ввод новых мощностей более чем в два раза превышал прирост, ибо приходилось возмещать потери, связанные с исчерпанием ряда старых месторождений. Недра прославленного Баку и теперь служили народу, но решающую роль в обеспечении народного хозяйства нефтью играли богатства Западной Сибири, Татарии, Башкирии и ряда других районов страны. В их число вошел Казахстан, где на полуострове Мангышлак было добыто нефти больше, чем в Азербайджане. Вплотную к этим рубежам подошла и Туркмения 75.
Особенно важное значение имело освоение нефтяных недр Западной Сибири. Сто лет существовали промыслы Баку, прежде чем здесь вышли на уровень годовой добычи в 20 млн т. Западная Сибирь прошла этот путь за первые шесть лет эксплуатации своих недр. Пятнадцать лет потребовалось Татарии, чтобы довести годовой уровень добычи нефти до 100 млн т. Тюмень поднялась на эту отметку всего за четыре года девятой пятилетки, 180


почти в четыре раза превысив за это время исходный показатель.
Освоение нефтяной целины вызвало к жизни новые рабочие поселки и городские центры, перерабатывающие заводы, линии электропередач, трассы железных дорог, речные порты. Приобье дало самые высокие скорости и кустовой способ бурения, современную автоматизацию нефтепромыслов и новейшие АСУ. По мощности, дальности и оснащенности сибирские трубопроводы стали мировым эталоном технического прогресса, ярким примером успешного соединения достижений НТР с преимуществами социализма.
Промышленное преобразование Приобья обходилось очень дорого и требовало невиданного в прошлом напряжения сил. Шло не просто освоение отдаленного необжитого болотистого края с лютыми морозами зимой и тучами гнуса летом. Нужно было заново перестроить всю технологию добычи, по-иному бурить скважины, прокладывать трубы, оснащать промыслы. Требовался не только героизм. В Татарии километр железной или шоссейной дороги стоил в среднем 40—50 тыс. руб., а в Приобье — до 500 тыс. Лишь за четыре года девятой пятилетки капитальные вложения в Тюмени составили 8 млрд руб. По признанию специалистов, если бы нефтяные запасы Западной Сибири удалось открыть до войны или вскоре после нее, освоить их в те годы практически было невозможно 76.
Советская промышленность решила эту задачу главным образом в годы восьмой и девятой пятилеток. Страна уже располагала достаточными экономическими, финансовыми, техническими возможностями, чтобы столь быстро и комплексно создать в Западной Сибири самую крупную в СССР базу нефтедобычи.
В целом девятая пятилетка дала большой прирост промышленной продукции, общий объем которой увеличился на 43%. В эти годы СССР вышел на первое место в мире не только по добыче нефти и выплавке стали, но и по производству минеральных удобрений.
Практически впервые были организованы такие специализированные крупные отрасли, как водное хозяйство и мелиорация, машиностроение для животноводства и кормопроизводства, окрепла комбикормовая и микробиологическая промышленность. Почти полностью обновился машинно-тракторный парк.
Неуклонно рос и удельный вес сельскохозяйственной продукции, поступающей в промышленную переработку. Если в конце 50-х годов лишь 39,6% валовой продукции сельского хозяйства было использовано в качестве сырья для фабрик и заводов, то уже в начале 70-х годов этот показатель достиг 52,4%. Разделение общественного труда, как и предвидел В. И. Ленин, вело к расширению обмена между земледелием и промышленностью, что еще и еще раз подтверждало неизбежность превращения самого земледелия в промышленность.
Но как ни значительны были общие результаты, далеко не все из намеченного удалось выполнить. Выдержать курс на уско181


ренное развитие отраслей группы «Б» промышленность не смогла. Производство, охватываемое группой «А», росло быстрее, что нарушало сбалансированность планов, мешало осуществлению социальных программ.
В 1976 г. в Отчетном докладе ЦК XXV съезду КПСС в разделе, где говорилось о необходимости коренных сдвигов в количестве и качестве производимых товаров народного потребления и услуг, было отмечено: «Приходится признать, что с этой задачей в ее полном объеме справиться не удалось. Мы пока еще не научились, обеспечивая высокие темпы развития тяжелой промышленности, ускоренно развивать также группу „Б“ и сферу обслуживания» 77. На съезде отмечалось, что, не сбрасывая со счетов плохие погодные условия, надо повышать требовательность к плановым и хозяйственным органам, активно добиваться своевременного ввода новых мощностей, вьшускающих предметы потребления, обеспечивать их высококачественным оборудованием, сырьем. Сложность, помимо всего прочего, заключалась в том, что далеко не все хозяйственники, работники строительства и промышленности смогли в годы девятой пятилетки до конца преодолеть отношение к производству товаров народного потребления как к чему-то второстепенному, побочному; не все еще поняли огромное политическое и экономическое значение этого дела78.
Подводя общие итоги девятой пятилетки, XXV съезд КПСС подробно рассмотрел ход научно-технической революции в СССР. Первоочередной задачей партии, подчеркивалось в Отчетном докладе, остается ускорение научно-технического прогресса. Первая половина 70-х годов дала заметный рост научно-технического потенциала страны, расширился фронт научных исследований и размах изобретательской работы. На передовые технические рубежи вышли наряду с отдельными научно-производственными объединениями целые отрасли промышленности. Опережающее развитие энергетики, машиностроения и средств автоматизации, электроники, химии, добычи нефти и газа оценивалось как своеобразный катализатор, который должен ускорить перевод экономики на новейшую техническую и технологическую базу.
Особо отмечался рост производительности труда. За счет этого фактора в 1971—1975 гг. было получено 84% прироста промышленной продукции, весь прирост в сельском хозяйстве, 78% прироста в строительстве 79.
В авангарде проделанной работы шли крупнейшие индустриальные центры страны. Рабочие и служащие Москвы превысили плановые задания по увеличению промышленного производства; прирост продукции здесь был получен почти целиком за счет повышения производительности труда. Ученые столицы за пять лет выполнили более 150 тыс. научных разработок. На основе договоров о сотрудничестве исследовательские учреждения Москвы оказывали помощь в области технического прогресса более чем 800 предприятиям и организациям. Также высокими были результаты ленинградцев. За пятилетку промышленность 182


города вдвое увеличила объем производства на предприятиях приборостроения и радиоэлектроники и почти в три раза выпуск оборудования для атомной энергетики и станков с программным управлением. В кратчайшие сроки удалось освоить серийное производство турбин и генераторов мощностью 500 тыс. и 800 тыс. кВт, 300-сильных тракторов «Кировец». В канун съезда были созданы уникальный турбогенератор мощностью 1200 тыс. кВт и телескоп с диаметром зеркала 6 м. Кроме того, вслед за атомным ледоколом «Арктика» со стапелей сошел крупнейший в мире атомоход «Сибирь».
Промышленность ряда союзных и автономных республик городов и областей досрочно выполнила план, намеченный на 1971 — 1975 гг. Производительность труда в некоторых из них превысила задания, утвержденные на всю пятилетку. Так было в Белоруссии, Азербайджане, Эстонии, Литве, Башкирии. А в Свердловске, Горьком, Днепропетровске, Новосибирске и ряде других областных центров техническое перевооружение производства позволило почти весь прирост промышленной продукции (90% и более) обеспечить за счет увеличения производительности труда 80.
Каждый из таких результатов отражал деятельность многотысячных партийных организаций, деятельность обкомов и райкомов КПСС, партийных комитетов заводов, институтов, научно-производственных объединений, групп и постов народного контроля и т. д. В ходе этой работы партия, как и прежде, крепила свою связь с массами, расширяла возможности дальнейшего вовлечения трудящихся в борьбу за научно-технический прогресс. В 1976 г. среди принятых кандидатами в члены КПСС 58,6% составляли рабочие; из них более половины приходилось ра занятых в сфере промышленного производства. В ряде партийных организаций наиболее развитых индустриальных областей, таких, как Кемеровская, Челябинская, Днепропетровская, Донецкая и некоторые другие, рабочих среди принятых в кандидаты было 65—70 и более процентов. Существенно возросла партийная про слойка среди специалистов. В 1976 г. коммунистом был каждый четвертый инженер, более половины кандидатов наук и 65% докторов наук 81.
Всего в промышленности в это время работали около 4 млн коммунистов, т. е. почти на одну четверть больше, чем десятью годами раньше, когда начинался переход на новые условия хозяйствования. В отраслях, имеющих наиболее важное значение для ускорения научно-технического прогресса, этот рост был еще больше: в электронной промышленности численность коммунистов возросла почти в два раза, в отрасли приборостроения, средств автоматизации и систем управления — в 1,7 раза, нефтяной и химической промышленности, энергетике и электрификации — в 1,4 раза, станкостроительной и инструментальной промышленности — более чем в 1,3 раза. За те же годы среднее число коммунистов, приходящихся на одну первичную партийную 183


организацию, увеличилось на промышленном предприятии с 81 до 95 человек, т. е. более чем на 17%. Большие сдвиги произошли в образовательном уровне коммунистов. В тот год, когда сот стоялся XXV съезд КПСС, уже каждый четвертый из них имел диплом об окончании вуза (в 1966 г.— каждый шестой, а в середине 50-х годов — каждый девятый), при этом на долю инженеров и экономистов приходилась половина всех получивших высшее образование. Почти столько же было в партии и специалистов со средним специальным образованием, среди них техники составляли более 56% 82.
Страна действительно располагала мощным индустриальным и научно-производственным потенциалом. Общая численность работников, занятых в сфере науки и научного обслуживания, выросла с 1,6 млн человек в 1960 г. до 3 млн в 1970 г. и 3,8 млн человек в 1975 г. Их прослойка среди всех рабочих и служащих СССР соответственно поднималась с 2,8% до 3,6 и 3,9%. За десятилетие (с середины 60-х до середины 70-х годов) почти вдвое увеличилось число подразделений и лиц, работающих в заводских и цеховых лабораториях, в проектно-конструкторских и конструкторско-технологических бюро различных предприятий, а также в отделах механизации и автоматизации. Всего в 1975 г. в лабораториях, конструкторских и экспериментальных организациях промышленных предприятий было занято 1,4 млн человек, т. е. 4,4% общей численности промышленно-производственного персонала; из них свыше половины приходилось на инженеров и техников. Почти пятая часть всех обслуживающих эти подразделения занималась научно-исследовательской и опытно-конструкторской работой 83.
Однако пятилетнее задание по увеличению производительности труда промышленность не выполнила: прирост составил 34% против 36—40%, намечавшихся по директивам. В определенной мере пробел был восполнен увеличением числа занятых в промышленности. В 1975 г. численность рабочих и служащих составила здесь 34 030 тыс. человек, т. е. на 370 тыс. больше, чем предполагалось 84.
В конечном счете доля прироста промышленной продукции за счет увеличения производительности труда, хотя и оказалась больше результатов предыдущей пятилетки, но планового рубежа не достигла.
Разумеется, при подведении итогов за 1971—1975 гг. это было известно. В Отчетном докладе ЦК XXV съезду партии о трудностях роста говорилось немало. Отмечалось, что машиностроение еще выпускало виды продукции, которые нередко лишь по дате выпуска можно было отнести к новинкам. Таким, например, был технический уровень литейных машин, строительных механизмов, оборудования для легкой и пищевой промышленности. Выступавшие говорили о важности более быстрого внедрения достижений науки в производство, причем внедрения массового, в масштабах, отвечающих потребности всего народного хозяйства.
184


Революция в науке и технике, отмечалось в Отчетном докладе ЦК КПСС, требует кардинальных изменений в стиле и методах хозяйственной деятельности, решительной борьбы с косностью и рутинерством, подлинного уважения к науке. Она требует совершенствования планирования и экономического стимулирования, с тем чтобы создать условия, которые в полной мере способствовали бы скорейшему прохождению новых идей по всей цепи — от изобретения до массового производства, ставили надежный экономический заслон выпуску устаревшей продукции. «Все это,— подчеркивалось далее,— глубоко партийные задачи, и во всем нашем хозяйственном строительстве, пожалуй, нет сегодня задач более актуальных и более ответственных» 85.
Тем не менее — и это в полной мере показали последующие события — ситуация, сложившаяся в то время, должной оценки не получила. Громадные вложения первой половины 70-х годов не дали запланированного результата. После некоторого повышения эффективности производства в период перехода промышленности на новые условия хозяйствования вновь обнаружились явления нежелательного свойства. Усилилось снижение фондоотдачи. Масштабы интенсификации явно не соответствовали намеченному курсу; верх брали методы экстенсивного ведения хозяйства, количественного наращивания продукции. Уже тогда было ясно, что экономическая реформа осуществляется в «урезанном виде». Предприятия не получили обещанных прав. Самофинансирование не стало реальностью. Планирование по валу сохранялось без сколько-нибудь серьезных ограничений. Как и прежде, обычным делом была корректировка годовых, квартальных и месячных заданий. Принимались верные по своей суги решения, нацеливавшие на развертывание НТР, на ускорение технического прогресса, на замену устаревшего оборудования и т. д. Но явно не хватало энергии и целеустремленности для их энергичной реализации, для повседневного контроля за общим ходом работ.
В 1987 г., подчеркивая всю важность организаторской работы партии с целью претворения в жизнь решений XXVII съезда КПСС, М. С. Горбачев отмечал, что любая политическая линия, если она не воплощается в обществе через решения практические, через решения в сфере экономики, политики, в сфере идеологии, морали, духовной сфере вообще, то эта линия повисает, это маниловщина. «Если вернуться к прошлому,— продолжал он,— то у нас немало было провозглашено деловых решений. В них есть все то, чем мы сегодня занялись. Вы помните, было сказано, что нам нужно улучшать управление, что нужен Пленум по научно-техническому прогрессу. Была проведена огромная работа, а Пленум так и не состоялся. Было это 15—17 лет назад. Это как раз столько лет, сколько мы потеряли» 86.
Так в годы девятой пятилетки, вопреки требованиям НТР, стремительно набиравшей темпы и широко открывавшей новые горизонты индустриального прогресса, на практике обнаруживалось эволюционное развитие большинства отраслей. Складыва185


лась обстановка, при которой шла борьба не столько за интеграцию науки и производства, сколько за выполнение текущих заданий, нередко любой ценой. Происходило не только значительное падение фондоотдачи. Слишком медленно снижалась материалоемкость продукции. Недостаточными темпами росла производительность труда. Все это, вместе взятое, негативно сказалось на динамике эффективности общественного производства: если в 60-е годы последняя повышалась, в том числе в 1964—1970 гг. на 14%, то в 1971 — 1974 гг. соответствующий показатель оставался на неизменном уровне, а в 1975 г. даже снизился87.
3
Нарастание трудностей
Подведение итогов девятой пятилетки и обсуждение основных направлений развития народного хозяйства СССР на 1976— 1980 гг. проводилось с учетом тех контрольных цифр, которые плановые органы намечали па более далекую перспективу, вплоть до 1990 г. Ориентировки на пятнадцать лет позволяли заблаговременно определить характер и масштабы предстоящих задач, согласовать пятилетний план с проектами, осуществление которых требовало более длительного срока. Такие подходы особенно необходимы для постановки и развертывания фундаментальных научных исследований, для составления комплексных долгосрочных программ по наиболее важным научно-техническим, экономическим и социальным проблемам. К числу первоочередных съезд отнес программу развития производственной базы атомной энергетики, программу механизации ручного и тяжелого физического труда, программы формирования крупных территориально-производственных комплексов.
Большое внимание было уделено анализу показателей, характеризующих опыт предыдущего пятнадцатилетия, т. е. периода 60-х, первой половины 70-х годов. Тем самым появлялись дополнительные возможности для изучения общего процесса роста промышленного потенциала страны в условиях НТР. Статистика свидетельствовала о сокращении абсолютной величины прироста числа работающих. В 70-е годы такой источник пополнения трудовых ресурсов, как занятые в . личном подсобном и домашнем хозяйстве, для большинства районов страны оказался исчерпанным. Характерно и другое: в 1961—1965 гг. из общего прироста работающих в общественном производстве в 11,5 млн человек промышленность получила 4,8 млн человек (почти 42% всего прироста), а в 1971 — 1975 гг. из 10,6 млн человек — только 2,4 млн, т. е. всего 22% вновь пришедших в общественное производство 88. Поэтому особый интерес представляли данные, позволявшие судить об эффективности трудовых усилий рабочих и служащих, занятых в сфере промышленности (см. табл. 5).
Таким образом, в условиях естественного ограничения возможностей использования экстенсивных факторов производитель-
186


Таблица 5
Среднегодовой прирост продукции, числа работающих и производительности труда в промышленности
Пятилетка
Прирост продукции (%)
Прирост числа работающих (млн человек)
Прирост производительности (%)
Доля прироста продукции за счет увеличения производительности труда (%)
1961-1965
8,6
4,8
4,6
62
1966-1970
8,5
4,2
5,8
73
1971-1975
7,4
2,4
6,0
84
ность труда и особенно доля прироста промышленной продукции, полученной за ее счет, заметно увеличилась. Отсюда делался вывод о том, что из пятилетки в пятилетку нарастают черты, в основе своей характеризующие интенсивный тип расширенного воспроизводства. При составлении заданий на 1976—1980 гг. предполагалось дальнейшее усиление этих черт, решение основных задач, связанных с переводом народного хозяйства на рельсы интенсификации. Соответственно по своим главным задачам, по основным направлениям хозяйственной деятельности девятый и десятый пятилетние планы рассматривались как единое целое. Вместе с тем новая пятилетка планировалась — и в этом состояла одна из ее главных особенностей — как пятилетка эффективности и качества.
XXV съезд указал, что стержень экономической стратегии партии, пронизывающий и десятую пятилетку, и долгосрочную перспективу,— это наращивание экономической мощи страны, расширение и коренное обновление производственных фондов, обеспечение устойчивого сбалансированного роста тяжелой промышленности, фундамента экономики 89.
Выполнение заданий начиналось под знаком юбилейного соревнования в честь 60-летия Великого Октября. Красной нитью через все постановления, принятые в этой связи, проходила мысль о возрастании роли партии, о необходимости активнее вовлекать в сознательное творчество все более широкие массы трудящихся, последовательно добиваться соединения достижений НТР с преимуществами социализма. В авангарде соревнования шли новаторы производства. В 1977 г. число рационализаторов и изобретателей, подавших предложения, достигло 4 млн 466 тыс. человек (в 1970 г. их было около 3,7 млн, а в 1965 г. менее 3 млн). Сумма экономии от использования принятых предложений поднялась в 1977 г. до 5,3 млрд руб. (в 1970 г. она несколько превышала 3 млрд руб.).
Юбилейное соревнование проходило одновременно с обсуждения проекта новой Конституции. Выступая в печати, на собраниях, по радио и телевидению, труженики города и деревни вносили предложения, многие из которых относились к технической 187


политике партии и государства, деятельности научных учреждений, научно-технических обществ, советов новаторов и т. д.
Выражая интересы масс, Конституция законодательно закрепила целый ряд положений о роли трудовых коллективов в решении государственных и общественных дел, в планировании производства и социального развития, в подготовке и расстановке кадров, в организации соревнования. Основной Закон подчеркивает, что государство, опираясь на творческую активность трудящихся, достижения научно-технического прогресса, обеспечивает рост производительности труда, повышение эффективности производства, динамичное и планомерное развитие народного хозяйства. Функцией государства признано также обеспечение планомерного развития науки, внедрения результатов научных исследований в народное хозяйство. Специально указано, что государство заботится о научной организации труда, о сокращении, а затем и полном вытеснении тяжелого физического труда на основе комплексной механизации и автоматизации производственных процессов.
Конституция 1977 г. с новой силой показала всему мируг что социализм и научно-технический прогресс неразделимы. Разумеется, это не означало, что сам процесс последующего развития производительных сил будет совершаться как бы автоматически, без преодоления противоречий и трудностей, неизбежных при поступательном движении общества, тем более по неизведанному пути.
Особенность десятой пятилетки в этом отношении заключалась в том, что Госкомитет Совета Министров СССР по науке и технике, реализуя одно из магистральных направлений, намеченных XXV съездом КПСС, перешел к созданию комплексных межотраслевых программ, предусматривающих решение важнейших научно-технических проблем. В отличие от использовавшихся ранее координационных планов все они, будучи составной частью планов социально-экономического развития соответствующих отраслей, должны были в полной мере быть обеспеченными материальными средствами. Всего на 1976—1980 гг. было разработано 200 комплексных программ, предполагавших выполнение около 6 тыс. различных заданий, большинство из которых составляли конкретные объекты новой техники 90. Это была лишь часть научных исследований, проводимых в СССР, общий объем которых намного больше. Но именно комплексные программы, носившие межотраслевой характер, имели особенно важное значение для экономического развития СССР в годы десятой пятилетки (половина из них завершалась в 1976—1980 гг.).
Прежде всего в комплексных программах были намечены крупные мероприятия по развитию и совершенствованию машиностроения — основы технического перевооружения всех отраслей народного хозяйства. Ставка делалась па создание систем машин, целиком охватывающих весь технологический процесс, механизацию и автоматизацию трудоемких видов производства, 188


в тех отраслях, где еще значительное число рабочих занято тяжелым ручным трудом. В это время машиностроение и металлообработка насчитывали более 8,5 тыс. производственных объединений и предприятий и производили примерно четверть промышленной продукции страны91. Учитывая всевозрастающее значение данной отрасли в народном хозяйстве страны, ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли в 1978 г. постановление о дальнейшем развитии машиностроения в годы десятой пятилетки. В 1980 г. в целях еще большего повышения роли отрасли в развертывании НТР было принято еще одно постановление, направленное на значительное повышение технического уровня и конкурентоспособности металлообрабатывающего, литейного и деревообрабатывающего оборудования и инструмента92. Особое место отводилось станкостроению, изменению структуры выпускаемого оборудования. Приоритет отдавался наиболее прогрессивным видам специальных, агрегатных, уникальных станков, автоматических линий, станков с числовым программным управлением. В целом на предприятиях машиностроения ежегодно создавалось свыше 3,5 тыс. образцов новых типов машин, оборудования, аппаратов и приборов. За годы пятилетки был освоен и начат серийный выпуск 17,3 тыс. наименований новых видов продукции. Каждый год примерно 1,8 тыс. устаревших конструкций снимались с производства 93.
Среди освоенных машиностроителями изделий было немало образцов высокопроизводительной техники. В начале 70-х годов самый распространенный энергоблок имел мощность 300 тыс. кВт, тогда же было изготовлено несколько агрегатов на 500 тыс. кВт и три — на 800 тыс. кВт. В десятой пятилетке на тепловые электростанции поставлялись главным образом энергоблоки мощностью 500 и 800 тыс. кВт, а для Костромской ГРЭС был создан уникальный образец мощностью 1,2 млн кВт. Началась эксплуатация самолетов нового поколения: 120-местного «Як-42» и 350-местного аэробуса «Ил-86», воплотивших в себе многолетний опыт советского авиастроения и новейшие технические решения.
Электронная промышленность только за счет роста производительности труда удвоила выпуск продукции. Большую роль в этом сыграл переход на планирование научно-исследовательских и конструкторских разработок по комплексно-целевым программам, направленным на создание новых электронных приборов, удовлетворяющих потребности народного хозяйства и обороны страны 94.
При реализации комплексных программ научно-технического прогресса большое место отводилось автоматизации производственных процессов, совершенствованию процессов планирования и оперативного управления. На начало 1980 г. в СССР действовало около 4,6 тыс. автоматизированных систем управления, созданных почти исключительно на базе отечественной техники. Больше половины АСУ, вступивших в строй в десятой пятилетке,— это системы по автоматическому управлению сложными 189


технологическими процессами в металлургии, химической и целлюлозно-бумажной промышленности, в энергетике и других отраслях индустрии (в 1971 — 1975 гг. на их долю приходилось менее четверти всех созданных АСУ). Опыт их эксплуатации позволил сделать вывод о том, что они обеспечивали при прочих равных условиях увеличение выпуска продукции, повышали ее качество и содействовали росту доли умственного труда в деятельности рабочих.
Промышленность все в большей мере переходила к оснащению новейшей техникой автоматизированных систем управления, предназначенных для территориальных организаций, министерств и ведомств. К началу одиннадцатой пятилетки они были практически во всех союзных и примерно в половине республиканских министерств. Еще более сложные системы действовали в Госплане СССР, ЦСУ, Госснабе, Государственном комитете СССР по науке и технике и некоторых других организациях. Насущной задачей становилось внедрение автоматизированных систем в управление промышленными предприятиями, поскольку они охватили тогда лишь 6% их общего числа 95.
В целом картина была довольно пестрая. С одной стороны, налицо были вполне очевидные достижения. В середине десятой пятилетки промышленность СССР имела 20,5 тыс. автоматических линий, т. е. вдвое больше, чем в канун девятой пятилетки, и втрое больше, чем в 1965 г. Как и прежде, половина линий была установлена на предприятиях машиностроения и металлообработки, призванных обеспечить страну современными орудиями труда. Примечательно и другое. Летом 1977 г. в промышленности насчитывалось 44,5 тыс. единиц оборудования с программным управлением. По числу таких станков СССР опережал США. Кроме того, втрое по сравнению с 1965 г. увеличилось число комплексно-механизированных и автоматизированных предприятий. Их стало 5942. Доля автоматической техники превысила 6% стоимости машин и оборудования. Обслуживанием механизированных, поточных и автоматических линий была занята примерно десятая часть промышленно-производственного персонала. Автоматизированные и комплексно-механизированные (в целом или по основному производству) предприятия давали почти пятую часть промышленной продукции страны96.
В то же время в промышленности еще преобладала техника и использовалась технология первой половины нашего века. Во всех отраслях промышленности значительная доля рабочих была занята выполнением монотонно повторяющихся ручных операций, подчас тяжелых и не безвредных для здоровья. Многие из подобных операций невозможно было автоматизировать традиционными средствами. Имея в виду прежде всего такие участки работы, XXV съезд партии поставил задачу организовать производство автоматических манипуляторов с программным управлением (роботов), позволяющих механизировать и автоматизировать тяжелые физические и монотонные работы. База для 190


такого технического новшества была создана научными достижениями, прогрессом в развитии индустрии. Электронная промышленность перешла к серийному выпуску микроэлектронных вычислительных устройств. Начался выпуск промышленных роботов, применение которых, по мнению специалистов, открывает поистине революционные возможности для дальнейшей автоматизации производства.
Государственный план выпуска манипуляторов был значительно перевыполнен, но число заявок предприятий намного пре вышало количество роботов, которыми располагала промышленность. К тому же машиностроительные предприятия получили всего 7 тыс. автоматических манипуляторов, что позволило освободить от тяжелого ручного труда лишь 20 тыс. рабочих97.
Проблема автоматизации производства, применения станков с числовым программным управлением, использования ЭВМ, роботов и других достижений НТР приобретала особую злободневность в связи с общим состоянием трудовых ресурсов, которое складывалось к концу десятой пятилетки.
70-е годы в целом характеризовались вполне благоприятной с точки зрения естественных приростов трудоспособного населения демографической ситуацией: его абсолютный среднегодовой прирост в 1971 — 1978 гг. был выше, чем в 1961 — 1970 гг.98 В трудоспособный возраст вступило поколение молодежи, родившейся в 50-е годы, когда уровень рождаемости был самым высоким в послевоенные годы. Это положение было особенно важным в условиях, когда уже была достигнута высокая степень вовлечения в общественное производство лиц трудоспособного возраста, практически исчерпаны резервы ранее не занятого в общественном производстве населения, значительно сократился приток в города сельских жителей и молодежь стала главным источником пополнения индустриальных кадров.
В годы десятой пятилетки численность рабочих и служащих в народном хозяйстве страны продолжала расти, хотя и несколько медленнее, чем в предыдущий период. Контингент же занятых в промышленности расширился значительно, причем прирост был даже более высоким, чем в начале 70-х годов (только за 1976— 1979 гг. промышленно-производственный персонал увеличился почти на 2,5 млн человек, что превышало его прирост за всю девятую пятилетку) ".
Как уже отмечалось, выявилась четкая тенденция уменьшения новых пополнений. Если в 1976 г. прирост рабочих кадров в промышленности составил 572 тыс. человек, то, снижаясь в последующем, он в 1979 г. был уже ниже 300 тыс. Причина была проста: с конца 70-х годов в трудовой возраст начало вступать сравнительно немногочисленное поколение молодежи, родившейся в 60-е годы. В 80-е годы ожидалось еще более резкое сокращение притока молодежи в трудоспособном возрасте (в 4—5 раз меньше, чем в 70-е годы) 10°. В условиях отдаленных демографических последствий войны экономное, рациональное использова191


ние трудовых ресурсов становилось еще более насущной проблемой.
Предвидя такую ситуацию, ЦК КПСС заблаговременно поставил задачу создать машиностроительную базу для значительного сокращения малопроизводительного ручного труда. Еще в 1973 г. была принята рассчитанная на 8 лет программа ускоренного развития производства соответствующего оборудования. Однако доля ручного труда в промышленности оставалась высокой, особенно на вспомогательных операциях, прежде всего на подъемно-транспортных, погрузочно-разгрузочных работах. Вытеснение ручного труда шло медленнее и сложнее, чем предполагалось. Положение усугублялось тем, что ни один из заводов подъемно-транспортного оборудования из числа намечавшихся к пуску к концу пятилетки еще не вступил в строй 101.
При относительном уменьшении удельного веса рабочих, занятых ручным трудом, их абсолютная численность продолжала увеличиваться, особенно во вспомогательном производстве. В конце 70-х годов в промышленности преимущественно ручным трудом было охвачено 12 млн человек, а в рамках всего народного хозяйства — свыше 40 млн человек. Положение осталось прежним и в середине 80-х годов, когда ручным трудом занимались около 50 млн человек, в том числе примерно треть рабочих в промышленности, более половины — в строительстве, три четверти — в сельском хозяйстве 102.
Серьезным препятствием стал так называемый дефицит рабочей силы, искусственный характер которого возникал из-за неоправданно большого разрыва между динамикой основных фондов и трудовых ресурсов. При большом увеличении нового строительства слишком мало капиталовложений шло на замещение устаревшей техники. В результате в промышленности появлялись новые рабочие места, которые не обеспечивались кадрами. При такой ситуации уже не приходилось искать квалифицированных людей, сплошь и рядом на работу зачислялись неподготовленные лица. Многие руководители предприятий старались держать рабочие руки «про запас». По данным Госплана СССР, в 1971 — 1978 гг. в промышленности было создано свыше 3 млн рабочих мест, которые не были обеспечены трудовыми ресурсами 103. Тем временем большое количество рабочих продолжало обслуживать устаревшую технику, физически и морально изношенную.
Новые требования поворот к интенсификации предъявил и к структуре топливно-энергетического комплекса страны. Выявилась не только необходимость, но и возможность широкого использования нефти в качестве сырья для химической промышленности; техника и организация производства поднялась на необходимую для этого высоту. Стало реальностью постепенное уменьшение доли нёфти в топливном балансе.
Решение такой задачи было связано в первую очередь с развитием добывающих отраслей промышленности, с ростом капитало-
192


вложений в науку, в машиностроение, в транспорт, в подготовку кадров. Одновременно предстояло вовлечь в хозяйственный оборот дешевые угли и гидроресурсы Западной и Восточной Сибири, Казахстана, Средней Азии.
Во второй половине 70-х годов развитие производительных сил Западной Сибири было признано программой особого значения. В десятой пятилетке для координации действий различных организаций, работающих в Приобье, ликвидации ведомственной разобщенности была создана комиссия Президиума Совета Министров СССР по Западно-Сибирскому нефтегазовому комплексу, а также межведомственная комиссия при Госплане СССР с местонахождением в Тюмени 104. Вопросы, связанные с развитием промышленности края, регулярно рассматривались на пленумах, Секретариате, в Политбюро ЦК КПСС.
В 1980 г. были приняты дополнительные меры, направленные па то, чтобы резко расширить масштабы капитального строительства в районе Западно-Сибирского нефтегазового комплекса. После определения программы работ в ЦК состоялось совещание, специально посвященное развитию этого региона. Важные задания по возведению объектов получили такие министерства, как Минстрой СССР, Минтяжстрой СССР. Дополнительные обязанности по сооружению жилья были возложены на строительные тресты Москвы, Ленинграда, Украины, Белоруссии, Узбекистана, Казахстана, республик Советской Прибалтики. В 1976—1980 гг. Советское государство направило на стройки Западной Сибири громадные средства, причем именно на десятую пятилетку пришлось 2/з всех вложений в этот нефтегазовый комплекс, сделанных за предыдущие 15 лет 105.
Фундаментом успехов в освоении природных запасов Приобья стала комплексная механизация и автоматизация работ, внедрение новой, экономичной технологии. Широко применялся наклонно-кустовой способ бурения. Вместо сооружения изолированных одиночных скважин стали бурить их по восемнадцать штук сразу на единой площадке; В конце пятилетки было комплексно авто-, матизировано более 2/3 всех промыслов. Во всех нефтеносных районах созданы вычислительные центры, включенные в единую АСУ106. В Западной Сибири был сконцентрирован значительный фонд оборудования, машин и механизмов. Многие научные и технические решения, использованные на нефтяных и газовых промыслах, были уникальными, впервые примененными в данном территориально-производственном комплексе. Уровень техники, автоматизации, дистанционного управления оказался таким, что тюменцы добились самой высокой производительности труда среди нефтяников страны.
В середине пятилетки в Западной Сибири была извлечена миллиардная тонна нефти с момента разработки месторождений. Этот знаменательный рубеж совпал с началом нового этапа освоения этого перспективного региона. Дело в том, что в предыдущее десятилетие главной точкой приложения сил были знаменитые за7 В. С. Лельчук
193


лежи Самотлор, Усть-Балык и некоторые другие, которые уже вышли на проектную мощность и достигли пика добычи. Пришлось идти дальше на север, разрабатывать менее производительные месторождения, где для получения того же прироста добычи нужно было значительно увеличить объем бурения, строить новые дороги, возводить поселки и т. д. Развертывалась добыча газа в еще более отдаленных северных районах — в Уренгое 10\ Все это в целом и определило такие маштабы индустриального преобразования громадной территории, которые были бы невозможны без коренной ломки традиционных способов и методов освоения новых районов. Общепризнано, что в мировой экономике нет аналогов темпам развития Западно-Сибирского региона. Добыча нефти, только еще начинавшаяся в середине 60-х го* дов, достигла (без газового конденсата) 147 млн т в 1975 г. и более чем удвоилась в десятой пятилетке. В 1980 г. здесь было извлечено 312 млн т нефти (включая газовый конденсат), лишь за годы десятой пятилетки прирост составил 165 млн т. Добыча газа за пять лет увеличилась более чем в 4 ргаза (с 34 до 156 млрд м3). Удельный вес региона в общей добыче нефти в стране достиг 52%, газа —37,4%. Западная Сибирь в 1980 г. дала свыше 10% мировой добычи нефти и газа 108.
Всего в завершающем году пятилетки было добыто 603 млн т нефти (включая газовый конденсат), 435 млрд м3 газа.
Газовая промышленность СССР план десятой пятилетки перевыполнила, быстрыми темпами росла здесь производительность труда. С использованием природного газа в народном хозяйстве страны производились почти вся сталь и чугун, минеральные удобрения, 60% выпускаемого цемента. Газом пользовались в быту почти 200 млн человек 109.
Достижения газовиков тем более важно отметить, что отрасль превысила плановые задания, в то время как нефтяники их немного недовыполнили, а угольная промышленность, работая в последние годы пятилетки с большим напряжением, недовыполнила задание по увеличению добычи топлива, росту производительности труда, так как своевременно не были введены некоторые строившиеся объекты, многие шахты нуждались в реконструкции 110.
Было бы, однако, неверно однозначно оценивать общий процесс развития угольной промышленности за вторую половину 70-х годов. Важные сдвиги происходили и здесь.
Яркой приметой новых начинаний стал Экибастуз в Казахстане. Разработка этого месторождения велась в сравнительно небольших масштабах с начала 50-х годов. Но только с появлением мощной техники для добычи угля открытым способом Экибастуз стал в ряды наиболее перспективных бассейнов страны. К 1980 г. здесь было полностью завершено сооружение крупнейшего в мире разреза «Богатырь», где добыча угля ведется с помощью мощных роторных экскаваторов, созданных на Новокраматорском машиностроительном заводе (каждый такой 194


экскаватор, экипаж которого состоит из 11 человек, по производительности превосходит самую большую современную шахту). Экибастуз дал в 1980 г. 67 млн т угля — в 3 раза больше, чем в 1970 г. Уголь, добываемый в бассейне, стал наиболее дешевым в стране. На базе экибастузских месторождений сооружается целый каскад тепловых электростанций; в 1980 г. два блока первой ГРЭС мощностью по 0,5 млн кВт каждый уже давали ток1И.
К исходу 70-х годов добыча угля открытым способом превысила треть всей продукции данной отрасли. Но ее общие итоги вызвали большое беспокойство: угольная промышленность не только не справилась с намеченными заданиями, но и снизила показатели своей работы (в 1979 г. они были на 6 млн т меньше, чем в предыдущем; в 1980 г. снижение продолжалось; то же происходило и в начале одиннадцатой пятилетки). Выявившийся спад противоречил общей линии развития отрасли в других странах. Внимание к углю, особенно после мирового энергетического кризиса середины 70-х годов, заметно усиливалось; масштабы добычи возрастали. На рубеже 70—80-х годов лидирующее положение заняли США и Китай. Советский Союз, в течение многих лет опережавший их, теперь находился на третьем месте.
Такой результат оказался во многом неожиданным и для руководителей Министерства угольной промышленности СССР. Однако о случайности не могло быть и речи. И дело было не только в ошибках руководителей отрасли. Схожая обстановка сложилась и на ряде других направлений производства первичного сырья. Так, среднегодовой прирост добычи нефти, включая газовый конденсат, после девятой пятилетки неуклонно уменьшался, достигнув всего 5 млн т в 1981—1982 гг. Хуже того, в 1983—1984 гг. он был равен нулю. Аналогичные сбои имели место в добыче железной руды, вывозке древесины, производстве пиломатериалов, цемента и ряда других видов продукции 112.
Абсолютное сокращение продукции в большинстве сырьевых отраслей, по мнению специалистов, порождалось недостаточным вводом новых мощностей, которое не всегда покрывало явное и скрытое выбытие ранее введенных в строй фондов. Такая постановка вопроса требует пояснения. Нормальная эксплуатация производственных мощностей возможна лишь до определенного предела, после которого оборудование физически изнашивается настолько, что уже ни при каком обслуживании не способно давать некогда достигнутые результаты. Долговременный устойчивый максимум использования мощностей составляет 92—94%. Переход за этот предел не может продолжаться долго и чаще всего приводит к снижению показателя использования оборудования, аппаратов и т. п. Иначе говоря, нарушение научных требований, отход от нормальной эксплуатации техники ускоряет ее физическое старение. На практике изложенная аксиома учитывается далеко не всегда. Поскольку же переоценка мощностей чаще всего не осуществляется, возникает противоречие между официальными сведениями о состояний техники и реальными возможностями 195
7*


ее эффективного использования. Разрыв между проектными рубежами и повседневными результатами становится все более существенным. Это и есть скрытое выбытие оборудования из.
Именно оно больше всего сказалось на состоянии сырьевых отраслей, оказавшихся «узким» местом советской экономики на рубеже 70—80-х годов. В условиях, когда экономия сырья, топлива осуществлялась потребителями недостаточно, спрос на уголь, руду, нефть, пиломатериалы и т. д. усиливался, что ставило сырьевой комплекс в сложное положение, побуждало его работников требовать новые средства на строительство, реконструкцию, переоснащение, эксплуатировать технику сверх допустимых норм.
На фоне этих трудностей большое впечатление производил динамизм атомной энергетики. Времена споров и сомнений о целесообразности данного направления, о его экономической эффективности остались позади. В 70-е годы производство оборудования для атомных электростанций было поставлено на индустриальный поток. Учитывая, что многие действующие реакторы были детищем ленинградского Ижорского завода, XXV съезд КПСС ориентировал этот опытный коллектив на организацию серийного производства энергоблоков мощностью в 1 млн кВт («миллионников»). Фактически произошла реконструкция предприятия, перестройка всех цехов. Ввод новых производственных площадей, обновление оборудования проводились в тесном содружестве с киевским Институтом электросварки им. Е. О. Патона и другими научными учреждениями. Намеченные задания были успешно выполнены: серийное производство «миллионников» началось; к 1981 г. завод укомплектовал 16 блоков атомных электростанций 114.
Создание различного оборудования для АЭС стало важнейшим делом и многих других предприятий. Южно-Украинская станция, например, оснащалась продукцией ленинградского объединения «Электросила», Калужского и Харьковского турбинных заводов. С целью подведения индустриальной базы под атомную энергетику капиталовложения в эту отрасль было решено в годы десятой пятилетки увеличить втрое по сравнению с предыдущей. В намеченной программе особое место заняло сооружение крупного центра атомного энергетического машиностроения в г. Волгодонске, рассчитанного на серийный выпуск атомных реакторов. Напряженный труд многотысячного коллектива позволил досрочно ввести мощности на 4 млн кВт реакторов и оборудования. В начале 1981 г. на Атоммаше был изготовлен корпус первого реактора. Достигнутые рубежи дали основание XXVI съезду партии сделать вывод: в СССР создана новая отрасль промышленности — атомное машиностроение 113.
Прогресс советской науки, развитие машиностроения, опыт эксплуатации энергоблоков различных типов ускорили переход к широкому строительству атомных электростанций. На старт десятой пятилетки СССР вышел, располагая рядом крупных АЭСс 196


общей мощностью более 5 млн кВт 116. Во второй половине 70-х годов в строй действующих вступила в Армении первая в мире станция, сооруженная в сейсмическом районе, были пущены два крупных блока Курской АЭС, дали энергию первенцы украинской атомной энергетики — Чернобыльская под Киевом и Ровенская станции, новые блоки Билибинской станции на Чукотке, Нововоронежской АЭС. В канун одиннадцатой пятилетки в стране эксплуатировалось 12 АЭС общей мощностью 8 млн кВт и сооружалось еще 12 станций мощностью более 25 млн кВт. Атомные электростанции строились почти исключительно в европейской части СССР, в районах значительного энергопотребления и вместе с тем отдаленных от залежей угля, нефти, газа. Ввод в строй крупных реакторов значительно повышал экономичность АЭС. При средней себестоимости электроэнергии в СССР 0,8 коп. за кВт-ч Нововоронежская АЭС производила ее по 0,6 коп.117 Научно-технический прогресс содействовал общему совершенствованию отрасли, улучшению принципов ее работы. Наибольший интерес вызвала в этой связи Белоярская АЭС на Урале, где в 1980 г. был пущен крупнейший реактор на быстрых нейтронах (почти на всех станциях, начиная с первой опытной в Обнинске, действовали так называемые уран-графитовые кипящие реакторы). Идея создания подобного блока родилась уже давно, но для ее реализации потребовалось немало времени и усилий. Наука и промышленность должны были создавать принципиально иное оборудование, способное одновременно выдержать огромные дозы облучения и высокую температуру, обеспечить потребности специально разработанной схемы охлаждения реактора. В результате было найдено новое научное и техническое решение, позволяющее более эффективно использовать ядерное топливо. С пуском нового блока Белоярской АЭС реакторы на быстрых нейтронах приобретали уже промышленное значение 118.
По темпам прироста мощностей атомная энергетика намного превзошла любую отрасль народного хозяйства. В 1980 г. атомные электростанции выработали 73 млрд кВт ч электроэнергии, т. е. в полтора раза больше, чем производилось по всей стране накануне войны или в первый послевоенный год. И хотя в общем электробалансе СССР на долю атомной энергетики приходилось только 5,6%, перспективность ее развития не вызывала сомнений 119.
Производство электроэнергии было лишь одним из направлений в использовании мирного атома. Атомные установки помогали опреснять морскую воду на полуострове Мангышлак и обеспечивали теплом поселки и прииски на Чукотке. В г. Горьком полным ходом шло сооружение атомной станции теплоснабжения. В 1977 г. атомный ледокол «Арктика» первым в мире среди надводных судов достиг Северного полюса. Эта задача ставилась не из престижных соображений, содержание ее было исключительно научно-практическое. Используя опыт «Арктики», в следующем
197


Таблица 6
Продукция
Отношение прироста производства продукции к приросту мощностей
Продукция
Отношение прироста производства про-, дукции к приросту мощностей
1971 —
1975 гг.
1976— 1980 гг.
1971 — 1975 гг.
1976— 1980 гг.
Чугун
1,32
0,71
Волокна и нити
0,95
0,95
Сталь
2,29
0,49
химические
Прокат черных металлов (гото¬
1,47
0,58
Шины автомобильные
1,31
0,65
вый)
Турбины
0,48
0,46
Кислота серная
0.75
0,45
Автомобили
1,07
0,96
Удобрения минеральные (в услов¬
0,91
0,35
(включая автобусы)
1,22
0,22
ных единицах)
Экскаваторы
Смолы синтетиче¬
1,19
0,53
Целлюлоза
0,81
0,33
ские и пластиче¬
Бумага
2,02
0,26
ские массы
Цемент
1,29
0,27
году атомоход «Сибирь» провел кратчайшим путем через высокие широты транспортное судно от Мурманска к Берингову проливу. Благодаря атомным ледоколам была обеспечена круглогодичная навигация на линии Мурманск — Дудинка, соединяющей Большую землю с промышленным районом Норильска. В конце пятилетки был заложен еще один современный атомный ледокол -«Россия» 120. Все это наглядно свидетельствовало, что атомная энергетика активно вторгалась во все области энергопотребления.
Продвигалась вперед и гидроэнергетика. В 1979 г. на полную мощность была введена Нурекская ГЭС, самая крупная в Средней Азии. Давали ток пять агрегатов (из строящихся десяти) Саяно-Шушенского гиганта. В 1980 г. страна получила 1295 млрд кВт ч электроэнергии. Был сделан новый важный шаг б формировании Единой энергетической системы: к ней присоединилась Объединенная энергосистема Сибири, в результате чего Единая энергетическая система СССР охватила территорию с численностью населения более 220 млн человек 121.
Несмотря на столь значительные результаты, народное хозяйство испытывало нехватку энергии, перебои которой осложняли работу промышленности, наносили ущерб предприятиям непрерывного цикла. Рубежей, намеченных на конец десятой пятилетки, достичь не удалось, в том числе в атомной энергетике. Сложившееся положение дел, естественно, беспокоило трудящихся, волновало советскую общественность. На страницах журналов и газет появились публикации, выделявшиеся критическим настроем, стремлением обстоятельно проанализировать успехи и трудности экономического движения общества.
198


Уже тогда справедливо был подмечен разрыв между приростом мощностей и невысоким уровнем отдачи капитальных вложений. Только за годы десятой пятилетки в строй вступило более 1200 крупных промышленных предприятий, а также других объектов на расширяемых и реконструируемых предприятиях 122. Однако сплошь и рядом ожидаемого эффекта не было. Сопоставляя показатели за девятую и десятую пятилетки, легко увидеть, что во многих отраслях единица прироста мощности не обеспечила прироста продукции близкого к единице 123 (см. табл. 6).
Случаи, когда коэффициент выше единицы, свидетельствуют о преимущественно интенсивном развитии на основе повышения отдачи действующих мощностей. В девятой пятилетке такой результат показали 9 из 14 названных видов производств; в десятой — ни одно.
В угольной промышленности прирост производственных мощностей в результате нового строительства, расширения и реконструкции действующих предприятий за 1976—1980 гг. по добыче угля составил 90,4 млн т, а прирост производства — только 15 млн т. В химической промышленности по серной кислоте приросту мощности в 9,7 млн т соответствовал прирост производства в 4,4 млн т, по кальцинированной соде — соответственно в 505 и 88 тыс. т, минеральным удобрениям — в 39,3 и 13,8 млн т (в условных единицах).
В станкостроительной промышленности при вводе в действие мощностей по производству металлорежущих станков 12,8 тыс. шт. в год было допущено уменьшение выпуска станков в натуре на 15 тыс. шт. и увеличение их выпуска в стоимостном выражении на 581 млн руб., что лишний раз подтверждает мысль о том, что стоимостные показатели не характеризуют натуральновещественного состава выпускаемой продукции124.
Такие соотношения в упомянутых и других отраслях прироста производственных мощностей (за счет строительства новых, расширения и реконструкции действующих предприятий) и производства продукции свидетельствуют о невысоком уровне отдачи капитальных вложений в результате значительного недоиспользования введенных в действие мощностей.
Проблема освоения построенных предприятий сама по себе не была нова. Так, в течение трех плановых периодов (1946— 1950 гг., 1951—1955 гг., 1959—1965 гг.) не удалось ввести в строй от 16 до 40% намеченных планом производственных мощностей по стали. Тем не менее задания по объему производства отрасль даже перевыполнила па 2—7%. Аналогичные явления имели место в производстве черных металлов, цемента, угля и некоторых других видов продукции125. За счет чего же перекрывалось отставание? Во-первых, за счет улучшения технико-экономических показателей действующих предприятий, во-вторых, в результате использования резервов освоения вновь вводимых мощностей. В некоторых отраслях вводились сверхурочные работы, третья смена и т. п. Как бы то ни было, именно интенсификация произ199


водства на действующих предприятиях помогала ликвидировать как недоработку строителей, так и медленный ход освоения только что построенных объектов.
Изучение подобных материалов убеждало, что более правильная оценка возможностей действующих предприятий позволила бы несколько смягчить напряженность в планах капитальных работ по важнейшим отраслям промышленности, ограничить круг одновременно строящихся объектов, сконцентрировать усилия строительных организаций на меньшем количестве объектов. Это способствовало бы созданию предпосылок для сокращения продолжительности строительства и ввода в действие производственных мощностей в более сжатые сроки, а также позволило бы •облегчить комплектацию пусковых объектов оборудованием. Таким образом, проявилось бы влияние обратной связи — повышения эффективности капитальных вложений на рост общественного производства.
Данная проблема сохраняла свою актуальность и на рубеже 70—80-х годов. Наряду с образцовой работой по вводу в строй и освоению новой техники еще более многочисленными оставались примеры длительного, сверхнормативного выполнения заданий по •сооружению и освоению предприятий. Если принять всю совокупность введённых в действие в 1966—1970 гг. предприятий, очередей и агрегатов за 100%, то к концу 1970 г. лишь 50% из них освоили свою проектную мощность. Многие из предприятий осваивали мощности через 4—5 лет после ввода их в действие, причем около 40% предприятий, освоивших мощности, не достигли предусмотренных в проекте показателей себестоимости и производительности труда.
В 1969 г. Госплан СССР впервые утвердил нормативы освоения. Они были намного длительнее, чем в развитых капиталистических странах. Для доменных печей, например, определялся срок в 12 месяцев. Передовые коллективы сокращали его вдвое-втрое, а в среднем по отрасли он затягивался до 16—18 месяцев. Цементные заводы, рассчитанные па две технологические линии мощностью 600 тыс. т продукции в год, предусматривалось осваивать также за 12 месяцев. Но если лучшие коллективы делали это в 3—6 раз быстрее, то средний показатель поднимался до 24— 26 месяцев. Что касается угольных шахт и карьеров, то здесь, как правило, лишь передовики укладывались в норму или чуть превышали ее 126.
Долгое время бытовало мнение, будто процесс освоения являются делом лишь тех, кто приходит в построенные цехи. Должно быть, поэтому проектные организации и строители мало беспокоились о хозяйственных результатах сооружаемых предприятий. Лишь па рубеже 8—9-й пятилеток встал вопрос о таком материальном стимулировании строителей и проектировщиков, которое бы повысило их интерес к пуску и освоению объектов в оптимальные сроки.
200


Весьма непростой оказалась и задача отбора новой техники и внедрения ее в производство. Шли споры о том, как подсчитывать народнохозяйственный эффект, что принимать за критерий. Наконец, в 1969 г. была узаконена методика определения оптовых цеп на новую продукцию. Но лишь в 1977 г. был предусмотрен хозрасчетный эффект127. Его отсутствие ослабляло заинтересованность коллективов во внедрении повой техники. Сложившаяся практика толкала предприятия на использование уже давно освоенной, хорошо изученной техники, применение которой обеспечивало выполнение плана, получение премий. В то же время переход к новому оборудованию, к повой технологии повсеместно требовал отказа от прежних навыков, приемов, устоявшихся традиций эксплуатации станков, машин, аппаратов, различных приборов. Он был чреват недовыполнением производственного плана, сопровождавшимся потерей премий и т. п. Хозяйственный механизм, одним словом, мало поощрял даже новаторов, добившихся высоких результатов и всеобщего признания.
В 1981 г. на встрече руководителей ряда промышленных предприятий генеральный директор Ивановского станкостроительного объединения В. П. Кабаидзе рассказал, сколь сложным путем шли ивановцы, дерзнувшие на свой страх и риск начать коренную перестройку завода в середине 70-х годов. Коллектив наладил выпуск обрабатывающих центров. Их высококачественные станки охотно покупали в Японии, США, ФРГ. Казалось бы, энтузиастов надо отметить морально и материально. Но вот выписка из выступления В. П. Кабаидзе в 1981 г.: «Экономических: выгод мы не имеем никаких. Не случайно ни один завод но последовал нашему примеру, хотя наш опыт создания повой техники был одобрен. Зачем новая техника, зачем экспорт, когда при выполнении обычных плановых показателей предприятие сможет выплатить своим ИТР 30—40 процентов прогрессивки? А при выполнении заданий по повой технике, если не будет выполнен производственный план, то не будет и фондов стимулирования... что выгоднее предприятию — очевидно. И каждый директор предпочитает синицу в руках журавлю в небе... Нам из года в год планировали изготовление универсальных расточных и устаревших радиально-сверлильных станков. Когда мы говорили, что нужно снять с производства ,,радиалку“, уменьшить выпуск универсальных машин и тогда мы можем увеличивать производство обрабатывающих центров, нам в Госплане возражали: ,,Хотите больше изготовлять обрабатывающих центров — пожалуйства, но на остальную продукцию тоже есть заявки44. Так какова же роль Госплана: планировать перспективу или распределять заявки? Отечественный парк станков неимоверно разросся, остро ощущается недостаток станочников, падает коэффициент сменности оборудования, а нам планировалось увеличение выпуска универсальных станков» 128.
Никто, разумеется, не полагал, будто технический прогресс, а тем более интеграция науки и производства может претворять201


ся в жизнь бесконфликтно, без ломки устоявшихся норм и представлений. Обновление материальной базы промышленности неизбежно связано с затратой сил, времени, средств. И в СССР, и в США картина в этом отношении была одинакова, но период перехода па выпуск более современных изделий, преодоления их убыточности или поначалу малой рентабельности на предприятиях советской промышленности был чаще всего намного длиннее.
Согласно проверке девяти машиностроительных министерств, проведенной в 1970 г., менее трети вновь освоенной продукции «были близки по уровню рентабельности к средним показателям отрасли 129.
Последующее десятилетие обнадеживающих перемен не принесло. Постепенно сходила на нет и деятельность всякого рода внедренческих организаций, создаваемых, порой даже на общественных началах, с целью ускорения цикла, начинающегося исследованием и завершающегося выпуском массовой продукции. Опасаясь нарушения законности, получения «левых» заработков, финансовые ведомства, местные органы власти едва ли не повсеместно пресекали такую инициативу, своими истоками уходящую в 60-е годы.
Потребность в промежуточном звене между наукой и производством становилась тем более значительной, что технический уровень предприятий постоянно менялся и даже в рамках одной и той же отрасли был различен. Поэтому сложность освоения новшества па одном объекте в том или ином виде затем повторялась на другом предприятии, третьем и т. д. Наслоение подобных препятствий приводило к стабилизации невысокого уровня применения новинок в производстве, к сохранению низких темпов освоения вводимых мощностей. Во второй половине 70-х годов по признанию Госплана СССР в промышленности до 30% основных производственных фондов не имело проектной отдачи130.
В сложившейся обстановке замедлились темпы роста количества использованных в производстве изобретений и рационализаторских предложений: в 50-е годы их число увеличилось в 3,9 раза, в следующем десятилетии — на 35%, а в 70-е годы рост был вдвое меньше. Среднегодовые темпы прироста составили соответственно по названным периодам 14,5; 3,0; 1,8 131.
В 1979—1980 гг. была проведена оценка технического уровня около 20 тыс. машин и оборудования, выпускаемых машиностроением. Примерно треть из них нуждалась в снятии с производства, в замене или существенной модернизации. Наибольшие нарекания вызывал уровень технических разработок Минживмаша, Минлесбумпрома, Минлегпрома, Минпищепрома, а также ведомств, охватывающих предприятия мясомолочной и рыбной промышленности. Печать обоснованно критиковала пассивность исследовательских институтов, подведомственных названным министерствам. Вместе с тем фиксировалась слабость их материального обеспечения, отсутствие опытных баз и эксперимен202


тальных производств. Так, в Минрыбхозе три четверти научных учреждений совсем не имели таких баз, в Главмикробиопроме— 67%, в Минцветмете — 57% и т. д.132
В 70-е годы усилилось стремление хозяйственников к закупке импортного оборудования. Впоследствии выяснилось, что далеко не всегда мотивировки были вескими, а результаты полезными. Уже в 1981 г. в Отчетном докладе XXVI съезду КПСС говорилось о необходимости «разобраться в причинах, по которым мы подчас упускаем свой приоритет, тратим большие деньги на закупку за рубежом такой техники и технологии, которые вполне можем производить сами, причем зачастую более высокого качества» 13\
Беспокоили также существенные недостатки в деле освоения лицензий, приобретенных как в социалистических, так и в капиталистических странах. В течение второй половины 70-х годов на базе лицензий промышленность СССР освоила 230 новых видов машин, оборудования, приборов, материалов и технологических процессов. Единого мнения о количественной стороне (много куплено или мало) не было. Не осталось, однако, незамеченным и то, что объем производства продукции на основе лицензий в 1980 г. почти удвоился по сравнению с 1975 г., а число новых видов машин, оборудования, процессов, порожденных лицензиями, росло в те же годы вдвое быстрее, чем в первой половине 70-х годов. Кроме того, ряд ведомств, например, Минпефтехим- пром, лицензии не осваивал, вынуждая тем самым некоторые предприятия других отраслей ежегодно направлять часть своих изделий на доработку зарубежным фирмам 134.
Не менее тревожило и другое. Инерционные тенденции прочно утвердились во многих отраслях добывающей и обрабатывающей промышленности, все более явственно тормозя формирование прогрессивной структуры производства и сдерживая рост научно-технического прогресса. Казалось бы, кто мог в Совете* Министров СССР или Госплане СССР усомниться в выгодах получения стали кислородно-конвертерным методом, родиной которого по общему признанию является Советский Союз. Завоевал авторитет и электросталеплавильный метод. При мартеновском процессе длительность плавки составляет от 8 до 12 часовг а в кислородных конвертерах она измеряется несколькими десятками минут. С 1960 по 1977 г. США вывели из эксплуатации почти 90% мартеновских мощностей (доля их в 1978 г. составила только 15,6% всей выплавленной стали), Япония полностью прекратила выплавку мартеновской стали. Наша же металлургия увеличила выплавку мартеновской стали еще на 38 млн т. Удельный вес ее в 1980 г. составлял почти две трети и свыше двух пятых всего прироста. Показывая в начале 1982 г. ошибочность такой хозяйственной практики, вредность инерционных тенденций, экономист С. А. Хейнман на страницах журнала «Коммунист» писал: «Ясно, что эти „новые" мартены, новая, но старая техника могут перегородить на ряд лет дорогу техническому переоснащению сталеплавильного производства» 135.
203


Печать конца 70-х — начала 80-х годов (возьмем ли мы научные журналы, центральные газеты или общественно-политическую литературу) изобиловала подобными рассуждениями, выкладками, подсчетами. При наличии большого количества сведений о росте научного потенциала, общем увеличении численности изобретений, видов продукции, удостоенных Знака качества, и т. п. неизменно отмечались факты и тенденции, противоречившие призывам к борьбе за интенсификацию производства, за эффективность и качество. Не могло не радовать превосходство СССР над США по производству многих важнейших видов промышленной продукции. Но столь же огорчительно воспринимался факт менее рационального использования полученной продукции. Природа социалистической экономики предполагает такое развертывание НТР, которое в интересах всех трудящихся при их всеобщей занятости обеспечивает рост конечных результатов при уменьшении затрат. Однако в действительности на единицу конечного продукта СССР тратил намного больше стали, цемента или, скажем, минеральных удобрений, чем США. «За последние 20 лет (1960—1980 гг.) экономические результаты производства, отражающие эффективность использования ресурсов, имели нежелательную тенденцию...» — писал в 1981 г. академик Н. П. Федоренко. По его подсчетам, материалоемкость продукции выросла на 3,4%. Каждый процент прироста национального дохода в девятой и десятой пятилетках требовал увеличения материальных затрат на 1,2%. «Доля интенсивных факторов в общем приросте национального дохода,— утверждал он,— составляет 25 процентов против 40 в 1960 г.»136 Правда, в печати фигурировали и иные подсчеты; единого представления о степени интенсификации производства не было, но никто не оспаривал вывод о значительном преобладании в экономике экстенсивных методов хозяйствования. Руководство Государственного комитета по науке и технике СССР считало, что полное обновление основных производственных фондов промышленности должно происходить примерно за 17 лет (оптимальным называлось ежегодное выбытие 5,6% фондов). За норму брались показатели, уступающие развитым капиталистическим странам. На практике же процесс замены оборудования был по времени гораздо продолжительнее, чем предполагалось, что и признавало руководство того же органа 137.
Общие трудности усугублялись несоответствием между ростом производительности труда и увеличением зарплаты. В первом случае имело место невыполнение планов, во втором — намеченные рубежи достигались. Зарплата неуклонно росла. Личные сбережения трудящихся увеличивались. В 1980 г. вклады населения в сберегательных кассах превысили 156 млрд руб. В пересчете на душу населения средний размер вклада составлял более 500 руб., т. е. был примерно в 10 раз больше, чем в 1960 г., л в 3 раза — по сравнению с 1970 г.138
204


При таком росте денежных доходов на первый план в повышении уровня жизни трудящихся выдвигалась задача улучшения снабжения населения продовольствием, а также промышленными товарами широкого потребления. Важность этой задачи обусловливал и другой, не менее важный фактор: дефицит предметов потребления снижает стимулирующую роль оплаты труда. Хозяйственная практика наглядно свидетельствовала, что без своевременного поступления в бюджет денег от продажи товаров населению государство будет испытывать нехватку финансовых ресурсов, необходимых для общего развития экономики.
Объемы капиталовложений в легкую и пищевую промышленность во второй половине 70-х годов поднялись. Ежегодно они превышали 5 млрд руб.
За год создавалось в среднем более 200 образцов новых типов машин, оборудования и приборов для легкой и пищевой промышленности. К исходу 70-х годов в этих отраслях действовала 7s часть автоматических линий промышленности СССР. Почти половина комплексно механизированных и автоматизированных предприятий страны приходилась на легкую и пищевую индустрию (в 1965 г. таких фабрик и заводов было в 6 раз меньше). Около 150 машиностроительных заводов, большое количество конструкторских бюро и научно-исследовательских институтов были заняты разработкой и производством оборудования, машин и приборов для предприятий службы быта. В техническом отношении отрасль, насчитывавшая 270 тыс. фабрик, ателье, мастерских и 2,6 млн работников, постепенно становилась индустриальной 139.
XXVI съезд КПСС подчеркнул необходимость более глубокой переориентации на производство станков, машин, оборудования для легкой, пищевой промышленности, сферы обслуживания. В Отчетном докладе ЦК говорилось об отставании научной и конструкторской базы, призванной обслуживать эти отрасли. Был поставлен вопрос о привлечении к этой работе Академии наук СССР, а также других организаций, в том числе и оборонных, располагающих большими научными силами 14°.
Для повышения доли предметов потребления в совокупном объеме промышленной продукции были необходимы сдвиги и в структуре средств производства, направляемых в I и II подразделения общественного производства. На практике же в годы десятой пятилетки преимущественными темпами увеличивалась масса средств производства, предназначенных для I подразделения, в результате чего доля II подразделения в общем распределении средств и предметов труда снизилась. Анализируя действовавшие тенденции, руководители Госплана СССР не скрывали, что «в ближайшие годы вряд ли следует ожидать каких-либо значительных структурных изменений в соотношении продукции отраслей промышленных групп „А“ и „Б“, если не будут предприняты серьезные меры в этом направлении» 141.
205


Поворот промышленности к удовлетворению непосредственных запросов населения давался нелегко. Мешали недостатки в материально-техническом снабжении, экономически необоснованные расценки, неналаженность кооперативных связей, отсутствие необходимых навыков. Тормозили дело и причины психологического характера; многим хозяйственникам нужно было преодолеть сложившееся ранее отношение к производству товаров народного потребления как к второстепенному. Плановые и хозяйственные органы продолжали урезать ассигнования на развитие группы «Б», как только появлялись дисбалансы в плане.
В годы десятой пятилетки в определенной мере эти настроения удалось преодолеть. Доля тяжелой индустрии в выпуске непродовольственных товаров народного потребления превысила 50%. Особенно вырос ее вклад в выпуск товаров культурно-бытового назначения: 3/4 их общего производства приходилось на предприятия группы «А». Увеличились производство и продажа населению легковых автомобилей, запасных частей к ним и т. п. Шло расширение ВАЗа, выпуска легковых автомобилей в Москве, Горьком, Ижевске, Запорожье.
Намного увеличилось и производство товаров, ставших традиционными. Если в 1970 г. только половина всех семей в стране имела телевизоры, то к началу одиннадцатой пятилетки передачи по телевидению смотрело свыше 80% семей. Такой же в это время была обеспеченность и холодильниками (в начале 70-х годов ими располагала лишь каждая третья семья). Намного больше стало стиральных машин, радиоприемников. Примерно каждая двенадцатая семья владела автомобилем, десятая — мотоциклом и мотороллером, вторая — велосипедом. Особенно быстро повышалась насыщенность этими товарами в деревне. В результате уровень оснащения товарами культурно-бытового назначения у горожан и сельских жителей заметно сблизился, а по обеспеченности семей швейными машинами, велосипедами и мотоциклами деревня обогнала город 142.
Тот период, когда многие промышленные товары жители города и деревни приобретали впервые, уже миновал. По выражению социологов, наступило время спроса «вторичного», «третичного» и т. д. Это, в свою очередь, ставило новые задачи перед промышленностью, призванной удовлетворять потребности трудящихся. Но далеко не все из намеченного удалось претворить в жизнь. Обнаружились даже перебои в снабжении населения хлопчатобумажными тканями и изделиями из хлопчатобумажной пряжи. За пятилетие по разным причинам было недодано более 1 млрд кв. м подобных тканей 143.
Само соотношение групп «А» и «Б» в промышленности не отвечало потребностям развития народного хозяйства, возросшему спросу населения на высококачественные товары массового потребления.
Подведение итогов десятой пятилетки подтверждало тезис о продолжающемся снижении фондоотдачи. Прирост основных фон-
206


дов в промышленности почти в полтора раза превышал прирост общего объема продукции. В легкой промышленности этот разрыв был двухкратным, в пищевой — более чем трехкратным, в лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной — более чем четырехкратным. Весьма сложным было положение и в черной металлургии.
Данные о производительности труда еще раз показывали, что, за исключением лидирующих отраслей (машиностроения и химии), все остальные намного уступали по этим показателям общесоюзным достижениям. В масштабе всей промышленности производительность труда выросла за пятилетку на 17% вместо намечавшихся 30—34%. За счет роста производительности труда было получено 3А прироста продукции индустрии, хотя намечалось 90% 144. Вторая половина 70-х годов не дала, таким образом, запланированных результатов. При всей значительности и масштабности проделанной в народном хозяйстве работы эффективность общественного производства даже несколько снизилась *. Задачу перевода страны на рельсы интенсификации, намеченную на девятую и десятую пятилетки, решить не удалось. На XXVI съезде КПСС отмечалось, что это предстоит сделать на протяжении 80-х годов 145.
Задания, намеченные на 1981—1985 гг., предусматривали опережающий рост конечных народнохозяйственных результатов в сравнении с увеличением трудовых и материальных затрат. Производительность труда в промышленности решено было увеличить на 23—25%, в строительстве на 15—17, на железнодорожном транспорте на 10—12%.
Впервые была поставлена задача обеспечения более быстрого роста национального дохода по сравнению с увеличением суммы капитальных вложений. Для достижения такого результата предстояло прежде всего упорядочить общий ход строительных работ, преодолеть распыленность сил и средств, направленных на сооружение предприятий, дорог, жилых зданий и т. д.146
Начало 80-х годов воочию убеждало в необходимости принятия срочных дополнительных мер, направленных на изменение ситуации в промышленности и народном хозяйстве в целом. Отчетные данные за 1981—1982 гг. были заполнены сведениями о количественном росте мероприятий по внедрению новой техники, о сооружении крупных заводов, об увеличении валового выпуска многих видов продукции. И все же действие неблагоприятных тенденций, выявившихся несколько ранее, не только не уменьшилось, но даже возросло. Сведения, опубликованные ЦСУ СССР, показывали, что в 1982 г. по сравнению с 1978 г. объем продукции оказался ниже примерно по 40% всех ее видов, зафиксиро* Как уже отмечалось, эта точка зрения впервые была высказана В. А. Медведевым в 1981 г. Позднее в другой монографии автор вновь использовал свои расчеты для характеристики экономического развития СССР в 60— 70-е годы. См.: Медведев В. А. Управление социалистическим производством: проблемы теории и практики. М., 1983. С. 45.
207


ванных в опубликованных материалах, т. е. произошло абсолютное сокращение выпуска многих видов продукции в натуральном выражении 147. При этом в 1981 г. темпы роста и абсолютцые размеры продукции, выпущенной рядом министерств и отраслей, оказались ниже уровня 1980 г. И хотя в 1982 г. положение несколько выправилось, рубежи, предусмотренные для промышленности, строительства, железнодорожного транспорта на второй год пятилетки, достигнуты не были. Медленнее намеченного росла производительность труда, отставал ввод в действие основных фондов. Выполнение договоров и заказов еще не стало нормой хозяйственной деятельности многих предприятий, объединений и даже отраслей. В результате план 1982 г. по общему объему реализации продукции удалось выполнить на 100,6%, а с учетом поставок по договорам и заказам — лишь на 97,1%. Продолжались многочисленные корректировки ранее утвержденных заданий. Минхимпром, например, санкционировал более 170 изменений плана, и каждый раз в сторону их уменьшения. Сплошь и рядом задания недовыполнялись, а заработная плата оставалась прежней. Так, предприятия Министерства черной металлургии с программой 1982 г. не справились; производительность труда по сравнению с предыдущим годом несколько даже снизилась, тем не менее средняя зарплата промышленно-производственного персонала отрасли заметно увеличилась.
Наряду с напряженной работой, проводимой в области научно- технического прогресса передовыми организациями, многие министерства и ведомства пассивно отнеслись к реализации соответствующих заданий. В 1982 г. не выполнили план по освоению новых видов промышленной продукции, внедрению прогрессивной технологии, механизации и автоматизации производственных процессов предприятия пищевой промышленности, энергетики, угольной микробиологической и других отраслей промышленности. В энергетике, например, неудовлетворительно осваивались энергоблоки на Экибастузской ГРЭС из-за строительно-монтажных недоделок, невысокой квалификации эксплуатационного персонала и поставок некачественного оборудования. В угольной промышленности снижалась среднесуточная добыча угля из одного действующего очистного забоя. Минуглепром СССР не обеспечил выполнения плана по созданию комплексов для механизации процессов выемки угля и т. д.148
В 1982 г. объединениями и предприятиями был допущен перерасход средств против плановой себестоимости продукции. Наибольшее удорожание продукции имело место в химической и нефтехимической промышленности, черной металлургии, в электрохимической промышленности. Затраты на рубль товарной продукции по сравнению с 1981 г. (в сопоставимых ценах) несколько повысились. Каждое пятое предприятие и производственное объединение не выполнило план по себестоимости товарной продукции. Больше всего таких предприятий насчитывалось в черной металлургии, угольной, химической и лесной промышленности, 208


промышленности строительных материалов. В 1982 г. был недовыполнен также план по прибыли в результате превышения плановой себестоимости продукции и строительно-монтажных работ, допущенных потерь и убытков (главным образом вследствие нарушения планов поставок, перевозок и т. д.). Из-за недовыполнения плана прибыли и прямых убытков в ряде министерств образовался недостаток собственных оборотных средств, что отрицательно сказалось на их финансово-хозяйственной деятельности. Наибольшие трудности испытывали предприятия черной металлургии, лесной и пищевой промышленности 14Э.
Неблагоприятные тенденции действовали и в сфере железнодорожного транспорта, в сельском хозяйстве. При таком ходе событий становилась невозможной реализация заданий, запланированных на одиннадцатую пятилетку в целом. Вопросы интенсификации, усиления эффективности, ускорения научно- технического прогресса не сходили с повестки дня. Но время показало, что меры, которые принимались для их решения, были половинчатыми, непоследовательными, до конца не осуществлялись. Преимущества социалистического способа производства использовались далеко не в той степени, как того требовали интересы советского общества. Необходим был крутой поворот к изменению сложившейся обстановки.


Глава пятая
Поворот к задачам ускорения
1
На переломе
Пленумы ЦК КПСС, состоявшиеся в марте и апреле 1985 г., вооружили партию концепцией обновления социализма на собственной основе, выдвинули курс на ускорение социально-экономического развития советского общества. В жизни страны четко обозначился новый, исключительно важный рубеж. В нарастающих масштабах начались перемены, по сути своей и направленности носящие характер революционных преобразований. Уже апрельский Пленум означал крупный прорыв в методах мышления, в подходах, в оценках происходящих событий, исторического опыта в целом. Через два года, характеризуя суть наметившихся перемен, М. С. Горбачев отметил: «В Советском Союзе наступила как бы „эпоха Возрождения*1, возрождения творческого духа ленинизма» \
Идеи радикальной перестройки и обновления появились не случайно и не внезапно. Они рождались по мере того, как в партии и стране усиливалось понимание противоречий, требующих для своего преодоления не благих пожеланий и рекомендаций, а принятия энергичных мер, осуществления коренных перемен. Большой и очень важный шаг на этом сложном пути был сделан после Пленума ЦК КПСС, прошедшего в ноябре 1982 г.
Ноябрьский (1982 г.) Пленум ЦК КПСС обстоятельно проанализировал общий ход выполнения плана одиннадцатой пятилетки 2. Со всей ответственностью был сделан вывод о том, что при наличии значительных достижений, общем росте индустриальной мощи СССР переход к интенсификации, поворот к эффективности осуществляется все еще медленно, главный показатель эффективности экономики — производительность труда растет темпами, которые нельзя признать удовлетворительными, материалоемкость продукции практически не снижается.
Пленум особое внимание уделил вопросам повышения ответственности за соблюдение общегосударственных интересов, решительного искоренения ведомственности и местничества.
Линия на обязательность выполнения планов как отдельными предприятиями, так и в масштабах каждого из министерств выдвигалась и ранее. Она была составной частью мероприятий, направленных на совершенствование хозяйственного механизма, сложившегося в ходе осуществления экономической реформы 210


1965 г. С учетом этой линии принималось в 1979 г. постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на. повышение эффективности производства и качества работы» 3. По срокам реализации оно было ориентировано на 80-е годы. Но, как показало начало одиннадцатой пятилетки, намеченных сдвигов достичь не удалось. Одна из главных причин такого положения вещей в том и состояла, что сам порядок внедрения этого важного документа, дисциплина выполнения принятых решений оказались не на должном уровне.
Ноябрьский (1982 г.) Пленум ЦК КПСС и принятые вскоре после него решения наглядно продемонстрировали решимость, партии извлечь уроки из накопленного опыта.
Деятельность трудовых коллективов в 1983 г. подтвердила эффективность хозрасчета в строительстве, зачинателями которого были Н. А. Злобин и В. II. Сериков, а также бригадного подряда в промышленности, зародившегося в Калуге на турбинном заводе.
Новые формы организации труда с большой полнотой проявились в ходе сооружения магистральных газопроводов, призванных доставлять «голубое топливо» из Западпой Сибири в центральные районы страны. Событием поистине мирового значения стала прокладка трассы Уренгой — Помары — Ужгород. Соглашение о строительстве этого газопровода, заключенное между СССР и рядом стран Западной Европы, предусматривало поставку советского газа за рубеж и предоставление промышленности капиталистических государств заказов на сумму более 10 млрд долл. Администрация США сделала все от нее зависящее, чтобы сорвать самый крупный контракт из когда-либо заключенных между СССР и Западом (предлагалось, например, экспортировать в Европу дополнительное количество угля или сжиженного газа с Аляски). Когда выяснилось, что соглашение остается в силе, из-за океана последовал новый нажим: теперь была сделана попытка запретить поставку в СССР труб и некоторых видов оборудования, необходимых для транспортировки газа4.
Все это очень напоминало аналогичные действия империалистов начала 60-х годов, когда правительство ФРГ запретило продажу труб большого диаметра для советских нефтепроводов. Но как рухнули подобные замыслы в 1963 г., не сбылпсь они и в начале 80-х годов.
Машиностроители СССР оперативно перестроили свою работу и взяли па себя дополнительные обязательства: не отказываясь от ранее намеченных планов, обеспечить газопровод необходимыми агрегатами. Металлурги гарантировали надежность заказов, касающихся труб. Транспортники организовали этим грузам «зеленую улицу». Тем временем на всех строительных участках трассы бригадный подряд становился нормой. Все прежние рекорды укладки магистрали и монтажа компрессорных станций были перекрыты. Стройка, начавшаяся летом 1982 г., досрочно завершилась в середине 1983 г. Трасса протяженностью почти 2И


в 4,5 тыс. км была подготовлена к эксплуатации. Как и намечалось, в начале 1984 г. сибирский газ поступил во Францию; за рубежами СССР завершались работы, по окончании которых газ получили ФРГ и Италия. Плановая система хозяйства, научно- технический потенциал советского народа еще раз продемонстрировали всему миру свои возможности.
1983 г., прошедший под знаком выполнения установок ноябрьского 1982 г. Пленума ЦК КПСС, ознаменовался положительными сдвигами на основных направлениях индустриального развития страны. Объем промышленного производства вырос на 4%, причем отрасли группы «Б» развивались несколько быстрее отраслей группы «А». Производительность труда поднялась в промышленности на 3,5%, в строительстве на 3,1, на железнодорожном транспорте — па 3,9%. И хотя по ряду производств намеченных рубежей достичь не удалось (в частности, не был выполнен план развития науки и техники, все еще медленно сокращался объем незавершенного строительства, далеко не все предприятия выполняли договорные обязательства), в целом определился положительный сдвиг. Особенно обнадеживали качественные показатели, наметившиеся перемены в работе железнодорожников, общий настрой на дела, на укрепление дисциплины и повышение организованности.
В 1984 г. промышленность вновь превысила плановые задания. Впервые за счет роста производительности труда удалось получить 93% прироста промышленной продукции5.
Улучшилась работа всех видов транспорта. План по объему грузооборота был перевыполнен. Примечательным событием стало досрочное открытие рабочего движения поездов на всем протяжении Байкало-Амурской магистрали. Поздней осенью 1984 г. в районе Куанды на 12 месяцев раньше запланированного встретились строители крупнейшей железнодорожной трассы: одни шли с востока, другие с запада. В общей сложности за 10 лет было проложено свыше 5 тыс. км главных и станционных путей, построено около 4,2 тыс. мостов.
Осуществление выработанных партией мер позволяло надеяться на преодоление негативных тенденций, обнаружившихся в экономике страны. Если в 1981—1982 гг. темпы роста оказались ниже, чем предполагалось, то в последующие годы экономика развивалась более динамично. Среднегодовой прирост промышленной продукции в 1983—1984 гг. был в полтора раза больше по сравнению с первыми двумя годами пятилетки.
Не умаляя перемен, явственно проявившихся после ноябрьского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС в последующие годы одиннадцатой пятилетки, нужно видеть не только сделанное, но и условия, в которых намечался поворот к курсу на ускорение социально-экономического развития страны. Действовавший в те годы хозяйственный механизм был весьма противоречив. Хозрасчет предприятий и объединений, как и прежде, осуществлялся не в полном объеме. Даже коллективы, работавшие рентабельно и 212


высокоприбыльно, средства па техническую реконструкцию и тем более на большое капитальное строительство в основном получали от государства. Естественно, это ограничивало возможности предприятий, не позволяло им полностью брать на себя ответственность за технический уровень производства, а многим администраторам такой порядок был даже удобен.
В коренном усовершенствовании нуждалось ценообразование. Пересмотр оптовых цен в январе 1982 г. принес некоторую пользу, но и после него выпуск устаревшей техники не грозил сколько-нибудь серьезными санкциями. Всеобщее нарекание вызывало, например, качество продукции легкой промышленности, между тем по уровню рентабельности (25%) она значилась лидером. Те же недостатки были присущи ряду изделий черной металлургии, а рентабельность отрасли в первой половине 80-х годов выросла с 7 до 11% 6. Не умножая число таких примеров, заметим главное: цены все еще не служили стимулом, который ставит в привилегированное положение новаторов, борцов за ускорение научно-технического прогресса. Ломать такие традиции было нелегко даже на тех направлениях, которые являли собой передний край НТР и постоянно находились в поле зрения правительства.
В сфере машиностроения одним из таких направлений становилось производство манипуляторов. Среди первых, кто отличался в их разработке и внедрении, были ленинградцы. Инициатором выступил коллектив Петр.одворцовского часового завода7. Здесь для намечавшегося выпуска продукции требовалось дополнительно вовлечь в производство около 1800 человек. Требовались квалифицированные кадры для выполнения точнейших операций на потоке. Дефицитность трудовых ресурсов и без того была велика. И тогда на помощь пришли роботы. В строй вступили новые автоматические линии, принесшие заводу не только экономические, но и социальные выгоды.
Именно это обстоятельство и учли ленинградцы. Коллективными усилиями 88 организаций была разработана программа промышленной робототехники на одиннадцатую пятилетку. Она стала разделом комплексного плана экономического и социального развития города.
Министерство приборостроения, средств автоматизации и систем управления СССР поддержало этот почин. В Ленинграде состоялось расширенное заседание коллегии Минприбора, которое обсудило и приняло целевую комплексную программу создания и внедрения робототехники на 1982—1986 гг. Объясняя, почему столь большое внимание уделяется данной ветви научно-технического прогресса, министр М. С. Шкабардня тогда же сказал: «Все дело в том, что уже пришло время массового внедрения роботов в промышленность. „Традиционными41 методами такую проблему не решить. Речь идет о создании фактически новой отрасли — роботостроения» 8.
Приступая к решению этой сложной и очень актуальной задачи, министерство опиралось на подведомственные ему институты 213


и конструкторские бюро в Москве, Ленинграде, Риге, Смоленске, Ярославле, Гомеле. Специализированные заводы еще только предстояло строить, первые сотни и тысячи роботов выпускали опытно-показательные участки приборостроительных предприятий. Помимо Минприбора аналогичные манипуляторы делают и такие отрасли, как автомобильная, электронная, радиопромышленность. Каждое ведомство шло своими путями, ограничиваясь силами своих специалистов. Такое соревнование могло бы принести немало пользы. Но, к сожалению, не было органа, который бы отбирал лучшие образцы, наиболее эффективные конструкции для массового производства. Вместо должной кооперации получалось распыление сил. По признанию самих ученых и инженеров, рождение новой отрасли индустрии шло в муках.
Нелегким был путь для станкостроителей г. Иванова. Правда, во второй половине 80-х годов едва ли какой-нибудь центральный орган печати не рассказывал об их знаменитой наукоемкой продукции и энтузиасте директоре. Но когда в канун XXVII съезда КПСС, делегатом которого был В. П. Кабаидзе, в его кабинет пришли работники телевидения, он не без иронии сказал: «А где же вы были раньше?» Оказывается, не только в годы десятой пятилетки, но и до середины 80-х годов коллектив работал без льгот и премий, даже без отчислений па соцкультбыт, одним словом, в обстановке, казалось бы, «наименьшего благоприятствования». В середине 80-х признание приняло всесоюзные масштабы.
В мае 1985 г. Ивановское станкостроительное объединение досрочно завершило план одиннадцатой пятилетки. Многие рабочие и конструкторы получили ордена и медали, появились свои лауреаты Государственных премий, Герои Социалистического Труда. Пятилетка была выполнена без увеличения численности работающих, прирост продукции достиг 75%. Но главное даже не в этом. Станкостроители создали 30 моделей принципиально новых машин, обеспечивающих внедрение интенсивной технологии. Фирма дала большую часть экспорта наукоемкой продукции Мипстапко- прома СССР, знак фирмы служит хорошей визитной карточкой для советского оборудования, поступающего во многие страны мира.
Восхищаясь станкостроителями, понимая причины их взлета, не будем впадать в крайность и строить иллюзии насчет безоблачной жизни коллектива. Как и пятью годами раньше, он работал в рамках прежнего хозяйственного механизма. И хотя станкостроители наметили на вторую половину 80-х годов новые «сверхзадачи», ориентирующие па дальнейшее ускорение выпуска техники, отвечающей последним требованиям НТР, а по чертежам и под эгидой ивановского объединения в аналогичную работу включились 25 предприятий, еще действовала инструкция Всесоюзного отраслевого НИИ, нацеливавшая на прежние, проще сказать, уже устаревшие пути проектирования оборудования 9.
На современном этапе НТР, как уже отмечалось, основные 214


фонды предприятий надо обновлять каждые 5—7 лет. Решающее слово здесь за машиностроителями. Подобно ивановцам, несмотря на сложности экономического развития 70-х —начала 80-х годов, передовые предприятия могли выйти на уровень решения таких задач. По логике тех работников, которые прогресс производства чаще всего связывали с новым строительством, с созданием, как им казалось, самых современных объектов, наибольших успехов должны были добиваться прежде всего предприятия- новостройки. Опыт московского объединения «Красный пролетарий» утверждал другие нормы. Завод, история которого уходит в середину прошлого столетия, добился в одиннадцатой пятилетке завидных результатов. Успех был связан с курсом прежде всего на своевременную реконструкцию и модернизацию действующих цехов. Это позволило не только высвободить 500 человек, чтобы укомплектовать ими новый производственный корпус, но существенно повысить общий уровень технической вооруженности рабочих мест.
Одиннадцатую пятилетку удалось завершить без увеличения численности занятых при удвоении объема производства. Выпуск продукции практически полностью обновился. Вместо станков с ручным управлением налажено производство оборудования с числовым программным управлением и роботизированных комплексов. Если ранее в 1980 г. краснопролетарцы выпустили 12 тыс. станков, то на тех предприятиях, которым они предназначались, возникало 24 тыс. новых рабочих мест. А ведь станочники — самая дефицитная специальность в промышленности. Итоги пятилетки оказались намного полезнее. Теперь для обслуживания оборудования, выпущенного объединением, станочников потребовалось в 3—4 раза меньше, а производительность повысилась почти на треть.
Полученный таким образом эффект нужно оценивать многопланово. Подобно ивановским станкостроителям, краснопролетарцы в процессе перестройки заметно обновили жизнь своего предприятия, на новую ступень подняли культуру труда, повысили общий тонус повседневной деятельности многотысячного коллектива. Улучшились условия для организации соревнования, повысились заработки, окрепла уверенность в социальной значимости происходивших перемен. Связь между НТР и плановой системой хозяйства становилась более реальной и зримой.
Не менее значительные сдвиги сулило применение техники, действительно отвечавшей требованиям своего времени, тех рабочих и служащих, в руки которых она поступала. О содружестве пауки и труда немало говорилось и прежде. Но лишь на этапе массового применения ЭВМ, компьютеров, современной автоматики это единение стало затрагивать действительно широкие слои производственников, прежде всего рабочих. Речь идет не просто об интеллектуализации труда или улучшении условий производства, ликвидации физически тяжелых работ. Активизируется стремление к творчеству, к осознанному участию в управлении 215


производством; растет решимость бороться с такими давнишними бедами, как простои, прогулы, неритмичность работы, зависимость от просчетов смежников, низкого качества их продукции. Вопрос о совершенствовании хозяйственного механизма стал, как никогда, касаться каждого труженика.
Не случайно генеральный директор объединения «Красный пролетарий» О. А. Королев, рассказывая об успехах коллектива в годы одиннадцатой пятилетки, назвал свою статью «Что мешает работать по-новому» 10. Опубликованная в центральной печати, она привлекла внимание широкой общественности. Директор прямо писал о том, что больше всего беспокоит краснопролетар- цев. Наш головной завод, отмечал он, наращивал выпуск продукции впятеро быстрее, чем отрасль в целом. Большой разрыв министерство планировало и на следующее пятилетие. Значит, продолжал он, «кто-то опять будет развивать производство темпами ниже среднеотраслевых, то есть благодушествовать за спиной передовиков». Правильно ли это? Резко возражал он и против количественно-штучного подхода, при котором система планирования требовала от станкостроителей в основном все больше машин и тем самым тормозила научно-технический прогресс, не находивший должного отражения в главных качественных показателях развития производства.
В аналогичном положении на рубеже 70—80-х годов находились не только передовые производственные объединения машиностроительной промышленности, но и лучшие в отрасли научно- производственные объединения — НПО. Организованные с целью создания новейших образцов техники завтрашнего дня, предназначенной для последующего распространения в народном хозяйстве, они включали в свой состав и научные подразделения, и производственные. Казалось бы, главный вопрос решен: по единому плану, под единым началом будет идти повседневная работа ученых, конструкторов, инженеров, рабочих. Сама природа такого содружества обеспечит быстрое рождение новейших орудий труда и технологий. Реальная жизнь подтверждала возможность такой интеграции науки и техники. Едва ли не лучший пример тому опыт «Криогенмаша».
История этого научно-производственного объединения начиналась вместе с девятой пятилеткой. Возникло оно в подмосковном городе Балашиха. НПО состояло из научно-исследовательского института и рядом расположенного завода. Чтобы понять смысл работы названного коллектива, поясним, что он выпускает оборудование, которое позволяет в условиях сверхнизких температур «разделять» обыкновенный воздух и получать из него азот, кислород, гелий, аргон. Без них сегодняшняя металлургия, химия и нефтехимия, энергетика, машиностроение и ряд других отраслей народного хозяйства не могут существовать вообще. В Балашихе наладили выпуск такого оборудования, которое не уступает зарубежным изделиям или превосходит их. Импортировать криогенное оборудование нет нужды. За десятилетие с 1976 по 1985 г. 216


цикл создания новой техники в НПО сократился в 2,5—3 раза. Ежегодно обновлялась большая часть выпускаемой продукции.
Что же позволило столь эффективно состыковать работу большого коллектива исследователей и практиков? Предоставим слово генеральному директору НПО члену-корреспонденту АН СССР В. П. Белякову: «У нас введена сквозная система планирования. За каждое новое изделие по всему циклу „исследование — проектирование — изготовление — серия" отвечает одно лицо, обычно ведущий конструктор. Властью, данной ему, он ведет работу одновременно на различных участках, по всей цепи. Технологи начинают работу вместе с конструкторами. Заранее готовится производство. Снабженцы, не дожидаясь круглых дат, заказывают, что требуется...» 11
Если по ходу дела рождаются новые идеи, инициаторы получают дополнительные премии. В целом же работа оценивается по конечному результату, по скорости продвижения. Чем быстрее завершается цикл, чем выше качество изделия, тем весомее оценивается труд всех работников, принимавших участие в реализации всего цикла — от исследования до серийного производства.
Такая организация труда дает не только большой экономический эффект. Порядок в работе приносит людям ни с чем не сравнимое творческое удовлетворение, ибо каждый ощущает свою сопричастность и ко всем стадиям изготовления изделий и к тому коллективу, который всех объединяет общей идеей, сплачивает, поднимает на новые свершения.
Летом 1985 г. в стране насчитывалось около 250 НПО. По общему мнению, их должно было быть гораздо больше. Следовательно, существовали причины, осложнявшие интеграцию науки и техники в таких объединениях, прогрессивность которых отвечает духу НТР. Посмотрим еще раз на итоги работы «Криоген- маша» в одиннадцатой пятилетке, завершенной досрочно. Сдавая заказчикам оборудование «под ключ», объединение выполнило все договоры, причем каждая установка была менее энергоемкой и более компактной, чем предыдущая. Народное хозяйство получило более 60 млп руб. экономии. Но согласно действовавшим методикам планирования, ценообразования, оценки уровня продукции и стимулирования, вернее, из-за давно устаревших положений коллектив недополучил 5 млп руб. прибыли. Оказывается, качество продукции, ее новизна должным образом не вознаграждались. Работа коллектива, как и прежде, оценивалась по объемным показателям. «До сих пор,— писал на страницах газеты „Правда" В. П. Беляков,— нашу единую работу раскладывают на две полочки: институту утверждают план из сферы „наука и научное обслуживание", заводу — из сферы „производство". Вынуждены мы также использовать две системы оплаты труда работников — для института и для завода». Нельзя не согласиться с генеральным директором: обломки китайской стены между наукой и производством, взорванные в «Криогенмаше» благодаря созданию НПО, еще загромождали путь новой технике 12.
217


Общий ход одиннадцатой пятилетки неопровержимо свидетельствовал о возросшей роли машиностроения в деле развертывания НТР. Возьмем ли мы опыт краснопролетарцев, ивановских, станкостроителей или НПО «Криогенмаш», каждый из таких коллективов находился на острие научно-технического прогресса, во многом был образцом, достойным подражания. Потребитель искал их продукцию, она пользовалась авторитетом и на международном рынке. Серьезные успехи характеризовали работу многих предприятий отрасли, определявшей технический прогресс народного хозяйства страны в целом. Авангардное место по праву занимали Уралмаш, ленинградские объединения «Светлана» и «Электросила», Минский тракторный и Волжский автомобильный заводы. Высокой надежностью выделялась продукция металлистов Львова, Прибалтики, Татарии. Всех назвать невозможно, и все же еще один коллектив не назвать нельзя. Мы имеем в виду объединение «Калужский турбинный завод». Известный своей продукцией, он еще более популярен как родоначальник бригадного подряда в промышленности.
Почин, родившийся в начале 70-х годов, к концу десятилетия получил уже всесоюзное признание, вошел в партийно-правительственные документы, в практику миллионов. Тем важнее подчеркнуть, что калужане, претворяя в жизнь новые формы организации труда и его оплаты, были бесспорным лидером отрасли и в годы одиннадцатой пятилетки, работали ритмично, строго выполняли договорные обязательства, основную часть продукции выпускали со Знаком качества. В 1971—1985 гг. предприятие в 4,2 раза увеличило объем производства и в 3,1 раза — производительность труда.
За итоговыми показателями — творческая жизнь большого коллектива, безотказные действия механизма бригадной системы. В ноябре каждого года завершается па предприятии составление двух обширных документов. В одном записаны мероприятия внутрибригадного масштаба — они разработаны непосредственно в бригадах с учетом полученного плана и встречных предложений рабочих. Второй документ — общезаводской; в нем отражены планы цехов, из которых складывается заводская программа научно- технического прогресса. Оба документа органически связаны между собой, с ноября они есть во всех цехах и теперь уже приобретают силу закона, ибо свыше 95% основных и вспомогательных рабочих объединены в бригадах. Работают они на единый наряд с оплатой за конечный результат труда.
Как и прежде, бок о бок с генеральным директором В. В. Пряхиным действовал заводской совет бригадиров. Важным элементом новизны стало внедрение коллективных начал в работу инженерных служб. В 1985 г. почти треть специалистов и служащих уже входила в бригады, совет которых определял коэффициент творческого участия каждого в общем деле, персональные надбавки к окладу. Как и в рабочих бригадах, это помогало бороться с уравниловкой. Сформирован совет инженерных бригад 13. Так 218


шаг за шагом крепло реальное участие рабочих, технологов, инженеров в управлении производством, в соединении достижений НТР с преимуществами социализма.
Воздавая должное передовикам, приходится признать, что далеко не всем предприятиям удалось сделать то, чего добились иваповцы, краснопролетарцы, калужские металлисты, работавшие, как правило, в схожих условиях. Объективные препятствия, как мы видели, оставались и у них. Значит, было бы неверно забывать об ответственности каждого предприятия, каждого директора и министра за судьбы производственной программы, за честь бригады, завода, отрасли.
Как бы то ни было, ио в целом одиннадцатая пятилетка не дала тех результатов, которые ожидались и которые мог дать машиностроительный комплекс. Машиностроение не стало еще тем катализатором, который обеспечивает необходимые стране темпы и масштабы научно-технической революции. Госплан СССР, другие центральные ведомства в течение длительного времени не выделяли машиностроению средства, необходимые для его приоритетного роста. Явно не уделялось должное внимание поддержанию правильных пропорций между машиностроением и теми производствами, которые оно призвано систематически переоснащать. Так, в одиннадцатой пятилетке в тяжелое и транспортное машиностроение вкладывалось в 28 раз меньше средств, чем в отрасли, для которых оно изготовляло машины; в машиностроение для сельского хозяйства —в 18 раз; в химическое и нефтяное машиностроение — в 47 раз меньше14. Да и распределялись полученные инвестиции по старинке, основная масса уходила на новое строительство, куда менее значительная часть шла на реконструкцию. Продолжая мыслить категориями экстенсивного ведения хозяйства, многие руководители ратовали за увеличение капитальных вложений и сокращение производственных заданий.
Практика совершенствования хозяйственного механизма, осуществлявшаяся в 70-е — начале 80-х годов, заметных сдвигов не давала. Аналогичные недостатки и просчеты давали себя знать во всех сферах экономики. В области машиностроения они стали особенно заметны и нетерпимы, ибо здесь всегда находился фундамент последующих перемен в народном хозяйстве. В 70— 80-е годы оно представляло собой обширный комплекс, охватывающий более десяти общесоюзных министерств. Необходимой согласованности во взаимоотношениях между ними достичь не удавалось. Сплошь и рядом ведомственные интересы брали верх над общегосударственными. Не только производственные, по и научно-производственные объединения, прикладные исследовательские институты и конструкторские бюро действовали сугубо в рамках своих министерств.
Сложившаяся таким образом система тормозила научно-технический прогресс, не содействовала быстрому внедрению достижений теории в практику. В условиях общей погони за «валом» 219


(количеством, объемом выпускаемой продукции в рублях), в обстановке привычных корректировок плана возникали те бюрократические препятствия, которые не всегда могли преодолеть даже лучшие коллективы и их руководители. Верх брала практика эволюционного движения отраслей, замедленного переоснащения каждой из них. По данным Госкомитета по науке и технике, 80% новых разработок внедрялось вообще только на одном предприятии, менее 20% — на трех-четырех. И лишь 0,6% новшеств применялось на пяти предприятиях и более. А ведь, кроме того, существовали и такие разработки (порой очень важные), которые совсем не использовались15. За такую нерасторопность и несогласованность приходилось дорого платить, подчас в прямом смысле этого слова. Не столь уж редки были случаи, когда приоритет в пауке принадлежал советским ученым, а на предприятиях применялись техника, технология, материалы, созданные на основе советских изобретений, но выпущенные за рубежом.
Если бы срок прохождения научной идеи до ее воплощения в жизнь удалось сократить на четыре года, т. е. сравняться с мировыми показателями, то тем самым был бы обеспечен прирост производительности труда на 8—10% в год. Здесь уместно поставить вопрос, сколько же времени нужно на решение этой жизненно важной задачи. Генеральный директор ленинградского объединения «Электросила» Герой Социалистического Труда Б. И. Фомин в середине 80-х годов утверждал, что только за счет устранения так называемой бумажной волокиты, ликвидации лишних инстанций сроки внедрения можно было сразу сократить по меньшей мере на 2,5 года 16. Его точка зрения была распространенной.
В прямой связи с работой машиностроителей находились коллективы, занятые в сфере топливно-энергетического комплекса. Здесь и в первой половине 80-х годов ускоренными темпами росла атомная энергетика. Выработка электроэнергии на АЭС более чем удвоилась. В 1985 г. в СССР действовало уже 40 энергетических блоков, общей мощностью 28 млн кВт; они давали примерно десятую часть всей электроэнергии, производимой в СССР. Одновременно более чем на 20 строительных площадках шло сооружение новых станций. Процесс превращения науки в непосредственную производительную силу находил в этой отрасли действительно яркое воплощение. Выпуск оборудования для атомных электростанций был сосредоточен в рамках Минэнергомаша. В 1985 г. это министерство отмечало свое первое десятилетие. За этот короткий период мощности по выпуску оборудования для атомных электростанций выросли в 7,8 раза. По таким показателям, как единичная мощность, экономичность, удельная металлоемкость, эта техника занимала передовые позиции в мире17.
Символом достигнутых успехов стала пущенная на полную мощность в 1981 г. Ленинградская АЭС. Сооружалась она 13 лет. Непосвященному человеку такой срок может показаться очень 220


долгим. Но средние цифры не всегда самые показательные. Первый блок станции, возводившейся на берегу Финского залива, потребовал 7 лет напряженных работ. Второй возводили 4 года и 10 месяцев. Третий вступил в строй за 4 года. На строительстве последнего был установлен всесоюзный рекорд скорости создания подобных энергоблоков. Он сооружался втрое быстрее первого. Следует добавить, что речь идет не просто о сооружении фундамента, возведении стен, установке оборудования и т. п. Возведение каждого блока было делом первопроходческим, связанным с реализацией все новых и новых научно-технических разработок, оригинальных инженерных решений. Рядом со станцией вырос новый современный город Сосновый Бор. Он стал детищем НТР не только по времени рождения. Его населяют люди, профессии и специальности которых, сами условия труда, а во многом и быта, тоже порождены эпохой научно-технической революции. Повседневный опыт эксплуатации флагмана советской атомной энергетики, которому присвоено имя В. И. Ленина, в равной мере был важен и для теории, и для практики последующего развития отрасли. Четыре «миллионника», установленные под Ленинградом, давали электроэнергии больше, чем Красноярская ГЭС, мощность которой в полтора раза выше18. Как и другие АЭС, она работала надежно, устойчиво, независимо от погодных условий.
Когда исследования показали, что в реакторах типа Ленинградской АЭС можно существенно увеличить отбор тепла, конструкторы в содружестве с учеными создали на базе прежнего новый реактор в 1,5 млн кВт — самый мощный атомный реактор на планете середины 80-х годов. Повышения мощности (сразу наполовину!) удалось достигнуть при сохранении размеров прежнего реактора-«миллионника». Атомный киловатт становился все дешевле.
Впервые такой энергоблок вступил в строй на Игналинской АЭС, сооружение которой началось на берегу озера Друкшай, рядом с приземистым зданием маленькой электростанции, построенной еще в начале 50-х годов. Сооружалась она в те трудные годы главным образом усилиями колхозов трех республик — Литвы, Белоруссии и Латвии, на стыке границ которых и появилась электростанция, правомерно названная «Дружба народов». Тремя десятилетиями позднее в ходе сооружения Игналинской АЭС здесь же вырос город энергетиков Снечкус. Теперь уже свыше 500 крупных предприятий страны приняли участие в сооружении гиганта атомной энергетики в Литве. В 1983 г. первый блок (1,5 млн кВт) начал выработку электричества19. Для сравнения напомним: это общая мощность всех 30 электростанций, которые намечалось построить по плану ГОЭЛРО за 10 лет.
Согласно утвержденным планам, темпы развития атомной энергетики должны были быть еще значительнее. В это время до 80% вырабатываемой в СССР энергии потреблялось в европейской части страны; основные же запасы топлива (около 70%) размещались в восточных районах. Перевозка угля, перекачка 221


нефти, газа обходились дорого. Что касается урана, то его транспортировка не была связана со сколько-нибудь значительными расходами, а его применение в реакторах на тепловых нейтронах давало энергии в 10 тыс. раз больше, чем равное по массе количество сжигаемой нефти. В расчет шло и такое соображение: ядерная энергетика, если учесть полный цикл производства энергии, начиная с добычи топлива и кончая обслуживанием оборудования станций, требует гораздо меньших затрат трудовых ресурсов, нежели классическая энергетика20.
Государство выделило на сооружение АЭС в годы одиннадцатой пятилетки более 8 млрд руб., намереваясь во второй половине вложения удвоить в интересах дальнейшего роста столь перспективной отрасли. На стройке в Балаково началось применение отечественного крана грузоподъемностью около 400 т. Руководители Минэнерго вообще считали эту стройку лучшей. Тем не менее график работ здесь не выдерживался. Не последней причиной задержек являлось несвоевременное поступление оборудования, создаваемого машиностроителями. Перебои мешали и другим станциям. Подводил, например, Ижорский завод, а срывы в работе Атоммаша стали предметом специального рассмотрения Политбюро ЦК КПСС21. В принятых документах неизменно отмечалась важность безусловного выполнения намеченных заданий, подчеркивалась возрастающая роль атомной энергетики в обеспечении курса на интенсификацию.
Реализовать постановления в полном объеме так и не удалось. Запланированных темпов роста атомная энергетика к середине 80-х годов не достигла. Победные рапорты, касавшиеся пуска тех или иных блоков, больших станций, радовали страну, да и звучали они убедительно. Общие обзоры развития отрасли за длительные сроки тоже выглядели авторитетно. Чаще всего они носили юбилейный характер и не давали представления о том, какой ценой достигнуты успехи, что не удалось претворить в жизнь и почему.
К сожалению, должным анализом состояния дел не занимались организации и ведомства, руководившие гидроэнергетикой, топливно-энергетическим комплексом в целом. Между тем потребность в глубоком осмыслении приобретенных уроков нарастала, как снежный ком.
Строительство Саяно-Шушенской ГЭС началось еще в 1963 г. При использовании имевшихся тогда расчетов и возможностей станция могла быть пущена в 1970 г. и еще через пять лет полностью вступить в строй22. Но даже в 1984 г. действовало всего шесть агрегатов из десяти запланированных. Долгострой обернулся потерями огромного количества электроэнергии, которая должна была поступить в Единую энергетическую систему страны. К тому же простаивала современная техника, крайне нерационально использовались трудовые ресурсы, чти наносило урон еще более важному делу воспитания кадров, социальному развитию трудовых коллективов, организации соревнования.
222


Положение на Саяно-Шушенской стройке, где приходилось- свыкаться с неравномерным финансированием, просчетами в планировании, текучестью кадров и т. п., не было случайным. Расчеты, опубликованные в середине 80-х годов, показали, что за предыдущие два десятилетия темпы строительства гидроузлов снизились в три-четыре раза, продолжительность их создания возросла. СССР начал уступать передовые позиции, завоеванные в мировом гидростроении. За 5 лет со времени пуска первого агрегата в Саянах, т. е. после 1978 г., США ввели на гидростанциях более 20 млн кВт мощностей, а наша страна — в два с лишним раза меньше23.
Допущенное отставание во многом коренилось в ведомственном подходе к определению эффективности гидротехнических объектов. Практически затраты на создание новых энергетических мощностей оценивались лишь в рамках одной отрасли — энергетики. И получалось так: Минэнерго СССР, заботясь прежде всего о наращивании мощностей, приоритет отдавало тепловым станциям. При этом оно не отвечало за те затраты, которые необходимы были на строительство новых шахт, угольных разрезов, на развитие транспортных коммуникаций, на подготовку соответствующих кадров, их обеспечение жильем, школами^ больницами, детскими учреждениями и т. д. Соответствующие расходы ложились на плечи Минуглепрома, Министерства путей: сообщения, местных Советов. В конечном счете узковедомственные интересы оборачивались государственными потерями, ибо на первый план следовало ставить интересы народнохозяйственного комплекса, общества в целом.
Не забывая об определенных преимуществах тепловых станций, особенно в тех регионах, где они базируются на дешевом угле, подчеркнем главное: задача состояла в нахождении оптимального варианта разработки и осуществления экономической политики, сочетающей выгоды каждой отрасли с долгосрочными интересами социалистического строительства в масштабах всей страны. Что же касается гидроэнергетического потенциала страны, то он вплоть до середины 80-х годов использовался менее чем на 20%, т. е. значительно ниже мировых стандартов 24.
Дефицит топлива усложнял положение нефтяной промышленности. Наибольшие надежды возлагались на Западную Сибирь. Нефтяники Тюмени в 1983 г. вышли на знаменательные рубежи: каждые сутки получали из недр свыше миллиона тонн ценного сырья.
В 1984 г. Госплан СССР провел расширенное заседание своей коллегии непосредственно в Тюмени. В работе коллегии участвовали руководители, ведущие специалисты главного планирующего органа страны и всех министерств, непосредственно связанных с развитием нефтяной и газовой промышленности Приобья. Участники заседания рассмотрели материалы о состоянии и перспективах развития нефтегазового комплекса, встретились с 223


трудовыми коллективами Нового Уренгоя, Сургута, Тобольска, Тюмени 25. В это время условия добычи, общая обстановка освоения этого перспективного региона заметно менялись. В предыдущие годы значительную часть продукции обеспечивали богатейшие залежи Самотлора, Усть-Балыка и некоторые другие. Но они уже вышли на проектную мощность и прошли пик добычи. С каждым годом за нефтью приходилось опускаться во все более глубокие пласты, идти все дальше на север, в необжитые, климатически еще более суровые районы. К тому же шла разработка менее производительных месторождений, где для получения прежнего прироста добычи нужно было резко увеличивать объем бурения, строить новые дороги, возводить поселки и т. д. Ежегодно в оборот вовлекались семь-восемь небольших месторождений. Одновременно увеличились затраты, необходимые для извлечения нефти на «старых» площадях. Там уже прошла пора «фонтанов»; скважины переводились на принудительную добычу. Все это намного удорожало добычу. В конце одиннадцатой пятилетки отмечалось, что за последнее десятилетие средние затраты на каждую тонну нефти в стране возросли втрое 26.
Объективные трудности, присущие наступившему этапу разработки нефтяных месторождений Приобья, не были своевременно учтены плановыми и хозяйственными органами. Жизнь настоятельно требовала улучшения энергоснабжения региона, увеличения объема бурения, лучшего использования имеющегося фонда скважин. Как и в других регионах Сибири, отставала социальная инфраструктура. В 1983 г. осуществление государственного плана шло с определенными сложностями (вносились коррективы). План 1984 г. Тюмень не выполнила. Печать изобиловала тревожными корреспонденциями.
На помощь тюменским нефтяникам пришли многие коллективы. Уралмаш разработал установку для наклонного бурения, возрастали поставки отечественного оборудования для эксплуатации скважин в новых условиях. С начала 1985 г. на промыслах Приобья трудились крупные подразделения объединений «Татнефть» и «Башнефть», накопившие большой опыт эксплуатации месторождений, уже прошедших пик добычи. Татария прислала в Тюмень около 500 нефтяников. Им передали в эксплуатацию ряд месторождений, на которых простаивала часть скважин. На сибирской земле был создан своего рода филиал «Татнефти»: учредили даже должность заместителя директора объединения по Западной Сибири. Активно помогали тюменцам и башкирские нефтяники. Ценная инициатива Татарского и Башкирского обкомов партии получила поддержку Политбюро ЦК КПСС. Одобрение также получила инициатива Грузии, Азербайджана, Молдавии, Армении и Туркменистана, посланцы которых будут теперь строить в Западной Сибири жилые дома, объекты социального и культурного назначения, автомобильные дороги 27. Помощь была тем более необходима, что уже третий год Тюмень не выполняла план добычи нефти. Отставание не сокращалось, а увеличивалось.
224


Срыв заданий создавал дополнительные трудности в народном хозяйстве 28.
Субъективный характер просчетов, допущенных в деле развития нефтяной индустрии Западной Сибири, становился тем более очевидным, что в те же годы и в тех же самых климатических условиях быстро развивалась газовая отрасль. В годы одиннадцатой пятилетки газодобытчики продолжали продвигаться на север Тюменской области. Основной точкой приложения сил здесь являлось уникальное Уренгойское месторождение, отличающееся гигантскими запасами. Уренгой, еще не достигнув проектного пика добычи, стал основным поставщиком важнейшего углеводородного сырья и топлива в СССР. Одновременно энергично велась подготовка к разработке еще одного крупнейшего месторождения, расположенного за Полярным кругом, в зоне вечной мерзлоты, в Ямбурге. Первопроходцы уверенно шли к поставленной цели — с конца 1984 г. Тюменская область вышла на уровень добычи миллиарда кубометров газа каждые сутки (двадцатью годами раньше такой была годовая добыча всей Западной Сибири).
Крупномасштабные успехи газовой индустрии также требовали больших вложений. Но и отдача от них была весомой, ибо природный газ обходится дешевле нефти. Он сконцентрирован в мощных, высокопродуктивных месторождениях, является экологически чистым топливом, и его применение вместо нефти давало экономический эффект в 10 млрд руб. ежегодно29. Прогресс пауки и техники открывал такие возможности развития топливно-энергетической базы, каких прежде человечество не знало. Под таким углом зрения и велась разработка Энергетической программы. Принятая в 1983 г., она рассчитана до начала XXI в. и предусматривает бесперебойное развитие энергетики СССР в тех масштабах и пропорциях, которые в перспективе необходимы для экономики страны. В середине 80-х годов энергетический комплекс требовал до трети всех капиталовложений государства; его обслуживанием занималось около 15% трудящихся 30. Эффективность работы этого комплекса в значительной мере предопределяла общую результативность курса на интенсификацию. Отсюда и тот интерес, та озабоченность, с которой страна воспринимала информацию о сдвигах в топливном балансе, о намечающихся структурных переменах, об успехах газовиков, о сбоях в работе нефтяников и угольщиков.
Итак, после ноябрьского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС, политическая и творческая активность трудящихся резко возросла, усилилось стремление обстоятельнее проанализировать пути развития советского общества, специфику переживаемого момента, перспективы коммунистического строительства. Многие прежние представления казались теперь устаревшими. Уровень критического осмысления действительности неуклонно повышался. Все видели характер и направленность перемен, которые отличали 1983—1984 гг. от первых лет пятилетки: укреплялись порядок п 8 В. С. Лельчук
225


трудовая дисциплина, несколько улучшилась работа промышленности, транспорта, более целеустремленной становилась кадровая политика, направленная на выдвижение инициативных руководителей, у которых слово не расходится с делом.
Ощущалось и то, что позитивные сдвиги достигнуты в основном за счет общего подтягивания работы многих звеньев экономики, проведения ряда организационных мероприятий, за счет сокращения потерь, мобилизации ресурсов и возможностей, лежащих, как говорится, на поверхности. Нужна была концептуальная оценка происходящего, разработка программы действий, призванной не только придать позитивным процессам устойчивый характер, но и открыть широкий простор творческому потенциалу всех слоев трудящихся.
Апрельский (1985 г.) Пленум ЦК КПСС решил эту задачу. Аккумулируя энергию партии, всего советского народа, выражая их коренные интересы и опираясь на завоевания социализма, Пленум провозгласил курс на ускорение социально-экономического развития страны и достижение на этой основе качественно нового состояния социалистического общества. Намеченная стратегия дала ясный и убедительный ответ на поставленные жизнью вопросы.
Под знаком осмысления и усвоения курса, провозглашенного апрельским Пленумом ЦК КПСС, в стране завершалась подготовка к XXVII съезду партии.
Готовясь к этому форуму, к принятию новой редакции Программы, ЦК КПСС настойчиво претворял в жизнь указание Пленума о том, «чтобы на собраниях коммунистов были по-ленински, без фальшивой идеализации, без пустых словопрений подведены итоги того, что сделано, по крупицам собран положительный опыт, безбоязненно вскрыты недостатки, выявлены возможности и конкретные пути роста производства, повышения эффективности экономики, улучшения дела» 31.
Как и намечалось, повсеместно анализировались результаты не только одиннадцатой пятилетки, но и всего пути, пройденного после принятия третьей Программы КПСС. Принципиально важное значение в этой связи имело совещание, проведенное в июне 1985 г. Центральным Комитетом и посвященное проблемам научно-технического прогресса. Курс на ускорение социально-экономического развития получил дальнейшее обоснование, развитие и конкретизацию. Со всей определенностью было подчеркнуто, что речь идет не просто о повышении темпов роста народного хозяйства, а о новом качестве нашего развития, быстром продвижении вперед на стратегически важных направлениях, структурной перестройке производства, переходе на интенсивные рельсы, эффективные формы управления, более полном решении социальных проблем32.
Совещание показало жизненную необходимость скорейшего осуществления всемерной интенсификации производства. От этого зависит и дальнейший рост благосостояния советских лю226


дей — улучшение продовольственного снабжения, увеличение выпуска товаров массового потребления, продолжение широкого жилищного строительства, совершенствование здравоохранения, всемерный рост образования, науки, культуры в целом. Необходимость такого курса вызывается и потребностями укрепления обороноспособности Советского государства перед лицом усиления агрессивной милитаристской политики империализма, стремящегося достигнуть военного превосходства.
Таким образом, задача ускорения развития страны приобрела исключительную актуальность и в политическом, и в экономическом, и в социальном отношении.
Выдвижение такой задачи, формы и методы ее разработки, общая направленность и динамизм политики, проводимой ЦК КПСС и Советским правительством, получили поддержку трудящихся. Создалась благоприятная обстановка для критического анализа накопленного опыта, для изучения уроков прошлого — и это главное — в контексте коренных перемен, намеченных апрельским Пленумом.
XXVII съезд партии завершил эту работу, в которой вместе с коммунистами участвовала вся страна. Политический доклад Центрального Комитета КПСС съезду, который сделал М. С. Горбачев, общий ход прений, постановления съезда вооружили советский народ концепцией ускорения социально-экономического развития, конкретным планом перевода экономики на рельсы интенсификации в ближайшее пятнадцатилетие. Эти документы, принятые на крутом переломе в жизни страны, современного мира в целом, на долгие годы определяют характер и темпы коммунистического созидания. Тем важнее подчеркнуть, что, намечая перспективу качественного преобразования народного хозяйства, выхода на мировой уровень производительности труда, партия опиралась на реалистическую оценку пройденного пути, на анализ имеющихся резервов роста.
Общий размах промышленного прогресса был внушителен. За четверть века после принятия третьей Программы КПСС при почти четырехкратном увеличении национального дохода промышленное производство выросло в пять раз. Мы привыкли к показателям, характеризующим абсолютные размеры выработки продукции за год: миллионы тонн, кубометров, штук и т. п. Но, пожалуй, картина достижений будет еще ярче, если привести данные о выпуске той же продукции за один день 33 (см. табл. 7).
Итак, в пять с лишним раз за четверть века выросло каждодневное производство электроэнергии, в четыре с лишним раза — добыча нефти (включая газовый конденсат), в десять раз увеличился выпуск минеральных удобрений, в четырнадцать раз добыча природного газа и т. д.
Еще примечательнее сведения о производстве продукции, характерной именно для НТР. В 1960 г. выпуск автоматических и полуавтоматических линий для машиностроения и металлообработки составил 174 комплекта, в 1980 г. он достиг 814, а к ис-
227
8*


Таблица 7
Производство важнейших видов промышленной продукции за один день
Продукция
I960 г.
1970 г.
1980 г.
1985 г.
Электроэнергия (млн кВтч)
799
2030
3535
4233
Нефть, включая газовый конденсат (тыс. т)
404
967
1648
1631
Газ природный (млн м3)
124
542
1189
1761
Уголь (тыс. т)
1392
1710
1957
z 1989
Сталь (тыс. т)
178
318
404
424
Минеральные удобрения (тыс. т условных единиц)
9
35,9
67,7
91
Цемент (тыс. т)
124
261
342
358
Телевизоры (тыс. шт.)
5
18
21
26
Магнитофоны (тыс. шт.)
128
1192
3045
4670
Холодильники (тыс. шт.)
1,4
11
16
16
Обувь (тыс. пар)
1146
1860
2030
2157
ходу одиннадцатой пятилетки — 1049. В отчетах ЦСУ СССР автоматические манипуляторы с программным управлением появились совсем недавно: в 1975 г. их значилось всего 100 штук; через пять лет — 1,6 тыс., в 1985 г.—15,2 тыс. штук. Столь же очевиден прогресс в производстве средств вычислительной техники, стоимость которой за 70-е годы выросла в десять раз, а за последующее пятилетие поднялась с 2,7 млрд руб. до 4,2 (по оптовым ценам 1982 г.). На 1 июля 1985 г. в промышленности значилось 34,3 тыс. автоматических линий (втрое больше, чем в 1971 г.) и 147 тыс. единиц оборудования с программным управлением 34.
Олицетворением индустриальной мощи страны, символом, воплощающим интеграцию науки и техники, являлись достижения в освоении космоса. Первый в истории человечества спутник, запущенный в СССР в октябре 1957 г., весил менее 100 кг. Первый космический корабль, вынесший Ю. А. Гагарина в просторы вселенной в 1961 г., вмещал лишь одного человека. Через четверть века общая численность искусственных спутников Земли, запущенных с территории СССР, достигала почти 2 тыс. Теперь они служили не только исследователям. С их помощью совершенствовалась служба погоды, осуществлялась радиосвязь между континентами, проводились телемосты и регулярные телепередачи, соединяющие воедино многомиллионные аудитории зрителей, изучались богатства земных недр и т. д. На смену кораблям типа «Восток» пришли современные лаборатории «Союз», «Мир», «Са228


лют». Они весят десятки тонн, с их помощью в космосе проводятся сварочные и монтажные работы. Рекорд пребывания человека на околоземной орбите превзошел рубеж 237 дней. У же обычными выглядят сообщения и подсчеты, характеризующие вклад космических полетов в экономику страны 35.
Научно-индустриальная мощь СССР стала надежным гарантом военно-стратегического паритета и не позволила империализму в истекшие годы развязать ядерную войну. Весь ход мирового экономического соревнования двух систем демонстрировал жизненность социализма, возрастание его роли в судьбах человечества. Именно в 60-е — первой половине 80-х годов Советский Союз впервые превзошел США по добыче нефти, газа, производству чугуна, стали, минеральных удобрений, цемента, тракторов, шерстяных и хлопчатобумажных тканей и ряду других видов продукции. Еще в 1950 г. промышленность СССР по объему выпущенных товаров не достигала 30% промышленности США; в 1960 г. разрыв сократился до 55%, а к началу двенадцатой пятилетки объем промышленной продукции СССР составил более 80% американского производства36. Таков был один из главных итогов экономического развития страны на путях реализации Программы КПСС, утвержденной в 1961 г.
Фиксируя исторические завоевания советского народа, партия не ограничилась констатацией сделанного. «Наша сила,— учил В. И. Ленин,— в заявлении правды!» 37. Именно поэтому, следуя жизнеутверждающему наставлению основателя большевистской партии, XXVII съезд счел необходимым еще раз сказать о негативных процессах, проявившихся в 70-е — начале 80-х годов, и записать соответствующее положение в новую редакцию Программы КПСС. «Ответственный анализ прошлого,— подчеркивалось в Политическом докладе,— расчищает путь в будущее, а полуправда, стыдливо обходящая острые углы, тормозит выработку реальной политики, мешает нашему движению вперед» 38.
В обществоведческой литературе, изданной после апрельского (1985 г.) Пленума ЦК и особенно после XXVII съезда КПСС, о трудностях и ошибках, допущенных в 60—80-е годы, главным образом в период девятой и десятой пятилеток, говорилось немало. Не повторяя общеизвестного, хотя некоторые отступления здесь неизбежны, хотелось бы с учетом рассматриваемой проблемы обратить внимание на ряд моментов.
Выше уже отмечались сдвиги в соотношении основных показателей, характеризующих развитие промышленности СССР и США в 1961—1985 гг. При всей важности достигнутых успехов нельзя не заметить, что в масштабах всей промышленности они относятся в наибольшей мере к 60-м годам. Если за это десятилетие продукция промышленности СССР поднялась с 55% до более чем 75% к уровню США, то в следующие 15 лет прирост составил всего пять пунктов: общий объем достиг чуть более 80%. Производительность труда в промышленности СССР увеличилась по отношению к США за 60-е годы с 44% до примерно 53%, 229


а за более длительный период с 1971 по 1985 г. с указанного уровня поднялась до чуть более 55%. Медленнее, чем предполагалось, менялось соотношение в производстве электроэнергии, выработка которой составляла 58% от ее производства в США. Пятикратное превосходство имели американцы по выпуску синтетических смол и пластмасс. По-прежнему значительным было отставание промышленности СССР по производству серной кислоты (70% от уровня США), химических волокон и нитей (38%), каустической соды (30%), бумаги (20%), по ряду видов электронно-вычислительной техники 39.
Значение подобного рода трудностей следует рассматривать с должным учетом тех тенденций, которые все более явственно характеризовали развертывание НТР в 70-е годы и с большой силой дали себя знать в 80-е годы. Электроника и информатика, компьютеры и роботы открыли путь к разительным переменам в развитии экономики, к резкому увеличению производительности труда, к применению техники и технологии, еще совсем недавно казавшейся уделом фантастики.
Сложившаяся ситуация беспрецедентна, она необычайно обостряет вопрос о скорейшей ликвидации выявившегося отставания. Советские ученые еще в 60-е годы указывали на приближение нового этапа интеграции науки й техники. Президент АН СССР М. В. Келдыш в числе первых предвосхитил грядущий скачок, порождаемый быстрым прогрессом электроники. Изобретение вычислительных машин, писал в 1967 г. член-корреспондент АН СССР Н. Н. Моисеев, затрагивает всю сферу интеллектуальной деятельности человека, а не только технику. «Если раньше,— продолжал он,— основной характеристикой технического уровня страны было производство стали, нефти, станков, то теперь выдвигаются новые показатели: количество и качество производимых ЭВМ, размах использования ЭВМ... Нет сомнения в том, что развитие государств в дальнейшем будет прямым образом зависеть от того, насколько глубоко проникли методы, связанные с использованием ЭВМ, не только в экономические расчеты, но и непосредственно в управление государством» 40.
Почему же, спрашивал ученый, внедрение машинных методов решения экономических задач носит в стране эпизодический характер? По его мнению, мешал прежде всего естественный консерватизм человека. Винил он и органы, ведающие высшим образованием, еще не создавшие солидные факультеты или отделения для подготовки соответствующих кадров. Помеху видел также в системе оплаты труда, недостаточно ориентирующей па внедрение прогрессивных новшеств 41.
С конца 60-х годов за рубежом, прежде всего в США и Японии, развитие электронно-вычислительного потенциала привело к выделению его в особую отрасль хозяйства — индустрию переработки информации42. В обиход широко входили такие понятия, как информационная индустрия, индустрия вычислительной техники, индустрия управления, отрасль информатики и т. д. 230


Практически сюда включалась область индустриальной деятельности по сбору, обработке, передаче данных и осуществлению управленческих процессов с помощью ЭВМ.
Социализм, плановая экономика всем своим существом предрасположены и предполагают создание и развитие общегосударственной автоматизированной системы сбора и обработки данных для управления. Сеть вычислительных центров быстро росла в СССР. Повсеместно возникали АСУ. Вполне осознана была потребность в формировании самостоятельной отрасли машинной информатики. Она высказывалась как устно, так и в печати43. Базовыми предприятиями могли стать вычислительные центры коллективного пользования, но их организация затянулась (в 1982 г. значилось семь таких центров; именовались они все еще экспериментальными) 44. Что же касается вычислительных центров, возникших в 60—70-е годы, то они не годились для роли базовых предприятий, ибо были слишком неодйородны по своему составу, мощности, уровню развития, организационным формам; чаще всего это были простые придатки предприятий и ведомств, которые их создали для себя, так сказать, для индивидуального пользования.
Отставание организационного оформления, отсутствие единого руководящего органа усугубляло общее положение с использованием преимуществ наиновейшей техники, снижало эффективность ее применения и тем самым дискредитировало в глазах многих целесообразность создания еще одной отрасли.
В начале 1984 г. Минвуз РСФСР провел в Калинине теоретический семинар, предметом рассмотрения которого были социально-экономические аспекты компьютеризации. В дискуссии приняли участие ученые, конструкторы, сотрудники вычислительных центров и разработчики АСУ из всех союзных республик, что само по себе стало приметой времени, ибо назрела потребность обсуждения данной проблематики и принятия решений в государственном масштабе. Рост затрат на снабжение ЭВМ программами обогнал развитие машинных комплексов (стоимость программного обеспечения в действующих системах в 4 и более раз превышала стоимость оборудования). На семинаре речь шла не просто о том, что программирование должно быть поставлено на индустриальную основу, но и о том, что программное обеспечение следует рассматривать как продукцию производственно-технического назначения 45.
Положения, высказанные М. В. Келдышем, Н. Н. Моисеевым еще во второй половине 60-х годов, полностью подтверждались. Можно было сожалеть лишь о медленной их реализации.
Отсутствие единой технической политики становилось тормозом на пути интенсификации производства во многих новых начинаниях. Как мы уже видели, мешало оно и внедрению роботов. Более 20 министерств занимались этой проблемой в годы одиннадцатой пятилетки. Но большинство из них не имело ни соответствующих сил, ни опыта. Создаваемые ими роботы, по под231


счетам академика Л. Н. Кошкина, стоили дороже зарубежных и к тому же в 10 раз уступали по надежности лучшим мировым образцам. Непродуманность, плохая проработка вопроса вела к тиражированию модной, но далеко не всегда эффективной продукции. В 1981—1983 гг. и первой половине 1984 г. численность выпущенных роботов превзошла в 1,3 раза плановые наметки, а внедрено было всего 55 % сделанного 46.
Плановая экономика позволяет избегать такого рода просчетов и неувязок. Но автоматически это не делается. Требуется четкая разработка стратегии развития науки и техники как в целом, так и на главных направлениях их прогресса и взаимодействия. Приоритетное место должны занимать вопросы повышения общественной производительности труда — увеличения продукции на единицу разовых и текущих затрат. В противном случае преимущество получают те, кто готовы идти на любые расходы во имя введения в строй новейшего, порой очень эффектного оборудования или технологии, но не обеспечивающего должной эффективности. Именно так сплошь и рядом получалось с созданием всевозможных АСУ, роботов, гибких автоматических производств. В отчетах они неизменно значились как достижения НТР, на практике полезность многих из них оказывалась минимальной, нередко они приносили прямой и материальный, и моральный убыток.
Обдумывая сложившееся положение, многие ученые, специалисты и практики (последние чаще других) требовали прежде всего совершенствования хозяйственного механизма. Радикальная реформа управления экономикой, действительно, назрела. Суть перестройки XXVII съезд КПСС связал с более полным использованием преимуществ плановой системы при дальнейшем расширении самостоятельности предприятий и объединений. При этом большое внимание уделяется применению товарно-денежных отношений и устойчивых экономических нормативов. Устранение «узких» мест в деле развертывания НТР вновь столкнулось с порядком ценообразования. Цена на технику строилась из расчетного экономического эффекта. Однако при переходе от опытных образцов к серийному производству наблюдалось резкое снижение фактического эффекта по сравнению с расчетным, поэтому на предприятиях использование новинок часто оборачивалось не получением преимуществ, а реальным убытком. Не случайно на практике преобладали мелкие нововведения. Так, в 1981—1984 гг. в промышленности было внедрено свыше 3,1 млн мероприятий по новой технике. Подобные сведения могли украсить любой отчет. Но если их сравнить с численностью тогда же впервые использованных изобретений, то окажется, что последних было в 33 раза меньше (причем данные об изобретениях были приведены не по промышленности, а по всему народному хозяйству). В среднем на одно внедренное мероприятие при затратах около 14 тыс. руб. условно высвобождалось всего 0,62 работника и получалось 6,3 тыс. руб. годового экономического эффекта47, 232


Нельзя не согласиться с выводами экономистов: преобладание мелких нововведений создавало лишь видимость технического прогресса 48.
Отраслевая наука занималась в основном улучшением традиционных, устаревших поколений техники и технологии. Сказывались разные обстоятельства, в том числе нехватка исследователей высшей квалификации (докторов и кандидатов наук), слабая производственная база. Если в промышленности фондовооруженность в середине 80-х годов на одного занятого достигла 20 тыс. руб., то в сфере НИОКР — научно-исследовательских и опытноконструкторских разработок — она была вдвое меньше; в машиностроении — ключевой отрасли — фондовооруженность в сфере НИОКР увеличивалась втрое медленнее, чем на производстве. Вследствие подобных условий принципиально новая техника поступала в цехи, на предприятия нередко недоработанной, не прошедшей всесторонних испытаний 49.
На протяжении всего периода с 1961 по 1982 г. шло замедление темпов роста многих отраслей машиностроения, увеличение доли изделий, выпускаемых свыше 10 лет. В наибольшей мере данная тенденция проявилась в 1976—1984 гг. В целом по машиностроению темпы одиннадцатой пятилетки были вдвое ниже, чем в 1961—1965 гг. (6,2% против 12,9%). Примерно то же самое наблюдалось в области энергетического машиностроения и приборостроения. Гораздо более значительным было снижение в электротехнической промышленности, в химическом и полимерном машиностроении, строительно-дорожном и подъемно-транспортном (здесь уменьшение темпов достигало 3—5 раз). Одновременно снижались темпы выбытия машин и оборудования в отраслях, призванных осна!цать страну современной техникой. В машиностроении они снизились с 2,8% в 1970 г. до 2,1% в 1984 г.50
Сказанное объясняет, почему отечественных машин и оборудования не хватало для замены устаревшей, изношенной техники в самой промышленности и в целом в народном хозяйстве. В определенной мере была сделана в 70—80-е годы попытка разрешить возникшее противоречие за счет увеличения импорта. В 1984 г. на закупку зарубежных машин и оборудования понадобилось около 24 млрд руб. В это время капитальные вложения в машиностроение и металлообработку составили почти 15 млрд, а общая сумма амортизации на реновацию по народному хозяйству превысила 58 млрд руб?1 Ожидаемого эффекта от импорта получить не удалось 52.
В это время по абсолютным показателям экспортно-импортных операций СССР находился в числе самых крупных участников мировой торговли. Но в пересчете на душу населения он занимал среди экономически развитых государств одно из последних мест, втрое уступая США или Японии. Было бы неверно видеть в этом лишь прямое противодействие реакционных сил Запада делу мирного сотрудничества двух социальных систем. 233


Разумеется, игнорировать такой фактор нельзя. Уместно вспомнить, что с 1949 г. существует и активно действует Координационный комитет по вопросам торговой политики между Востоком и Западом — КОКОМ, созданный в 1949 г. США, Великобританией, Италией, Францией и рядом других капиталистических государств (позднее в него вступили Дания, Канада, Греция, Турция, Испания и др.) 53. Фактически это орган НАТО, с помощью которого систематически пересматривается список товаров, не подлежащих экспорту в социалистические страны. Роль лидера, скорее, главного контролера играют США, стремившиеся наложить эмбарго прежде всего на электронную технику, современную технологию и т. д.
Сказанное, однако, не меняет того, что есть и другие причины сложившегося неблагополучия во внешнеэкономической сфере. Доля машин в экспорте СССР в 60—70-е годы постоянно снижалась: с 20,7% в 1960 г. до 12,5% к 1985 г.54 И не случайно. Замысел данной работы требует в первую очередь сказать о недостаточной конкурентоспособности техники, выпускавшейся в эти годы на наших предприятиях. Помимо всего прочего, в рамках действовавшего хозяйственного механизма заводы не имели сколько-нибудь серьезной заинтересованности в производстве продукции на экспорт. Чаще всего это оборачивалось лишними хлопотами, дополнительными обязательствами, необходимостью перехода на выпуск новинок, их доводки до мирового стандарта. Во всяком случае в середине 80-х годов только 29% серийно выпускаемой машиностроением СССР продукции отвечало мировому уровню. А в некоторых отраслях данный показатель был еще ниже: в Минстанкопроме — 14%, в Минприборе — 17% 55.
Определенные слабости машиностроительного комплекса толкали работников промышленности на приобретение необходимого их отраслям и заводам высококачественного оборудования за рубежом. В итоге ввоз машин, оборудования, транспортных средств в структуре экспорта-импорта увеличился с 22,4% в 1950 г. до 31,1 в 1960 г. и 38,2% в 1983 г. Спрос на валюту, естественно, рос. Оплачивать расходы приходилось в первую очередь добывающей промышленности: доля топлива и электроэнергии поднималась с 3,9% до 16,2 и 54,4% в 1984 г.56
Положение усугублялось просчетами ряда внешнеторговых ведомств и своего рода иждивенческими настроениями многих хозяйственников, которые нередко даже безответственно стремились к приобретению иностранной техники. Последняя самим предприятиям ничего не стоила; они получали ее от государства, можно сказать, в подарок. Такая практика разлагающе действовала на работников промышленности, пагубно влияла на технический уровень многих предприятий. Она, по справедливому замечанию академика О. Т. Богомолова, позволяла на «„золотых44 станках, т. е. на купленном оборудовании, изготавливать „незолотую44 продукцию, которая по своему качеству не может быть продана на том же валютном рынке, на котором был куплен 234


станок, эту продукцию выпускающий. Налицо угасающий эффект» 57.
Большие резервы таила в себе практика научно-технического и экономического сотрудничества СССР с социалистическими странами. Удельный вес СССР во взаимном вывозе машин и оборудования был значительно ниже его удельного веса во взаимном ввозе с европейскими странами СЭВ. В структуре экспорта СССР в НРБ доля машиностроительной продукции составляет 21%, а в советском импорте из этой страны —51%, в ВНР соответственно — 13 и 52, в ГДР — 12 и 69, в ПНР — 12 и 50, в СРР - 19 и 40, в ЧССР - 10 и 60% 58.
Данная ситуация отражала специфику сотрудничества СССР с названными странами, вызванную поставками советского топлива и сырья в эти страны и компенсационным импортом машин и оборудования. Научно-исследовательский и производственный потенциал братских стран СЭВ составлял в середине 80-х годов примерно половину потенциала советского гражданского машиностроения. Высоко оценивая возможности европейских участников СЭВ, следует помнить, что их машиностроительные предприятия были в полтора раза более энерго- и материалоемки, чем в индустриально развитых странах Запада, выпускали нередко неконкурентную продукцию 59.
В 1985 г. государства социалистического содружества приняли Комплексную программу научно-технического прогресса стран—членов СЭВ до 2000 г. В порядок дня встал переход к сотрудничеству на основе разработки и осуществления интеграционных проектов, масштабно охватывающих весь цикл «наука- техника—производство—сбыт—эксплуатация». Впервые реальные очертания приобрел процесс формирования международных производственно-технологических комплексов (объединений).
Недостаточная ориентация на использование интенсивных факторов расширения производства отрицательно сказалась не только на машиностроении, нефтяной, угольной промышленности, но и на развитии металлургии, электротехнической отрасли и ряде других ведущих направлений индустриального прогресса. Переломить неблагоприятные тенденции, столь ярко проявившиеся в 70-е годы, в период одиннадцатой пятилетки так и не удалось.
По подсчетам экономистов, промышленность выполнила план 1981—1985 гг. примерно на 94%. Среднегодовой прирост производства составил всего 3,7% против 8,7 в 1961—1970 гг., 7,4 в 1971—1975 гг. и 4,4% в 1976—1980 гг. Точно так же упали темпы промышленного производства: в девятой пятилетке общий объем продукции увеличивался на 43%, в десятой — на 24, в одиннадцатой — только на 20% 60.
Новая редакция Программы партии, документы XXVII съезда вооружили советский народ четкими планами преодоления выявившихся негативных тенденций динамичного наращивания научно-производственного потенциала СССР. Стержнем политики ускорения является всемерная интенсификация производства на 235


базе энергичного использования современных достижений науки и техники. Ставка сделана на новую реконструкцию промышленности, на технологический прорыв в будущее, на использование революционизирующей роли научно-технического прогресса в повышении эффективности индустриального потенциала. Именно таким путем предполагается осуществить перелом в динамике фондоотдачи: сначала стабилизировать ее, а во второй половине 90-х годов обеспечить рост. Поставлена задача в течение 15 лет добиться такого повышения производительности общественного труда, чтобы весь прирост национального дохода и продукции отраслей материальной сферы был полностью обеспечен за счет этого фактора. Также впервые намечено превратить ресурсосбережение в решающий источник удовлетворения растущих потребностей народного хозяйства. Прирост потребностей в топливе, энергии, сырье и материалах решено на 75—80% обеспечивать за счет их экономии. При увеличении выпуска промышленной продукции вдвое приоритет отдан машиностроению, укреплению и обновлению его материальной и научно-технической базы с целью создания техники новых поколений, позволяющей Многократно увеличивать производительность труда, улучшать его условия, снижать затраты в1.
Не продолжая перечень важнейших заданий на 1986—2000 гг., уместно подчеркнуть, что как накануне XXVII съезда партии, так и вскоре после него был осуществлен ряд важных мероприятий, направленных на закрепление тех перемен, которые вошли в жизнь страны. Среди них особо выделим образование Бюро при Совете Министров СССР, в обязанности коего входит руководство машиностроительным комплексом как единым целым. Взята линия на создание межотраслевых НПО и межотраслевых научно-технических комплексов, инженерных центров и других подобных организаций, призванных активизировать интеграцию науки и производства, ускорить цикл от теоретических изысканий до массового выпуска продукции.
Создан общесоюзный Комитет по информатике непосредственно при правительстве СССР. В системе АН СССР приступило к работе вновь сформированное Отделение информатики. В рамках двенадцатой пятилетки предусмотрено создание и освоение новых поколений ЭВМ всех классов — от супер-ЭВМ до персональных компьютеров для школьного обучения.
Существенно усилилось внимание к биотехнологии. Перспективность научного направления, объединяющего возможности биологии и техники, предсказывались учеными давно. Первые шаги на пути к такому синтезу были сделаны еще в середине нашего века; но только в 60-е годы началось создание микробиологической промышленности, производящей кормовой белок, бактериальные удобрения, микробиологические средства защиты растений и ряд других подобных продуктов, необходимых в первую очередь для развития сельского хозяйства, пищевой и легкой индустрии. В 1965 г. выпуск кормового микробиологического белка 236


не достиг еще 100 тыс. т. И хотя названная отрасль промышленности как самостоятельная сформировалась в годы восьмой пятилетки, до конца 70-х годов она не получала необходимой поддержки.
Между тем мировая и отечественная практика свидетельствовали, что одна тонна микробиологического белка заменяет в животноводстве до семи тонн зерна. С помощью бактерий ученые получили искусственный инсулин; найден выгодный способ производства интерферона — вещества очень ценного для предупреждения и лечения многих заболеваний. В середине 70-х годов успехи генной инженерии получили, можно сказать, всеобщее признание. Наконец, в 1986 г. был создан межведомственный научно-технический комплекс «Биоген», одна из главных целей которого — внедрять достижения генетической и клеточной инженерии в повседневную жизнь. К этому времени годовой выпуск микробиологического белка ^впервые достиг 1,5 млн т. По мнению академиков А. А. Баева, Ю. А. Овчинникова и многих их коллег, биотехнология, у истоков которой стояли советские генетики 20—30-х годов, вырастает в одно из ведущих направлений НТР62.
Не будет преувеличением сказать, что в качественно новую стадию вступило решение проблем экологии. Вопросы охраны окружающей среды и рационального использования природных ресурсов заботили партию и правительство все больше и больше. Примечательный штрих: начиная с 1982 г. ЦСУ СССР ежегодно публикует сведения о государственных расходах на охрану окружающей среды, в том числе материалы о рекультивировании земель, о мероприятиях по защите почв и лесов, возобновлении водных ресурсов и т. д. Более того, они выделены в статистических ежегодниках в самостоятельный раздел, свидетельствующий о систематическом увеличении вложений.
Фиксируя эти изменения, еще важнее отметить другое: именно в годы двенадцатой пятилетки небывалый прежде размах приняло осмысление экологических последствий принимавшихся хозяйственных решений. С учетом мнения советской общественности ЦК КПСС и Совет Министров СССР приняли в 1987 г. постановление о прекращении работ по переброске части стока северных и сибирских рек в южные районы страны, о перепрофилировании целлюлозно-бумажных предприятий, загрязнявших воды Байкала и Ладоги, о прекращении строительства Забайкальского апатитового завода. Руководители Минлесбумпрома и Гослесхоза СССР, виновные в нарушении природоохранительного законодательства, были строго наказаны вз.
Как известно, споры о судьбах Байкала, Каспийского и Аральского морей, озера Севан, о необходимости прекращения массового применения некоторых химических препаратов и т. п. велись по меньшей мере с конца 50-х — начала 60-х годов. Принимались и различные постановления, обязывавшие промышленные ведомства вводить в строй установки для очистки сточных вод, для 237


улавливания и обезвреживания вредных веществ из отходящих газов. Но планы далеко не всегда выполнялись, оздоровление воздушных бассейнов в районе многих городов затягивалось, что в конечном счете вредно отражалось на здоровье людей, сопровождалось большими материальными и нравственными потерями. Верх брала психология работников, живших сиюминутными интересами своих предприятий и министерств, не думавших об экологических последствиях «вторжения» индустрии в сферу природы. Подобная практика наносила стране большой ущерб и прежде. В условиях НТР вопрос о последствиях технического прогресса стал в прямом смысле слова жизненно важным, ибо, как верно сказал академик Б. Б. Патон, могущество, сосредоточившееся в руках человека, стало настолько значительным, что пускать его в ход, не представляя всех последствий, попросту преступно в4.
Авария на Чернобыльской АЭС в апреле 1986 г. прозвучала набатным колоколом. Незадолго перед этим в США произошла трагедия с запуском космического корабля «Челенджер». Как никогда в прошлом, в мирной обстановке человечество столкнулось с издержками НТР. Многие вполне искренне высказывались за прекращение работ в области атомной энергетики, освоения космоса и т. п. Но разве не так было в пору появления первых паровозов, автомобилей, самолетов? Спору нет, масштабы возможных последствий едва ли сопоставимы, и все же главное заключается не в том, чтобы наложить запрет на движение мысли, а в глобальном осуществлении мероприятий, обеспечивающих безопасность прогресса, надежность использования достижений НТР в интересах всех людей и планеты в целом.
Одним из таких мероприятий является создание Министерства атомной энергетики СССР. В короткий срок оно провело внеочередную аттестацию оперативного персонала всех АЭС (на июнь 1987 г. действовало 42 блока; на 14 станциях сооружались новые блоки). Вводится должность генеральных конструкторов по АЭС, тренажерам для обучения персонала; внесены коррективы в вузовскую подготовку специалистов для атомных станций, в частности, на полгода увеличен срок их обучения; на двух АЭС организованы полномасштабные учебно-тренировочные центры. Аналогичным образом совершенствуются в отрасли проектные работы и строительное дело 65.
Практика преодоления выявившихся просчетов и трудностей, сам процесс наращивания производства на этапе НТР выдвинули перед учеными задачу создания теории надежности больших народнохозяйственных комплексов. В сочетании с общей перестройкой хозяйственного механизма решение такой задачи облегчит переход к экономическим методам управления и в области охраны природы. Это тем более важно, что речь идет об эффективном использовании в двенадцатой пятилетке 15 млрд руб., т. е. огромных капиталовложений, которые на 26% превышают затраты 1981—1985 гг.вв
238


Резюмируя сказанное (не останавливаясь на других элементах новизны промышленного развития СССР вскоре после XXVII съезда КПСС), следует подчеркнуть, что морально-политический климат, складывавшийся под воздействием происходивших перемен, общий дух перестройки, психологической переориентации на ускорение дали весомые плоды. И это было хорошим подтверждением начавшегося перелома.
2
Резервы человеческого фактора
Еще в прошлом веке основоположники научного коммунизма высказали классическое положение о том, что человек сам является основой производства67. Углубляя и конкретизируя его, В. И. Ленин в 1919 г. подчеркнул: «Первая производительная сила всего человечества есть рабочий, трудящийся» 68. В условиях НТР эти положения приобрели особый смысл. Теперь, когда начался современный переворот в технологии производства, с ними не может не считаться даже буржуазия. Именно поэтому знакомство с некоторыми сторонами соответствующей политики развитых капиталистических стран помогает лучше увидеть как общие закономерности НТР, так и преимущества социализма в их реализации.
Опираясь на исследования историков и экономистов, анализирующих процесс развертывания НТР в индустриальных странах Запада, мы видим, как во второй половине XX столетия превращение науки в непосредственную производительную силу впервые отразилось на изменениях в численности и составе рабочего класса, да и всего контингента наемных работников. В повседневную практику вошло понятие «наукоемкость». Поскольку одним из важнейших показателей повышения наукоемкости производства считается соотношение между затратами на науку и капитальными вложениями, заметим, что в США это соотношение выглядело так: в 20-е годы 1:20; в 1951—1955 гг. 1:12; в 1961—1965 гг. 1:5. В канун 70-х годов пропорция еще более изменилась в пользу затрат на науку69.
В сложившейся обстановке на первый план выдвинулся рост общеобразовательной и научно-технической подготовки работников, их культуры. Ныне навыки к труду стали цениться прежде всего в тех случаях, когда они формируются не столько за счет силы, глазомера, ловкости, тренировки и других подобных качеств, сколько путем усвоения человеком определенной суммы общих и специальных знаний. Заметно увеличилась доля работников умственного труда среди всех занятых, а также доля умственного труда у работников, занятых в непосредственном производстве.
Необходимость «кристаллизации» науки в человеческой деятельности, вероятно, наиболее ярко проявляется в растущем значении образования. Существует тесная взаимосвязь между раз-
239


витием научных исследований, темпами их использования в производстве и подготовкой кадров. Прежде всего для расширения фронта научных исследований необходимо новое число специалистов и, следовательно, расширение системы образования. Эта очевидная связь дополняется и более глубокой. Развитие науки означает в перспективе появление новой техники и новых видов продукции, качественную перестройку структуры производства и тем самым структуры рабочей силы, т. е. опять-таки ответную реакцию в области образования. Следовательно, рост сферы науки не может сколько угодно опережать развитие образования, и чем больший разрыв здесь накопился, тем более экстраординарные меры приходится принимать для его ликвидации.
В 60-е годы подобные рассуждения буквально ворвались в труды буржуазных экономистов Запада. Широкую известность получила концепция «человеческого капитала». Стало модным рекламировать «вложения в человека», а систему образования оценивать как «отрасль индустрии», производящую капитал с особенно длительным сроком службы 70. Способность к ^экономической деятельности, писал в 1962 г. американский исследователь Т. Шульц, не дается от рождения. «Подобно тому как земля сначала культивируется и обрабатывается, прежде чем она принесет урожай, так и человек сначала требует подготовки и образования, прежде чем он может быть разумно использован в производстве» 71.
Суждения такого рода выглядели на Западе в ту пору чуть ли не откровениями. Идеологи буржуазии забывали историю. Между тем уже во времена меркантилизма высказывалось, мнение о влиянии уровня образования населения на процесс создания и развития мануфактур, говорилось о благе преодоления неграмотности. В конце XVII в. английский политэконом В. Петти выпустил примечательный труд «Политическая арифметика». Едва ли не первым он попытался дать расчеты вложений в человека. Согласно его выводам, один рабочий в Англии «стоил» 90 фунтов стерлингов, а в Ирландии — 70. Отсюда вытекал вывод: перелив рабочей силы из Ирландии в Англию повышает ее производительность и, следовательно, доход72.
Весьма полно для XVIII в. связь между образованием и производительностью труда трактовал А. Смит. Издержки, связанные с воспитанием и обучением, приобретением членами общества «полезных способностей», он включал в основной капитал, «который как бы реализуется в личности». По его мнению, «большую ловкость и умение рабочего можно рассматривать с той же точки зрения, как и машинные орудия производства, которые сокращают или облегчают труд и которые хотя и требуют известных расходов, но возмещают эти расходы вместе с прибылью» 73.
Однако не случайно вплоть до второй половины XX в. капиталистический мир не проявлял к указанной проблематике интереса. Еще в прошлом столетии образование и наука, будучи элементами производительных сил, почти ничего не стоили капиталуг 240


кроме незначительной «подати на попов, учителей и ученых» 74.- По мере завершения индустриализации и особенно перехода к НТР картина резко меняется. В США, например, затраты труда на единицу конечного продукта за 30 лет (1931—1961 гг.) снизились почти на одну треть, а средняя его сложность выросла только за 14 лет (1948—1962 гг.) в 2,5 раза. И именно в эти же годы доля расходов на образование в национальном доходе развитых капиталистических стран существенно поднялась. В США, например, с 3,1% в 1949 г. до 8,6% в 1970 г. Сроки обязательного школьного обучения были удлинены в США до 12 лет, во Франции до 10, в Англии до 11 лет 75.
Необходимость увеличения ассигнований на образование, подготовку и переподготовку кадров диктовалась борьбой за получение прибылей, размеры которой, как никогда прежде, зависели от достижений науки, повседневно внедряемых в производство, что, в свою очередь, все больше и больше предопределялось квалификацией этих качеств.
Сделанные в 60-е годы подсчеты обнаружили, что величина общих затрат на образование, материализованных в квалификационном уровне рабочей силы, приближается к сумме расходов на основной капитал в хозяйстве США, а растет заметно быстрее. Средняя «вооруженность» работников образованием в обрабатывающей промышленности возросла здесь за 50-е годы в полтора раза и достигла 4,6 тыс. долл., тогда как фондовооруженность увеличилась менее чем на один процент и равнялась 5,4 тыс. долл. В масштабе всей страны «оснащенность образованием» в расчете на одного занятого увеличилась с 2,5 тыс. долл, в 1950 г. до 8,8 тыс. в 1967 г., т. е. в 3,5 раза 76.
Разумеется, ни один здравомыслящий исследователь не станет объяснять отмеченную тенденцию человеколюбием буржуазного государства, филантропией правящего класса, его заботой о прогрессе культуры. Как в прошлом веке, так и в нынешние времена эксплуататоры стремились сделать расходы на народное образование не превышающими необходимо минимальную сумму. И если впервые «вложения в человека» приобрели столь значительный вес, то «виной» тому стал ускорившийся прогресс науки и техники, развертывание НТР, а также усилившаяся борьба трудящихся за свои права.
Буржуазия никогда не заботилась о том, чтобы «школу сделать орудием воспитания человеческой личности» 77. Вся система массового образования строилась ею в расчете «дать капиталистам услужливых холопов и толковых рабочих» 78. Эти ленинские положения верны по сей день. Модифицировалась лишь обстановка, в которой правящие круги буржуазного общества проводят свою политику.
НТР потребовала не только удлинения сроков обучения, сопровождающегося резким усложнением содержания и увеличением объема подготовки основной массы работников. Первостепенное значение приобретала задача обеспечения народного хозяйст241


ва высококвалифицированными рабочими, способными обслуживать научно-индустриальное производство. Впервые массовой ста- -ла прослойка техников и т. п.
Одновременно и в прямой связи со сложным комплексом всех подобных явлений духовной жизни активизируется процесс политического развития трудящихся, нарастает накал классовой борьбы. Религия утрачивает свое доминирующее положение в сознании масс. Буржуазии приходится искать дополнительные воз- можности усиления идеологического воздействия на рабочих и другие слои населения. В качестве одного из таких главных каналов используется прежде всего школа, что вынуждает увеличивать Ассигнования на ее содержание, оснащение новейшим оборудованием, обеспечение кадрами.
С той же целью предпринимаются меры для контроля над так называемой индустрией активного отдыха и развлечений. Сюда наряду с туризмом, получившим необычайный размах благодаря современному транспорту, дорогам, средствам связи, сети кемпингов, баз, гостиничных комплексов, входит система массовой информации. В распоряжении последней находятся многоканальное телевидение, радио, оперативно издающаяся и быстро распространяющаяся пресса.
Буржуазия хорошо понимает роль индустрии активного отдыха и развлечений в формировании сознания трудящихся. Поэтому «она поистине не жалеет сил и средств на укрепление и развитие данной сферы, широко применяя здесь новейшие достижения НТР. Центральное место отводится телевизору и радио как наиболее дешевым формам массового досуга. В конце 70-х годов чтение книг обходилось в США в среднем от 75 центов до 3 долларов в час, газет и журналов — 17 центов, а просмотр телевизора — 3, слушание радио — 1 цент. В то же время двенадцатиканальное телевидение и множество местных радиостанций обеспечивали широкий выбор специализированных программ развлекательного и учебного характера, культурно-идеологическая направленность которых определялась потребностями господствующего класса 79.
Говоря о современных вложениях капиталистических стран в образование населения, в подготовку кадров, необходимых для функционирования буржуазного общества, уместно помнить о следующей закономерности, всецело подтверждаемой статистическими данными: чем выше удельный вес умственного наемного труда и сферы духовного производства, тем больше величина создаваемого дохода на душу населения и тем крупнее в стране масштабы производства прибавочной стоимости, присваиваемой частным и государственно-монополистическим капиталом80.
Но как ни важны факторы, о которых только что говорилось в связи с постановкой вопроса об отношении буржуазии к затратам на просвещение, на проведение своей политики в области культуры, особо следует сказать о мирном экономическом соревновании двух систем. Успехи СССР, а теперь и других стран со242


циализма воочию показали всему человечеству, что только на путях революционного преобразования старого общества возможен политический и культурный прогресс, призванный раскрепостить народные массы, избавить их от всех видов угнетения, поднять до уровня сознательного и активного участия во всех сферах материальной и духовной жизни. Те времена, когда капитализм безоговорочно отрицал возможность и целесообразность планирования, государственного руководства наукой, подготовкой кадров и т. п., давно прошли. Более того, последние 20—25 лет свидетельствуют об усилении на Западе тяги даже к планированию образования. Ярким свидетельством того, как духовный прогресс социализма стимулирует общий подъем культуры в капиталистических странах, могут служить решения, принятые администрацией США в памятный период появления первых в мире искусственных спутников Земли. Приоритет СССР в этой области был настолько впечатляющим, что заокеанские конгрессмены увидели в нем отставание всей американской системы просвещения от советской школы, как средней, так и высшей.
В «Законе о развитии образования в интересах национальной обороны», принятом в Вашингтоне в 1958 г., четко говорилось о- необходимости срочного принятия мер с целью исправления критического положения в деле подготовки кадров, особенно высокой технической квалификации81. В короткий срок затраты на обучение, расширение сети школ, колледжей и т. д. намного увеличились. Область образования была возведена в ранг тех, которые определяют престиж и военный потенциал страны. В итоге занятость в сфере образования в расчете на 10 тыс. населения увеличилась в США со 144 человек в 1950 г. до 335 человек в 1972 г.82 Естественно, совершенный скачок был во многом подготовлен и логикой, самим ходом экономического развития государств, но первопричина ускорения сомнений ни у кого не вызывает.
Число подобных примеров увеличить нетрудно. Но нас в контексте данной главы интересует прежде всего другое, а именно положения и выводы, введенные в научный оборот обществоведами, в том числе специалистами, изучающими предпосылки и развертывание НТР в развитых странах капитализма, в равной мере полезные как для понимания общих закономерностей перехода человечества на новую ступень прогресса, так и для осмысления его конкретных проявлений в рамках разных социальных систем.
С тех высот, которые достигнуты во второй половине 80-х годов, нельзя не увидеть, что сущность НТР (и точно так же индустриализации) определяется местом человека в системе производительных сил. Промышленная революция открыла путь миллионам людей в мир машинной техники, сформировала армию рабочих, чей духовный облик, кругозор, общие потребности и культурные навыки качественно превышали аналогичные показатели «царства крестьянской ограниченности». При всем при том капи243


талистическая индустриализация приковала пролетариев к обслуживаемой ими технике, сделала каждого из них придатком машины, подчинила ее ритму.
Переход к НТР создает условия для освобождения людей от этой тяжелой изнуряющей зависимости. Становится возможной полная ликвидация прежнего разрыва между умственным и физическим трудом. Теперь производство и в городе, и за его пределами, во всех отраслях народного хозяйства настолько насыщается современной техникой, что главным становится не экстенсивный путь его развития, а интенсивный рост, всемерная интенсификация. Новое строительство, разумеется, не прекращается; возникают и новые рабочие места. Но в отличие от прежнего расширенное воспроизводство базируется прежде всего не на количественных, а на качественных факторах роста.
Наука, применявшаяся и прежде, поднимается до уровня обязательного, ведущего компонента производства. На повестку дня встал вопрос о повседневном умении четко и своевременно ориентироваться в нарастающем и усложняющемся потоке знаний, научных идей, концепций, технической информации. ЭВМ входят в быт, что еще более обостряет проблему компьютерной грамотности, охвата ею широких слоев населения. В Японии, например, уже существует в государственном масштабе программа создания к 2000 г. «информационного общества», каждому члену которого информация должна быть доступна, как в настоящее время доступны на коммерческой основе электроэнергия и вода.
Реализация всей суммы таких мероприятий, с одной стороны, призвана повышать эффективность производства, а с другой, требует соответствующих сдвигов в обучении и подготовке кадров, создании условий для их труда, отдыха, удовлетворения культурных запросов.
В результате в индустриально развитых странах происходит численное и абсолютное увеличение доли работников, занятых в так называемой «информационной сфере», охватывающей науку, образование, управление. Во второй половине XX в. впервые в истории основным предметом труда для все большей части занятых в общественном производстве этих стран становится информация (речь идет о ее создании, переработке, хранении и распространении) 83.
И подобно тому как раньше индустриализация населения меняла структуру общества, определяла образ жизни рабочих, уровень их потребностей, образованности, культуры в целом, уже ранние стадии НТР принципиально меняют структуру рабочей силы, накладывают отпечаток на духовное состояние, запросы и возможности быстро растущей армии работников, занятых информационным трудом. В этом, на наш взгляд, со всей очевидностью проступает один из главных признаков начавшейся научно-технической революции.
Во избежание недоразумений заметим, контингент занятых информационным трудом множится не только за счет научно¬


исследовательских кадров, сферы управления, образования; сюда входят и те, кто занят непосредственно программированием, обслуживанием вычислительной техники, всех служб и подразделений, охватываемых информационной индустрией. Именно через них и с их помощью НТР активно воздействует на все направления материальной и духовной жизни остальных слоев населения, в том числе на рабочих промышленного производства, строительства, сельского хозяйства. В отличие от времен индустриализации ширится процесс, если так можно выразиться, энтеризации населения *.
Но как бы широко отмеченные тенденции не захватывали ведущие страны Запада, они все более явственно наталкиваются на преграды, порождаемые природой частной собственности, стихией конкуренции, хронической безработицей, противоречиями современного буржуазного строя. Выступая с Политическим докладом ЦК КПСС XXVII съезду партии и касаясь вопроса о последствиях НТР в разных общественно-политических системах, М. С. Горбачев отметил: «Капитализм 80-х годов, капитализм века электроники и информатики, компьютеров и роботов выбрасывает на улицу новые миллионы людей, в том числе молодых и образованных. Богатство и власть еще более концентрируются в руках немногих. Неимоверно разбухает на гонке вооружений милитаризм, стремящийся шаг за шагом овладеть и политическими рычагами власти. Он становится наиболее уродливым и опасным чудовищем XX века, его усилиями самая передовая научно-техническая мысль переплавляется в оружие массового уничтожения» 84.
Только социализм обладает всем необходимым для того, чтобы поставить сегодняшние достижения науки и техники на служение людям, использовать в интересах гармонического развития человека. Лишь на путях строительства бесклассовой формации возможно создание единой общегосударственной системы информации, планирования и управления народным хозяйством. И никакое другое общество не может ставить и решать комплексную задачу коренного преобразования труда, преодоления граней между физическим и умственным трудом, превращения его в первую жизненную потребность. Столь же верно и то, что без развертывания НТР такой прогресс невозможен.
Хорошо понимая органическое единство этих задач, партия уже в 1961 г. в третьей Программе КПСС наметила важнейшие направления их плановой реализации. Последующие десятилетия, как известно, дали не только небывалое приумножение производственного потенциала, но и обеспечили превращение рабочего класса в большинство советского народа. Одновременно доля горожан в составе населения поднялась с 50% в 1961 г. до 65,3% в июле 1985 г.85 Все это, естественно, наложило отпечаток на вза- * Термин «энтеризация» мы рассматриваем как производное от «НТР» подобно тому как «индустриализация» от слова «индустрия».
245


имодействующпе процессы развертывания НТР и изменений в численности, составе промышленно-производственного персонала, в творческой деятельности трудовых коллективов.
В условиях социалистической индустриализации доминантой перемен была борьба за промышленное преобразование страны, экономика которой носила многоукладный характер и в населении которой преобладало крестьянство. Тогда основным источником пополнения рабочего класса была деревня; ее выходцы по численности порой превосходили ядро кадровых рабочих. В начале 20-х годов, учитывая сложившуюся специфику, В. И. Ленин настаивал, чтобы к рабочим относили тех, кто не менее 10 лет связан с заводом или фабрикой, т. е. крупной индустрией, без посторонних занятий 86. Длительный срок пребывания в сфере промышленного пролетариата требовался не столько для приобретения квалификации и опыта, сколько для усвоения психологии правящего класса, для осознания себя хозяином государства.
К сожалению, в литературе нет ответа на вопрос, сколько времени нужно было для преобразования вчерашнего единоличника, мелкого собственника в колхозника. Тем уместнее напомнить ленинские положения, согласно которым крестьянство при капитализме являлось носителем докапиталистического уклада в деревне, а в первые годы Советской власти оставалось классом патриархальной эпохи, классом, который был «воспитан столетиями рабства и частнособственнического инстинкта». Вождь социалистической революции подчеркивал, что никакие коммуны и колхозы не помогут крестьянину в короткий срок преодолеть тяжелый груз вековых привычек; для этого необходимы долгие годы, смена поколений, помощь рабочего класса, применение машинной техники в крупных масштабах 87.
Весь комплекс подобных обстоятельств нельзя не учитывать, когда речь идет о формировании рабочего класса в условиях индустриализации, о трудностях адаптации многомиллионных выходцев из деревни, впервые приобщившихся к городской культуре, к индустриальному производству, к образу жизни класса, который играет роль ведущей силы общества и осуществляет свою диктатуру в интересах всех трудящихся.
Практически только с конца 50-х годов, в основном в 60— 70-е годы обстановка радикально изменилась.
Теперь, и с каждым годом во все более широких размерах, «материальной и психологической базой» рабочего класса становится производство, связанное с комплексной механизацией, внедрением полуавтоматического и автоматического оборудования, применением компьютеров и т. д. По данным статистики, свыше половины профессий, существовавших в народном хозяйстве СССР к 1984 г., были совсем неизвестны еще тремя десятилетиями раньше 88.
Новое состоит и в том, что воспроизводство рабочего класса происходит прежде всего на собственной основе. Среди пополнений, поступающих в промышленность, превалируют дети горо246


жан, выходцы из рабочих семей, образовательный уровень которых еще в 60-е годы определялся Законом об обязательном обучении в неполной средней школе, т. е. подготовкой в объеме не менее семи классов. Следующее десятилетие ознаменовалось повсеместной реализацией постановлений партии и правительства с 10-летнем обучении.
Усиление общего внимания к деревне, к механизации сельского хозяйства, к развитию агропромышленной интеграции серьезно изменило облик колхозного крестьянства. Исследователи справедливо пишут о 60—80-х годах как о качественном скачке, в ходе которого во многом преодолен былой разрыв между рабочими и колхозниками в приобщении к индустриальному труду, в формах и размерах заработка, в пенсионном обеспечении, в величине образовательного ценза. Необычайно возросла подвижность населения, объясняемая переменой места жительства, маятниковой миграцией, масштабами туристско-экскурсионной работы. Ярким показателем достигнутой схожести является, можно сказать, выравнивание потребностей, ныне характеризующее отношение рабочих и колхозников к условиям труда и быта, их спрос на товары культурного назначения, на предметы потребления в целом.
Прежние трудности адаптации крестьянских пополнений, когда по всем перечисленным параметрам существовал большой разрыв, давно уже позади. К тому же абсолютный размер пополнений за счет колхозников, а тем более их удельный вес по отношению к нынешнему рабочему классу весьма невелик. На рубеже 70—80-х годов численность рабочего класса СССР достигла 80 млн человек, колхозное крестьянство составляло около 13 млн, т. е. в шесть раз меньше, на долю интеллигенции и служащих-неспециалистов приходилось свыше 35 млн человек. Сложилась ситуация, при которой размер пополнений предопределяется выходом ветеранов на пенсию и общим приростом населения. В итоге ежегодное обновление, как правило, находится на уровне 3—4% численности рабочего класса89. В составе новичков в целом преобладают дети самих рабочих; заметно увеличивается приток детей интеллигенции и служащих-неспециалистов, только оставшуюся часть составляют выходцы из колхозов.
Помня об этих переменах, стабилизировавших рост ведущего класса советского общества, посмотрим, как шло увеличение промышленно-производственного персонала в целом (см. табл. 8).
В 1960 г. удельный рост рабочих в составе промышленнопроизводственного персонала достиг своего максимума — 83,5%. В последующие годы этот показатель снижался из пятилетки в пятилетку и в середине 80-х годов находился на уровне 79,7%. Одновременно росла прослойка ИТР. В 1940 г. один инженер или техник приходился на 10 рабочих, в 1960 г.—на девять, а в середине 80-х примерно на пять-шесть 90.
В те же сроки разительно изменилась общеобразовательная подготовка рабочих. Еще в 1959 г. 60% из них окончили не бо-


Таблица 8
Рост промышленно-производственного персонала (в млн человек) *
1940 г.
I960 г.
1970 г.
1985 г.
Всего
13,1
22,6
31,6
38,1
В том числе:
рабочие
9,9
18,9
25,6
30,4
инженерно-технические работники
1,0
2,0
3,7
5,5
* Подсчитано по: Народное хозяйство СССР в 1985 г. М.» 1986. С. 107.
лее 4 классов; в 1970 г. таковых было 41%, а в 1983 г. — менее 15%. Перепись 1979 г. показала, что в среднем из 100 рабочих уже 42 имели как минимум полное среднее образование, в том числе 9 — высшее, незаконченное высшее или среднее специальное. Аналогичные данные за 1970 г. были более чем вдвое ниже 91.
Неуклонно росла профессиональная выучка кадров. И хотя мы не располагаем обобщающими данными по промышленности за 60—80-е годы в целом, направления, темпы и масштабы сдвигов вполне ясны. Уже в 1959—1972 гг. удельный вес рабочих, обслуживающих автоматы, машины и механизмы, увеличился с 36 до 44,3 %, а доля занятых наладкой и ремонтом этой техники — с 9,5 до 12,6% 92. В последующие годы тенденция не менялась. Сведения о распределении рабочих по тарифным разрядам подкрепляют такое представление. В промышленности, где действовала 6-разрядная сетка, заметно увеличилась прослойка лиц пятого и шестого разрядов: с 15% в 1965 г. до 25% в 1982 г. Одновременно сокращался удельный вес рабочих низших разрядов (первого и второго): с 35 до 23%. Заслуживают внимания сдвиги в машиностроении. Здесь рабочие пятого и шестого разрядов составляли в 1962 г. двенадцатую часть общей численности, а в 1979 г. уже более пятой. При увеличении прослойки имевших третий и четвертый разряды, существенно уменьшился контингент лиц первого и второго разрядов: в 1962 г. на них приходилось свыше половины машиностроителей (напомним, самой многочисленной части промышленных рабочих); в 1979 г. таких было уже менее трети 93.
Намного рельефнее суть начинавшейся НТР отражал анализ распределения рабочих, связанных с трудом промышленного характера, в народном хозяйстве СССР. Выделив наиболее квалифицированную группу в категорию занятых трудом преимущественно научно-индустриального типа (работа с помощью автоматов, наладка и ремонт этой техники), специалисты подсчитали, что уже в конце 50-х годов на нее приходилось 10%, а через два десятилетия — 13% рабочих. Тенденция ясна, поэтому еше 248


более характерным выглядит удвоение в рамках названной категории прослойки тех рабочих, трудовая деятельность которых в силу повышенной сложности требовала продолжительной профессиональной подготовки до поступления на работу94.
Одновременно такие же наблюдения и подсчеты сделали киевские экономисты и социологи. Изучая, выражаясь их языком, «НТР — развитое производство» 70-х годов, они пришли к выводу, что его обслуживало 12—13% рабочих промышленности95.
Заслуживает внимания не только совпадение умозаключений, к которому ученые пришли разными путями. Характерно само стремление исследователей найти формулировки и понятия, -адекватные новизне изучаемых явлений. Московские авторы вводят в оборот термин «научно-индустриальное производство», киевские пишут об «НТР — развитом производстве». Тем временем уже идет спор: куда зачислять работников, занятых информационным трудом; относить производимую ими продукцию к сфере материального или духовного производства. Как бы то ни было, численность рабочих этой группы возросла за 60—70-е годы почти в три раза и приблизилась к 3 млн человек. Практически все они связаны с трудом высокой квалификации, требующим хорошей профессиональной подготовки на базе десятилетки. Среди, например, операторов вычислительных машин, рабочих-лаборантов значительная часть (20—25%) имела в конце 70-х годов дипломы об окончании вузов и техникумов или находилась на старших курсах высших учебных заведений96.
Уровень культурно-технического потенциала рабочего класса в значительной мере определялся состоянием и перспективами развития опытно-экспериментальных производств. Повседневно занятые проверкой и отработкой новых технических решений, они, как правило, подчинялись научным учреждениям. Поэтому еще ближе к промышленным предприятиям стоял заводской сектор науки. В начале 80-х годов удельный вес персонала его подразделений, входивших в состав предприятий или производственных объединений, достигал 12—13% в численности научных работников, занятых в сфере промышленности. А вместе с сотрудниками КБ и НИИ, переданных непосредственно в производственные объединения, заводской сектор науки включал в себя 30—40% научно-технического персонала промышленности. Это была уже крупная развивающаяся часть отраслевой науки, насчитывающая примерно 1,2 млн человек. В сфере их прямого каждодневного воздействия находилось около 55% предприятий промышленности97. На них контакт рабочих с исследователями осуществлялся все шире и обстоятельнее. В нем участвовали как те производственники, которые систематически занимались опытно-конструкторской работой на специальных участках и стендах, так и те, которые внедряли новинки, доводили их до проектного уровня в цехах.
С учетом сказанного добавим, что в отраслях добывающей промышленности, а также в легкой и пищевой в заводском сек249


торе науки трудится менее 10% научно-технического персонала отрасли, в группе химико-технологических предприятий — примерно 20%, а в сфере машиностроения — до 40%. Обнаруживающаяся таким образом градация симптоматична. Она еще раз напоминает о приоритетном положении отраслей, призванных быть в авангарде научно-технического прогресса 98.
Кроме этого можно напомнить об увеличении численности научно-производственных объединений за одиннадцатую пятилетку с 200—250 до 350, о наличии в рамках промышленных министерств более 2 тыс. отраслевых НИИ, о масштабах государственных вложений в науку и неуклонном росте контингента научных работников в СССР (354,2 тыс. в 1960 г.; 927,7 тыс. в 1970 г. и 1490,1 тыс. в 1985 г. при четырехкратном увеличении численности докторов наук за четверть века), наконец, о росте всего персонала в сфере науки и научного обслуживания с 1,6 млн человек в 1960 г. до примерно 3 млн в 1970 г. и 4,5 млн человек в 1985 г."
Обзор такого рода достижений, без которых невозможно даже представить индустриальный прогресс страны, продолжить несложно. Труднее показать, в какой мере громадный научно-производственный и культурно-технический потенциал рабочего класса, трудовых коллективов промышленности и исследовательских учреждений удалось использовать с должной эффективностью. В литературе нет единого мнения о способах подсчета такого интегрального показателя, нет единства во взглядах на оценку степени интенсификации общественного производства; отсутствуют общепризнанные методики определения эффективности народного хозяйства, степени перевода его на путь преимущественно интенсивного развития.
Но, подобно тому, как жизнь, накопленный опыт помогают осязать успехи, практика миллионов дает достаточные основания для объективного анализа резервов, выявления препятствий и ошибок. Во всяком случае, изучая главные причины негативных явлений в промышленности, специалисты сходились на том, что в 60—70-е годы каждый новый шаг по пути повышения производительности труда сопровождался таким увеличением доли затрат труда ранее овеществленного, которое не компенсировалось сокращением затрат живого труда. Это нагляднее всего подтверждают следующие данные о среднегодовых темпах прироста производительности живого труда и его фондовооруженности в промышленности СССР (в %) 10°:
1961 —1965 гг. 1966—1970 гг
Производительность 4,6 5,8
труда Фондовооруженность 7,3 6,1
Иначе говоря, стоимость средств труда, приходящихся на одного работающего, неуклонно росла (по нашему мнению, неоп. 1971 —1975 гг. 1976—1980 гг.
6,0 3,2
7,3 6,3
250


равданно, во имя увеличения вала); сроки их окупаемости удлинялись, тем более, что предприятия чаще всего не имели должной заинтересованности в освоении новой техники и технологии. На рубеже десятой—одиннадцатой пятилеток фондовооруженность уже вдвое обгоняла по темпам роста производительность труда. Столь неблагоприятное соотношение было следствием низкого уровня экономичности техники и неудовлетворительной ее эксплуатации. В период с 1970 по 1982 г. ситуация усугублялась: основные производственные фонды выросли в промышленности в 2,5* раза, а фондоотдача, систематически уменьшаясь, составила 76,8% к 1970 г. Степень использования мощностей снизилась в 1982 г. до 83,9% 101.
Приведенные показатели были тем более досадны, что в ходе социалистического соревнования во всех отраслях индустрии были трудовые коллективы, которые выделялись своей организованностью и эффективной работой: станкостроители г. Иванова и Москвы (объединение им. С. Орджоникидзе), комбайностроите- ли Днепропетровска, работники НПО «Криогенмаш», ленинградской «Светланы» (электронное приборостроение); лидерами отраслей по праву считались обувщики Еревана (фирма «Масис»), швейники Тирасполя (фабрика имени 40-летия ВЛКСМ), новаторы рижского завода ВЭФ и т. д. Особо нужно сказать о химиках г. Щекина. Они выступили инициаторами почина, позволявшего при уменьшении числа занятых успешно наращивать производительность труда, выпуск и качество продукции. Выше говорилось и о Калужском турбинном заводе, где зародился бригадный подряд в промышленности. Широкую известность приобрел эксперимент, начатый в Сумах (машиностроительное объединение) и в Тольятти (ВАЗ) по переводу предприятий не только на самоокупаемость, но и на самофинансирование.
Справедливости ради приходится все же признать: своими истоками начинания Щекинских химиков, калужан, кстати, как и пионеров бригадного подряда в строительстве В. П. Серикова и Н. А. Злобина, уходят в 60-е годы. Тогда же возникли первые научно-производственные объединения и внедренческие ор- ганизациш Понадобились долгие годы на утверждение в жизни ростков нового. Но и в середине 80-х годов в промышленности они не носили массового характера. Даже почин сумчан и ва- зовцев, вызвавший в канун двенадцатой пятилетки множество положительных откликов, сколько-нибудь широкого круга последователей не приобрел.
Разумеется, дело не в случайности. Курс на интенсификацию производства не укладывался в рамки существовавшего механизма хозяйствования, который накладывал самый существенный отпечаток на организацию творческой активности масс, формы и методы проведения соревнования, на весь ход реализации планов социального развития. В предыдущих главах приводились материалы о росте партийных рядов, об укреплении боеспособности партийных организаций й сфере промышленного производ251


ства, прежде всего в отраслях, обеспечивающих научно-технический прогресс. Остается добавить, что на многих предприятиях их усилия помогли выполнению планов, содействовали устранению или локализации разного рода трудностей и недостатков, порождавшихся действовавшей системой управления, планирования, материального стимулирования.
Время показало недостаточность такого рода деятельности. О перенесении центра тяжести на интенсивные факторы роста промышленности говорилось много; на самых разных уровнях принимались решения, которые на практике оказывались половинчатыми, непоследовательными, до конца не осуществлялись. Многие министерства не проявляли заинтересованности во внедрении прогрессивных методов руководства, в расширении самостоятельности трудовых коллективов, в создании лучших возможностей для достижения высоких конечных результатов. Хуже того, некоторые из них с помощью Минфина, Госплана, Комитета по труду так интерпретировали постановления ЦК КПСС и правительства, что после ведомственных рекомендаций и инструкций суть принятых документов выхолащивалась 102.
Апрельский (1985 г.) Пленум ЦК КПСС со всей остротой поставил и эти вопросы. Намечая долгосрочную стратегию перевода советского общества в качественно новое состояние, партия позаботилась о том, чтобы развернуть борьбу за перестройку стиля работы всех кадров сверху донизу, осуществить перелом в умах и настроениях, отрешиться от привычек, порожденных ведомственными и местническими перекосами, бесхозяйственностью.
«Сравнительно быструю отдачу можно получить,— отмечалось на апрельском Пленуме ЦК КПСС,— если привести в действие организационно-экономические и социальные резервы и в первую очередь активизировать человеческий фактор, добиться того, чтобы каждый на своем месте работал добросовестно и с полной отдачей» 103. И в своих последующих выступлениях, непосредственно относящихся к этой проблеме, М. С. Горбачев неизменно связывал задачи всемерной интенсификации, использования достижений современного этапа НТР с человеческим фактором, энергичным вовлечением рабочих, ученых, инженеров, техников, всех трудящихся в управление производством, в достижение наивысшей производительности труда, в каждодневное использование преимуществ социализма во имя его совершенствования. Речь шла и о стимулировании передовиков, и о полном хозрасчете, и о переменах в ценообразовании, и о перестройке высшего и среднего специального образования, и о духовном прогрессе советского общества в целом.
Вопросы о резервах человеческого фактора и главных направлениях его активизации слились воедино. И это логично. Проведенные исследования показали, что повышение трудовой активности до общественно нормального уровня способно обеспечить рост производительности труда при имеющемся росте 252


производственных фондов на 20—40%. По мнению экономистов,, это главный резерв двенадцатой пятилетки 104. К началу 80-х годов лишь 40—50% предприятий имели оптимальные планы105.
По свидетельству рабочих объединения «Кировский завод»г простои и непроизводительные затраты времени у сдельщиков (токарей) составляли в 1985 г. примерно 30%, у остальных категорий работников — вдвое больше, а по отчетным да'нным объединения они не превышали 5%. Если верить паспортным нормам, писал в научный журнал ленинградский рабочий В. Копейкин, то станки загружены почти на 69%. В действительности бригада использовала их на четверть возможностей 106.
Ликвидация подобных потерь (добавим от себя: типичных для многих отраслей) требует разработки научно обоснованных нормг их пересмотра, контроля со стороны администрации. Делалось это далеко не всегда и отнюдь не везде. Чего же стоят после’ этого разговоры о нехватке трудовых ресурсов?! «В настоящее- время,— делает вывод В. Копейкин,— предприятия имеют ненапряженные плановые задания, и центру регулировать указанную напряженность не всегда удается. Только используя достаточно напряженные планы, можно ожидать, что предприятия повысят уровень организации и технологии, степень научной обоснованности действующих норм расхода времени и средств, а следовательно, значительно снизят потери. Только таким путем можно добиться, чтобы действующие нормы предприятий были достаточно обоснованы. Для того чтобы доказать, что у предприятия план напряженный, они работают по выходным дням и сверхурочно. Действительно, в некоторых случаях создается напряжение, но не из-за напряженностп плана, а из-за низкого уровня организационно-технического руководства производством» 107.
Были и другие помехи на пути активизации человеческого фактора. Так, в десятой пятилетке прирост средней заработной платы на один процент прироста производительности труда составил 0,69 вместо 0,44 по расчетам Госплана; в 1981—1982 гг. он был 0,85 вопреки намеченному 0,63. А в Минчермете, Мин- цветмете, Минуглепроме СССР зарплата повышалась, несмотря на снижение производительности труда. Нарушение должных пропорций отрицательно сказывалось на денежном обращении,, покупательной способности рубля, материальной заинтересованности работников. Обращала на себя внимание прямая связь между этими явлениями и недостатками в деле сокращения труда с низкой производительностью. В 1975—1982 гг. удельный вес рабочих, занятых ручным трудом в промышленности, ежегодно снижался лишь на 0,7 пункта. Сохранение таких темпов означало, что к исходу века доля ручного труда не при машинах и механизмах будет в промышленности на уровне 25% против 32,8% в 1979 г. Среди наиболее отстающих были Минчер- мет и Минуглепром, где для удержания людей на малопривлекательных и ручных работах шли на завышение оплаты, искусственно увеличивали расценки, размеры премий 108.
253


Нарушение социалистического принципа оплаты по труду было больше всего распространено на тех предприятиях, где хромала организация производства и трудовая дисциплина, частыми были простои оборудования, вовремя не пересматривались нормы и т. п.
Некоторое ослабление роли зарплаты обнаружилось и в деле стимулирования квалификации работников. Произошло необоснованное сближение уровней зарплаты рабочих и ИТР. В 1965 г. заработок инженерно-технического работника превышал оплату труда рабочего почти на 46%; в 1970 г.—на 36,3; в 1984 г.— всего на 11%. На практике это обернулось подрывом престижа дипломированных специалистов всех рангов, ослабило их борьбу за научно-технический прогресс. Не случайно уменьшилась тяга молодежи в соответствующие вузы и техникумы 109.
Трудовая активность коллективов зависела, естественно, и от профессиональной выучки кадров. Опрос, проведенный на предприятиях ряда отраслей промышленности в 80-е годы, засвидетельствовал, что специалисты с высшим образованием составляли среди ИТР всего 37%, со средним специальным — более 48, на долю практиков приходился каждый седьмой. В девятой пятилетке потребность в рабочих, специальность которых требовала длительной подготовки, удовлетворялась в промышленности менее чем наполовину. В 1976—1980 гг. положение не улучшилось. По данным обследований, около 70% брака и 30% поломок оборудования происходило из-за недостаточной квалификации рабочих ио.
Связывая эту проблему с общеобразовательной подготовкой трудящихся, академик А. И. Анчишкин в 1986 г. говорил: «Нельзя проводить техническую реконструкцию производства, не обновляя одновременно знаний. Сейчас средний уровень образования занятых в народном хозяйстве составляет 9,5—10 лет. Для ^современного этапа НТР требуется средний уровень образования 12—13 и даже 14 лет при росте требований к качеству образования. Косвенно качественный уровень образования можно оценить по затратам на развитие этой сферы». Достигнутый уровень вложений (около 40 млрд руб.) он считал недостаточным, ибо происходит ускоренное моральное старение знаний, которое обязывает усилить внимание к переподготовке кадров и повышению их квалификации. В середине 80-х годов на эти цели уходило 2—3% общих затрат на образование. По мнению академика, такая доля должна составлять не менее 25% 1И.
Курс на ускорение, па удвоение темпов роста производительности труда, повышение фондоотдачи предъявил новые требования и к сфере научного творчества. Фундаментальные, исследования в области науки и техники 50—60-х годов во многом себя исчерпали. Дальнейшее развертывание НТР ставит в повестку дня вопросы усиленной разработки направлений и идей, которые еще не вышли из стадии становления. Прежние темпы роста вложений и притока кадров уже невозможны. Отсюда равне254


ние на интенсификацию научной деятельности, на омоложение- кадров. В середине 80-х годов удельный вес докторов наук в возрасте старше 50 лет составлял около 70%, а в возрасте моложе 40 лет — всего 4%. В вузах было сосредоточено свыше 35% научно-педагогических кадров страны, в том числе около половины докторов, а выполнялось ими не более десятой части научных исследований 112.
В ходе начавшейся перестройки было решено численность научно-производственных объединений увеличить ориентировочно до 480, обеспечив их необходимой материальной базой, а число отраслевых НИИ сократить в несколько раз и довести примерно до 500. Тогда каждая отрасль будет иметь головной институт, оснащенный современным оборудованием, опытным производством. Прототипы известны: ЭНИМС в станкостроении, ЦНИИТмаш — в тяжелом машиностроении, ВЭИ — в электротехнической промышленности. Начали действовать первые 16 межотраслевых научно-технических комплексов в системе АН СССР. Они организованы на базе академических институтов с привлечением сцециализированных конструкторских и экспериментальных организаций. Они призваны создавать высокоэффективные средства для интенсификации производства, изготовления малых серий изделий и подготовки технической базы для их крупносерийного выпуска. Комплексы возглавили ведущие ученые, в том^ числе академики В. А. Котельников, Б. Н. Наумов, Б. Е. Патон, К. В. Фролов. В центре внимания — лазерная технология, персональные компьютеры, новые методы электросварки, светловолоконная оптика, вопросы биотехнологии и др. 113.
Сопоставляя названные мероприятия, легко увидеть их целевую направленность на качественное преобразование научно-технического потенциала страны, на усиление процессов интеграции науки и производства, на повышение темпов революционизирования советской промышленности. Они были начаты как составная и решающая часть общего курса на ускорение социально-экономического развития страны, связанного с расширением оперативно-хозяйственной самостоятельности и ответственности трудовых коллективов за свои действия, с общим подъемом благосостояния и культуры, развитием социалистической демократии. И именно поэтому затронутые в данном параграфе вопросы надо воспринимать в системе всей партийной и государственной политики, проводимой под знаменем XXVII съезда КПСС, опирающейся на творчество трудящихся и предполагающей всемерную активизацию человеческого фактора.


Заключение
Еще во второй половине 50-х годов, когда представление об НТР только возникало, вопрос о том, что такое машина, казался чаще всего элементарным. В специальных справочниках машина определялась как «искусственное устройство, создаваемое человеком для замены его производственной функции с целью повышения производительности труда и его облегчения». Такое понимание отражало повседневную практику многих поколений, оно закрепляло опыт десятилетий, у истоков которого находилась промышленная революция. Однако уже к началу 70-х годов ситуация существенно обновилась. Если раньше вполне очевидным было разделение машин на энергетические, технологические и транспортные, то теперь появились еще три вида устройств: контрольно-управляющие, математические, выполняющие различные логические операции, и кибернетические, заменяющие подчас отдельные органы человека. Отныне, писал в 1970 г. академик И. И. Артоболевский, машина характеризуется как «искусственное устройство, создаваемое человеком для замены его производственных, физиологических и интеллектуальных функций с целью повышения производительности труда и его облегчения» \
Так буквально в течение 10—15 лет произошло качественное переосмысление рубежей, достигнутых человечеством на путях развития производительных сил, культуры, общества в целом. Первопричиной тому была невиданная ранее по своим масштабам интеграция науки и техники, рождение новых исследовательских центров и отраслей промышленности, вызванных к жизни прежде всего такими открытиями ученых, реализация которых начала быстро видоизменять индустриальную базу развитых стран.
Последующие годы с еще большей силой подтвердили факт вступления человечества в эпоху НТР. Те явления, которые на рубеже 50—60-х годов чаще всего выглядели как феномены начинавшегося переворота в науке и технике, на исходе 80-х годов воспринимались вполне буднично. Нормой становилось массовая компьютеризация, робототехника, предприятия, оснащенные гибкими автоматическими системами, широкое использование достижений биотехнологии в промышленности, сельском хозяйстве, в сфере здравоохранения. При этом, как правило, в странах, занимавших лидирующее место в развертывании НТР, средняя продолжительность жизни заметно увеличилась, в частности в США до 73 лет, Японии до 76.
Одним из самых ярких символов НТР было освоение космиче-
256


ского пространства. Казалось бы совсем недавно, всего через четыре года после запуска искусственного спутника Земли состоялся первый полет человека в космос. Тогда, в 1961 г. многие специалисты, в том числе медики полагали, что невесомость чревата опасными последствиями для жизни космонавта, его психики. Ю. А. Гагарину не разрешили отстегивать ремни, соединявшие пилота с креслом; среди главных полетных заданий значилось пожелание сделать в ходе витка несколько осторожных движений-поворотов головой.
А в дни празднования 70-летия Великого Октября рекордное пребывание на околоземной орбите уже превышало 9 месяцев. К тому времени никого не удивляли многочасовые выходы космонавтов за пределы корабля, сварочные и монтажные операции, различные исследования и опыты, проводимые в космосе по заранее составленной программе. По признанию самих первопроходцев Вселенной, в рамках их профессии на первый план выходят борт- инженер и научный работник.
Итак, штурм космоса был признаком НТР в 1961 г. Таковым он остается и теперь. Но тогда он начинался полетом в 108 минут. В 80-е годы это уже многомесячные экспедиции. Первые космонавты имели среднее образование. Ныне в экипаж входят выпускники вузов, есть среди них и кандидаты наук. В начальное десятилетие космической эры получение непосредственной практической пользы от полетов являлось чаще всего второстепенной задачей. Позднее ситуация изменилась. Печать регулярно сообщает о народнохозяйственном значении службы спутников и пилотируемых полетов. Так, фотоснимки помогают выявлять пригодные для пахоты и орошения земли, естественные кормовые и водные ресурсы. По ним можно обнаружить перспективные на нефть, уголь, золото геологические структуры. А в 1987 г. СССР стал продавать за рубеж материалы космического зондирования необычайно высокой разрешающей способности. Практически это снимки, сделанные с высоты более трехсот километров, на которых можно рассмотреть объекты размером от 6 м. Для сравнения заметим: у американских фотоснимков разрешающая способность — 30 м, у французских — 102.
Снова и снова сравнивая рубеж 50—60-х годов с концом 80-х, нельзя не увидеть фундаментальность сдвигов, характеризующих путь, пройденный космонавтикой всего за 30 лет. И дело здесь не только и даже не столько в уровне подготовки и квалификации самих космонавтов, в надежности и повседневном героизме людей, занятых этой все еще уникальной работой, сколько в развертывании НТР, в крупномасштабной интеграции современной науки и производства.
По мнению специалистов (назовем прежде всего академика Б. Раушенбаха) космические технологии хорошо приспособлены и для решения таких проблем глобального характера, как исследование природных ресурсов планеты, наблюдение за состоянием земной растительности, загрязнением окружающей среды и т. п.
9 В. С. Лельчук
257


Одновременно научная общественность приступила к выяснению перспектив создания вокруг Земли своего рода индустриального пояса, который даст людям недостижимые на нашей планете материалы и вместе с тем разгрузит ее природу от чрезмерного промышленного воздействия. По расчетам специалистов, уже в XX в. можно создать космические поселения в виде цилиндров диаметром в 1—6 км и длиной от 3 до 30 км. Оснащенные искусственной силой тяжести, они могут стать центрами с числом жителей от 100 тыс. человек 3.
Подобные предложения встречают немало возражений. Действительно, не лучше ли тратить средства непосредственно на нашей планете. Но с каждым годом усиливается актуальность прозорливых суждений И. Ньютона, К. Э. Циолковского, Ф. А. Цандера о будущих судьбах Земли и всего человечества, о необходимости освоения космического пространства. Нарастание НТР, не снижая накал давних споров, подталкивает новаторов к выработке рекомендаций и практических решений.
В 1986 г. американский профессор К. Саган выдвинул идею организации совместной экспедиции СССР и США на планету Марс. Предложение вызвало множество откликов. На волне успеха в августе 1987 г. был проведен телемост, в котором активно участвовали астрономы, конструкторы, космонавты, писатели, представители широкой общественности Москвы и Сан-Франциско. Незадолго перед этим СССР и США возобновили договор о космическом сотрудничестве двух стран в 16 областях4, что стало дополнительным стимулом для живой беседы. Ученые и раньше обращали свои взоры к Марсу. Некоторые из них считают, что изучение этой планеты — ключевой момент в понимании развития планет земного типа; познать тайны Марса, говорят они, значит заглянуть в будущее Земли. Полеты советских спутников к планете, равно как и американских автоматических станций должных ответов не дали, во всяком случае не позволили выяснить, есть ли там следы жизни. Обмен мнениями с помощью телемоста показал, что пилотируемый полет на Марс технологически будет возможен к началу XXI в. Совместную работу над замыслом предлагалось начать в 1992 г. Предстоит создание невиданных ранее ракет-носителей и таких кораблей, которые обеспечат нормальные условия полета, по времени требующего примерно 9 месяцев только в одном направлении. Необходимы огромные вложения в. Решение каждого подобного вопроса требует координации действий, планирования, самого тесного сотрудничества договаривающихся стран, тщательного использования опыта, накопленного космонавтикой СССР и США.
Испытания тяжелой ракеты-носителя «Энергия», проведенные на Байконуре в 1987 г., еще раз показали закономерность самой идеи об организации советско-американской экспедиции на Марс. Крупнейшие специалисты убедились, что «Энергия» оснащена самыми мощными жидкостными реактивными двигателями из всех ранее существовавших; заправленная топливом лишь наполови258


ну, она несла полезную нагрузку в 100 тонн. По своему предназначению, писали зарубежные газеты, эта ракета-носитель обеспечивает вывод на орбиту полезных грузов, намного превосходящих достижения космических кораблей США; кроме того, стоимость запуска снижается в 10 раз. «Гигантский скачок русских в космосе», «Открытие новой эры в освоении космоса» — так мир комментировал событие, по времени совпавшее с 30-летием запуска первого спутника 6. И подобно тому, как в ту пору начало космической эры символизировало первые шаги НТР, авангардную роль Советского Союза в их осуществлении, достижения 1987 г. отражали возросшую зрелость научно-технической мысли в СССР, органически связанной с промышленным потенциалом страны.
Соединение достижений НТР с плановой экономикой открывало возможности для одновременного подъема и других отраслей современной индустрии, призванных (подобно космической промышленности) находиться на переднем крае научно-технического прогресса и тем активно содействовать полнокровному развитию советского общества в целом.
Успехи, достигнутые нашей страной на этом пути, известны. Юбилейные торжества, посвященные 70-летию Великого Октября, позволили всему миру воочию увидеть преемственность между переломными событиями 1917 г. и тем радикальным обновлением, которое происходит в СССР с весны 1985 г. Революция продолжается. Минувшие десятилетия заполнены неповторимой борьбой за преодоление разрухи и отсталости, за превращение страны в могучую державу, за право на собственный образ жизни.
Обозревая пройденный путь, нельзя не убедиться, что именно в условиях перехода к НТР, на ее начальном этапе Советский Союз быстро поднялся к нынешним высотам экономического могущества. Но диалектика исторического развития неумолимо требует признать и другое: именно в эти десятилетия можно и нужно было сделать гораздо большее; предпринятые меры, особенно в 70—80-е годы не обеспечили того раскрытия преимуществ, которые заложены в нашем строе.
Отсюда и неизбежность перестройки как определенного исторического этапа в поступательном движении советского общества. Речь идет о том, чтобы теоретически и практически полностью восстановить ленинскую концепцию социализма, в которой непререкаемый авторитет — за человеком труда. Вместе с тем, как отмечал М. С. Горбачев, перестройка — «не только избавление от застойности и консерватизма предшествующего периода, исправление допущенных ошибок, но и преодоление исторически ограниченных, изживших себя черт общественной организации и методов работы. Это придание социализму самых современных форм, соответствующих условиям и потребностям научно-технической революции, интеллектуальному прогрессу советского общества» 7.
Противоречия, свойственные указанному периоду, наложили самый серьезный отпечаток на хозяйственную политику партии и государства. Грандиозное наращивание валовой продукции тра?♦
259


диционно ведущих отраслей промышленности, продвижение производительных сил на Восток, расширение масштабов капитального строительства неизменно отнимали огромные средства и силы. Попытка перевода народного хозяйства на рельсы интенсификации в намеченные сроки не удалась. И хотя среди экономистов нет единого мнения о том, как вести подсчет факторов роста, все они фиксируют полное преобладание экстенсивных методов расширения производства (по мнению А. Г. Аганбегяна, значение интенсивных факторов возросло в годы одиннадцатой пятилетки, когда за их счет было получено примерно 40% прироста национального дохода; противоположную позицию занимает С. С. Шаталин, согласно которому этот показатель снизился с 28% в 1976-1980 гг. до 22% в 1981-1985 гг.) 8.
Особенно тревожное положение возникло к исходу 70-х годов. В силу субъективных причин опасность нарастания кризисных явлений не была во время осознана. Ранее сложившиеся централизованные формы управления оказались неэффективными. Образовался своего рода механизм торможения, имевший и политическую подоплеку. «Дело в том,— писал в газете «Правда» Г. Л. Смирнов,—что проведенные после октябрьского (1964 г.) Пленума ЦК руководством партии меры были в сущности направлены против осуществлявшейся до этого, хотя и не системно, не целеустремленно, демократизации партийного и государственного аппарата» 9.
В мире явно начинался новый этап НТР, суть которого было бы неверно ограничивать массовой компьютеризацией, охватывающей все более широкие слои населения. Сложившаяся уже в то время обстановка свидетельствовала о небывалом нарастании противоречий между индустриальным прогрессом, с одной стороны, целями, а также методами его осуществления и использования, с другой. Человечеству угрожала теперь не только глобальная военная катастрофа. Не меньшую опасность стали представлять крупные промышленные аварии, массовое использование химических компонентов, каждодневное воздействие промышленных процессов на природу и здоровье людей.
Индустриализация вызвала к жизни стремление строить мощные монопредприятия — горнодобывающие, металлургические, химические; как правило, приоритет получали отрасли энерго- и ресурсоемкие. Именно таким путем в течение многих десятилетий росло производство в нашей стране. По мере перехода к НТР все более явственно обнаруживалась необходимость отказа от сложившейся схемы, от экстенсивного развития народного хозяйства, от традиционного наращивания выпуска валовой продукции.
Переходя на рельсы интенсификации, ряд промышленно развитых стран сделал шаг к использованию новейших достижений НТР. Персональные компьютеры стали злобой дня. В строй начали вступать минизаводы, оснащенные робототехническими устройствами. Появились более совершенные системы коммуникации и другие новшества. В итоге расширение производства происходи260


ло при значительном сокращении потребностей в энергии. В ГДР, например, увеличение выпуска промышленной продукции шло при неизменной численности занятых.
И хотя вся важность технологических перемен была достаточно очевидной, в нашей стране до них было еще далеко. Даже во второй половине 80-х годов на производство таких материалов, как сталь, алюминий, цемент, бумага советские заводы тратили энергии в среднем на 20—50% больше, чем лучшие западные фирмы 10.
Анализ сложившейся в мире картины позволил академику В. Легасову с большой полнотой охарактеризовать содержание нового этапа НТР, чаще всего называемого технологическим. «На этом этапе,— пишет он — на первый план выдвигаются не просто задачи создания новой или тиражирования старой техники, не вопросы „что и сколько44, а вопросы как, зачем, с каким материальным и социальным риском» н.
Ни в 70-е годы, ни в первой половине 80-х годов научно-техническая политика в нашей стране должных изменений не претерпела. В результате, как уже отмечалось, падали темпы роста производительности труда, ухудшалось качество продукции, замедлялся научно-технический прогресс. В середине 80-х годов подавляющая часть изделий, выпускавшихся станко- и приборостроением была ниже мирового уровня 12.
Двенадцатую пятилетку машиностроители начали успешно. XXVII съезд КПСС поставил перед ними задачу уже к исходу 80-х годов резко повысить технико-экономический уровень и качество машин, оборудования, приборов. Приоритетное внимание к машиностроительному комплексу определялось жгучей необходимостью внести перелом в темпы и качество работы отрасли, во многом предопределяющей развертывание НТР. Надо было преодолеть отставание, в прошлом связанное с очень медленным переходом от автоматизации отдельных технологических операций к комплексной автоматизации на основе вычислительной и микропроцессорной техники. В интересах быстрейшего продвижения вперед, концентрации сил машиностроители и министерства были собраны в единый комплекс и подчинены Бюро Совета Министров СССР. В него вошло около 2,5 тыс. производственных предприятий и объединений. Комплекс получил в свое распоряжение солидный научно-технический потенциал: более 700 научно-исследовательских и проектно-конструкторских институтов, технологических организаций 13.
До этого времени планы по новой технике машиностроители не выполняли в течение нескольких пятилеток. Сооружение новых предприятий продолжалось в 2—4 раза дольше положенного. Мировому уровню соответствовала примерно пятая часть выпускаемой важнейшей продукции. Темпы развития отрасли отставали от намеченных.
Капиталовложения на вторую половину 80-х годов были существенно увеличены. Общий подъем творческих сил, начавшийся 261


в стране после апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС, помог вновь созданному комплексу настроиться на прорыв, что отразилось на деятельности машиностроителей в 1986 г. Однако уже в 1987 г. обстановка вновь ухудшилась. План первых девяти месяцев все машиностроительные министерства (за исключением Мин- автопрома СССР) не выполнили. Они не додали народному хозяйству продукции более чем на 1,8 млрд. руб. Хуже того, 60% предприятий комплекса сорвали выполнение договорных обязательств. Это негативно отразилось на деятельности всего народного хозяйства страны. Достаточно сказать, что замедлился монтаж оборудования па энергетических стройках; дефицит энергоснабжения усилился 14.
Наибольшие нарекания вызывала практика станкостроителей. Тем любопытнее выглядят уроки ряда предприятий Минстанко- прома СССР, продукция которых получила признание, правильнее сказать, самую высокую оценку и в нашей стране, и за ее пределами. Бесспорным лидером среди них было научно-производственное станкостроительное объединение «Иваново — София». Под руководством В. П. Кабаидзе оно решительно преодолевало всякого рода трудности, которые сами руководители министерства оценивали как объективные, мешавшие работать всей отрасли. Сохраняя высокие темпы, ивановцы в содружестве с болгарами за год изготовили 703 обрабатывающих центра вместо 453 по плану, освоили выпуск пяти новых конкурентоспособных новинок. Одновременно поставка сложной продукции из Болгарии в СССР выросла в 11 раз. Еще более окрепли контакты объединения с зарубежными партнерами, в том числе с КНДР, ГДР, ФРГ, Японией и т. д.15
Высокоэффективно трудилось и рязанское станкостроительное объединение. Оно также имело право самостоятельно вести экспортно-импортные операции. Продукция отсюда уходила в 72 страны. Универсальные станки, изготовленные в Рязани, по качеству ни в чем не уступали мировому стандарту. Летом 1987 г. генеральный директор объединения В. К. Папанов выступил на коллегии Минстанкопрома СССР где обсуждался вопрос о серьезных недостатках в работе отрасли по выпуску прогрессивного оборудования. Директор предложил запретить импорт тех видов техники, которые закреплены за рязанцами и которые могут быть заменены надежным отечественным оборудованием мирового класса 16.
Почему же, спрашивается, подобно ивановским и рязанским станкостроителям не работать другим коллективам отрасли? Размышляя на эту тему В. П. Кабаидзе и В. К. Папанов были единодушны: хозяйственный механизм, сохранявшийся в 1987 г., не стимулировал внедрение достижений научно-технического прогресса. За срыв плана по повой технике всерьез никого не наказывали. В принципе взаимоотношения предприятия и министерства оставались такими же, как и несколько лет тому назад. Штаб отрасли, переводя предприятия на полный хозрасчет, практически перекладывает на экономически крепкие, лучшие коллективы 262


свои прежние просчеты. Парадоксально, но факт: руководители предприятий неоднократно участвовали в совещаниях, проводимых ЦК КПСС и правительством, с ними советовались, как с опытными хозяйственниками, а для министерства директора по- прежнему оставались объектами директивных заданий, назидательных нотаций.
Когда В. К. Папанова спросили, что заставляет новаторов повышать технический уровень своих станков, он включил селекторную связь и попросил главных специалистов откровенно и честно ответить на этот вопрос. Последовало молчание. Потом кто-то смущенно сказал: «Совесть, наверное».
Действительно, в условиях перестройки совесть, как никогда становится категорией экономической и политической. Это тем более важно подчеркнуть, что начавшаяся перестройка требует времени. Она не может быть осуществлена как одноразовый момент, ибо речь идет не только о ломке старого хозяйственного механизма, связанного практикой множества министерств и ведомств, но и с отказом от прежних стереотипов поведения, ставших привычными для десятков миллионов людей, ежедневно участвующих в экономической жизни страны.
В основе своей система управления, действовавшая и в 1987 г., сложилась и окрепла в 30—40-е годы. Курс на ускоренную индустриализацию пришлось осуществлять в одиночку, во враждебном капиталистическом окружении, в условиях низкого уровня грамотности населения, подавляющее большинство которого занималось крестьянским трудом. В кратчайший срок под диктатуру пролетариата предстояло подвести адекватную ей технико-экономическую базу. Огромное капитальное строительство, сооружение и освоение новых заводов осуществлялось с использованием лишь внутренних источников накопления. Вполне логичной в этих условиях была линия на максимальную концентрацию всех ресурсов и средств, на директивное планирование, на централизацию руководства. Именно тогда главенствующее значение получили административные методы руководства промышленным развитием страны, народным хозяйством в целом. По мнению большинства специалистов, изучающих этот вопрос, в период довоенных пятилеток приоритет и следовало отдать административным методам даже в ущерб экономическим.
Как бы то ни было, одно бесспорно: развитие промышленности (да и всего народного хозяйства) осуществлялось в 30-е годы главным образом командно-приказными приемами управления. Фактически ими были охвачены все звенья воспроизводства, все его факторы, все его участники. Задания, ресурсы для их выполнения, нормы оплаты труда — все подлежало централизованному регламентированию. Мерой успеха становилась степень выполнения предписаний вышестоящих органов. Особое значение в этих условиях приобретали такие показатели, как досрочность выполнения заданий, превышение уровня роста к предыдущему периоду. Поскольку все накопления изымались в госбюджет, отпала 263


необходимость в тех видах платежей предприятий государству, которые были нормой в 20-е годы. Вместо 86 видов платежей, характерных для нэпа, в 30-е годы нормой стали всего два вида отчислений: отчисления от прибыли и налог с оборота 17. В конечном счете сложилась система управления, обеспечившая средства для нового строительства, для бесплатного предоставления предприятиям фондов, для законного существования нерентабельных предприятий и планово-убыточных отраслей.
Было бы, однако неверно рассматривать этот механизм как нечто застывшее и оторванное от человеческого фактора. Феномен 30-х годов в том и заключается, что возникшая тогда административно-командная система управления сочеталась с энтузиазмом миллионов, с безграничной верой в идеи Великого Октября, в ленинские идеи социалистического строительства. Такой феномен был бы невозможен без большевистской партии, которая целенаправленно, с необычайной энергией сочетала организаторскую работу в массах с идеологической, хозяйственную с воспитательной.
Процесс промышленного преобразования страны, ликвидация многоукладное™ сопровождались в 30-е годы тем, что тогда уверовали в универсальную эффективность жесткой централизации, в то, что командные методы — это самый короткий, лучший путь к решению любых задач. Характеризуя сложность и противоречивость этих явлений, М. С. Горбачев в ноябре 1987 г. говорил: « Возникла административно-командная система партийно-государственного руководства страной, усиливался бюрократизм, об опасности которого предупреждал в свое время Ленин» 18. Все это отразилось на общественно-политической жизни страны, ограничивало процесс развертывания социалистической демократии. Отсутствие должного уровня демократизации советского общества сделало возможным и культ личности Сталина, и нарушение законности, произвол и репрессии на почве преступного злоупотребления властью, что также наложило отпечаток на формы и методы управления экономикой.
Победа в Великой Отечественной войне потребовала небывалого напряжения сил; экстремальные условия того периода практически дали дополнительный импульс действовавшей тогда системе управления. В середине 50-х годов партия и ее руководство во главе с Н. С. Хрущевым встали на путь критического осмысления накопленного опыта, преодоления культа личности и его последствий. И все же попытки сломать командно-бюрократические методы управления, утвердившиеся в 30—40-е годы, не удались. Да это и невозможно было сделать без широкого развертывания процессов демократизации, без отказа от волюнтаризма и прочих подобных методов руководства, присущих прежней системе управления.
Центральный управленческий аппарат после 1965 г. разросся до небывалых размеров. Если в 1957 г. в СССР значилось 37 министерств, в 1974 г.— более 60, в 1977 г. их стало 80, то к началу 1987 г.— свыше 100 министерств и аналогичных им ведомств. В последнее время численность административного аппарата увеличи264


валась в среднем на 300—500 тыс. человек в год и в итоге превысила 18 млн, т. е. практически один руководитель приходился на 6 человек, занятых в народном хозяйстве 19.
Курс на ускорение, на перестройку, объективно подготовленный всем предыдущим ходом советской истории, может быть осуществлен лишь при условии всемерной интенсификации производства, подлинного соединения достижений НТР с преимуществами плановой экономики. Отказ от административно-командных методов управления, от бюрократически-канцелярских форм руководства творчеством трудящихся, в том числе в сфере научно-технической деятельности стал одной из главных задач, решение которой по своей природе связано с реализацией призыва партии «Больше социализма».
Итоги первых девяти месяцев выполнения народнохозяйственного плана 1987 г. не дали желаемого результата не только в сфере машиностроительного комплекса. Промышленность не вышла на рубежи, предусмотренные к этому времени. И хотя причиной тому было немало объективных факторов, в частности введение для большой группы предприятий госприемки, решающее значение имело существование давно устаревшего механизма хозяйствования, а тем самым и тех настроений, которые мешали перестройке, революционному обновлению общества в целом.
Начало двенадцатой пятилетки неоспоримо показало, что две ключевые проблемы развития советского общества определяют судьбу перестройки: это демократизация всей общественной жиа- ни и радикальная экономическая реформа.
Экстенсивный путь развития сопровождался явной недооценкой роли человеческого фактора, значение которого в условиях НТР быстро росло. Технократизм буквально узаконил остаточный принцип распределения, когда на нужды социального развития, социально-культурной сферы выделялись средства, не израсходованные на увеличение производства. Это привело к большим затруднениям в обеспечении населения жильем, медицинскими учреждениями, современными товарами культурно-бытового назначения. Притчей во языцех стала нехватка детских садов, зданий для школ и вузов, театров и кинематографа. Вопреки НТР промышленность запаздывала в оснащении народного образования, больниц и поликлиник новейшим оборудованием.
Наряду с другими обстоятельствами, в том числе с такими, как распространение алкоголизма, наркомании, как недостаточное внимание к проблемам экологии, это пагубно отразилось на работоспособности трудящихся, на их здоровье. В начале 80-х годов СССР оказался на 35 месте в мире по продолжительности жизни. Почти 50 стран имели более низкую детскую смертность20. В наиболее сложном положении находились вновь осваиваемые районы Севера, Западной и Восточной Сибири, Дальнего Востока, призванные дать максимальный прирост многих видов дефицитной продукции.
Анализ основных тенденций, характеризующих развертыва* 265


ние НТР во взаимосвязи с промышленным развитием страны, Требует также учета ряда объективных обстоятельств, накладывавших отпечаток на разработку и осуществление научно-технической политики. Не затрагивая вопрос о международном положении (перипетии мирного соревнования двух систем в сфере НТР заслуживают специального рассмотрения), необходимо отметить по крайней мере следующее. Развертывание НТР Советский Союз начал после кровопролитнейшей войны, последствия которой сказываются и поныне. Исторически сложилось так, что в США и ряде других индустриальных стран уровень механизации строительства, сельского хозяйства, степень развития инфраструктуры были значительно выше, чем в СССР, как в довоенные годы, так и в последующие десятилетия. Политика индустриализации, проводившаяся в период довоенных пятилеток, превратила нашу страну в мощную промышленную державу. Но технически в должных размерах переоснастить другие отрасли народного хозяйства тогда оказалось невозможным. В полной мере это предстоит сделать теперь, на новом этапе социалистического созидания.
Сказанное помогает понять трудности не только начальных шагов НТР, но и те сложности, которые предстоит преодолеть. Революционное обновление партия связывает с возрождением ленинского духа, с подъемом творческой активности масс, с их сознательным участием в процессе демократизации общества и умелым овладением достижениями НТР.
Должны внести свою лепту в это дело и историки. Пути здесь различны; одиц из них — дальнейшее изучение проблематики, освещаемой в данной книге. Представляется целесообразным подготовить ряд работ, раскрывающих формирование предпосылок НТР, связанное с развитием как промышленности, так и науки, с подготовкой кадров, с борьбой идей и поиском организационных форм, обеспечивающих союз теории и практики. На материалах отдельных отраслей и регионов предстоит изучить взаимосвязь НТР со всеми сферами материальной и духовной жизни трудящихся. Само собой разумеется, что без осмысления процесса возникновения и развития командно-административных методов управления невозможно с должной полнотой раскрыть сущность механизма торможения и его воздействие на процесс интеграции науки и производства. Ждет своих исследователей история советского ракетостроения, ядерной энергетики, биотехнологии, компьютерной техники. Особо нужно выделить вопрос о сотрудничестве СССР со странами социалистического содружества в области ускорения научно-технического прогресса.
Курс, разработанный XXVII съездом партии и последующими пленумами ЦК КПСС, ориентирует исследователей на подготовку таких трудов и создает условия для их появления. И чем полнее историки решат эту задачу, тем влиятельнее будет их вклад в утверждение нового мышления, необходимость которого во многом предопределяется характером НТР и только победа которого позволит использовать НТР во имя процветания человеческой цивилизации.


Примечания
Введение
1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 43. С. 401.
2 Там же. Т. 36. С. 152.
3 Там же. Т. 43. С. 305-306.
4 Там же. Т. 44. С. 9.
5 СССР в цифрах в 1985 году: Крат. стат. сб. М., 1986, С. 50, 55.
6 См.: Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза, М., 1986. С. 167—168.
Глава первая
1
2
3
4
5
6
12
13
14
15
1в
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
Там же. С. 33.
Там же. С. 33, 263.
Там же. Т. 1. С. 568.
Там же. Т. 46, ч. 2. С. 213.
Там же. Т. 47. С. 440.
Там же. С. 397.
Там же. Т. 46, ч. 2. С. 212.
Там же. Т. 32. С. 48.
Там же. Т. 46, ч. 2. С. 215.
Там
Там же. Т. 46, ч. 2. С. 203; Т. 46, ч. 1. С. 280.
Там
Там
Наиболее обстоятельно эта тема (применительно к периоду с конца XIX в. до 1921 г.) раскрыта в монографии А. Д. Педосова «Большевики и технический прогресс» (М., 1969).
Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 1. С. 78, 100.
Там' же. Т. 5. С. 138, 141.
См.: Там же. Т. 1. С. 173. ч
Там же. Т. 2. С. 485.
же. С. 215.
же. Т. 4. С. 335. же. Т. 24. С. 193.
Мелещенко Ю. С., Шухардин С. В. Ленин и научно-технический прогресс. Л., 1969. С. 53.
Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 27. С. 397.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 12. С. 4.
Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 23. С. 95.
Там же. Т. 6. С. 362—363.
См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 4. С. 100, 134; Т. 27. С. 181.
См.: План электрификации РСФСР: Доклад VIII съезду Советов Государственной комиссии по электрификации России. 2-е изд. М., 1955. С. 34, 43.
Декреты Советской власти. М., 1960. Т. 3. С. 212.
КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд. М., 1983. Т. 2. С. 86.
Бастракова М. С. Становление советской системы организации науки. 1917—1922. М., 1973. С. 272.
Коммунист. 1966. № 17. С. 32.
См.: Доклады советских делегатов на II Международном конгрессе по истории науки и техники. М.; Л., 1932.
Из неопубликованных рукописей К. Маркса//Большевик. 1939. № 11— 12. С. 61—65.
См.: Дискуссия по докладу академика С. Г. Струмилина на общем собрании ’ Отделения экономики и права АН СССР // Изв. АН СССР. Отд-ние экономики и права. 1951. № 4.
267


35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
40
41
42
63
64
65
66
ключами материального изобилия, при которых людям этой предшествующая история будет представляться своеобраз- варварства (Там же).
Технический прогресс и преимущественный рост производст- производства // Вопр. экономики. 1955. № 12. С. 24.
Струмилин С Г. Наука и развитие производительных сил//Вопр. философии. 1954. № 3. С. 46.
См.: Уварова Л. И. Наука как производительная сила: История и современность. М., 1982. С. 9—10.
Правда. 1946. 10 февр.
См.: Бардин И. П. Социалистическая индустриализация СССР и черная металлургия. М., 1950. С. 39—40.
История СССР с древнейших времен до наших дней. М., 1980. Т. 11. С. 255; Родина Советская. М., 1964. С. 452.
Предисловие к той работе, вышедшей в 1953 г., помогает лучше понять своеобразную обстановку того времени: с одной стороны, в предисловии взгляды Дж. Бернала получили полную поддержку, с другой стороны, его подвергли критике за похвалу в адрес классической генетики. Бернал Дж. Д. Наука и общество: Со. ст. и выступлений. М., 1953. С. 136.
Бернал Дж. Наука в истории общества. М., 1956. С. 291—292, 387, 388, 452.
Там же. С. 3, 391—392.
Из записей бесед автора с упомянутыми учеными; История КПСС, 1945—1959 гг. М, 1980. Т. 5, кн. 2. С. 384.
Там же. С. 335.
Правда. 1955. 17 июля.
План, хоз-во. 1929. № 1. С. 17.
Ссылаясь на специалистов, Г. М. Кржижановский добавлял, что человечество, которое сможет использовать энергию атома, будет пользоваться такими эпохи вся ным веком Боткин А.
ва средств
Хачатуров Т. О перспективах технического прогресса // Вопр. экономики. 1958. № 8. С. 30, 31.
Шенкман Б. И. О некоторых основных тенденциях развития средств труда//Проблемы политической экономии социализма. М., 1959.
Там же. С. 94.
Трапезников В. А. Автоматика и человечество//Экон. газ. 1960. 29 июня.
Келдыш М. В. Советская наука и строительство коммунизма//Правда. 1961. 13 июня.
См. статьи Л. Берри, А. Толкачева, А. И. Ноткипа, С. А. Хейнмана*, К. Клименко и других авторов в журналах «Вопросы экономики», «Вопросы философии», «Вестник Академии наук СССР» за 1959 г.
Программа Коммунистической партии Советского Союза. М., 1967. С. 27— 28.
Там же.
Материалы XXIV съезда КПСС. М., 1971. С. 24—41.
Материалы апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС. М., 1985. Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М., 1986. С. 24.
Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 39. С. 21.
Горбачев М. С. Коренной вопрос экономической 1985. С. 6.
Материалы Пленума Центрального Комитета 1987 года. М., 1987. С. 6.
Там же. С. 8.
Подробный анализ этой литературы содержится ненко В. И. Проблемы создания материально-технической базы коммунизма: Историогр. очерк. М., 1973.
Волков Г. Н. Эра робота или эра человека? М., 1965; Кудряшов А. П. Современная научно-техническая революция и ее особенности. М., 1965 (попутно заметим, что еще в 1959 г. А. П. Кудряшов защитил в Свердполитики партии. М.,
КПСС 27-28 января
в монографии: Касья-


ловске кандидатскую диссертацию «Новая научно-техническая революция и ее роль в переходе от социализма к коммунизму в СССР»); Зворыкин А. А. Научно-техническая революция и ее социальные последствия. М., 1967; Мелещенко Ю. С., Шухардин С. В. Ленин и научно-технический прогресс. Л., 1969; Гудожник Г. С. Научно-технический прогресс: сущность, основные тенденции. М., 1970.
67 Современная научно-техническая революция: Историческое исследование. М., 1967. 2-е изд. М., 1970.
88 Философская энциклопедия. М., 1967. Т. 4. С. 6.
89 Габриэльян Г. Г. Наука и ее роль в обществе. Ереван, 1956; Ельме- ев В. Я. Наука и производительные силы общества. М., 1959; Фатали- ев X. М. Естественные науки и материально-производственная база общества. М., 1960; Майзел И. А. Коммунизм и превращение науки в непосредственную производительную силу. М., 1963; Трошин Д. М. Место и роль естествознания в развитии общества. М., 1961; Методологические проблемы науки: Материалы заседания Президиума АН СССР. М., 1964; Добров Г. М. Наука о науке: Введение в общее наукознание. Киев, 1966; и др.
70 Вопросы истории естествознания и техники. М., 1968. Выл. 24. С. 22— 24.
71 Маркс К, Машины: Применение природных сил и науки [Из рукописи 1861—1863 гг. «К критике политической экономии» ]//Вопросы истории естествознания и техники. М., 1968. Вып. 25. С. 3—77. Полностью рукопись была издана в 1973 г. См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 47.
72 См. статьи М. С. Бастраковой, Л. В. Жигаловой, Н. М. Митряковой в сборнике «Организация научной деятельности» (М., 1968).
73 Научно-техническая революция и общественный прогресс. М., 1969. С. 22, 188.
74 Зворыкин А. А. Указ. соч. С. 71.
75 Волков Г. Н. Указ. соч. С. 99.
76 Венжер В. Г., Кваша Я. Б., Ноткин А. И., Первушин С. П., Хейнман С. А. Производство, накопление, потребление. М., 1965.
77 Там же. С. 178.
78 Там же. С. 182—183.
79 См.: Развитие социалистической экономики СССР в послевоенный период. М., 1965.
80 Толкачев А. С. Экономические проблемы материально-технической базы коммунизма в СССР. М., 1971. С. 47.
81 Там же. С. 48.
82 Правда. 1967. 25 окт.
83 При составлении схемы использованы материалы В. Е. Судьбина. См.: Научно-техническая революция и общественный прогресс. С. 286—293.
84 Подробнее об этом см.: Карабанова Л., Смирнов Ц., Фадеев Е. Проблемы научно-технической революции и ее социальных последствий: (Обзор литературы)//Рабочий класс и современный мир. 1971. № 2; Касьянен- ко В. И. Историография научно-технической революции и соединения ее достижений с преимуществами развитого социализма//История и историки: Историогр. ежегодник, 1974. М., 1976; Лельчук В. С. Пивовар Е. И. Научно-техническая революция и рабочий класс СССР: (К историографии проблемы) //История и историки: Историогр. ежегодник, 1975. М., 1978.
85 Дряхлое Н. И. Социальные проблемы современной научно-технической революции. М., 1972; Камаев В. Л. Современная научно-техническая революция: экономические формы и закономерности. М., 1972; Марков Н. В. Научно-техническая революция: анализ, перспективы, последствия. 2-е изд. М., 1973; Человек — Наука — Техника: Опыт марксистского анализа научно-технической революции. М., 1973; Партия и современная научно-техническая революция в СССР. М., 1974; Научно-техническая революция: Общетеоретические проблемы. М., 1976; и др.
86 Человек — Наука — Техника. С. 21.
269


87 Бляхман Л. С., Шкаратан О. И. НТР, рабочий класс, интеллигенция. М.г
1973. С. 11.
88 Там же. С. 12—13.
89 Мелещенко 10. С. Характер и особенности научно-технической революции // Вопр. философии. 1968. № 7. С. 18.
90 Борисов Е. Ф. Политико-экономические проблемы современной научно- технической революции. М., 1970. С. 71, 81; Марахов В. Г. О сущности научно-технической революции // Филос. науки. 1973. № 5. С. 89—91.
91 Смирнов С. Н. Исторический подход к пониманию сущности современной научно-технической революции//Вопр. истории. 1975. № 1.
92 См.: Пивовар Е. И. Рабочий класс и НТР. М., 1983. С. 3—32.
93 Маркс K.f Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 46, ч. 2. С. 215.
94 Вопр. философии. 1970. № 1. С. 69.
95 Волков Г. Н. Человек и научно-техническая революция. М., 1972. С. 4.
96 См.: Научно-техническая революция и социализм. М., 1973; Человек — Наука — Техника. М., 1973.
97 Абдушукуров Т. Социальные последствия научно-технической революции. Ташкент, 1976. С. 23, 32.
98 Человек — Наука — Техника. С. 352; Научно-техническая революция и общество. С. 63—64.
99 Марков Н. В. Указ. соч. С. 9—10.
100 Мелещенко Ю. С., Шухардин С. В. Указ соч. С. 291.
101 Там же.
102 Камаев В. Д. Указ. соч. С. 78.
103 Человек — Наука — Техника. С. 31.
104 Марков Н. В. Указ. соч. С. 39.
105 Гудожник Г. С. Научно-технический прогресс: сущность, основные тенденции. М., 1970. С. 246—247. В сжатой форме автор повторил свою точку зрения в 1974 г. в книге: Глаголев В. Ф., Гудожник Г. С., Кози- ков И. А. Современная научно-техническая революция. М., 1974. С. 15.
108 Гудожник Г. С. Указ. соч. С. 93.
107 Партия и современная научно-техническая революция в СССР. С. 43.
108 Ворожейкин И. Е. Очерки историографии рабочего класса СССР. М.г 1975; Касьяненко В. И. Развитой социализм: Историография и методология проблемы. М., 1976; Он же. Проблемы создания материально-технической базы коммунизма: Историогр. очерк. М., 1973; Ворожейкин И. Е., Сенявский С. Л. Рабочий класс — ведущая сила советского общества: Вопросы методологии и историографии. М., 1977.
109 Кротов Ф. Г., Фокин Л. В., Шкаратан О. И. Рабочий класс — ведущая сила строительства коммунизма. М., 1965; Сенявский С. Л. Рост рабочего класса СССР, 1961—1965 гг. М., 1966; Рабочий класс СССР, 1951—1965. M.t 1969; Шкаратан О. И. Проблемы социальной структуры рабочего класса: Историко-социологическое исследование. М., 1970.
110 Бляхман Л. С., Шкаратан О. И. Указ. соч.
111 Рабочий класс СССР, 1966—1970/Отв. ред. А. В. Митрофанова. М., 1979; Ежов В. А., Ваксер А. 3., Труфанов И. П. Рабочий класс СССР в годы девятой пятилетки. Л., 1978.
112 См.: Советский рабочий класс: Крат. ист. очерк, 1917—1973. М., 1975. С. 315-318.
113 Гордон Л. А., Клопов Э. В. Человек после работы: Социальные проблемы быта и внерабочего времени. М., 1972; Они же. Социальное развитие рабочего класса СССР. М., 1974; Социальное развитие рабочего класса СССР: Рост численности, квалификации, благосостояния рабочих в развитом социалистическом обществе: Историко-социологические очерки. М., 1977; и др.
114 КПСС и современная научно-техническая революция. Киев, 1974; Научно-техническая революция, рабочий класс и профсоюзы СССР. М., 1975; Осипов В. Я. Социальное развитие рабочего класса в условиях научно- технической революции. Саратов, 1975; Ночевник М. Н., Подмарков В. Г. Профсоюзы СССР: автоматизация и рабочий класс. М., 1976; Социальная 27G


культура развитого социалистического общества. М., 1976; Пивовар Е. И. Указ. соч. и др.
115 Клопов Э. В. Рабочий класс СССР: Тенденции развития в 60—70-е годы. М., 1985; Гордон Л. А., Назимов А. К. Рабочий класс СССР: Тенденции и перспективы социально-экономического развития. М., 1986.
116 Алексеев Г. М. Движение изобретателей и рационализаторов в СССР, 1917—1977. М., 1977; 2-е изд., доп. М., 1983.
117 См.: Проблемы изучения рабочего класса СССР периода развитого социализма: Круглый стол «Истории СССР» // История СССР. 1982. № 5. С. 51, 53, 67-71.
118 См.: Пашков А. И. Экономические проблемы социализма. М., 1970; Толкачев А. С. Экономические проблемы материально-технической базы коммунизма в СССР. М., 1971; Гатовский Л. М. Научно-технический прогресс и экономика развитого социализма. М., 1974; Материально-техническая база коммунизма: В 2 томах. М., 1977; 2-е изд., доп. и испр. М.,
1983. Хейнман С. А, Научно-техническая революция сегодня и завтра. М., 1977; Хачатуров Т. С. Интенсификация и эффективность в условиях развитого социализма. М., 1978; Эффективность научно-технического прогресса. М., 1978; Медведев В. А. Управление социалистическим производством: проблемы теории и практики. М., 1983; и др.
119 Хейнман С. А. Указ. соч. С. 302.
120 Рабочий класс СССР на современном этапе. Л., 1976. Вып. 4. С. 99.
121 См.: Остапенко И. М. Деятельность Коммунистической партии Украины
по дальнейшему развитию промышленности республики, 1945—1978 гг.: Историографический очерк. Харьков, 1979; Бакунин А. В. КПСС во главе научно-технического прогресса: (К вопросу об историографии проблемы)//Вопр. истории КПСС. 1982. № 10; Кузнецов К. А., Лосик А. В. Деятельность КПСС по соединению науки с промышленным производством в условиях развитого социализма: (Историогр. обзор) //
Вопр. истории КПСС. 1984. № 7.
122 Бейлина Е. Э. Экономическая политика партии и ее осуществление в промышленности СССР. М., 1980; Баранов М. А., Сидоров С. И. На главном пути: Из опыта работы Московской городской организации КПСС по техническому перевооружению промышленности в 1959—1978 гг. М., 1979; Думачев А. П. Партийные организации и производственные объединения. Л., 1977; Деятельность КПСС по ускорению научно-технического прогресса в условиях развитого социализма: (На материалах УССР). Киев, 1981; Николаенко Н. И. Деятельность КПСС по внедрению в промышленность достижений науки и передового опыта. Киев, 1983; и др.
123 См.: Есаков В. Д. Советская наука в годы первой пятилетки: Основные направления государственного руководства наукой. М., 1971; Комков Г. Д., Левшин Б. В., Семенов Л. К. Академия наук СССР: Крат. ист.
очерк. М., 1974; Беляев Е. А., Пашкова Н. С. Формирование и развитие сети научных учреждений СССР. М., 1979; Иванова Л. В. Формирование советской научной интеллигенции, 1917—1927 гг. М., 1980; и др.
124 Хлусов М. И. Развитие советской индустрии, 1946—1958. М., 1977; Пивовар Е. И. Советские рабочие и НТР: По материалам автомобильной промышленности СССР, 1966—1975 гг. М., 1983.
125 Лельчук В. С. Научно-техническая революция и промышленное развитие СССР//Ист. зап. 1979. Т. 103; Он же. Ускорение научно-технического прогресса — важное направление экономической стратегии КПСС. М., 1979; Лельчук В. С., Бейлина Е. Э. Промышленность и рабочий класс СССР в условиях НТР. М., 1982; и др.
128 Аганбегян А. Г. Научно-технический прогресс и ускорение социально- экономического развития. М., 1985; Попов Г. X. Эффективное управление. М„ 1985; Абалкин Л. И. Курсом ускорения. М., 1986; Анчишкин А. И. Наука — техника — экономика. М., 1986.
271


Глава вторая
1 Ленин В. И. Полы. собр. соч. Т. 39. С. 67.
2 См.: Ленин В. И. Система Тэйлора — порабощение человека машиной // Поли. собр. соч. Т. 24. С. 369—371. Статья опубликована в 1914 г.
3 Там же. Т. 36. С. 189—190.
4 См.: Там же. Т. 24. С. 371.
5 Подробнее см.: Корицкий Э. Б. У истоков НОТ//Экономика и орг. пром, пр-ва. 1981. № 5. С. 80—90; Лариков Ю. А., Корицкий Э. Б. НОТ и теория управления производством//Там же. 1984. № 10. С. 164—165.
6 X съезд РКП (б), март 1921 г. Стеногр. отчет. М., 1963. С. 591.
7 Керженцев П. М. Принцип организации. М., 1968. С. 439.
8 Научная организация труда, производства и управления: Сб. докумеэ* тов и материалов, 1918—1930 гг. М., 1969. С. 133—134.
9 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 386.
10 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд. М, 1984. Т. 3. С. 72-73.
11 Научная организация труда и управления. М., 1965. С. 29.
^Беркович Д. М. Формирование науки управления производством. М., 1973. С. 117—118.
13 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 287.
14 Гастев А. К. Как надо работать. М., 1972. С. 182.
15 КПСС в резолюциях... М., 1984. Т. 4. С. 161, 165.
16 Правда. 1927. 9 февр.
17 Там же.
18 Уварова Л. И. Наука как производительная сила: История и современность. М., 1982. С. 153-154.
19 Беркович Д. М. Указ. соч. С. 139.
20 Подробнее см.: Звездин 3. К. От плана ГОЭЛРО к плану первой пятилетки: Становление социалистического планирования в СССР. М., 1979. Гл. 2—4.
21 ЦГАНХ СССР. Ф. 4372. Оп. 2. Д. 234. Л. 86.
22 Там же. On. 1. Д. 183. Л. 113; План, хоз-во. 1925. № 1. С. 5—И.
23 Подробнее см.: Погребинская В. А. Разработка методологии генерального плана в конце 20-х — начале 30-х годов. М., 1979.
24 ЦГАНХ СССР. Ф. 4372. On. 1. Д. 348. Л. 85—88.
25 Струмилин С. Г. Избр. произведения. Т. 2. На плановом фронте. М.,
1963. С. 157; Кржижановский Г, М. Соч. Т. 2. Проблемы планирования. М., 1934. С. 289.
26 Лежава А. М. О некоторых вопросах планирования//План, хоз-во. 1926. № 12. С. 11, 12.
27 Общие предпосылки к генеральному плану реконструкции народного хозяйства на энергетической основе на ближайшие 10—15 лет. М., 1926.
С. 10.
18 В действительности этот показатель возрос к 1939 г. по сравнению с 1926 г. приблизительно в 4 раза. См.: Погребинская В. А. Указ. соч. С. 13.
29 Фельдман Г. А. К теории темпов народного дохода//План, хоз-во. 1928. № И. С. 165.
30 Фельдман Г. А. Соображения о структуре и динамике народного хозяйства США с 1850 по 1925 г. и СССР с 1926/27 по 1940/41 г. // План, хоз-во. 1928. № 7. С. Л8, 19.
31 Ковалевский Н. А. Рабочая гипотеза развертывания народного хозяйства СССР в генеральном плане. М., 1930. С. 5.
32 Сабсович Л. СССР через 15 лет. М., 1929. С. 2.
33 Проблемы планирования: Итоги и перспективы. М., 1926. С. 22.
34 О пятилетием плане развития народного хозяйства СССР: Дискуссия в Коммунистической академии. М., 1928.
35 ЦГАНХ СССР. Ф. 4372. Оп. 26. Д. 3. Л. 17—43.
36 Там же. Оп. 25. Д. 49. Л. 12; Д. 2. Л. 244.
272


37 История СССР. 1980. № 1. С. 20-21; ЦГАНХ СССР. Ф. 4372. Оп. 26. Д. 38. Л. 342—346, 463.
38 В дискуссиях участвовали С. Г. Струмплин, М. Н. Смит, В. П. Красовский, Я. Ш. Розенфельд и др. См.: Погребинская В. А. Разработка методологии генерального плана в конце 20-х — начале 30-х годов. М., 1979. С. 46—51.
39 План, хоз-во. 1971. № 2. С. 81.
40 Сорокин Г. М. Планирование народного хозяйства СССР: Вопросы теории и организации. М., 1961. С. 182—193; Залкинд А. И., Мирошниченко Б. П. Очерки развития народнохозяйственного планирования. М., 1980. С. 117—151.
41 ЦГАНХ СССР. Ф. 4372. Оп. 34. Д. 92а. Л. 32-34.
42 План, хоз-во. 1940. № 12. С. И.
43 Всесоюзная конференция по планированию научно-исследовательской работы: Стеногр. отчет. М.; Л. С. 264—265.
44 Там же. С. 42, 49, 144.
45 Есаков В. Д. Советская наука в годы первой пятилетки. М., 1971. С. 83.
46 Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам: Сб. документов. М., 1957. Т. 1. С. 851—856.
47 Там же. С. 852.
48 Ле-Шателъе. Наука и промышленность. М., 1928. С. 71.
49 ЦПА НМЛ. Ф. 79. On. 1. Д. 473. Л. 11.
50 См.: Культурное строительство СССР: Стат. сб. М.; Л. 1940. С. 230; Есаков В. Д. Указ. соч. С. 115—117.
51 Комков Г. Д., Левшин Б. В., Семенов Л. К. Академия наук СССР: Крат, ист. очерк. М., 1977. Т. 2. С. 111.
52 Цит. по: Хавин А. Ф. Краткий очерк истории индустриализации СССР. М., 1962. С. 316—317.
53 Академия наук СССР за четыре года, 1930—1934; Ст. и речи В. П. Волгина. Л., 1934. С. 55.
54 Карцев В. Рождение ФИАНа//Всегда молодая физика. М., 1983. С. 209— 213.
55 Подробнее см.: История КПСС. М., 1970. Т. 4, кн. 2. С. 400; Беляев Е. А. КПСС и организация науки в СССР. М., 1982. С. 46; Беляков В. К., Золотарев Н. А. Организация удесятеряет силы. М., 1975. С. 73.
58 Расходы на социально-культурные мероприятия по единому Государственному бюджету СССР за 1-ю и 2-ю пятилетки. М., 1939. С. 36—37; Социалистическое строительство Союза ССР, 1933—1938 гг.: Стат. сб. М.; Л 1939 С 153
57 Культурное строительство СССР: Стат. сб. М.; Л., 1940. С. 239—240.
58 Новый мир. 1961. № 12. С. 7.
59 Там же. С. 10.
60 Чернощекова Т. М. Иоффе А. Ф. М., 1983. С. 58—67; Год шестнадцатый: Альманах второй: Магнит науки. М., 1933. С. 391—399.
61 Александров А. П. Годы с Курчатовым//Наука и жизнь. 1983. № 2. С. 13.
62 Вести. АН СССР. 1938. № 1.
63 Вопр. истории. 1975. № 5. С. 133.
64 Там же. С. 134.
в5 ’Рдэд же С 140.
66 Впереди своего века. М., 1970. С. 56—58.
в6а Ефремов Н. И. Коммунисты у истоков ракетной техники//Вопр. истории КПСС. 1983. № 4. С. 98—99. Инженер Н. И. Ефремов с апреля 1932 г. был сотрудником ГИРДа, одно время возглавлял партийную ячейку этого коллектива, впоследствии много лет работал с С. П. Королевым.
87 Архив АН СССР. Ф. 4. Оп. 14. Д. 242.
88 Родина Советская. М., 1964. С. 273.
89 Коме, правда. 1983. 21 сент.
70 Горбунов В. Полигон: Беседа с Главным маршалом артиллерии В. Ф. То- лубко // Лит. газ. 1984. 8 авг. С. 10.
71 Голованов Я. Рукотворная молния//Коме, правда. 1983. 21 сент.
72 Правда. 1985. 6 мая; Коме, правда. 1983. 21 сент.
273


73 Известия. 1941. 14 марта.
74 Правда. 1985. 6 мая.
75 Федин П. В бой идут «катюши» // Известия. 1983. 2 пояб.
76 См.: Лельчук В. С. Создание химической промышленности СССР: Из истории социалистической индустриализации. М., 1964. С. 71—114.
77 История СССР. 1958. № 3. С. 201—209.
78 Журнал химической промышленности. 1928. № 5—6. С. 226—228.
79 ЦГАНХ СССР. Ф. 8100. On. 1. Д. 7. Л. 35—47.
80 Собрание законов СССР. 1928. № 19. Ст. 169.
81 Там же. № 25. Ст. 222.
82 Там же.
83 ЦГАНХ СССР. Ф. 8100. On. 1. Д. 54. Л. 82.
84 ЦПА ИМЛ. Ф. 79. Он. 1. Д. 492. Л. 10—11, 21—23.
85 Известия. 1940. 13 сент.
88 Воронов А. А. Автоматизация производственных процессов. Л., 1954. С 18
87 КПСС в резолюциях... М., 1985. Т. 7. С. 58, 61.
88 Народное хозяйство СССР в 1974 г.: Стат, ежегодник. М., 1975. С. 143.
89 Подсчитано по: Народное хозяйство СССР в 1972 г.: Стат, ежегодник. М., 1973. С. 504-505.
90 Лельчук В. С. Индустриализация СССР: история, опыт, проблемы. М.,
1984. С. 271—302.
91 Первые годы атомного проекта//Химия и жизнь. 1985. № 5. С. 62.
92 Там же. С. 64.
93 Там же. С. 62—64.
94 Правда. 1946. 7 марта; 1947. 1 мая; Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам, 1917—1967 гг.: Сб. документов за 50 лет. М.. 1968. Т. 3. С. 467—468.
95 Народное образование, наука и культура в СССР: Стат. сб. М., 1977. С. 301, 302, 310.
96 Первухин М. Г. У истоков урановой эпопеи//Техника — молодежи. 1975. № 7. С. 24—25; Химия и жизнь. 1985. № 5. С. 64.
97 Хогертон Дж., Реймонд Эл. Когда Россия будет иметь атомную бомбу: Пер. с англ. М., 1948.
98 См.: Александров А. П. Предисловие // Иойрыш А. И., Морохов И. Д. Хиросима. М., 1979. с. 6.
99 Правда. 1961. 12 сент.
100 Комаровский А. Н. Записки строителя. М., 1973. С. 204—214.
101 Там же. С. 215—216.
102 Апокин И. А., Майстров Л. Е. Развитие вычислительных машин. М.,
1974.
103 Развитие техники в СССР, 1917—1977. М., 1978. С. 152.
104 Аристов Н. П., Айзеншродт Л. А., Богуславский Б. Л. Достижения советского станкостроения. М., 1954. С. 94; Прокопович А. Е. Завод-автомат. М., 1951; Розенфельд Я. Ш., Клименко К. Н. История машиностроения СССР. М., 1961.
105 Несмеянов А. Н. Наука и производство//Коммунист. 1956. № 2. С. 9.
106 Коммунист. 1977. № 1. С. 89.
107 Правда. 1981. 2 апр.; 1983. 19 февр.
108 Губарев В. Капустин Яр//Правда. 1983. 6 июня.
109 Творческое наследие академика Сергея Павловича Королева. М., 1980. С. 100, 200; Правда. 1977. 17 дек.; 1978. 17 мая.
110 Карпенко А. Г., Скуридин Г. А. Современные проблемы космических полетов // Вести. АН СССР. 1955. № 9.
111 Правда. 1977. 7 дек.
112 Промышленность СССР: Стат. сб. М., 1957. С. 16, 23, 25, 27.
113 Там же. С. 35, 208—213, 220.
114 Федоренко Н. П., Савинский Э. С. Очерки по экономике химической промышленности СССР. М., 1960. С. 21; Капитальное строительство в СССР. М., 1961. С. 66—67.
115 См.: Лельчук В. С. Создание химической промышленности СССР.
274


116 ЦГАНХ СССР. Ф. 9502. On. 1. Д. 665. Л. 22.
117 Правда. 1955. 17 апр.; 17—19, 22 мая.
118 Ведомости Верхов. Совета СССР. 1956. № 3.
119 Вести, статистики. 1974. № 7. С. 92.
120 Осипов А., Коваленко И., Петров Е. Советский рабочий и автоматизация. М., 1960. С. 56; Сонин М. Я. Воспроизводство рабочей силы в СССР и баланс труда. М., 1959. С. 21. По расчетам М. Я. Сонина, сделанным в конце 50-х годов, образовательный ценз промышленных рабочих составлял в то время уже 6—6,5 лет школьного обучения (Вопросы строительства коммунизма в СССР. М., 1959. С. 368—369).
121 Козлова О. В. Подъем культурно-технического уровня рабочего класса СССР. М., 1959. С. 109-110.
122 Промышленность СССР. М., 1957. С. 23. Численность рабочих дана по классификации соответствующих лет.
123 Кваша Я. Б. Статистическое изучение механизации труда. М., 1959. С. 87. Подсчеты сделаны автором на материалах обследования профессионального состава рабочих, проведенного ЦСУ СССР в мае 1954 г. Обследованием было охвачено 12,1 млн человек при среднегодовой численности промышленных рабочих 13,8 млн.
124 Родригес X., Вул С. И. Формирование рабочих широкого профиля. М.,
1964.
125 Народное хозяйство СССР в 1962 г.: Стат, ежегодник. М., 1963. С. 460— 461; Труд в СССР: Стат сб. М., 1968. С. 305, 320.
126 Промышленность СССР: Стат. сб. М., 1964. С. 84—85; Козлова О. В. Указ, соч. С. 170—171.
127 См.: Народное хозяйство СССР, 1922—1972: Юбил. стат, ежегодник. М., 1972. С. 109; Еремеев Б. И. Социально-экономические проблемы технического творчества в СССР. М., 1967. С. 52.
128 Еремеев Б. И. Указ. соч. С. 52.
129 Вести, статистики. 1974. № 7. С. 32; Струмилин С. Г. Задачи экономических наук в области автоматизации производственных процессов. М., 1956. С. 3.
130 Кваша Я, Б. Указ. соч. С. 40, 89.
131 Гордон Л. А., Клопов Э. В. Социальное развитие рабочего класса СССР// Вопр. философии. 1972. № 2. С. 5. Схожие наблюдения и выводы делают и такие исследователи, как Н. А. Айтов, М. Н. Руткевич и др.
132 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 387.
133 В 1958 г. аттестаты зрелости получило около 1,6 млн школьников, а дневные отделения вузов приняли 215,6 тыс человек. См.: СССР на пути строительства коммунизма. С. 269.
134 Писакин Н. Н., Плинер М. Д., Полозов В. Р., Рященко Б. Р. Перспективное планирование подготовки кадров промышленного предприятия. Л., 1960. С. 6—7.
135 Заседания Верховного Совета СССР пятого созыва: Вторая сессия: Стеногр. отчет. М., 1959.
136 Собрание постановлений и распоряжений Правительства СССР. 1959. № 15. Ст. 98.
137 Народное хозяйство СССР в 1973 г.: Стат, ежегодник. М., 1974. С. 227.
138 Подсчитано по: Народное хозяйство СССР в 1958 г.: Стат, ежегодник. М., 1959. С. 694.
139 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 393.
140 Там же. Т. 26, ч. 3. С. 306.
Глава третья
1 Народное хозяйство СССР в 1982 г.: Стат, ежегодник. М., 1983. С. 7.
2 Советский рабочий класс: Крат. ист. очерк, 1917—1973. М., 1975. С. 468— 469.
3 Народное хозяйство СССР в 1959 г.: Стат, ежегодник М., 1960. С. 110.
4 Труд в СССР: Стат. сб. М., 1968. С. 81; см. также: Рабочий класс СССР, . 1951—1965 гг. М., 1969. С. 510.
275


5 Народное хозяйство в 1958 г.: Стат, ежегодник. М., 1959. С. 544, 553.
8 СССР на пути строительства коммунизма. М., 1971. С. 117.
7 Там же. С. 118.
8 Правда. 1946. 10 февр.
9 Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. М., 1958. Т. 4. С. 782.
10 Залкинд А. И., Мирошниченко Б. П. Очерки развития народнохозяйственного планирования. М., 1980; ЦГАНХ. Ф. 4372. Оп. 41. Д. 182. Л. 1996.
108 ЦГАНХ. Ф. 4372. Оп. 41. Д. 1996.
11 Там же. Л. 184—193; Залкинд А. И., Мирошниченко Б. П. Указ. соч. С. 244—245.
12 Залкинд А. И., Мирошниченко Б. П. Указ. соч. С. 245—246.
13 Правда. 1957. 30 марта.
14 Правда. 1974. 14 апр.
15 Коме, правда. 1978. И нояб.
16 Все задания семилетнего плана, приведенные в тексте, взяты из директив, утвержденных XXI съездом КПСС.
17 Викентьев А. И. Развитие экономики СССР и проблемы пропорциональности. М., 1963. С. 64.
18 История СССР. 1970. № 5. С. 6.
19 Вопросы народного хозяйства СССР: К 85-летию академика С. Г. Струми- лина. М., 1962. С. 67.
28 См.: Внеочередной XXI съезд КПСС. М., 1959. Т. 2. С. 6; Жимерин Д. Г, Развитие энергетики СССР. М., 1960. С. 84.
21 См.: Пленум ЦК КПСС, 24—26 марта 1965 г.: Стеногр. отчет. М., 1965. С. 148—149.
22 Внеочередной XXI съезд КПСС. Т. 2. С. 201.
23 Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, 24—29 июня 1959 года: Стеногр. отчет. М., 1959; Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза-, 13—16 июля 1960 года: Стеногр. отчет. М., 1960.
24 Труд и заработная плата. 1960. № 3. С. 4.
25 Правда. 1957. 30 марта.
26 Экономическая жизнь СССР: Хроника событий и фактов, 1917—1965. М., 1967. Кн. 2. С. 656-657.
27 Собрание постановлений и распоряжений Правительства СССР. 1959. № 14. С. 91. (Далее: СП Правительства СССР).
28 Там же. 1959. № 9. С. 59.
29 Правда. 1960. 31 янв.
30 СП Правительства СССР. 1960. № И. Ст. 74.
31 Подсчитано по: Промышленность СССР: Стат. сб. М., 1957. С. 94; Народное хозяйство СССР в 1961 г.: Стат, ежегодник. М., 1962. С. 127.
32 Социально-экономические проблемы истории развитого социализма в СССР. М., 1976. С. 83-118.
33 Коммунист. 1962. № 3. С. 9.
34 ЦПА НМЛ. Ф. 17. Оп. 104. Д. 1184. Л. 75—76.
35 Там же. Д. 1185. Л. 200; Пленум ЦК КПСС, 9—13 декабря 1963 г.: Стеногр. отчет. М., 1964. С. 110.
38 Правда 1958. 9 мая.
37 Партийная жизнь. 1958. № 15. С. 22—23.
38 Ведищев А. Три года работы в новых условиях//План, хоз-во. 1960. № 7. С. 12.
39 Родина Советская. М., 1981. С. 455.
40 Развитие социалистической экономики СССР в послевоенный период. М.,
1965. С. 206.
41 Пленум ЦК КПСС, 13-16 июля 1960 г. С. 118.
42 Там же. С. 244.
43 Толкачев А. С. Экономические проблемы материально-технической базы коммунизма в СССР. М., 1971. С. 109.
44 Пленум ЦК КПСС, 24-29 июня 1959 г. С. 495.
45 СССР в 70-е годы. М, 1981. С. 76.
48 Лит. газ. 1985. 6 февр. С. 10. .
276


47 Вести, статистики. 1960. № 7. С. 41—50.
48 Экономическая жизнь СССР. Кн. 2. С. 757.
49 Винер Н. Я математик. М., 1964; Радунская И. Аксель Берг — человек XX века. М., 1971. С. 248—250.
50 Радунская И. Указ. соч. С. 251.
51 Советские Вооруженные Силы: история строительства. М., 1980. С. 382; Военно-технический прогресс и Вооруженные Силы СССР. М., 1982. С. 264—265; Правда, 1960. 14, 16 янв.; Толубко В. А. Ракетные войска. М, 1977. С. 14—16.
52 СССР па пути строительства коммунизма. С. 140.
53 Эстрина А. М. Торговые связи колхозов с промышленностью. М., 1965. С. 22; Промышленность СССР. С. 280—281.
54 XXII съезд КПСС: Стеногр. отчет. М., 1962. С. 50, 579.
55 Шаги пятилеток: Развитие экономики СССР. М., 1968. С. 249.
58 СССР на пути строительства- коммунизма. С. 117.
57 Экономическое планирование в СССР. М., 1967. С. 308.
51 Пром.-экон. газ. 1959. 24 мая; см. также: Ровенский С, Я., Блинков А. И. Строительство предприятий нефтехимической и химической промышленности. М., 1968. С. 81..
59 Капитальные вложения и резервы их использования. С. 10, 12. Народное хозяйство СССР в 1965 г. С. 541.
60 Пленум ЦК КПСС, 13—16 июля 1960 г. С. 152—153, 265.
81 См.: Народное хозяйство СССР в 1962 г. М., 1963. С. 635—636; Народное хозяйство СССР в 1963 г. М., 1964. С. 654, 655; Народное хозяйство СССР в 1965 г. М., 1966. С. 781—782.
82 Пленум ЦК КПСС, 19—23 ноября 1962 г.: Стеногр. отчет. М., 1963. С. 49— 51; XXIII съезд КПСС: Стеногр. отчет. М., 1966. Т. 2. С. 110.
83 Коммунист. 1964. № 5. С. 84.
84 Народное хозяйство СССР за 1965 г. С. 121.
85 Заседания Верховного Совета СССР шестого созыва*: V сессия, 9—11 декабря 1964 г.: Стеногр. отчет. М., 1965. С. 38, 101, 262.
88 Экономическая наука и хозяйственная практика: Год 1966. М., 1967. С. 98.
87 Правда. 1965. 1 сент.: Соц. труд. 1966. № 1. С. 45.
88 Реформа ставит проблемы. М., 1968. С. 22; Народное хозяйство СССР в 1965 г. С. 773—779.
89 Пленум Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, 24—26 марта 1965 года: Стеногр. отчет. М., 1965.
78 Вести. АН СССР. 1961. № 12. С. 63.
71 Народное хозяйство СССР в 1965 г. М., 1966. С. 710, 784.
72 Ведомости Верхов. Совета СССР. 1965. № 39. С. 558.
73 Ведомости Верхов. Совета СССР. 1961. № 15. С. 167; Комков Г. Д., Левшин Б. В., Семенов Л. К. Академия паук СССР: Крат. ист. очерк. М., 1974. С. 426.
74 Вести. АН СССР. 1965. № 2. С. 5.
75 Дубинин Н. П. Вечное движение. М., 1973. С. 353, 373—394.
78 Сов. культура. 1987. 11 апр.
77 Родина Советская. М., 1978. С. 473.
78 Там же. С. 474.
79 Малышев П. А., Шилин И. Г. Критерий эффективности социалистического воспроизводства. М., 1973. С. 305.
80 Хейнман С. А. Проблемы интенсификации промышленного производства. М., 1968. С. 13—14; Воспроизводство основных фондов в СССР. М., 1970. С. 240.
81 XXIII съезд КПСС: Стеногр. отчет. Т. 2. С. 324.
82 Там же. С. 333.
83 Там же. С. 324-334.
84 Народное хозяйство СССР в 1970 г.: Стат, ежегодник. М., 1971. С. 65.
85 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 43. С. 234.
88 Материалы XXIII съезда КПСС. М., 1966. С. 265.
87 КПСС в резолюциях и решениях Съездов, конференций и пленумов ЦК. 9-е изд. М., 1986. Т. 11. С. 277—280.
277


88 Заседания Верховного Совета СССР седьмого созыва: Третья сессия, 10— 12 окт. 1967 г.: Стеногр. отчет. М., 1967. С. 21.
89 Подробнее см.: Ист. зап. 1979. Т. 103. С. 9—15.
90 Эрвъе Ю. Открытие века//Рукопожатье пятилетки. М., 1981. С. 142—149.
91 Партийная жизнь. 1973. № 14. С. 21; Коммунистическая партия Советского Союза: Наглядное пособие по партийному строительству. М., 1973. С. 125.
92 Народное хозяйство СССР в 1967 г.: Стат, ежегодник. М., 1968. С. 859.
93 Там же С. 186, 884.
94 Совершенствование планирования и улучшение экономической работы в народном хозяйстве: Материалы Всесоюз. экон, совещания. М., 1969. С. 32—34, 321—324, 359—392.
95 СССР в цифрах в 1970 г.: Крат. стат, справочник. М., 1971. С. 27; Маслова Н. С. Об усилении материального стимулирования роста производительности труда в промышленности СССР//Изв. АН СССР. Сер. экон.
1971. № 2. С. 40.
96 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. М., 1968. Т. 6. С. 673.
97 Справочник партийного работника. М., 1969. Вып. 9. С. 257—285.
98 Таксир К. И. Научно-производственные объединения. М., 1977. С. 29—41.
99 НПО: формирование, развитие., активность. М., 1981. С. 100—141.
100 Правда. 1978. 3 июля.
101 Там же. 1971. 1 дек.
102 Народное хозяйство СССР в 1970 г. С. 132; Экон. газ. 1971. № 16—17. С 29
103 XXIV съезд КПСС: Стеногр. отчет. М., 1971. Т. 2. С. 201.
104 Руднев К. Пути повышения эффективности работы отрасли // Коммунист.
1972. Я» И. С. 33.
105 Вопр. экономики. 1972. № 6. С. 33.
106 Бирман А. М. Реформа — еще один шаг//Лит. газ. 1970. 1 июля.
107 Правда. 1969. 21 февр.
108 Экон. газ. 1967. № 2. С. 36.
109 XXIV съезд КПСС: Стеногр. отчет. Т. 2. С. 18.
110 Вести, статистики. 1971. № 3. С. 10—14.
1,1 План, хоз-во. 1971. № 2. С. 34—35; Хачатуров Т. С. Советская экономика па современном этапе. М., 1975. С. 319—334.
112 История СССР. 1971. № 6. С. 15.
113 Комков Г. Д., Левшин Б. В., Семенов Л. К. Указ. соч. С. 429, 434, 448.
114 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 7. С. 111—136.
115 Там же. Т. 6. С. 195.
118 Вопр. изобретательства. 1972. № 2. С. 20; Малышев П. А., Шилин И. Г. Указ. соч. С. 334.
117 Материалы XXVIII съезда Коммунистической партии Азербайджана. Баку, 1971. С. 11—14, 85.
118 СССР в 70-е годы. М., 1981. С. 95-96.
119 XXIV съезд КПСС: Стеногр. отчет. Т. 2. С. 202.
120 Моисеев Н. Н. Слово о научно-технической революции. М., 1985. С. 45.
121 Апокин И. А. Пути развития автоматизации//Кибернетика: Дела практические. М., 1984. С. 41—42.
122 КПСС в резолюциях... 8-е изд. М., 1972. Т. 10. С. 305.
123 XXIV съезд КПСС: Стеногр. отчет. М., 1971. Т. 1. С. 70; Народное хозяйство СССР за 60 лет. С. 148—150.
124 Государственный пятилетний план развития народного хозяйства СССР на 1971-1975 гг. С. 142-143.
125 История СССР. 1972. № 2. С. 21.
126 XXIV съезд КПСС: Стеногр. отчет. Т. 1. С. 197; Коммунист Узбекистана. 1971. № 1. С. 5.
127 Подсчитано по: Народное хозяйство СССР в 1972 г.: Стат, ежегодник.
М., 1973. С. 155; Народное хозяйство СССР в 1980 г.: Стат, ежегодник. М., 1981. С. 149. *
278


128 Подсчитано по: Народное хозяйство СССР в 1980 г. С. 294.
129 Там же. С. 294—296.
130 Народное хозяйство СССР за 60 лет. С. 402; Народное хозяйство СССР, 1922—1972 гг.: Юбил. стат, ежегодник. М., 1972. С. 306.
131 Государственный бюджет СССР и бюджеты союзных республик 1966— 1970 гг.: Стат. сб. М., 1972. С. 11, 13, 25—27; Народное хозяйство СССР в 1970 г. С. 728.
132 Рассчитано по: Народное хозяйство СССР в 1970 г. С. 483, 495, 728; Народное хозяйство СССР в 1966 г. С. 534—535.
133 Селюнин В., Ханин Г. Луковая цифра//Новый мир. 1987. № 2. С. 194.
134 Там же.
Глава четвертая
1 Подсчеты академика В. А. Трапезникова. См.: Наука и жизнь. 1969. № 1. С. 16.
2 Коммунист. 1968. № 17. С. 68.
3 Глаголева Г. М. Технологическое освоение научных открытий и разработок: Экон, аспекты. М., 1977. С. 54.
4 Александров В. П. Научно-техническая революция и наука в Сибири. Новосибирск, 1970. С. 47.
5 Народное хозяйство СССР в 1970 г.: Стат, ежегодник. М., 1971. С. 82.
* Государственный пятилетний план развития народного хозяйства СССР на 1971—1975 гг. М., 1972. С. 338—339.
7 Современная научно-техническая революция в развитых капиталистических странах: Экоп. проблемы. М., 1971. С. 292.
8 Вопр. экономики. 1970. № 2. С. 64—65; 1971. № 6. С. 102.
9 План, хоз-во. 1970. № 10. С. 14; Вопр. экономики. 1970. № 2. С. 68—70.
10 План, хоз-во. 1971. № 8. С. 4.
11 Научно-технический прогресс и хозяйственная реформа. М., 1969. С. 34; Румянцев А. М. Вопросы научно-технического прогресса//Вопр. экономики. 1971. № 1. С. 6.
12 Нар. хоз-во СССР в 1970 г.: Стат, ежегодник. М., 1971. С. 58, 60, 723, 734.
13 Вести. АН СССР. 1971. № 1. С. 32.
14 Косов Е. В., Попов Г. X. Управление межотраслевыми научно-техническими программами. М., 1972. С. 101; Малышев П. А., Шилин И. Г. Критерий эффективности социалистического воспроизводства. М., 1973. С. 335.
15 Гатовский Л. М. Экономические проблемы научно-технического прогресса. М., 1971. С. 145; Вопр. экономики. 1971. № 1. С. 5.
16 Соминский В. В. Экономика новых производств. М., 1966. С. 72.
17 Косов Е. В., Попов Г. X. Указ. соч. С. 41—42.
18 Там же. С. 41—61.
19 Государственный пятилетпий план... С. 28.
20 Народное хозяйство СССР в 1974 г.: Стат, ежегодник. М., 1975. С. 183, 549.
21 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 4. С. 160—161.
22 XXIV съезд КПСС: Стеногр. отчет. М, 1971. Т. 1. С. 79—80.
23 Там же. С. 166.
24 Там же. С. 179, 181.
25 Там же. С. 272—273.
26 Там же. С. 300.
27 Там же. Т. 2. С. 75.
28 Государственный пятилетний план... С. 87—88.
29 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 52. С. 39.
30 Подсчитано по: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 8-е изд. М., 1972. Т. 10; М., 1978. Т. И; М., 1978. Т. 12.
31 Парт, жизнь. 1976. № 10. С. 14—15, 17.
32 КПСС в резолюциях... 8-е изд. Т. 10. С. 492.
33 Правда. 1971. 13 сент.
34 Коммунист. 1975. № 13. С. 10.
35 Правда. 1971. 12 июня; Вопр. истории КПСС. 1974. № 10. С. 24.
30 План, хоз-во. 1971. № 6. С. 6.
279


37 Правда. 1971. 18 авг.
38 Васильев Г. А. Повышение эффективности комплексной автоматизации. М., 1974. С. 38—39, 86—89.
39 Подсчитано по: Малышев П. А., Шилин И. Г. Критерий эффективности социалистического воспроизводства. М., 1973. С. 367.
40 Мировая экономика и междунар. отношения. 1968. № 8. С. 31.
41 См.: Коммунист. 1972. № 7. С. 83; История СССР. 1976. № 6. С. 15.
42 Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. М., 1972. Т. 8. С. 508—509.
43 Там же. С. 508—509.
44 Коммунист. 1972. № 7. С. 88—92; Вопр. экономики. 1975. № 12. С. 1L
45 Коммунист. 1975. № 2. С. 43—45.
46 Там же. С. 49.
47 Кацура П. М., Мещерякова М. И. Новые формы организации промышленного производства: Опыт ВАЗа. М., 1974. С. 8, И, 114.
48 Автомобильная промышленность в девятой пятилетке. М., 1976. С. 27— 28.
49 Правда. 1975. 9 янв.
50 План, хоз-во. 1973. № 5. С. 120; Брежнев Л. И. Об основных вопросах экономической политики КПСС на современном этапе. М., 1979. Т. 2. С. 246.
51 План, хоз-во. 1973. № 5. С. 119, 120.
52 Там же. С. 115—116.
53 Коммунист. 1973. № 8. С. 95; Правда. 1973. 17 сент.
54 Проблемы повышения эффективности использования трудовых ресурсов. М., 1973. С. 111.
55 Производительность труда в условиях развитого социализма. М., 1976. С. 22.
58 Артемьев Е. И., Кравец Л. Г. Изобретения. Уровень техники. Управление. М., 1977. С. 49, 50, 71—73.
57 Штейнгауз В. Г. Экономические проблемы реализации научно-технических разработок. М., 1976. С. 88.
58 Вопр. экономики. 1974. № 3. С. 46; 1976. № 1. С. 20.
59 Там же. 1974. № 3. С. 47.
80 Там же. С. 17.
81 Правда. 1973. 13 мая.
82 Поспелов К. Новые формы связей промышленности с сельским хозяйством // Вопр. экономики. 1974. № 9. С. 40.
83 СССР в цифрах в 1975 г. М., 1976. С. 79; Правда. 1973. 12 сент.
84 Думачев А. П. Партийные организации и производственные объединения. М., 1977. С. 16, 18, 20.
85 Ленингр. правда. 1970. 8 авг.; Думачев А. П. Указ. соч. С. 88.
88 Коммунист. 1974. № 1. С. 79; Вопр. экономики. 1975. № 3. С. 120.
87 Ворожейкин И. Е. Летопись трудового героизма: Краткая история социалистического соревнования в СССР. 2-е доп. изд. М., 1984. С. 250— 285.
88 История СССР. 1976. № 6. С. 15—18; Народное хозяйство СССР в 1974 С 85
89 Правда. 1975. И апр.
70 История СССР. 1976. № 6. С. 19.
71 Правда. 1976. 10 янв.
72 Сов. Россия. 1975. 3 апр.
73 Правда. 1973. 11—13 авг.; 1976. 15 февр.
74 Братченко Б. Ф. По ступеням прогресса: Угольная промышленность СССР в 1971—1975 гг. М., 1976. С. 5, 6, 12.
75 История СССР. 1976. № 6. С. 26; Правда. 1975. 2 февр.
78 Заседания Верховного Совета СССР девятого созыва (вторая сессия): Стеногр. отчет. М., 1975. С. 254.
77 Материалы XXV съезда КПСС. М., 1976. С. 54.
78 Там же. С. 55.
79 XXV съезд КПСС: Стеногр. отчет. М., 1976. Т. 1. С. 61.
280


80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
-102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
Там же. С. 128, 145, 147, 156, 213, 326, 421, 446.
Парт, жизнь. 1977. № 21. С. 25, 29—30.
Там же. С. 29—30, 38.
Народное хозяйство СССР в 1985 г.: Стат, ежегодник. М., 1986. С. 391; Глаголева Г. М. Технологическое освоение научных открытий и разработок. М„ 1977. С. 57, 59.
XXIV съезд КПСС: Стеногр. отчет. Т. 2. С. 18; СССР в цифрах в 1975 г. С 24, 174—175; Государственный пятилетний план... С. 89.
Материалы XXIV съезда КПСС. М., 1971. С. 72, 73.
Коммунист. 1987. № 4. С. 20.
Медведев В. А. Социалистическое производство: политико-экономическое исследование. М., 1981. С. 144—147.
Экон. газ. 1977. № 4. С. 10; Абалкин Л. И. Конечные народнохозяйственные результаты: Сущность, показатели, пути повышения. М., 1978. С. 28. Материалы XXV съезда КПСС. С. 42.
История СССР. 1981. № 5. С. 11.
Коммунист. 1979. № 3. С. 23.
Справочник партийного работника. М., 1979. Выл. 19. С. 232—236; Правда. 1980. 26 марта.
Народное хозяйство СССР в 1979 г.: Стат, ежегодник. М., 1980. С. 112— 114; Правда. 1981. 24 янв.
Правда. 1981. 8, 27 февр.
Народное хозяйство СССР в 1979 г. С. 114; Правда. 1980. 12 мая.
Народное хозяйство СССР в 1977 г.: Стат, ежегодник. М., 1978. С. 97— 102; Вопр. экономики. 1979. № 2. С. 36, 93.
Экон, газета. 1981. № И. С. 24.
Кириченко В. Пропорциональность экономического роста и эффективность // Коммунист. 1980. № 18. С. 33—34.
Ежов В. Л., Ваксер А. 3., Труфанов И. П. Рабочий класс СССР в годы девятой пятилетки. Л., 1978. С. 54—56.
Рассчитано по: Народное хозяйство СССР в 1979 г. С. 147, 387; Трудовые ресурсы СССР. М., 1979. С. 12.
КПСС в резолюциях... 8-е изд. М., 1981. Т. 13. С. 267. Строки, рожденные поиском: Экономические обозрения «Правды». М., 1980. С. 85—87; История СССР. 1985. № 5. С. 8.
Вопр. экономики. 1978. № 12. С. 5; 1979. № 2. С. 93.
Коммунист. 1980. № 18. С. 32.
Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1981. С. 50, 125; Правда. 1981. 27 февр. Правда. 1980. 15 апр., 27 мая; 1981. 27 февр.
Родина Советская. Изд. 5-е. М., 1987. С. 544.
Правда. 1978. 5 июня.
Там же. 1980. 27 апр.; 1981. 24 и 27 февр.
Там йке. 1981. 2 марта.
Экон. газ. 1981. № 15. С. 2; Правда, 1981. 27 февр
Парт, жизнь. 1981. № 2. С. 35—39.
См.: Народное хозяйство в СССР в 1985 г. М., 1986. С. 157.
См. подробнее: Лавровский Б. Л. Анализ сбалансированности производственных мощностей в промышленности СССР. Новосибирск, 1983. Экон. газ. 1981. № 33. С. 1.
Материалы XXVI съезда КПСС. С. 33; Правда. 1980. 25 мая; Известия.
1980. 18 июня.
Александров А. П. Атомная энергетика и научно-технический прогресс. М., 1978. С. 195.
Сивинцев Ю. В. И. В. Курчатов и ядерная энергетика. М., 1980. С. 73. Заседания Верховного Совета СССР девятого созыва: Десятая сессия. М., 1980. С. 21; Правда. 1980. 13 марта, 9 апр.
Экон. газ. 1981. № 12. С. 1—2.
Правда. 1980. 14 авг.; Коммунист. 1978. № 17. С. 69—70; Правда. 1981. 25 февр.
Заседания Верховного Совета СССР девятого созыва: Десятая сессия. С. 69: Поавда. 1981. 28 февр.
281


122 СССР в цифрах в 1980 г. М., 1981. С. 100—105. 141—144.
123 План, хоз-во. 1981. № 9. С. 46.
124 Там же.
125 Меркин Р. Проблема освоения вводимых предприятий//Вопр. экономики. 1971. № И. С. 39—40.
126 Там же. С. 41—44.
127 См.: Там же. 1981. № 5. С. 24.
128 Экономика и организация промышленного производства. 1982. № 1, С. 104—105.
129 Коммунист. 1973. № 14. С. 69.
130 План, хоз-во. 1977. № 10. С. 133.
131 Рассчитано по: Народное хозяйство СССР в 1965 г.: Стат, ежегодник. М., 1966. С. 67; Народное хозяйство СССР в 1979 г. С. 111.
132 План, хоз-во. 1981. № 10. С. 8—9.
133 Материалы XXVI съезда КПСС. С. 43.
134 План, хоз-во. 1981. № 10. С. 9.
135 Хейнман С. XXVI съезд КПСС и стратегия интенсификации//Коммунист. 1982. № 3. С. 31.
138 Вопр. философии. 1981. № 10. С. 6.
137 Рябов Я. Вопросы разработки целевых комплексных программ//План, хоз-во. 1981. № 10. С. 4.
138 Подсчитано по: Народное хозяйство СССР в 1979 г. С. 435; Правда. 1981. 24 янв.
139 Народное хозяйство СССР в 1979 г. С. 112—ИЗ, 115, 116, 366; Известия.
1981. 16 янв.
140 Материалы XXVI съезда КПСС. С. 43—44.
141 Вопр. экономики. 1981. № 2. С. 53.
142 История СССР. 1981. № 5. С. 22; Правда. 1979. 7 февр.; 1981. 24 февр.
143 Вопр. экономики. 1981. № 2. С. 50.
144 Материалы XXV съезда КПСС. С. 167, 175; Материалы XXVI съезда КПСС. С. 108, 133.
145 Материалы XXVI съезда КПСС. С. 108.
148 Там же. С. 108, 110.
147 См. Экономика и организация промышленного производства. 1986. № 2. С. 17.
148 Вопр. экономики. 1983. № 10. С. 29—32.
149 Там же.
Глава пятая
1 Правда. 1987. 20 мая.
2 Андропов Ю. В. Избр. речи и ст. М., 1983. С. 209—218.
3 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 8-е изд. М., 1981. Т. 13. С. 404.
4 Аргументы и факты. 1984. № 4. С. 4—5.
5 См.: СССР в цифрах в 1985 г.: Крат. стат. сб. М., 1986. С. 84, 85.
8 Аганбегян А. Г. Научно-технический прогресс и ускорение социально- экономического развития. М., 1985 С. 59—60.
7 Правда. 1982. 27 нояб.
8 Там же.
9 Известия. 1984. 15 марта; Правда. 1986. 1 янв.
10 Сов. Россия. 1985. 15 окт.
11 Правда. 1985. 10 нояб.
12 Там же.
13 Там же. 1986. 14 марта.
14 Коммунист. 1985. № 9. С. 20.
15 Коме, правда. 1986. 14 марта.
18 Фомин Б. Лавры и тернии / Правда. 1985. 5 сент.
17 Правда. 1985. 2 авг.; 1986. 15 мая.
18 Там же. 1981. 30 сент.
19 Там же. 1984. 3 янв.
282


20 Реакторы для XXI века: Беседа с академиком В. А. Легасовым//Известия. 1983. 20 авг.; Сов. Россия. 1984. 16 сент.
21 Правда. 1984. 14 сент.
22 Богатко С. Урок Енисея // Правда. 1985. 22 окт.
23 Там же.
24 Там же.
25 Известия. 1984. 23 марта.
26 Родина Советская, 1917—1987. М., 1987. С. 546.
27 Правда. 1985. 28 янв.
28 Коммунист. 1985. № 14. С. 15.
29 Семенов В. Ориентиры советской энергетики//Аргументы и факты. 1984. № 47.
30 Там же.
31 Материалы Пленума ЦК КПСС, 23 апреля 1985 г. М., 1985. С. 7.
32 См.: Горбачев М. С. Коренной вопрос экономической политики партии. М., 1985.
33 СССР в цифрах в 1985 г. С. 23, 31.
34 Там же. С. 73.
35 Правда. 1986. 12 апр.
36 СССР в цифрах в 1985 г. С. 50.
37 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. И. С. 328.
38 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. М., 1986. С. 23.
39 СССР в цифрах в 1985 г. С. 50, 51, 62.
40 Моисеев Н. Н. Слово о математике//Наука и жизнь. 1967. № 7. С. 19.
41 Там же.
42 Васильев Ю. П. Сеть ЭВМ в управлении производством. М., 1981. С. 48— 50.
43 Скоромнюк М. А. Эффективность организационных форм использования ЭВМ. М, 1978. С. 39—40.
“Глушков В., Каныгин Ю. Машинная информатика//Вопр. экономики.
1982. № 9. С. 86.
45 Там же. 1984. № 7. С. 157.
46 Сов. Россия. 1986. 29 мая.
47 Народное хозяйство СССР в 1984 г.: Стат, ежегодник. М., 1985. С. 108— 109.
48 Яковец Ю. Перестройка структуры научно-технического потенциала// Вопр. экономики. 1986. № 6. С. 17.
49 См.: Там же. С. 15, 109.
50 Подсчитано по: Народное хозяйство СССР в 1972 г.: Стат, ежегодник. М., 1973. С. 223; Народное хозяйство СССР в 1984 г. С. 175.
51 Народное хозяйство в 1984 г. С. 157, 381, 572; Внешняя торговля СССР в 1984 г.: Стат. сб. М., 1985. С. 33.
52 Яковец Ю. Указ. соч. С. 19.
53 Известия. 1986. 28 июля; Аргументы и факты. 1986. № 31. С. 5.
54 Народное хозяйство СССР в 1984 г.: Стат, ежегодник. М., 1985. С. 589.
55 Экон. газ. 1986. № 32. С. 20.
56 Народное хозяйство СССР в 1984 г. С. 589.
57 Моск, новости. 1986. 23 нояб. С. 12.
58 Вопр. экономики. 1987. № 5. С. 140.
59 Там же. С. 131—134.
80 Вестп. МГУ. Сер. экон. 1986. № 3. С. 3—7. t
81 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. С. 271—275.
82 Народное хозяйство СССР в 1980 г. С. 163; Народное хозяйство СССР в 1985 г. С. 147; Известия. 1986. 19 апр.; Сов. Россия. 1986. 13 марта.
83 Правда. 1987. 16, 29 мая; Сов. Россия. 1987. 23 мая, 4 июня.
84 Патон Б. Е. Безопасность прогресса//НТР: проблемы и решения. 1986. № 19. С. 4-5.
85 Сов. Россия. 1987. 6 июня.
86 Правда. 1987. 5 июня.
283


67 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 26, ч. 1. С. 283.
68 Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 38. С. 359.
69 Изв. АН СССР. Сер. экон. 1972. № 1. С. 5—6.
70 Кольчугин М. Б. ФРГ: образование и экономика. М., 1973. Гл. 4.
71 Там же. С. 159.
72 Петти В. Экономические и статистические работы. М., 1940. С. 278,381.
73 Смит А. Исследование о природе и причинах богатств народов. М., 1935. Т. 1. С. 234.
74 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 46, ч. 2. С. 280.
75 Кольчугина М. Б. Указ. соч. С. 14—15.
76 Современная научно-техническая революция в развитых капиталистических странах: Экон, проблемы. М., 1971. С. 114.
77 Ленин В. И. Полп. собр. соч. Т. 37. С. 431.
78 Там же. С. 77.
79 Васильчук Ю. А. Научно-техническая революция и рабочий класс при капитализме. М., 1980. С. 202.
80 Там же. С. 195—196.
81 Иванов Н. П. НТР и проблемы структуры рабочей силы: По материалам развитых капиталистических стран. М., 1978. С. 91—92.
82 Бушмарин И. В. Развитые капиталистические страны: использование трудовых ресурсов. М., 1975. С. 61.
83 Громов Г. Р. Национальные информационные ресурсы: проблемы промышленной эксплуатации. М., 1984. С. 27—29.
84 Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. С. 9—10.
85 СССР в цифрах в 1985 г. С. 5.
86 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 17—18.
87 См.: Там же. Т. 43. С. 135—136.
88 План, хоз-во. 1984. № 6. С. 95.
89 Гордон Л. А., Назимова А. К. Производственный потенциал советского рабочего класса: тенденции и проблемы развития // Вопр. философии. 1980. № И. С. 28.
90 Подсчитано по: Народное хозяйство GCCP в 1984 г. С. 143.
91 См.: Численность и состав населения СССР. М., 1984. С. 157; СССР в цифрах в 1985 г. С. 15.
92 Вести, статистики. 1980. № 6. С. 63.
93 Там же. 1983. № И. С. 82—83; 1980. № 6. С. 62.
94 Гордон Л. А., Назимов А. К. Рабочий класс СССР: тенденции и перспективы социально-экономического развития. М., 1985. С. 123.
95 НТР и формирование духовного облика советского рабочего. Киев, 1982. С. 113.
96 Клопов Э. В. Рабочий класс СССР: Тенденции развития в 60—70-е годы. М., 1985. С. 94; Численность и состав населения СССР. С. 184
97 Гусаков Г. Организация заводского сектора науки // Вопр. экономики.
1983. № 3. С. 89—90.
98 Там же. С. 91—92; см. также: Каныгин Ю. М., Даниловцев П. А. Цикл «наука — производство»: границы, структуры, пути ускорения. Новосибирск; 1976; Покровский В. А. Ускорение научно-технического прогресса: Организация и методы. М., 1983.
99 СССР в цифрах в 1985 г. С. 71, 176—177; см. также данные Государственного комитета по науке и технике в «Литературной газете» за 4 июня 1986 г.
100 Багдасаров А., Первушин С. Производительность труда: теория, практика, резервы роста // Коммунист, 1983. № 2. С. 16; Экономика и орг. пром, пр-ва. 1986. № 2. С. 20.
101 Багдасаров А., Первушин С. Указ. соч. С. 16.
102 См.: Горбачев М. С. Избр. речи и ст. М., 1985. С. 130.
103 Там же. С. 10.
104 Общее годичное собрание Отделения экономики АН СССР // Вопр. экономики. 1986. № 6. С. 108.
105 План, хоз-во. 1980. № 3. С. 56.
284’


106 Копейкин В. Совершенствовать функции планирования//Вопр. экономики. 1986. № 6. С. 121.
107 Там же.
108 Правда. 1983. 9 сент.; Коммунист. 1983. № 5. С. 43.
109 Лозневая М., Хейфец Л. Оплата инженерного труда//Вопр. экономики. 1986. № 6. С. 34.
110 Там же. С. 38; План, хоз-во. 1981. № 6. С. 117.
111 Вопр. экономики. 1986. № 6. С. 109.
112 Сов. Россия. 1984. 13 июля.
113 Лит. газ. 1986. 4 июня.
Заключение
1 Правда. 1970. 12 мая.
2 Известия. 1987. 30 окт.
3 Правда. 1987. 2 нояб.
4 Вместе па Марс//Коме, правда. 1987. 12 авг.
5 Там же.
6 Лит. газ. 1987. 30 сент.
7 Горбачев М. С. Октябрь и перестройка: революция продолжается//Правда. 1987. 3 нояб.
8 Проблемы мира и социализма. 1985. № 9. С. 14; Коммунист. 1986. № 4. С. 60.
9 Смирнов Г. Революционная суть обновления//Правда. 1987. 13 марта.
10 Легасов В. Из сегодня — в завтра // Правда. 1987. 5 окт.
11 Там же.
12 Аганбегян А. Г. Непростые шаги перестройки//Неделя. 1987. № 1. С. 1.
13 Известия. 1987. 17 окт.
14 Там же.
15 Уроки Кабаидзе // Сов. Россия. 1987. 28 авг.
18 Там же. 1987. 16 июля.
17 Попов Г. X. Эффективное управление. М., 1985. С. 39—41.
18 Горбачев М. С, Октябрь и перестройка: революция продолжается.
19 Макаренко В. Стереотипы консерватизма//Сов. Россия. 1987. 21 мая; Выродов И. Материальная база бюрократии//Моск, правда. 1987. 18 авг.
20 Лит. газ. 1987. 15 апр; Неделя. 1987. № 20. С. 7.
285


Оглавление
Введение 3
Глава первая
Методология и историография проблемы 7
1. Теоретические предпосылки изучения НТР 7
2. Литература 60—80-х годов 30
Глава вторая
От политики индустриализации к развертыванию НТР .... 50
1. Становление плановых начал 50
2. У истоков советского ракетостроения, атомной энергетики,
большой химии, автоматизации 64
3. Решающий шаг 81
Глава третья
Новый этап индустриального развития СССР 101
1. Разработка долгосрочной программы 101
2. Рост промышленного потенциала в годы семилетки . . . 111
3. Переход на новые условия хозяйствования 130
4. Повышение эффективности производства 141
Глава четвертая
Проблемы интеграции науки и производства в 70-е — начале
80-х годов ......... 154
1. Необходимость перехода к интенсификации 154
2. Уроки девятой пятилетки 164
3. Нарастание трудностей 186
Глава пятая
Поворот к задачам ускорения 210
1. На переломе 210
2. Резервы человеческого фактора 239
Заключение 256
Примечания 267


Виталий Семенович Лельчук
Научно-техническая революция и промышленное развитие СССР
Утверждено к печати Институтом истории СССР АН СССР
Редактор издательства
О. В. Ивченко
Художник
A. А. Кущенко
Художественный редактор
М. Л. Храмцов
Технический редактор
B. В. Тарасова Корректоры
А. Б. Васильев, Р. В. Молоканова.
ИБ № 35894
Сдано в набор 21.07.87. Подписано к печати 06.11.87. А-11627. Формат 60x90*/ie. Бумага книжно-журнальная. Импортная Гарнитура обыкновенная Печать высокая
Усл. печ. л. 18. Усл. кр. отт. 19,0. Уч.-изд. л. 21,3 Тираж 4200 экз. Тип. зак. 791 Цена 2 р. 50 к.
Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Наука»
117864, ГСП-7, Москва, В-485, Профсоюзная ул., 90
2-я типография издательства «Наука» 121099, Москва, Г-99, Шубинский пер., 6.