ГорОД ЛАЛев1,чкий
и феодализм
в
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
Институт всеобщей истории
Я.А.Левицкий
Город
и феодализм
в Alleqjhh
Ответственный редактор
доктор исторических паук
Е. В. ГУТНОВА
в
МОСКВА «НАУКА» 1987
Книга представляет значительную часть научного
наследия доктора исторических паук Я. А. Левицкого
(1906—1970) —известного специалиста в области изучения
истории Англии, одного из ведущих советских урбанистов.
Основное место в книге занимает публикация рукописных
материалов из архива ученого: марксистское исследование
Книги Страшного суда. в аспекте генезиса городского
строя, лекции ко истории английского города, статьи по
истории отдельных промыслов в Англии XI в. и др.
Редакционная коллегия:
доктор исторических паук Е. В. ГУТНОВА,
доктор исторических наук |т. С. ОСИПОВА |,
доктор исторических паук А. А. СВАНИДЗЕ
(зам. ответственного редактора),
кандидат исторических паук И. А. БОГОДАРОВА
Рецензенты:
Л. П. РЕПИНА, К. Н. ТАТАРИНОВА
Л
0504000000—227
042(02)—87 27~87~IV
© Издательство «Наука», 1987 г.
От редколлегии
Книга «Город и феодализм и Англии» представляет
собой часть научного наследия видного советского исто-
рика Якова Александровича Левицкого (4906—1970).
Я. А. Левицкий — историк-медиевист, исследователь,
педагог и организатор пауки, известен своими трудами по
широким аспектам английской историиЕму принадле-
жат главы и значительная доля редакторской работы в
двухтомной «Английской буржуазной революции XVII в.»
(1954), получившей широкое признание; он автор фун-
даментальной монографии (1960) и серии статей по проб-
лемам генезиса средневековых городов и различных город-
ских институтов в Англии.
Левицкий неоднократно читал спецкурсы по истории
Англии до XVIII в. па исторических факультетах различ-
ных вузов страны, написал несколько больших разделов по
английской истории, в том числе по истории культуры до
XIV в., для «Всемирно]'! истории» (1957. Т. 3) и для не-
скольких изданий вузовских учебников по истории сред-
них веков. Ему принадлежат отличающиеся полнотой и
глубиной изложения очерки по истории и хронологии Ве-
ликобритании в Советской исторической энциклопедии,
многие другие труды. Левицкий являлся одним из созда-
телей и активным участником группы по истории Англии
в Институте истории АГ! СССР, членом редколлегий ву-
зовских учебников и различных историографических из-
даний, сборника «Проблемы британской истории»; в тече-
ние 15 лет он принимал живейшее участие в выпуске
сборника «Средние века».
1 Основные вехи биографии Я. А. Левицкого, подробную характе-
ристику его научной и организационной деятельности см.: Сва-
нидзе А. А. История средневековой Англин в трудах Я. А. Ле-
вицкого//Средине века. М., 1S77. Вып. 41.
* 3 *
Трудоемкой и содержательной частью деятельности
Я. Л. Левицкого было членство в комиссиях по подготовке
и проведению различных всесоюзных и международных
конгрессов, симпозиумов, научных совещаний. На протя-
жении без малого 20 лет Левицкий вел большую научно-
организационную работу в секторе средних веков Инсти-
тута истории АН СССР, с 1968 г,— Института всеобщей
истории АИ СССР, в качестве ученого секретаря, позднее
заместителя заведующего сектором. Иаучно-оргапизацн-
опная деятельность Я. А. Левицкого немало способствова-
ла успехам отечественной медиевистики в 50—60-е годы 2.
Весной 1970 г. Яков Александрович Левицкий был ко-
оптирован в Международную комиссию по истории городов.
Это был акт признания значительных заслуг ученого в
разработке истории средневековых городов. Труды
Я. А. Левицкого-урбаниста, прежде всего его исследова-
ния в области генезиса английских городов, не только
принесли ему заслуженный успех и известность в науке,
но и с наибольшей полнотой раскрыли творческие возмож-
ности ученого.
Именно чтим проблемам посвящено и данное издание
трудов Я. А. Левицкого.
В советской урбанистике Я. А. Левицкий занимает
особое место. Он одним из первых исследовательски реа-
лизовал марксистский подход к проблеме возникновения
средневекового города, рассмотрев его в общем контексте
эволюции феодального строя, в связи с особенностями и
конкретными свойствами данной страны. Такой широкий
подход к истории средневекового города пронизывает все
труды ученого, что видно, в частности, из содержания
данной книги и что обусловило ее название.
Специальный интерес Левицкого привлекала социаль-
но-экономическая база генезиса средневековых городов,
которую он справедливо усматривал прежде всего в то-
варном производстве того времени — профессиональном ре-
месле. Это положение, принесшее Я. А. Левицкому репу-
тацию автора «теории ремесленного происхождения горо-
дов» и отнюдь не бывшее общим местом урбанистики в
первой половине нынешнего века, сегодня признается
2 О научных трудах Я. А. Левицкого, особенно как историка-англо-
веда, см.: К шестидесятилетию Я. А. Левицкого//Средние века.
1967. Вып. 30; Гутнова Е. В. Яков Александрович Левицкий —
историк Англии//Проблемы Британской истории. М., 1972; Сва-
нидзе А. А. Указ. соч.
*	4	*
большинством историков. Выделение ремесла в отдельную
отрасль хозяйства, а ремесленников в особую прослойку
населения, концентрация ремесла и ремесленников в осо-
бых поселениях, короче, отделение ремесла от сельского
хозяйства как часть общественного разделения труда фео-
дальной эпохи — эти процессы во всем их многообразии
были главным объектом исследований Я. Л. Левицкого.
Как видно из настоящей книги, ученый во многих рабо-
тах разных лет неустанно возвращался к этой теме, к идее
ремесленной базы средневекового города.
Основное место в книге «Город и феодализм в Англии»
занимает публикация рукописных материалов из архива
Я. Л. Левицкого. Это прежде всего его кандидатская дис-
сертация (1943)по сей день остающаяся единственным
марксистским исследованием Книги Страшного суда в ас-
пекте генезиса городского строя; при жизни автора из пес
публиковались лишь отдельные куски.
Неослабевающий интерес ученых- к Книге Страшного
суда особенно возрос к середине 80-х годов в связи с
900-летпим юбилеем грандиозной переписи 1086 г. Публи-
кация диссертационного исследования Я. А. Левицкого яв-
ляется вкладом в интернациональную историографию, по-
священную этому событию.
Затем в книгу вошли лекции по истории английского
средневекового города, прочитанные па историческом фа-
культете МГУ (1969), которые высвечивают ряд интерес-
ных сторон раннего этапа урбанизации в Англии. Неболь-
шая подборка из числа собранных Я. А. Левицким данных
по истории мельничного промысла дает представление как
об этой интересной стороне хозяйственной жизни ранне-
феодальной Англии, так и о возможностях Книги Страш-
ного суда как источника по социально-экономической ис-
тории. Все рукописные материалы публикуются с незна-
чительными купюрами, которые обозначены отточиями.
Многие публиковавшиеся ранее интересные труды уче-
ного разбросаны по различным изданиям и нередко те-
перь труднодоступны. Из них в сборник включены четыре
статьи разного жанра, дающие представление об особен-
ностях Якова Александровича Левицкого как мастера тео-
ретического обобщения, конкретно-исторического и исто-
риографического анализа. Эти работы, написанные ученым
в разные годы его жизни, но преимущественно в 1969—
1970 гг., представляют как бы итог исследований; их инте-
рес много шире истории только английского города пли
английского феодализма.
* 5 *
Книга охватывает почти 30 лет — весь научный путь
Я. Л. Левицкого. Она отражает определенный этап в раз-
витии советской медиевистики и дает представление о
своеобразном исследовательском почерке самого автора.
Необходимые общие сведения о трудах Я. А. Левицкого
как историка-урбаниста читатель найдет в вводной статье.
К книге приложена полная биобиблиография трудов
Я. А. Левицкого.
Редколлегия выражает признательность за содействие
в подготовке данной книги жене ученого Ариадне Нико-
лаевне Левицкой, доценту Московского государственного
педагогического института им. В. И. Ленина К. Н. Тата-
риновой, сотрудникам Института всеобщей истории Ака-
демии паук СССР О. И. Варьяш, И. С. Ипчугипой,
Л. И. Репиной, бригадиру издания 3. А. Бычковой.
Я. А. Левицкий о проблеме
«город и феодализм в Англии»:
поиски и решения
Изучение творческого наследия ученого может иметь
несколько аспектов. Наиболее важен для нас историогра-
фический, связанный с анализом развития самой науки.
Из сотен неповторимых и столь важных для современни-
ков связей историограф обычно вычленяет и воссоздает
наиболее общественно ценную, итоговую линию, характе-
ристику научных школ, борьбу течений. Но подытоживая
накопления науки, мы одновременно выделяем роль в ней
отдельных людей. Масштабы их деятельности часто нерав-
ны н неоднозначны, неповторимы особенности их иссле-
довательских почерков. Но сравнения, оценки неизбежны.
И дело не только в том, чтобы найти место каждого уче-
ного па шкале времени и науки. Очень важно понять соот-
ношение его индивидуального вклада и объективных усло-
вий как общественного развития, так и развития данной
науки, определивших характер и значимость исследова-
тельских итогов. Не менее интересно также понять эво-
люцию самого ученого, ее особенности и обстоятельства,
оказавшие воздействие на творческий процесс.
Чтобы удовлетворить всем этим взаимосвязанным за-
дачам, нужно пройти вместе с ученым его творческий
путь, путь поисков и решений.
ф	ф
Яков Александрович Левицкий воспитывался и полу-
чил образование в революционные и послереволюционные
годы. Пройденный им путь — путь советского интеллиген-
та и советского историка в первом поколении, целиком-
воспитанного па материалистических идеях. Эти обстоя-
тельства сыграли решающую роль в складывании его идей-
ного облика, в формировании жизненных и исследователь-
ских интересов и навыков.
=|-' 7
Левицкий был широким специалистом в области сред-
невековой истории Англии — от ее начала и до Англий-
ской буржуазной революции XVII в. включительно. По
более всего Яков Александрович известен как историк анг-
лийского средневекового города. Изучению этого сюжета
посвящена подавляющая часть оригинальных трудов уче-
ного, он составлял главный исследовательский интерес
почти всей его научной жизни.
В историческую науку Я. А. Левицкий пришел в кон-
це 30-х годов вполне зрелым человеком Г Выпускник со-
циально-экономического отделения педагогического фа-
культета Северокавказского университета, он в течение де-
сятилетия преподавал политическую экономию в различ-
ных вузах Ростова-на-Дону, затем, после переезда в Моск-
ву, работал учителем истории в средней школе. Увлек-
шись медиевистикой, он в 1939 г. вошел в состав первого
аспирантского набора кафедры средних веков МГУ, ру-
ководимой Е. А. Космииским. После защиты кандидатской
диссертации (1943 г., Свердловск) Я. А. Левицкий стал
доцентом исторического факультета Абаканского педин-
ститута, в 1944—1945 гг. заведовал там кафедрой всеоб-
щей истории. Он принял активное участие в организации
и последующей работе научно-исследовательского Инсти-
тута хакасского языка, литературы и истории, который от-
крылся в Абакане в 1944 г. По возвращении в Москву
Яков Александрович в течение 10 лет был доцентом ка-
федры истории средних веков Московского областного
пединститута им. Крупской (МОПИ), в 1945—1946 гг.—
деканом исторического факультета; одновременно читал
лекции по всеобщей истории в Высшей школе профдви-
жения ВЦСПС.
Формирование и развитие Левицкого как специалиста-
исследователя в области медиевистики началось еще в ас-
пирантуре.
Истфак МГУ организовался в 1934 г. Первым заведу-
ющим кафедрой средних воков был Е. А. Косминскттй,
общие и специальные курсы, семинарские и просеминар-
ские занятия там вели С. Д. Сказкин, И. Д. Удальцов,
1 При написании настоящей статьи, помимо печатных материа-
лов, были использованы также рукописи из личного архива
Я. А. Левицкого — служебные бумаги, воспоминания о нем дру-
зей и учеников, научные наброски, рецензии и др., любезно пре-
доставленные автору А. Н. Левицкой. Я настоящее время архив
ученого находится в Архиве АП СССР, (ф. 1621). Далее ссылки
даются так: Архив,
* 8 *
В. В. Стоклпцкая-Терешковнч, М. М. Смирив, А. И. Не-
усыхин, В. М. Лавровский, Б. И. Заходер, Ф. А. Коган-
Бернштейн. Эти яркие, очень одаренные и самобытные
люди образовали неповторимую научно-педагогическую
общность. Широко эрудированные, с обширной лингви-
стической и методической подготовкой, основатели кафед-
ры были энтузиастами исторической науки и неутомимы-
ми в своем рвении педагогами. Они были очень взыска-
тельны к уровню н форме научных исследований, прин-
ципиально нетерпимы к идейным сделкам и незрелым
выводам, но отличались неизменным уважением к тру-
дам, поискам, находкам коллег, бережным отношением к
молодым талантам, преданностью своим ученикам. Впол-
не закономерно, что кафедра средних веков МГУ стала
питательной средой для успешного развития молодых
ученых, для укрепления тех основных школ советской
медиевистики, которые определили характерные черты ее
развития в послевоенные десятилетия.
Я. А. Левицкий пришел в аспирантуру вместе с девятью
первыми выпускниками кафедры2 3. Его научным руководи-
телем стал Е. А. Космиискип, многолетнее научное со-
трудничество и личное общение с которым составили одну
из важнейших глав жизни Левицкого, способствовали ста-
новлению его как ученого, закрепили и развили его твор-
ческую индивидуальность. На протяжении долгих лет
ученых связывали тесные узы взаимной привязанности и
глубокого уважения. После смерти своего учителя Я. А. Ле-
вицкий совместно с товарищами разобрал архив Е. А. Кос-
минского, принял участие в издании ряда его работ, при-
жизненно не публиковавшихся либо ставших библиогра-
фической редкостью, в том числе работ по историографии.
Для Е. А. Космипского история была «строгой му-
зой» \ Ои признавал историка ученым, а труд его заслу-
живающим внимания, если написанное было «веским, на-
учным, проверенным, продуманным», и такого же подхода
требовал от своих учеников 4. Он учил их тщательно рабо-
2 В их числе были Е. В. Гутлова, К. Н. Татаринова, С. М. Якубов-
ская, Ю. М. Сапрыкин, Л. И. Гольман, Ю. Я. Флит, И. М. Синель-
никова, М. М. Прицкер. Об аспирантских годах Я. А. Левицко-
го см. в воспоминаниях доцента МОПИ К. Н. Татариновой (Ар-
хив) .
3 Гутнова Е. В. Евгений Алексеевич Космиискип // Вопр. истории.
1972. № 9. С. 54.
4 Из письма Е. А. Космипского Е. В. Гутновой от 9 япв. 1942 г.//
Архив. Ф. 1514. Оп. 3. Д. 4.
0
тать с источником, постоянно требовал от них знаний, глу-
бины, качества; не случайно и Левицкий впоследствии так
любил определение «фундированный», которое он упо-
треблял как высшую похвалу серьезного труда. Если же
ему предлагалось отнюдь пе фундированное суждение, он
неизменно замечал: «Покойный Евгений Алексеевич Кос-
минский говаривал в таких случаях, что источник пе упол-
номочивает на подобный вывод». «Полномочия», выдава-
емые самим источником, стали для Левицкого важнейшим
аргументом при решении научной проблемы. И еще одно
выражение унаследовал он от Косминского: «взгляд и
нечто» — презрительно-насмешливая оценка легковесной и
претенциозной работы.
Е. А. Космипский порекомендовал Я. А. Левицкому за-
няться изучением истории английского города как инсти-
тута феодального общества — его возникновения, станов-
ления, первых этапов развития. Это соответствовало поли-
тико-экономической и исторической подготовке Левицко-
го, его творческой индивидуальности: склонности к микро-
анализу, к некрупным мазкам, it «фактурной» теме, скру-
пулезной отделке деталей. В то же время эта задача в
полной мере отвечала насущным потребностям советской
медиевистики того времени. В отечественной историогра-
фии еще с 20-х годов доминировало изучение социально-
экономических и социально-политических аспектов запад-
ноевропейского феодализма: структуры собственности,
формирования, трансформации и борьбы классов. Разра-
батывалась и история средневекового города; однако ос-
новное внимание было уделено городам Германии, Фран-
ции и Италии в период развитого феодализма. История
английского города, особенно его происхождение, и в рус-
ской дореволюционной, и в советской медиевистике почти
пе исследовалась.
В свое время муниципальную жизнь английских горо-
дов изучал М. М. Ковалевский; он подошел к истории
средневекового города с позиций приоритета социально-
экономического развития, трактовал генезис города как
процесс его отделения от деревни 5. Но собранный Кова-
левским обширный фактический материал не был оформ-
лен в отдельную работу, а лишь частично вошел в общие
труды. Единственная отечественная книга, специально по-
священная английскому городу, принадлежала перу
5 Ковалевский М. М. Развитие народного хозяйства в Западной
Европе. СПб., 1899.
* 10 *
И. М. Бондаренко и к 30-м годам уже полностью уста-
рела 6.
Е. А. Косминский, хотя сам сосредоточил внимание на
социальной эволюции аграрного строя и класса крестьян-
ства в средневековой Англии, считал необходимым для по-
нимания сущности феодальных отношении вообще и осо-
бенностей английского феодализма периода его расцвета
выйти за пределы аграрной проблематики и изучить исто-
рию города и государства. Оп писал: «Вопрос о феодаль-
ном городе, о его генезисе и развитии, о его роли в исто-
рии феодальной формации неизбежно встает перед всеми
медиевистами, какой бы областью истории средних веков
они не занимались. Это одинаково относится к истории
Западной Европы, России, Византии и Азиатского Восто-
ка...» 7
Тема, избранная Я. А. Левицким, оказалась, таким
образом, важной во многих отношениях: она была призва-
на — впервые в марксистской историографии — воссоздать
конкретную картину возникновения английских городов,
чтобы тем самым заполнить лакуны и в исследовании
английской истории, и в изучении общих процессов скла-
дывания феодальных институтов, и в понимании всей ис-
тории средневековых городов. Это была обширная про-
грамма исследований, заполнившая 30 лет, отданных Ле-
вицким исторической науке.
Кандидатская диссертация «Английский город в XI в.
(к вопросу о происхождении английского средневекового
города)», завершившая первый цикл исследований Левиц-
кого, посвященных английскому феодальному городу, в це-
лом при жизни Якова Александровича не публиковалась,
за исключением двух статей8. В основу работы положен
анализ Книги Страшного суда, данные о которой примени-
тельно к генезису городского строя до этого специально не
рассматривались. Автор задался целью собрать все имев-
шиеся в кадастре сведения о городах, а также о тех насе-
ленных пунктах, которые городами еще не назывались, ио
фактически ими были или имели тенденцию стать тако-
выми в недалеком будущем; на основании этих данных
G Бондаренко И. М. Английский город в средние века. Одесса, 1904.
7	Косминский Е. Л. Отзыв об исследовании Я. А. Левицкого «Горо-
да и городское ремесло в Англии X—XII вв.» // Архив. С. 1.
8	Левицкий Я. А. Проблемы раннего феодального города в Англии
и Книга Страшного суда//Средние века. М., 1951. Вып. 3; Он же.
Средневековый город в кривом зеркале американского истори-
ка // Там же.
& И
Левицкий стремился определить стадиальные'и типологи-
ческие особенности развития английского города XI в.,т.е.
на рубеже раннего и развитого феодализма.
v Решение поставленных задач потребовало выработки
критериев для выделения городов. Было необходимо уста-
новить те основные признаки города и деревни, которыми
руководствовались составители описи. Подвергнув скрупу-
лезному анализу Книгу Страшного суда как исторический
источник (с учетом более чем 300-летппх исследований
этого уникального памятника и с привлечением материа-
лов археологии, исторической географии, топонимики,
лингвистики), Левицкий отверг ряд теорий, выдвигавших
в качестве основного признака вычленения города из сель-
ских поселений лишь его правовое, административно-поли-
тическое или военное положение. Исследователь доказал,
что, во-первых, главное различие между городом и дерев-
ней коренилось прежде всего в сфере экономических и со-
циальных отношений, именно в том, что город складывал-
ся в качестве центра несельскохозяйственного производст-
ва н обмена; во-вторых, что различие между городом и де-
ревней осознавалось современниками уже на заре город-
ского строя, было оно ясным и для составителей описи.
Поэтому среди причин, влиявших на порядок размещения
материалов в Книге Страшного суда, в том числе на опи-
сание городов, главной был, согласно мнению Я. А. Ле-
вицкого, уровень отделения города от деревни, выражав-
шийся в степени его торгово-ремесленного развития; про-
чие же критерии играли второстепенную роль.
Затем началась проверка этого тезиса, его подтвержде-
ние. Аргументы, полученные из самой Книги, были для
автора недостаточными, и он сопоставил материал кадаст-
ра с данными памятников права, хроник и других источ-
ников, специально на этот предмет им изученных. Он
убеждается, что выделенные в описи города действитель-
но характеризовались наиболее заметной коммерческой
деятельностью, развитыми рынками, промыслами или ре-
меслами; занятия их жителей отличались меньшим сель-
скохозяйственным и, наоборот, более «городским» укло-
ном.
Итак, заключает автор, порядок описания городов в
Книге Страшного суда объективно отражает — в числе
многих других явлений английской жизни конца XI в.—
и сложный процесс складывания феодального города: его
отделение от сельской периферии и тесную связь с ней
(«город и деревня как бы в едином контексте»).
у [г у-
Итоги источниковедческого исследования были науч-
ным открытием Левицкого-ученого, они обнаружили его
зрелое мастерство и получили самостоятельное значение
для последующего изучения данных Книги Страшного суда
о городах.
Этими удачами Я. А. Левицкий не в последней мере
обязан был своей способности «погружаться» в объект
исследования. Автору нравится Книга Страшного суда
как источник. Он восхищен заложенными там возможно-
стями реконструкции прошлого и трудом людей, которые
почти тысячу лет назад, в условиях слабых коммуника-
ций и неразработанного делопроизводства, при примитив-
ном чиновничьем аппарате и отсутствии соответствующего
опыта, сумели впервые организовать, произвести, зафик-
сировать, сохранить ату колоссальнейшую перепись. Со-
причастность к изучаемым событиям, умение формировать
о них образное представление, способность видеть изуча-
емый предмет в его живой плоти и именно таким показать
его читателю были присущи Левицкому в большой мере;
это особенно помогало при учете конкретных, обыденных
обстоятельств и ситуаций, на первый взгляд «мелких»,
по существу же важных для понимания изучаемой жизни.
Так, стремясь понять все особенности, в том число не-
достатки, описи как исторического источника, Левицкий
учитывает и квалификацию комиссаров переписи (некото-
рые — или многие? — из них ведь были случайными людь-
ми) , и качество вердиктов присяжных, и умение компи-
ляторов кадастра сводить показания присяжных, и особый
подбор писцов (ведь эти доверенные люди властей отбира-
лись из числа нормандцев, которые не всегда свободно вла-
дели англосаксонским наречием). Наконец, он напоми-
нает о непреднамеренных (не говоря уже о преднамерен-
ных!) пропусках, ошибках и описках, неизбежных в до-
кументе подобного характера и объема и до конца еще
далеко пе выявленных. Все эти моменты автор рассматри-
вает там же как варианты толкования структуры описи,
содержащихся в nei’r терминов и фактов. Последовательно
выдвигая все возможные гипотезы и анализируя их, он
вычленяет наиболее неуязвимые, подтверждающиеся всей
совокупностью известного материала, и одновременно объ-
ясняет факты иного рода, казалось бы, противоречащие
его выводам.
Известно, в частности, что в описи отсутствуют или
сведены к минимуму описания нескольких городов, кото-
рые, судя по неопровержимым свидетельствам иного рода,
* 13
нежели данная опись, не только существовали в то время,
но и принадлежали к числу самых коммерчески развитых
и имели иногда европейскую известность (Лондон, Бри-
столь, Бридпорт, Саутгемптон, Сандвич и др.).
Чем объяснить этот факт? Да теми же особенностями
описи, подсказывает исследователь: ведь самое главное,
что интересовало королевских чиновников,— это земля,
земельные держания, доходы с земельной собшвенностп и
держаний, короче то, что давало доходы короне. Поэтому
умолчанию Книги Страшного суда о таких городах нель-
зя доверять. Данный пассаж исследования интересен егце
и потому, что здесь Яков Александрович совершенно на-
глядно показал опасность «аргументации от умолчания ис-
точника»: в документе нет — значит, и в жизни не было.
Таким образом, решая вопрос о включении в кадастр и по-
рядке описания того или иного города, сами компилято-
ры — составители Книги вовсе не обязательно в первую
очередь оценивали его торгово-промышленное развитие:
ведь они проводили «королевское расследование», т. е. рас-
сматривали все в свете интересов короны. Поэтому естест-
венно было ожидать от переписи сугубого внимания к ад-
министративным и стратегическим центрам (которые,
кстати, зачастую принадлежали к числу наиболее эконо-
мически развитых городов).
«Отчетливую формулировку того, что может и чего не
может дать избранный источник» А. И. Неусыхин считал
одной из основных заслуг данной работы Я. А. Левицкого
и необходимым условием результативности его поисков.
К такому же выводу пришла и В. В. Стоклицкая-Терешко-
вич9.
Самому автору анализ кадастра как источника как раз
и позволил воссоздать первые контуры раннего английско-
го города и определить общий уровень городского разви-
тия, достигнутый в Англии к середине XI в.
Затем Я. А. Левицкий тщательно собрал сведения о
занятиях п социально-правовом статусе городских жите-
лей, размерах и составе их собственности, обеспечении их
землей, выполнении ими повинностей и уплате пошлин.
Широко используя косвенные данные, привлекая вспомо-
гательные материалы (сопоставимость которых с изучае-
мым памятником каждый раз убедительно доказывается),
ученый пришел к выводу, что, хотя сельское хозяйство иг-
9	См. в Архиве отзывы па кандидатскую диссертацию Я. Л. Ле-
вицкого его официальных оппонентов А. II. Иеусыхппа и
В, В. Стоклицкой-Терыпкович.
* 14 *
рало в жизни горожан но последнюю роль, в целом их
запянтя были ио преимуществу неземлодельческпми и чго
городское население, при всей своей пестроте, главным
образом состояло именно из лиц, чьим основным делом яв-
ляется ремесло, торговля или товарные промыслы.
Определение социально-экономического облика склады-
вавшихся городов и бюргерства было вторым важнейшим
выводом Я. А. Левицкого.
Что же такое средневековый город п каким был город,
реконструируемый по Книге Страшного суда? На этот
вопрос Левицкий но стремился тогда дать точный ответ,
ограничиваясь развернутым подтверждением данного
К. Марксом определения средневекового города как «цент-
ра ремесла и торговли». Как справедливо отмечал в от-
зыве на диссертацию Я. А. Левицкого А. И. Неусыхин,
трудность выработки универсальной дефиниции англий-
ского города по Книге Страшного суда порождалась неоп-
ределенностью его действительных общественных очерта-
ний в гот период — период возникновения и складывания.
Я. А. Левицкому удалось конкретно и наглядно обрисо-
вать характер социально-экономических отношений именно
в складывающемся английском городе. А. И. Неусыхин
писал, что, показав генезис средневекового английского
города, Левицкий «подтвердил справедливость той мысли,
что при зарождении какого-нибудь явления мы яснее раз-
личаем те элементы, из которых оно складывается, чем
само слагающееся как бы на наших глазах целое».
Исследование по Книге Страшного суда Левицкого со-
храняет значительный интерес и сегодня: не случайно в
работах о пей, умножившихся в связи с юбилеем кодекса
в 1986 г., не раз упоминаются имя и труды советского
ученого 10.
Итак, первые контуры раннего английского города
были восстановлены. Типологическим определением уже
сложившегося феодального города, вопросами формирова-
ния английских городов п их населения, профессиональной
10 Диссертация Я. Л. Левицкого, конечно, сохраняет отпечаток
ряда воззрений советских медиевистов середины 30-х — начала
40-х годов. В пей заметны и известная абсолютизация производ-
ственных факторов генезиса средневекового города, прежде все-
го ремесла (при некотором «пренебрежении» к роли торговли
и торговцев), и все яге недооценка аграрных занятий, связи с
землей жителей города, особенно раннего, и не принятое в на-
шей сегодняшней литературе расширенное употребление таких
специальных терминов, как «крепостной» пли «класс». По это
по недочеты работы, а приметы времени, ее создавшего.
* 15 *
и социальной структуры последнего Яков Александрович
занялся уже на следующем этапе своих исследований — с
конца 40-х годов, после возвращения в Москву из Хака-
сии.
В 1949 г., ровно через 10 лет после поступления в ас-
пирантуру кафедры средних веков МГУ, Левицкий был
приглашен на работу в сектор истории средних веков Ин-
ститута истории АН СССР (с 196(8 г. Института всеобщей
истории АН СССР). Статьи по вопросам истории и исто-
риографии английского средневекового города явились его
первым вкладом в исследовательские труды сектора. Одно-
временно оп был привлечен Е. А. Косминским к участию
в издании книги по иной научной тематике — истории бур-
жуазной революции в Англии середины XVII в. Началась
авторская и редакторская работа над этим трудом и свя-
занными с ним статьями, а также над «Всемирной исто-
рией» и двумя изданиями вузовских учебников для ист-
факов университетов, которая позволила Левицкому усо-
вершенствовать свое исследовательское и редакторское ма-
стерство и запять видное место среди ученых-апгловедов.
В занятиях Левицкого его основным и самым заветным
делом — исследованием истории средневекового города —
эти труды сыграли сложную роль. С одной стороны, они
отвлекли его от любимого сюжета, принуждали «разбра-
сываться», отнимали время и силы. Но в то же время ра-
бота над большими коллективными трудами способствова-
ла все большему расширению его научного кругозора, дви-
жению исследовательской мысли по пути от конкретного,
сравнительно частного вопроса и решения к широкому и
общему.
В середине 50-х годов вышла статья Я. А. Левицкого
«Ремесленные гильдии в ранний период их истории»и.
Статья показала направление дальнейших исследователь-
ских поисков ученого: от обзора общих условий генезиса
раннего города к основному содержанию городской жизни.
В конце 1955 г. в докладе «Социально-экономическая ис-
тория английского города в XT—XII вв. Основные про-
блемы и источники» был уточнен и новый общий замысел
автора: выявить роль ремесла и ремесленников в процессе
зарождения внутреннего рынка и на первых этапах его
складывания в средневековой Англии, т. е. в период, пред-
шествовавший возникновению городов как центров ремес-
ла и торговли, и в первые два века их существования.
11 Средние вока. 1956. Вып. 8.
* 16 *
Эта задача была решена Левицким в ряде работ, преж-
де всего в фундаментальной монографии «Города п город-
ское ремесло в Англии в X—XII вв.», которая увидела свет
в 1960 г. и тогда же была защищена в качестве докторской
диссертации.
По хронологическим рамкам (автор фактически брал
материал с VII в.) и охвату проблем книга много шире
своего названия: в пей речь идет об экономике города, ор-
гапизации ремесла и торговли, социальных аспектах ран-
ней городской жизни, догородских рыночных связях. Но
главное место в ней занимает ремесло, которое исследу-
ется как самостоятельная отрасль экономики, определя-
ющий элемент средневекового города, главная составная
часть городского хозяйства, один из важнейших двигате-
лей социальной эволюции; ремесло рассматривается в свя-
зи с организационными (корпоративными) формами го-
родской — и не только городской — жизни и, наконец,
с рынком. Здесь, таким образом, намечено дальнейшее
развитие авторских идей о роли ремесла в феодальном го-
роде и для феодального общества в целом: видя в фео-
дальном городе результат и наиболее яркое выражение
прежде всего общественного разделения труда, отделения
ремесла от земледелия, Я. А. Левицкий поставил генезис
городов в связь прежде всего и преимущественно с раз-
витием производительных сил в феодализирующемся анг-
лийском обществе.
Особо акцентировав тему ремесла, Я. А. Левицкий
предвосхитил направление историко-экономических иссле-
дований 60—70-х годов, причем в их наиболее широком —
не производственно-технологическом, а социально-эконо-
мическом — аспекте.
Одновременно ому удалось выявить особенности обме-
на как стадии развития товарных отношений в Англии, вы-
членить этапы постепенного превращения торговли в от-
расль экономики страны, выяснить действительную роль
торговли и купечества в развитии городов, их соотношение
с обособляющимся ремеслом и место последнего в стиму-
лировании обмена, в общей эволюции товарного хозяйства.
Я. А. Левицкий последовательно проводит мысль о том,
что обмен, торговля прошли в своем ранном развитии че-
рез два этапа, различавшихся по номенклатуре товаров,
ареалу, степени регулярности, месту в хозяйственной и со-
циальной структуре страны. Первый этап — нерегулярный
и беспорядочный обмен товарами редкого потребления,
направленный главным образом за пределы условных го-
* 17 *
сударствеппых границ и лишь механически связанный с
«внутреннее» экономикой. Второй — регулярный обмен
различными товарами, в числе которых все большее место
занимают предметы широкого потребления, причем обмен
все больше охватывает внутренние области, становится
одной из форм связи между ними и внутри пих и все
больше сосредоточивается в особых центрах. И только те-
перь, па втором этапе, происходит превращение торговли
в важную сферу общественной экономики; соответственно
лишь с этого времени можно говорить уже пе только о
купцах, но и о купечестве как особой профессионально-со-
циальной прослойке. Именно этот второй этап тесно свя-
зан с развитием города. Основным фактором перерастания,
перехода от одного этапа к другому и возникновения го-
рода было развитие производства, в частности выделение
товарного ремесла и промыслов.
Я. А. Левицкий еще раз убедительно подтвердил изве-
стное положение, что «внешняя» торговля исторически
предшествовала «внутренне!]» и что возникновение торгов-
ли произошло значительно раньше возникновения горо-
дов; однако если сторонники всех видов «торговой» («ры-
ночной», «купеческой» и т. д.) теории считали торговлю,
особенно внешнюю, главным фактором (и, что особенно
важно, фактором, постоянно, на всех этапах одинаково
сильно действующим) городского развития, то Левицкий
подошел к этому вопросу диалектически. Он вскрыл внут-
реннюю динамику самой торговли, эволюцию соотношения
ее с производством и сумел показать действительную роль
торговли в возникновении и складывании феодального го-
рода.
Большой интерес специалистов вызывают и другие по-
ложения книги, например итоги обследования сведений
Казначейских свитков об отношении ремесленных и ку-
печеских городских организаций — гильдий — с королев-
ским казначейством. Приурочивая возникновение гильдий
к концу XI — началу XII в., Я. А. Левицкий в отличие от
своих предшественников показывает значительное распро-
странение ремесленных объединений в Англии XII в.
Один из наиболее интересных разделов монографии —
анализ термина «порт» (portiis), проделанный автором
топко и остроумно. Автор доказал, что «порты», фигури-
рующие в документах того времени, следует рассматри-
вать как рыночные местечки — населенные пункты, тесно
связанные с развитием торговли п обладавшие особым
правом; «порты» (а также «бурги» и некоторые «виллы»
* 1g *
Книги Страшного суда) представляли собой переходные
стадии процесса постепенного отделения города от дерев-
ни, прослеженного автором 12.
Проделанное исследование позволило Левицкому по-
ставит], вопрос о пределах, за которыми кончается торго-
вое местечко и начинается город, т. е. предложить соци-
ально-экономические критерии понятия «феодальный
город». Описание этих критериев сохранилось в архиве
Якова Александровича в виде рукописных набросков, ко-
торые приводятся ниже полностью.
Набросок первый: «Переход от села к городу — пе эво-
люционный только процесс — это не простое превращение
села в город — это образование нового качества — сосредо-
точение в одном месте элементов, выделявшихся из дерев-
ни,— бегство, уход крепостных (и зависимых крестьян)
из села — образование нового путем разрыва старого
(скачок!)».
Набросок второй: «Критерий города как ремесленно-
торгового центра.
Ряд признаков:
— незначительная] роль с[ельского] х[озяпства] в
занятиях населения...
—	преобладание среди населения ремесленников и куп-
цов и лиц, связанных с городскими занятиями 13;
—	ремесло и торговля как ведущие занятия в горо-
дах, с[ельское] хозяйство] — второстепенно;
—	земельная обеспеченность, недостаточная для ве-
ден [ия] сельск[ого] хозяйства];
—	концентрация населения (известная степень насе-
ленности) па сравнит[ельно] небольшой площади;
—	дома-усадьбы с небольшими] комплексами] зем-
ли...»
Книга «Города и городское ремесло в Англии X—
XII вв.» получила широкую известность как значитель-
ное достижение на пути марксистского изучения генези-
са феодальных городов Европы 14. Левицкий сумел про-
12 Левицкий Я. А. Города и городское ремесло в Англии X—XII вв.
М., 1960. С. 17—20, 94—95 и др.
13 Выделено Я. А. Левицким. В обоих набросках сохранена также
пунктуация автора.
14 См.: Данилов А. И. [Рецензия] //Вопр. истории. 1961. № 2.— Рец
па кн.: Левицкий Я. А. Города и городское ремесло в Апглпп
X—XII вв. М., 1960; Гутиова Л. В. [Рецензия] //Средние века.
1961. Вып. 20.— Рец па т;п.: Левицкий Я. А. Города и городское
ремесло в Англин X—XII вв. М., 1960; Опа же. Яков Алексапд-
* 19 *
следить один из наиболее важных п сложных процессов
социально-экономического развития феодальной эпохи —
процесс отделения ремесла от сельского хозяйства. Ему
удалось воссоздать живую и стройную картину зарожде-
ния, становления и последующего оформления английского
феодального города, показать роль ремесла п ремеслен-
ников в процессе образования города, дать оценку роли
торговли и купечества в ранней городской истории. Полу-
чила признание и развитая в книге теория происхождения
средневекового города, оцененная в зарубежной историо-
графии как самостоятельная «ремесленная» теория про-
исхождения средневековых городов (п в качестве таковой
вошедшая в некоторые иностранные учебники 15)- По теме,
постановке и разработке вопроса книга Я. Л. Левицкого
стала первой в своем роде не только в советской историо-
графии (где, кстати, и по сей день она остается единст-
венным солидным исследованием генезиса английского
города), но и в специальной зарубежной литературе.
В монографии Левицкого была также поставлена и
новая проблема — о взаимоотношении города и деревни,
города и феодального способа производства, которая позд-
нее вышла па первый план в работах советских медиеви-
стов. Эта проблема стала основной в урбанистических ис-
следованиях - Я. А. Левицкого на последнем этапе его
жизни.
Критики отмечали, что в книге Левицкого был сравни-
тельно слабо освещен XII век, недостаточно разработана
история Лондона, мало внимания уделено своеобразной
английской торговой гильдии. Ею он и занялся в первую
очередь.
«Купеческая» пли «торговая» гильдия — так буквально
переводится английское наименование gild merchant (или
латинское gilda mercatoria). Английские историки выяс-
нили, что эта корпорация объединяла людей именно по
принципу их связи с рынком, с торговлей; соответственно
опа имела смешанный состав, включая как профессио-
нальных купцов, так и ремесленников. Я. А. Левицкий
рович Левицкий — историк Англии//Проблемы британской исто-
рии. М., 1972. С. 283; Она же. Пятьдесят лет советской медиеви-
стики//Средние века. 1968. Вып. 30. С. 18. См. также отзывы о
рукописи книги и докторской диссертации Я. А. Левицкого, на-
писанные Е. А. Космписким, Е. В. Гутповой и А. С. Самойло, в
Архиве.
15 Town Origins: The Evidence of Medieval England / Ed. by J, F. Ben-
ton. Boston, 1968, P, 37.
* 20
задался целью объяснить смешанный характер англий-
ских городских производственно-коммерческих объедине-
ний. Изучив их размещение, состав, функции, привиле-
гии, он пришел к выводу, что причиной возникновения
такой своеобразной «торговой гильдии» было широкое
развитие мелких местных рынков, на складывание и
функционирование которых большое воздействие оказы-
вали жители городской округи. Этот вывод, обоснован-
ный в большой статье «К вопросу о характере так назы-
ваемой gilda mercatoria в Англии XJ—XIII вв.» |С, помогает
попять взаимозависимость между формами социальной
организации городского производства и торговли и осо-
бенностями внутреннего рынка, что по своему значению
выходит за пределы английского материала.
Так, перейдя к изучению периода зрелого феодализма
и перешагнув за рамки сугубо городской тематики, уче-
ный сосредоточил внимание па проблеме соотношения го-
рода и деревни, связав с ней дальнейшее исследование
вопроса об особенностях рынков и товарно-денежных от-
ношений в средневековой Англии. Исследователь собрал
и обобщил многие данные, показывающие соотношение
городского и сельского (главным образом пригородного)
товарного ремесла, а также, соответственно, централизо-
ванного (городского) и «рассеянного» (по деревенским
поселениям и ярмарочным местечкам) обмена. Он под-
твердил заключение ряда английских историков, что силь-
ные потоки товарного ремесла и, главное, товарного об-
ращения проходили через негородские центры — торговые
и промысловые села, деревенские базары и ярмарки; по-
казал, что определенную и довольно влиятельную часть
городских гильдий составляли торговцы и ремесленники,
постоянно жившие вне города. Вместе с тем Я. А. Левиц-
кий убедительно доказал, что даже в ткачестве и сукно-
делии, которые в Англии относительно долго держались
на стадии деревенского, домашнего производства,  роль
городской промышленности была преобладающей по всем
важнейшим параметрам: номенклатуре товаров, формам
организации, масштабам и концентрации производства,
концентрации производителей и уровню техники17.
10 Средние века. 1967. Вып. 30; см. также настоящий сборник.
17 Ср. статьи Я. А. Левицкого «Проблема взаимоотношений города
и деревни в средневековой Англин (XI—ХШ вв.) п историко-
экономическое направление в английской буржуазной историо-
графии» п «Ранний этап развития сукноделия в английских го-
родах (XII—ХШ вв.)», публикуемые в настоящем сборнике,
* 21 *
Затем Я. А. Левицкий занялся выявлением главных
факторов, которые обусловливали механизм отношений
между городом и деревней. Это вплотную подвело его
к проблеме связи между развитием города и особенно-
стями социально-экономической эволюции английского
феодализма. Исследованию этой проблемы он намеревался
посвятить новую .книгу. Собранный для нее материал
составил более 20 объемистых папок; их содержание
дает представление о замысле автора. Здесь имеются под-
борки по вопросам: «Промыслы в городах и манорах»,
«Ремесло», «Городская община (муниципальная корпо-
рация и борьба городов с сеньорами)», «Горожане: соци-
альное расслоение и занятия горожан», «Привилегии,
вольности и повинности», «Рынки», «Ярмарки», «Торгов-
ля» и др. Очевидно, Я. А. Левицкий задумал дать широ-
кую картину раннего этапа эволюции ремесла, промыслов,
торговли, муниципальной организации и всей городской
жизни средневековой Англии: от первого глухого упо-
минания о солеварне, куске окрашенного сукна пли бюр-
герской привилегии до развитого феодального производ-
ства, рынка и городского строя в целом, включая как
чисто экономические и узкопроизводствеппые аспекты, так
и проблемы социальной организации и политико-право-
вого оформления. Задуманную книгу ученый хотел на-
звать «Город и феодализм в Англии», что подтверждает
направление его замыслов; оформить свои замыслы он
нс успел.
Исследуя город в феодальном обществе, Левицкий в
статьях и выступлениях на всесоюзных и международных
научных симпозиумах предложил ряд весьма существен-
ных для медиевистики общих положений, в частности
развил историко-типологические обобщения, касающиеся
истории городов всей средневековой Европы. Идеи автора
по вопросу типологии европейского феодального города
изложены в статье «Некоторые проблемы истории запад-
ноевропейского города периода развитого феодализма» 18.
Левицкий указал на необходимость классификации не
только генезиса и развития самого феодального города,
по и его общественной роли как института феодального
общества. В основу своей классификации Я. А. Левицкий
положил тип взаимодействия города и деревни прежде
всего в процессе развития товарного производства и скла-
дывания внутреннего рынка.
18 См. настоящий сборник.
* 22 *
Для ученого несомненно, что город н средневековой
Европе был исходным пунктом экономического прогрес-
са, в частности развития товарного производства и рынка.
Но было ли воздействие города главным или вообще един-
ственным стимулятором данного процесса? Каким обра-
зом — активно или пассивно — реагировала на это воздей-
ствие деревня? Перестраивалась ли — и в каком направ-
лении — ее экономика под влиянием города и роста обме-
на? Намечая ответы па эти вопросы и подчеркивая мно-
гообразные конкретные условия каждой страны при един-
стве общих исторических закономерностей того времени,
Я. А. Левицкий обрисовал несколько типов взаимодейст-
вия города и деревни в период развитого феодализма.
Автор справедливо указал, что предложенный принцип
типологпзацпи, исходящий из взаимоотношения между
городом и деревней, применим по только к изучению эко-
номики и социальных отношений, по и к исследованию
других сторон истории феодальной эпохи, в том числе
надстроечных: эволюции феодального государства, фор-
мирования народностей н превращения их в нации, раз-
вития средневековой культуры и идеологии.
Таким образом, Я. А. Левицкий выдвинул и подчерк-
нул проблему взаимоотношений между городом и дерев-
ней как составную часть и критерий типологии феодаль-
ного общества.
В той же статье Я. А. Левицкий сформулировал свою
позицию по вопросу, который в дискуссиях о средневеко-
вых городах неизменно занимает одно из ведущих мест:
о формационной природе средневекового города, харак-
тере заложенных в нем социальных отношении.
В исторической литературе, как известно, существует
(хотя и не господствует) тезис, что средневековый город,
который является носителем отношений обмена, по своей
природе чужд феодальному строю, основанному па нату-
ральном хозяйстве: город всегда был для феодализма ино-
родным телом, «пришельцем» из будущего, капиталисти-
ческого общества. В начале своего паучпого пути Левин-
кий также отдал дань этой позиции19. Однако в ходе
собственных исследований ученый! пришел к иному мне-
нию п решительно выступил против старой оценки. Он
напоминал, что простые товарные отношения были при-
сущи пе только городу, по в разной мере и деревенской
жизни в развитой период феодальной формации и даже
19 См.: Введение к кандидатской диссертации//Архив.
23 *
(в элементах) па ранней се стадии; что сложившийся,
т. е. развитой, феодализм без города «существовать ие
может и исторически никогда и нигде не существовал».
Другое дело, что историю, место и роль города следует
рассматривать диалектически, в рамках соответствующих
условий. Город был характерен для второй, зрелой стадии
феодализма, т. е. явился результатом общественного раз-
деления труда; как явление качественно новой фазы
феодального же производства и обмена город до опреде-
ленного этапа полностью сохранял природу материнской
формации, обслуживая ее, входя в нее в качестве непре-
менной и важной детали. Поэтому вся структура хозяй-
ственной, сословной, политической жизни города органиче-
ски сочеталась с окружающей феодальной средой. Первые
ростки капиталистических отношений появились лишь в
период разложения феодальной системы, на базе этого
разложения, но никак не были присущи средневековому
городу изначально 20.
Те же положения были развиты Я. А. Левицким в его
выступлении па IV научной конференции историков СССР
и Италии (Рим, 1969 г.), где ученый вновь подчеркнул
феодальный характер товарных отношений в средневе-
ковом обществе. Делая упор па феодальную в целом при-
роду средневекового города, па его общность с феодальной
средой, Левицкий одновременно подчеркивал, что город
был результатом определенной стадии общественного
разделения труда, итогом созревания феодализма, т. е.
качественно новой его фазы, и что именно в городе раз-
вилось такое революционизирующее феодализм явление,
как товарное (по характеру) производство21.
Статья «Некоторые проблемы истории западноевро-
пейского города периода развитого феодализма» стала
последней прижизненной публикацией ученого, как бы
итогом его научного пути — длинной дороги самоотвер-
женных усилий, кропотливого труда, радостного пости-
жения.
Прекрасные исследования Якова Александровича Ле-
вицкого, его идеи, которым ученый сохранял верность
до конца своей жизни, прочно вошли в фонд советской
медиевистики.
Л. А. Сванидзе
20 Там же.
21 Россия и Италия: Материалы IV конференции советских и италь-
янских историков. Рим, 1969. М., 1972.
* 24 *
*
Английский город в XI веке
(К вопросу о происхождении
английского средневекового города)
❖
Публикуемая рукопись представляет собой кандидат-
скую диссертацию, подготовленную Я. А. Левицким под
руководством его учителя Е. А. Косминского. Диссертация
была успешно защищена автором в г. Свердловске в 1943 г.
Оппоненты В. В. Стоклицкая-Терешкович и А. И, Пеусы-
хин (их письменные отзывы находятся в Архиве) высоко
оценили результаты первого исследования Я. А. Левицкого.
Проведенный ученым специальный анализ Книги
Страшного суда (Domesday Book; в подстрочных приме-
чаниях автора — DB) в аспекте генезиса английского сред-
невекового города по сей день остается уникальным в
советской историографии и поэтому представляет непре-
ходящий научный интерес.
Отдельные разделы диссертации вошли в опубликован-
ные Яковом Александровичем статьи «Проблемы раннего
феодального города в Англии...», «Средневековый город в
кривом зеркале американского историка», «Ремесленные
гильдии в Англии...», использовались в его книге «Города
и городское ремесло в Англии в X—XII вв.». В полном объ-
еме диссертация Я. А. Левицкого публикуется впервые.
Публикация осуществлена А. А. Сванидзе, Т. С. Осипо-
вой и Н. А. Богодаровой. Опа производится по сохранив-
шемуся в архиве ученого третьему авторскому экземпляру
сброшюрованной, переплетенной, подготовленной к защи-
те рукописи. Машинописный текст слабый, но читается
свободно. При подготовке к печати в рукописи сделаны не-
которые купюры: убраны повторы, а также отдельные
пассажи Введения и Библиографии, к настоящему време-
ни устаревшие. Произведена также унификация аппарата
в соответствии с современными требованиями, уточнено
написание географических названий и имен собственных.
Сохранена в целом авторская стилистика и терминология
(«крепостничество» и др.). Библиография выверена по
опубликованной в i960 г. монографии н дополнена сведе-
ниями о новейшей литературе по данной' теме, в том числе
появившейся в связи с юбилеем Книги Страшного суда в
1986 г.
25
Введение
История английского города в XI в., особенно в такой
переломный период истории Англин, каким было время
нормандского завоевания, представляет значительный ин-
терес.
Возникавшие и медленно складывавшиеся еще в пре-
дыдущую эпоху англосаксонские городские центры на-
чинали обычно свое существование либо с примитивных
бургов и портов догородской поры, либо как новые горо-
да, появившиеся незадолго до нормандского завоевания
и в его период. В интересующее нас время они выступают
со всеми еще характерными для переходного состояния
чертами, но уже с достаточной определенностью как го-
рода, получившие значение новых экономических цент-
ров, средоточия ремесленной и торговой деятельности
страны.
Результаты важнейших изменений в экономическом и
социальном строе Англии, которые привели к обособлению
ремесла от земледелия и концентрации промышленности
н торговли в городах, сказались в основном еще до нор-
мандского завоевания. Но социальные и политические
сдвиги, с ним связанные, имевшие исключительно важное
значение для всей истории Англии, сыграли первостепен-
ную роль и в развитии городов. Городам в последующие
столетия английской истории принадлежала выдающаяся
роль. В них заключались те силы, которые смогли совер-
шить переворот в феодальном обществе.
В истории средневековых городов Англии XI столетие
относится еще к начальному периоду, который можно
характеризовать условно как «период др хартий». Сред-
невековые города возникали и складывались в Англии
начиная, по крайней мерс, с X столетня. По даже XI век,
который служит хронологическим пределом нашей ра-
боты, почти не знает городских хартий. Своеобразие этого
времени как раз и состоит в том, что процесс формиро-
вания городов еще нс закончился. Это обусловило особен-
но интересное сочетание в городах XI в. собственно город-
ских черт с чертами аграрного, сельского состояния.
Это переходное время в истории английских городов
было подготовкой к периоду их бурного роста в XII —
ХИТ столетиях, тесно связанного, в силу, конечно, общих
условий, вызвавших этот рост, с получением городами хар-
тий.
* 2(5 *
Г Изучение английского города в рапппй период ого
развития, к которому относятся и XI век, связано с проб-
лемой происхождения городов и городского строя г. средние
века — одной из наиболее сложных проблем средневековой
истории вообще, бывшей предметом многочисленных спо-
ров в исторической литературе в течение почти целого
столетия. И это не случайно.’История средневековых го-
родов, их возникновения и роста, дает возможность полнее
понять те процессы, которые происходили в феодальном
обществе и во многом обусловили его прогрессивную эво-
люцию. «Отделение города от деревни,— писали К. Маркс
и Ф. Энгельс,—можно рассматривать также н как отде-
ление капитала от земельной собственности, как начало
независимого от земельнон собственности существования
и развития капитала, т. е. собственности, основанной
только на труде и обмене» \
В противоположность деревне с ее ограниченными воз-
можностями для расширения производства, сравнительно
редким и рассеянным на обширном пространстве населе-
нием, где мы видим распыленность, изолированность п
разобщенность, «город уже представляет собой факт кон-
центрации населения, орудий производства, капитала,
наслаждений, потребностей...» 1 2 3. Он выступает как эконо-
мический центр, в котором наиболее полно концентриро-
вались условия прогрессивного развития феодального
общества в целом.
Прогрессивное значение городов в истории средневеко-
вого общества не исчерпывается, разумеется, их ролью в
экономическом развитии. Велика роль городов и в поли-
тической жизни средневековья. Опираясь па средневеко-
вое сословие горожан, королевская власть «сломила мощь
феодального дворянства и создала крупные, в сущности
основанные на национальности, монархии, в которых на-
чали развиваться современные европейские нации и совре-
менное буржуазное общество...»
Известна также крупная роль средневекового города в
истории культуры развития европейских народов.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 50.
2 Там же. К. Маркс и Ф. Энгельс, говоря о капитале в городах пе-
риода развитого феодализма, подчеркивали при этом и его осо-
бый характер: «Капитал в этих городах был естественно сложив-
шимся капиталом; он заключался в жилище. ремесленных инст-
рументах и естественно сложившейся, наследственной клиенту-
ре» (Там же. С. 52).
3 Там же. Т. 2,0. С. 345.
27
Все это дает основание рассматривать исторические
условия возникновения и роста средневековых городов как
тему высокого научного интереса.
Проблеме возникновения средневекового города в за-
падноевропейской историографии было уделено большое
внимание. Вокруг научных контроверз, с ней связанных,
выросла обширная полемическая литература. Усиленной
работой многих ученых накоплен значительный фактиче-
ски!"! материал [...]
Наибольшее внимание привлекли к собе история не-
мецкого города и проблема его происхождения: над этими
проблемами в немецкой историографии второй половины
XIX и первых десятилетий XX в. работало нс одно поко-
ление ученых. Результатом такой интенсивной научной
деятельности был ряд крупнейших работ [...] посвящен-
ных, в частности, возникновению средневековых немец-
ких городов [...] где проблема, однако, рассматривалась
по преимуществу в формально-юридическом аспекте как
проблема генезиса городских учреждений [...] При этом
правовая, юридическая природа городского строя тракто-
валась в отрыве от социально-экономической природы го-
рода [...] Примерно такая же картина наблюдалась при
изучении генезиса французских городов, которые исследо-
вались преимущественно в связи с ранним развитием их
коммунального движения [...]
Английский средневековый город раппего периода, осо-
бенно его экономическая и социальная история, изучены
значительно меньше. Конечно, работы английских и аме-
риканских ученых, из которых в первую очередь следует
назвать Ч. Гросса, Ф. Мэтлапда, А. Балларда, Дж. Тейта,
К. Стеффепсопа, посвященные ранней истории английско-
го средневекового города, внесли немалый вклад в раз-
работку проблемы происхождения английских средневе-
ковых городов и их истории в эпоху Книги Страшного
суда — знаменитой переписи конца XI в., предпринятой
нормандскими завоевателями. Трудами этих и других ис-
ториков, работавших в конце XIX в. и в первые десяти-
летия XX в., накоплен большой фактический материал,
составляющий важную базу для решения многих вопро-
сов английской городской истории раннего периода.
И все же известное замечание A. II. Савина о слабой
разработанности социальной истории английского сред-
невекового города остается в силе. В английской буржу-
азной урбанистике, особенно в работах, посвященных ин-
тересующей пас проблеме — происхождению и рапией пс-
* 28
тории английского средневекового города, чисто право-
вая, формально-юридическая точка зрения занимает не
меньшее, если пе большее место, чем в немецкой. У круп-
нейшего английского историка-юрнста Ф. Мэтланда и его
последователя А. Балларда эта правовая концепция ре-
шительно преобладает. «Где лежит черта, отделяющая го-
род от села, что делает город городом? Этот вопрос есть
не что иное, как правовая проблема»,— утверждал Ф. Мэт-
лапд 4.
Громадный авторитет и влияние Ф. Мэтланда как
юриста-историка в Англии и за ее пределами, даже при
отрицательном отношении многих ученых к некоторым
его теоретическим построениям (например к «гарнизон-
ной теории» происхождения английских городов), обусло-
вили значительную распространенность и большую ус-
тойчивость его представлений и методологических приемов,
что сильно затруднило правильное понимание многих яв-
лений английской городской истории раннего периода [...]
Следует отметить и еще одно существенное обстоя-
тельство: мепьшуго изученность английского города по
сравнению с деревней. На это в свое время справедливо
обратил внимание тот же Мэтланд: «Как пи темна история
наших деревень, история городов еще темнее»,—писал
он5. С тех пор, как была высказана эта мысль, прошло
около полувека. За это время было сделано весьма много
для изучения английской деревни на протяжении почти
всей истории средних веков. Русским историкам П. Г. Ви-
ноградову, А. И. Савину, Д. М. Петрушевскому, Е. А. Кос-
минскому, В. М. Лавровскому принадлежит здесь выда-
ющаяся роль. Это одна из несомненных заслуг отечест-
венной исторической пауки. И хотя за это время немало
было сделано и для изучения генезиса и раннего развития
английского срадпевекового города, однако значительно
меньше того, что сделала историческая наука соединен-
ными усилиями ученых нескольких стран для понимания
характера английской средневековой деревни.
Надо также отметить, что, как известно, истории сред-
невекового города в русской историографии уделяли зна-
чительно меньше внимания, чем на Западе. Об этом еще
в начале века правильно писал один из крупнейших на-
ших медиевистов Д. М. Петрушевский: «...городской строй
средневековой Европы сравнительно мало интересовал
4 Maitland F. W. Domesday Book and Beyond. Cambridge, 1897. P. 173.
Ibid. P. 175.
29
наших историков» “. В 30-е годы В. В. Стоклицкая-Тореш-
кович слова справедливо указывала на «крайнюю скуд-
ность имеющейся па русском языке литературы по исто-
рии средневекового города» 6 7. Особенно не повезло у нас
английским средневековым городам. Последняя и единст-
венная русская работа, специально посвященная истории
английского города 8,— книга И. М. Бондаренко «Англий-
ский город в средние века» написана в самом начале
XX в. [...]
Разумеется, уже самый факт появления за ото время
в Англии целого ряда работ по истории английского
средневекового города, в частности работ некоторых из
упоминавшихся выше крупных английских и американ-
ских историков, а также накопление новых фактических
материалов — достаточное основание для того, чтобы и в
пашей литературе подвергнуть вопрос новому рассмотре-
нию. Необходимо пересмотреть многое из того, что каза-
лось достаточно установленным со времен У. Стебса и
Ч. Гросса — главных авторитетов, па которых опирался
в своей книге И. М. Бондаренко.
Особенно нуждается в разработке и интерпретации
социальная история английского города, прежде всего
проблема его генезиса и развития в ранний период, в ча-
стности во времена нормандского завоевания. Эта проб-
лема представляется нам прежде всего как проблема со-
циально-экономической истории. Даже такая обобщающая
предшествующие исследования и пролагающая во многих
отношениях повые пути работа, как монография Д. Тейта
«Средневековый английский город» 9, выгодно отличаю-
щаяся от других исследований вниманием к вопросам со-
циально-экономической истории, оставляет еще достаточ-
но большое иоле для работы в этом направлении.
Наконец, отметим, что обширный материал, накоплен-
ный за долгий период по различным вопросам истории
английского средневекового города, еще не подвергался
6 См. вступительный очерк Д. М. Петрушевского к русскому пере-
воду книги Г. Белова «Городской строй и городская жизнь сред-
невековой Германии» (М., 1912. С. VII).
7 См. вводную статью к сборнику документов «Немецкий город
XIV—XV вв.» М., 1936. С. 24.
8 Если не считать небольшого очерка по истории английского го-
рода до XVI в. в исторической части статьи «Великобритания»,
написанной М. М. Ковалевским для энциклопедического словаря
Граната (т. 8. Стб. 391—452).
9 Tait J. The Medieval English Borough: Studies on its Origins and
Constitutional History. Manchester, 1936.
* 30 *
рассмотрению с позиции марксистско-ленинской истори-
ческой науки (в отличие от аграрной истории).
Автор хорошо осознает всю трудность поставленной
задачи: рассмотреть историю английского средневекового
города в XI в., т. е., но существу, вопрос о возникновении
английского средневекового города, в свете марксистско-
ленинского учения об отделении города от деревни. Слож-
ность и трудность этой задачи вытекает и из того, что ис-
тория английского средневекового города, как и проблема
его возникновения, еще не подвергалась рассмотрению
под этим углом зрения с позиции марксистско-ленинской
исторической пауки, и из особой сложности самой проб-
лемы и малой ее изученности.
Дополнительные трудности связаны также с тем, что
города .периода нормандского завоевания, городской строй
эпохи Книги Страшного суда («Великой переписи»
1086 г.) представляют собой весьма сложное сочетание
англосаксонских условий городского развития и традиций
с теми, которые принесли завоеватели из феодально бо-
лее _развитой-. „Нормандии. Трудности усугубляются и
вследствие ограниченности источников социального и эко-
номического порядка[...]
Книга Страшного суда, конечно, совершенно исключи-
тельный по богатству данных источник, но он уникален.
И эта уникальность, при всех несравненных достоинствах
данного источника и превосходстве его над многими дру-
гими, имеет свою отрицательную сторону. Среди других
памятников XI в., свидетельствующих о городах, Книга
Страшного суда высится как одинокая скала, как высо-
кий, но окруженный почти пустыней или полупустыней
утес.
Автор рассматривает настоящую работу лишь как
первый опыт решения сложной и трудной проблемы в
указанном выше направлении.
Мы пытаемся решать проблему происхождения анг-
лийского средневекового города па основании определен-
ных исторических данных, а именно свидетельств Книги
Страшного суда о городах XI в. Вопрос о социальной
природе английского города в XI в. и о социальном ха-
рактере горожан является в нашей работе основным [...]
* 31 *
ГЛАВА I
Памятник «Великого расследования» 1086 г.
и его изучение
Нормандское завоевание явилось, по образному выра-
жению Д. М. Петрушевского, водоразделом в развитии
английского общества [...] Оно дало сильнейший толчок
развитию феодальных отношений в стране, ускорило и
завершило процесс феодализации, который начался и раз-
вивался более медленными темпами еще в англосаксон-
скую эпоху. Именно нормандское завоевание было тем
поворотным моментом, от которого датируется новая эпоха
в развитии страны — эпоха сложившегося, развитого фео-
дализма, сменившая дофеодальный и раннефеодальный
англосаксонский период английской истории, длившийся
целых шестз, столетий 1 [...] Иначе говоря, феодальный
строй в Англии со всеми его особенностями (как в изве-
стном смысле результат сочетания англосаксонских и
нормандских распорядков) окончательно сложился и проч-
но утвердился после нормандского завоевания [...]
Нормандское завоевание Англии не ограничивалось
событиями 1066 г.— битвой при Гастингсе и утверждени-
ем Вильгельма Завоевателя в Лондоне, па троне англо-
саксонских королей, в качестве как бы законного преем-
ника Эдуарда Исповедника. Если в военном отношении
завоевание можно считать в основном закопченным в
1072 г. (подавление последних очагов сопротивления),
то сам процесс завершения феодализации [...] занял пе
одно десятилетие, он не был закопчен при жизни самого
Вильгельма Завоевателя и едва ли закончился даже к
концу XI столетия. Во всяком случае, время завоевания,
понимаемое в указанном смысле как период, в течение
которого завершилась в основном феодализация Англии,
охватывает важнейшие события второй половины XI в.
К этому периоду относится и «Великое расследова-
ние» — перепись 1086 г., и составление [но его материа-
лам] так называемой Книги Страшного суда (Domesday
Boole), в которой нашли отражение ближайшие резуль-
таты завоевания [...]
Книга Страшного суда — обширная земельная перепись
(кадастр), пространное описание всей Англии в период и
сразу после нормандского завоевания, является основным
источником для изучения английского общества XI в.,
1	Ср.: Марис К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 73.
* 32 *
и в частности основным источником для изучения англий-
ских городов в тот переломный период истории страны.
Это важнейший памятник эпохи, равного которому нельзя
указать [...] даже и для более поздних периодов англий-
ской истории [...] Не случайно [...] в исследовании, пос-
вященном английскому обществу XI в., П. Г. Виноградов
говорит о Книге Страшного суда как об уникальном па-
мятнике западноевропейского средневековья — единствен-
ном в истории столь обширном описании положения боль-
шой страны в XI столетии, в момент начала нового важ-
ного периода в жизни Европы.
Для социальной истории Англии той эпохи «сухая ста-
тистика Книги дает много больше, нем все сохранявшиеся
об этом времени повествования хронистов»,— писал Вино-
градов. В Книге описаны все социальные группы и охва-
чена большая часть территории тогдашней Англии. Она
является «как бы узлом, в котором сходятся отовсюду
нити английской социальной истории» 2.
Важнейшие и надежные свидетельства об обычном
праве англосаксов, как опо сложилось до нормандского
завоевания, также можно найти в этом документе3.
Короче: «Пи одна страна средневековой Европы не
знает такой ранней всеобщей земельной переписи» 4.
В ней содержатся [...] факты из экономической, социаль-
ной, политической, церковной истории, богатейшие дан-
ные для истории многих деятелей эпохи нормандского
завоевания [...]
Благодаря такой важной особенности, как отнесение
всех данных в переписи к трем датам — к периоду до за-
воевания, к началу завоевания — 1066 г., ко времени через
20 лет после начала завоевания (к моменту составления
переписи) — 1086 г., опись позволяет видеть социальный
строй Англии в эту переходную эпоху не только в его
статичном состоянии, по и в динамике, в движении. Ра-
зумеется это относится в полной мере и к городской жизни
того времени. Возможность полнее и глубже понять го-
родскую жизнь в Англии в переходный период ее истории
па основании данных, позволяющих судить о развитии,
2	Виноградов 11. Исследования по социальной истории Англии в
средние века. СПб., 1887. С. 187. Ср.: Vinogradoff Р. English So-
ciety in the Eleventh Century. Oxford, 1908. Preface.
3	Cp.: Stubbs W. Select Charters and other Illuslration of English
Constitutional History. Oxford, 1929. P. 88.
4	Косминский E. А. Лекции по истории средних веков. M., 1938,
С. 156.
2 Я. А. Левицкий	$ У
о процессе, делает опись неоценимым источником для
изучения генезиса английского города [...]
Интерес к Кинге Страшного суда как историческому
источнику возник сравнительно поздно, в общем не рань-
ше второй половины XVII в. И это несмотря па то, что
в юридическую практику, особенно в практику королев-
ской юстиции, свидетельства переписи вошли едва ли
не с самого начала своего существования, во всяком слу-
чае достаточно прочно со времен Глапвиля и особенно
Брайтона, и не переставали играть в этой практике весь-
ма важную роль па протяжении столетия [...] Даже такие
выдающиеся псторики-аптпквары XVI и начала XVII в.,
как Д. Стоу, У. Кемдеп, IV Холиншед и другие, мало
использовали его в своих работах и нс занимались его
изучением. Книга Страшного суда пе была также в числе
тех документов, к которым прибегали накануне револю-
ции 1640—1660 гг. в борьбе с королевским абсолютизмом
«великие законники» и «оракулы общего права», знаме-
нитые юристы-антиквары XVII в. Эдуард Кок и Джон
Сельдей. Никакого специального интереса к описи пе
проявлял и самый замечательный антиквар XVII в. и
вместе с тем политический писатель, публицист револю-
ционной эпохи В. Коттон.
Отсутствие интереса к «Великому документу», как_
любят называть памятник расследования 1086 г. в Анг-
лии, па заре английской исторической науки, в XVI и в
первой половине XVII в., пе случайно. Оно коренилось
в условиях общественной и политической жизни Англии
того времени.
Антиквары XVI в., делавшие первые шаги в области
действительного исторического познания Англии, которые
систематизировали преимущественно данные политиче-
ской истории, выступали прежде всего как собиратели
п издатели хроник. Усиление государственности полити-
ческого могущества Англии при Тюдорах и утверждение
за пею к концу XVI в. роли крупнейшей европейской дер-
жавы объясняет такой специфический интерес к фактам
политической истории [...]
В начале XVII в. в ноле внимания выдающихся архи-
вистов, собирателей и истолкователей памятников исто-
рического прошлого Англии, как и юристов-историков,
являвшихся одновременно и политическими деятелями,
были главным образом юридические древности — статуты,
ордонансы, хартии п т.п? Интерес к такого рода памятни-
кам старины был обусловлен в первую очередь определен-
-т 34	*
ной политической тенденцией — борьбой с королевской
прерогативой, с непомерными, с точки зрения буржуазии
и всех связанных с капиталистическим развитием элемен-
тов английского общества, притязаниями короны. Обра-
щение юридическим древностям и к памятникам поли-
тической истории Англин должно было в первую очередь
служить этому делу — делу борьбы с абсолютизмом Стю-
артов.
Немалую роль, отчасти в связи с этой же борьбой, от-
части в связи с другими, не менее глубокими потребно-
стями времени, играла практическая необходимость свести
воедино и систематизировать положения так называемого
английского общего права, основанного, как известно, на
прецедентах.
Характерно, что даже тогда, когда в руки антикваров
и историков (XVI и первой половины XVII в.) попадали
манускрипты, относящиеся к описи 1086 г., имеющие к
тому я^е важное значение для понимания этого памят-
ника, они оставляли их без внимания. Так, рукопись,
содержащая расследование по графству Кентерберидо-
кумент, имеющий первостепенное значение для понима-
ния переписи 1086 г.,—была приобретена известным
антикваром Коттопом и сохранилась в его знаменитой
коллекции. По пи сам Р. Коттон, пи его друзья, ученей-
шие антиквары Д. Сельдей и X. Спелмен, знакомые с
рукописью, не обратили на нее внимания. Только в сере-
дине XVIII в. (в 1756 г.) ее снова открыл--открыл в
подлинном смысле слова — Р. Уэбб, впервые описавший
рукопись, установивший ее идентичность с расследовани-
ем присяжных кембриджских сотен и указавший па важ-
ное значение документа для понимания описи.
Вторая половина XVII в., время быстрого развития ка-
питализма в Англии, связана с экономическими, социаль-
ными и политическими сдвигами, произведенными рево-
люцией. Экономическое развитие страны приковывает к
себе внимание публицистов, ученых, историков. Факты
социальной истории Англии выступают теперь на видное
место. Не случайно именно к этому времени (к 1661 г.)
относится ставший почти анекдотом случай с известным
мемуаристом эпохи реставрации Самюэлем Пэпнсом, ко-
торый просил своего секретаря поискать в Кинге Страш-
ного суда «что-либо относительно моря п господства па
море» С
5	Round J. Feudal England. L., 1895. P. 230. Note 19.
* 35
2*
Из авторов второй половины XVII и почти всего
XVIII в. (до появления издания памятника в 1783 г.),
которые так или иначе касались Книги Страшного суда
как исторического источника, писали о нем или использо-
вали его в своих сочинениях н публикациях, следует
назвать Р. Бреди, Т. Мэдокса, Р. Стефенса, У. Сомпера,
П. Уэбба. В большинстве это известные антиквары-эру-
диты, знатоки архивов, собиратели, хранители п издатели
ценнейших рукописей, авторы обширных компиляций из
источников (сборники архивных документов) п тяжело-
весных, перегруженных фактическими данными тракта-
тов. Многие из них имели доступ к основным государст-
венным архивным фондам, к важнейшим документам.
Р. Бреди, например, долгое время был хранителем доку-
ментов в Тауэре; кроме того, в качестве человека, близкого
ко двору (он был придворным врачом Карла II и Яко-
ва II), он мог иметь доступ и к другим важнейшим госу-
дарственным и частным хранилищам и коллекциям до-
кументов. Результатом его многочисленных архивных
изысканий и ученых трудов был ряд весьма цепных со
стороны фактического содержания работ. Особенно важ-
но для пас отметить «Введение в старую английскую
историю» 6, дающее особенно ценные сведения об описи,
которые трудно получить в какой-либо другой работе.
Т. Мэдокс — крупнейший юрист-антиквар, собравший
и опубликовавший ценнейшие коллекции документов,
в том числе обширное собрание грамот и разного рода до-
кументов за время от нормандского завоевания и до се-
редины XVI в.7, автор латинского трактата о казначейских
свитках, исключительного по ценности содержащихся
в нем сведений и данных первоисточников 8. С 1714 г. и до
6 Bradi/ R. An Introduction to old English History. L., 1684.
7 Formulare Anglicanum of a collection of Antique charters and
Instruments of divers kinds/Ed. by Th. Madox. L., 1702.
8 Трактат приложен к публикации: The History and Antiquities of
tire Exchequer of the Kings of England... Taken from the Records/
Ed. by Th. Madox. 2nd ecl. L., 1711. Vol. J—2. В ней собраны до-
кументы по истории казначейства от нормандского завоевания
и почти до конца NIII в. К сожалению, в работе Мэдокса, посвя-
щенной английским средневековым городам и рассматривающей
систему городского откупа (firma burgi), нельзя найти ничего о
городах и городской фирме в Книге Страшного суда, поскольку
система городского откупа исследуется Мэдоксом только в ее
развитой форме, какое! опа достигла лишь в XII- XIII вв. См.
также: Madox Th,. Firma burgi or an Historical Essay Concerning
of the Cities, Towns and Boroughs of England laken from Records.
L., 1722 (2nd ed.: 1726). Cp.: Tait J. The Medieval English Borough:
* 36 *
самой смерти (1727) Мэдокс был королевским историо-
графом п в качестве такового имел доступ к важнейшим
документам, хранившимся в государственных коллекциях.
Королевским историографом был и Р. Стефенс, сменив-
ши]! Мэдокса в этой должности.
Важнейшие свидетельства Книги Страшного суда были
использованы Мэдоксом в изданном после его смерти
труде «Английские баропства» («Baronia Anglica», 1736),
где дана подробная история крупных феодальных поме-
стий — сеньорий, баропин и других крупных держаний
непосредственно от короля. Никто прежде не использовал
столь полно данные переписи 1086 г.
Важнейшие документы, лежавшие столетиями под спу-
дом, были доступны и Уильяму Дагдейлу, который имел
специальное полномочие обследовать монастырские и
церковные архивы Англии, а также многие годы работал
в Ведомстве Геральдики. Он опубликовал [...] множество
ценных документов, относящихся как к проведению пе-
реписи 1086 г., так и к истории составления Книги Страш-
ного суда9. В своих трудах «Древности Уорикшира» и
«Варонат в Англии» Дагдейл не только опубликовал от-
рывки из описи, по и использовал ее свидетельства
Громадное количество фактов английской истории,
в частности относящихся к XI в. и к интересующему пас
памятнику, известно благодаря работам этих п других
замечательных антикваров-эрудитов. Их изыскания и пуб-
ликации сделали доступными для исследователей немало
документов, часть которых в силу разных причин была
позднее утрачена. Некоторые из этих авторов уделили
немалое место свидетельствам Книги Страшного суда о
городах, хотя толкование ими этих свидетельств не пред-
ставляется сколько-нибудь цепным: приемы исторического
исследования, само понимание исторических фактов стоя-
ли тогда еще па довольно низком уровне.
Р. Бреди, который посвятил истории английских го-
родов специальный «Исторический трактат о городах и
Slutlies on its Origins and Constitutional History. Manchester, 1936.
P. 136.
9 См. многотомное издание: Monasticon Anglicanum/Ed. by W. Du-
gdale a. o. L., 1655—1673.
10 Dugdale W. The Antiquities of Warwickshire Illustrated from Be-
cords, Leiger-Books, Manuscripts, Charters Evidences, Tombes and
Armes. L., 1656; Idem. Baronage of England or an Historical Acco-
unt of the Lives and most Memorable Actions of our English No-
bility. L., 1675—1676. Vol. 1-3.
* 37 *
бургах...» 11, явившийся, в сущности, первой работой по
истории английского средневекового города, рассматри-
вает и города эпохи нормандского завоевания. Однако
это обширное сочинение лишено научного значения из-за
его грубой тенденциозности. Будучи убежденным рояли-
стом, сторонником абсолютизма, Бреди самым бесцере-
монным образом извращал смысл приводимых нм памят-
ников, тенденциозно подтасовывал и толковал их свиде-
тельства, подкрепляя самые нелепые и фантастические
измышления. Жертвами такого подхода стали и факты
[...] относящиеся к нормандскому завоеванию, в частно-
сти свидетельства Книги Страшного суда о городах [...]
В 1703 г. У. Сомпер подготовил публикацию, представ-
ляющую собой заимствования из оригинальных сообще-
ний (вердиктов) присяжных, проводивших перепись на
землях Кентерберийского аббатства св. Августина [...]
(так называемая Domesday Monachorum). Им было собра-
но много ценных вариантов текстов Книги Страшного
суда и другие документы [...] имеющие первостепенное
значение для раиной истории средневекового города в
Англии. Однако в то время этот источник не мог быть
должным образом оценен и пе получил то значение, ко-
торое он приобрел много позже, в конце XIX и в начале
XX в., после критической работы Дж. Раунда над текстом
переписи. Источник может дать много и для понимания
условий зарождения и развития элементов городской жиз-
ни в XI в., благодаря цепным дополнительным сведениям
о городах Кентербери — одного из наиболее развитых в
социально-экономическом отношении графств Англии 12.
Особое и почетное место среди авторов XVIII в., изу-
чавших Книгу Страшного суда, занимает Р. Уэбб. Ему
принадлежит честь подлинного открытия и первого ана-
лиза важнейшего для понимания описи документа — уже
упоминавшегося расследования по графству Кентербери
(Inquisitio Comitatus Cantabrigiensis) [...]
Из-за низкого общего состояния критической работы
над текстом описи в то время открытия Р. Уэбба также
пе встретили должного внимания. Лишь в самом конце
XIX в. были, наконец, признаны научные заслуги Уэбба.
11 Hradij R. A Historical Treatise of Cities and Burghs or Boroughs.
Showing their Original... L., 1690 (2nd ed.: 1704).
12 Много позднее эта публикация была повторена Баллардом в его
критическом издании текстов расследования: An Eleventh Centu-
ry Inquisition of St. Augustines Canterbury / Ed. A. Ballard//Bri-
tish Academy Records. L., 1920. Vol. 4.
38 *
Их высоко оцепил Дж. Раунд в докладе по поводу 800-лот-
пей годовщины Книги Страшного суда (188(5 г.) 13 14 [...]
назвав «подлинным ключом» к исследованию описи.
В числе прочего Раунд отмечал тщательность и добросо-
вестность, с которой Уэббом было сделано описание па-
мятника и составлены указания к его будущему изданию.
Ио работа Р. Уэбба по характеру и научной значимости
составляет исключение из общего правила своего време-
ни, так как в целом работы авторов XVII—XVIII вв. от-
личались совсем иными качествами; ценность их заклю-
чалась не в толковании памятника и выяснении его науч-
ного значения, а преимущественно is сообщаемых ими
сведениях, конкретных фактах, относящихся к перепи-
си [... ]
Важнейшим, поворотным событием в исследовании ,
Книги Страшного суда стало издание этого замечательно-
го памятника, предпринятое в 1783 г,, которое составило’ 
эпоху в публикации памятников английской истории во-
обще !4. Издание осуществил А. Ферлеи, заслуги которого
в изучении описи, действительно, весьма великие, не всег-
да оценивались должным образом.
Предпринятое Ферлеем издание представляется даже
для нашего времени крупнейшим предприятием. Преодо-
ление громадных трудностей, связанных с транскрипцией
текста такого уникального памятника, некоторые языко-
вые и конструктивные особенности которого ученые не в
состоянии полностью объяснить даже после целого ряда
крупнейших исследований, проделанных па протяжении
полутора столетий, прошедших со времени издания опи-
си, достойно удивления и самой высокой оценки. При этом
нельзя не учесть поистине колоссального объема столь
своеобразного текста, занявшего в издании Ферлея два
огромных тома в 832 листа. Первый том был напечатай
специально изготовленным для этого издания шрифтом.
Работа началась в 1773 г., и, таким образом, процесс пе-
чатания только одного тома длился 10 лет. Издание ста-
ло «одной из самых точных и надежных транскрипций во
13 См. также: Round .1. II. Danegeld and Finance <d’ Donioday//Do-
mesday Studies. J888. Vol. 1; Idem. Feudal England. P. 1—3.
14 Domesday Book and Liber Censiilis Willelmo Primi regis Ang-
liae/Ed. A. Farley and H. Ellis (Record Commission). L., 1783—1816.
Vol. 1—4. (Далее: DB.) Оценку этого издания в общем ходе изу-
чения переписи, равно как описание этапов ее изучения, см.
в кн.: Douglas D. The Domesday Survey // History. 1936. N 86.
P. 250.
* 39 *
всей истории английской пауки» 15 16. Оно обошлось в 38
тыс. ф. ст.
Второй этап в изучении описи, начавшийся с издания
Ферлея, отмечен появлением книги Р. Келхама1G, пред-
ставляющей собой цепную сводку свидетельств по различ-
ным вопросам, которые могут быть освещены данным па-
мятником. Но важную роль на втором этапе сыграл дру-
гой ее выдающийся редактор и издатель X. Эллис, про-
долживший и завершивший в 1816 г. публикацию, столь
блестяще начатую А. Ферлеем. X. Эллис (1777—1869) —
крупнейший английский антиквар, знаток рукописей и
книжных богатств Англии, возглавлявший Общество древ-
ностей и долгое время бывший главным библиотекарем
Вританского музея. При всех недостатках, свойственных
ему как историку, и немаловажных ошибках, допущенных
им в работах (что отмечалось в свое время специалиста-
ми, особенно Раундом), Эллис остается одним из наиболее
значительных и ученейших исследователей Книги Страш-
ного суда. Он дал ряд важных и ценных выводов, обоб-
щений и сводных данных, в частности для статистики опи-
си. Когда возник вопрос о завершении издания кадастра,
Комиссия по изданию памятников (Record Commission)
Государственного архива Англии (Public Records), в ру-
ках которой было сосредоточено все дело по изданию важ-
нейших памятников английском истории, остановила своп
выбор па X. Эллисе как па редакторе последнего, дополни-
тельного тома издания. Ему же было поручено составле-
ние введения и индексов к описи. И до настоящего време-
ни его общее «введение» и индексы к Книге Страшного
суда — незаменимые пособия для каждого исследователя
памятника. Кроме того, в 1816 г. Эллис издал дополни-
тельный (IV) том описи, куда вошла большая часть тес-
но связанных с ней текстов и памятников, относящихся
либо ко времени самого расследования, либо к двум де-
сяткам последующих лет; в значительной части это мате-
риалы той же переписи и сопутствующие ой докумен-
ты [...]
Труднейшая работа была проделана Эллисом по со-
ставлению ко всему изданию научного аппарата и исчер-
пывающих индексов. Особенно ценен индекс имей держа-
телей и других лиц, упомянутых в описи, а ташке топо-
нимов. Индексы составили III том (1816 г.), куда вошло
15 Douglas D. Op. cit. Р. 251.
16 Kelham R. Domesday Book Illustrated. L., 1788.
* 40 *
'также обширное «Общее введение» Эллиса; последнее, в
пересмотренном и расширенном виде, вышло затем от-
дельным изданием и. Этот труд Эллиса явился результа-
том всей его исследовательской работы над описью. Ко-
нечно, многое в его «Общем введении» было затем пере-
смотрено в свете более новых исследовании. Наиболее
сильной критике комментарии Эллиса подверглись со сто-
роны Раунда, который па протяжении почти всей своей
работы «Феодальная Англия» неоднократно отмечает не-
малые промахи X. Эллиса, допущенные им искажения и
ошибки. Эти ошибки могли ввести в заблуждение истори-
ка, недостаточно тщательно и критично относящегося к
источникам и к литературе предмета 17 18.
Особенно суровой критике подвергал Раунд Эллиса
как редактора 4-го тома. Раунд доказал, например, что
Эллис не всегда обнаруживал достаточное понимание
предмета уже при самом отборе текстов из имеющихся в
наличии манускриптов, подчас выбирая для напечатания
паихудшие 19 либо вовсе не включая в издание некото-
рые важнейшие манускрипты. Однако при всех недостат-
ках и промахах, допущенных Элл псом, его работы оста-
ются и по сей день в числе тех трудов, игнорировать ко-
торые не может ни один исследователь, обращающийся к
Книге Страшного суда.
К числу наиболее значительных работ, посвященных ,
специально переписи, на том этапе ее изучения следует. ,
отнести монографии Р. Эйтопа20. Начало этим работам
было положено опубликованием его «Заметок о Книге
Страшного суда», где автор подробно анализировал прин-
ципы проведения переписи 1086 г.21
Особенно ценно исследование Эйтопа о размере гайды
в Книге Страшного суда, не потерявшее значения и в на-
стоящее время. Кроме того, Эйтон установил даты некото-
17 Ellis II. A. A General Introduction to Domesday. L., 1833. Vol. 1—2.
18 В частности, ошибки Эллиса повторял такой столп английской
либеральной историографии 70—80-х годов XIX в., как Эд. Фри-
ман, и столь основательный исследователь, как У. Стаббс, что по
раз отмечал Раунд. См.: Round J. II. Feudal England. Р. 59, 147,
408 и др.
19 Ibid., р. 124.
29 Eijlon Л. W. A Key to Domesday Exemplified etc. L., 1878; Idem.
Domesday Studies of Somerset. L., 1880; Idem. Domesday Studies
of Staffordshire. L., 1881. Еще до выхода этих работ Эйтон был
хорошо известен специалистам своей публикацией 12-томного
собрания «Древностей Шропшира». См.: The Antiquities of
Shropshire. L., 1854—1860. Vol. 1 —12.
21 Eyton R. Notos on Domesday. L., 1877.
* 41 *
рых важных документов, непосредственно связанных с
описью, дал наиболее полную (после «Общего введения»
Эллиса) характеристику и описание методов самого рас-
следования. В частности, Эптон установил особенности тер-
минологии, применявшейся при записи представителей
различных социальных групп, что сыграло очень важную
роль для выводов, к которым приходили в своих исследо-
ваниях II. Г. Виноградов (прямо опиравшийся в данном
вопросе па исследование Эйтопа) 22 23, Ф. Мэтлапд и дру-
гие ученые. Результаты ряда исследований Эйтопа, на-
пример об особенностях обложения некоторых сотен и го-
родов (по поводу трудного вопроса о «firma noclis» и
других), служили также опорой и отправным пунктом
для выводов такого крупнейшего исследователя описи,
как Дж. Раунд 2!.
История, методы проведения переписи и составления
Книги Страшного суда, характер и структура последней
несколько раньше работ Эйтопа были разъяснены в
«Истории завоевания Англии норманнами» Эд. Фриме-
на24. Но обширная и прославленная работа Фримена,
даже но тогдашнему состоянию критического исследова-
ния описи, оставляла желать многого в смысле точности
толкования и тщательности использования ее свиде-
тельств 25.
В 1876 г. И. Хамилтон опубликовал «Расследование по
графству Кембридж» — через 120 лет после того, как ру-
копись была открыта и описана Уэббом. Об исключитель-
но важном значении этого документа уже говорилось
выше: он представляет собой единственные сохранившие-
ся копии первоначальных сообщений (вердиктов) при-
сяжных, производивших расследования в большинстве со-
тен Кембриджшира. Таким образом, по отношению к не-
сохранившимся первичным материалам переписи «Рас-
следование» является документом такого же ранга, как
сама Книга Страшного суда, для понимания которой, осо-
бенно ее терминологии и первоначального замысла, оно
дает очень много. Там содержится также немало допол-
нительных иллюстраций к описи. Но самое главное, что
придает «Расследованию» несравненную ценность, это
22 См., папрпмер: Виноградов П. Указ. соч. С. 212.
23 См., например: Round J. И. Feudal England. Р. 61, (>2—(>3, 1 1 1—113,
182 а. о.
24 Freeman Ed. The History of the Norman Conquest of England.
Oxford, 1867.
25 Cp.: Round 7. 7/. Feudal England. P. 151, 229, 436, exp. 446.
42
описание там способа проведения самого расследования.
Вот почему Раунд назвал этот документ «ключом к из-
учению Книги Страшного суда».
Издание документа, осуществленное Хамилтоном в ре-
зультате кропотливого и неустанного труда, получило вы-
сокую оценку научной критики. Памятник напечатан спе-
циальным шрифтом, текст повсюду сопоставлен с соот-
ветствующими пассажами переписи; публикация имеет
ценные приложения. Благодаря тщательному изданию
Хамилтона стала возможной та критическая работа над
текстом всей переписи, которую проделал Раунд, что,
в свою очередь, подготовило новый этап в изучении этого
уникального памятника.
В опубликованной вскоре известной работе Ф. Сибома
«Английская сельская община» свидетельствам Книги
Страшного суда отводится целая глава: они должны были
подкрепить главный тезис автора о несвободной сельской
общине как основе всего социального развития Англии,
о господстве крепостного, несвободного состояния в анг-
лийском сельском обществе XI—XIII вв.26. П. Г. Вино-
градов, а затем Дж. Раунд и Ф. Мэтланд опровергли ос-
новные положения Сибома и его аргументацию, основан-
ные па неправильно истолкованных им свидетельствах пе-
реписи. Неправильные посылки и порочность всей кон-
цепции Сибома не позволили и самому ученому успешно
применить при анализе переписи его метод ретроспекции,
полупивший широкую известность как методика «движе-
ния от известного к неизвестному». Однако позже крити-
ки Сибома Виноградов, Мэтланд и другие использовали
свидетельства описи для целей ретроспективного анализа
с полным основанием и несомненным успехом.
^Значительный толчок изучен ню Книги Страшного
суда и исследованиям, связанным с этим источником, был
дан в 1886 г. отмечавшейся в Англии 800-летпей годов-
щиной переписи и Книги Страшного суда. Эта памятная
дата была ознаменована специальной научной сессией, во
время которой видными английскими историками и анти-
кварами (Раундом, Эйтоном и др.) были зачитаны докла-
ды и сообщения, вызвавшие оживленный и плодотворный
для изучения памятника обмен мнениями27.
2(5 Ср.: Seebohm F. The English Village Community. L., 1883. P. 82—
104.
27 Доклады и сообщения, прочитанные no время этой юбилейной
сессии, были напечатаны позже вместе с прениями. См.: Domes-
day Studies/Ed. by Р. Е. Воде. L., 1888. Vol. 1; 1891. Vol. 2.
'* 43
В докладе Раунда28 29 впервые были выдвинуты новые
руководящие принципы в интерпретации описи, получив-
шие затем значительно более полное выражение в первой
части ('го книги «Феодальная Англия» (1895), остающейся
и в настоящее время прекрасным опытом современной
критики этого источника. Открытие Раунда и главный
итог его критического метода заключались прежде всего
в выводе о тех новых возможностях при изучении перепи-
си, которые может дать детальное сравнение, сопоставле-
ние текста этого памятника с другими, родственными ему
либо независимыми, корректирующими и дополняющими
его текстами [....] Это позволяет понять сам способ про-
ведения переписи, механизм получения вошедших в нее
данных [...]
Критическая работа Раунда над текстом описи в све-
те сопутствующих ей источников, ставящая все изучение
этого памятника в совершенно новую плоскость, явилась
такой же вехой, таким же поворотным пунктом в истории
изучения этого памятника, как и его издание, осуществ-
ленное А. Ферлеем. Дуглас справедливо отмечал, что все
исторические работы по Книге Страшного суда зависят от
работ А. Ферлея и Дж. Раунда и что капитальный труд
Раунда «Феодальная Англия», явившийся критической
сводкой как предшествующих исследований по «Книге»,
так и собственных его открытий, проложил новые пути к
дальнейшим исследованиям. Все последующие работы над
этим источником были, в сущности, не чем иным, как
приложением метода Раунда к критическому изучению
переписи. Не случайно, как указал Дуглас, главной чер-
той более поздних' исследований описи является открытие
новых или переоценка старых документов, с которыми
опись может быть сравнима 2П.
В результате целого ряда последовавших за работой
Раунда исследований и розыскапий произошло значитель-
ное расширение круга сопоставляемых с описью текстов.
В распоряжении изучающих Книгу Страшного суда име-
ется теперь уже не два родственных и сопутствующих ей
источника, как это было в то время, когда Раунд присту-
пил к выполнению своей критической задачи, а значи-
тельно большее их число. Часть из них — вновь найден-
ные и опубликованные тексты; часть представляет собой
28 Round J. И. Danegeld and the Finance of Domesday // Domesday
Studies. Vol. 1. P. 77 ff.
29 Douglas D. Op. cit. P. 252, 253 и др.
* 44 *
памятники ранее известные, по лишь после работ Раунда
оцененные как источники, важные для понимания пе-
реписи.
К числу таких источников (кроме тех, которые ис-
пользовал первоначально Раунд) относится изданное
Баллардом «Расследование XI в. но аббатству Св. Авгу-
стина в Кентербери» зп, представляющее собой сделанную
монахами аббатства копию первоначальных сообщений
присяжных, проводивших перепись па его землях. Поми-
мо текстов, отчасти опубликованных в 1703 г., в издание
вошли и вновь открытые тексты. Эти транскрипции ори-
гинальных сообщений, сделанные в том же XI в., в очень
значительном число случаев дают более подробную и ча-
сто более ясную редакцию соответствующих мест Книги
Страшного суда и, следовательно, существвеино коррек-
тируют и дополняют те сведения, которые могут быть
почерпнуты из описи, особенно в отношении горо-
дов Кента — одного из наиболее развитых английских
графств того времени.
Вновь найденные тексты включают также сборник
«Феодальные документы аббатства св. Эдмунда», издан-
ный Д. Дугласом::1, а важные для понимания описи
«Хартии Денло» (Danelaw charters — грамоты, относя-
щиеся к области так называемого датского права) были
опубликованы в 1920 г. Ф. Стентоном, который успешно
показал в своем издании возможность сравнить свиде-
тельства описи с показаниями источника другого рода —
грамот. Из уже известных и опубликованных ранее доку-
ментов, помогающих в критической работе над переписью,
укажем так называемую «эксетерскую опись» (Exon Do-
mesday), предшествовавшую Книге Страшного суда, в ко-
торую вошли описания пяти западных графств (Уилт-
шира, Девона, Дорсета, Корнуолла, Сомерсета), сделан-
ные в связи с обложением этих графств «датскими день-
гами»; опа относится, как установлено Эйтопом, к 1083—
1084 гг.30 31 32 Так называемая «Черная книга» аббатства
Питерсборо (Liber Niger) представляет собою опись зе-
мельных владений аббатства в графство Хантингдоншир,
составленную по той же системе, что и вся перепись.
30 An Eleventh Century Inquisition of St. Augustine’s Canterbury/Ed.
by A. Ballard. L., 1920.
31 Feudal Documents from the Abbey of Bury St. Edmund’s/Ed. by
D. Douglas. L., 1932.
32 Впервые была опубликована Эллисом в 1-м томе Кппгп Страш-
ного суда.
* 45 *
Ближайшие но времени к Книге Страшного суда свиде-
тельства, содержащиеся в этой описи, проливают много
дополнительного света на перепись 1086 г. Опись Уинче-
стера (Liber Wintonieiisis) начала XII в. (вошла в издан-
ный Эллисом т. IV переписи) содержит копии первона-
чальных сообщений присяжных, относящиеся к землям
местного аббатства. Некоторые материалы для корреля-
ции свидетельств Книги Страшного суда дают также кар-
тулярии ряда аббатств.
Практическую реализацию и развитие нового критиче-
ского метода Раунда по интерпретации и дальнейшему
изучению переписи 1086 г. мы обнаруживаем (до сих пор
па это не обращали внимания) в «Исследовании но соци-
альной истории Англии в средние века» П. Г. Виноградо-
ва, где автор сравнивает, сопоставляет данные и тексты
родственных или сопутствующих Книге Страшного суда
источников с данными и текстом самой переписи3".
Правда, основные приемы критики текста Книги Страш-
ного суда даны Виноградовым очень сжато п не развер-
нуты с такой полнотой, какая отличает исследования Ра-
унда34. Да it само применение этих критических прие-
мов не имело у Виноградова того специального назначе-
ния, какое придал им Раунд, сделавший критику текста
переписи основой всех своих выводов, относящихся к
проблеме происхождения и развития английского феода-
лизма [...]
Когда мы говорим о новых критических приемах из-
учения и о наиболее выдающихся исследованиях, осно-
ванных па анализе свидетельств Книги Страшного суда,
рядом с Раундом и Виноградовым следует поставить
Ф. Мэтлапда 3,г’. Во всей английской историографии сред-
них веков мало найдется работ, которые бы по силе и
проницательности анализа, по остроте интерпретации сви-
детельств источников и оригинальности конструктивной
мысли (при всей спорности многих построений) могли бы
выдержать сравнение с классическим трудом Мэтлан-
3,3 См., например: Виноградов П. Указ. соч. С. 191 —192, 204, 212.
219-22(1.
34 Правда, в очерке Раунда «Датские деньги и финансы в Кинге
Страшного суда» («Danegeld and Finance of Domesday») этот ме-
тод, характерный для более поздних работ Раунда, по был еще
полностью представлен.
3,1 Баллард называет именно Мэтлапда, Виноградова и Раунда как
трех крупных ученых, которым мы обязаны изучением Книги
Страшного суда. См.: Ballard Л. The Domesday Inquest. L., 1907.
Р. IV.
46 *
да"'1. По мпепшо такого авторитета, как А. И. Савин, эта
книга «смело может быть причислена к выдающимся яв-
лениям не только английской, по и вообще европейской
историографии» J7.
Вся первая обширная часть книги Мэтланда посвяще-
на переписи 1086 г. и Книге Страшного суда. В пей вы-
ясняются такие вопросы, как цель и задачи переписи,
план ее проведения, характер кадастра как исторпческо-
дщдисточника, п подвергаются анализу данные о различ-
ных социальных слоях английского населения, записан-
ного в Книге Страшного суда. Большую ценность пред-
ставляет хорошо разработанная Мэтландом статистика
переписи. И хотя в самом сравнительном анализе текста
памятника Мэтланд и опирается па результаты тщатель-
ной и скрупулезной критической работы Раунда и в ряде
вопросов исходит из того, что наметил Раунд, его книга
по постановке и решению проблем совершенно отлична
от работ этого исследователя. Для пас книга Мэтланда
представляет особенно большой интерес, поскольку спе-
циальный раздел се посвящен изучению ранней истории
английских городов.
Начало XX в. стало важным этапом в изучении Кни-
ги ^Страшного суда. Прежде всего, начиная с 190(5 г. на-
чали выходить в свет первые тома замечательного и един-
ственного в своем роде издания — серии монографиче-
ских работ об английских графствах, в которой истории
каждого графства посвящено подчас ио нескольку томов
(The Victoria History of the Counties of England). Осу-
ществление этого поистине грандиозного предприятия по-
требовало, свыше 40 лет. Серия вышла под редакцией вы-
дающихся английских историков — Ф. Поллока, X. Раун-
да, Дж. Тейта, Ф. Мэтланда и многих других. В этом
издании даны в переводе на английский язык тексты Кни-
ги Страшного суда и родственных ей источников по каж-
дому графству в отдельности, с соответствующими объяс-
нительными примечаниями и обширными вводными
статьями. Исключительную ценность представляют статьи
Раунда, посвященные Эссексу, Уорикширу, Вустерширу,
и статья Стентона, относящаяся к Ноттингемширу.
Если Раунд в 1895 г. имел основания писать, что вре-
мя Книги Страшного суда «еще является во многих отпо-
30 Maitland F. W. Domesday and Beyond. Cambridge, 1897.
37 Савин A. H. Английский юрист в роли историка//Журнал Ми-
нистерства народного просвещения. 1900. Ноябпь. С. 2i2. (Далее'
ЖМНП.)
* 47 *
шештях темным периодом» истории38, то работы самого
Раунда, как и работы Виноградова, Мэтлапда и других
историков, следовавших ио путям, проложенным этими
крупнейшими исследователями Книги Страшного суда,
сделали очень много для того, чтобы лишить силы дан-
ную тогда Раундом пессимистическую оценку наших зна-
ний об эпохе Великой переписи.
В работах X. Девиса, У. Корбетта, двух книгах
Ф. М. Стейтона 39 и в разделе о Книге Страшного суда
в «Кембриджской средневековой истории» дано обобще-
ние всего того, что было установлено предшествующим
исследованием для правильного понимания нормандского
завоевания и эпохи переписи.
Отдельные исследования целиком посвящены харак-
теристике, детальному описанию и выяснению всех осо-
бенностей переписи 1086 г. и могут рассматриваться как
своего рода комментарии к тексту Книги Страшного
суда: такова, например, книга А. Балларда40. В гла-
вах работы известного немецкого историка-экономиста
Г. Броднитца, посвященных городам и городскому хозяй-
ству средневековой Англии41, разработан ряд важных
проблем экономической истории Англии в эпоху переписи
и отчетливо представлена ее статистика [...]
Обширная литература о Книге Страшного суда, вы-
шедшая за три века почти непрерывной исследователь-
ской работы над этим уникальным памятником представи-
телей различных школ и направлений, чрезвычайно обо-
гатила наши знания о важнейшей эпохе в истории Анг-
лии, сделала возможным создание ряда специальных де-
тальных исследований отдельных сторон жизни англий-
ского общества того времени. Такие исследования, как
работы А. Балларда, С. Стефенсона, Дж. Тейта 42,— пер-
38 Round J. Н. Feudal England. Р. VII.
39 Davis Н. England under the Normans and Angevin,s. L., 1905; Sten~
ton F. M. William the Conqueror. L., 1908; Idem. The First Cen-
tury of English Feudalism. Oxford, 1932 (в этой книге на основе
исследования институтов средневековой Англии дана оценка пе-
реписи как источника для изучения английского феодализма);
Corbett W. I. The Foundation of the Kingdom of England//The
Cambridge Medieval History. Cambridge, 1930. Vol. 3.
40 Ballard A. The Domesday Inquest. Особенно см. ее второе изда-
ние (1928) с библиографией работ, относящихся к переписи
1086 г. и опубликованных в течение 1908—1923 гг.
41 Brodniiz С. Englische Wirtschaftsgeschichte. Jena, 1918. Cap. III.
42 Ballard A. Domesday Boroughs. Oxford, 1904; Stephenson C. Bo-
rough and Town. Cambridge, 1933; Tait I. The Medieval English
Borough.
* 48 *
лого целиком, а двух других в значительной своей части
посвященные одному только явлению нз всей многогран-
ной и сложной действительности XI в,— истории англий-
ского города периода переписи 10(36 г.,— могли появить-
ся лишь в результате предварительных специальных ис-
следований этою памятника.
К такого же рода монографиям относится исследова-
ние выдающегося английского историка Д.. Дугласа «Со-
циальная структура средневековой Восточной Англии» 4,!,
вышедшее из знаменитого Оксфордского семинария Вино-
градова. В работе Дугласа анализ социального строя од-
ной из наиболее интересных для исследователя англий-
ского средневековья областей страны - - Восточной Анг-
лии сделан на основе критического сопоставления раз-
личных источников с данными Книги Страшного суда,
относящимися к этой области. В 1933 г. Дуглас опубли-
ковал и другое исследование, являющееся результатом
сложной и топкой критической работы пад текстом пе-
реписи и родственных ей источников43 44.
Дж. Тайт (умер в 1944 г.) — едва ли не самый круп-
ный из английских медиевистов, выдающийся знаток
истории английского средневекового города, много зани-
мавшийся и локальными исследованиями,— напечатал в
1916 г. небольшое, по весьма цепное для нашей темы ис-
следование 45. Особенно важное значение для изучения
городов эпохи переписи имеет его последняя монография
«Средневековый английский город» 4(|.
Таким образом, мы находим в числе крупных исследо-
вателей Книги Страшного суда многих выдающихся пред-
ставителей английской медиевистики [...] *
43 Douglas D. The Social Structure of Medieval East Anglia//Oxford
studies in social and legal History/Ed. by P. Vinogradoff. Oxford,
1927.
44 Douglas D. Odo Lanfranc and Domesday Survey//Historical essays
presented to James Tait. Manchester, 1933.
45 Tall J. The Domesday Cheshire//Che th am Society. N. S. LXXV.
1916.
40 Tait J. The Medieval english Borough.
* Библиографию и историографию по проблеме возникновения
английского средневекового города см. в кп.: Левицкий Я. А.
Города и городское ремесло в Англии в X—XII вв. М., 196(1.
С. 276—282. (Прим, редкол.)
* 49 *
ГЛАВА fl
Книга Страшного суда
как исторический источник»
Свидетельства о городах
Обширная литература, выросшая вокруг Книги Страш-
ного суда,— свидетельство по только богатства этого
источника, по и трудностей в его понимании.
Без знания характера и особенпостей этого памятника
невозможно правильное толкование его свидетельств Г
Прежде всего необходимо составить ясное представле-
ние о мотивах и целях самой переписи 1086 г., результа-
том которой была Кинга Страшного суда. Что руководило
королем Вильгельмом и его сподвижниками, когда они
предпринимал и это обширное расследование, не имеющее
прецедентов в истории средневековой Европы? Чем стала
Книга Страшного суда как результат расследования в
глазах тех, кто практически осуществлял перепись, соби-
рал материалы и составлял этот окончательный свод (De-
scriptio, Liber, Breveregis, как называли перепись сами
ее составители)? Наконец, каково было значение этого до-
кумента для своего времени? Вот вопросы, на которые
следует получить ответ, если мы желаем узнать, какого
рода памятником является Кинга Страшного суда.
Если непосредственный мотив расследования (сбор
«датских денег») достаточно ясен и пе вызывает ника-
ких споров, то иначе обстоит дело с пониманием более
глубоких причин и целой пере лисп, объясняющих приро-
ду и характер самого памятника.
В литературе ио этим вопросам пет единою мнения.
Большое распространение и немалое число сторонников
имеет представление о переписи лишь как о финансо-
вом документе, имеющем почти исключительно фискаль-
ное значение. Наиболее ярко эта точка зрения выражена
у Мэтланда и Балларда.
По мнению Мэтланда, Книга Страшного суда была не
чем иным, как податной книгой, чисто финансовым доку-
ментом 2, и задача Вильгельма Завоевателя при проведе-
1 Дуглас справедливо говорил о «множестве топких ловушек, ожи-
дающих всякого, кто будет пытаться воссоздать картину англий-
ского общества того времени па основании свидетельств перепи-
си без учета специальной практической! цели самого расследова-
ния» (Douglas D. The Domesday Survey//History. 1936. Vol. 86.
P. 254).
Maitland F. Domesday Book and Beyond. Cambridge, 1897. P. 3.
=!: 50 *
пип переписи заключалась лишь в теш, чтооы выяснить
размер существовавшего обложения с целью его повыше-
ния. Еще в 1900 г. А. П. Савин в рецензии на исследова-
ние Мэтлапда высказал несогласие с его оценкой целей
Книги Страшного суда [...] как крайне' односторон-
ней \
Баллард, ревностный поел едока гель Мэтланда, со свой-
ственной ему особенностью резко подчеркивать и утриро-
вать взгляды, высказанные его учителем, придавать этим
взглядам характер чрезвычайно негибких формул, пе раз
настойчиво повторяет мысль о том, что Книга Страшного
суда была только монументальной «оценочной описью —
основой для обложения, исключительно финансовым доку-
ментом», в котором пе следует искать того, что пе могло
в силу этого в нее попасть 3 4 [...] -Лишь эта [...] фискаль-
ная цель окрашивает каждую страницу памятника 5.
Фискальной стороне расследования 1086 г. и РБгигп
Страшного суда позднее придавал исключительное значе-
ние также К. Стефенсон. Цель комиссаров Вильгельма —
«пе различение социальных классов или установление
институтов, а запись источников дохода». Все, что пе от-
носилось прямо к источник,у получения доходов в момент
проведения переписи, пе имело значения: «Природа и
предшествующая история источника были относительно
неважны» 6. Последнее утверждение Стефенсона неверно
уже хотя бы потому, что даже с чисто фискальной точки
зрепия, если допустить вместе с Мэтлапдом, Баллардом и
Стефенсоном, что лишь ею руководствовался Вильгельм
Завоеватель и его комиссары при проведении переписи,
природа и происхождение источника дохода были вовсе
пе безразличны и ул;, во всяком случае, были фактора-
3 Односторонность Мэтлапда в понимании переписи п Б'иигц
Страшного суда вполне согласуется со свойственной ученому пе-
реоценкой роли фиска в образовании и развитии феодальных ин-
ститутов. Согласии его теории порождением фискальной систе-
мы, фискальных потребностей государства были и майор, и ма-
нориальный строй в целом. См.: Савпп А. Н. Английский юрист
в роли историка // МЖНП. 1900. Ноябрь. С. 214.
* Pallard .1. The Domesday Inquisition. L., 1907. P. <S, 1).
5 При ЭТОЛ1 Баллард говорит об «оценке собственности», о «валовом
доходе» и иллюстрирует своп рассуждения аналогами, взятыми
из современной ему капиталистической действительности, что
весьма далеко от понимания духа памятника. Еще более одно-
стороннюю п узкую оценку переписи высказал Д. Фейр: будто
главная се цель — дать чиновникам королевского казначейства
средство контролировать денежные отчеты шерифов [...]
6 Stephenson С. Borough and Town. Cambridge (Mass.), 1933. P. 96.
* 51 *
мл далеко не последнего порядка для установления на
будущее определенной величины обложения.
Иначе отвечает па вопрос о принципах составления,
целях н сути переписи 1086 г. Виноградов. Рассматривая
этот вопрос специально в своей работе о манориальном
строе, Виноградов, прямо возражая Мэтлапду, пишет:
«Расследование имело первоначально в виду собрать ма-
териал для обложения денежным налогом и перераспреде-
ление его, по было и нечто другое кроме этого» 7.
И далее Виноградов обращает внимание на то важное об-
стоятельство, что Книга Страшного суда составлена по
феодальному принципу — по владениям, т. е. по манорам
и феодам, тогда как материал в процессе самой переписи
собирался по совсем иной системе — по сотням и виллам,
где маноры явились лишь составными частями древних
англосаксонских территориальных единиц — графств, со-
тен, деревень. Следовательно, первоначальные сообщения
присяжных, собранные по старой, простой и ясной для
обследователей системе (в географическом порядке),
должны были подвергнуться весьма сложной, целенаправ-
ленной переработке, для того чтобы принять тот вид, ка-
кой они имеют в Книге Страшного суда.
Ото пересоставление всего первичного материала пе-
реписи, полученного по сотням и деревням, по совершен-
но иной системе, по принципу «манориальной иерархии»
потребовало от составителей описи значительных допол-
нительных усилий. Связанное с этим преодоление целого
ряда трудностей, неизбежно возникавших при такой ко-
ренной переработке, не могло быть, по мнению Виногра-
дова, вызвано какими-либо соображениями непринципи-
ального характера. Это «больше, чем дело порядка и фор-
мы»,—писал он. Чем же руководствовались составители
кадастра, предпринимая такую сложную переработку ма-
териала переписи? «Очевидно, кроме собирания денег,
одна из целей расследования состояла в том, чтобы снаб-
дить королевских чиновников точными ключами относи-
тельно личных связей различных владений, иначе говоря,
дать возможность королевской администрации контроли-
ровать все нити феодальной иерархии» 8.
Ио реорганизация всего материала переписи по лен-
ным распорядкам, по манорам и держаниям могла быть
достигнута лишь при неуклонном проведении феодально-
7 Vinogracloff Р. The Growth of the Manor. L., 1905. P. 292.
8 Ibid.
* 52 *
го принципа «нет земли без сеньора» (nulle terre sans
seignemj. Этот принцип в Англии как раз и был осуще-
ствлен нормандским завоеванием, а перепись и Книга
Страшного суда должны были придать ему всеобщую
форму и послужить тем самым могучим фактором феода-
лизации. Эта сторона переписи, т. е. стремление властей
«рассматривать все социальные отношения того времени
с точки зрения ленной зависимости, свести их к разно-
образию условных земельных держаний», имела в пред-
ставлении Виноградова первостепенное значение 9.
Взгляды Виноградова были отчасти сформулированы
им еще в «Исследованиях по социальной истории Анг-
лии» [...] но в этой ранней работе оп подчеркивал лишь
роковое влияние записей Книги Страшного суда па даль-
нейшую судьбу английского свободного крестьянства, по-
падавшего сплошь и рядом на основании терминологии
переписи в разряд вилланов. В исследовании о развитии
манориального строя взгляды Виноградова по этому во-
просу представлены много полнее: он [...] видит в пере-
составлении материалов переписи по феодальному при-
знаку «процесс, грозящий всеобщими социальными изме-
нениями» 10.
Условия, пе совпадающие с тем стандартом, который
был установлен нормандскими комиссарами переписи для
обобщения ее результатов в Книге Страшного суда, дол-
жны были быть приведены в соответствие с этим стандар-
том. «И множество людей, которые могли идти со своими
землями, куда оии пожелают, таким образом исчезло,
а многие другие, обладавшие смешанными формами зави-
симости от личных лордов и лордов соки, были насильно
втиснуты в ту или иную подходящую рубрику, данную
феодальной терминологией» п.
Не принимая во внимание промежуточные состояния,
неполные и переходные формы зависимости, которыми
столь богата была англосаксонская эпоха, Книга Страш-
ного суда сыграла роль своего рода уравнителя разнооб-
разных по социальному положению групп крестьянства,
конечно, путем принижения свободных до уровня крепост-
ных. Это уравнение в едином крепостном состоянии, об-
условленное терминологией, классификацией и всей си-
стемой, принятой в переписи, сплошь и рядом сводило
чрезвычайно пестрые в социальном отношении низшие
9	Ibid.
10	Ibid. Р. 295.
11	Ibid. Р. 295—296.
* 53 *
слон населения тогдашней Англии в более или менее еди-
нообразную массу зависимых, крепостных людей.
Сам по себе факт регистрации под определенными руб-
риками этих во многих случаях достаточно неопределен-
ных социальных групп был чреват крупнейшими по сво-
ему значению последствиями. Это особенно подчеркивает
Виноградов в более поздней своей работе, целиком по-
священной анализу памятника: «В сущности, расследова-
ние „Страшного суда“ сделалось могучим фактором исто-
рии; оно привело к определенной регистрации групп, ко-
торые в ином случае могли бы еще долго оставаться в
текучем состоянии...» 12.
Таким образом, Книга Страшного суда не только от-
разила крупные социальные изменения, связанные с нор-
мандским завоеванием, по сама явилась важным факто-
ром, орудием этих изменений. И ото благодаря принято-
му в кадастре принципу, воплощающему господство
сеньориального землевладения, «осуществление которого
влекло за собой пересмотр и переустройство, с точки зре-
ния держания и повинности, всех связей и отношений,
связанных с землей...» 13.
Взгляды Раунда по интересующему нас вопросу в
общем близки к точке зрения, развитой Виноградовым.
Оценивая влияние феодальных элементов па развитие
английских национальных институтов (считая, что опо
было большим, чем обычно признавали историки), Раунд,
между прочим, замечает: «...даже Книга Страшного суда
имеет свое место в изучении феодализма, так как опа
во изменение прежнего порядка расположила сотню и
виллу иод феодами и манорами» А
Особый интерес представляют вгляды Дугласа. Вслед
за Виноградовым и вопреки Мэтлапду Дуглас считает
ч'1'о перепись можно рассматривать пе только как «по-
датную книгу», по и как «лепную»: ведь опа, но его мне-
нию, дает много материала об отдельных баронах и их
имениях п, таким образом, свидетельствует, что феодаль-
ная организация прилагалась к определенным людям в
определенных местах. «Книга Страшного суда повсюду
предполагает существование феодального порядка, н все
ее данные систематизированы ио плану, который исходит
из того, что основными отношениями в английском обще-
12	Vinogradoff Р. English Society in the Eleventh Century. Oxford,
190S. P. 8.
,;	1 Viноцгаdo)I P. The Growth of the Manor. P. 295.
14	Hound J. Feudal England. L., 1895. P. VIII.
* 54 *
стве уже сделались отношения между королем и его непо-
средственными держателями» |5. В переписи король дол-
жен был найти не только необходимые сведения о дохо-
дах и величине денежной подати, но и детальную инфор-
мацию об его непосредственных держателях — баронах [...]
Дуглас утверждает, что самой Книге Страшного суда
предшествовал целый ряд менее значительных расследо-
ваний, связанных с широким развитием земельных споров
и тяжб, неизбежно следовавши за завоеванием, и ряд
судебных юце юв, в f чшстп против мятежников. По
мнению Дугласа, лица, проводившие эти расследования
по поручению короля, были использованы при составлении
переписи в качестве королевских уполномоченных — ко-
миссаров. Следовательно, перепись, охватившая всю
Англию, и составление свода были тестю связаны с очень
широким развитием тяжб. Они необходимы были для того,
чтобы установлением, фиксацией прецедентов положить
конец судебным распрям и правовым противоречиям двух
путаных п спорных десятилетий нормандского господст-
ва в стране 15 16. Книга Страшного суда должна рассматри-
ваться при этом как воплощение многочисленных реше-
ний, которые должны были суммироваться в этом доку-
менте и зафиксировать судебные положения и правовые
нормы, уже ставшие обычными при Вильгельме I.
Нам думается, что подчеркивание Дугласом судебной
природы Книги Страшного суда вряд ли соответствует
действительному характеру документа и целям расследо-
вания 1086 г. Что финансовые дела были тесно связаны
с судебными, как и весь ход феодализации, неизбежно
сопровождавшийся ломкой установившихся ранее отноше-
ний, обычаев и правовых норм, ire подлежит оспарива-
нию. Регистрируя финансовое и хозяйственное состояние
каждого держателя, каждой деревни, сотни, графства,
реорганизуя полученные для составления свода данные в
соответствии с устанавливавшимися в стране феодальны-
ми порядками — по манорам и феодам, перепись, конеч-
но же, фиксировала в известной мере обычаи и даже в
отдельных случаях судебные и правовые прецеденты.
Однако, если бы точка зрения Дугласа была правиль-
ной, мы видели бы в этих вкрапленных в текст памятни-
ка фрагментарных свидетельствах о судебных обычаях
и нормах обычного права после завоевания определенное
15 Douglas D. Op. cil. Р. 256.
lfi Ibid. P. 256-257.
* 55 *
однообразие и единство, обусловленное стремлением со-
ставителей Кинги Страшного суда придать включенным в
свод данным характер установившихся и апробирован-
ных завоевателями прецедентов. По свидетельства об обы-
чаях, в частности судебных обычаях в Книге Страшного
суда, напротив, отличаются значительной пестротой и
разнообразием, что как раз характерно для переходной
эпохи, к которой принадлежит памятник.
Пестрота обычаев, отраженная в кадастре, не исклю-
чает проявления определенной тенденции — преобладания
свидетельств, показывающих господство новых порядков.
Такое преобладание предполагается самим фактом нор-
мандского завоевания. Мы сомневаемся лишь в том, что
это было результатом специально поставленной задачи —
свести воедино судебный опыт 20 лет нормандского гос-
подства. Скорее следует предположить, что преобладание
фактов этого рода, независимо от целей расследования,
могло быть естественным результатом завоевания, и, сле-
довательно, едва ли есть основание говорить о специфи-
чески судебной природе Книги Страшного суда.
Другое дело — оформление всех перемен в области
землевладения и земельных отношений, имевших место в
результате завоевания, прежде всего оформление раздела
земель между завоевателями. Необходимость такого
оформления вытекала из основной задачи завоевателей:
лишить старый господствующий слой — англосаксонскую
знать — ее земельных владений, т. е. основы ее социаль-
ного и политического могущества, разделить земли, отня-
тые тем или иным путем (конфискации, судебные тяжбы
и т. и.) у прежних владельцев, между нормандскими ба-
ронами и рыцарством и обеспечить тем самым социаль-
ное и политическое господство завоевателей и принесен-
ных ими в страну феодальных порядков.
Перепись и оформление ее результатов в виде гро-
мадной описи земель паилучшим образом служили этой
цели. Полученные в результате большого расследования
данные обо всех сколько-нибудь значительных перемеще-
ниях земельной собственности не только закрепляли раз-
дел земель, осуществленный завоеванием, по и позволяли
судить, насколько этот раздел служит интересам завоева-
телей. Эта черта переписи 1086 г. также подчеркивает
значение Книги Страшного суда для утверждения и ре-
шительного проведения в жизнь порядков сложившегося
феодального общества, принесенных завоевателями из
Нормандии.
* 56
Следует отметить, что на эту сторону дела в научной
литературе было обращено внимание довольно давно.
Только оценка этой важной стороны переписи и Книги
Страшного суда в значительной мере обесценивалась
идеализацией намерений и действий Вильгельма Заво-
евателя.
Достаточно взять в виде образца трактовку этой части
переписи у анонимного автора первой половины XIX в.
и у крупнейшего представителя английской либеральной
историографии 70—80-х годов XIX в. Эд. Фримана.
Анонимный автор статьи о Книге Страшного суда в
одном из первых изданий Британской энциклопедии пи-
шет: «...причина, побудившая предпринять такую пе-
репись, как указывается многими древними памятниками
и историками, заключалась в том, что каждый человек дол-
жен был быть удовлетворен в соответствии с его собствен-
ными правами и не узурпировал бы безнаказанно то, что
принадлежит другому...» 17 [...] Такое толкование смыс-
ла переписи, уместное у [...] панегириста Вильгельма За-
воевателя — Ордерика Виталия, писавшего в своей «Цер-
ковной истории» (книга IV, гл. 7), что «пи одному фран-
цузу он (Вильгельм.— Я. Л.) не дал ничего, что было бы
несправедливо взято у англичанина» 18, воспроизводится
историком в XIX в. без тени критического отношения к
подобной оценке.
Эд. Фриман видел главную цель расследования 1086 г.
в желании Вильгельма Завоевателя, после того как он
окончательно утвердился в Англии, узнать, достались ли
все его земельные пожалования тем, кому опи были пред-
назначены, не посягали ли бароны — крупные земельные
магнаты на своих менее сильных соседей 19.
Конечно, составление Книги Страшного суда имело и
другие, более непосредственные цели, чем те, о которых
речь шла выше. Об этих целях современники переписи,
авторы хроник, близких к событиям конца XI в., говори-
ли прежде всего: «Король Вильгельм,— читаем мы в хро-
нике того же Ордерика Виталия,— тщательно обследовал
все свое королевство и составил достоверное описание
17	Domesday or Doomsday//Encyclopedia Britanica. 1847. Vol. (>.
I’. <83—<84 Cp.: Slubbs- W. Select Charters and other Illustration ol’
English Constitutional History. Oxford, 1929. P. 208.
18	См. в kh.: Ballard A. The Domesday Inquisition. P. 5.
19	У автора второй половины XIX в. понимание главного смысла
переписи, таким образом, ушло недалеко от толкования целен
расследования панегиристом короля Вильгельма [...] как некое
осуществление социальной справедливости.
ф 57 Ф
всех своих доходов (vcraciter describi fecit fiscos ejus),
как они были во времена короля Эдуарда. Земли же так
распределил между рыцарями и установил среди них та-
кой порядок, чтобы королевство Англия постоянно имело
60 тыс. рыцарей (inilitimi), которые бы по приказу коро-
ля могли быстро явиться сообразно с потребностью» 20.
Таким образом, используя перепись, король учел все
свои доходы, доходы и возможности каждого из своих дер-
жателей-вассалов и мог требовать от феодалов, рыцарей
и других держателей (например, от городов) военной
службы и выполнения различных повинностей, прежде
всего уплаты денежной подати, в соответствии с их мате-
риальными ресурсами и лежавшими па них феодальными
^обязательствами. Этой своей стороной [...] (к которой,
однако, нельзя свести все содержание, характер и цели
расследования) перепись 1086 г. и Книга Страшного
суда тесно связаны с развитием в Англии государствен-
ных финансов. И вся дальнейшая судьба Книги Страшно-
го суда переплетается с историей английского казна-
чейства.
Надо полагать, не случайно при первом известном
упоминании в хронике Ипгалфа о своде, составленном в
результате переписи 1086 г., он обозначен как «Винче-
стерская опись» (Rotnhis Wintonia) 21. Как известно,
в Винчестерском замке хранилась королевская казна,
здесь и в дальнейшем было местопребывание казначейст-
ва. Другие близкие ко времени переписи источники гово-
рят о «Винчестерской книге» (Liber de Wintonia) как сво-
де, хранившемся в королевском казначействе в Винчесто-
„ре 22. Многие источники XII в. говорят еще более опре-
деленно о «Кинге казначейства» (Liber de Thesauro), под
которой и следует понимать, как доказано исследованном
Раунда, не что иное, как Книгу Страшного суда 23.
Первые же подробные сведения о переписи (правда,
ошибочно датирующие ее начало 1080 г.) и о Книге
20 Ордерик Виталий (Ordericns Vitalis, 1075?	1142) -автор важ-
нейшем для истории нормандского завоевания хроники (Hislo-
ria Ecclesiasliса). См. об этом: Stubbs W. Op. cil. Р. 82.
21 Составление основы хроники Ипгалфа относятся, по-видимому,
к концу XI — началу XII в.
22 См., например: Round J. Op. cit. Р. 114.
23 В знаменитом трактате о казначействе второй половины XII в.
(Dialogue de Scaccario, ок. 1177 г.), где дается объяснение уста-
новившемуся, видимо, к этому времени названию книги «Donies-
dei», эта «Книга» (Liber) совершенно определенно связывается
с казначейством. См.: Stubbs W. Select Charters. Р. 208.
* 58 *
Страшного суда мы находим в введении к «Красной книге
казначейства» (Red Book of the Exchequer), составленной
в первой половине XIII в.
Так Книга Страшного суда — важнейший памятник
эпохи нормандского завоевания, памятник великого рас-
следования 1086 г.— предстает перед нами во всей своей
многосторонности, во всем своеобразии присущих ей черт
и особенностей. Значение Книги Страшного суда для раз-
вития феодальных отношений в Англии как орудия за-
крепощения широких крестьянских масс, закрепления пе-
рехода земель в руки нормандских феодалов и перестрой-
ки всей социальной жизни Англии по принципу феодаль-
ной иерархии остается первостепенным.
Как уже говорилось выше, одной из целей расследова-
ния 1086 г., тго мнению Виноградова, было стремление
«снабдить королевских чиновников точными ключами от-
носительно личных связей различных владений» 24. Бал-
лард возражал па это, указывая, что кембриджширские
присяжные (jurors) спрашивали только, «кто держит
именно», а пе «от кого его держит». Следовательно, за-
ключал Баллард, Вильгельм Завоеватель, производя рас-
следование, по имел намерения составить ленную
книгу 25.
Ссылка Балларда на отсутствие вопроса «От кого дер-
жится имение?» в известием вступлении к расследованию
(Inquisitio Eliensis, где содержался перечень вопросов, гео
которым производилось обследование, иными словами —
опросном листе переписи) пе может, как пам кажется,
служить аргументом в силу следующих соображений.
Во-первых, этот опросный лист — частная компиля-
ция, и перечень вопросов в нем предназначен для исполь-
зования на землях определенного феодального владельца
(в данном случае монастыря). Документ мог и пе содер-
жать вопроса, от кого держится земля. В таком документе
подобный вопрос мог оказаться излишним. Еще Раунд
указывал па ошибочность установившегося у историков
взгляда, приписывающего этому вступлению к конкретно-
му расследованию значение «официальной инструкции
самой переписи» 26.
Во-вторых, что первостепенно важно, феодальные свя-
зи различных держаний (феодальная иерархия) устанав-
ливались в процессе обработки первоначального матортта-
24 Vinogradoff Р. The Growth of the Manor. P. 292.
HaHard A. The Domesday Inquest. P. 10.
26 Pound J. Op. cit. P. 134.
* 59
ла переписи, т. о. во время компиляции Книги Страшного
суда. Поэтому, в частности, Зипоградов аргументировал
не от системы, по которой велось расследование (опрос),
пе от порядка собирания данных — это был порядок ста-
рый, территориальный, а от того, отличного от первона-
чальной системы, порядка организации материала, кото-
рый был принят для составления свода, для окончатель-
ного оформления результатов расследования в самой пе-
реписи. И понятно, что свод, нлп «Книга» («Liber»), по-
строенный по принципу владений, по манорам и феодам,
дает ответы и на вопросы, «от кого держит».
В-третьпх, хотя, кроме упомянутого опросного листа,
ни один другой источник не содержит систематического
перечня вопросов к переписи, отдельные указания на во-
просы, интересовавшие обследователей, имеются в хрони-
ках, к которым мы и обратимся.
В хронике Флоренса Вустерского под 1086 г. имеется
следующий пассаж: «Король Вильгельм сделал описание
по всей Англии, каким количеством земли располагал
каждый из его баронов, сколькими рыцарями-ленника-
ми» 27. Затем хронист приводит многие из тех вопросов,
которые перечисляются и во вступлении к вышеозначен-
ному монастырскому расследованию: например, сколько
в данном маноре плугов, вилланов, скота и т. и.28 29 В сущ-
ности, аналогичный пассаж мы видим и в «ТТитерборо-
уской хронике». После указания па ряд вопросов, по ко-
торым люди короля должны были произвести расследова-
ния в графстве для производства переписи, хронист пи-
шет: «Он (Вильгельм.— Я. Л.) также приказал им запи-
сать, сколько земли имели его архиепископы, и его епи-
скопы п его аббаты, и его эрлы...» 20. И дальше перечис-
ляются вопросы, в общем аналогичные тем, которые при-
водятся у Флоренса Вустерского.
27 Цит. по кп.: Stubbs W. Op cit. Р. 81.
28 Вступление к монастырской описи дает такой перечень вопро-
сов: «Как называется усадьба (mansio); кто держал ее во време-
на короля Эдуарда; кто держит теперь, сколько гайд, сколько
плугов па господской земле, сколько у людей; сколько вилла-
нов; сколько коттарпев: сколько рабов; сколько свободных лю-
дей; сколько сокмепов; какое количество леса, какое количество
луга; сколько выпасов, сколько мельниц; сколько рыбных ловель;
насколько [их число] прибавилось или убавилось. Во сколько
оценивалось все вместе. Во сколько теперь [оценивается]. Сколь-
ко каждый свободный пли соьмсп имел там или имеет»
(Stubbs Щ. Op. cil. Р. 86).
29 Цит. по: Ogg F. Л. Sources Book of Medieval History. N. Y., 1935.
P. 137.
* 60 *
Приведенные пассажи хроник показывают определен-
ный интерес расследователей к тому, что составляло осно-
ву могущества крупных феодалов. Причем не только зе-
мельные ресурсы баронов, епископов, аббатов, эрлов и
прочих магнатов интересовали королевских уполномочен-
ных, по и особые ресурсы, обусловленные отношениями
вассалитета: «сколько рыцарей-ленников».
Вопросы, взятые из хроник, существенно дополняют
наше представление о программе расследования. Вся со-
вокупность свидетельств, которыми мы располагаем,
убеждает в том, что цели расследования далеко не огра-
ничивались одной лишь финансовой стороной переписи.
Установление определенного феодального порядка держа-
ний и всех связанных с ними отношений, точная реги-
страция и закрепление итого порядка, обусловленного
всем ходом развития английского общества после нор-
мандского завоевания, выяснение феодальных связей меж-
ду различными держателями — вот моменты расследова-
ния, без учета которых нельзя правильно попять свиде-
тельства Книги Страшного суда.
Книга Страшного суда является основным источником
и для изучения английских городов в XI в. Мы даже мо-
жем сказать больше. Это единственный источник, в кото-
ром города столь раппего периода английской истории
представлены с такой полнотой и разносторонностью,
каких мы пе найдем в источниках, освещающих город-
скую жизнь в Англии даже в значительно более поздние
периоды. Все, что мы можем знать о городах XT в. из дру-
гих источников, помимо Книги Страшного суда, не может
идти пи в какое сравнение с богатством ее свидетельств.
Исследователи Книги Страшного суда, начиная с Ра-
унда, придавали первостепенное значение ее свидетельст-
вам о городах. Сам Раунд в процессе критической ин-
терпретации документа дал немало цепного и о городах
на основании свидетельств этого источника, хотя в его
работах города пе подвергались специальному рассмотре-
нию. Интерпретация свидетельств Книги Страшного
суда о городах занимает очень значительное место и в
классическом исследовании Мэтланда, которое, но словам
Стефенсона, «начало новую эпоху в изучении ранних
английских городов» 3U. Jia изучении свидетельств пере-
писи целиком построены известные работы Балларда, по-
священные вопросам истории городов в ту эпоху. Стефен-
30 Stephenson С. Op. ciL. Р. 74.
Т 61	*
сои, посвятивший городам описи обширную главу в сво-
ей наиболее значительной пинге, высоко оценивал сви-
детельства великой переписи о городах: «Богатство сведе-
ний,— писал он,— вознаграждает за тщательное изучение
,,Книги Страшного суда“» :и. Б труде Тейта о средневеко-
вом английском городе свидетельства переписи о городах
подробно рассматриваются в целом ряде глав, и на их ос-
новании построены важнейшие выводы относительно при-
роды средневековых английских городов и характера раз-
личных городских институтов X
Но свидетельства Книги Страшного суда позволяют
судить пе только о природе английского средневекового
города эпохи нормандского завоевания и не только об
особенностях городской жизни в Англии в XI в. вообще.
Перепись имеет важнейшее значение для реконструкции
и более отдаленных периодов в истории английского сред-
невекового города, дает возможность для ретроспектив-
ного анализа общественной жизни Англии в течение ряда
столетий, предшествовавших нормандскому завоеванию.
Можно даже предположить с большей долей вероятно-
сти, что знаменитый метод, впервые выдвинутый в анг-
лийской историографии Сибомом и столь удачно исполь-
зованный Виноградовым и Мэтлапдом против самого же
Сибома,— метод «от известного к неизвестному» был под-
сказан теми возможностями ретроспекции, которые пре-
доставляла Книга Страшного суда. В частности, для пони-
мания условий зарождения и развития элементов город-
ской жизни в последние столетня англосаксонской эпохи
(в X и в первой половине XI в.) перепись дает много
материала, существенно дополняющего весьма скудные и
отрывочные свидетельства грамот, картуляриев и хроник,
относящихся к этому периоду английской истории. Благо-
даря свету, который бросают свидетельства Книги Страш-
ного суда о городах на период, предшествовавший нор-
мандскому завоеванию, и в силу самого характера анг-
лийского города XI в. перепись 1086 г. позволяет попять
условия возникновения городов и городской жизни в
средневековой Англии, открывая тем самым путь к иссле-
дованию (па материале английской городской истории)
одпoii из самых сложных и трудных проблем истории
средних веков — проблемы генезиса средневекового
города.
31 Ibid. Р. 73.
3- Tait J. The Medieval English Borough: Studies on its Origins and
Constitutional History. Manchester, 1936.
* 62 *
В двух сводных томах Книги Страшного суда описана
вся Англия южнее реки Тайн и Уэстморлендского зали-
ва. Из 38 графств, которые были в Англии в XI в., опи-
саны 34 33. Не была описана только самая северная пасть
тогдашней Англии: четыре графства к северу от Йорк-
шира — Нортумберленд, Дарем, Камберленд п Уэст-
морленд.
Необходимо обратить внимание па одну особенность в
территориальном устройстве Англии, которой обычно объ-
ясняют место, занимаемое городами в описании графств.
К северу от Темзы все графства, за весьма небольшим
исключением, носят наименование главного города граф-
ства 34, тогда как к югу от Темзы названия графств не
совпадают с наименованиями городов 35 36.
Таким образом, к северу от Темзы «политическая гео-
графия,— как говорит Стефенсон,— основывалась на го-
родах» зе. Этому обстоятельству Баллард, Стефенсон и
многие другие придают решающее значение и делают от-
сюда важные выводы. Оли утверждают, что именно в
силу этой географической особенности города в описани-
ях графств к северу от Темзы выделены и помещены во
главе каждого графства перед описанием его остальных
частей; помещены «над линией», по выражению Мэт-
ланда 37.
Если мы обратимся к Книге Страшного суда, мы дей-
ствительно увидим, что описание всех графств к северу
от Темзы (за исключением Мидлсекса и Дерби) сделано
по одному плану38. В самом начало, как бы во главе
33 Собственно 35, Tai? как в описание Чешира вошел и Ланкашир
(точнее, территория между реками Рибл и Мерсей, составившая
впоследствии основную часть территории Ланкашира).
34 Исключение составляют лишь графства так называемой Восточ-
ной Англии: Вссекс, Суффолк и Норфолк, а также Мидлсекс.
35 Однако п здесь имеется одно исключение. Название графства
Гемпшир идентично с наименованием главного города графства
Саутгемптон (Hanlon — в документах того времени). Что каса-
ется Кейта, здесь не название графства определялось названием
города Кентербери, а наоборот, слово Кентербери в первоначаль-
ном значении—«город .людей Кента» (Can l.-wa rallying).
36 Stephenson C. Op. cil. P. 62.
37 В отличие от Балларда и Стефенсона Мэтланд лишь отмечает
эту особенность как факт, которому он дает иное, но пе менее
ошибочное объяснение (см. ниже). Ср.: Maitland F. Op. cil
Р. 176—179.
38 Мы пе говорим о графствах Восточной Англии, описанных во
2-м томе Книги Страшного суда, где вообще описание отлича-
ется известной хаотичностью п в отличие от 1-го тома пе имеет
единого плана пли принципа.
* 63 *
всего графства, стоит описание города, давшего графству
название, затем следует перечень (индекс) главных зем-
левладельцев графства, держателей непосредственно от
короля, обычно во главе с королем; детальные же описа-
ния^ владений, начиная с королевских владений (Terra
regis), помещаются после индекса крупных владельцев.
Второстепенные города, если они имеются в графстве,
описаны либо среди королевских владений, либо в землях
других феодальных лордов (в рубрике Terra baronum).
В некоторых случаях непосредственно за описанием
главного города следует пе индекс землевладельцев, а за-
пись обязательств графства как целого перед королем 39.
Таков действительно план описания графств к северу
от Темзы. Но в географии ли здесь дело? Только ли пото-
му города выделены и помещены па особом месте,
что дают графствам названия? 40. Чтобы ответить на этот во-
прос, необходимо выяснить, чем отличаются описания
графств, расположенных к югу от Темзы, от описаний,
рассмотренных выше.
Утверждение Балларда, Стефенсона и других истори-
ков об определяющем значении географической класси-
фикации (графства, названные по городам, и графства,
пе имеющие в названии имени города) предполагает
принципиальное различие в описаниях графств обеих зон,
обусловленное различием в нх географии. Но так ли это?
Описание ряда графств к югу от Темзы (Суссекс, Суррей,
Сомерсет, Гемпшир, Беркшир, Корнуолл) действительно
начинается пе с городов, хотя во всем остальном они опи-
саны по тому же плану, что и к северу от Темзы.
Необходимо, одпако, заметить, что, во-первых, Кор-
нуолл в XI в. совсем пе имел городов и, следовательно, пе
должен был быть принят во внимание. Во-вторых, в чис-
ло указанных графств входит и Гемпшир, представляв-
ший как раз единственное исключение из правила, так
как он назван по городу (Саутгемптон). Согласно приня-
той Баллардом, Стефенсоном и другими классификации
по географическому признаку описание графства должно
было бы начинаться с описания его главного города, как
и в первой зоне. Одпако такого описания здесь пет.
В-третьих, описание графства Беркшир хотя и начина-
ется с индекса владельцев, но всему описанию владений
39 См., например, описание Оксфордшира: DB, I, 154.
40 В качестве «городов графства» (county towns), как называют
их Мэтланд и Баллард.
* 64
предшествует отдельное описание города Уоллипгфорд.
Таким образом, в подтверждение указанного выше взгля-
да можно с достаточной определенностью ссылаться все-
го лишь на три графства: Суссекс, Суррей и Сомерсет.
Но здесь же, к югу от Темзы, имеются целых четыре
графства, описания которых вопреки указанному выше
правилу возглавляются городами: это Кент (г. Дувр),
Уилтшир (г. Малмсбери), Девоншир (г. Эксетер), Дор-
сет (все четыре города графства — Дорчестер, Бридпорт,
ПТефтсбери, Уэргем). Если описания этих графств пред-
ставляют исключение, то надо признать, что удельный
вес описаний, являющихся исключениями из правила
(40% всех описаний), превышает удельный вес описа-
ний, на которых основывается правило (30%) 41. Что же
в таком случае объясняет географическая классифи-
кация?
Чтобы прояснить ее значение, следует обратить вни-
мание еще на одно существенное обстоятельство. В описа-
нии тех графств, которые в данном случае должны под-
тверждать «правило» (графства к югу от Темзы, назван-
ные пе по городу), текст начинается прямо с индекса
главных владельцев, а пе с описания города. Однако в
описаниях Суссекса, Сомерсета и Гемпшира индексу вла-
дельца предшествует в тексте больший или меньший про-
бел. Белые места в описании этих графств аналогичны
известному «чистому листу» в описании графства Мидл-
секс, который, по мнению многих исследователей, возмож-
но, был оставлен для Лондона, главного города графст-
ва 42. С не меньшим основанием можно предположить,
что в описаниях перечисленных выше графств, где города
описаны не в том порядке, как в других графствах южной
зоны, пробелы впереди были оставлены для того, чтобы
вписать города.
Но если в графствах к северу от Темзы было легко
решить вопрос, какой город помещать «над линией», во
главе описания графства (здесь как бы подсказывала
сама география: в графстве, как правило, был только
41 Остальные 30% надают па Беркшир, о котором сказало выше,
на Корнуолл, совсем нс имеющий городов, п па Гемпшир, яв-
ляющийся исключением даже в двух отношениях: во-нервых,
он назван по имени главного города и, во-вторых, главный город,
вопреки утверждениям Балларда п Стефенсона о порядке описа-
ния такого типа графств, описан в конце, а пе в начале описи.
4? Сдг., например: Mailland F. Op. oil,. Р. '178; Ballard A. The Domes-
day Incpiest. P. 20.
3 Я. А. Левицкий
* 65
один город, и название графства прямо указывало на
него), в графствах к югу от Темзы принять определенное
решение было значительно труднее. В Кенте, например,
составители свода поместили впереди описание Дувра,
хотя собственно политическим центром графства был Кен-
тербери. Правда, последний описан сейчас же вслед за
Дувром. Но важна как раз по эта последовательность в
описании двух крупных городов Кента, важно и сущест-
ве нпо то, что оба города стоят впереди и, следовательно,
выделены из всего состава графства па особое место.
В графстве Дорсет впереди поставлен пе один, а все че-
тыре города графства, хотя политическим центром был
лишь один из них — Дорчестер.
Мы полагаем, что в это время определенная диффе-
ренциация городов по признаку [их роли как] админист-
ративного центра, политического центра графства еще не
везде осуществилась с достаточной определенностью.
Прежняя система административных центров в отдельных
областях страны могла быть нарушена нормандским
завоеванием, а новая еще ио установилась. Да и в адми-
нистративном центре было дело? Во всяком случае
при описании ряда графств, преимущественно в первой
зоне, т. е. к югу от Темзы, неизбежны были затрудне-
ния в выборе города для описания его во главе графства.
Это, однако, не меняет картины по существу, пе противо-
речит самому принципу — описывать более значительные
города вне обычных рубрик, принятых для всех осталь-
ных населенных мест графства (деревень, маноров).
Итак, мы имеем, по-видпмому, основание предполо-
жить, что в принципе описания города или городов в
Книге Страшного суда должны были стоять, и в подавля-
ющем большинстве случаев действительно стояли, впере-
ди описания каждого графства независимо от того, вклю-
чало его название наименование города или нот. Что же
касается отклонений от этого принципа, они могли быть
вызваны различными причинами, пе вытекающими из
самого принципа. К тому же аномалии имели место не
только к югу от Темзы, но и к северу. В самом начале
описания графства Мидлсекс, как уже упоминалось, вме-
сто описания Лондона — пробел; описание Дербишира
начинается с индекса главных владельцев, а пе с описа-
ния города Дерби, которое вообще помещено в описании
соседнего графства Ноттингемшира, следом за главным
городом этого графства — Ноттингемом. Но как раз 15
этом описании оба города находятся па первом мосте.
* 66 *
В первой зоне, к югу от Темзы, отклонений было боль-
ше, но и эти отклонения, как нам кажется, не могут по-
колебать того основного вывода, что в большинстве своем
города в Книге Страшного суда описаны отдельно от сель-
ских местностей.
Особо следует остановиться на взглядах Мэтлапда по
этому вопросу. В описании городов вне обычных рубрик,
принятых для описания владений различных феодальных
лордов, в помещении городов в кадастре вис рубрик, как
бы «над линией», Мэтланд видел одно из важных под-
тверждений своей концепции «разнородности лепной за-
висимости горожан» как определяющего признака города,
концепции, являющейся одним из главных обоснований и,
в сущности, краеугольным камнем выдвинутой им «гар-
низонной теории» происхождения английского средневе-
кового города. Отмечая тот известный факт, что, начиная
со второй зоны, т. е. к северу от Темзы, описание городов
стоит впереди и предшествует индексу главных владель-
цев графств (что верно для большей части графств в
Англии), Мэтланд считает возможным приписать чинов-
никам короля Вильгельма некоторую, как он выражается,
общую идею. Эта идея сводится к тому, что город «стоит
вне общей системы земельных владений» 43. Объяснение
этому Мэтланд видит в принадлежности горожан к вла-
дениям разных лордов 44.
Однако объяснению Мэтлапда противоречат несомнен-
ные факты, которые можно установить на основании вни-
мательного сопоставления ого утверждений с данными са-
мой Книги Страшного суда.
Во-первых, многие города, будучи совсем лишены пре-
словутой «разнородности», тем не менее описаны не как
королевские или баронские города, а так же, как и го-
рода с «разнородностью владений», т. е. выделены и по-
ставлены па особое место, описаны во главе соответствую-
щих графств — «над линией». Средн таких городов мы
видим Шрусбери, целиком принадлежавший эрлу Род-
жеру, Честер, находившийся целиком в руках епископа,
Лейстер — в руках эрла Айво де Гранмепил45, и большин-
ство городов бывшей вотчины английских королей Уэс-
секса, которые целиком принадлежали королю: Дорче-
стер, Вридпорт тт другие города Дорсета, Малмс-
43 Malt]and F. Op. cil. P. 178.
44 Ibid.
45 DB, I, 230, 252, 262.
* 67
3*
бери в графстве Уилтшир, Эксетер в Девоншире п дру-
гие 46.
Во-вторых, в целом ряде городов, не выделенных на
особое место и описанных в числе владений крупных
землевладельцев, в соответствующих рубриках описи
графств, имелись дома и проживали горожане, принадле-
жавшие различным владельцам, т. е. согласно концепции
Мэтлапда существовала «гетерогенность владений». Та-
ковы Гилдфорд, описанный в составе королевских земель
пол, рубрикой сотни Уокпнг; Саутуорк, описанный в сот-
не Кингстон (оба города в графстве Суссекс); Садбери,
описанный в Terra Regis (графство Суффолк), и др.
Таким образом, факты не согласуются с тем объясне-
нием порядка расположения материала в Книге Страш-
ного суда н места, занимаемого в пей описаниями горо-
дов, которое дает Мэтланд.
В основе взглядов Мэтлапда лежит чисто юридическое
представление о городах как совокупности владельческих
прав, титулов, собственности. Города, по его мнению, вы-
делены из описания всех земель графства потому, что
принадлежали разным владельцам и пе могли быть в
силу этого описаны в соответствующих рубриках владе-
ний этих отдельных лиц. Как бы пи был мал или беден
город, говорит Мэтланд, он все же в корне отличается
даже от самой большой деревни и от манора. Чем же?
Тем, что дома п сами жители городов принадлежали в
каждом городе владельцам разных майоров 47.
Это до крайности узкое и чисто юридическое понима-
ние города и признаков, отлипавших его от деревни, ле-
жащее в основе взглядов Мэтланда на города в целом,
определяет и его оценку особенностей описания городов
в Книге Страшного суда.
Стефенсон, возражая Мэтлапду, оспаривает по только
его концепцию «держательской гетерогенности» в горо-
дах, по и правильное утверждение Мэтланда о том, что
обычным местом городов в описаниях является начало
описания графств, утверждение, которое может быть до-
казано фактами. Не видя действительно глубокого осно-
вания в выделении городов из общей массы данных о
графстве и в описании их во главе графств, Стефенсон
приходит к чрезвычайно поверхностному и совершенно
46 Отсутствие в городах Уэссекса «гетерогенности владений» вы-
нужден был признать и сам Мэтланд. Ср.: Mui bland F. Op. cit.,
p. 216.
47 DB, ], 30, 32a, 28(ib.
* 68 *
неубедительному заключению, что весь этот вопрос может
быть сведен к практике писцов.
Этот вывод у Стефенсона не случаен. Не придавая
почти никакого значения факту помещения городов в
Книге Страшного суда «над линией», вне описания обыч-
ных держаний, вне маноров и сотен, Стефепсоп остается
верен своему пониманию городов XI в., которые он рас-
сматривает как неотличимые в своей основе от деревни.
Игнорируя все, что может служить свидетельством нали-
чия в городах XI в. специфически городских черт, Сте-
фенсон доказывает идентичность города этого времени по
социальному строю с селом, с манориальной и сельской
организацией [...] Выделение городов, их «исключитель-
ное положение» в описи могло определяться лишь финан-
совыми соображениями составителей свода, так как го-
рода были па откупе как отдельные единицы. Это объ-
яснение — в духе всей оценки Книги Страшного суда у
Стефенсона как чисто фискального документа 48.
Подведем некоторые итоги. Описание наиболее зна-
чительных городов в кадастре вне рубрик, принятых для
маноров, для деревень и сотен, выделение данных о го-
родах в самостоятельную опись, помещаемую на особом
мосте, перед описанием всех других частей графства, да-
леко не является делом одной лишь формы. Оно обуслов-
лено прежде всего финансовыми соображениями как та-
ковыми, а но особенностями территориального устройства
тех или иных графств и, во всяком случае, не только
политической географией или, тем более, не практикой
писцов.
Порядок описания городов отражает прежде всего ту
степень дифференциации городских центров, степень от-
деления их от деревни, которая была достигнута в XI в.
Описание целого ряда городов, а тем более будущих го-
родов, городов в самом зародышевом состоянии мы нахо-
дим пе на первом месте, в начале описания графств,
а средн Terra regis и Terra baronum, под рубриками мано-
ров или просто сотен, в числе владений различных фео-
дальных лордов. Например, город Молдон (графство Эс-
секс) описан среди кролевских маноров как их состав-
ная часть. Чичестер, как и Арондел (графство Суссекс),
будучи медиатизированным городом, описан среди владе-
ний крупного барона эрла Роджера. Бристоль — в буду-
щем один из крупнейших городов и портов Англии, опи-
48 Stephenson С. Op. cit. Р. 83—84.
=>= 69 *
сан по графству Глостершир вместе с прилегающим к
нему королевским манором 49, п т. д.
Города, все явления городской жизни, где бы и как
бы они ни выступали, внутри ли города или вне его,
обычно даны в Книге Страшного суда не изолированно,
а в связи с той подпочвой, на которой города возникли
и выросли и на которой они продолжали стоять и раз-
виваться. Перепись 1086 г. являет собой весьма редкий,
если пе единственный пример памятника, относящегося
к столь ранней дате, дающего свидетельства о территории
целой страны, в котором город и деревня, город и весь
окружавший его и неразрывно с ним связанный сельский
мир описаны на основании данных тщательного и сплош-
ного обследования, проводившегося с одними целями и
по единому замыслу. Все свидетельства Книги Страшного
суда о городах вплетены как бы в единую ткань социаль-
ной п политической жизни Англии того времени. Все за-
родыши, все элементы городской жизни, как и сложив-
шиеся города, выступают органической частью всей со-
циально-экономической действительности той интересной
эпохи.
На невозможность изолированного изучения города
только по данным о городах в Книге Страшного суда
указывал еще Баллард: «Если кто-либо думает, что мож-
но узнать все о городах в Книге Страшного суда, изучая
только ее отдельные описи, то он глубоко ошибается.
Каждая страница памятника должна быть исследована,
иначе многие случайные упоминания будут пропущены,
ибо эти случайные упоминания скрыты в описаниях сель-
ских владений». И Баллард иллюстрирует это положение
примерами из описаний сельских местностей Суссекса и
Кента, в которых упоминаются принадлежавшие манорам
городские дома 50.
Но вслед за Мэтландом с его концепцией «разнород-
ности держаний» в городах Баллард видит в этих описа-
ниях только примеры городской собственности, входив-
шей в качестве составной части в какое-либо манориаль-
ное владение.
Склонный к формальным дефинициям, Баллард в со-
ответствии с этим подразделяет города па «сложные»,
«составные» и «простые» 51, не придавая свидетельствам
.Книги Страшного суда никакого значения в понимании
49 DB, II, 23а, 48, 86а, 163а.
511 Ballard A. Domesday Boroughs. Oxford, 1904. Р. 11.
51 Ibid. Р. 14.
* 70 *
более глубоких явлений, характеризовавших взаимоотно-
шения города и деревни. Таким образом, глубокий смысл
Книги Страшного суда, в которой город и деревня даны
как бы в едином контексте, оказался совершенно недосту-
пен для Балларда.
Не все города XI в. описаны в кадастре с одинаковой
полнотой. В то время как описание Честера, например,
занимает в издании памятника почти две страницы убо-
ристого текста, все четыре города графства Дорсет умес-
тились па одной четвертой части страницы, а Бедфорд,
помещенный, как и Честер, во главе своего графства,
описал всего только в семи строках. Сравнительно боль-
шое место занимают описания Норка, Херефорда, Норт-
гемптона, Линкольна, Дувра и некоторых других городов.
Не все описания равноценны и по содержанию. В од-
них случаях данные о городе достаточно полно и много-
сторонне освещают различные проявления экономической,
социальной и политической жизни города, городские обы-
чаи и институты. Таковы, например, описания Дувра,
Кентербери, Уоллингфорда, Нориджа, Ипсвича, Честера,
Линкольна. В других случаях данные о городе либо одно-
стороини, либо скудны вообще (Бакингем, Саутгемптон,
Сандвич и др.).
Разумеется, полнота и характер освещения городской
жизни в описании различных графств зависели от многих
причин. И, конечно, далеко не всегда эти причины были
обусловлены значением самого города и его характером.
Немалую роль должны были играть чисто внешние об-
стоятельства: понимание своей задачи комиссарами пере-
писи и тщательность выполнения ими этой задачи, ка-
чество показаний присяжных и степень использования
первоначальных материалов переписи — вердиктов при-
сяжных — компиляторами Книги Страшного суда.
Особого внимания заслуживают пропуски и ошибки,
допущенные при составлении свода. Нетрудно предста-
вить всю сложность проведенной в XI в. переписи такого
масштаба, как Книга Страшного суда 52. Но, несомнен-
но, особенно сложной была работа составителей оконча-
тельного свода, т. е. самой Книги Страшного суда. И это
становится особенно попятным, если учесть, что все пер-
52 При всех трудностях проведения расследования ошибки, про-
пуски и неполнота данных могли быть также результатом неточ-
ности или путаницы в показаниях присяжных, утери части пер-
воначальных записей и сокращения материала при обработке.
См.: Round J. Op. cit. Р. 43.
Ф 71 ф
воначальные материалы, добытые расследованием, необ-
ходимо было не только свести воедино и переписать, но
и перегруппировать, пересоставить по совсем иному
принципу, чем тот, который лежал в основе расследова-
ния.
При такой сложной и трудной работе, да еще в усло-
виях XI в., ошибки и пропуски были неизбежны53.
Что касается городов, то в Книге Страшного суда име-
ют место серьезные пропуски. Прежде всего, поражает
пропуск Лондона и Винчестера. О значении Лондона нет
необходимости говорить, а между тем о его существова-
нии можно узнать лишь из случайных упоминаний в от-
дельных пассажах54. Винчестер же был в то время важ-
ным административным и политическим центром. В Вин-
честере хранилась королевская казна, помещался
королевский монетный двор. Город часто служил местом
пребывания короля в течение длительных периодов вре-
мени. Пропущен значительный уже в то время город Та-
муэрт, лежавший наполовину в Уорикшире и наполовину
в Стаффордшире, что, быть может, и послужило причи-
ной его пропуска55.
Из будущих Пяти портов (Cinque Ports) нет деталь-
ных описаний Ромни и Хайта. Сведения о них помещены
в описаниях сельских маноров, причем Хайту посвящено
всего лишь несколько строк, а Ромни немногим больше.
И все же, несмотря на краткость, описание Ромни дает
ценнейшие сведения о привилегиях горожан. Гастингс не
описан вовсе; единственное и совсем незначительное упо-
минание о нем носит случайный характер, тогда как Га-
стингс, старый римский укрепленный лагерь (castrum,
англосакс, coaster), в XI в. был уже значительным горо-
дом. Из всех участников будущей конфедерации Пяти
53 Баллард приводит многочисленные примеры подобных про-
пусков. Пропускались но только отдельные держания, по л вла-
дения некоторых собственников целиком. Количество же про-
пущенных деталей было особенно велико. Ле меньшим было и
количество ошибок. Нередко отдельные держания помещались
дважды, земли, расположенные в одном графстве, вносились ио
ошибке в описание другого, ошибочно указывалось количество
гапд и т. к. (см.: Ballard A. Domesday Inquest. Р. 18). Но при та-
кой сложности работы, как справедливо отмечал Раунд, «единст-
венное, чему приходится удивляться, это тому, что ошибки п
пропуски после всего этого так малочисленны» (Round J. Op. cit.
Р. 17).
м DB, I, 100а, 128; DB, II, 11, 63.
•’5 См.: lilailland F. Op. cit. Р. 178. Случайные упоминания о Тамуэр-
тс см.: DB, Т, 238, 246, 246а.
* 72 *
портов специально описаны только Дувр и Сандвич. По
описание Сандвича очень кратко. Лишь Дувру отведено
большое место в начале описания графства Кент. Сведе-
ния о Дувре отличаются полнотой и представляют исклю-
чительный интерес для исследования. Это одно из самых
значительных описаний города, какое мы имеем в Книге
Страшного суда.
lie описаны как города Абингдон н Виндзор (графст-
во Беркшир). В число пропущенных городов Баллард
указывает Бристоль5В, однако он описан в графстве Гло-
стершир в рубрике Terra regis вместе с прилегают,им к
нему королевским манором. Мы думаем, что было мало
оснований видеть в Бристоле XI в. такие черты, которые
позволили бы отнести его к категории более или менее
сложившихся городских центров. Бристоль — один из но-
вых городов Англии, и значение ого как важнейшего из
портов западного побережья было еще все в будущем.
Место, отведенное этому городу составителями Книги
Страшного суда в XI в., по-видимому, не было резуль-
татом случайности: оно соответствовало тогдашнему со-
стоянию этого едва только возникшего городского поселе-
ния, в сущности еще и пе сложившегося как город.
Мэтланд высказал предположение, что описи некото-
рых городов были добавлены после того, как составили
свод57. В таком случае белые места, оставленные в опи-
сании многих графств, могли быть действительно пред-
назначены для того, чтобы поместить здесь города, но по
той или иной причине остались не заполненными. Так,
белое место, предшествующее индексу владельцев в опи-
сании графства Гемпшир, могло быть предназначено либо
для пропущенного Винчестера, либо для Саутгемптона,
помещенного отдельно в самом конце описания графства.
Большой пробел внутри текста в описании Стаффордши-
ра оставлен, быть может, для пропущенного Тамуэрта.
Пробел в начале описания Сомерсета был оставлен, как
полагает Мэтланд, для двух городов: Ильчестера и Бата,
лишь упомянутых в Terra Regis. Конечно, все это лишь
более или мепее вероятные гипотезы.
Пропуск Лондона и Винчестера едва ли может быть
объяснен чисто внешними причинами — небрежностью
писцов, чрезмерно большим объемом материала и т. п.
В отношении этих городов скорее можно предположить
50 Ср.: Ballard A. The Domesday Inquest. Р. 18; Idem. Domesday Bo-
roughs. P. 8.
57 Maitland F. Op. cit. P. 178.
* 73 *
причины принципиального порядка. Заслуживает внима-
ния предположение, высказанное еще Эллисом: «Лондон,
Винчестер и несколько других городов были опущены,
вероятно, потому, что в предшествующее время были по-
жалованы иммунитетными хартиями» 58 59. Необходимо
иметь в виду, что Лондон и Винчестер, как и Йорк, были
наиболее привилегированными городами в Англии того
времени и по образцу их хартий получали вольности дру-
гие города ’>9.
Однако отсутствие описаний Лондона и Винчестера в
Книге Страшного суда пе является особенно тяжелым
ударом, потому что как раз для этих городов исследова-
тели располагают рядом документов, в известной мере
возмещающих досадный пропуск в Книге Страшного
суда60. Это прежде всего так называемый 4-й закон
Этельреда 11 Несовершеннолетнего (978—1016), датируе-
мый приблизительно 1000 г., в котором, но мнению неко-
торых историков, дана сводка обычаев Лондона к концу
англосаксонской эпохи01. Затем две хартии, пожалован-
ные Лондону Вильгельмом Завоевателем, датируемые при-
близительно первым десятилетнем его правления02.
Для Винчестера имеется его опись (Liber Wintonien-
sis), относящаяся к началу XII в. Документ, хотя и бо-
лее поздний, чем «Книга Страшного суда», однако осно-
вывающийся, как полагают, па первоначальных отчетах
переписи 1086 г.00
[...] Вопрос об умолчаниях в Книге Страшного суда
еще более важен, чем вопрос о пропусках. На одно из
важных умолчаний указывал Виноградов. В Книге
Страшного суда с ее «обобщающей статистикой», без раз-
бора зачисляющей в разряд вилланов многочисленные ка-
тегории английских крестьян, пользовавшихся до перепи-
си относительной свободой, нет ничего указывающего на
особое положение кентских крестьян. Между тем они,
несомненно, пользовались значительно большей свободой,
58 Ellis Н. General Introduction to Domesday Book. L., 1833. P. LXI.
59 Например, Эксетер: «Этот город во время короля Эдуарда пла-
тил денежную подать только тогда, когда платили ее Лондон,
Винчестер и Йорк (non geldabat nisi quando Londonia etc.), и это
была половина марки серебра за военную службу (ad opus mili-
tum)» (DB, I, 100a).
(i0 Tail J. Op. cit. P. 118.
«> Ibid. P. 118—119, 124.
02 The Historical Charters and Constitutional Documents of the City
of London. L., 1884. P. 1-2; Slubbs W. Op. cit. P. 97.
03 DB, IV. Additamenta.
74 *
чем крестьяне соседних с Кентом графств. Как известно,
это умолчание Книги Страшного суда дало Виноградову
основание для важного вывода о возможном сохранении
подобных элементов свободы и в других графствах, по-
мимо Кента °4.
Умолчание Книги Страшного суда о некоторых важ-
ных явлениях социальной жизни Англии того времени
могло быть в первую очередь обусловлено характером и
непосредственными целями документа. При всей отмечае-
мой исследователями многосторонности памятника и от-
носительной широте задачи, которая стояла перед теми,
кто проводил перепись и составлял Книгу Страшного
суда, нельзя игнорировать непосредственную практиче-
скую цель расследования — сбор датских денег, определе-
ние размеров обложения населения и увеличение королев-
ских доходов, иначе говоря, определенный финансовый,
фискальный аспект переписи.
Но так как денежной податью, датскими деньгами об-
лагалась земля и учитывались преимущественно та соб-
ственность и те доходы, которые были связаны с земель-
ными держаниями и с правами, вытекающими из этих
держаний, в Книге Страшного суда могли пе найти отра-
жения различные виды собственности и многие доходы
горожан, связанные с ремесленной деятельностью и тор-
говлей. И наоборот, в силу характера и принципов самого
обложения, все виды сельскохозяйственной собственности
и сельскохозяйственные занятия горожан и вообще все,
что было связано у городских жителей с сельским хо-
зяйством, с окружающей город аграрной средой и с эле-
ментами сельского хозяйства внутри самого города, мог-
ли получить в Книге Страшного суда относительно более
полное отражение.
Отсюда проистекает возможность неправильного пред-
ставления о многих сторонах городской действительности
того времени. С этой особенностью нашего источника при-
ходится считаться постоянно, так как она не только об-
условливав!’ неполноту наших представлений об англий-
ском городе XI в., складывающихся на основании свиде-
тельств Книги Страшного суда, но и может придать
этим представлениям неправильный, односторонний ха-
рактер. Этот своего рода сельскохозяйственный аспект
переписи и связанная с ним возможность преувеличен-
64 Виноградов П. Исследования по социальной истории Англии в
средние века. СПб., 1887. С. 92—94.
* 75 *
ного представления о сельскохозяйственных занятиях го-
рожан и значении сельского хозяйства в городской жизни
XI в. таят в себе немалую опасность для исследователя.
Важно также учесть специфический характер перепи-
си как королевского расследования, исходившего из ин-
тересов короны и рассматривавшего все в свете этих ин-
тересов. Как подчеркнул либеральный историк начала
XIX в. Дж. Лингард, писцы видели свою задачу в том.
чтобы записать не привилегии и обычаи парода, по при-
тязания и получения короля.
Отсюда неизбежна известная ограниченность и одно-
сторонность сделанных в Книге Страшного суда записей
и, следовательно, возможность неполноты наших пред-
ставлений о городе XI в., полученных на основании ее
свидетельств.
Умолчания о многих важных сторонах общественной
жизни были, таким образом, неизбежны. И это один из
недостатков Книги Страшного суда как исторического
источника, с которым необходимо считаться. Многое и
весьма важное, касающееся общественного строя раннего
английского города, могло совсем не найти отражения в
памятнике. Так, например, нельзя выяснить по Книге
Страшного суда, был ли в английских городах XI в. са-
мостоятельный городской суд, отличный от суда сотни
или графства. Нельзя также узнать, в какой степени
родственные узы стесняли горожан в свободном распоря-
жении землей,— вопрос, имеющий важное значение для
понимания социальной структуры раннего средневекового
города и складывающейся специфически городской фор-
мы земельной собственности — городского держания
(burgage tenure). На последнее обстоятельство обратил
внимание Тейт G5.
К числу недостатков нашего источника надо отнести
также отсутствие целостного и более или менее система-
тического описания целого ряда городов и известную от-
рывочность его свидетельств вообще. В силу этого не-
редко бывает трудно судить о степени распространенно-
сти того или иного обычая или института, отмоченного в
одном или даже большом числе городов66, что, естест-
венно, диктует необходимую осторожность в обобщениях.
Тейт обращает внимание на дополнительные трудно-
сти в понимании и интерпретации свидетельств Книги
(Г| Tail J. Op. cit. Р. 101.
66 Ballard A. The Domesday Inquest. P. 24. Об этоаг говорит и Тейт.
Cat,: Tait J. Op. cit. P. 146.
* 76 *
Страшного судаG7, вытекающие из чрезвычайно сжатого,
немногословного характера изложения, из краткого и
«формулообразного» ее языка. Но это как раз то, что
отличает Книгу Страшного суда как земельную опись,
деловой документ, от повествовательных источников, на-
пример хроник. Этот недостаток компенсируется здесь
точностью, свойственной обычно деловым документам.
Особо стоит вопрос о терминологии Книги Страшного
суда. Эпоха нормандского завоевания, благодаря своему
сугубо переходному и переломному характеру, вызвала
появление новых понятий и терминов и изменила значе-
ние немалого числа старых. Многие понятия и термины,
относящиеся к важным сторонам общественной жизни, не
могли еще стать однозначными для нормандских завое-
вателей — французов, как они именуются в Книге Страш-
ного суда, и для массы коренного населения страны —
англосаксов 67 68.
Естественно поэтому, что далеко не все термины Кни-
ги Страшного суда достаточно определенны и достаточно
точно отражают описываемую действительность XI в.
Стоит лишь вспомнить пример с термином «виллан».
Как показал Виноградов, этот термин, служивший неког-
да самым общим термином для обозначения крестьянина,
жителя «виллы» — села в XI в., в эпоху Книги Страш-
ного суда, был уже достаточно неопределенным и при-
менялся сплошь и рядом как к свободным крестьянам,
так и к крепостным. Со временем же этот термин стал
обозначать только крепостных.
Известная неопределенность и недостаточная ясность
терминологии сказалась и в свидетельствах Книги Страш-
ного суда о городах. В ряде случаев это весьма затруд-
няет решение очень важных вопросов, например вопроса
67 Tait J. Op. cit. Р. 144—145.
68 Дуглас говорит о том, что нормандские писцы описывали чуж-
дое им общество в чуждых ему терминах: латинскими фразами
описывались англосаксонские обычаи. Отсюда, по мнению Дугла-
са, вытекает задача — отыскивать англосаксонские эквиваленты
латинским терминам; лишь осуществление этой задачи сделает
исследование полноценным (см.: Douglas D. Op. cit. Р. 258).
Дуглас, па наш взгляд, чрезмерно подчеркивает различие между
терминологией Кпиги Страшного суда и английской действитель-
ностью п излишне усложняет задачу исследования. Комиссары
переписи, хотя и были чужеземцами и проводили расследование
пе в родной им стране, ио, во-первых, страна уже не могла быть
для них совсем чужой, так как с начала завоевания прошло
20 лет, и, во-вторых, они собирали сведения па основании пока-
заний присяжных, половина которых состояла из англичан.,
* 77 *
о социальном положении городского населения, обозна-
чаемого самыми разнообразными и не всегда достаточно
определенными для того времени терминами. В городах
эпохи Книги Страшного суда встречаются не только го-
рожане (biirgenses), но и торговцы (mercatoros) и просто
люди (homines), различные категории крестьянского ти-
па (villani, bordarii, cottarii) и даже рабы (servi). Это
разнообразие и известная неопределенность терминологии
отражает своеобразный характер городов XI в. и бюргер-
ства, находившихся еще в процессе становления, в про-
цессе складывания и формирования. Необходимая осто-
рожность в толковании терминов и отдельных положе-
ний Книги Страшного суда и обязательный для подхода
к этому источнику критицизм не колеблют его несомнен-
ных достоинств. Надежность и степень достоверности
свидетельств Книги Страшного суда, при всех присущих
ей как историческому источнику недостатках, достаточно
высоки. Все это позволяет рассматривать Книгу Страш-
ного суда как исключительно ценный источник для изу-
чения раннего английского города.
ГЛАВА III
Горожане в XI в.
В Книге Страшного суда мы имеем первые докумен-
тальные свидетельства о горожанах1. Это не значит, что
в донормандский период Англия не знала горожан. На-
против, у нас есть все основания предполагать, что этот
социальный слой английского общества, как и сами го-
рода, стоявшие на королевской земле и на землях свет-
ских и духовных лордов, пе являлся продуктом норманд-
ских нововведений, а существовал до нормандского за-
воевания, возникнув и развившись из тех условий,
которые были в наличии в Англии по крайней мере за
столетие до нормандского завоевания.
Уже то обстоятельство, что сведения о горожанах, по-
лученные, как и другие сведения переписи, на основании
показаний и приговоров (вердиктов) присяжных, приво-
дятся в Книге Страшного суда не только для 1086 г., но
1 Здесь и далее имеются в виду жители городов, имевшие статус
Горожан (Прим. рсд.).
* уз *
и для первой из трех дат, к которым приурочены все
свидетельства памятника, для времени Эдуарда Исповед-
ника, т. е. до 1066 г., не допускает иного предположения.
Если бы до нормандского завоевано ft в Англии но было
горожан и пе существовало бы самого понятия «горожа-
не», едва ли можно было бы включить в Книгу Страш-
ного суда какие-либо сведения о горожанах до 1086 г.,
кроме вымышленных присяжными или составителями
свода. Но у нас пет абсолютно никаких оснований рас-
ценивать данные Книги Страшного суда о горожанах во
время Эдуарда Исповедника как вымышленные, Англо-
саксонская эпоха несомненно знала горожан.
И все же положительные свидетельства о жителях го-
родов как о горожанах, обозначаемых именно этим тер-
мином, мы имеем впервые только в Книге Страшного
суда 2. В памятниках англосаксонской эпохи этот термин
пе встречается.
Возможно, это находит объяснение в чрезвычайной
скудости источников, относящихся ко времени до за-
воевания,— обстоятельство, объясняющее многие пробелы
в наших знаниях о городской жизни в самый начальный
период существования городов в Англии, т. е. к концу
англосаксонской эпохи.
Горожане в Книге Страшного суда упоминаются не
случайно. Это важный по своему значению и относитель-
но многочисленный слой населения. В одном только Но-
ридже во времена короля Эдуарда Исповедника указано
1320 горожан3. Но в Книге Страшного суда перечисля-
лись и принимались в расчет лишь определенные хозяй-
ства, держания (для города главным образом усадьбы,
дома) пли лица, представлявшие собой некие хозяйствен-
ные единицы. Применяя принятый медиевистами семей-
2 В документах эпохи нормандского завоевания, датируемых более
ранней датой, чем Книга Страшного суда, горожане упоминают-
ся только в хартии, данной Вильгельмом Завоевателем Лондону
(I0(И>—1076). Вильгельм обращается к епископу, городскому ста-
росте (портгерефе) и ко всем горожанам (allo ]за burhwaru)
внутри Лондона, как гласит англосаксонский текст хартии (см.:
Sliibbs W. Select Charters and other Illustration of English Consti-
tutional History. Oxford, 1929. P. 82). «Burhwara» в хартии Виль-
гельма, видимо, производное от описательного обозначения жите-
лей бургов в англосаксонских документах: «люди (wara), при-
надлежащие к поселению (hurh, byrig)». См., например, закон
Ательстана (ок. 930 г.): Lieberman F. Die Geselze dor Angelsach-
sen. Halle. 1903. Bd. 1. S. 160.
3 DB, II, 117.
* 79 *
ный индекс 5 получим приблизительно общее число
населения города, обнимаемого этой социальной груп-
пой,—66(Ю человек. Линкольн имел в 1066 г. 1164 дома,
в которых жили королевские горожане (горожане па ко-
ролевской земле) г’, что составляло, следуя тому же ме-
тоду подсчета и без учета горожан, живших па землях
баронов (для 1066 г. они но указаны), приблизительно
5880 человек. В небольшом сравнительно городе Молдояо
(графстве Эссекс) названо в 1066 г. 198 и в 1086 г.—
180 глав семейств, что соответственно дает около 1000 че-
ловек для первой даты п 900 человек для второй4 5 6.
Конечно, далеко не все описанные в Книге Страшно-
го суда города имели такое многочисленное [для того
времени] население, обозначаемое термином горожане.
Были города, в которых насчитывалось, если исходить из
данных нашего источника, лишь несколько десятков го-
рожан. Например, Бакингем, в котором Книга Страшного
суда отмечает всего только 26 горожан. Эшвелл — с 14 го-
рожанами, Родлеи — с 18 горожанами, Калн — с 47 го-
рожанами. И все же уже накануне завоевания число го-
рожан в Англии было значительным: 17 105 человек,
имевших самостоятельное хозяйство. Даже после нор-
мандского завоевания, которое причинило немалый ущерб
городам, во всех городах, чье население, по данным Кни-
ги Страшного суда, поддается подсчету (а таких городов
46 из примерно 100 там описанных), для 1086 г. можно
насчитать 7968 хозяйств горожан, что составляет немно-
гим меньше 3% от общего числа учтенных в Книге
Страшного суда в 1086 г. хозяйств (293 242 хозяйства) 7.
Ио нс все горожане жили в городах. Не мало горожан
проживало постоянно в манорах и сельских местностях
вообще либо в местностях, не признанных в Книге
Страшного суда городами (небольшие города недавнего
4 См.: Урлаиис Б. Рост населения в Европе. М., 1941. С. 50—61,
Beloch J. Die Bevolkenmg Europas ini Mittelaller // Zeitschrifl fiir
Socialwissenschaft. 1900. Bd. 3. S. 411.
5 DB, I, 336a.
6 DB, II, 119a.
7 Maitland F. Domesday Book and Beyond. Cambridge, 1897. P. 261.
Вообще статистика Книги Страшного суда, относящаяся к горо-
дам, при всей ее неполноте п несовершенстве, так как она охва-
тывает пе все города тогдашней Англии и может дать лишь
весьма приблизительные и грубые величины, все же представля-
ет исключительную ценность. Не давая исчерпывающих и в пол-
ной мере сравнимых данных, опа позволяет, разумеется, при
соблюдении необходимой осторожности, сделать ряд важных
наблюдений п выводов.
* 80 *
происхождения, рыночные местечки и т. п.). Ути горожа-
не, живущие вне города, представляли в общем слое на-
селения страны, именуемого горожанами, немаловажную
величину, но, конечно, много меньшую, чем горожане,
жившие в городе. С дрхгой стороны, в Кинге Страшного
суда описан ряд городов, в которых совсем не указаны
горожане ни в 1066, пи в 1086 г. Таковы, например,
Милвертон (графство Сомерсетшир), Солсбери и Марлбо-
ро (графство Уилтшир) и др.8
Однако, как бы ни объяснять отсутствие горожан в
записях Книги Страшного суда, относящихся к этим и
подобным им незначительным городкам (некоторые из
них не сохранили своего городского положения в дальней-
шем и остались только рыночными местечками или даже
просто превратились опять в обычные деревни), несом-
ненно одно: горожане составляли еще до завоевания зна-
чительный и более или менее компактный слой населения
(поскольку основная масса горожан указана Книгой
Страшного суда в городах).
По в числе жителей городов и лиц, имевших в горо-
дах дома, земли и другие владения, Книга Страшного
суда указывает не только горожан. Например: «В горо-
де Ноттингеме во время короля Эдуарда было 183 горо-
жанина и 19 вилланов (villani)» 9. Вилланов мы встре-
чаем также в описаниях городов Дерби, Бакингем, Абинг-
дон, Дройтуич. В Бакингеме в 1086 г. кроме вилланов,
державших 3 7а плуга земли, было «26 горожан и
11 бордариев (bordarii) и 2 серва» 10. Бордарии указаны
также в Норидже (здесь их' особенно много: в 1086 г.
при 762 горожанах было 480 бордариев), в Тетфорде,
Гептингдоне, Ноттингеме, Уэргеме, Абингдоне, Саутвар-
ке, Гастингсе. Сервы кроме Бакингема упомянуты еще в
двух городах — Ипсвиче и Честере.
В г. Малмсбери (графство Уилтшир) и в небольшом,
едва начавшем свое существование городке Эшвелл
(графство Хартфортшир), мы встречаем упоминание о
коттерах (coszes, ottarii) “. В описании Стамфорда (город
датской полосы в графстве Линкольншир), где в 1086 г.
было 407 горожан, указаны 77 владений (mansiones) сок-
менов (sochernanni), «которые держат земли в домене и
ищут лордов, где они хотят...» |2. Здесь же, рядом с сок-
менами и горожанами, мы видим лагменов (lagemanni) :•
8 DB, 1, 80, 78а; ср.: Ibid. 5а.	11 Ibid. 648, 135b.
9 Ibid. 280.	12 Ibid. 336b.
1,1 Ibid. 143a.
* 81 *
«... лагмепы и горожане имеют 272 акра без всякой пода-
ти» Лагмены упомянуты также в Линкольне и Кемб-
ридже. В Честере и Йорке мы встречаем их аналогию
judices 13 14.
В описании того же Ноттингема, в данных, относя-
щихся к 1086 г., находим следующую запись о том, что Ра-
дульф де Бэран имеет там 13 рыцарских домов (downs
equitnm), в одном из них живот торговец (mercator) lft.
В этом городе всего упоминаются 48 домов торговцев.
Последние упоминаются также в описаниях Честера, Аби-
нгдона и других городов.
В Уоллипгфорде до завоевания «король Эдуард имел
15 акров, на которых жили хускарлы (huscarles)» 1(i - -
наемная гвардия короля, игравшая в англосаксонское
время значительную роль как военная сила.
Наконец, в описаниях городов в Книге Страшного су-
да мы находим в изобилии указания на городские владе-
ния феодалов разных рангов, светских и духовных, начи-
ная с короля и архиепископа, епископов, аббатов, эрлов,
крупнейших землевладельцев Англии — нормандских ба-
ронов и кончая мелкими вассалами этих земельных маг-
натов — владельцами всякого рода ссржантерий 17.
Такова в общих чертах картина населения английских
городов в XI в., как она представлена нам в свидетель-
ствах Книги Страшного суда. Как бы ни был на первый
взгляд различен и пестр состав городского населения, ос-
новная масса его состоит из [собственно] горожан. Это
показывает не только статистика городского населения в
Книге Страшного суда. Такой вывод вытекает из анализа
всех относящихся к городам свидетельств нашего памят-
ника.
Попытаемся прежде всего рассмотреть занятия город-
ского населения в XI в.
С самого начала мы встречаемся здесь с серьезными
трудностями. Эти трудности обусловлены, во-первых, са-
мим предметом исследования — занятия горожан в эпоху
формирования этого социального слоя, возникновения и
формирования самих городов; во-вторых, характером па-
13 Ibid.	15 * Ibid. 280.
14 Ibid. 262, 298.	’«Ibid. 56а.
17 Описания некоторых наиболее значительных городов включают
целые списки (перечни) всех крупных владельцев и держателей
городских земель, домов, мельниц и т. д., составленные в соот-
ветствии с рангами владельцев. См., например, описание Оксфор-
да, Уорика, Уоллппгфорда и др. (DB, 1, 56, 154, 238 elc.).
* 82 *
шего источника, в котором, вследствие его непосредствен-
ной практической цели [...], сельское хозяйство и все,
что относилось к сельскому хозяйству пе только в де-
ревне, но и в городе, могло получить значительно более
полное отражение, чем специфически городские отрасли
труда и занятия — ремесло и торговля (об этом сельско-
хозяйственном «аспекте» переписи мы уже говорили в
предшествующей главе).
Нет сомнения в том, что во многих случаях собствен-
ность и доходы горожан, связанные пе с земельными дер-
жаниями, а с ремеслом и торговлей, с развитием промыш-
ленности и рынка, могли пе попасть в поле зрения рас-
следователей и составителей свода и не получить ника-
кого отражения в Книге Страшного суда18. Но в тех
случаях, когда эта сторона городской действительности
нашла то или иное отражение в Книге Страшного суда,
оно сплошь и рядом недостаточно полно и не всегда ясно.
С этим необходимо все время считаться.
То, например, что в доходах горожан относилось к
ремеслу и торговле, могло войти е виде итогового резуль-
тата в сумму денег, уплачиваемую городом в качестве
фирмы 19 или в сумму других платежей. Но без до-
полнительных данных распознать скрытые за этими де-
нежными платежами источники доходов горожан просто
невозможно. Дополнительные же данные часто отсутству-
ют вовсе или недостаточны. Задача упрощается, конечно,
если часть фирмы уплачивалась натурой, как это было,
например, в Глостере, Честере и ряде других городов.
В силу всех этих особенностей нашего источника мы
находим в нем преимущественно косвенные свидетельства
по интересующему нас вопросу (занятия горожан), до-
статочные, однако, на наш взгляд, для того, чтобы попы-
таться решить вопрос пли хотя бы приблизить его реше-
ние. Прямые свидетельства о занятиях горожан в Кни-
ге Страшного суда, особенно свидетельства о ремесле,
сравнительно немногочисленны и сами по себе были бы
недостаточны 20. Обратимся же к нашему источнику.
18 Конечно, если считать, подобно Мэтланду и Стефенсону, что при
некоторых исключениях главным источником богатства в боль-
шинстве ранних городов была, скорее всего, земля, здесь пе су-
ществует никакой проблемы. См.: Maitland F. Domesday Book
and Beyond. P. 196; Stephenson C. Borough and Town. Cambridge,
1933. P. 80.
19 Фирма в данном случае — фиксированная сумма уплачиваемый
подати.
20 Книга Страшного суда фиксирует городское ремесло, конечно,
* 83 *
Часть своей фирмы королю горожане Глостера плати-
ли большим количеством железа 21 - несомненное дока-
зательство наличия в городе железоделательного промыс-
ла, в котором были заняты горожане. Включение опреде-
ленного и при том большого количества железа в
постоянную сумму фирмы — свидетельство устойчивости,
постоянства этого промышленного занятия горожан и
важного значения ого для города. Денежная часть фир-
мы, уплачиваемая городом, тоже была значительной: во
времена короля Эдуарда она составляла 30 ф.22 Это —
косвенный показатель относительной величины и богатст-
ва города п горожан, показатель, которым нельзя прене-
брегать. И после завоевания сумма городской фирмы
составляла большую величину — 60 ф. Со времени коро-
ля Эдуарда она выросла почти па 70%.
В Глостере при короле Эдуарде, даже по явно пре-
уменьшенным подсчетам Эллиса, было но крайней мере
300 [налогоплательщиков] горожан23. Более вероятную,
на наш взгляд, цифру дает Стефенсон — 614 человек24.
Применив уже использованный нами индекс 5, получим
общее число горожан: более 3000 человек. Цифра для
оценки величины всего населения города минимальная,
так как учтены только собственно горожане п их семьи
и не приняты во внимание другие категории лиц, жив-
ших в городе. Количество же пахотной земли, которую
город имел вне своих стен, по-видимому, пе превышало
300 акров25, что составляло всего только 27г — 3 плу-
га 2С,— весьма незначительная величина для такого на-
селенного города. Следовательно, о земледелии как об
основном занятии столь большого числа горожан не мо-
жет быть и речи.
только мимоходом. См.: Brodnllz G. Englischc Wirtschafts’geschi-
chtc. Iona, 1918. Bd. 1. S. 104.
21	DB, I, 162.
22	Ibid. Большую сумму платили тогда лишь немногие города: Уор-
вик — 65 ф., Йорк — 52 ф., Кентербери — 51 ф. п Честер 45 ф.
О Лондоне для этого времени пет данных, но, надо полагать,
его фирма была самой высокой, так как в 1086 г. опа составляла
300 ф., что было в три раза выше самой высокой фирмы других
городов (Йорка и Липкольпа, плативших по 100 ф. каждый).
23	Ellis Н. A General Introduction to Domesday Book. L., 1833. Vol. 2.
P. 446.
24	Stephenson C. Op. cit. P. 221.
25	Tait J. The Medieval English Borough: Studies on its Origins and
Constitutional History. Manchester, 1936. P. 72.
2(3 Плуг — 100 акров или, чаще,— 120 акров.
* 84 *
В Херефорде 4 горожанина платили подать 18 сош-
никами (в маноре) 27. В Вустере один дом платил подать
2 сошниками (также в маноре) 28. Очевидно, это горо-
жане, в том числе ремесленники, еще сохранявшие неко-
торую зависимость от своих лордов, которым опи плати-
ли подать изделиями своего ремесла. Кузнец упоминается
и в описании Глостера29, о горожанах которого мы го-
ворили выше.
В Книге Страшного суда имеется свидетельство о до-
быче и обработке железной руды в маленьком городке
Роеленде. Этот город возник, по-впдпмому, в XI в. в пре-
делах одноименного манора (совр. Родлен, графство Че-
шир) ; в описи он фигурирует сначала как замок, затем
как «новый город (novum burgum)», в котором прожива-
ют 18 горожан (burgenses)...». Весьма вероятно, что до-
быча железной руды и железоделательный промысел
послужили основанием для возникновения здесь города.
Известное подтверждение этому мы видим в том, что
город, несмотря па его весьма малую величину, был по-
делен между владельцем манора Робертом де Роелепдом
и эрлом графства Чешир — Гуго: «Роберт де Роеленд
держит этот замок и город (castelli ct burgi) совместно
с эрлом Гуго» 30. По-видимому, город был источником
заметного дохода.
То, что горожане Роеленда очень скоро после даты
переписи и — можно полагать — очень скоро после воз-
никновения самого города приобрели права и привиле-
гии, которыми пользовались горожане таких высокопри-
вилегированных городов, как Херефорд в Англии и Бре-
тей в Нормандии31,— несомненный показатель важного
значения Роеленда, несмотря на его молодость и неболь-
шое число горожан. Надо полагать, что ремесленные за-
нятия городского населения и обусловленная ими опре-
деленная степень социальной зрелости горожан наряду с
заинтересованностью в развитии города его владельцев
объясняют создание столь благоприятных условий для
его роста.
Но и в городах, возникших до XI в., ремеслу принад-
лежала пе менее значительная роль. Особенно благопри-
ятно было положение городов, выросших па месте ста-
ринных промыслов. Наличие издавна существовавшего
промысла облегчало и возникновение города, и постепен-
27	DB, I, 179.	1,1 Ibid. 269а.
28	Ibid. 180.	31 Ibid.
29	Ibid. 167.
* 85 *
ное его обособление от остальной сельскохозяйственной
территории, и превращение в собственно город. Таков
пример Дройтуича, возникшего на месте старинных соля-
ных разработок. Это место издревле славилось своим со-
ляным промыслом — соляными копями. В грамоте нача-
ла VIII в. (716—717 гг.) о нем говорится как о «соляном
торговом местечке (wicum emptorium salis)»32. Наличие
в городе крупного соляного промысла и занятие им по
крайней мере значительной части горожан отражено в
Книге Страшного суда 33. Но в описи города упоминается
также печь для плавки свинца34. Возможно, что в осно-
ве и этого промысла, которым занимались горожане, были
старинные свинцовые разработки, ибо, как известно, сви-
нец и олово добывались в Англии еще в древности и
были даже предметами вывоза в римские времена [...].
О занятиях горожан Денвича (графство Суффолк) и
Сандвича (графство Кент) можно до некоторой степени
судить по натуральной части их городской фирмы. Ден-
вич платил королю в 1086 г. 50 ф. деньгами и 60 тыс.
сельдей35 *. Сандвич — один из будущих «Пяти пор-
тов» — после завоевания принадлежал архиепископу
Кентерберийскому, но был сдан им на откуп общине
церкви св. Троицы. Лорд города — архиепископ получал
с откупщика кроме денег еще 40 тыс. сельдей3G. Столь
крупные натуральные платежи сельдями позволяют сде-
лать вывод о том, что рыбный промысел играл в заняти-
ях горожан Данвича и Сандвича весьма значительную
роль.	'• 4
В описании Ярмута мы находим упоминания о горо-
жанах-рыбаках 37.
В Норидже шериф Роберт Бленд имел пекарпю, в ко-
торой работали три горожанина 38.
Книга Страшного суда дает много свидетельств о
мельницах в городах. Мельничное дело всегда занимало
важное место среди других промыслов в средневековом
городе. Мельницы имелись в Дувре, Кентербери, Аропде-
ле, Чичестере, Гертфорде, Оксфорде, Кембридже, Хан-
32 Cartularium Saxonium. Vol. 1. Р. 138, N 203. Цит. по: Tait J. Op.
cit. P. 22.
33 DB, I, 172a. Характерно, что город часто называют другим име-
нем — Солтвич («Соляной город»).
34 Ibid.	37 DB, II, 118b.
35 DB, II, 312b.	38 Ibid. 118.
3,i DB. I, 3a.
* 86 *
тингдоне, Лейстере, Ноттингеме, Дерби, Стамфорде, Тет-
форде, Йорке, Норидже, Ипсвиче, Калне.
Относительная полнота и тщательность, с которой от-
мечены в Книге Страшного суда городские мельницы,
объясняются важным значением мельничного промысла
для города и большой доходностью мельниц, представ-
лявших выгодный объект обложения. Некоторые города
продолжали пользоваться мельницами в окрестных мано-
рах (можно предположить, что владельцы этих маноров
были заинтересованы в том, чтобы горожане мололи муку
па их мельницах).
До нормандского завоевания почти во всех названных
выше городах мельницы принадлежали горожанам. Нор-
мандское завоевание, сопровождавшееся официальными
конфискациями земель и держаний англосаксов и беско-
нечными неофициальными захватами, привело к важным
переменам и в этой области. Во многих городах мельни-
цы, принадлежавшие ранее горожанам или бывшие их
держанием от разных лордов, попали в руки новых гос-
под — нормандских баронов. В Норидже до завоевания
32 горожанина, принадлежавших непосредственно коро-
лю Гарольду (он имел над ними саку и соку и коммен-
дацию) , имели, возможно в совместном владении, «поло-
вину мельницы и четверть мельницы, наряду с принад-
лежавшими им же 80 акрами пахотной земли и 20 акрами
луга». В 1086 г. это владение принадлежало уже крупно-
му нормандскому землевладельцу Рейнальду
В Тетфорде (графство Норфолк) во времена Эдуарда
Исповедника некий горожанин имел мельницу; «теперь
Роджер Биго претендует на нее как па пожалование ко-
роля, но сотня (видимо, присяжные от сотни, дающие по-
казания при расследовании.— Я. Л.) не знает как обсто-
ит дело» 39 40. Роджер Биго — крупнейший нормандский
барон, получивший от Вильгельма Завоевателя все быв-
шие владения эрла в графстве Норфолк, и захвативший
сам пе мало владений в этом и в других графствах.
В Ипсвиче в 1086 г. среди владении англосаксонского
держателя Висгаруса, па которые заявил претензии эрл
Роджер, была одна мельница 41.
Нормандский барон Роберт де Ойль в числе своих
многочисленных владений в г. Оксфорде (42 обитаемых
дома и пр.) имел и мельницу 42.
39 Ibid. И8.	41 Ibid. 329.
40 Ibid. 173.	42 DB, I, 158.
* 87 *
В Кентербери, еще во времена короля Эдуарда, одну
мельницу, принадлежавшую архиепископу, «клпрпкл
города держали в своей гильдпн» |....] 4,;. Клирики — это
община церкви св. Григория в Кентербери.
В описании Хартфорда заслуживает внимания сле-
дующее место: «Это предместье платит 20 ф. по весу;
и 3 мельницы платят 10 ф. по счету» 43 44. Владельцы
мельниц пе указаны. Возможно, это были горожане. Важ-
но то, что здесь указана отдельно сумма подати, уплачи-
ваемой за мельницы. Эта сумма относительно очень ве-
лика: 10 ф. за три мельницы, тогда как весь город пла-
тит 20 ф. [...] Несомненно, это отражало высокую доход-
ность городских мельниц.
В описании одного из маноров Кента имеется следую-
щий пассаж: «Тот же Гуго [эрл графства.—Я. Л.} дер-
жит в Дувре одну мельницу, которая платит 48 ферлин-
гов хлеба45 и ие принадлежит к этому манору» 46. Это
одна из немногих городских мельниц, упомянутых в Кни-
ге Страшного суда, держатель которой платил подать
натурой. И здесь мельница принадлежала до норманд-
ского завоевания горожанину. Дувр, как и Хартфорд, яв-
ляет нам яркую картину нормандских захватов п кон-
фискаций 47.
43 Ibid. За.	41 Ibid. 132а.
45 Этим термином (frumentum) обычно обозначалось пшеничное
зерно. Ферлипг (Ferling) — мера сыпучих тел='Л кварте-
ра=2 бушеля.
46 DB, I, 11.
47 Весьма любопытен пассаж в Книге Страшного суда, в котором
говорится о другой мельнице в Дувре: «У входа в порт Дувр
имеется мельница, из-за которой при большом волпсшш моря
разбиваются почти все корабли и причиняется большой
ущерб королю и людям. И сс пе было там во время короля
Эдуарда» (DI3, I, 1а). Из дальнейшего ясно, что мельница при-
надлежит племяннику крупного нормандского землевладельца
Герберта Айво, построившего ее якобы с разрешения лорда го-
рода, знаменитого епископа Одо Байе, сподвижника и сводного
брата Вильгельма Завоевателя. Невероятно, чтобы работа мель-
ницы, как бы пи была велика мельница по тому времени, могла
наносить такой ущерб судоходству. Возможно, строки этой за-
писи продиктованы при расследовании кем-либо из людей эрла
Гуго или другого нормандского барона, владевшего мельницей в
Дувре, чтобы добиться разрушения мельницы племянника Айво,
построенной па особенно выгодном для торговли месте — у са-
мого входа в Дуврский порт. Конечно, это только предположе-
ние. Однако нельзя согласиться с Ксптшгемом, буквально пони-
мающим смысл записи п серьезно утверждающим, «что мы не
всегда ясно представляем себе силу, с которой работали мель-
ницы, как в случае с мельницей, которая угрожала кораблям в
* 88 *
Некоторое представление о занятиях горожан дают
данные об уплате ими пошлин.
В Сент-Олбансе48 (графство Хартфордшир), городе,
выросшем около знаменитого аббатства, основанного на
том месте, где стоял раньше старый римский город Ве-
руланум, было всего только 46 горожан. Но сумма упла-
чиваемых ими аббату пошлин и некоторых других незна-
чительных платежей составляла сравнительно большую
величину — 11 ф. 14 шилл.49 Фирма ряда городов со
значительно большим населением была ниже этой сум-
мы 50. (Основной частью платежа были пошлины, взи-
мавшиеся при продаже товаров,— свидетельство о ремес-
ленной и торговой деятельности горожан Сент-Ол-
банса 51.
Аналогичное положение мы видим в другом неболь-
шом городке графства Хартфордшир — Эшвелле, где на-
считывалось всего 14 горожан. Город платил пошлины и
другие подати (consnetndines) в сумме 2 ф. 9 шилл.
4 пенса А И здесь необычно высокая сумма (для такого
небольшого числа горожан) объясняется значительным
объемом продажных пошлин,— свидетельство пеземле-
дельческих занятий горожан.
Книга Страшного суда свидетельствует, что горожане
города Клера (графство Суффолк) живут вокруг рынка
(forum) и платят пошлины. Их занятие — ремесло и тор-
говля 53.
Когда мы читаем в Книге Страшного суда, что в го-
роде Тотнесе (Девоншир) [имеется] 95 горожан внутри
города и 15 обрабатывают землю вне его нам трудно
Дуврской гавани» (Cunningham W. The Growth of English Indust-
ry and Commerce. Cambridge, 1890. P. 161).
48 Составители Книги Страшного суда пе считали городом Сспт-
Олбапс, хотя горожан в нем указано почти в 2 раза больше, чем,
например, в Бакингеме, главном городе графства Бакингемшир.
49 DB, 1, 135b.
г>0 Стаффорд — 7 ф., Бедфорд — 5 ф.; оба города — главные города
графств п описаны ио главе отнх графств. Шефтсбери — 3 ф.
5 шилл., Саутгемптон --- 11 <]>.
51 К. Стефенсон, отриipiioiipiii наличие в английских городах XI в.
специфически городских черт, отрицает также городской ха-
рактер пошлин, взимавшихся, согласно данным Кинги Страшно-
го суда, с многих городов (см.: Stephenson С. Borough and Town.
Р. 109), поскольку подобные пошлины (tlreloneum) взимали и в
сельских местностях. С одинаковым успехом можно было бы от-
рицать городской характер городского ремесла па том основа-
нии, что ремеслеиппкп встречаются тт в сельских местностях.
53	DB, 1, 1351).
53	DB, 11, 3891).
* 89 *
найти другое объяснение сделанной в отношении горо-
жан 54 «вне города» оговорки, чем то, что горожане в
городе в отличие от этих последних [...] были заняты
главным образом не сельским хозяйством, не обработкой
земли, а какими-то специфически городскими отраслями
труда [...]
Если взять данные об обеспеченности горожан зем-
лей, которыми мы располагаем для многих городов бла-
годаря свидетельствам Книги Страшного суда, то ремес-
ленные и торговые черты в характеристике английского
города XI в. выступят еще более яспо.
Особенно показателен в этом отношении пример
г. Молдона (графство Эссекс). В 1086 г. в городе насчи-
тывалось 180 горожан. Из них только 15 держали землю
вне города, причем размеры этих земельпых держаний
были столь ничтожно малы, что в сумме составляли
лишь 81 акр (2/з плуга). Остальные горожане имели в
городе только дома без каких-либо земель сельскохозяй-
ственного значения55. Естественно поставить вопрос:
чем занимались горожане Молдона? Совершенно очевид-
но, если исходить из свидетельств Книги Страшного
суда, что сельское хозяйство могло играть ту или иную
роль в хозяйстве лишь незначительной группы горо-
жан — немногим более 8%. Нет ничего естественнее
предположения, что существование города было связано,
главным образом, с ремеслом и торговлей 56.
Кроме ремесла и торговли, по-видимому, не малую
роль в жизни жителей города играло мореходство. В ча-
стности, Молдоп в то время был значительным морским
портом. Весьма важным дополнительным аргументом,
подтверждающим вывод о первостепенном значении ре-
месла, торговли и мореходства в жизни города, является
то, что горожане Молдона обязаны были ежегодно давать
королю один корабль сроком па 40 дней57. Эту повин-
ность выполняли очень немногие и наиболее развитые в
экономическом отношении портовые города юго-восточ-
ной Англии, знаменитые впоследствии участники конфе-
дерации городов Пяти портов: Дувр, Сандвич и, вероят-
но, Ромни.
54	DB, I, 108b.
55	DB, 1J, 5b.
5G Ср.: Ballard A. Domesday Boroughs. Oxford, 1904. P. 61; Tait, J.
Op. cit. P. 114, 117.
57	DB, TI, 48.
* ye *
Пример Молдена хотя и наиболее наглядный, но не
единичный. Горожане одного из значительных и передо-
вых городов Англии в XI в. — Кентербери, уже при
Эдуарде Исповеднике имели в своем распоряжении весь-
ма малое количество земли, причем некоторая ее часть
была аллодиальной собственностью горожан. Затем поч-
ти вся эта земля была отнята у горожан нормандскими
баронами и прежде других одним из самых крупных нор-
мандских захватчиков — епископом Байе 58 59 60 61. Даже 33 ак-
ра, которые горожане «держали от короля в своей гиль-
дии», были захвачены нормандским бароном Рапульфом
де Колумбелъ 5Э.
3 ДРУгой стороны, известен спор о пошлине в Кентер-
бери, занимавшей, судя по вниманию, которое уделено
этому спору в описании города, далеко не последнее ме-
сто среди денежных платежей горожан е0. Небезынтерес-
но в этой связи указать на отмеченное в Книге Страшно-
го суда присутствие в Кентербери четырех чужеземных
купцов (extranei mercatores) G1.
Таким образом, имеющиеся в нашем распоряжении
данные, среди которых важное место занимает свиде-
тельство о почти полном отсутствии у горожан сельско-
хозяйственных угодий, приводят к выводу, что уже в
конце англосаксонского периода развитие Кентербери
определялось не сельскохозяйственной деятельностью го-
рожан. Тем меньше оснований полагать, что сельское
хозяйство играло определяющую роль в развитии города
после нормандского завоевания — во второй половине
XI в. Следует также учесть, что Кентербери наряду с
Дувром дал первые в истории Англии образцы гильдий
горожан. В частности в Кентербери по всей вероятности
еще в XI в. возникла торговая гильдия, известная нам
из документа, датируемого самым началом XII в.62
Города Дорсета — Дорчестер с 88 горожанами в
1086 г. и Бридпорт со 100 горожанами в том же году,—
по-видимому, совсем не имели за городом пахотной зем-
ли и других сельскохозяйственных угодий63. Во всяком
58 DB, I, 2, 9.
59 Ibid. 2.
60 Ibid. 2. Ср.: Ballard A. Domesday Boroughs. Р. 73.
61 DB, I, 2a; Tait J. Op. cit. P. 118.
e2 Gross Ch. The Gild Merchant: A Contribution Lo British Municipal
History. Oxford, 1890 Vol. 2. P. 37.
93 DB, I, 75.
* 91 *
случае, Кппга Страшного суда об этом молчит °4. Мы не
имеем также указании на какие-либо сельскохозяйствен-
ные занятия пли специфически сельскохозяйственные по-
винности горожан Дорчестера, и Бридпорта*15. И наобо-
рот, имеем указания па выполнение ими специфически
городских повинностей. Так, во времена Эдуарда Испо-
ведника горожане этих двух городов, как и горожане
других городов Дорсета, платили 1 марку серебромсс на
содержание королевских наемных воипов — хускарлов
(ad opus Inirfcarlins rogis), что являлось коммутацией
военной повинности горожан. Коммутация этой повинно-
сти характерна только для горожан. Все это, в дополне-
ние к основному условию — отсутствию или почти пол-
ному отсутствию у горожан Дорчестера и Бридпорта зе-
мель сельскохозяйственного значения (пашни и других
угодий) — заставляет предполагать у них, во всяком слу-
чае в качестве основного вида деятельности, специально
городские виды занятий, прежде всего ремесло и тор-
говлю.
Такое положение с сельскохозяйственными занятиями
горожан, насколько можно судить об удельном весе этих
занятий на основании данных о земельных угодьях горо-
жан и свидетельств об их деятельности иного рода, мы
видим не только в таких сравнительно небольших и не
очень населенных городах, как Молдон, Дорчестер, Брид-
порт, или даже в несколько более населенном, как Кен-
тербери. Картину, подобную той, что дает нам описание
Молдона, Дорчестера, Бридпорта и Кентербери, мы уже
видели в таком значительном городе, как Глостер, с его
несколькими сотнями горожан — налогоплательщиков.
В Ипсвиче при Эдуарде Исповеднике было 808 горожан,
которые держали всего 40 акров пахотной землиG7.
01 В данном случае молчание Книги Страшного суда можно рас-
сматривать как подтверждение [нашего вывода], ибо земля при-
надлежала к числу тех объектов переписи, которые учитывались
и записывались в свод наиболее полно и тщательно. Разумеется,
возможны были случайные или сознательные пропуски. Но ве-
роятность их неизмеримо меньшая, чем пропусков при записи
фактов, относящихся к ремесленным и торговым занятиям горо-
жан.
(Г| Денежное участие в уплате вместе с группами королевских ма-
норов особой старинной подати (так называемой «firma noclis»),
не в счет, так как эта повинность давно была коммутирована н
вообще ио имела ничего общего с обычными впллапскими по-
винностями сельского населения.
fi(i I марка серебром составляла 2/л Ф-, или 13 шилл. 4 пенса.
G7 DB, II, 290.
* 92 *
Норидж был одним из самых крупных и населенных горо-
дов Англии в XI в.: по количеству населения он стоял
на третьем месте после Лондона и Йорка; однако его
1320 горожан до 1066 г. были обеспечены землей не мно-
гим больше, чем горожане Молдона и других рассмотрен-
ных выше городов: они имели около 275 акров (менее
2*/2 плугов) пахотной земли |18.
Но ведь кроме [собственно] горожан в городах XI в.
были и другие землевладельцы и держатели городских
земель, пе говоря уже о том, что город стоял среди об-
ширной сельскохозяйственной территории, хотя и не
принадлежавшей городу, но тесно обступавшей его со
всех сторон. Городские земли различных феодальных
лордов внутри города и вне его составляли значительный
фонд сельскохозяйственных земель и угодий, обычно во
много раз превышавший то, что был в держании у горо-
жан.
В том же Ипсвиче, где горожане держали всего
только 40 акров пахотной земли (не многим больше обыч-
ного крестьянского надела °9), 12 плугов пахотной земли
принадлежали феодалам: королеве Эдит (жене Эдуарда
Исповедника) — 4 плуга (480 акров) 68 * 70; церкви св. Пет-
ра, бывшей в держании у англосаксонского землевладель-
ца Висгаруса,—6 плугов манориальной земли71; эрлу
Гуртху — 2 плуга 72.
Все это свидетельствует о том, что город XI в. не
был изолированным островом, где ремесло и торговля
развивались вне общих условий феодального производст-
ва с его первенствующим в нем значением земледелия и
сельского хозяйства вообще, с господством натурального
хозяйства, с преобладанием села над городом. И если мы
говорим о сельскохозяйственных занятиях горожан или,
вернее, о незначительном удельном весе таких занятий,
как занятий собственно городского населения, мы не
должны забывать, что этим еще пе исчерпывается вопрос
о месте сельского хозяйства в средневековом городе.
Тем больше оснований говорить об этом, имея в виду
68 Ibid. 116-117.
Обычный крестьянский надел в эпоху Книги Страшного суда —
виргата (30 акров). См.: Seebohm F. The English Village Commu-
nity. P. 92, 94; Виноградов П. Исследования по социальной исто-
рии Англии в средние века. СПб., 1887. С. 22.
70 DB, II, 390.
71 Ibid. 392b.
72 Ibid. 394.
* 93 *
города XI в., когда процесс отделения города от деревни
еще далеко пе был завершен п целый ряд городов неиз-
бежно должен был обладать еще такими аграрными чер-
тами, которые позволяют даже говорить о их полуаграр-
ном облике. Однако это обстоятельство отнюдь не озна-
чает, что город XI в. по своему социальному составу, по
социальному характеру основной массы его населения-
горожан был идентичен с солом, с тем аграрным окру-
жением, которое не только подступало к городу извне,
но и находило еще значительное место внутри его степ.
Манориальные земли, подобные тем, о которых мы
говорили выше (пример Ипсвича), несмотря на свою
принадлежность к числу городских земель, имели обыч-
ное сельскохозяйственное значение и ничем не отлича-
лись от земель этих же или других феодальных владель-
цев, принадлежавших к сельским манорам. Они обраба-
тывались вилланами, бордариями, коттариями и другими
категориями крестьян. Поэтому при рассмотрении вопро-
са о занятиях горожан мы не можем принимать такие
земли во внимание. Разумеется, этим мы ни в коей мере
пе умаляем той роли, которую еще долго играло сельское
хозяйство и сельскохозяйственные угодья различных фео-
дальных лордов в жизни английского средневекового го-
рода, как и все то, что принято называть «деревней в
городе».
Среди городов, описанных в Книге Страшного суда,
были и такие, где земельные держания горожан исчис-
лялись не несколькими десятками акров, как в Ипсвиче,
Молдопе и других городах, о которых говорилось выше,
а составляли более значительную величину. Это Колче-
стер, Линкольн, Эксетер, Дерби, Ноттингем, Тетфорд и,
возможно, Кембридж 73.
Но и в этих городах земельные держания не были в
руках сколько-нибудь значительного слоя горожан. Так
обстояло дело, например, в Тетфорде (по населенности
второй после Нориджа город в графстве Норфолк).
В 1066 г. там было 943 горожанина, в 1086 г.— 720 го-
рожан и 224 незанятых дома74. За горожанами числи-
лось 6*/г плугов земли. Но из всех 720 сохранившихся
горожан землю держали только 21 75, т. е. менее 3%.
73 Tall J. Op. cit. Р. 71.
74 Пустующие дома — явный результат разорений и опустошений,
связанных с нормандским завоеванием.
75 DB, II, 119b.
* 94 *
Были ли держания этих двух десятков горожан столь
велики, чтобы дать занятия другим горожанам? 76 [...]
Для подобного предположения нет никаких оснований.
Ведь даже при 120 акрах в плуге в среднем па каждого
держателя в Норидже приходилось только по 37 акров,
т. е. немногим более виргаты — обычного крестьянского
надела в эпоху Книги Страшного суда. Два десятка го-
рожан, имевшие земельные держания (в объеме средних
крестьянских) и занятые в сельском хозяйстве, не опре-
деляют положения всего социального слоя, состоявшего
из 720 семей. Подавляющее большинство горожан было
либо мало связано с сельскохозяйственными занятиями,
либо не связано с ними совсем и добывало средства к
существованию несельскохозяйственным трудом.
К совершенно аналогичному выводу можно прийти,
если рассмотреть данные, относящиеся к Ноттингему и
Дерби. В Ноттингеме до 1066 г. было 183 горожанина и
6 плугов земли, «принадлежащей к этому городу». Но
земля «была разделена между 38 горожанами» 77, что
составляло менее 21% всех горожан. В среднем па каж-
дого держателя приходилось всего лишь около 19 акров.
Такое же положение было и в Дерби, где при короле Эду-
арде насчитывалось 243 «постоянно живущих горожани-
на» и 12 плугов земли, «принадлежащей к этому горо-
ду». Земля была разделена между 41 горожанином78
(менее 17% всех горожан). Таким образом, даже при на-
личии в общем значительного количества пахотной зем-
ли у держателей-горожан — 12 плугов (или 1440 ак-
ров),—каждый держатель в среднем имел немногим
более 35 акров, т. е. опять же обычный крестьянский
надел, как мы видели и в Тетфорде [...]
Остановимся еще на примере Колчестера, который,
по-видимому, противоречит всем выводам, сделанным на
основании свидетельств, относящихся к другим городам.
Этот «бросающийся в глаза пример», как говорит о нем
Тейт, служит у Стефенсона одним из важных доказа-
тельств якобы чисто аграрного характера английских
76 Как это утверждает Стефенсон, видящий в горожанах — держа-
телях земельных угодий в городах •— аграрную аристократию.
См.: Stephenson С. Op. cit. Р. 92. Подробнее о взглядах К. Стефен-
сона на английский средневековый город см.: Левицкий Я. А.
Средневековый город в кривом зеркало американского истори-
ка//Средние века. 195J. Вып. 3. С. 287—297. (Прим, ред.)
77 DB, I, 280.
78 Ibid. 280b.
95 '
городов в XI в.79 Историей графства Эссекс, в частности
историей Колчестера, много занимался и Дж. Раунд.
Ему принадлежит наиболее распространенная характери-
стика Колчестера в эпоху Книги Страшного суда как
города, в котором аграрные элементы имели явное пре-
обладание: ото была землевладельческая община с едва
приметными следами безземельного торгового элемен-
та 80.
В Книге Страшного суда описание Колчестера сде-
лано очень подробно. Здесь не только указано общее чис-
ло горожан и объем земли, которую они держали, но и
перечислены также все дома, отдельные держатели и их
подати81. В 1086 г. в городе было 276 королевских
горожан, плативших подать. Из их числа 152 горожанина,
т. е. больше половины (55%), держали землю в количе-
стве 1296 акров82 83. Остальные 124 горожанина имели
только дома в городе, не имея никаких земельных дер-
жаний. Таким образом, на первый взгляд, держа-
телями земли в Колчестере был очень широкий круг горо-
жан.
Но из 152 горожан—держателей земли некоторая
часть не платила обычных податей королю, за исключе-
нием лишь поголовного налога (de suis capitibns) s;!. Это
были либо малоимущие, возможно, обедневшие горожане,
экономически недостаточно самостоятельные, чтобы вести
сельское хозяйство в масштабах хотя бы обычного вил-
ланского держания84, либо вообще люди, для которых
сельское хозяйство играло лишь второстепенную, под-
собную роль. В том и другом случае горожан, действи-
тельно ведших свое сельское хозяйство в качестве един-
79 См.: DB, II. Р. 104—107; The Victoria History of the Counties of
England (далее: VGH): Essex, vol. 1. Westminster, 1903; Stephen-
son C. Op. cit. P. 79; Tait J. Op. cit. P. 74.
80 VCII: Essex. Vol. 1. P. 417.
81 T)B, II, 104—107.
82 Согласно подсчетам Дж. Раунда (см.: Stephenson С. Op. cit. Р. 79).
Если учесть еще 80 акров земли в совместном владении горожан
(«in commune burgensium»), общее количество земли у горожан
Колчестера составит 1377 акров (около 11 ’/г плуга).
83 DB, IT, 106b.
84 Трудно согласиться с Тейтом, утверждавшим, что среди горо-
жан Колчестера не было бедняков, так как все илатпли пол-
ностью королевскую подать (см.: Tail J. Op. cit. Р. 73). Уплата
одной лишь поголовной подати была признаком бедности в опи-
саниях других городов. См., например, описания Ипсвича, где
именно «бедные горожане» (pauperes burgenscs) уплачивали по-
головную подать (Ibid. 290а).
* 96 *
ственного или основного занятия, должно было быть
меньше, чем 152. И можно предположить — значительно
меньше. Ибо в противном случае у каждого держателя
было бы ничтожное количество земли. В среднем на каж-
дого из 152 держателей приходится 8‘/г акра, что лишь
немногим больше четвертой части обычного крестьянско-
го держания — виргаты (30 акров)
Если взять в качестве некоторой нормы этот надел,
обычный для занимавшихся сельским хозяйством в качест-
ве основного и самостоятельного занятия, количество
таких наделов-держаиий (при наличии у горожан-держа-
телей в общей сложности 1296 акров земли) составит
всего 43 надела-держания. В этом случае количество го-
рожан, занимавшихся сельским хозяйством в качестве
единственного или основного занятия, составило бы при-
мерно лишь около 7е всех королевских горожан, пере-
численных в описании города, т. с. и в Колчестере земля,
достаточная для занятия сельским хозяйством, могла
быть в руках лишь незначительного меньшинства горо-
жан. Для подавляющего же их большинства сельскохо-
зяйственные занятия не были характерны. Пример Кол-
честера, таким образом, по существу ничем не отличает-
ся от примера Тетфорда, Ноттингема и Дерби.
Тейт обратил внимание еще на одно обстоятельство,
которое может служить дополнительным аргументом в
пользу такого вывода. Горожане нередко имели больше,
чем один дом. В одном случае, например, горожанин
имел 1О’/2 дома, в другом — 13 домов. Всего домов в го-
роде было па 77 единиц больше, чем горожан. Это позво-
ляет предположить, что класс людей, не имевших
земельных держаний, мог быть в городе значительно
больше указанной в Книге Страшного суда цифры
(124 горожанина) 8G. Что же касается 152 горожан, во-
шедших в список держателей земли, то здесь возможны
коррективы в сторону снижения этой цифры. Еще Раунд
указывал, что среди этих горожан—держателей земли
фигурируют 7 священников, аббат монастыря св. Эдмун-
да, несколько женщин и 3 нормандских лорда87. Но
85 Ср.: Tail, J. Op. cit. P. 73. Напомним, что в Тетфорде на каждого
из 21 держателя приходилось в среднем 37 акров, в Дерби па
каждого из 41 держателя в среднем по ,35 акров и даже в Нот-
тингеме, где эта средняя цифра была меньше, она все же состав-
ляла 19 акров на каждого из 38 держателей.
80 Tait J. Op. cit. Р. 74,
87 Ibid,
4 Я. Д, Девцциий	97
если у Раунда это служит аргументом для сделанного им
вывода о безусловном преобладании в городе землевла-
дельческих элементов (и как нам кажется, аргументом
неубедительным), то в данном случае, при оценке удель-
ного веса горожан, занятых в сельском хозяйстве, ука-
занное обстоятельство, уменьшающее число держателей
земли по сравнению с тем, которое указано выше, мо-
жет лишь подкрепить вывод о преобладании в Колчесте-
ре горожан, добывавших средства к существованию ле
сельскохозяйственными занятиями. Так обстоит дело с
горожанами.
Но перед памп возникает другой важный вопрос:
все ли собственно городские элементы населения учиты-
вались переписью как горожане — bnrgenses н обознача-
лись в Книге Страшного суда именно этим термином?
Мы полагаем, что пет. Горожане в Кинге Страшного
суда— это пе только те, кто вписан в свод как burgen-
ses. Горожанами были, например, в значительной части
и те, кого Книга Страшного суда называет mcrcatores,
т. е. торговцами.
Ведь в средние века термин «торговец» рассматривал-
ся как идентичный с термином «горожанин»88, и это
было справедливо, в частности, для Англии, и пе только
начиная с XII в. (как полагает Стефенсон89), но п для
Англии XI в.
В буржуазной исторической литературе распростране-
но ошибочное понимание термина «меркатор». Обычно
mercator отождествляется только с купцом, что совер-
шенно неверно, но крайней мере для начального перио-
да городской истории. Такое одностороннее понимание
идет еще от Р. Зома, противопоставлявшего купцов (мер-
каторов) ремесленникам, в которых он видел не совсем
полноправный элемент городской общины, в его понима-
нии — рыночной общины. Для А. Пиреппа и его последо-
вателя К. Стефенсона, как и для близкого к Пиренну по
взглядам, по своему пониманию происхождения средне-
векового города, 3. Ритшеля, mercatores — это тоже
прежде всего, если пе пекл ючительпо, купцы; и именно
купеческий элемент является главной и организующей
силой в первых городских поселениях — «колониях куп-
цов» Ппренна, «рыночных поселениях» Ритшеля, «тор-
говых поселениях» Стефенсона.
88 Ср.: Zimmern Н. The Hansa Towns. L.. 1889 P. 14.
89 Cp.: Stephenson C. Op. cit. P. 135.
* 98 *
JB Англии города начали возникать с X в. Собственно
самый процесс роста производства и разделения труда,
результатом которого было отделение города от деревни,
начался здесь, надо полагать, еще раньше. Но опреде-
ленный уровень социально-экономического развития, не-
обходимый для того, чтобы этот результат сказался, что-
бы города возникли, был достигнут приблизительно лишь
в X в. Определяющая роль в этом процессе принадлежит
производству, росту промышленности, развитию ремесла.
Обмен, торговля, будучи сами обусловлены ростом произ-
водства, не могут играть первой п решающей роли в этом
процессе.
.Отделение торговли от ремесла, выделение и обособ-
ление купцов, которые занимались уже не производст-
вом, а только обменом продуктов,— явление вторичного
порядка, т. к. оно само обусловлено отделением города от
деревни. «Разделение труда в пределах той или иной на-
ции,— писали Маркс и Энгельс,— приводит прежде все-
го к отделению промышленного и торгового труда от
труда земледельческого и, тем самым, к отделению го-
рода от дерево,и и к противоположности их интересов.
Дальнейшее развитие разделения труда приводит к обо-
соблению торгового труда от промышленного» 90.
На первых норах ремесленник выступает сам в каче-
стве торговца, он сам продает свои продукты — изделия
своего ремесла. Маркс и Энгельс, рассматривая необходи-
мость для горожан иметь общие здания для продажи сво-
их товаров как один из моментов, объясняющих образо-
вание цехов, замечают: «Ремесленники были в ту пору
одновременно и торговцами» 91.
Меркаторы, о которых говорят нам памятники X—
,ХП вв.— времени, когда в Англии возникали и склады-
вались средневековые города, были пе только купцы, но
и ремесленники, продававшие свои товары; причем ре-
месленники в это время несомненно преобладали в ка-
честве продавцов. Меркатор — всякий, кто продает ка-
кой-либо товар, все те, кто занимались так или иначе
ремеслом и торговлей,— родами деятельности, ставшими
специальными занятиями жителей городов — горожан 92.
9;| Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 20.
91 Там же. С. 50—51.
92 Подробно свою аргументацию этого Я. Л. .Левицкий развил
позднее и специальной статье «К вопросу о так называемой
gilda uieicaloria...» (см. настоящий сборник). (Прим, ред.)
*	99	*
Рассмотрим свидетельства Книги Страшного суда о
меркаторах.
Одно из важных свидетельств такого рода дает нам
описание Абингдона. Абингдон — новый город в графст-
ве Беркшир, возникший по всей вероятности в XI в. Он
принадлежал к распространенному в Англии типу горо-
дов, выросших у ворот пли вокруг стен аббатства. Таки-
ми же городами являлись упоминавшиеся выше Сент-
Олбанс, а также Ковентри, Бери-Сент-Эдмундс, Рединг,
Дарем, Оксфорд. За исключением Оксфорда, все перечис-
ленные города, как и Абингдон, были новообразованными.
Они появились не ранее XI или первой половины XII в.
В Книге Страшного суда Абингдон не считался городом
и описан среди земель аббатства. «В домене,— читаем мы
в атом описании,— 3 плуга и 64 виллана и 36 бордариев
с 33 плугами и 10 меркаторов, живущих у ворот церкви,
которые платят 40 пенсов» уз.
В отличие от вилланов и бордариев, держателей 33
плугов земли, которые вели свое сельское хозяйство и,
как можно предположить, обрабатывали еще 3 плуга до-
мениальной земли, меркаторы пе имели никаких земель-
ных угодий и пе выполняли никаких сельскохозяйствен-
ных повинностей — служб или работ (servitia, орегае).
В противном случае их сельскохозяйственные повинности
и работы были бы несомненно оговорены, как это сплошь
и рядом имеет место в описании других городов. Были
бы оговорены п денежные платежи, являвшиеся комму-
тацией подобных личных повинностей и работ, если бы
они имели здесь место 94.
10 меркаторов Абингдона платят 40 пенсов, в среднем
по 4 пенса каждый, и этой денежной суммой ограничи-
вались все их обязательства95. Мы в праве предполо-
жить, что меркаторы, не обрабатывавшие землю и не вы-
полнявшие никаких натуральных повинностей (орегае
или servitia) в монастырской усадьбе и на домениальной
земле, жившие у ворот аббатства, занимались ремеслом
и торговлей. Это пе странствующие купцы раннего сред-
невековья, хороню знакомые нам по памятникам дого-
93	DB, I, 58b.
94	Как была, например, оговорена такая коммутация повинностей
горожан в Дорчестере, Бридпорте и других городах. См., напри-
мер: Ibid. 75.
95	Низкая сумма денежного платежа в данном случае соответст-
вует сумме денежной подати которую обычно платили горожа-
не за свои держания ь городе (gablum).
* юо *
родскоп эпохи, т. е. до X—XI вв., и не купцы, приехав-
шие из других мест и поселившиеся в Абингдоне на
время продажи своих товаров (mercatores advenas), при-
сутствие которых, например, в Эксетере, во время изве-
стных событий 1068 г. отмечено у Ордерика Виталия96.
Меркаторы, описанные в Абингдоне, постоянно про-
живали рядом с аббатством. И это вообще не только
купцы, ибо трудно предположить, чтобы в очень неболь-
шом городке, едва только возникшем у степ аббатства,
постоянно проживало 10 купцов и ни одного ремесленни-
ка. Правильнее предположить, что эти меркаторы, тго
крайней мере в своем большинстве, были ремесленника-
ми, обслуживавшими население города и аббатство своим
ремесленным трудом, продававшие здесь изделия своего
ремесла. Они, видимо, составляли ядро городского насе-
ления Абингдона, были одними из первых здесь горожан.
Интересное свидетельство, имеющее, как нам кажет-
ся, прямое отношение к вопросу о Меркаторах, имеет-
ся в описании Ноттингема. Некий «Вильгельм Певе-
рел,— читаем мы здесь пассаж, относящийся к 1086 г.,—
имеет 48 домов меркаторов, платящих 36 шилл.,
и 12 рыцарских домов, и 8 бордариев» 97. Здесь мерка-
торы отличаются пе только от бордариев, которые, воз-
можно, в данном случае даже не являлись жителями го-
рода, но и от рыцарей. С другой стороны, меркаторы,
как и рыцари, были самостоятельными держателями го-
родских домов и отличались от последних как держатели
лишь уплатой определенной и, падо сказать, довольно
низкой денежной суммы.
Из следующего пассажа мы узнаем, что некий «Ра-
дульфус де Бэрап имеет 12 рыцарских домов, в одном из
которых живет меркатор» 98. Это дает еще большее
основание предположить, что меркаторы по своему поло-
жению как держатели городских домов и по отношению
к владельцам этих домов — крупным землевладельцам,
феодальным сеньорам мало чем отличались от рыцарей,
представителей низших ступеней феодального вассалите-
та. Иначе говоря, меркаторы были свободными держате-
лями, платившими владельцу земли лишь сравнительно
небольшую денежную сумму: с 48 домов меркаторов при-
читалось 36 шилл., т. е. в среднем по 9 пенсов с каждого
держания. Сумма довольно низкая, н если рассматривать
96 См.: Round J. Feudal England. L., 1895. P. 452; Tait J. Op. cit. P. 131.
97 DB, I, 28(1
98 Ibid.
* 101
ее как ренту за городское держание (gablnm), нем она.
видимо, н была, она характерна для держании горожан,
свободных от многих чисто феодальных повинностей п
платежей.
Очень ценное свидетельство о горожанах как о Мер-
каторах дает описание небольшого города Татбери в граф-
ство Стаффордшир: «В городе около замка ^2 человека,
живущих только своей торговлей (de marcalo sno), и они
платят вместе с рынком (спш Того) 4 ф. и 10 шилл...» 41
Жители города названы просто людьми (homines),
одпако смысл пассажа пе оставляет пи тени сомнения в
том, что эти люди, постоянно жившие там и кормившие-
ся благодаря рынку, являлись горожанам п-меркаторами,
т. о., не будучи названы пи горожанами, пи mercatores,
жители Татбери являются, в сущности, и тем и другим.
Пример Татбери убеждает пас в необходимости расши-
рить круг горожан в Книге Страшного суда за пределы,
указанные и термином bnrgonses, и термином шегса-
tores ")0.
Мы, разумеется, далеки от мысли рассматривать обо-
значения, данные в Кинге Страшного суда Toii или nrroii
категории люден, как нечто случайное и произвольное,
или объяснять ошибками н промахами писцов все то, что
не укладывается в ту или иную заранее принятую схе-
му 101. Но мы не можем игнорировать всю сложность
вопроса о терминологии в Книге Страшного суда, осо-
бенно, если эта терминология связана с характеристикой
и классификацией социальных групп. Многообразная
и сложная действительность во многих отношениях пере-
ходного XI в. пе могла преломиться в сознании комисса-
ров переписи и присяжных, в сознании писцов и состави-
телей описи так, чтобы мы могли получить в закончен-
ном своде вполне адекватное этой действительности
отображение.
И дело не только в сознания составителей Книги
Страшного суда и писцов, пе только в понимании ими
своей задачи. Можно ли вообще искать совершенно опре-
деленную, законченную и единообразную терминологию
94 Ibid. 248b.
О жителях Херефорда в описании города тоже говорится как о
людях (homines), живущих в нем. См.: Ibid. 179а.
Стефенсон придаст слишком большое значение небрежности,
даже прихоти и вообще практике составителей и писцов [...]
что играет немалую роль в его аргументации. См., например:
Stephenson С. Op. cit. Р. 76 (notes 4, 8), 81, 84, 87 [...]
* 102 *
там, где далеко еще нс все определилось и отстоялось?
Поэтому ограничивать разряд горожан в Книге Страшно-
го суда лишь темп, кого памятник прямо называет горо-
жанами пли хотя бы меркаторамп, было бы неверно.
Горожане — это все те, кто, живя в городах, в качестве
дэсповного занятия имели не обработку земли, но сельское
хозяйство вообще, а городские промыслы: ремесло, тор-
говлю и другие специфически городские виды труда,
даже если эти лица и не названы в Книге Страшного
суда горожанами. Мы видели это достаточно убедительно
па примере Татбери. Пе менее убедителен пример друго-
го нового города, возникновение которого относится,
как можно предполагать, к началу XI в., до времени
нормандского завоевания,— города Берн-Сент-Эдмупдс в
графстве Суффолк, выросшего у степ одного из крупных
английских монастырей (аббатства св. Эдмунда, основан-
ного, как полагают, в X или XI в.) 102 * *.
В Книге Страшного суда Бери-Сент-Эдмундс времен
короля Эдуарда обозначен как villa, описан в одной из
сотен и имел 215 домов держаний, не считая жилищ
95 бордариев. В 1086 г. здесь насчитывалось уже не
менее 342 домов. Причем, как отмечено в описании, при
своем росте территория Берii-Couт-Эдмундса включила
много земель, ранее бывших иод пашней Книга
Страшного суда не упоминает в описании Берп-Септ-
Эдмундса горожан. Но указание па общее количество
усадьб, домов в городе равносильно указанию числа горо-
жан |"'1.
Бери-Сент-Эдмундс принадлежал к тому же типу анг-
лийских городов, что и Абингдон, Сент-Олбанс, Ковентри
и т. п., выросших у степ аббатства. Подобно тому, как
ячейкой Абингдона была некоторая группа меркаторов,
по-видимому, в основном ремесленников, а ячейкой Сент-
102 Davis Н. W. The Liberties of Bury St. Edmunds // English Histo-
rical Review. 1904. Vol. 24, N 95. July. P. 417—41<S; Label M. D.
The Borough of Bury St. Edmunds: Л Study in the Government
and Development of Monastic, town. Oxford, 1937. P. 1—2.
IU! DB, If, 327a.
I"'1 См. описание крупного города Уоллиuгфорда (DB, 1, 5(ia), где
тоже указаны только дома (Iiagae) и усадьбы (masurae). В опи-
сании Хартфорда (DB, I, 132а) термины «горожане» (burgenses)
л «дома» (domi) употребляются как р >впозпачиые понятия.
В описании Херефорда (DB, II, Ifilb) усадьбы означают одно-
временно и горожан. То иге самое можно обнаружить в описа-
ниях Вустера (DB, I, I73h), Лттттт.’олгла (DB, I, 336) и многих
других городов.
* ЮЗ
Олбанса — поселение небольшого числа горожан, уплачи-
вавших аббату довольно высокую сумму продажных
пошлин, свидетельствовавших об их ремесленной и тор-
говой деятельности, ядром Бери-Сент-Эдмундса были, по-
видимому, тоже ремесленники и другие лица, связанные
с ремеслом и торговлей, поселившиеся в месте, наиболее
благоприятном для их занятий 1О'Г>. [Из описи видно, что]
уже перед завоеванием в Бери-Сент-Эдмундсе насчитыва-
лось 75 ремесленников, среди которых были пекари, пи-
вовары, повара, портной, мастер по изготовлению перга-
мена и др.105 106 Надо полагать, что к моменту переписи
1086 г. ремесленное население городка возросло.
Как мы уже говорили выше, Бери-Септ-Эдмундс пе
назван в Книге Страшного суда городом и в описании его
пе употребляется термин «burgenses» применительно
к его жителям. Там указываются только усадьбы, дома
(mansiones). Однако городской характер поселения легко
предположить. Очень интересно отметить одно свидетель-
ство, касающееся аббатства Бери-Септ-Эдмупдс, которое
может дать основание для некоторых существенных вы-
водов относительно характера возникшего при нем посе-
ления. Это свидетельство дает иам один пассаж в описа-
нии Нориджа — главного города графства Норфолк.
Здесь говорится о 22 горожанах, бежавших из Нориджа
вследствие притеснений орла Ральфа, пожаров и других
бедствий, причиненных нормандским завоеванием. Эти
горожане, как свидетельствует Книга Страшного суда,
обосновались на жительство в городе (in burgo) Бакклес
аббатства св. Эдмупда 107.
Бакклес — типичное рыночное местечко, не описанное
в Книге Страшного суда как город п пе ставшее городом
в ближайшие после XI в. столетия. Да и в XI в., по срав-
нению с Эдмупдсбери это местечко было очень незначи-
тельным. И однако в данном пассаже его называют горо-
дом, куда бежали и где поселились горожане Нориджа.
С гораздо большим основанием можно говорить о город-
ском характере поселения, возникшего непосредственно
у стен самого аббатства.
Стефенсон говорит, что описание Бери-Септ-Эдмуидса
в Книге Страшного суда пе дает даже намека па город-
ские привилегии. Но здесь же он указывает, что уже в
105 Brodnltz, G. Englische WirlschaILsgeschichIe. Jena, 1918. S. 103—
105; cp.: Stephenson C, Op. cit,. P. 76.
10fl DB, II, 272.
i°7 DB, I, 117b.
* 104 *
самом начале правления Генриха I горожане Бери-СепТ-
Эдмупдса пользовались такой важной привилегией, как
свобода от пошлин на всех рынках и ярмарках страны
го всех владениях короля 108. Действительно, в 1102—
1103 гг. Генрих I предоставил горожанам Бери-Септ-
Эдмуидса указанную выше и ряд других важных приви-
легий 109. Причем среди весьма многочисленных хартий,
пожалованных при Генрихе I городам, хартия, данная
Эдмуидсбери, была одной из самых первых. А так как
время Генриха I вообще является начальным периодом
для городских хартий в Англии (если не считать стоя-
щих особняком двух-трех хартий XI в.), то хартия, дав-
шая привилегии Эдмуидсбери,— одна из самых первых
английских городских хартий.
Дата получения жителями поселения при аббатстве
важнейших городских привилегий, безусловно подтверж-
давших их статус горожан и статус Бери-Септ-Эдмундса
как города, отделена от даты переписи промежутком
в каких-нибудь 15—16 лет, а от времени составления и
окончательного редактирования свода — еще меньшим.
Этот срок слишком непродолжителен для того, чтобы по-
селение, пе являвшееся городом и совсем не имевшее
горожан, стало одним из первых городов, получивших
такие привилегии, какими пользовались до этого только
наиболее развитые и высоко привилегированные города
Кента—Дувр, Ромни и другие (будущие Пять портов).
Возвращаясь к вопросу о терминах, какими могут
быть обозначены в Книге Страшного суда горожане, мы
в праве предположить, что многие homines и libori в
Бери-Септ-Эдмупдсе были горожанами: «В Сент-Эдмунд-
сбери аббат для пропитания монахов держит 118 человек
(homines), которые могли дарить и продавать землю
(dare et vendere terrain), и под ними 52 бордария и
54 свободных, весьма бедных» "°.
Чем поддерживали свое существование 54 свободных
бедняка? Вряд ли можно предположить наличие у них
земельных наделов. Все ли «люди» занимались сельским
хозяйством? Не было ли у них других, несельскохозяй-
ственных занятий? На все эти вопросы источник, к сожа-
лению, пе дает ответа. Но па основании всего, что было
сказано выше, мы имеем достаточно данных предполагать
108 Stephenson С. Op. cit. Р. 127.
109 British Borough Charters/Ed. by A. Ballard. Cambridge, 1913. Vol. 1.
P. 180, 189.
11,1 DB, II, 327.
* 105 *
li значительное ласти жителей Бери-Сопт-Эдмундса —
горожан.
В «маленьком городке, называемом Сисолтер» 1И,
принадлежавшем кентерберийскому монастырю Церковь
Христова, после завоевания отданном в держание, совсем
не упоминаются горожане. В г. Книга Страшного
суда упоминает здесь только 45 бордариев, причем ни-
каких данных, которые бы свидетельствовали об их заня-
тиях сельским хозяйством, в описании пет 112. Вместе с
тем известно, что Сисолтер возник и вырос как место
богатой рыбной ловли и ценного устричного промысла.
Это типичный город, обязанный своим возникновением
местному промыслу. Одпако возможно, что отсутствие в
нем горожан, или категории населения, известной комис-
сарам именно иод таким наименованием, может быть,
как пам представляется, удовлетворительно объяснено
тем, что промысел, давший основание для возникновения
города, тогда не стал еще в достаточной мере специаль-
ным занятием жителей Спсолтера.
Обособление от сельского хозяйства такого промысла,
как рыболовство, являвшегося обычным подсобным заня-
тием крестьян, могло протекать значительно медленнее,
чем обособленно других видов ремесла. Дифференциация
в данном случае могла затянуться еще и потому, что про-
мысел, составлявший основу городских запятпй, был
ограничен в своем развитии потребностями архиепископ-
ского стола. Сисолтер, расиоложепныii всего лишь в 5—
6 милях от Кентербери, принадлежал к кухне архиепис-
копа ":! и но крайней мере в начальный период своего
существования, к которому относится XI в., в сильное
степени зависел от довольно устойчивого, по вместе с тем
и довольно ограниченного спроса па продукты его про-
мыслов со стороны архиепископского двора.
Возможно, что для 45 бордариев, упоминаемых в опи-
сании города, рыбная ловля и добыча устриц долгое вре-
мя были побочным занятием, подсобными промыслами,
которыми они занимались наряду с сельским хозяйством.
Лишь постепенно яти виды их деятельности могли при-
нять специальный характер, стать самостоятельными
и обособленными от сельского хозяйства. Видимо, борда-
рии Спсолтера могут служить примером перехода опреде-
ленной группы населения города от сельского состояния,
111 Буквально так говорит о нем Книга Страшного суда (DB, I, за).
1,2 См.: DB, I, 5а.
il3 Ibid.
* 106 *
в котором эта группа пребывала в силу условии самого
производства, к состоянию горожан,— в результате
дифференциации занятии, специализации п отделения па
промысла от сельскохозяйственной деятельности п приоб-
ретения этим промыслом значения самостоятельной от-
расли труда, обособившейся в городе.
Сбреди свидетельств о горожанах, которые дает нам
Книга Страшного суда, исключительный интерес пред-
ставляют свидетельства о лицах, живших вне города,
т. е. горожанах, описанных в манорах и в сельских мест-
ностях вообще. Эти свидетельства особенно ценны тем,
что позволяют полнее рассмотреть процесс возникнове-
ния самого социального слоя горожан, отличного от слоя
сельских жителей.
Горожане, описанные в Книге Страшного суда как
жители сельских местностей, жившие в манорах, в дерев-
нях (bnrgenses rnremanentes, как называет их памятник),
как п горожане, жившие в городе, но ведшие в деревне
сельское хозяйство (bnrgenses terrain Jaborantes)явле-
ние, особенно характерное для рапного периода городской
истории.
Рассмотрим же свидетельства, относящиеся к горожа-
нам этого рода.
В деревне Шелтон (сотня Шрусбери в графстве
Шропшир) церковь св. Юлиана держала 72 гаиды зем-
ли, «и там было 2 плуговых упряжки и 2 горожанина
(bnrgenses), работающих на этой земле»114. Весьма ве-
роятно, что это были горожане города Шрусбери, лежав-
шего в этой же сотне. Полгайды земли — 60 акров, нахо-
дившиеся в держании у двух горожан, дают в среднем
по одной виргате (по 30 акров) на каждого держателя,
па каждую из двух плугов упряжек, указанных в пасса-
же,— количество земли, достаточное для ведения само-
стоятельного сельского хозяйства. Были ли у горожан —
держателей этой земли какие-либо занятия в городе,
занятия не сельскохозяйственного характера? Об этом
наш источник храпит молчание. Но если единственным
занятном этих горожан было сельское хозяйство, почему
они названы в описании горожанами? Либо эго горожа-
не, еще не порвавшие с сельским хозяйством, еще ле
вполне ставшие горожанами в смысле основной черты,
характеризующей в социальном отношении горожан —
наличия ремесла, торговли и других городских промыс-
114 Ibid. 253.
* 107 *
лов п занятии в качестве основного рода деятельности.
Либо же это горожане, специально ведшие сельское хо-
зяйство наряду с каким-либо городским промыслом как
одно из выгодных занятий. Первое предположение нам
представляется более вероятным. Собственно, таких горо-
жан, у которых сельское хозяйство могло еще играть
значительную роль, мы видели и в составе горожан, жив
ших внутри города. В этом отношении горожане XI в.
предстают перед нами с чертами, вполне объяснимыми
начальным, переходным характером данной! эпохи город-
ского развития.
Наиболее удовлетворительное объяснение приведенно-
го свидетельства заключается, на наш взгляд, в том, что
горожане, обрабатывавшие землю вне города, в обычной
деревенской местности и несомненно имевшие то или
иное отношение к городским промыслам, к городским за-
нятиям, вообще к городской жизни (иначе никак нельзя
сколько-нибудь удовлетворительно объяснить применение
к ним термина «горожане»), были в недалеком прошлом
крестьянами этой местности, людьми той же церкви
св. Юлиана, ушедшими в близлежащий город, где опи
стали горожанами, но продолжали еще вести хозяйство
в деревне. Иначе говоря, горожанами, еще не оторвавши-
мися от своей сельскохозяйственной почвы, хотя и не яв-
лявшимися уже, как прежде, крестьянами. Возможно
даже, что указанные горожане жили в городе, а пе в де-
ревне, и описаны как держатели церкви св. Юлиана в
связи со своими сельскими держаниями. Но такое пред-
положение мало вероятно ввиду довольно значительной
величины земельных держаний у этих горожан и, надо
полагать, серьезных сельских занятий, что трудно соче-
тать с постоянным проживанием вне сельской местности.
Несравненно больше данных для предположения о на-
личии городских занятий наряду с деревенскими у горо-
жан, описанных вне города, дает нам свидетельство
о двух горожанах Нориджа; последние держат в двух де-
ревнях «12 акров земли, которые всегда оценивались
в 2 шилл.» 11,5 Размеры земельных держаний этих горо-
жан, в среднем по 6 акров каждое, слишком малы для
того, чтобы можно было предполагать ведение самостоя-
тельного сельского хозяйства. Довольно высокая для той
эпохи оценка столь незначительных по величине держа-
ний — 2 шилл. еще больше убеждает пас в том, что упо-
115 DB, II, 114а.
* 108 *
мянутые в пассаже горожане Нориджа имели в качестве
основного занятия пе сельское хозяйство.
Может быть, однако, они работали на полях других
держателей и владельцев подобно, скажем, коттариям —
самым мелким крестьянам эпохи Книги Страшного суда,
надел которых обычно не превышал 3—5 акроз и заклю-
чался по сути лишь в усадьбе и приусадебном огороде,
иногда с небольшим клочком земли в общих полях? Но,
во-первых, если бы это было так, в описании мы почти
мазерное имели бы указание па это. Тем более вряд ли
из всей массы обычных коттариев, которых, несомненно,
и в этих сельских местностях было немало, были бы вы-
делены и отдельно описаны с особой оценкой их держа-
ний эти двое. Во-вторых, такое предположение лишало
бы всякого смысла термин bnrgenses, примененный к
этим двум держателям, да еще с конкретным указанием
города, горожанами которого они являлись. Такое пред-
положение не в состоянии также объяснить довольно вы-
сокую для таких малых держаний денежную оценку.
Остается в силе первое предположение о наличии у этих
двух горожан Нориджа, описанных как держатели 12 ак-
ров земли в двух деревнях графства Норфолк, по крайней
мере в качестве основных, если пе единственных, чисто
городских, а не сельских занятий.
Из рассмотренного свидетельства можно сделать, как
нам кажется, следующий вывод. В данном случае мы
имеем пример горожан — выходцев из указанных двух
деревень, еще не порвавших окончательно с сельским
хозяйством и сочетающих свои городские промыслы или
госбще городские занятия с очень небольшими сельски-
ми, ведущимися на маленьком клочке земли; горожан, не
порвавших еще связи с деревней, откуда опи пересели-
лись в город; может быть, даже горожан, целиком запя-
тых в городе и сохранивших в деревнях лишь усадьбы
с небольшими прилегавшими к ним клочками земли, пе
имевшими сколько-нибудь существенного сельскохозяй-
ственного значения. Как в первом, так и в последнем
случае в высокой оценке держаний можно видеть доказа-
тельство именно не сельскохозяйственных занятий дер-
жателей. Сравнительно высокая оценка держаний могла
бы быть в данном примере объяснена включением в
оценку, кроме обычной суммы, еще и особого денежного
оброка, уплачивавшегося лорду манора вследствие веде-
ния бывшими его вилланами или коттариями более при-
быльных дел в городе.
* 109 *
Свидетельства о горожанах Тотнеса дает лам картину,
по-видимому, близкую к тому, что дал приведенный
выше пассаж о горожанах — держателях земли церкви
св. Юлиана вблизи г. Шрусбери. В Тотнесе в 1086 г.
Книга Страшного суда указывает 110 горожан. Из них
95 в городе, а 15 обрабатывают земли вне города "1!.
Сельскохозяйственные занятия в качестве если не основ-
ного, то во всяком случае достаточно существеннего рода
деятельности — настолько значительная черта в характе-
ристике 15 горожан Тотнеса, что она служит в описании
единственным признаком, отличающим этих горожан от
остальных. Но 15 горожан, обрабатывавших землю вне
города, не обязательно являлись в данное время жителя-
ми тех сельских местностей, где были расположены зем-
ли, на которых они работали в качестве или самостоя-
тельных сельских хозяев или в качестве зависимых лю-
дей различных лордов. В дачное время они могли жить
в городе и, по-видимому, действительно жили в городе,
так как упомянуть! в описании города, но сельским хо-
зяйством могли заниматься в деревне, где в догородскую
пору своего бытия они были крестьянами.
Тесная связь с сельским хозяйством вне степ города
у значительной часта горожан (в данном случае в Тотпе-
сс — около 14% всего количества горожан) могла быть
и несомненно в большинстве случаев была следствием пе-
завершенности процесса превращения сельских жителей
в горожан. Иммиграция сельского населения в возникав-
шие городские центры неизбежно была связана с таким
явлением, как сохранение у значительной части горожан
сельскохозяйственных занятий вне города. Не сразу все
иммигрировавшие в город сельские жители, даже став
горожанами, могли найти достаточное поле для собствен-
но городских занятий. Часть из них еще долгое время
делила свой труд между городом и селом. И даже не обя-
зательно городской промысел и сельское хозяйство были
^разграничены территориально. Некоторые горожане на-
ряду с городскими промыслами занимались сельским хо-
зяйством в том же городе. Об этом мы имели достаточно
свидетельств при рассмотрении вопроса о занятиях
горожан.
В ряде пассажей Кинги Страшного суда мы имеем
свидетельства о горожанах в манорах без указания па
наличие у них каких-либо земельных держаний. В одном
”6 DB, I, 108b.
110 *
королевском маноре графства Чешир наряду с родпайта-
мп 117 118 119 120, вилланами и боварпями упоминаются 6 горожан:
«...король Эдуард держал Испсвердапт, где было 11 плу-
гов в домене, и 6 горожан, и 3 роднапта, п 8 вилланов,
и 4 бовария» "у. 16 горожан упомянуты в маноре Клиф-
форд (графство Херефордшир) 1|!’, несколько горожан
упоминаются в маноре Ньюпорт (графство Бакингем) 1?0.
Особенно интересное свидетельство подобного рода
дает описание манора Степпе (графство Мидлсекс), при-
надлежавшего Вестминстерскому аббатству, в котором
упоминаются 46 горожан. Приведем это свидетельство
полностью: «IV домену принадлежат 11 ганд, где было
13 плуговых упряжек. Вилланы имеют 11 плугов. Там
3 виллана с 1 1 /2 гайды каждый, и 4 виллана с одной
гайдой, и 8 вилланов с 72 виргаты каждый, и 36 борда-
риев с 3 гайдами, и I виллан с 1 виргатон, и 4 бордария
с 40 акрами, и 10 бордариев с 5 акрами каждый, и 5 кот-
тариев с 4 акрами каждый, и 3 бордариев с 1 виргатон,
и 3 коттария с 9 акрами, и 12 сервов, и 46 горожан, кото-
рые платят ежегодно 40 шилл.» 121
В этом описании все без исключения вилланы, борда-
рнн и коттарии перечислены с земельными наделами.
В отлично от них у 46 горожан, описанных здесь же,
в маноре, указаны пе земельные наделы, а сумма еже-
годно уплачиваемой ими подати, равная 40 шилл., что со-
ставляет в среднем немногим более 10 попсов на каждого
горожанина. Это довольно пнзкая сумма обложения, ха-
рактерная для городских держаний горожан.
Кроме горожан без наделов в описании указаны толь-
ко 12 сервов. Но сервы-рабы, как известно из работ Вино-
117 Родиайты (Rodknighl или Radcbenistres, Radmanni Книги Страш-
ного суда: DB, II, 166а) — это свободные, несшие лорду конную
службу в качестве рассыльных, оруженосцев и т. и., близкие к
танам англосаксонской эпохи. Несколько позже эта англосаксон-
ская форма сержаитсрпн, смешавшись с нормандскими ее фор-
мами, образовала низший слой феодального класса, объеди-
няемый общим понятием вавассоров. См.: Du Cange Ch. Glossa-
rinin Mediae el infimae latinilatЫ. P., 1886. Vol. 7. P. 204; Виногра-
дов II. Указ. соя. С. 89—90.
118 DB, I, 265.
119 Ibid. 183.
120 Ibid. 443. Напомним, что в англосаксонские времена с термином
«порт» связывалось представление о поселении, где происходит
торговля. Даже боле° развитые в ремесленном и торговом отно-
шении центры, например Лондон, Херефорд и др., часто обозна-
чались этим термином.
181 Ibid. 128а.
* 111 *
градова122, были преимущественно дворовыми, выпол-
нявшими различные работы в господской усадьбе, и обыч-
но не имели земельных держаний.
Отсутствие в описании манора указании на земельные
держания горожан не случайно и не связано пи с какими
упущениями составителей и писцов Книги Страшного
суда. Такое значительное число горожан, как в данном
случае, описанных в маноре без земельных наделов, по с
определенными и в общем довольно низкими денежными
платежами,— явное свидетельство уже далеко зашедшей
дифференциации, выделения горожан, городских элемен-
тов из всей массы зависимого населения села, манора.
Горожане еще связаны так или иначе с деревней, с дан-
ным манором, к которому они, возможно, принадлежали,
еще будучи крестьянами, или в зависимость к владельцу
которого они попали теперь. Но эта связь, являвшаяся
так или иначе продолжением их прежнего зависимого
состояния, сводилась лишь к уплате определенной и при-
том небольшой денежной суммы. Отсутствие же их зе-
мельных наделов в маноре несомненно свидетельствует о
том, что указанные горожане уже не заняты в сельском
хозяйстве и во всяком случае земледелии [...]. Занятие
же в какой-то мере ремеслом в деревне в данном случае,
конечно, но исключено. Но если часть этих горожан и
была первоначально сельскими ремесленниками, факт,
что они названы в переписи 1086 г. горожанами, может
быть весьма существенным для характеристики того про-
цесса отделения городских элементов от сельских, кото-
рый мы как раз и имеем в виду, останавливаясь на сви-
детельствах о горожанах в манорах.
Все ли из указанных в описаниях манора горожан
проживают в самом маноре или часть уже постоянно
живет в городах, ближних или дальних — это далеко пе
всегда можно установить на основании свидетельств на-
шего источника. Но одно несомненно — переходные со-
стояния и формы были здесь неизбежны. Сельский жи-
тель, став горожанином, пе всегда сразу же порывал с
сельской местностью и переселялся в город. Определен-
ный слой горожан, хотя и занятый в городских отраслях
труда, мог еще известное время иметь в качестве место-
жительства деревню. Разумеется, бегство в город виллапа
и раба-серва из под власти манориального лорда и пре-
122 См., например: Виноградов П. Указ. соч. С. 201, 223; Vinogra-
dofj Р. Growth of tlie Manor. L., 1905. P. 333—334.
* 112 *
вращение его в Свободного горожанина означали резкий
разрыв с манором. Но не всегда уход от манориальной
зависимости выражался в такой форме.
Мэтланд, видевший в Книге Страшного суда чисто
финансовый, фискальный документ, в свете такого пони-
мания памятника рассматривает и его свидетельства о
горожанах в манорах. Реально, полагает Мэтланд, горо-
жан в манорах не было. Облагались же они вместе с ма-
норами своих владельцев и потому указывались в описа-
ниях этих маноров с соответствующими суммами денеж-
ного платежа. В частности, относительно 46 горожан,
упоминаемых в описании манора Стейне, Мэтланд
(а вслед за ним и Баллард) высказал предположение,
что эти 46 горожан жили не в маноре, а в Лондоне 123.
Впрочем, подобное предположение Мэтланд делает отно-
сительно всех горожан, упоминаемых в описаниях мано-
ров, рассматривая такие упоминания как финансовую
фикцию.
Точка зрепия Мэтлапда, рассматривающего вопрос
в чрезвычайно узком финансовом аспекте и в сущности
отрицающего в силу этой ограниченной точки зрения воз-
можность реального пребывания и проживания горожан
в манорах, совершенно неприемлема. Прежде всего эта
точка зрения противоречит целому ряду фактов, нашед-
шему отражение в свидетельствах Книги Страшного суда
о горожанах, имевших в манорах земельные держания,
ведших там сельское хозяйство и, следовательно, реально
пребывавших там. В ряде пассажей упоминаются земель-
ные держания горожан в манорах и совсем не упоми-
наются их денежные платежи (папример, рассмотренное
выше свидетельство о горожанах — держателях церкви
св. Юлиана в Шропшире и др.). Мэтланд, сводя все к
чисто финансовым приемам описания различных групп
населения в Книге Страшного суда, игнорировал самое
главное в свидетельствах описи о горожанах в деревне.
А главное заключается в том, что и в свидетельстве о
6 горожанах, упоминаемых в королевском маноре Пене-
вердант наряду с роднайтами, вилланами и бовариямп,
и в свидетельстве о 16 горожанах в маноре Клиффорд,
как и в свидетельстве о 46 горожанах в маноре Стейпс,
мы имеем доказательство иммиграции феодально-зависи-
мого крестьянского населения деревни в города и образо-
вания из этих ушедших или бежавших в города зависи-
123 Maitland F. Op. cit. Р. 181. См. также: Ballard A. Op. cit. Р. 13—14.
* 113 *
мых люден нового социального слоя -- сословия горожан.
Уйдя в города н став горожанами, многие из бывших
вилланов, бордариев, коттарпсв, сервов еще не освободи-
лись вполне от былой манориальной зависимости, так как
уход в город далеко нс всегда означал бегство и полный
разрыв с манором, п ото как раз нашло отраженно в це-
лом ряде свидетельств о горожанах в майорах.
Остановимся еще па одной группе свидетельств о го
рожапах вне города -- о городских элементах, живших в
местностях, не являвшихся городами. В местечке Ай
(графство Суффолк) при короле Эдуарде были только
вилланы, бордарии и сервы. В 1086 г. кроме вилланов,
бордариев и сервов здесь указаны 25 горожан, живших
в «рыночном месте» (mercatns) 124. Собственно меркатус
(nicrcatns), или форум (forum — аналогичное понятие,
встречающееся в других свидетельствах Книги Страшно-
го суда и употребляемое в атом же смысле),—это [...]
нечто большее, чем рынок. Данный термин, распростра-
ненный в средние века пе только в Англии, но и на кон-
тиненте, скорее соответствует тому, что в русских горо-
дах называлось посадом — часть города или вообще место,
где живут ремсслстшпки и купцы, имевшие здесь свои
мастерские и .лавки или продававшие здесь свои товары.
Нет никакого сомнения в том, что горожане, указанные
в описании Ан как жившие в здешнем меркатусе, явля-
лись постоянными жителями этой местности и, несомнен-
но, были ремесленниками и купцами. Поэтому можно
рассматривать Ай с его мсркатусом как зародыш города,
а 25 горожан, отмеченных Книгой Страшного суда в числе
его жителей, связанных с рынком, как ядро населения
будущего города. Впрочем. Ай пе развился в город,
а остался небольшим рыночным местечком.
Приведенное свидетельство позволяет предположить,
что мы имеем здесь дело с формированием в недрах сель-
ской местности, в местности, еще пе ставшей городом и
пе развившейся в город впоследствии, определенного
слоя населения, являвшегося по своему положению в об-
щественном процессе производства, по своим занятиям,
по всему своему социальному облику городским. Это при-
мер формирования тех социальных элементов, которые в
обстановке действительного городского развития могли
бы стать членами феодального сословия горожан, члена-
ми городской корпорации и общины горожан.
ПР, IT, 319b.
* U4 т
Пример Aii .убеждает в том, что при наличии опреде-
ленных социально-экономических условно даже в сель-
ской местности определенные слон населения приобре-
тают социальные черты, Свойственные горожанам. В силу
самого развития общественного процесса производства,
в силу характера возникавших новых производственных
отношений, обусловленных отделением ремесла от земле-
делия, города от деревни, в этих слоях сельского населе-
ния антиципируются горожане. И источник в соответ-
ствии с их действительным положением называет их
горожанами.
Свидетельство о 28 горожанах в майоре Першоур
(графство Вустершпр), принадлежавшем Вестминстер-
скому аббатству, отражает аналогичное положение:
«...там 28 горожан, платящих 30 шилл., и пошлину
(llieolonoiim) платят 12 пшлл.» 125 * Уплата горожанами
манора пошлины от продажи своих товаров (чем всегда
являлась thelonc inn) кроме суммы уплачиваемой ими
обычной подати, доказательство их ремесленных и торго-
вых занят nil.
Но, как говорилось выше, жители города, имевшие пря-
мое отношение к ремеслу и торговле, не обязательно на-
зываются в Книге Страшного суда горожанами или даже
меркаторамп. Пример города Татбери, в котором ие ука-
заны горожане, по говорится о людях, «живущих только
своим промыслом (de niercato suo)», наиболее показате-
лей в этом отношении. Существование «люден» Татбери,
как и «горожан» манора Ait, было тесно связано с тем,
что обычно, как мы ужо отмечали, не совсем точно назы-
вают рыночным местом. В этой связи интересно следую-
щее свидетельство: в местечке Беркли (графство Глостер-
шир), в описании, относящемся к 1086 г., Книга Страшно-
го суда упоминает Готнн, в котором живут 17 человек
(homines) и платят чинш (censum) в фирму» |21'. Иначе
говоря, денежная рента (census) этих люден входила в
качестве составной части в сумму откупа, уплачиваемого
манором. Ни о каких земельных наделах у этих «людей»
местечка Беркли Книга Страшного суда пе упоминает.
Выражение census в данном случае несомненно употреб-
лено в смысле gablum, денежной ренты, обычно уплачи-
ваемой за городские держания, а не за держания сель-
125 DB, II, 174b.
DB, I, 163.
* 115
скохозяйственного значения 127, что позволяет предполо-
жить у homines местечка Беркли держания аналогичного
характера.
Это последнее обстоятельство в сопоставлении с тем,
что 17 homines описаны в Беркли как живущие в рыноч-
ном .месте, дзет основание видеть в homines Беркли кате-
горию людей, близкую по своему социальному положе-
нию к горожанам майоров, Ай и Першоур и к людям,
жившим только своим промыслом в г. Татбери, которые
безусловно являются горожанами последнего.
Возможно, что и 10 меркаторов, описанные в одной из
деревень (графства Хартфордшир), о земельных наделах
которых Книга Страшного суда ничего пе говорит, ука-
зывая лишь на 10 шилл. уплачиваемой ими обычной по-
дати (de consuetudine) 128 129, представляли собой те эле-
менты развития деревенского ремесла, в которых антици-
пировались будущие городские ремесленники и торговцы.
Наряду со свидетельствами о горожанах в манорах
Книга Страшного суда дает нам целый ряд свидетельств
о принадлежности к различным сельским манорам от-
дельных городских домов и горожан, живших в городе.
Вот некоторые из таких свидетельств.
К одному манору в графстве Кент «принадлежат 97
горожан в городе Кентербери, платящих 8 шилл. 4 пен-
са» 12я; в графстве Эссекс—«15 горожан в [городе]
Садбери и оцениваются в нем (in illis)...» 13°. В описа-
нии манора по графству Беркшпр указаны 7 домов в
Лондоне, которые «лежат (jacent) в этом майоре и
[входят] в его фирму» 131. «К этому манору,— читаем
мы в описании одного манора из графства Суссекс,—
принадлежат 9 домов в Чичестере, платящих 7 шилл.
4 пенса...» ,32. «В городе Ипсвиче [архиепископ] Стиган
имел двух горожан во времена короля Эдуарда и соку
и саку, а король имел подати» 133. В Оксфорде некое
лицо имеет дом (mansionem), который платит 6 пенсов
127 Чинш (census) —денежная рента с держаний. В описаниях мно-
гих городов (Дерби, Ноттингем, Хантингдон и др.) аналогична
gabluni и landgable — ренте с домов и городских земельных дер-
жаний. В других случаях (описание Херефорда, Ипсвича) тер-
мин census употребляется в смысле фирмы — суммы откупа горо-
да. Возможно, это же значение имеет этот термин в описании
Уомлингфорда. См.: DB, I, 56.
128 Ibid. 137.	131 DB, Т, 63.
129 Ibid. 5а.	132 Ibid. 23а.
130 DB, II, 76b.	133 DB, II, 289a.
* 116 *
[nj принадлежит (pci tinentem) к [майору] Хэмптон»
Городские дома и горожане сплошь и рядом находи-
лись во владении светских и духовных феодалов — лор-
дов маноров и были частью их феодов. В г. Бакингеме
«Вильгельм Кастслло[п]? в феоде (de feodo) епископа
Бане гмеет двух горожан, которые были людьми (homi-
nes) орла [...]» 134 135. В феоде эрла Альберика был 1 «го-
рожанин, платящий королю 2 пенса» 13Ь. В Кентербери
12 горожан были в держании у клириков церкви св. Гри-
гория. Клирики держали их «в своей гильдии (in gildem
siiani)» наряду с 32 городскими домами 137.
О горожанах-ремесленниках в Херефорде и Вустере,
сохранивших еще некоторую зависимость от своих лор-
дов, что выражалось в уплате ими подати владельцам
маноров в виде некоторого количества изделий их ремес-
ла, упоминалось выше.
Свидетельства о принадлежности городских домов и
отдельных горожан к различным сельским манорам, к вла.
дениям различных феодальных лордов, в большом числе
встречающиеся в Книге Страшного суда, дополняют наше
представление о процессе возникновения английского
средневекового города и формирования сословия горожан.
«Из крепостных средневековья вышло свободное населе-
ние первых городов» 138.
Это сословие складывалось по мере того, как возни-
кали города и заселялись выходцами из деревни — раз-
личными категориями зависимого крестьянского населе-
ния. По свободная атмосфера города не сразу делала
всех живших внутри городских степ свободными. Та или
иная степень зависимости отдельных горожан от фео-
дальных лордов, владельцев маноров, могла сохраняться
еще долго. Да и сама городская свобода родилась
не сразу.
Принадлежность отдельных городских домов и горо-
жан к манорам разных феодальных лордов в деревне
свидетельствует не о военном происхождении английских
городов, как полагал Мэтланд, а об иммиграции в горо-
да зависимых крестьян 139. Мэтланд видел в разнород-
ности городских владений результат держания в городах
134 DB, I, 154.	136 Ibid.
133 Ibid. 143а.	137 Ibid. За.
138 Марис К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 4. С. 425.
139 Эту мысль еще в 1897 г. высказал Тейт в своей рецензии па
книгу Мэтлапда о Книге Страшного суда. См.: English Historical
Review. 1897. Vol. 13. P. 775.
* j 17	*
лордами майоров домов и людей для поддержания укреп-
лений, для несения гарнизонной службы и т. и., чем и
обосновывал свою «гарнизонную теорию».
Но конструкция Мэтланда, отличающаяся крайней
искусственностью, создана под прямым влиянием < бурто-
вой теории» Ф. Кейтгепа ,4П, является, в сущности, ее
английским вариантом и подкреплена у Мэтлапда лыпь
ссылкой на единственное имеющееся во всей Книге
Страшного суда свидетельство о специальных домах в го-
роде Оксфорде, выполняющих повинность по восстанов-
лению п поддержанию городских стен. Пот это место:
«Все дома, которые назывались стенными, во тремена
короля Эдуарда были свободны от всех повинностей, за
исключением военной службы п работ но восстановлению
степ» 141. Кроме этого единственного свидетельства о до-
мах, люди из которых обязаны восстанавливать городские
степы, в Книге Страшного суда имеется еще одно ука-
зание па по нпиость по восстановлению стоп (без отне-
сения ее к определенным домам) — в обычаях Чсс . ера’',2.
Но выполнение подобной повинности горожанами Честе-
ра, как и выполнение различных военных повинностей
горожанами других городов, плкак не может свидетельст-
вовать в пользу предположения Мэтланда, будто лорды
майоров держали в городах дома н горожан для поддер-
жания укреплений и несения гарнизонной службы.
Что же касается разнородности держаний в городах,
опа является, как мы видели, лишь отражением процес-
са образования городов и городского населения кз раз-
личных отделившихся от деревни и сосредоточившихся в
городах элементов зависимого сельского населения, над
которым феодальные сеньоры еще сохранили известные
1111 За год до выхода в свет своей книга Мэтланд опубликовал в
«Инглиш хисторикал ревю» (1896. Vol. II) статью «Происхожде-
ние города», которая являлась обзором вышедшей в 1896 г.
основной работы Ф. Кейтгена «Исследования о происхождении
немецкого городского строя» (Keutgen F. Untersncl)imgeii liber
den Unsprung dec deiilselien Sladlwerl'assiing. Leipzig’, 1895). Взгля-
ды Кейтгена на происхождение средневекового города оказали
решающее влияние па Мэтлапда. Слг.: Савин J. //. Английский
юрист в роли историка // Журнал министерства народного про-
свещения. 1900. Дек. С. 443; Бондаренко //. М. Английский город
в средние века. Одесса, 1901 С. 13; Stephenson С. Op. cil. 1’. 17,
18; Tail J. Op. cil. 1*. 3, 21.
,'‘l «Omiies niansiones qnae vocanlur morales lemporc rcgis Edwardi
liberae eranl al) omni consnelndine excepta --pedilioiie el muri
reparalione» (DB, 1, 154a).
Ii:2 Ibid., 263.
* 118 *
сеньориальные права14Разумеется, горожане, считав-
шиеся состоящими в феоде такого же лорда, могли быть
фактически оторвавшимися от манора, освободившимися
от манориальной зависимости людьми, и указание при
переписи па принадлежность их к определенным манорам
в ряде случаев могло иметь лишь формальное значение.
С другой стороны, здесь могло иметь некоторое место и
зачисление свободных в зависимые — но аналогии с тем,
что делали псрснпсчпкп со свободными и полусвободны-
ми крестьянами, огульно записывая их в вилланы.
Таким образом, правильное понимание фактов город-
ской действительности XI в., в данном случае такого
факта, как принадлежность отдельных городских домов
и горожан различным феодальным лордам, принадлеж-
ность их к различным манорам в деревне, может лишь
подтвердить иммиграцию зависимого сельского населения
в города и образование из его элементов горожан, сво-
бодного населения английского средневекового города.
ГЛАВА IV
Социальная природа
английского города
в ранний период его истории
Среди городского населения в XI в., как уже было
проиллюстрировано свидетельствами из IviiTirn Страшно-
го суда ', мы встречаем пе только горожан и Меркато-
ров, но и виллапов, бордариев, коттариев, обычных сок-<?
мепов и даже рабов, т. е. па первый взгляд представи-
телей тех же социальных групп, из которых состоит
население любой деревни. Неверная оценка характера,
удельного веса п значения этих категорий городского на-
селения дала основание американскому ученому К. Сте-
фенсону рассматривать город XT в. как поселение, по
своей социальной природе ничем в сущности не отли-
l4:t В числе городских донов, принадлежавших к различным мано-
рам и состоявших в феодах, могли, конечно, быть пе только
дома горожан, по п городские дома лордов-маноров (резиденции
сеньоров, жилища их свиты, челяди, хозяйственные постройки
н т. и.), которые в принципе ничем пе отличались от обычных
манориальных владений феодальных лордов.
1	См. гл. III.
* 119 *
чающееся от обычной деревни “, jc населением, состоящим
либо из зависимых крестьян, случайно называвшихся
горожанами, либо из обычных крупных землевладельцев,
называвшихся горожанами только потому, что они жили
в бурге, в городе 3.
Прежде чем рассмотреть соответствующие свидетель-
ства Книги Страшного суда п в свете этих свидетельств
прийти к выводу относительно социальной природы горо-
да в XI в., следует остановиться на указанных взглядах
Стефенсона, ибо особое внимание к данному вопросу
было привлечено его острыми по постановке проблемы и
вместе с тем в высокой степени спорными работами.
Работы Стефенсона в одном отношении выгодно отли-
чаются от работ ряда его предшественников, прежде
всего от исследований такого блестящего писателя и
острого интерпретатора свидетельств Книги Страшно-
го суда, как Мэтланд. Это отличие заключается в том, что
Стефенсон переносит центр тяжести исследования с
проблем чисто юридического порядка (в некотором от-
ношении формально-юридического) па проблемы социаль-
но-экономической истории английского города в началь-
ный период его существования. Однако само социально-
экономическое развитие города понимается Стефенсоном
весьма односторонне. Город в представлении Стефенсо-
на — это торговое поселение, община купцов с развитыми
и широкими торговыми связями. Преувеличивая значение
торговли и купеческих элементов в истории города, осо-
бенно па первых стадиях его развития, придавая этим
элементам первенствующее и самостоятельное значение,
Стефенсон игнорирует все то, что обусловило и опреде-
лило торговое развитие города.. Мы имеем в виду общий
рост производства в сельском хозяйстве, приведший к
отделению ремесла от земледелия, к обособлению реме-
сленных и торговых элементов от деревни и к концент-
рации их в городах. Весь этот сложный процесс не толь-
ко остался вне поля зрения исследователя, но даже но
подразумевался его пониманием средневекового города
начальной эпохи.
2	Стефенсон писал: «Пассажи, связанные с рынками, мелышцамн,
кузницами, соляными разработками it другими местными пред-
приятиями, ис могут служить свидетельством об ппой органи-
зации, чем организация обычного манора» (Slephenson. С. Bo-
rough and Town. Cambridge, 1933. P. ill).
3	Стефенсон пишет, что термин burgensis в Кппге Страшного
суда — туманный, он означает «человек бурга» (a man of the
borough), преимущественно землевладелец. См.: Ibid. Р. 80, 81.
* 120 *
История города начинается у Стефенсона с развитого
и вполне созревшего в социальном и экономическом от-
ношении торгового поселения. Не говоря уже о крайней
односторонности взгляда, трактующего город как торго-
вое поселение и сводящего все экономическое развитие
городов к торговле, концепция Стефенсона фактически
игнорирует действительное начало городской истории.
Все, что в этой истории лежит за пределами вполне раз-
витого и созревшего, каким его представляет себе Сте-
фенсон, города XII—XIII вв., города периода хартий,
пе является собственно городским и вполне еще иден-
тично с деревней. Город XI в., согласно такому понима-
нию, ничем пе отличался в социальном отношении от
окружающей [его] аграрной территории. Стефенсон де-
лает исключение лишь для весьма немногих приморских
и вообще наиболее развитых городов юго-востока Англии.
В силу всего этого неудивительно, что свидетельства
Книги Страшного суда, относящиеся к вилланам, борда-
риям, коттариям и другим категориям городского населе-
ния, имеющим прямую аналогию в населении обычного
села, выдвигаются Стефенсоном па первый план, что
совсем не соответствует удельному весу и значению этих
элементов в городском населении XI в. Так же чрезмер-
но подчеркиваются Стефенсоном те свойственные горожа-
нам XI в. черты, которые хотя бы в малейшей степени
роднят нх с жителями села. Результатом такой сугубо
односторонней интерпретации свидетельств Кинги Страш-
ного суда является совершенно неверная оценка социаль-
ного характера английского города в XI в.
Упоминания о вилланах и городах в Книге Страш-
ного суда весьма немногочисленны. Мы встречаем вилла-
нов в описаниях Ноттингема, Дерби, Бакингема, Абингдо-
на, Дройтуича. По сравнению с горожанами общее число
упоминаемых в этих описаниях вилланов совсем незна-
чительно. Среди названных городов пет ни одного
действительно значительного города. Да и к средним по
величине и значению городам могут быть отнесены
лишь два — Ноттингем и Дерби.
В Ноттингеме «во времена короля Эдуарда было 183
горожанина и 19 вилланов» 4. Важно отметить прежде
всего, что вилланы и горожане различаются здесь совер-
шенно отчетливо. Включение, вилланов в описание города
наряду с горожанами объясняется тем, что виллапы, как
4 DR, I, 280 а.
* 12.1 *
ii часть горожан, держали за городом сельскохозяйствен-
ные земли, входившие в состав городских земель и об-
лагавшиеся вместо с городом Это подтверждается при-
мером Дерби, очень похожего даже по характеру описа-
ния па Ноттингем. Здесь так же, как и в Ноттингеме
при короле Эдуарде, наряду с горожанами упоминаются
п вилланы: «243 постоянно живущих горожанина и 9
вилланов на прилегающем королевском маноре Лит-
чёрч°. Вилланы в этом описании явно пе принадлежат
к населению города и упоминаются лишь в связи с об-
ложением их земель вместо с городом.
Бакингем, в описании которого также упомянуты вил-
ланы,— совершенно незначительныii город. Несмотря па
то что Бакингем был главным городом графства, он ос-
тавался в пределах королевского манора Бертон, с кото-
рым вместе облагался датскими деньгами, и вместе с
Бертоном отвечал всего лишь за 1 гайду, что является
чрезвычайно малой величиной обложения для города.
В Бакингеме в 1086 г. было 8 плугов земли, из которых
2 лежали впусте, а 5'Л обрабатывались. Из этого ко-
личества обрабатываемой земли 31Д плуга держали
вилланы и 2 плуга были «в домене» ‘. Кроме вилланов
в Бакингеме было 1 1 бордариев и 2 раба. Горожан же
в 1086 г. в Бакингеме Книга Страшного суда насчиты-
вает всего только 26.
Перед нами один из наименее развитых английских
городов конца XI в., в котором при весьма иезиачитель-
пом общем количестве населения и малом числе собст-
венно горожан имелось относительно большое количество
земли. Сельское хозяйство, несомненно, еще играло
в жизни города видную роль. Город еще не вполне от-
делился от манора в пределах которого он был располо-
жен. 2 плуга земли «в домене» — это манориальная зем-
ля. 3 72 плуга земли, обрабатываемой вилланами,— это
обычные манориальные держания, а не городские.. Город
еще не оторвался от своей сельской почвы, еще пе полу-
чил вполне самостоятельного и независимого от манора,
от села существования. Поэтому нет ничего удивительно-
го, что в таком малонаселенном городке мы видим всю
гамму возможных для XI в. социальных градаций город-
ского населения: от горожан до рабов. Очевидно: чем не-
значительнее город, чем больше и теснее он связан с
5 Ballard ?J. The Domesday Borough. Oxford, 1904. P. 09.
11 DB, I, 2301).
7 Ibid. 143.
122 *
сельским хозяйством, иначе говоря, 'тем мопыпе. он раз-
вит как город, тем возможнее эта сигнальная пестрота —
прямое следствие незавершенности городского развития.
. Интересные выводы позволяет сделать сопоставление
щассмотреппых выше бэкннгемскпх пассажей о вилланах,
бордарнях, рабах п горожанах с описанием небольшого
города_Стейшшга в графстве Суссексе. Еще в конце
англосаксонской эпохи Стенпппг, расположенный в вос-
точной части графства, вблизи морского побережья, имел
известное значение на путях, ведших из Лондона в Нор-
мандию. В те времена Стешин ir был портом, до пего до-
ходили корабли. Эдуард Исповедник пожаловал Стенпппг
аббатству Фнкемп одному из крупнейших землевла-
дельцев Южной Англии. Таким образом Стейпппг был
меднатттзировап и стоял па земле могущественного духов-
ного сеньора.
В Книге Страшного суда , город описан в сотне Степ-
пинг вместе с манором того же наименования. Вот часть
этого описания: «В сотне Стейппиг аббат держит Стей-
пипг сам; Гарольд держал его в конце царствования
Эдуарда н тогда он отвечал за 81 гайду...[теперь] 8 9 во
всем маноре имеется 41 плуг земли: в домене 7 плугов
и 178 вилланов с 63 бордарпямн имеют 48 плугов... в го-
роде [irpTi Эдуарде] было 118 домов, которые платили
4 ф. 3 нптлл., теперь там 123 дома, п они платят 100 шплл.
тт 100 непсов 10 и имеют 1 '/2 плуга... Во времена ко-
роля Эдуарда они выполняли работы в господской усадь-
бе как вилланы (ad curiam operabentiir sicut villani)>> 1'.
Все доходы от города, как и его платежи, будучи учте-
ны отдельно, затем включались в общую сумму доходов
н платежей манора Стейпипг: [...]	«100 ф. п еще па
фирме 121 ф. 18 шплл.» 12
Перед нами описание большого и богатого манора,
стоявшего во главе своей сотни. Количество земли в до-
мене п у держателей здесь весьма значительно. Значи-
тельно и число вилланов, бордариев — держателей ма-
нориальной земли. В пределах манора имелся и город с
населением, если судить по числу домов, меньшим, чем
сельское население манора - - вилланы и бордарпи. Когда
мы читаем это описание, у нас пе возникает вопроса, от-
8 Round J. Feudal England. L., 1895. P. 3I9.
9 T. e. в 1086 г.
111 T. e. 5 ф. 8 нптлл. 4 непса.
11 DB, I, 17a.
12 Ibid,
* 123 *
носятся jut вилланы и бордарин к городскому населению
Стейнинга, можно ли считать их горожанами. Не возни-
кают потому, что здесь все ясно: вилланы и бордарин
держат земли и занимаются сельским хозяйством в ма-
норе, городские же дома обозначены особо и особо ука-
заны их платежи. Хотя город описан вместе с манором,
легко отличить то, что относится к городу, от того, что
относится к манору.
Чем же объяснить эту ясность и раздельность в опи-
сании сосуществовавших частей сотни Стейпппг, манора
п города, которых нет в описании Бакипгема, располо-
женного, гак п Стой пинг, в маноре? В практике ли
расследователей и писцов здесь дело? Нам кажется, что
особенности, отличающие описание Стейнинга от опи-
сания Бакипгема, имеют более глубокие основания. Они
коренятся не в практике расследователей и писцов, а в
практике самой жизни этих городов, как опа отражена
в Книге Страшного суда, т. е. связаны с различиями в
характере самих городов, в уровне их развития. Пестрая
картина социального состава населения Бакипгема, как
и характерное для этого маленького города тесное пере-
плетение п нераздельность того, что относится к сельско-
му хозяйству манора, с тем, что присуще Бакингему как
городу, свидетельствует о более низкой ступени его раз-
вития по сравнению со Стейнипгом.
В таком случае Бакингем — это вчерашний день
Стейнинга. Но и в самом Стейнинге было еще немало от
его вчерашнего дня. 1 1 /2 плуга пахотной земли у горо-
жан Стейнинга во время переписи, т. е. в 1086 г. и от-
павшие, возможно, только после завоевания 1066 г. лич-
ные повинности горожан, повинности виллапского харак-
тера, так называемые «работы» в господской усадьбе,
которые выполнялись горожанами во времена короля
Эдуарда подобно вилланам, достаточное тому доказатель-
ство. Но и здесь мы видим развитие и рост: повинности
виллапского типа были присущи горожанам Степпипга
лишь в первой половппе XT в., уже к 80-м годам XT в.
они пе сохранились.
Этим рабочим повинностям и личным службам горо-
жан, отмеченным в ряде случаев в Книге Страшного
суда, Стефенсон придает исключительное значение.
В них он т пдит одну из главных черт, определявших со-
циальный характер горожан в XI в. Не касаясь пока
гопроса о личных повинностях горожан в целом, особенно
о том, в какой мере сохранение этих повинностей может
124 *
определять характер и статус горожан а XI в. (об этом
ниже) заметим лишь, что Стефенсон как раз и не при-
нимает во внимание того, что дает нам сам памятник —
многочисленных примеров отпадения повинностей такого
типа уже в XI в.
Упоминание весьма небольшого числа вилланов в Нот-
тингеме и Дерби не означает принадлежности их к го-
родскому населению. Наличие же вилланов в таких го-
родах, как Бакингем, находит объяснение в самом про-
цессе развития городов в начальный период их истории
и свидетельствует о том, что в ряде случаев отделение
города от деревни было еще далеко пе полным.
Свидетельства, подобные описанию Бакингема, в Кни-
ге Страшного суда единичны. Значительное число ьил-
лапов упоминается еще в Абингдоне, очень небольшом
городке, возникшем у ворот аббатства. В Книге Страш-
ного суда Абингдон не считался городом. Здесь в 1086 г.
при наличии 10 Меркаторов («горожане» пе указаны
совсем) было 64 виллана и 33 бордария с 33 плугами
земли. Обычный сельскохозяйственный характер указан-
ных здесь вилланов и бордариев пе вызывает никаких
сомнений. В маленьких городах, едва начавших с ое су-
ществование как города в недрах сельской местности,
картина, подобная тому, что мы видим в Бакингеме,
весьма вероятна. Но для подавляющего большинства
сколько-нибудь значительных городов Книги Страшного
суда пи пример Бакингема или Абингдона, ни даже
примеры Ноттингема и Дерби пе являются типичными.]
Значительно сложнее вопрос о бордариях в городах
Книги Страшного суда. П. Виноградов рассматривает
бордариев как подразделение более обширного класса вил-
ланов. Таким подразделением являются и близко примы-
кавшие к бордариям коттарип или котсетли, упоминания
о которых вообще малочисленны в Книге Страшного
суда13, причем в описаниях городов встречаются всего
лишь в двух случаях.
Бордарии и коттарип [коттеры] — это мелкие крестья-
не. В отличие от виллапов, держателей больших наде-
лов — гайды (или плуга), половины гайды, виргаты
(т. е. ‘/4 части гайды) п полувиргаты - бордарии и
коттарип держали небольшие участки: бордарии — мак-
симум по 10 акров, большею же частью даже меньше 14,
1Виноградов П. Исследования по социальной истории Англии в
средние века. СПб., 1887. С. 202.
14 Там же.
* 125 *
коттарип еще меньше. Бордарин «составляю'!' самый мно-
гочисленный класс после вилланов и отличаются от них
малым размером своих держаний и поселением на бар-
ской земле...» 1Ь. Бордарин упоминаются в ряде городов.
Особенно много бордариев указано в Норидже после
нормандского завоевания, т. с. еще до 1086 г. Норидж—
одни из самых населенных городов Англии в XI в. По
количеству горожан он стоит на третьем месте, уступая
лишь Лондону н Борку. До нормандского завоевания в
Норидже было 1320 горожан. В 1086 г. их число, судя но
цифре, указанной в Книге Страшного суда, резко снизи-
лось — до 665. Вместе с горожанами-французами (fган-
eii), жившими, главным образом, в повой части города
(novimi Ьнгцшп), в городе в это время было только
790 горожан. Вместе с тем в составе городского населе-
ния в том же 1086 г. Кттпга Страшного суда указывает
480 бордариев: «Теперь в городе 665 горожан, платящих
подати, п 480 бордариев, которые по причине бедности
пе платят никакой подати» lfi. Между тем в 1066 г. бор-
да рии не указывались совсем.
Ото последнее обстоятельство вместе с характеристи-
кой, данной Книгой Страшного суда бордариям, указан-
ным в описании города под 1086 г. как беднякам, при-
водит к мысли об ином значении бордариев в этом
описании, отличном от их обычного значения мелких
крестьян, ведущих свое хозяйство па господской земле.
Да и число — 680 бордариев — совершенно необычно
не только для города, но даже для самой большой де-
ревни того времени. Сопоставление всех указанных дан-
ных позволяет предположить, что за 22 года, прошедших
между 1066 и 1086 гг., в Норидже произошли события,
которые сильно уменьшили количество обычных горожан,
способных платить нодан!, превратив значительную
часть населения города в бедняков. В таком случае бор-
дарпи Нориджа [...] это обедневшие горожане, низведен-
ные вследствие бедности и неуплаты положенных для
горожан податей в низший разряд городского населения.
События, которые можно предполагать, рассматривая
данный пассаж описи, действительно произошли в Но-
ридже. Г)тп события было связаны с нормандским завое-
Там же. С. 59. Характеристику указанных разрядов крестьянст-
ва в эту эпоху см.: Виноградов П. Указ. соч. С. 202—203:
Seebol/m F. The English Village Comm unity. L., 1883. P. 97.
111 Bordarii qiii propter panperiem nnllani reddiint consiietmlinem//
DB, 11, 1171».
* 126 *
ванном п имели место во многих городах □roil эпохи.
О них хорошо говорит то место описи, где объясняются
причины бегства многих горожан Нориджа: «... эти убе-
жали, а другие, оставшиеся, вовсе разорены, отчасти
из-за штрафов эрла Ральфа, отчасти из-за пожара,
отчасти из-за королевской денежной подати...» 17 Два
десятилетия господства нормандских завоевателей, с бес-
численными конфискациями и произвольными захватами
имущества и держан тит горожан, с непосильными налога-
ми и поборами шерифов и других представителей коро-
левской администрации были причиной разорения и
бегства многих жителей городов. Эти же причины
объясняют низведение нескольких сотен горожан Норид-
жа до уровня бедняков, названных в описании «борда-
риями».
Бордарии Нориджа, по мнению Тейта, ото бывшие
горожане, обедневшие if результате притеснения и бедст-
вий, связанных с нормандским завоеванием, и утратив-
шие все качества горожан, по и не превратившиеся в
крестьян, в людей, занимающихся сельским хозяйством.
«В высшен степени неправдоподобно,— говорит гГсйт в
другом месте своей работы о бордарнях Нориджа,— что
они имели что-либо общее кроме вмени с сельскими бор-
дарпями» 18 *.
Таким образом, 480 бордариев Нориджа никак не мо-
гут служить доказательством преобладающей роли сельско-
хозяйственных элементов в городах Книги (л ратного
суда, ибо [...] бордарии Нориджа при всей CBoeii бедно-
сти, следствием которой являлась, очевидно, неуплата
обычных городских податей, все же по существу «оста-
вались горожанами». Несмотря иа свое сельское наиме-
нование это были в сущности те же «бедные горожане»,
которых мы встречаем в описании Ипсвича |У. И Тейт,
считающий, что бордарии Нориджа утратили все черты
горожан, указывает, одпако, что эти городские бордарии
находили себе средства к существованию в низших ви-
дах городских профессий20. Мы можем допустить, что
пе только в низших, по и во многих других видах про-
фессий, обычных для горожан,
С большими затруднениями связано толкование пас-
сажа о бордариях в Тстфорде. Тетфорд — i рунпый го-
17 Ibid.
18 Tai! J. Op. cit. P. 69, S7, I32.
18 DB, II, 290a.
211 Tait J. Op. cit. P. GO, 132.
* Ш *
род. Из 720 его горожан держали землю и несомненно
были связаны с сельскохозяйственной деятельностью
только 21, что свидетельствует о довольно высокой для
XI в. ступени городского развития. Роджер Биго — круп-
нейший нормандский барон — имел здесь «20 бордариев,
с которых король Tie получал никаких платежей, кроме
поголовной подати (de suis capitibus)» 21. Уплата одной
только поголовной подати в эту эпоху была связана
с бедностью, и, в частности, указания на уплату этой
подати делались тогда, когда речь шла о несостоятельных
горожанах. Так было в Ипсвиче, где поголовную подать
в размере 1 пенни платили королю «бедные горожане»
(pauperes bnrgenses) 22. Так было и в Колчестере, часть
горожан которого пе платила «никаких податей, кроме
поголовной» 23. Оба города, как и Тетфорд, принадлежа-
ли к графствам юго-востока, так называемой Восточной
Англии, одной из наиболее развитых в экономическом
отношении областей страны.
Конечно, трудно решать вопрос о характере 20 бор-
дариев Тетфорда но такому скупому свидетельству, как
приведенный пассаж. И все же мы решаемся высказать
предположение, что 20 бордариев этого города, не пла-
тившие никакой подати королю, кроме поголовной, и со-
стоявшие в некоторой зависимости от Роджера Биго,
были по своему социальному положению очень близки к
низшим слоям горожан. И хотя происхождение их могло
быть совсем иным, чем у бордариев Нориджа, по своему
социальному характеру они могли быть родственны по-
следним.
Свидетельства о бордариях в других городах имеют
иной характер. Бордарип в описаниях Ноттингема и
Хантингдона упоминаются, по-видимому, в связи с сель-
ским хозяйством горожан. Причем в Ноттингеме это бо-
лее ясно, чем в Хантингдоне.
В Ноттингеме, как мы уже говорили выше по друго-
му поводу, еще при короле Эдуарде во владении горо-
жан было 6 плугов пахотной земли и кроме того луг и
маленький лес. Земля была разделена между 38 горожа-
нами (примерно Vs всех горожан), платившими королю
определенную сумму денег в качестве ренты со своих
земельных держаний (census) и в возмещение работ рель-
21 DB, II, 119b,
22 Ibid. 290.
23 Ibid. 106b.
$ 128 *
скохозяйствешюго значения. «Теперь (т. е. в 1086 г.—
Я. Л.) горожане имеют 6 плугов земли и 20 бордариев
и 14 плуговых упряжек» 24. Бордарии принадлежат го-
рожанам или находятся так или иначе в распоряжении
горожан, как и пахотная земля и плуговые упряжки.
Тейт сравнивает бордариев, бывших в подчинении у го-
рожан Ноттингема, с бордариями, упомянутыми в описа-
нии Хантингдона. Последних он рассматривает, как
съемщиков (арендаторов) городских земель25. Имеется
в виду следующее место в описании Хантингдона: «В го-
роде Хантингдоне 4 форлппга 26. В двух ферлипгах было
во времена короля Эдуарда и есть теперь 116 горожан,
платящих все подати и денежную подать королю (et
geldum regis), и в зависимости от них 100 бордариев,
которые помогают им в уплате денежной подати» 27.
.Если Стефенсон [...] видит в бордариях Хантингдона
просто «зависимых людей, за жилища которых вышестоя-
щие люди28 платят королевские подати» 29 *, то Тейт
видит здесь пе обычные манориальные отношения, а спе-
цифически городскую систему аренд, в которую вовлече-
ны в качестве субарендаторов бордариизп. Свою точку
зрения Тейт основывает па действительно имевшей место
в Хантингдоне практике аренды горожанами земли:
«[...] к атому городу принадлежат 2 плуга и 40 акров
[пахотной] земли и 10 акров луга, рента с которых де-
лится [так, что] король имеет 2 части, а эрл третью. Эту
землю обрабатывают горожане и арендуют через чинов-
ников короля и эрла» 31.
Но ото свидетельство лишь об аренде земли горожа-
нами, а пе о бордариях. Тейт же ставит бордариев Хан-
тингдона в один социальный ряд с горожанами, рассмат-
ривая и их как арендаторов земли. Однако такая точка
зрения пе подтверждается данными источника. Аренда
части королевской земли горожанами Хантингдона без-
24 DB, I, 280а.
25 Tait J. Op. cit. Р. 69, 132.
26 Ферлинг (ferlings, ferlingus terrae, furlong)—земельная мера,
обычно четверть впргаты В данном случае, по-впдпмому, это
квартал, часть города.
27 DB, I, 203а.
28 Стефенсон намеренно не говорит «горожане», ибо, в сущности,
отождествляет здесь горожан с обычными феодалами-землевла-
дельцами.
29 Stephenson С. Op. cit. Р. 1, 78.
20 Tait J. Op. cit. Р. 132.
31 DB, I, 203a.
5 Я. А. Левицкий
* 129
условно имела место [...] но у пас нет основании видеть
и в бордариях арендаторов земли. Мы вообще не знаем,
держат ли бордарии Хантингдона землю, ведут ли на
этой земле сельское хозяйство [...] не упоминаются они
и в связи с [...] арендой земли горожанами.
Бордарии Хаитигдоиа очень сходны с бордариямп
Ноттингема. Упоминание и о тех, и о других связано с
ведением некоторой частью горожан сельского хозяйства
(особенно ясно это в Ноттингеме). И те, и другие нахо-
дятся в какой-то зависимости от небольшой части горо-
жан — держателей пли арендаторов земли. Но может ли
все это служить основанием для того, чтобы считать со-
циальиой основой города обычные отношения манориаль-
ной зависимости и господства? Мы полагаем — нет. На-
личие 20 бордариев в Ноттингеме, весьма незначительной
части жителей города, очевидно занятых в сельском хо-
зяйстве (только ‘/я всех горожан держала землю), пе
может играть сколько-нибудь существенной роли в оп-
ределении социальной природы города. Еще меньше ос-
нований видеть в бордариях Хантингдона, даже если бы
они были обыкновенными мелкими крестьянами, доказа-
тельство господства в городе манориальных отношений.
Наличие в Хантингдоне бордариев, подчиненных горожа-
нам, пе дает оснований рассматривать горожан Хатингдо-
иа как обыкновенных феодалов-землевладельцев. Ссылка
на столь необычную для сельской аграрной организации
того времени систему аренд, практикуемую горожанами
Хантингдона, сама по себе уже достаточна для того, что-
бы отвести подобное предположение; по говоря уже
о том, что сельское хозяйство вообще пе могло играть
в жизни хантингдонских горожан сколько-нибудь значи-
тельной роли, так как городу принадлежало всего лишь
2 плуга земли (включая луг), что составляло в среднем
па каждого горожанина немногим более 1 акра — совсем
ничтожная величина.
В целом ряде городов бордарии, по-видимому, мало
чем отличались от обычных сельских бордариев [...], или
даже просто были идентичны с ними. Это прежде всего
в таких небольших и мало развитых городах, как уже
известный нам Бакингем, где при 26 горожанах, упомя-
нутых в Книге Страшного суда, мы встречаем 11 борда-
риев32, Абингдон33 с 36 бордариямп, не считавшийся
32 Ibid. I, 143а.
33 Ibid. 58.
* 130 *
в Книге Страшного суда городом, Саутварк, являвшийся
в сущности говоря лишь предместием Лондона '1, Гас-
тингс, совсем не упомянутый в Книге Страшного суда
как город. Из единственного и случайного упоминания
о Гастингсе, мы узнаем, что аббат монастыря Фикэмп
имел в Гастингсе, принадлежавшем к его майору, «4 го-
рожан п 14 бордариев» :!Г’.
По своему социальному характеру 8 бордариев, при-
надлежавших наряду с домами меркаторов феодально-
му землевладельцу В. Певрелу в Ноттингеме30, ничем,
по-видимому, не отличались от бордариев Бакипгема,
Саутварка, Абингдона и Гастингса. К атому же слою
следует отнести бордариев, упоминаемых в описаниях
Молдона 37 и Уэрема 34 3S 36.
Едва ли можно сомневаться в том, что бордарип в
этих городах не могут рассматриваться как горожане;
кстати сказать, описания всех этих городов четко отли-
чают горожан от бордариев. Конечно, в процессе самого
развития города и эти слои его населения, запятые
в сельском хозяйстве и представлявшие собой в социаль-
ном отношении пе городские, а сельские элементы, мог-
ли со временем трансформироваться и стать горожанами.
Такая трансформация, такие переходы лежат в природе
самого города, особенно в такую раннюю эпоху, как XI в.
Одпако это уже иной вопрос.
Несколько особое место среди свидетельств о борда-
риях в городах Книги Страшного суда занимают борда-
рии Спсолтера.
Весьма мало можно сказать о коттариях в городах.
Свидетельств о коттариях или котсетлях вообще очень
немного в Книге Страшного суда. В городах же они
упоминаются всего лишь в двух случаях, и то в одном
пз них как живущие вне города.
„Коттарии — одно из подразделений обширного класса
зависимых крестьян — вилланов. Это крестьяне, имевшие
самые маленькие земельные участки, еще меньшие, чем
наделы бордариев. Среди хозяйств мелких крестьян хо-
зяйство коттария самое маленькое. О коттариях, правда,
применительно к несколько более поздней эпохе, Вино-
градов говорил как о крестьянах, «которые владели по
наделами в общих полях, а дворами и огородами, к ко-
34 (bid. 32.	37 DB, II, 48.
35 Ibid. 29.	33 DB, 1, 75.
36 Ibid. 280a.
* 131 *	5*
Торым присоединяются иногда 2—3 акра...» "9. Мы пола-
гаем, что это в общем верно и для XI в.
Коттарий, как правило владеющий только коттед-
жем — жилищем и двором, садом и огородом и реже
лишь небольшой полосой земли в открытых полях40,
был несомненно наиболее подвижной частью сельского
населения. Отдельные представители этого слоя крестьян
при определенных условиях легче других могли порвать
с сельским хозяйством и перейти к городским занятиям,
стать горожанами.
В очень небольшом городке Эшвелле в графстве Харт-
фордшир, где в 1086 г. насчитывалось всего только 14
горожан, было 9 коттариев41. Занятия горожан Эшвел-
ла в значительной степени характеризуются весьма вы-
сокой суммой уплачиваемых городом продажных пошлин
(theloneos), составлявших вместе с некоторыми податями
крупную сумму в 2 ф. 9 шплл. 4 пенса. Городок, не-
смотря на свою весьма скромную величину, имел, по-ви-
димому, немалое для того времени ремесленное и торго-
вое значение. Чрезвычайно сжатое и скупое описание не
дает возможности составить сколько-нибудь достаточное
представление об упоминаемых рядом с горожанами кот-
тариях. Отсутствие указаний на их связь с земледелием,
с сельским хозяйством вообще при несомненном наличии
здесь весьма значительной для города с таким неболь-
шим населением торговли и, надо полагать, ремесла до-
пускает предположение об участии коттариев в тех пли
иных видах городских занятий.
В городе, только начинавшем свое существование,
каким нам представляется Эшвелл на основании свиде-
тельств Книги Страшного суда, грани между горожана-
ми и другими категориями населения были, несомненно,
менее резкими, чем в уже сложившихся и более разви-
тых городах. В городах, подобных Эшвеллу, сами горо-
жане как особый социальный слой еще находились в
процессе образования и не сбросили окончательно сель-
ской оболочки. Близость коттариев Эшвелла к горожа-
нам этого маленького города весьма вероятна.
Коттарии упоминаются еще в описангги города Малм-
сбери (графство Уилтшир): «Аббат Малмсбери,— читаем
мы в этом описании,— имеет 4 1/2 дома и вне города 9
котсетлей, которые платят денежную подать вместе с го-
39	Виноградов П. Указ. соч. С. 58.
40	Seebohm F. Op. cit. Р. 97.
41	DB, I, 135b.
* 132 *
рожапами» 4Z. Подобно 9 вилланам, упомянутым в опи-
сании Дерби, и, возможно, 19 впллапам в описании
Ноттингема, коттарип Малмсберийского аббатства, во-
преки мнению Стефенсона43, не принадлежат к город-
скому населению. Это обычные сельские коттарип,
крестьяне, видимо, имевшие участки па городских зем-
лях впе города, может быть и огородники, обслуживав-
шие город и потому облагаемые денежной податью вместе
с горожанами. Пет никаких оснований видеть в них пред-
ставителей городского населения вообще, а тем более го-
рожан.
В очень небольшом числе городов упоминаются еще
сервы. Мы имеем три таких упоминания. Причем число
сервов, указываемое во всех этих трех случаях, совер-
шенно ничтожно. В Бакингеме указаны два серва,
в Честере и в Ипсвиче по одному. Два серва в Бакин-
геме (как и попавшие в описание этого города вилланы
и бордарии), безусловно, аналогичны тем, каких можно
встретить в описании зависимого населения многих сель-
ских маноров44. Один серв, упоминаемый в описании
Честера, должен быть отнесен к той же категории45.
Свидетельство о серве в Ипсвиче имеет особый харак-
тер, судя по описи, в этом городе некий «Ричард имеет
13 горожан, которых Фин имел во времена короля Эду-
арда; над четырьмя из пих он имел соку и саку, один
из них серв, а над двенадцатью — только комменда-
цию»46. [...] Тейт, в отличие от Балларда и Стефенсо-
на 47, специально прокомментировавший этот пассаж, от-
метил прежде всего его сложную формулировку, допу-
скающую различные толкования и числа, и [социальной]
сущности указанных в нем лиц48. Сам Тейт интерпре-
тирует этот трудный пассаж следующим образом: «[...]
Беря слова как они стоят, ясно, что горожанин, хотя и
являлся серпом в 1086 г., пе был таковым или по край-
ней мере не был известен как таковой за 20 лет до этого,
ибо серв не мог быть подчинен саке и соке или свобод-
но коммепдировать себя лорду» 49. И далее Тейт делает
вывод о деградации статуса свободы, о превращении сво-
42 Ibid. 64b.
43	Stephenson С. Op. cit. P. 80, 221.
44	Ср.: DB, I, 143a.
45	Cp.: Ibid. I, 263.
46	DB, II, 392b.
47	Ballard /1. Op. cit. P. 71; Stephenson C. Op. cit. P. 79.
48	Tait J. Op. cit. P. 84.
49	Ibid. P. 84—85.
* 133 *
бедного горожанина в серна, что, по мпепшо Тейта, было
«столь обычным результатом нормандского завоевания» 50.
Этот вывод Тейта не случаен. Он связан со всей его
оценкой значения нормандского завоевания для развития
городов XI в. Тейт придает исключительное значение бед-
ствиям, которые нормандское завоевание причинило го-
родам. Разоренном, опустошениями, гнетом нормандского
завоевания Тейт объяснял пе только появление горожан-
бедняков и вообще низшего слоя горожан, по и наличие
в городах вилланов, бордариев, коттариев и сервов.
в которых он склонен видеть угнетенный разряд прежде
полноправных горожан 5t.
Таким образом, Тейту свойственна несомненная тен-
денция видеть в городах эпохи нормандского завоевания
упадок статуса горожан и принижение их свободы вместо
ее расширения и роста. 13 свете этого понимания рассмат-
ривает Тейт и свидетельство о рабе — горожанине в
Ипсвиче 52.
Мы полагаем, что нет данных для вывода о том, что
горожапип-серв, упоминаемые в приведенном выше пас-
саже из описания Ипсвича, не был сервом до норманд-
ского завоевания. Такое толкование пассажа Тентом
является наиболее далеким от прямого смысла текста,
ибо все, о чем говорится в пассаже, относится ко всем
13 горожанам, «которых Фпп имел во времена короля
Эдуарда», в том числе, следовательно, н к серву. Тент
обосновывает свое понимание пассажа таким доводом:
невозможно, чтобы серв был подчинен саке и соке пли
мог бы «свободно коммепдировать себя лорду», и потому
нельзя допустить, чтобы лицо, над которым имели саку
пли соку или коммендацию еще во времена короля
Эдуарда, было сервом. Но с этой аргументацией Тейта
нельзя согласиться, ибо она основана на абстрактном
предположении и не учитывает особенностей города,
в стенах которого крепостлой-серв мог формально еще
считаться сервом и вместе с тем пользоваться правами,
которые вне стен города были доступны только сокменам
плп свободным вообще. Этими правами он мог пользо-
Ibid. Р. 85.
Ibid. Р. 95, 132.
‘|2 Справедливость требует указать, что Тейт допускает возмож-
ность и иного толкования трудного пассажа о работе в Ипсвиче
и даже толкования в прямо противоположном смысле: как наи-
более раннего свидетельства эмансипации серва в свободной ат-
мосфере города (см.: Tall J. Op. cil. Р. 85). Однако этому пони-
манию сам Тейт не следует.
* 134 *
ваться как горожанки. Сочетание — горожанин, т. е.
свободный человек, п серв-крепостпой — представляется
несовместимым лишь в том случае, если игнорировать
главное в образовании и развитии городов и горожан:
что в города бежали крепостпые из деревни и здесь ста-
новились свободными.
Серв-горожапип, это, конечно, противоречие, но такое
противоречие, которое было создано самой действитель-
ностью. Ла первых порах немало горожан, став свобод-
ными бюргерами, сохраняли все же те пли иные формы
зависимости от прежних господ. Иногда эта зависимость
была меньшей, иногда большей, по и в тол1, и в другом
случае остатки былого крепостного состояния по исклю-
чали прав и привилегий, которыми пользовались бывшие
крепостные в новом своем качеств,е — в качестве горожан.
Следовательно, мы пе видим ничего невероятного в том,
что серв, будучи горожанином, мог быть под юрисдикцией
того пли иного феодального лорда, в данном случае
некоего Фи на нз Ипсвича, который имел над ним саку
и соку.
Но пассаж вполне допускает и такое толкование, при
котором серв пе входит в число горожан, над которыми
феодальный лорд во времена короля Эдуарда имел саку
и соку и коммендацию. Над 12 горожанами Фин имел
только коммендацию, это место пассажа ле может быть
истолковано иначе. Иу, а как же тогда быть с четырь-
мя, над которыми он имел саку н соку, если горожан
было всего 13? Очевидно, если исходить из данных цифр и,
употребляя выражение Тейта, «брать слова, как они
стоят», падо признать, что эти б входят в число тех 12,
над которыми Фин имел коммендацию. Подобное поло-
женно имеет аналогию в одном из пассажей в описании
того же Ипсвича: «Роберт имел во времена короля
Эдуарда 41 горожанина с сакой и сокой и коммендацией,
а король имел другие подати. 15 пз них умерли. Он
потерял коммендацию, по имел саку и соку...» 53
Возвращаясь к нашему примеру, мы можем предпо-
ложить, что 4 горожанина с сакой и соков входили в
число 12 с коммендацией. Остается 13-й горожанин. Это
н был серв. Даже без саки и соки он вполне может рас-
сматриваться как серв, освободившийся от рабского
(крепостного) состояния, горожанин.
53 DB, II, 402b.
135 *
Среди населения городов встречаются и сокмены. На-
пример, в Стамфорде, городе датской полосы, в 1086 г.
было 77 домов сокменов, «которые держат земли в до-
мене (in dominio) и ищут лорда, где они хотят, и с ко-
торых король не получает ничего, кроме судебных
штрафов, гериота и пошлин» 54.
Как известно, в области, где господствовало датское
право, свободных элементов среди населения было зна-
чительно больше, чем в других областях Англин. Поэто-
му, неудивительно, что свидетельства о сокмеиах в горо-
де дает нам город датской полосы. Обычный сокмен —
это лично свободный человек, находившийся лишь под
юрисдикцией либо частного лица, либо короля (который,
впрочем, в данном случае тоже выступает как частное
лицо, имевшее саку и соку — определенную форму им-
мунитета, высшую юрисдикцию над подлежащими этой
саке и соке лицами) 55. Сокмены Стамфорда, очевидно,
были королевскими сокменами (наиболее привилегирован-
ный разряд сокмепов), так как, будучи свободными от
всех королевских податей, судебные штрафы (forisfactu-
гае) платили все же королю. Держание ими земли в до-
мене означало полное владение землей. Не будучи дер-
жателями какого-либо лица, они были свободны коммен-
дттроваться, кому пожелают («ищут лордов, где они хо-
тят»).
Перед нами довольно многочисленная привилегирован-
ная группа свободного городского населения, причем
населения не манориального типа. Свободные люди и
сокмены даже в сельских местностях занимали особое
положение по отношению к манориальной организации.
Тем больше оснований видеть в сокменах Стамфорда со-
циальны ii слой, стоявший вне обычных манориальных
рамок.
Были ли сокмены Стамфорда горожанами? Прямых
указаний на их роль и занятия в городе мы пе имеем.
Наличие у пих земли в полной собственности еще ниче-
го не говорит об их занятиях, ибо нам неизвестны раз-
меры их земельных владений. Возможно, что земельные
владения сокмепов ограничивались усадебными участка-
ми, участками под домами. По если бы даже сокмены
Стамфорда занимались земледелием, как занималась им
некоторая часть горожан в других городах, это еще не
54 DB, I, 336b.
См.: Виноградов П. Указ. соч. С. 206—207.
* 136 *
давало бы основания пе считать их горожанами. Весь
социальный облик этой свободной группы городского на-
селения, как он может быть представлен по описанию
Книги Страшного суда, а также сравнительно большая
численность сокменов Стамфорда (77 домов при 407 до-
мах во всем городе), могут служить известным основани-
ем для предположения, что сокмопы Стамфорда были
горожанами. Если так, то это были горожане, и притом
привилегированный слой горожан м>.
Возможно, что данные Книги Страшного суда о раз-
ливных категориях городского населения в городах?
XI в.' недостаточно полны, как, вероятно, недостаточно
полны и данные о земельных угодьях городов, об обес-
печенности горожан землей. Известная фрагментарность
описаний городов в нашелг источнике наряду с возмож-
ными проблемами, связанными с самими материалами
переписи57, дает основания для такого предположения.
Однако возможная неполнота наших сведений о вилла-
нах, бордариях, коттариях, сервах и других категориях
собственно сельского населения в городах, как н недоста-
точность сведений о сельскохозяйственных занятиях го-
рожан, нс могут быть столь же значительными, как не-
полнота наших данных о ремесленных и торговых заня-
тиях городского населения. Следовательно, если иметь
в виду состав и социальный характер населения городов
XL в., как они могут быть представлены на основании
свидетельств Книги Страшного суда, возможность недо-
оценки сельских элементов и аграрных черт в характе-
ристике города в целом не так уж велика.
Конечно, пе исключена, например, возможность нали-
чия некоторого количества сельских вилланов, бордариев,
коттариев, сервов и в тех городах XI в., по которым о
них нет упоминаний в Книге Страшного суда. В горо-
дах, подобных Бакингему, Гастипгсу и Абингдону, при-
сутствие таких элементов в составе городского населения,
даже если опись о них не говорит, наиболее вероятно.
Примеры Ноттингема, Дерби, Хаитигдона, Молдова,
Уэрема и других средних по величине и значению горо-
дов эпохи переписи, уже в меньшей степени могут оп-
равдать такое предположение. Еще менее вероятна такая
возможность для более крупных и развитых городов, как
5fi Тент числит сокменов Стамфорда среди тех привилегированных
горожан, которые составляли верхний слой городского населения
в эпоху переписи. См.: Tait J. Op. cit. Р. 80.
57 См. гл. II.
* 137 *
.Ото показывают примеры Нориджа, Ипсвича, Тетфорда.
И все же опа пе исключена и здесь.
Более того, .наличие известного количества вилланов,
.бордариев, коттариев, сервов и других сельских элемен-
тов в составе населения городов XT в. составляет одну
из весьма важных характерных черт городского развития
в эту эпоху. Ио это но может явиться основанием для
отождествления социального строя города того времени
с социальным строем деревни. Сельские элементы город-
ского населения, стоявшие еще почти целиком на аграр-
ной, па сельской почве, пе определяли существа город-
ского развития и пе могли быть решающим фактором в
определении социал ытой природы города даже столь
раннего периода, как XI в. Одпако присутствие сельских
элементов в городах XI в. пе случайно, как пе случай-
но сохранение, в той или иной мере, целого ряда аграр-
ных черт в развитии городов не только раннего периода
их истории.
Мы уже отмечали выше [...] Тейт видит в сельских
элементах городского населения по крестьян, а разорив-
шихся п обедневших горожан, утративших в результате
завоевания п нормандского гнета свой свободный статус
и экономическую самостоятельность. Он ставит вилланов,
бордариев п сервов в городах Кинги Страшного суда в
один социальный ряд с горожапамп-бедпякамн п другими
низшими слоями горожан, о которых .упоминает Опись58.
1 Го мнению Тейта, «вилланы и бордарии и мелкпе или
бедные горожане... в подавляющем большинстве случаев
явные жертвы нормандских опустошений, угнетенный
класс прежде полноправных горожан» 59.
Таким образом, вилланы, бордарии и другие категории
сельского населения в городах оказываются по своей со-
циальной природе деградировавшими горожанами, утра-
тившими свой прежний свободный статус. Но при таком
понимании вилланов, бордариев и сервов в городах уст-
раняется важная черта городского развития, характерная
для XI в..— присутствие в составе городского населения
крестьян, сельских элементов. Эта недооценка аграрных
черт и элементов в городском развитии XI в., искажает
всю историческую перспективу развития английского
58 Это «бедные горожане» (pauperes burgenses) Ипсвича (DB, I,
260а), «бедные люди» (pauperes homines) Далвича (DB, II, 31 lb),
«меньшие горожане» (burgenses ininores) Дерби (DB, I, 280b),
«бедняки» (pauperes) Херефорда (DB, I. 179a) и др.
59 Tait J. Op. cit. P. 132.
* 138 *
средневекового города в ранний период его истории. Про-
цесс идет как бы в обратном порядке. Пе сельские эле-
менты, попавшие в города (вилланы, бордарпп, коттарпи,
рабы) ^превращаются в известной своей части в горожан,
а наоборот, горожане превращаются в зависимых кре-
стьян  в вилланов, бордариев. В этом отношении особен-
'но характерна трактовка Тентом свидетельства о серве —
горожанине Ипсвича, о котором мы говорили выше. Сви-
детельство о 480 бордариях Нориджа, которые действи-
тельно могли быть обедневшими горожанами, пе может
оправдать позицию Тейта, распространяющего этот ча-
стный случай почти на все другие свидетельства о вил-
ланах и бордариях в городах.
Правильно критикуя целый ряд ошибочных положе-
ний Стефенсона, чрезвычайно преувеличивающего аграр-
ные черты в городах XI в., Тейт сам впадает в противо-
положную крайность, недооценивая эти черты.
Стефенсон отрицает за словом «горожанин» в XI в.
значение определенного термина, говорящего о личном
статусе. Горожанин — это пе больше, чем лицо «живу-
щее в городе»60. В понимании Стефенсона для XI в.,
самый факт проживания в городе ест г, признак горожа-
нина и к тому же единственный и определяющий при-
знак. Любой виллан, любой крестьянин, почему-либо про-
живавший в городе, не отличим в социальном смысле от
горожанина. В таком понимании горожан XI в. стирают-
ся грани между крепостным или зависимым крестьяни-
ном (вилланом, бордарпем, сервом) и свободным горожа-
нином. Свобода от крепостной зависимости перестает
быть отличительной чертой горожан, когда Стефенсон го-
ворит о горожанах в XI в.
Однако свидетельства Книги Страшного суда о горо-
жанах позволяют говорить о них как о свободных. От-
сутствие у подавляющего большинства горожан отрабо-
точных повинностей (барщины и разных личных служб)
подтверждает их свободный статус. В отлично от кресть-
ян горожане обычно уплачивали только определенную
денежную ренту (gabJiim, census) за свои городские дер-
жания — дома и земли01. Причем свободное распоряже-
ние землей (передача земли но наследству и свобода за-
вещания, право закладывать, дарить и продавать землю)
G() Stephenson С. Op. cit. Р. 77.
61 Ср.: Tait J. Op. cit. P. 80.
* 139
уже в XI в. отличает держания значительной части горо-
жан о г крестьянских держаний.
Наследственность держаний горожан во многих слу-
чаях подтверждается указаниями на уплачиваемый ими
гериот (пошлина, вносимая наследниками умершего за
допуск к владению). Причем, в отличие о г крестьян, пла-
тивших гериот лорду в виде лучшей головы скота (что
было чрезвычайно обременительным платежом для кре-
стьянского хозяйства), горожанин платил гериот день-
гами 62.
Но право передачи земли по наследству еще ire опре-
деляет действительную свободу распоряжения ею. О такой
полной свободе говорит право дарить, закладывать и про-
давать землю. Такая формула на право свободной прода-
жи земли горожанами имеется в книге Страшного суда:
«Если кто-либо из горожан пожелает уехать в какое-либо
другое место и продать свой дом, который находится в
указанном городе, он может сделать это, если пожелает,
без ведома и разрешения старосты» 63. Свободно могли
закладывать и продавать свои земли горожане Бедфор-
да64 65. Закладывали дома и земли горожане Эксетера'35.
Свободными держаниями были и городские земли у горо-
жан аллодиариев в Кенте, Ипсвиче и др.66
В некоторых городах, стоявших на королевской земле,
право свободного дарения и продажи земли ограничива-
лось необходимостью получить разрешение короля или
его представителя — королевского старосты. Так было в
Херефорде67. В Тетфорде во времена короля Эдуарда
только 36 горожанам требовалось королевское разреше-
ние для того, чтобы продать или покинуть землю. Осталь-
ные 907 горожан могли, по-видимому, продавать или по-
кидать землю без всякого согласия короля68. В Норидже
с его 1320 горожанами во времена короля Эдуарда необ-
ходимость королевского разрешения па свободное распо-
ряжение землей оговаривалось только в двух случаях69.
62 См. описания Честера (DB, I, 263), Херефорда (DB, I, 179а),
Шрусбери (DB, 1, 252), Ипсвича (DB, II, 290), Стамфорда (DB,
I, 336), Кембриджа (DB, Т, 189). См. также хартию Вильгельма
Завоевателя, данную горожанам Лондона в период между 1066
и 1075 гг.: The Historical Charters Constitution: Documents of the
City of London. L., 1884. P. 1; Stubbs W. Op. cil. P. 97. В Йорке
горожане были освобождены от уплаты гориота (DB, I, 298а).
fi3 DB, I, 337.
64 Ibid. 218.	67	Ibid. 179a.
65 Ibid. 100 .	68	DB, II, 118b.
66 Ibid. 9, 292,	337.	69	Ibid. 117.
* 140
*
Что же касается отсутствия у горожан рабочих повин-
ностей и служб, характерных для вилланов, для крепост-
ных крестьян вообще, то приходится говорить не о пол-
нога отсутствии у горожан рабочих повинностей и служб,
а об отсутствии их у подавляющей пассы горожан.
В Книге Страшного суда имеется ряд свидетельств, ука-
зывающих на сохранение у некоторых горожан таких
повинностей. Но свидетельства эти весьма немного-
численны.
Свобода от манориальной зависимости, освобождение
от крепостного состояния — важнейший признак горо-
жан. По эта черта их социального характера но сущест-
вовала в XI в. в чистом виде. Ведь самый статус горожан
в это время еще только вырабатывался. Он не мог еще
быть вполне закопченным и сложившимся, единообразным
для всех городов Англин и для всех групп горожан.
В городах XI в., относящегося к начальному периоду
английской городской истории, все горожане еще по
могли быть вполне свободными от тех пли иных форм ма-
нориальной зависимости. Признаки прежнего вилланско-
го состояния у горожан XI в. были еще неизбежны.
Свидетельства Книги Страшного суда о выполнении
горожанами повинностей вилланского типа, как мы уже
говорили выше, немногочисленны. Некоторые из этих
свидетельств относятся лишь ко времени до нормандско-
го завоевания и могут служить примерами того, как с раз-
витием городов повинности такого рода либо отпадают
совсем, либо коммутируются и превращаются в обычные
для горожан денежные платежи.
Так, в городе Стейнинге до 1066 г. было 118 домов
(masnrae), а в 1086 г.—123 дома. Кроме денежных пла-
тежей, «во времена короля Эдуарда они выполняли рабо-
ты па господской усадьбе подобно вилланам (ad curiam
operabantur siciit villani)». После нормандского завоева-
ния 123 дома в Стейнинге платили лишь денежную рен-
ту в сумме 100 шилл. и 100 пенсов70 и не выполняли
никаких других повинностей71.
В Глостере до 1066 г. «было 8 горожан, платящих
5 шилл. 4 пенса и обслуживающих (servientes) господскую
усадьбу в маноре» 72. В Херефорде, который был в до-
мене короля, некий горожанин «3 дня срезал терновник
70 Т. е. 5 ф. 8 шилл. 4 пенса.
71 DB, I, 17а.
72 Ibid. 163.
* 141 *
и один депь собирал сено, когда этого хотел шериф»73.
Эти вплланские иовшшости у горожан Глостера н Хере-
форда пе сохранились к 1086 г., по крайней мере Книга
Страшного суда о них больше не упоминает.
Характерен и другой пример. В г. Ноттингеме до нор-
мандского завоевания король получал с 38 горожан, меж-
ду которыми была разделена земля, «75 шилл. и 7 пенсов
ренты, с земли и за работы горожан» 74. Здесь мы на-
блюдаем еще до 1066 г. коммутацию повинность виллаи-
ского типа у горожан.
Сложнее обстояло дело в Кембридже. Здесь «во време-
на короля Эдуарда горожане доставляли шерифу своп
плуги 3) раза в год». Налицо, несомненно, рабочая по-
винность горожан. После завоевания она не только пе
исчезла, по зпачител ыю — в три раза — увеличилась:
«теперь (т. е. в 1086 г,— Я. Л.) требуется 9 раз
[в год]»75. Это может быть объяснено либо общим усиле-
нием повинностей, как и денежного обложения, имевшим
место в ряде городов в связи с нормандским завоеванием,
либо незаконными, произвольными поборами нового нор-
мандского шерифа, что тоже, конечно, было результатом
завоевания.
Однако сохранение и даже экстраординарное увели-
чение плуговой повинности после нормандского завоева-
ния совсем пе означало сохранения всех натуральных по-
винностей и служб горожан Кембриджа; ни извозная
повинность (averas), ни повозная (carrns), которые выпол-
нялись горожанами во время короля Эдуарда, пе числят-
ся за ними в 1086 г., так как «теперь выполнение их
производится путем обложения податью (modo facinnt
per consuetiidiiiem imposiLam)» 7R. Натуральные, виллан-
ского типа повинности горожан были, таким образом,
коммутированы и, превратившись в определенной величи-
ны денежную сумму, утратили свой прежний вилланский
характер. Однако некоторые примеры свидетельствуют о
сохранении рабочих повинностей у горожан и после нор-
мандского завоевания: «13 горожан Дройтуича» косят два
дня в августе и марте в Впче и несут службы в господ-
ской усадьбе»77; «8 горожан в Тамуэрте принадлежат к
[...] манору и работают там, как другие вилланы
73 Ibid. 179. Шсрпф, по-впдпмому, выступал кат; представитель
лорда-короля.
74 Ibid. 280а.	76 Ibid. 189.
75 Ibid. 189.	77 Ibid. I76b,
* 142 *
(ibi operantnr sicnt alii villani)»'8; в Вустере из !)0 до-
мов епископа Вустерского, принадлежавших к его майору
Нортвпч, 45, т. е. половина, были в домене, а другие
дома, как и земли, держали горожане от него (были «под
ним»—sob ео). Эти 45 домов епископа, которые находи-
лись в городе, но принадлежали к его манору и были в
домене, пе выполняли никаких других повинностей,
«кроме работы в усадьбе епископа» 7".
Во этими примерами почти исчерпываются свидетель-
ства о виллапских повинностях горожан в Книге Страш-
ного суда.
В ряде случаев Книга Страшного суда указывает
также на личные повинности горожан, так называемые
«службы» (servitia). Горожане Шрусбери, например, при
короле Эдуарде выполняли ряд таких личных повиппо-
стей-служб: охотничью повинность (сопровождали лорда
во время охоты), ночную караульную службу в усадьбе
лорда, конную службу (выполнение разных поручений
лорда, связанных с разъездами) и т. и.80 Подобные лич-
ные повинности выполняли горожане Честера81, Марлбо-
ро, Херефорда 82 * и некоторых других городов.
Личные повинности в отдельных случаях могли со-
храняться в городах в течение весьма продолжительного
времени. Тейт указывает па пример Честера, где только
в 1173 г., т. е. почти столетие спустя после переписи,
горожане были освобождены от сохранявшихся до этого
времени личных служб (обязанности по доставке донесе-
ний, ночной караульной службы и т. и.). Вместо всех
этих личных служб («pro omni servitio») они стали пла-
тить денежную подать88.
Горожане Эгремонта (графство Камберленд) — горо-
да, основанного в начале XIII в., еще обязаны были вы-
полнять рабочие повинности на земле лорда. Каждый дом
в городе давал ежегодно 1 человека во время жатвы
и каждый горожанин, имевший плуг, 1 день в году дол-
жен был пахать домениальпую землю. Кроме того, горо-
жане Эгремонта выполняли еще извозную повинность84.
Это пример рабочих повинностей горожан английского го-
рода, имевшего хартию в начале XI11 в. Правда, г. Эгре-
монт — молодой город, но свободный статус его горожан
78	Ibid. 246b.
79	Ibid. 173b.
80	Ibid. 252.
81	Ibid. 263.
82 Ibid. 67, 179a.
88 Tait J. Op. cit. P. 134.
84 British Borough Charters. P. LU, 95.
* 143 *
специально определялся пожалованной городу в 1202 г.
хартией.
Горожане Ланкастера были освобождены от плуговой
повинности и других виллапских служб только в конце
XII в. (1193 г.) s5.
Во всяком случае, наличие рабочих повинностей и
личных служб у некоторой, весьма небольшой части анг-
лийских горожан XI в. не представляется нам чем-то не-
обычным для средневекового города и несовместимым со
свободным статусом горожан.
Отделение города от деревни в рассматриваемую нами
эпоху было еще далеко неполным. И горожане, и мерка-
торы, п близкие к ним слои городского населения еще
не были свободны от целого ряда черт, свидетельствую-
щих пе только об их сельском происхождении, но, неред-
ко, и о продолжении ими сельскохозяйственной деятель-
ности в городах. Вопрос лишь в том, какое место в за-
нятиях горожан занимала эта сельскохозяйственная
деятельность.
В предшествующей главе уже было выяснено, что
сельское хозяйство не являлось основным видом деятельно-
сти горожан и не превалировало в занятиях городского
населения вообще, основную массу которого состав-
ляли горожане. Что же касается сельских элементов го-
родского населения — вилланов, бордариев, коттариев,
сервов,— которые в целом ряде случаев в социальном
отношении действительно неотличимы от подобных же
групп населения в деревне, их удельный вес в составе
населения городов был незначительным. Разумеется, уро-
вень социально-экономического развития отдельных горо-
дов как центров ремесла и торговли, степень обособления
их от деревни определяли в конечном счете место, зани-
маемое в пих сельским хозяйством, и удельный вес соб-
ственно сельских категорий населения в составе жителей
города.
Рассмотрение свидетельств нашего источника, относя-
щихся ко всем указанным выше вопросам, дает, как нам
кажется, основание видеть в городах XI в. (до 1066 г.
И после этой даты) то главное и основное, что позволяет
считать их городами: решающую роль в занятиях город-
ского населения ремесла и торговли. Свидетельства Кни-
ги Страшного суда не подтверждают взглядов Стефенсо-
на. Город XI в. не был только административным и воен-
Ibid. Р. 83.
*	|44	*
йым центром, ничем якобы пе отличавшимся в социаль-
ном отношении от деревни SG.
Процесс возникновения городов как процесс их отде-
ления от деревни неизбежно был связан с определенной
социальной ломкой, с нарушением обычных, традицион-
ных отношений производства и с изменением социаль-
ного положения носителей этих отношений. Этот процесс
пе мог протекать гладко. Города средневековья действи-
тельно не были получены «в готовом виде из прошлой
истории... они заново были образованы освободившимися
крепостными»87.
Иммиграция крестьянского населения в города, обус-
ловленная новой ступенью разделения общественного
труда, осуществлявшаяся в самых разнообразных формах,
составляла основу того процесса, в котором формировалось
сословие горожан, бюргеров. В XI в. горожане еще не
были отделены от сельского населения резкой чертой. Чем
менее развит город, тем больше оснований видеть в его
населении целый ряд промежуточных, переходных групп.
Для XI в. такие переходные слои городского населения со-
ставляют непременную характерную черту городского
развития, lie всегда вчерашний крестьянин, зависимый
человек — виллан, бордарий пли серв,— мог сразу стать го-
рожанином. Однако, попав в иную социальную обстанов-
ку, оторвавшись от своей сельской почвы, от обычной для
пего сельскохозяйственной среды, добывая средства к су-
ществованию посредством одного из городских занятий,
целиком или отчасти освободившись от манориальной за-
висимости, прежде всего от работы непосредственно на
своего лорда, вчерашний крестьянин в силу всех этих об-
стоятельств, в силу новых условий своего социального бы-
тия становился горожанином.
Горожане, описанные в Книге Страшного суда,— это
не вилланы, пе бордарин и не крестьяне вообще. Горо-
жан нельзя отнести пи к одной из рассмотренных выше
категорий городского населения, идентичных с населени-
ем села. Однако вилланы, бордарии, коттарии и даже сер-
вы, как и свободные и зависимые от лорда лишь в су- 80 * * * * * *
80 «Типичный город 1066 г.,— писал Стефенсон,— был в сущности
тем же, чем он был столетием раньше,— военным и администра-
тивным центром. Люди, жившие внутри степ, остались социаль-
но неотличимы от тех, кто жил вовне, будучи главным образом
членами сельской аристократии пли их подчиненными»
(Stephenson С. Op. cit. Р. 120).
87 Маркс IC., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 50.
* 145 *
дебпом отношении обычные сельские сокмепы, могли
стать и сплошь и рядом становились горожанами.
Нельзя представлять себе дело таким образом, что
горожане появлялись в городах как бы в готовом виде,
отвечая всем условиям так называемого статуса горожан,
каким он может быть представлен на основании город-
ских хартий XII — ХШ вв. Наоборот, в том-то и заклю-
чалось своеобразие двух веков городской истории, пред-
шествовавших периоду хартий, что это было время, когда
складывался статус горожан как определенного социаль-
ного слоя с ему одному присущими чертами. Горожане по-
являются в городах с момента их возникновения. Но со-
словие горожан сложилось но сразу. Если «беглые
крепостиые,— говорили Маркс и Энгельс,— были ужо на-
половину буржуа» 88 89, то для того, чтобы стать буржуа в
полной мере, нм потребовалось не одно столетие81’.
Сословие горожан, как нечто единое и целое, форми-
ровалось в длительной борьбе с феодальным дворянством.
Лишь в процессе этой борьбы создавались условия, необ-
ходимые для существования горожан как особого соци-
ального слоя, особого класса, противопоставлявшего себя
феодалам и феодализму. Свобода от манориальной зави-
симости, от феодального гнета и, прежде всего, личное
освобождение были необходимым условном развития го-
рожан.
Приложение
Библиографические дополнения
Barlow F. The Norman Conquest and Beyond. L., 1983.
Barlow F., Biddle M. a. o. Winchester in the Early Middle ages: An
edilion and discussion of the Winton Domesday. Oxford, 1976.
Beresford M. WFinberg H. P. English Medieval Borough: A Hand
List. Newton Abbot, 1973.
Beresford M. W. New towns of the Middle Ages. L., 1967.
Biddle M. Archaeology and the History of British Towns//Antiquity.
1968. Vol. 42.	'	,
Biddle M. The Winton Domesday: Two Surveys of an Early capital//
Die Stadt in der Europiiischen Geschichte. Bonn, 1972.
Brooks N. W. Domesday Book and the. East Riding//East Yorkshire
local history society. 1966. N 21.
Brooks N. The Unidentified Forts of the burghal Hidage//Medieval
Archaeology. 1964. Vol. 8.
88 Там же. С. 78 (примечание).
89 «Из многих местных объединений жителей отдельных городов
лишь весьма постепенно возник класс горожан» (Там же, с. 53).
* 146 *
ChihnalL M. Anglo-Norman England, 1066—1086. Oxford, 198G.
Darby II. C. The Domesday Geographies of Eastern Midland, Nothern,
South-East and South-West England. Cambridge, 1954—1907.
Vol. 1-5.
Darby IL C., Ve.rsey G. R. Domesday Gazetteer. Cambridge, 1975. Do-
mesday England/Ed. by II. C. Darby. Cambi idge. 1977.
Domesday Book: A Reassessmenl/Ed. by P. Sawyer. Edward Arnold.
1986.
The Domesday Book: England Heritage/Ed. by 'I'. Hinder. Hutchinson,
1986.
Ekwall E. Old English wic in Place-Names. Land, 1964.
The English Medieval Landscapc/Ed. by L. Cantor. 1.., 1982.
Finn R. Hz. The Domesday Inquest and the Making of Domesday
Book. L., 1961.
Finn R. W. An Introduction to Domesday. Longmans, 1963.
Finn R. I4Z. The Eastern Count ies//The Domesday Studies. L., 19G7.
Finn R. W. The Norman Conquest and its Effects on the Economy,
I OGG—1086. L., 1971.
Gelling M. Place-Names Deri\ed from Wichani//Mediex al Archaeo-
logy. 19(57. Vol. 11.
Hallam E. Л1. Domesday Heritage. Arrow Books, 1986.
Hallam E. M. Domesday Book: Through Nine Centuries. Thames; Hud-
son, 198(5.
Hart С. E. The Northamptonshire Domesday. Leicester, 1970.
Harney S. P. J. Beccnt Domesday Studies//English Historical Review'.
1979. Vol. 95, N 374.
Raskins W. G. Fieldwork in Local History. L., 1967.
Loyn II. R. Towns in Late Anglo-Saxon England // England before
lhe Conquest/Ed. by P. Glenioes. K. Hughes. Cambridge, 1971.
Marlin G. II., McIntyres S. A Bibliography of British and Irish Muni-
cipal History. General Works. Lmcester, 1972.
Moore J. S. The Domesday Team land: A Reconsideration//Trans.
Royal History Society. 5th ser. 1964. N 14.
A New Historical Geography of England/Ed. by H. C. Darby. Cam-
bridge, 1973,
Platt C. The English Medieval Towm. L., 1976.
Reynolds S. An Introduction to the History of English Medieval
Towns. Oxford, 1977.
Town origins: the Evidence1 from medieval England/Ed. by T. .1. Ben
ton. Boston, 1968.
Wright A. C., Wright I. .1. Domesday Book: lhe Unwanted Bequest.
Chelmsford. Essex, 1983.
Составлено II. А. Богодаровой
* 147 *
*
К вопросу о характере
так называемой
gilda mercatoria
в Англии XI—XIII вв. *
*
Вопрос о характере и значении gilda mercatoria важен
для понимания некоторых сторон и особенностей социаль-
но-экономического развития феодальной Англии в столе-
тия, непосредственно следовавшие за нормандским завое-
ванием.
Латинский термин gilda mercatoria или gilda merca-
lornin 1 историки обычно переводят па английским язык
словами gild merchant пли merchant gild (4. Гросс и др.),
а па немецкий — словом «Kanfmannsgilde» (К. Гегель
и др.); и соответственно в литературе на русском языке
утвердилось такое же понимание этого термина: «купе-
ческая гильдия» либо «гильдия купцов». Но такой пере-
вод или толкование (а всякий перевод, как известно,
есть толкование) не соответствует действительному со-
держанию и значению этого термина. Правильнее, па наш
взгляд, перевести его па русский язык как «торговая
гильдия» (аналогично английскому «mercantile gild»,
«commercial gild»), а не «купеческая гильдия». Основа-
ния для такого толкования термина будут приведены
ниже, после рассмотрения соответствующих источников.
* Впервые опубликовано: Средние века. 1967. Вып. 30.
1 В документах XI—XIII вн. встречаются и другие его варианты:
gilda mercanda, gilda nicrcalis, gilda mercimonialis, gilda mercan-
disa, gilda nicrcaria; наряду с латинскими встречаются также и
англосаксонские варианты термина: cepmaunegild, chepmanne-
gilda, chepmengild.
* 148 *
Первые упоминания о gilcla mercatoria в городах Анг-
лии относятся к концу XI—началу XII в.—ко времени
Вильгельма II и начальным годам правления Генриха I.
Самый рапний из сохранившихся документов, в которых
говорится об этом институте,— хартия, пожалованная
Робертом Фттц-Хемоном (Robert Fitz-Hamon, Robertas fi-
ll ns Hanionis) местечку Берфорд (Bureford) в графстве
Оксфордшир. Она датируется 1088—1107 гг.2—време-
нем, когда Берфорд был во владении этого лорда.
Берфорд был известен еще в англосаксонский период
как стратегический опорный пункт на пути из Уэссекса
в Мерсию. Здесь находился брод через р. Уиндраш, левый
приток Темзы. Отсюда и англосаксонское название Бер-
форда — Biirh-fo rd, т. е. бург у переправы через реку,
крепость у речного брода и более позднее — Bureford
(сов. Burford) ;i. В «Книге Страшного суда» Берфорд
описан среди владений эрла Обри (Aubrey), которые он
держал от епископа Байе —Одо4. Упомянут Берфорд и
в описании г. Оксфорда, в связи с владениями того же
Обри: один из его трех домов, как указывает опись, «на-
ходится в Берфорде и платит 5 пенсов»
После смерти Вильгельма Завоевателя Берфорд, вме-
сте с другими землями епископа Одо, который восстал
против Вильгельма II Рыжего, был отнят у владельца и
передан королем в награду за оказанную ему поддержку
Роберту Фиц-Хемону, ставшему с 1088 г. эрлом Глостер-
ским. Берфорд представлял собой тогда небольшой горо-
док близ границы Оксфордшира с Глостерширом. Будучи
расположен в долине р. Уиндраш, среди холмов на окраи-
не Котсуолдской возвышенности, в районе, излавна сла-
вившемся своим овцеводством, особенно тонкорунным,
Берфорд вполне мог служить экономическим центром
прилегающей к нему сельскохозяйственной округи.
Предоставление Берфорду прав и обычаев, связанных с
пожалованием gilda mercatoria, по-видимому, и было об-
условлено экономическим значением этого небольшого го-
родка в одном из районов Англии, где производилось осо-
бенно много шерсти. Близ Берфорда, ниже по течению
Grellon Н. II. Burford Records. Oxford, 1920. Р. 10, 301; English
Historical Documents/Ed. by D. C. Douglas and G. W. Greenaway.
L„ 1953. Vol. 2: 1042-1 189.'P. 965.
3	Grettun M. S. Burford: Past and Present. New and revised ed. L.,
1946. P. 14.
4	Domesday Book seu Liber censualis Willelmi Primi regis Angliae/
Ed. by A. Farley. L., 1783. Vol. I. P. 155a (Далее; DB.)
5	DB, I, 154.
* 149 *
р. Уппдрапт, находились речттой порт и торговое (рыноч-
ное) местечко Уитни; здесь еще исстари было развито
шерстяное производство. Являясь постоянным потребите-
лем шерсти, это местечко могло служить также перева-
лочной базой для берфордскоп шерсти, которую отсюда
но р. Уиндраш, а затем по Темзе можно было перевозить
в Лондой и далее морем доставлять на континент.
Хартия Роберта Фиц-Хемона пе создавала, разумеет-
ся, экономических условий для появления в Берфорде та-
кого института, как gild moicatoria, но опа давала пра-
вовое оформление реально существовавшим социально-
экономическим условиям, в частности рыночным отноше-
ниям, которые здесь уже возникли.
Что же конкретно представляла хартия Берфорду?
Своей хартией лорд жаловал людям (honiinibns) Бер-
форда право свободного распоряжения и передачи по на-
следству домов, земли и другой собственности, а также
право иметь «гильдию и обычаи, какими пользуются в
торговой гильдии (gildam пючсаСогшп) горожане (bnrgen-
ses) Оксфорда» fi. Далее в хартии говорится: «И все, кто
пожелает прийти на рынок (mercatiim), могут прийти и
на самом рынке обладают правом покупать все, что по-
желают, за исключением шерсги и кож, которые могут
покупать только люди этого города (ville)»7.
Таким образом, хартия, жаловавшая жителям Берфор-
да право учредить торговую гильдию по образцу оксфорд-
ской, предоставляла им монопольное право на покупку
определенных товаров: двух видов сырья — шерсти и
кожи (или шкур); надо полагать, основных продуктов
производства в этом овцеводческом районе. Такая моно-
полия могла представлять интерес для жителей Берфорда
лишь в том случае, если они либо сами занимались пере-
работкой шерсти (прядением, ткачеством, сукноделием)
и выделкой кож (шкур) или изготовлением из кожи раз-
личных изделий, либо занимались скупкой и перепрода-
жей этих товаров, т. е. шерсти и кож. Вероятнее второе,
так как данных, свидетельствующих о наличии в Бер-
форде тогда и даже много позднее сколько-нибудь зиачи-
|! Gross Ch. The Gild Merchant: A Conlrilnition to British Municipal
History. Oxford, 1890. Vol. 2. P. 28. Ссылка tia обычаи Оксфорда
в хартии, пожаловаиной Берфорду, очень важна прежде всею
потому, что Оксфорд фигурирует здесь как город, в котором го-
рожане - на это прямо указывает хартия - уже имеют торго-
вую гильдию.
7 Ibid.
* 150 *
тельного ткачества, сукноделия или кожевенного и сапож-
ного дела нет. Остается предположить, что предоставле-
ние жителям Берфорда права иметь торговую гильдию
(gilda mercatorum) означало получение ими важной
торговой привилегии — монопольного права скупать
шерсть и кожи, поступавшие на местный рынок из при-
легавших сельскохозяйственных районов, и перепродавать
их туда, где па ото сырье был спрос, например в Уитни
или па более отдаленные рынки.
Но Берфорд не был в то время единственным местом,
где пожалование gilda mercatoria являлось предоставле-
нием монополии на торговлю, хотя и в довольно узких
пределах. Наиболее ранняя и из сохранившихся хартий
Чичестера (небольшого городка на юге Англии, в граф-
стве Сассе кс) — хартия, данная Чичестеру королем
Стефаном около 1135 г.,—предоставляла горожанам
(bnrgenses) право иметь собственные обычаи и порядки
как в городе, так и в своей торговой гильдии (de burgo et
de gilda eorum mercatoria), так же как они имели их при
Вильгельме I Завоевателе и последующих королях —
сыновьях Вильгельма Завоевателя — Вильгельме II Рыжем
и Генрихе I, а 'также и при графе Роджере8 (которому
принадлежал Чичестер после нормандского завоева-
о \
ПНЯ  ) .
Если даже ссылка па Вильгельма Завоевателя и двух
последующих короле it, предшественников Стефана, а так-
же графа Роджера, владельца Чичестера во времена
«Книги Страшного суда»,— просто традиционная форму-
ла, которая пе должна пониматься буквально, то и при
этом опа позволяет предположить давность городских
обычаев и порядков и обычаев и порядков торговой
гильдии, упоминаемых в хартии, большую, чем во време-
на короля Стефана. Возможно, что торговая гильдия Чи-
честера была самой старинной в стране.
Чичестер, расположенный почти у моря, в прошлом
значительное римское поселение и крепость, имел важ-
ное значение и в англосаксонский период: в IX в. (около
829 г.) здесь чеканили монету. Вскоре после норманд-
ского завоевания он стал епископской резиденцией, цент-
ром церковного диоцеза, включавшего в себя почти весь
Сассекс, часть Кента и графства Соррей. В начало XII в.
(в 1107— 1108 гг.) Генрих I пожаловал городу право
х Ibid. Р. 47.
9 DB, I, 23а.
* 151 *
иметь свою ярмарку. Существование в Чичестере такого
института, как gilda mercatoria еще до хартии Стефана,
в конце XT — начале XII в., не кажется поэтому чем-то
маловероятным.
Хартия середины XII в. (данная Генрихом II в
1155 г.) жаловала горожанам Чичестера, состоявшим в
торговой гильдии, все их вольности и свободные обычаи
как в городе, так и вне его,—такие же, какие были во
времена Генриха I. «И никто в городе Чичестере,—гла-
сила хартия,— не должен продавать сукно в розницу,
если он не состоит в торговой гильдии». Л далее следова-
ла прямая ссылка на соответствующее распоряжение
Генриха I: «...как тот же король Генрих повелел своим
указом» 10.
Таким образом, горожанам Чичестера, входившим в
торговую гильдию, предоставлялось монопольное право
па розничную торговлю сукном в городе и вне его (по-
видимому, в ближайшей к нему сельской округе). Чиче-
стер находился в западной части графства Сассекс, поч-
ти у самой границы с графством Гемпшир, славившимся
в то время значительным развитием сукноделия. Предме-
том розничной торговли сукном в Чичестере могли быть
и привозные сукна, поступавшие в Англию из Фландрии,
в значительной своей части через южные порты.
Судя по приведенному тексту хартии, монопольное
право на розничную торговлю сукном было если и пе
единственной, то во всяком случае самой важной торго-
вой привилегией горожан Чичестера, входивших в тор-
говую гильдию, поскольку только эта привилегия и под-
тверждалась грамотой. Если бы указанная монополия пе
сводилась лишь к продаже сукна в розницу, а охватыва-
ла все торговые сделки или хотя бы большую их часть,
не было бы смысла оговаривать в хартии одно только
монопольное право на розничную торговлю сукном.
Подобная же монополия на торговлю сукном в розни-
цу была предоставлена в числе других привилегий и
торговой гильдии Линкольна. Пожалование торговой
гильдии датируется здесь серединой XII в. Генрих II жа-
ловал своей хартией (около 1157 г.) горожанам (civibus)
Линкольна «все их вольности, и обычаи, и законы, кото-
рые они имели во времена Эдуарда, Вильгельма и Генри-
ха, королей Англии» (здесь, как видим, ссылка сделана
10 Sicut idem rex Henricus per breve sinim precepit//Gross Ch. Op.
cit. P. 47.
* 152 *
даже на времена Эдуарда Исповедника, что, несомненно,
лишь дань традиции.— Я. Л.), и их торговую гильдию,
включающую «людей города и других торговцев граф-
ства» п. В хартии указывалось, что «все люди, которые
живут в четырех районах города и имеют дело с рынком,
должны участвовать в гильдиях, в уплате обычных по-
датей и в ассизах города» 12.
Здесь очень ясно видна прямая связь торговой гиль-
дии с городским рынком. Вместе с том хартия свидетель-
ствует о значении городского рынка как для горожан, так
и для людей, пе являвшихся горожанами,— жителей
графства, ведущих торговлю (et do aliis mercatoribus
comitatus) на этом рынке, связанных с городом через
рыночные отношения.
Хартию дополняет указ (breve) Генриха TI, датируе-
мый начальными годами его правления (1154—1160) и,
следовательно, относящийся примерно к тому же време-
ни, что и хартия Линкольна и приведенная выше хартия
Чичестера. Указом предписывается, «чтобы ни один тор-
говец (mercator), который является чужаком и стоит вне
[привилегии] (qni sit extraneus et de loris), не находил-
ся бы в Линкольне с целью окраски своих сукон или
продажи их в розницу, за исключением тех, кто состоит
в гильдии и участвует в уплате обычных податей города,
и платит мою (т. е. королевскую,— Я. Л.) денежную
подать (golda) вместе с ними, как имели обыкновение
[платпть] во времена короля Генриха (т. е. Генриха Г —
Я. Л.)» 13.
Следовательно, только участники торговой гильдии
могли заниматься в Линкольне отделкой (окраской) су-
кон и их розничной продажей. Иначе говоря, горожане
Линкольна, члены торговой гильдии, обладали монополь-
ным правом производить окончательную обработку сукон
перед тем, как они поступали в продажу, а также, по-
11 Foedera, conventiones, litterae el cujuscunque generis acta piibli-
ca.../Ed. by Th. Rymer (Record Commission). London, 1816. Vol. I,
pars 1. P. 40. (Далее; Foedera.)
12	Ibid. В одном из вариантов этой хартии приведенное место чи-
тается так: «Все, кто живет от рынка (т. е. торговлей,— Я. Л.)
(omnes qni de mercalo vivnnt) и имеют дело с рынком (et mer-
calnin dedncunl, собственно — вовлечены, втянуты в рынок, т. е.
занимаются куплей-продажей, ведут торговлю па рынке,— Я. Л.)
внутри четырех районов города Линкольна, должны платить
вместе с моими горожанами Линкольна...» (British Borough
Charters/Ed. by A. Ballard. Cambridge, 1913. Vol. 1. P. 108).
13	British Borough Charters. Vol. 1. P. 210; English Historical Docu-
ments. Vol. 2. P. 970.
* 153 *
добпо горожанам Чичестера, входившим в свою торговую
гильдию, монопольным правом продажи сукон в розницу.
Всем другим лицам, пе состоявшим в торговой гильдии
и не пользовавшимся ее привилегиями, разрешалась,
очевидно, только оптовая торговля сукном и воспреща-
лась его доделка перед продажей, так как ото также было
монополией членов торговой гильдии Линкольна.
Одной из наиболее ранних торговых гильдий в Англии
была, несомненно, торговая гпльдпя Оксфорда. Она воз-
никла, судя по ссылке на нее в хартии, пожалованной
Берфорду, еще раньше борфордскон, для которой послу-
жила образцом. Следовательно, оксфордская гильдия су-
ществовала уже но крайней мере в конце XI — начале
XII в. Она упоминается п позже — в документе, датируе-
мой! 1147 г., о передаче горожанами Оксфорда каноникам
Оспейского аббатства острова Мидлей. Документ состав-
лен от лица горожан Оксфорда, торговой гильдии и ее
олдермена Уильяма де Чина н‘.
Какой же характер имела gilda mercatoria в Окс-
форде?
Б хартии, пожалованной городу Генрихом И в
1156 г., перечисляются права и привилегии этой торговой
гильдии, причем указывается, что они действовали и
раньше, при Генрихе 1. «Знайте,— гласит хартия,—что я
пожаловал и подтвердил моим горожанам в Оксфорде все
вольности, и обычаи, и законы, и привилегии (oinnes
Jiberlat.es ot coiisnetudines et leges el qiiietanlias), какие
они имели во время короля Генриха, моего деда (т. е.
Генриха 1.— Я. Л.), а именно их торговую гильдию, со
всеми ее вольностями тт обычаями в отношении земель,
лесов, пастбищ и всего другого, что ей принадлежит,
с тем, чтобы никто из лиц, не состоящих в гилдхолло
(do gi]dlialla), не вол бы никакой торговли в городе или
в предмостьях, кроме лишь том, что обычно допускалась
во время короля Генриха, моего деда»
........... \
14	Gross Ch. Op. cit. P. 192. В английской версии этого документа
имеется такое место: «citisyns of Oxonforde, of the com[m]iine
of the cite and the yelde of marchantcs... In presence of William
Clienct our Aklinnan» (The English Register of Oseney Abbey/
Ed. by A. Clark. L., 1907. Pt 1. P. 70, N 69). Текст этого докумен-
та XI1 в. воспроизводился (или излагалось его содержание) и в
более поздних документах аббатства, в частности в грамоте мо-
настырю от 1320 г. См.: Gross Ch. Op. cil. P. 192.
15	Stubbs W. Select Charters and other Illustrations of English Con-
stitutional History Sih ed. Oxford, 1905. P. 167.
* 154 *
Возникает вопрос — какая торговля допускалась
обычно в Оксфорде при Генрихе 1 (1100—1135) и поче-
му она пе подпадала под действие монопольного права на
торговлю, пожалованного хартией горожанам Оксфорда,
состоящим в гилдхолле? Можно предположить, что здесь
имелась в виду в первую очередь торговля па Оксфорд-
ской ярмарке. В 1122 г. Оксфордскому монастырю
св. Фрндесвнды была пожалована ярмарка, иначе говоря,
право устраивать ярмарку, проводившуюся ежегодно в
июле в течение семи диен it:. Естественно, что ярмарка не
могла бы функционировать, если бы на нее распростра-
нялось положение хартии Генриха II о том, что «ппкто
из лиц, ые состоящих в гилдхолле, не имеет права вести
торговлю в городе или его предместьях». Это положение,
очевидно, относилось ко всем торговым операциям, кроме
тех, которые велись па Оксфордской ярмарке в течение
недоли один раз в году.
Итак, как мы видим, it в Оксфорде право иметь gilda
inercalorinn означало не что иное, как право на торговую
монополию в городе н его предместьях. Одпако здесь эта
монополия была значительно шире, чем предоставленная
Фпц-Хемоном Берфорду, где отга ограничивалась лишь
исключительным нравом скупать шерсть и кожи, пли
монополия горожан Чичестера, входивших в торговую
гильдию, на розничную торговлю сукпом, пли даже
исключительное право участников торговой гильдии
Лппкольпа па окраску сукон и продажу их в розницу.
В Оксфорде монополия распространялась на всю тор-
говлю без изъятия, кроме, очевидно, торговли на Оксфорд-
ской ярмарке, происходившей раз в год.
Кстати, следует заметить, что ярмарка устраивалась и
в Чичестере. Опа существовала здесь еще до того, как
право держать ее было оформлено хартией Генриха I,
пожалованной монастырю св. Троицы в 1107 г.17. Одпа-
ко монополия торговой гильдии Чичестера на розничную
торговлю сукном по могла служить препятствием для
торговли всеми другими товарами, в том числе и сукном,
па Чичестерской ярмарке. Почему? Да потому, что сук-
пом на ярмарках обычно торговали оптом, а не в розницу.
Привилегии горожан Оксфорда, состоявших в торго-
,R Regesta Regum Anglo-Nonnannonnn/Ed. by Ch. Johnson and
H. A. Cronne. Oxford, 1956. Vol. 2 (1000-1135). P. 176 (N 345);
P. 299 (N 1957); см. также: P. XXIV.
17 Regesta Reguni Anglo-Normannorum. Vol. 2. P. 64 (JN 810).
* 155 *
вой гильдии, не ограничивались монополией па торговлю.
Опп были освобождены также от торговой пошлины, по-
шлины за проезд и от всякой обычной подати (theloneo
et passagio et omni consuetudine) «по всей Англии и
Нормандии па суше, па воде и па морском побе-
режье...» 1Н. Более того, горожане Оксфорда уравнивались
1$ правах с горожанами самого привилегированного в
Лпглпн города — Лондона, столицы государства: «И пусть
опп имеют,—указывалось в хартии Генриха 11,—все
свои другие обычаи и вольности, и законы, которые у них
должны быть общими с моими горожанами Лондона» 18 19.
Хартия предоставляла горожанам Оксфорда право вместе
с горожанами Лондона «вести свою торговлю как в Лон-
доне, так и вис его и во всех других местах»20.
В хартии, как мы видели из приведенного ранее тек-
ста, говорилось не только о gilda me:catoria, по и о гилд-
хслле (gildlialla), принадлежность к которому была обя-
зательным условием пользования торговой монополией в
городе. Это свидетельствует о наличии определенной ор-
ганизации, во всяком случае организационного центра
торговой гильдии, осуществлявшего право горожан на
торговую монополию. Таким центром, очевидно, п был
гилдхолл.
Содержащееся в хартии указание па «вольности и
обычаи» торговой гильдии Оксфорда в отношении «зе-
мель, лесов, пастбищ и всего другого, что ей принадле-
жало» ’’1, также позволяет предполагать, что у нее имел-
ся особый орган, ведавший, наряду с собственно торговы-
ми делами, и имуществом гильдии, ее собственностью.
По-видимому, здесь имелась в виду собственность всей
гильдии; судя по тому, как о ней говорится в хартии, ото
была корпоративная собственность: «...и всего... что ей
(торговой гильдии.— Я. Л.) принадлежало» 22. Если в
ХН в. гилдхолл осуществлял функции руководящего ор-
гана гильдии, то во главе его, видимо, стоял олдермен.
Имя олдермена торговой гильдии Оксфорда упоминает-
ся в приведенных выше документах Оснейского аббат-
ства.
18 Stubbs И7. Select Charters... Р. 167.
И1 Ibid. Далее в хартии еще раз упоминается, что горожане Окс-
форда и Лондона имеют одни и те же обычаи, законы и вольно-
сти. См.: ibid. Р. 168.
211 Ibid.
21 Ibid. Р. 167.
22 Ibid.
* 156 *
итак, привилегии горожан Оксфорда, состоявших в
торговой гпльднщ были значительно более широкими, чем
Берфорда, Чичестера или Линкольна. Следовательно, само
по себе пожалование торговой гильдии не означало пре-
доставления одних и тех же привилегий, одинаковых для
всех городов, которые имели этот институт. Напротив, их
объем и характер могли быть весьма различными. Так,
горожане Оксфорда, объединенные в торговую гильдию,
пользовались монополией на торговлю любыми товарами,
освобождались от уплаты торговых п всяких иных пош-
лин и сборов по всей Англии и даже в Нормандии (соб-
ственности английских королей), а в правовом отношении
приравнены к горожанам Лондона и могли наряду с ними
вести торговлю в столице. Жители Берфорда же, Чиче-
стера и даже Линкольна обладали лишь одной нз при-
надлежавших горожанам Оксфорда торговых привилегий,
связанных с пожалованием gilda mercatoria,—торговой
монополией, да и то значительно более узкой и ограни-
ченной, чем у горожан Оксфорда. Правда, горожане
Линкольна, входившие в торговую гильдию, имели еще и
монопольное право окрашивать сукна, предназначенные
для продажи, по это, собственно, уже монополия скорее в
области производства, чем торговли.
Освобождение от уплаты торговых и прочих пошлин,
различных податей и сборов, предоставленное королевской
хартией торговой гильдии Оксфорда, было привилегией
пе только этого города, по и многих других городов Анг-
лии. Так, в Уилтоне, небольшом городе в графстве
Уилтшир на юго-западе Англии, хартия Генриха I, да-
тируемая 1129—1135 гг., жаловала горожанам, состояв-
шим в торговой гильдии, и тем, кто платил здесь королю
обычную подать, освобождение от всякой торговой и про-
ездной пошлины и всякой обычной подати, подобно тому,
как были освобождены от них горожане Лондона и
Винчестера 23.
Позднее подобное пожалование было сделано другому
небольшому городу в том же графстве Уилтшир — Солс-
бери24 п городу в соседнем графстве Гсмпшпр — Андове-
ру. «Знайте,—читаем мы в хартии Генриха II,— что я
пожаловал людям Андовера право иметь торговую гиль-
дию в Андовере и быть свободными от торговой пошли-
ны, проездной пошлины п обычной подати по всей моей
2;t British Borough Charters. Vol. 1. В. 12; Gross Ch. Op. cit. P. 251.
24 Gross Ch. Op. cit. P. 20'.).
* 157 *
земле так же, как [те] горожане Винчестера, которые со-
стоят в торговой гпльдшю А Эта привилегия предостав-
лялась Андоверу по образцу Винчестера, Уилтона (Вин-
честер уже ранее служил для него образцом) и Солсбери.
О том же говорит и запись в «Казначейских свитках» за
1176 г.: «Люди Андовера платят по счету 10 марок за
то, что имеют такую же привилегию (букв, вольность —
Iiberlas.— Я. Л.) в своей гильдии, что и люди Уплтотта
и Солсбери в своей гильдии» 2<i. 10 марок серебром были,
очевидно, ежегодным денежным взносом торговой гильдии
в казначейство, подобно взносам, которые обычно упла-
чивались н ремесленными гильдиями25 * 27. 10 марок сереб-
ром составляли G ф. 13 шплл. 4 пенса28 — сумму, по том
временам довольно значительную.
Винчестер, по образцу которого получали привилегии
указанные города, долгое время был политическим цент-
ром Уэссекса, а затем и складывавшегося единого англий-
ского государства. Он был столицей Англии по крайней
мере до нормандского завоевания. Лондон стал превра-
щаться в политически]') центр страны начиная приблизи-
тельно с правления Эдуарда Исповедника и закрепился
как столица всей Англии при королях нормандской дина-
стии, причем королевская казна еще долго оставалась в
Винчестере. Лишь к концу XI — началу XII в. Винче-
стер окончательно утратил свое былое значение, оста-
ваясь вместе с тем одним из наиболее значительных го-
родских центров тогдашней Англии. Здесь была и одна
из самых крупных в средневековой Англии ярмарок.
Торговая гильдия возникла в Винчестере, как полага-
ют, довольно рано, но получила официальное признание
лишь в хартии Генриха II. Такого рода объединения мог-
ли существовать и без особого пожалования, еще до при-
знания пх королевской хартией либо хартией лорда, ко-
торому принадлежал тог или иной город (местечко). Ве-
роятно, так было и в Винчестере. Однако насколько рань-
ше, чем это известно из хартии Генриха II, возникла в
Винчестере торговая гильдия? Авторы некоторых работ,
25 lin’d. Р. 205, 1S5; British Borough Charters. Vol. 1. P. 9, note 1.
:’B The Great Polls of the Pipe 22 llenr. II //The Publications of the
Pipe Boll Society. London, 1904. Vol. 25. P. 192. (Далее: PRSP.)
27 См.: Левицкий Я. А. борода и городское ремесло в Англии в X—
XII вв. М.; Л., 1960. Гл. V.
2Я Это, несомненно, марки серебром (1 марка серебром = 13 шилл.
4 пенсам, т. о. 2/3 ф.), так как уплата марками золотом (1 мар-
ка золотом — (> ф.) обычно всегда оговаривалась в документах
казначейства.
158 41
посвященных истории этого города (Милнор, Бремстон и
Лерой, Томпсон и др.), ссылаясь на необоснованные пред-
положения п просто фантастические домыслы антикваров
XVJ [ в., утверждали, что опа возникла якобы еще в се-
редине IX в. И. Гросс давно уже со всей убедительностью
опроверг эти беспочвенные утверждения 29.
На то, что торговая гильдия существовала в Винче-
стере ранее середины XII в., указывал и Т. Уортон, автор
второй половины XVIII в., в своей «Истории древностей
Винчестера». В доказательство он приводил здесь текст
хартии, данной Винчестеру Генрихом I в 1112 г., где сре-
ди других привилегий упоминается и торговая гиль-
дия30. Хотя этот текст и вызывает некоторые сомнения,
все же существование в Винчестере торговой гильдии в
начале XII в. вполне вероятно в силу следующих сообра-
жений.
Выше уже отмечалось, что Винчестер, как п Лондон,
служил образцом при пожаловании Генрихом 1 горожанам
Уилтона и Солсбери, объединенным в гильдию, освобож-
дения от торговых пошлин и других платежей и сборов.
Из хартии Генриха II, пожалованной горожанам Винче-
стера между 1155 и 115(8 гг.31, также можно видеть, что
торговая гильдия имелась в городе еще до этого пожало-
вания. «Повелеваю,—гласила хартия,—чтобы мои горо-
жане Винчестера из торговой гильдии со всеми своими
вещами (rebus suis) были свободны от всякой торговой
п проездной пошлины п подати» 32. Хартия пе говорит
о пожаловании горожанам права па торговую гильдию.
Законодатель явпо исходит из со наличия п жалует пе
гильдию, а определенные привилегии чем, кто к ней при-
надлежит. Причем речь идет об одной из самых важных
и, как указывалось выше, очень распространенных при-
вилегий, предоставляемых торговым гильдиям: об осво-
бождении от торговых пошлин и других взысканий и сбо-
ров. Судя по тому, что во вступительной части хартии
король обращался не только к архиепископам, епископам,
аббатам, эрлам, шерифам, как это обычно делалось в
других хартиях, по и ко «всем своим верным французам,
и англичанам, п должностным лицам (ministris) по всей
20 Gross Ch. Op. cit. P. 252.
30 Worton Th. The History and An liquifies of Winchester. Wintonie,
1773. Vol. 2. P. 47.
31 Fnrley J. City Government of Winchester. Oxford, 1923. P. 173,
33 lin'd.
* j 5c)	*
Англии и во всех морских портах»33, освобождение от
торговых и иных пошлин и других сборов относилось к
территории не только г. Винчестера, но и всей страны,
включая ее морские порты, откуда можно было вывозить
товары па континент и в различные области самой Анг-
лии. В то время из-за бездорожья или плохого состояния
дорог, а также многочисленных препятствий, чинимых
торговле феодалами, их слугами и просто грабителями,
часто было легче и безопаснее доставить товар из одного
района Англии в другой (например, из южных графств*
в северные) морским путем, чем по суше.
Таким образом, горожане Винчестера, входившие в
торговую гильдию, подобно горожанам Оксфорда, Уилто-
на, Солсбери, Андовера и многих других городов, имев-
ших такие же гильдии, освобождались от торговых пош-
лин и разных других платежей по всей стране.
Но в Винчестере мы не обнаруживаем такой важной
для торговой гильдии привилегии, как монополия на тор-
говлю, ни широкой, как в Оксфорде, ни узкой, ограничен-
ной, как в Берфорде, Чичестере или Линкольне. Объясня-
ется это, видимо, прежде всего тем, что Винчестер был
очень крупным ярмарочным городом — здесь происходили
знаменитые в средние века ежегодные Сент-Джильские
ярмарки34 — и одним из важнейших пунктов торговли с
континентом, особенно с Францией. Да и в качестве зна-
чительного политического центра, еще в недавнее время
33 Ibid.
34 Винчестерская ярмарка возникла, как полагают, в XI в. Опа
происходила пе в городе, а на холме у его восточной окраины,
близ церкви св. Джильса; отсюда и ее название. В 1096 г. Виль-
гельм II Рыжий пожаловал ярмарку (что практически означало
пожалование доходов с нее) монастырю св. Петра в Винчестере
и винчестерскому епископу. Первоначально ярмарка продолжа-
лась три дня. Все платежи и сборы, принадлежавшие в Винче-
стере королю, в эти дни должны были поступать в пользу мо-
настыря п епископа. Им же принадлежали пошлины и другие
доходы от ярмарки. Все посыпавшие ярмарку пользовались ко-
ролевским миром. См.: Begesta Водит Anglo-Normannornm/Ed.
by Н. W. С. Davis. Oxford, 1913. Vol. 1: 1066-1100. Р. 96, N 577;
Vol. 2. P. 403. В 1110 г. продолжительность ярмарки была увели-
чена на пять дней — и с этого времени опа длилась в течение
восьми дней. См.: Ibid. Vol. 2. Р. 94, N 947; Р. 94, N 949; Р. 120,
N 1070. Главными предметами торговли здесь были шерсть,
шерстяные ткани, пряности, воск и др. Винчестерская ярмарка
являлась важнейшим событием в жизни города. В конце XII в.
(в 1189 г.) опа принесла своим владельцам 148 ф. дохода (The
Great Bolls of the Pipe 1 Bi ch. I/Ed. by J. Hunter. L., 1844. P. 5) —
очень крупную по тем временам сумму.
* 160 *
игравшего роль английской столицы, Винчестер не мог
замкнуться в узкие рамки торговли, которую вели бы
только горожане, принадлежавшие к торговой гильдии.
Отсюда, как нам кажется, проистекало и отсутствие мо-
нопольного права на торговлю внутри города у торговой
гильдии Винчестера.
Волее того, отдельной хартией, датируемой тем же
временем, что и цитированная выше (т. е. 1155—
1158 гг.), король пожаловал горожанам Винчестера, неза-
висимо от принадлежности их к торговой гильдии, «все
вольности и обычаи», какие они имели во времена короля
Генриха 135. Вместе с тем особо оговаривалось право лю-
бых лиц торговать своими товарами в Винчестере:
«... и кто бы ни пришел в этот город со своими товарами
из какого бы то ни было места, будут ли они чужеземцы
или кто-либо другие, пусть приходят, пребывают и уходят
[под покровительством] доброго моего мира (in salvam
расе шеа), уплачивая законные подати, и никто не дол-
жен несправедливо беспокоить их и требовать что-либо
сверх того, что [указано] в этой хартии»36. Очевидно,
столь широкие возможности, предоставляемые для тор-
говли в Винчестере приезжать купцам, включая и ино-
земных, были обусловлены в первую очередь, как уже го-
ворилось выше, наличием здесь одной из самых крупных
в стране ярмарок и большой ролью этого города в тор-
говле с различными областями Англии и странами кон-
тинента.
В начале ХШ в. (в 1212 г.) жители многих городов,
расположенных в разных районах страны — на севере и
на юге, на востоке и в центре,— получили королевские
указы, гарантировавшие им безопасный путь на винче-
стерские ярмарки. «Предписываю вам,— говорилось от
имени короля Иоанна Безземельного в одной такой гра-
моте,— чтобы вы в безопасности шли на винчестерские яр-
марки, как обычно, со своим имуществом и товарами
(cum rebus et mercandisis vestris)»37. Аналогичные пред-
писания были получены в Лондоне, Линкольне, Лейстере,
Нортгемптоне, Саутгемптоне и Беверли38. Это важное
свидетельство значительного роста рыночных связей в
стране, развития внутрирыночных отношений. Даже жи-
35 Furley J. Op. cit. Р. 178-179.
36 Ibid.
37 Rotuli Litterarum Clausarum/Accurante Th. D, Hardy (Record
Commission). L., 1833. Vol. 1. P. 123 b,
38 Ibid.
6 Я. А. Левицкий
* [61
телм весьма отдаленных северных городов (например, Бе-
верли в Йоркшире) добирались до Винчестера, чтобы по-
бывать па его ярмарке. При столь значительной широте
винчестерских ярмарок и их большой роли во внутренней
и международной торговле о праве горожан Винчестера,
состоявших в торговой гильдии, па монопольную продажу
или покупку товаров, естественно, не могло быть и речи.
Освобождение горожан, объединяемых торговой гиль-
дией, от пошлин и других платежей в одних случаях но-
сило широкий характер, в других — узкий. Так, горожане
Беверли около 1'130 г. были освобождены от торговых
пошл [г и, по лишь в пределах графства Йоркшпр, где рас-
положен этот город. Пожалование было сделано по образ-
цу привилегии, уже имевшейся у горожан Йорка (et
quieti ab omni teloneo per totam Schiram Eboraci sicut
illi de Eboraco) 39. Пожалование последнему торговой
гильдии tio хартии Генриха П, датируемой 1154—1158 гг.,
сопровождалось освобождением горожан только от грузо-
вой пошлины (наложенной па корабельный груз —lesla-
gio), по всему морскому побережью10. Однако в конце
XIГ в., при Ричардс I, горожане Йорка были полностью
освобождены от уплаты каких бы то пи было торговых
пошлин и податей в пределах всей Англии, Нормандии,
Аквитании, Анжу, Пуату, в их портах и на морском по-
бережье, т. с. в самой Англии и почти во всех ее владе-
ниях па континенте41. Это пожалование было подтверж-
дено в 1200 г. хартией Иоанна Безземельного42.
Б Ныокасле-па-Тайпе торговая гильдия возникла сра-
внительно поздно. Впервые опа была подтверждена харти-
ей Иоанна Безземельного в 1216 г., и тогда уже ее уча-
стники получили освобождение от торговой и грузовой
пошлин, а также от мостового сбора (pontagio) и проезд-
ной пошлины (passagio) «как на ярмарках, так и в дру-
гих местах, во всех морских портах в стране и за мо-
рем» 43. В 1253 г. подобную же привилегию получил Ри-
дипг44.
Возникает вопрос: насколько реально было осуществ-
ление этой привилегии, т. е. освобождение участников
39 Early Yorkshire Charters/Ed. by W. Farrer. Edinburgh, 1914.
Vol. 1. P. 91, N 95.
40	Ibid. P. 172, N 203.
41	Ibid. N 204.
42	Rotuli Chartarum in turri Londinensi asservati/Accuranle Th. Har-
dy (Record Commission). L., 1(837. Vol. 1, pars 1. P. 40.
43	Ibid. P. 219 b.
44	Gross Ch. Op. cil. P. 202.
* 162 *
торговой гильдии (а в ряде городов и вообще горожан)
от уплаты торговых п иных пошлин и различных пода-
тей и сборов в городах, где они воли торговлю, по всей
Англии и даже в ее заморских владениях (в Нормандии,
Анжу, Пуату, Аквитании и др.)? Чем обеспечивалась воз-
можность реализации этой привилегии? Рассмотрим
имеющиеся в пашем распоряжении данные.
В конце XII в., по хартии Ричарда I (1194 г.), все
горожане Линкольна были освобождены от уплаты тор-
говой пошлины и грузового сбора по всей Англии и в ее
морских портах45 *. Хартия предусматривала меры против
тех, кто стал бы препятствовать осуществлению этой при-
вилегии: «И если кто-либо во всей Англии,—читаем мы
здесь,— возьмет торговую пошлину или подать у людей
Линкольна... королевский чиновник (preposilns)... нало-
жит арест на его имущество в Линкольне...» 4С. Это поло-
жение имеется не только в цитированной хартии Лин-
кольна. Оно вошло в хартии многих городов, где име-
лись торговые гильдии (Винчестера, Глостера, Кембрид-
жа, Кентербери, IIыокасла-па-Таппо и др.), а также в
хартии ряда городов безотносительно к тому, были ли там
торговые гильдии или пет. В таких случаях эта привиле-
гия распространялась tra всех горожан данного города
(Лондона, Нориджа, 11ортгемптопа, Липпа, Ярмута
и др.) 47 *.
В хартии, пожалованной Линкольну Иоанном Беззе-
мельным (1200 г.), как и в немалом числе хартий других
городов (Ипсвича, Андовера, Солсбери и др.), предусмат-
ривалась еще одна мера наказания для тех, кто нарушит
привилегию освобождения от пошлин и податей: «Мы
запрещаем также,— говорилось в хартии Линкольна,—
чтобы кто-либо брал у них (у горожан,— Я. Л.) тор-
гов^ю пошлину или подать в Англии, то, что нам принад-
лежит, под страхом уплаты штрафа в 10 ф. ...» 4S.
1 Fo достаточной ли гарантией соблюдения этой приви-
легии являлись такие меры, как штраф в 10 ф. или на-
ложение ареста на имущество нарушителя? Ответить па
этот вопрос с должной уверенностью трудно. Несомненно
одно: высокая сумма штрафа и повторенное в разных
вариантах в хартиях предписание о наложении ареста на
имущество в том городе, участникам торговой гильдии ко-
45 Foedera... Vol. I, pars 1. P. 52.
'j(1 Ibid.
47 British Borough Charters. Vol. I. P. 195—196.
iS Rotuli Chartarum... Vol. 1, pars I. P. 56.
163 *	6*
торого или просто горожанам был папесеп ущерб в ре-
зультате незаконного взимания пошлин и податей, во
многих случаях могли служить действенной предупреди-
тельной мерой против нарушений этой привилегии. Lio
несомненно и то, что нарушения имели место, и прежде
всего потому, что права и привилегии одних городов ча-
сто сталкивались с правами и привилегиями других, а в
этих случаях конфликты были неизбежны. Тогда возни-
кали споры, иски, тяжбы, исход которых зависел от ре-
ального соотношения сил, определяемого многими факто-
рами: уровнем социально-экономического развития горо-
да, степенью участия его в межгородских и международ-
ных торговых сношениях, его политическим значением и
весом, в частности наличием поддержки его прав и при-
тязаний со стороны королевской администрации и судеб-
ных органов или, если город был медиатизироваппым,
светских и духовных феодалов.
По различным причинам нарушения прав и привиле-
гий отдельных городов в такой сфере, как освобождение
от пошлин, просекались не всегда. Так обстояло дело, на-
пример, в споре между горожанами Ньюкасла-на-Лай-
ме (графство Стаффордшир), объединенными в торговой
гильдии, и горожанами главного города этого графства —
Стаффорда. По хартии Генриха III, пожалованной в
1225 г., горожане Ньюкасла-на-Лайме получили право
иметь свою торговую гильдию и ряд вольностей и при-
вилегий, в числе которых было и освобождение от торго-
вых пошлин по всей Англии4Я. Но эти привилегии не
признавались горожанами Стаффорда, из-за чего возник
острый конфликт и началась судебная тяжба. Дело рас-
следовалось и рассматривалось одной из высших судеб-
ных инстанций — Судом королевской скамьи —в 1286 г.,
и судебное решение было вынесено не в пользу истца —
горожан Ньюкасла-на-Лайме49 50. В данном случае интере-
сы горожан Стаффорда, главного города графства, оказа-
лись па суде более весомыми, чем привилегии членов тор-
говой гильдии небольшого городка в том же графстве,
Ньюкасла-на-Лайме.
В области реализации городских прав, как и во мно-
гих других сферах средневековой жизни, переплетение и
путаница различных феодальных прав и привилегий, коп-
49 См.: Gross Ch. Op. cit. P. 178.
50 Placito de Banco. Michaelmas 8—9 Edw. I, membr. 30; Michael-
mas 14 Edw. Ill, membr. 144. Приведено no: Gross Ch. Op. cit.
P. 181-182.
* 164 *
фликты, возникавшие в результате этого, были неизбеж-
ны и составляли одну из характерных черт общественного
быта, в том числе и быта средневековых городов. Так
было в Англии, так было и в других странах. И, однако,
хотя на пути осуществления такой привилегии, как осво-
бождение горожан от уплаты торговых и других пошлин
по всей Англии, в Х11--ХШ вв. стояли многообразные и
многочисленные препятствия, опа все больше распростра-
нялась и сыграла немаловажную роль в расширении ры-
ночных связен, в преодолении экономической обособлен-
ности и феодальной замкнутости областей и городов.
В числе привилегий, предоставлявшихся торговым
гильдиям, были и судебные права. В хартии, данной го-
рожанам Беверли, Генрих 1 жаловал им торговую гиль-
дию с ее судом и торговой пошлиной (епш placitis siiis
el Leloneo) 51. Судебные функции гильдия могла осуще-
ствлять в своем организационном центре, помещавшемся,
по-видимому, в особом здании. В «Казначейских свитках»
за 1156 г. имеется запись о том, что некие Годфри и
Уолвип уплатили в казначейство 8 ф. в качестве фирмы
(ежегодного взноса) за Чепмапсхолл в г. Винчестере52.
Чепмапсхолл (Chepmaniieshall, Chepmaimesala, Chapma-
nessela) — торговый холл, или дом торговцев. Аналогич-
ная запись имеется и в «Казначейских свитках» за
1157 г. с той только разницей, что здесь уплачивалось уже
пе 8 ф., а 20 марок серебром, что составляло 13 ф. 6 шилл.
8 пенсов, и уплачивали их просто «люди холла торгов-
цев» 53. Столько же вносили они и в 1159 г.54 Но в по-
следующие годы фирму Чепмансхолла уплачивал в каз-
начейство шериф. Так, в 1169 г. шериф Винчестера дол-
жен был уплатить «старую фирму» холла торговцев в
сумме 5 ф. 6 шилл. 8 пенсов55. Тогда же шерифом была
уплачена и «новая фирма» — 20 марок56. Такую же сум-
му он вносит в казну в 1170 г.57, а также и в последую-
51 Early Yorkshire Charters. Vol. 1. P. 92, N 96.
52 The Great Rolls of the Pipe for 2, 3, 4 Henrici II/Ed. by J. Hunler.
L, 1844. P. 53.
3 Ibid. P. 176.
54 The Great Rolls of the Pipe for 5 Henr. II//PRSP. 1884. Vol. 1.
P. 48. Судя по «Казначейским свиткам» за 1160 г., фирма «людь-
ми торгового холла (Homines de Ghcpmannesela)» уплачивалась
и в 1160 г. См.: Ibid. Р. 70.
,г' The Groat Rolls of the Pipe for 15 Henr. II//PRSP. 1890. Vol. 13.
P. 157.
•'h Ibid. P. 158.
57 The Great Rolls of the Pipe for 16 Henr. II//PRSP. 1892. Vol. 15.
P. 126.
* 165 *
щие годы, вплоть до начала правления Иоанна Беззе-
мельного.
Холл торговцев был, по-видимому, аналогичен гилд-
холлу (Gildhalla), о котором говорилось выше в связи с
рассмотрением хартпн, пожалованной горожанам Оксфор-
да в 1156 г. .г)то — организационный центр гпльдпп, ве-
давший со делами п осуществлявший па практике ее
права и привилегия. 'Гагою центры имелись п у ремес-
ленных (ср., папример, Chepmannesselc гильдии ткачей в
Винчестере) 58 * *, и у торговых гильдий. Годфри и Уолвип.
вносившие в 1156 г. в казначейскую фирму холла тор-
говцев, могли быть старейшинами торговой гильдии Вин-
честера, ее олдерменами, как и упоминаемый в доку-
ментах, относящихся к торговой гильдии Оксфорда, Уиль-
ям Чинет. В «Казначейских свитках» за ИЗО г. назван
Томас, сын Ульвпта, который был олдерменом торговой
гильдии Йорка 5Ч.
Одермен как лицо, возглавлявшее гилдхолл или торго-
вый холл и стоявшее во главе должностных лиц гильдий,
упоминается и в документах ряда других городов. То,
что торговая гильдия имела собственную администрацию,
самостоя'гслыто ведавшую со делами, подтверждается не-
малым числом документов. Одно из таких свидетельств
дает город Уоллиттгфорд (графство Беркшир). В 1156 г.
ого горожанам была пожалована «торговая гильдия со все-
ми ее обычаями и законами», с тем чтобы пи королевский
чиповппк, возглавляющие город, ни какой-либо суд пе
вмешивались в дела гильдии. Делать ото могли только
их, членов гпльдпп, «собственные олдермен и должност-
ное лицо (aldermannus et minister eormn)» г’°.
Но везде здание гильдии, ее организационный центр,
называлось гилдхоллом пли торговым холлом. В некото-
рых городах, в частности в городах северных графств
(в Йорке, Беверли и др.), было распространено другое
название — Hanshus (букв. «Дом Ганзы»), Так, по хар-
тпп, пожалованной около ИЗО г. архиепископом Йоркским
Турстапом г. Беверли, горожанам разрешается иметь свой
Uansbus со всеми свободными обычаями61. Причем «сво-
бодные законы (Liberae leges)», которыми должны поль-
58 The Great Rolls of the Pipe for 2, 3, 3 TIenr. IT. P. 108.
r,;l Be\erly Town Documenls/Ed. by A. F. Leach. L., 1000. P. XXI.
(Selden Society Publications. Vol. M).
80 Foedera... Vol. 1, pars 1. P. /i71.
81 Beverley Town Documents. P. 132—133.
* 166 *
зеваться горожане Беверли,— это те же законы, «какие
должны иметь в своем Hanslnis люди Йорка» 'А
Хартия Генриха II, упоминавшаяся выше, жаловала
горожанам Йорка все их вольности, законы и обычаи,
«а именно их торговую гильдию и их гапзы (el liansas
suas) в Англии и Нормандии» 6!. В Ипсвиче (графство
Суффолк) хартия Иоанна (1200 г.) также жаловала го-
рожанам, в числе других привилегий и вольностей, тор-
говую гильдию с гапзой1’4. То же самое мы видим и в
Далвиче (графство Суффолк), горожанам которого Иоанн
пожаловал в 1200 г. «их гапзу и торговую гильдию» "С
Ито означал в данном случае термин «ганза»? З'го
слово имело в /\пглни в средние века несколько значений.
Одно из них — объединение, ассоциация, товарищество,
корпорация, т. е. то же, что и гильдия, как бы ее сино-
ним. Другое значение слова «ганза» — денежная сумма,
выплачиваемая в качестве какого-либо специального взно-
са, платежа; например пошлина, род налога, вступитель-
ный взнос в гильдию, в ганзу (в первом смысле). И,
наконец, у этого слова было еще одно значение: «гаи-
за» — административный центр гильдии, иначе говоря,
то же, что и гилдхолл или торговый холл. Думается, что
Hanslnis в Беверли представлял собой гапзу в этом пони-
мании слова — ганзу как организационный jjenip и испол-
нительный орган торговой гильдии. Тогда Hanslnis бук-
вально означает: «дом гапзы», ганзейский дом.
Нем же была ганза в Йорке, Ипсвиче, Данупче и не-
которых других городах, где ее жаловали, наряду с тор-
говой гильдией, для Англии и Нормандии? Скорее всего
это и был административный цент]) торговой гильдии.
Вместе с том возникает вопрос: почему в этом случае в
Йорке должны были быть две гапзы: од па — для Англии,
другая — для Нормандии? Были ли это два параллель-
ных административных центра торговой гильдии или не-
что иное? Вероятнее всего, что здесь имелись в виду и
руководящий орган гильдии в самом Йорке, и рс торго-
вая контора (фактория) в Нормандии. Торговая гильдия
такого города, как Йорк, самого крупного в северной ча-
сти Англии, могла иметь свою контору, свою фактори to-
ганзу и на континенте.
fi? Ibid.
G:i Early Yorkshire Charters. Vol. 1. P. 172, N 203.
Бш.А Ch. Op. oil. P. 115.
65 Tloluli Chari,arum... Vol. 1, pars 1. P. 51b.
*	1(57	*
Но пожалования gilda mercatoria пе всегда носили
столь определенный характер, как в Берфорде, Чичестере,
Линкольне, Оксфорде, Уилтоне, Солсбери, Андовере, Вин-
честере, Беверли, Йорке, Уоллппгфорде и прочих городах,
данные о которых рассмотрены нами выше. В хартиях и
других документах мы часто встречаем ссылку на обы-
чаи, законы, вольности и привилегии торговой гильдии
без каких-либо конкретных указаний, в чем именно все
они выражаются. Так, в Лейстере, например, который,
подобно Берфорду и другим домениальным городам, яв-
лялся собственностью не короля, а крупного феодально-
го землевладельца — графа Роберта де Молен, пожалова-
ние торговой гильдии, сделанное графом в начале XII в.,
формулировалось следующим образом: «Знайте, что я по-
жаловал моим торговцам Лейстера их торговую гильдию
со всеми обычаями, с которыми они ее держали во време-
на короля Вильгельма [Г] и короля Вильгельма [II],
его сына, и теперь [держат] во времена короля Ген-
риха» 66.
В Льюисе, которым владел Реджинальд де Уоррен,
хартией этого лорда была пожалована горожанам в
1148 г. торговая гильдия со всеми обычаями и достоин-
ствами, какие они имели во времена его деда и отца67.
Сходные формулировки встречаем в хартии эрла Глостер-
ского горожанам Честера: в конце XII в. он жаловал им
их торговую гильдию (gildam suam mercalem) со всеми
вольностями и свободными обычаями, какие они всегда
имели во времена его предков в вышеуказанной гиль-
дии68 69. Хартия Иоанна Безземельного (около 1200 г.) жа-
ловала горожанам Ноттингема «торговую гильдию со все-
ми вольностями и свободными обычаями, которые долж-
ны принадлежать или обычно принадлежали торговой
гильдии» “Г Число подобных примеров можно легко ум-
ножить.
66 British Borough Charters. Vol. 1. P. 202. Интересно отметить, что
пожалование имеет в виду не всех горожан, а только торговцев
(mercatores). Правда, следующая по времени хартия, данная
Лейстеру сыном графа де Малой Робертом Босу, при почти пол-
ном текстуальполг совпадении с хартией, пожалованной его от-
цом, уже дает привилегию держать торговую ньпь/ппо не только
торговцам, а всем горожанам (omnibus burgensibns meis de
Leyceslrie). См.: Ibid. 202.
67 Gross Ch. Op. cit. P. 145.
68 British Borough Charters. P. 20G.
69 Stubbs W. Select Charters... P. 309.
* 168 *
В чем же заключались те обычаи (consrietndines),
вольности (liboi tates), привилегии (quietantiae) и досто-
инства (dignitates), которые, согласно этим хартиям, при-
надлежали торговым гильдиям? Может быть, такие общие
и почти стереотипные формулировки применялись по той
причине, что самые обычаи уже были хорошо известны
п потому не нуждались в расшифровке? Однако подобное
предположение едва ли можно принять как ответ па по-
ставленный вопрос. Ведь, как мы смогли убедиться, по-
жалования gilda mercatoria или оформление ранее воз-
никшей гильдии отнюдь пс были однозначными факта-
ми. Они содержали различные привилегии и обычаи, оп-
ределявшие порядки и условия существования данного
института. Да и обычаи в различных городах и местно-
стях были неодинаковы. Могла ли единая, как бы стан-
дартная формула соответствовать всем этим разнообраз-
ным условиям? Конечно, пет. Остается предположить,
что те формулы, которые мы цитировали из нескольких
хартий, были лишь выражением в самом общем виде наи-
более существенной черты gilda mercatoria и предпола-
гали реализацию ее прав и привилегий па местах в зави-
симости от конкретных условий.
Что же являлось наиболее существенной и общей чер-
той этого института? Торговая гильдия была корпораци-
ей, сообществом тех, кто участвовал в торговле, занимал-
ся торговлей в том или ином качестве, в той или иной
мере. Предоставление этой привилегии горожанам раз-
личных городов означало прежде всего признание за
ними нрава на торговлю с соблюдением определенных
правил, обычаев, сложившихся в сфере торговой деятель-
ности в данной местности. Вполне возможно, что эти обы-
чаи в чем-то были сходны или даже кое-где уже совпа-
дали, но они пе могли быть одинаковыми в различных
графствах и городах с их еще весьма пестрыми социаль-
но-экономическими, политическими и правовыми условия-
ми. Ведь во второй половине XII в. даже общее право
(common Jaw) в Англии еще только начинало склады-
ваться. Что же касается торгового права, то оно, как
нечто более или менее единое, как система, конечно, еще
пе могло существовать. Первый «Статут о купцах» был
издан только в конце XIII в. (1283 г.), а «Купеческая
хартия» — в начале XIV в. (1303 г.), да и эти законода-
тельные акты сами по себе не означали появления тор-
гового права как сложившейся системы. Тем более это
относится к более раннему времени, к XII и ХШ вв.
* 169 *
Торговая гильдия была организацией, через которую
горожане получали пли же оформляли уже существовав-
шие в различных районах страны, прежде всего в горо-
дах, "торговые права, обычаи и привилегии. Пэтом состоя-
ло главное значение пожалования торговой гильдии наря-
ду с пожалованиями рынков, ярмарок или оформленном
их привилегии п прав, что тоже играло важную роль в
экономическом развитии страны и в процессе становления
и формирования городов как центров товарного произ-
водства, осуществлявшегося через обмен, средоточия ре-
месла, работавшего па рынок', и торговли.
Очень важно выяснить, кого объединяла gilda morca-
Loiia, кто состоял в пей, кто мог войти в нее и пользо-
ваться ее правами п привилегиями.
Прежде всего необходимо иметь в виду, что термин
mercatoj' в средневековой Англии, да и в средневековой За-
падной Европе вообще, в рассматриваемый нами период
(XI—ХШ вв.) пе имел того узкого значения, которое
оп приобрел впоследствии. Первоначально меркатором в
большинстве случаев именовали всякого, кто занимался
торговлей. I’азграпп читальная линия между торговцами и
ремесленниками пе могла быть проведена достаточно чет-
но и определенно. Ведь ремеслепнпк тоже должен был
торговать, как и те, для кого торговля была ужо основ-
ным и едпнствепным занятием. Конечно, ремесленник-
это по торговец по основной своей функции, это непо-
средственный производитель, действующий в сфере про-
изводства, создающий товары. Но он неизбежно вовлекал-
ся и в сферу обмена, так как должен был продавать им
самими изготовленные изделия. Поэтому несомненно оши-
бочно отождествлять лиц, обозначаемых термином мер-
катор, только с купцами, что довольно широко распро-
странено в буржуазной историографии70.
Меркаторы могли быть и купцами, и ремесленниками,
в том числе деревенскими, и крестьянами, выступавшими
па рынке в качестве продавцов своих продуктов. К тому
же ремесленники выступали на рынке пе только как
продавцы собственных изделий, но и как покупатели
сырья. И это широкое значение термина меркатор хорошо
отражено в источниках даже более поздпего времени, чем
XI пли XII в. Так, в ужо упоминавшемся ранее г. Ан-
довере (графство Гемпшир) в документе, датированном
70 См.: Левицкий Я. А. Города и городское ремесло в Англии в
Х-ХП вв. С. 222-227.
*	170 Ф
J 262 г., о ремесленниках — сапожниках и сукноделах го-
ворится следующим образом: «п сапожники, и сукноделы,
и все другие честные меркаторы...»71. В «Сотенных свит-
ках» 1279 г. меркаторы — ото и рыбаки, и мастера-сук-
ноделы, и дубильщики кож72 73. В документе из города
Кенфига (Уэльс), датируемом 1360 г., читаем: «Кроме
того, разрешаю вышеуказанным горожанам нашим, как
сукноделам, башмачникам, скорнякам и перчаточникам,
так и разным другим, которые живут от покупки и про-
дажи (qui ex empcione et vendicione vivanl.)...» 7;1.
Таким образом, ремесленники различных специально-
стей рассматриваются в цитированных документах как
горожане, занимающиеся торговлей, т. о. меркаторы. Все
они, а также и купцы в собственном смысле слова, явля-
ются торговцами. Вот по чем.у пам представляется совер-
шенно неправильным видеть в gilda mercaloria «купече-
скую гильдию», «гильдию купцов»; ее следует называть,
как мы уже писали выше, именно торговой, а не купече-
ской гильдией.
То, что эта гильдия объединяла пе только купцов в
собственном смысле этого слова, но в значительной мере
и ремесленников, находит документальное подтверждение
и в гильдейских свитках города Лейстера от 1196—
1206 гг. Здесь имеются подробные сведения о лицах, ко-
торые вступали в эту гильдию и платили за вступление
различные денежные суммы. Кто же эти лица? Среди них
мы находим: красильщика Николая; красильщика Гал-
фрпда из Итона74, за которого дает поручительство тоже
красильщик — француз Радульф; повара Радульфа; Ри-
чарда и Уолтера, сыногей мыловара; Уильяма, человека
(homo — слуга, приказчик) (le mercer) Уолтера; гончара
Роберта; кузнеца Гальфрпда; Роберта, сына плотника;
Ричарда, сына торговца; (inai'cannt); Гуго, племянника
бочара; торговца (mercator) Генриха; Роберта — порт-
ного или сукнодела (parminler); купца (mercer) Альви-
на; Уильяма, сына плотника; пергаментщика (parchemi-
вег) Гервазия; Петра, сына пекаря; кузнеца Радульфа,
71 Cross Ch. Op. cil. 1». <S.
7:1 «De inercaloribiis, videlicet piscatoribns, I'acloribus paunoruni, Ian-
naloribiLs...» // Rotidi II 11 ndredo ru in lemp. Ileiir. Ill el, Edw. J/Ed.
by W. Illingworth and .1. Galey (Record Commission). L., 1812.
Vol. 1. P. 531.
73 Cross Ch. Op. cil. P. 132.
74 Возможно, что этот красильщик — француз: leintor - - coup. фр.
leinlurier — красильщик.
Ф 171	$
потомка торговца (marcante) 73 * 75. Список можно было бы
продолжить п перечислить еще нескольких портных, плот-
ников, кузнецов, токаря п торговцев или купцов. Но и
п.з приведенного ясно, что в торговую гильдию Ленстера
входили не только купцы, торговцы как таковые, но в
весьма значительном числе и ремесленники различных
специальностей. Она была, без всякого сомнения, не ку-
печеской, а торговой гильдией, объединявшей как собст-
венно купцов, так и ремесленников.
Но Лейстер не был исключением. В Уоллингфорде
(графство Беркшир) в свитках гильдии, относящихся к
1227 г., наряду с именами 44 торговцев, точнее сказать —
купцов (mercenarii), названо много ремесленников;
34 сапожника, 17 перчаточников, 17 булочников, 12 куз-
нецов и иных мастеров, занятых выделкой и обработкой
железа, 10 плотников, колесников, бочаров, 5 сукноделов,
4 ткача76 *. В г. Шрусбери (графство Шропшир) в тор-
говую гильдию, судя по сохранившимся спискам конца
XII—ХШ в., также входили ремесленники разных специ-
альностей и люди таких профессий, как рыбаки, мясники
и т. и. 7/
То же мы видим п в Солсбери (графство Уилтшир).
Список лиц, являвшихся членами торговой гильдии,
включал здесь 217 человек, среди которых было много
шляпников, рыбаков, суконщиков, красильщиков, сукно-
валов н др.78
По в gilda mercatoria могли состоять пе только купцы,
торгующие в данном городе, п не только ремесленники,
продающие свои изделия. В Пембруке (графство Пем-
брукшир в Южном Уэльсе) в нее могли входить любые
лица, занимавшиеся торговлей в этом графстве. Хартия,
данная городу Генрихом II, гласила: «Все торговцы
(mercalores) графства Пембрукшир по решению моих
(т. е. королевских.— Я. Л.) горожан (burgensiiim шео-
гшп) могут войти в их торговую гильдию»79. Следова-
тельно, торговая гильдия в Пембруке не была замкнутой
организацией, и состоять в ней и пользоваться ее приви-
легиями имел возможность каждый, кто вел какую-либо
73 Records of [lie Borough of Leice.ster/Ed. by M. Bateson. L., 1899.
Vol. 1. P. 12-18.
76 Gross Ch. Op. cit. P. 254-256.
77 Cunningham 144 The Growth of English Industry and Commerce
during the Early and Middle Ages. 5(li cd. Cambridge, 1927. P. 227,
78 Gross Ch. Op. cit. P. 210.
79 British Borough Charters. Vol. 1. P. 205.
* 172 *
торговлю в графстве Пембрукшир. Аналогичное положе-
ние было и в Линкольне. Цитированная выше хартия,
полученная Линкольном от Генриха II около 1157 г., жа-
ловала его горожанам в числе прочих привилегий и воль-
ностей «торговую гильдию, включающую люден города и
других торговцев (шercatoribus) графства»80 81’.
Таким образом, торговая гильдия в Пембруке и Лин-
кольне являлась как бы объединением, корпорацией тор-
говцев в масштабе всего графства. Ими могли быть и ду-
ховные лица или корпорации, владельцы маноров или их
приказчики. Об этом свидетельствует соглашение, заклю-
ченное в 1235 гиги 1236 г. между горожанами города Тот-
нес (в Девоншире) и аббатом местного монастыря: горо-
жане принимали аббата и монахов в свою торговую гиль-
дию, так что последние имели теперь право совершать все
свои торговые сделки (einpcionos) так же, как и горожане;
они не могли лишь заниматься торговлей в таверне. За
предоставление им права войти в гильдию и использовать
ее привилегии аббат и монахи должны были ежегодно
уплачивать ей определенную сумму денег — I шилл.
10 пенсов 81.
Проживание в городе, как видно из приведенных доку-
ментов, совсем не являлось обязательным условием для
вступления в гильдию и пользования ее привилегиями.
Нередко это даже специально оговаривалось. Так, участ-
ники торговой гильдии Лейстера, о которой мы уже го-
ворили выше, должны были при вступлении в нее дать
клятву в том, что они будут уплачивать городской денеж-
ный сбор (scot and lot), причитающийся с гильдии, «где
бы они ни жили»82. В 1281 г. держатели епископа Лин-
кольнского, жившие в Лейстере за городскими воротами,
т. е. пе являвшиеся горожанами, уплачивали городу де-
нежный сбор вместе с торговой гильдией Лейстера и име-
ли все права ее участников. Войдя в состав гильдии, они
получили право свободно покупать и продавать в преде-
лах города83, хотя не жили в нем и не являлись горо-
жанами.
Но так было но везде. В некоторых городах (их было
но так много) дело обстояло иначе. В Херефорде, папри-
80 Foedera... Vol. 1, pars 1. Р. 40; Stubbs W. Select Charters... P. 166;
British Borough Charters. P. 203.
81 Records of the Borough of Leicester. Vol. I. P. 1.
82 Gross Ch. Op. cit. P. 235.
83 Ibid. P. 191.
* 173 *
мор, для того, чтобы состоять в гильдии, необходимо было
постоянно проживать в городе, дабы обеспечить выполне-
ние гильдией ее финансовых обязательств. Хартией Ген-
риха TI Херефорду (1154 г.) предписывалось, что ни
один человек пе может производить какие-либо товары в
городе, если он не платит денежный сбор вместе с горо-
жанами, состоящими в торговой гильдии, и не живет в
данном городе со своей женой, т. е. не является его по-
стоянным жителем. По отсюда следует и то, что ни один
ремесленник не мог заниматься в городе своим ремеслом,
если он не участвовал в уплате городских денег вместе
с торговой гильдией.
Торговая гильдия — важны и и своеобразный институт
в истории английских городов. Ч. Гросс, собравший п
опубликовавший обширный архивный материал, необходи-
мый для ее исследования, видел в пой «одну из наиболее;
преобладающих и характерных черт английского средне-
векового города» A Оп приводит список 170 городов,
имевших торговую (по его терминологии — merchant, ку-
печескую) гильдию. Из них: в Англии — 102 города,
в Уэльсе -- 30 городов, в Ирландии (в области английских
владений —так называемом Нэйле) — 38. Большинство
городов приобрело эту привилегию в XII—ХШ вв. Тор-
говая гильдия была распространена как в городах, стояв-
ших на королевской земле, так и в городах, принадле-
жавших крупным землевладельцам — феодальным лор-
дам, светским и духовным (в том числе — монастырям,
епископским кафедрам и т. п.). Мы находим торговую
гильдию и в маленьких городских центрах (Берфорд,
Уилтон, Солсбери, Андовер, Ныокасл-на-Лайме и др.),
и почти во всех больших городах (Винчестер, Йорк, Окс-
форд, Лейстер, Кентербери, Линкольн, Херефорд, Бри-
столь, Саутгемптон, Глостер, Кембридж, Бат, Ипсвич,
Ярмут, Честер, Хантингдон, Лыоис, Ноттингем, Шрусбе-
ри, Ньюкасл-па-Тайне, Кипгс-Липп и др.).
Таким образом, степейь распространения торговой
гильдии в Англии была весьма велика. Из крупных горо-
дов ее не имели только Лондон, Норидж и Нортгемптон.
Но было торговой гильдии, насколько известно, п в так
называемых «Пяти портах» (Дувр, Гастингс, Сандвич,
Commit, Хайт), из которых более или менее крупным го-
родом был, собственно, только Дувр.
Почему tig было торговой гпльдпп в Лондоне, почему
Ibid. Vol. 1. Р. 22,
174 *
ои ио обладал этой важной привилегией'? Это вопрос, яв-
ляющийся весьма давней контроверзой. 13 течеппе длитель-
ного времени он рассматривался в исторической литерату-
ре и не получил еще достаточно убедительного решения.
Отсутствие такого института, как торговая гильдия,
в Лондоно, в столице государства, возможно, объясняется
том, что Лондон, как и некоторые другие города, пе имев-
шие торговой гильдии (например, Норидж), располагал
уже столь значительными и широкими привилегиями,
в том числе и в области торговли, что не было необходи-
мости добиваться их оформления путем учреждения тор-
говой гильдии. По это вопрос, заслуживающий особого
рассмотрения. Что же касается «Пяти портов», то их вы-
сокопривилегированное положение среди других городов
Англии общеизвестно. Но как и в отношении Лондона,
высказывать здесь можно лишь более или мепее вероят-
ные предположения.
Рассмотренные данные источников свидетельствуют о
весьма широком составе участников торговой гильдии.
В нее могли входить и купцы, и ремесленники, как про-
живающие в городе, так и пе проживающие в нем люди,
занимающиеся той или иной торговой деятелю гостью пе
только в данном городе, но и в пределах всего графства,
включая и сельских жителей — деревенских ремесленни-
ков и крестьян, продающих своп продукты, а в некоторых
случаях даже отдельных феодалов — светских и особенно
духовных (разных рангов духовных лиц и религиозные
корпорации), связанных с городской торговлей.
Широкий характер торговой гильдии, отсутствие в ней
замкнутости, ее распространенность, несомненно, свиде-
тельствуют’ о важном значении городских рынков, о боль-
шой заинтересованности в торговле на этих рынках но
только собственно горожан, по и значительных слоев не-
городского населения (крестьян, сельских ремесленников,
землевладельцев-феодалов, светских и духовных, и др.).
Все это, как нам кажется, позволяет сделать вывод, что
средневековый город в Англии в XII—XIII вв. с его торго-
вой гильдией все в большей степени становился центром
товарного обмена и рыночных связей и, следовательно,
центром, где сходились пути, соединяющие между собой
очаги товарного производства, товарного хозяйства в
стране — как в городе, так и в деревне.
Рост товарного хозяйства в Англии находился в тес-
ной связи с развитием города. Торговля, товарным обмен,
хотя и медленно, но во все возрастающем объеме копцепт-
* 175 *
рпровались в городах. Процесс постепенного складывания
внутреннего рынка в стране шел не мимо городов, как это
иногда представлялось, а через город; этот процесс охва-
тывал и обширную сеть местных рынков, в том числе и
мелких, и более крупные сельские торговые (рыночные)
местечки, ярмарки, и городской рынок, значение которого
неизменно росло. И такой широко распространенный в
английских городах и многообразный по своему характе-
ру институт, как торговая гильдия, играл в этом процес-
се существенную роль.

Некоторые проблемы истории
западноевропейского города
периода развитого феодализма*
В данной статье не ставится задача осветить все ос-
новные проблемы, стоящие перед исследователями запад-
ноевропейского города периода развитого феодализма.
Внимание сосредоточивается лишь па ряде кардинальных,
узловых проблем, важных для понимания общих условии
развития средневекового города в рассматриваемый пери-
од и для понимания основных закономерностей развития
феодализма в целом.
В довоенное время советские медиевисты уделяли из-
учению истории средневекового города значительно мень-
ше внимания, чем изучению аграрной истории средневе-
ковья. Это было вполне закономерно, так как основа фео-
дальных производственных отношений коренится прежде
всего в аграрном строе, в феодальной собственности па
землю, п естественно позтому, что советские историки,
приступившие к изучению средневековья, обращались в
первую очередь к аграрным отношениям. Однако и сред-
невековый город, хотя в значительно меньшей степени,
привлекал тогда внимание советских историков. Достаточ-
но назвать работы одного из крупнейших советских исто-
риков-медиевистов старшего поколения — В. В. Стоклиц-
кой-Терешкович, автора изданной в 1936 г. первой совет-
ской монографии по истории средневекового города
(«Очерки по социальной истории немецкого города в
XIV—XV вв.»1), а также некоторых других исторп-
* В основу настоящей статьи положен доклад, прочитанный авто-
ром па Всесоюзном симпозиуме по истории средневековых го-
родов в Ленинграде (июнь 1968 г.). Впервые опубликован:
Вопр. истории. 1969. № 9. С. 91—101.
1 До выхода в свет этой книги В. В. Стоклицкая-Терешкович опуб-
ликовала ряд статей, посвященных средневековому городу. Не-
которые пз них вошли затем в переработанном вид»' в се книгу.
* 177 *
ков — If. If. Фрпдолипа, fl. П. Фрейберг, M. Л. Гуковско
го, 10. Л. Корхова, А. Д. Эпштейна, В. 11. Рутонбурга,
опубликовавших до войны статьи по отдельным вопросам
истории городов Италии, Германии, Франции2. Опреде-
ленное значение имело также освещение основных вопро-
сов истории средневекового города в вузовских лекцион-
ных курсах но истории средних веков л в первых совет-
ских учебниках для вузов по истории средних веков. Уси-
лиями многих советских медиевистов старшего поколения,
причем пе только урбанистов, была в основных чертах
разработана марксистско-ленинская концепция возникно-
вения и развития средневекового города, выделены наибо-
лее сущес'1 венные стороны его зпопомн ческой и полити-
ческой жизни. Однако исследовательские работы, специ-
ально посвятцеппые проблемам западноевропейской город-
ской истории, насчитывались тогда единицами.
Положение существенно изменилось в послевоенный
период, когда проблемы истории средневекового города
заняли несравненно большее место в исследованиях со-
ветских медиевистов. Намного увеличилось число пуб-
ликуемых книг и статей, расширился круг исследуемых
проблем и их географический диапазон. Различным про-
блемам истории западноевропейского средневекового го-
рода посвящены опубликованные после воины работы
как уже упоминавшихся историков — Г. 1>. Стоклпцкон-
Терешкович, Ю. А. Корхова, А. Д. Эпштейна, 13. И. Ру-
тенбурга, так и труды других медиевистов — Е. Ч. Скржип-
ской, Ф. Я. Полянского, М. П. Лесникова, Я. А. Ле-
вицкого, Н. П. Соколова, М. М. Себенцовой,
А. А. Кирилловой, С. М. Стама, II. А. Бортника,
А. Д. Головой, А. А. Сванидзе, Я. Шевелепко,
В. А. Ермолаева, Н. В. Ревупенковой, Е. Т. Тимофеевой,
Б. И. Рьтсъкина, А. Е. Москаленко, М. М. Фрейденберга,
Фридолин П. И. Восстание Чомпи: Из истории рабочего движе-
ния: в Италии XIV века // Изв. Азербайджан, гос. университета.
Обществ, пауки. 1925. Т. 4/5; 1926. Т. 0/7; Фрейберг II. П. Масте-
ра и подмастерья французских цехов ХШ—XIV вв.: К вопросу
о расслоении цеховой среды//Изв. ЛИ СССР. Отд. обществ,
паук. 1931. № 3, 4; Гуковский 1'1. А. Кто был истинным руково-
дителем восстания Чомпи//Учен. зап. ЛГПИ им. А. И. Герцеиа.
1939. Т. 22; Кортов 10. А. Догородское ремесло средневековой
Германии//Учен. зап. МГ11И им. В. И. Ленина. 1940. Т. 26. Ка-
федра истории средних веков. Вып. 1; Рутенбург 13. II. Налого-
обложение и общественный кредит Флоренции XII—XV вв.//
Учен. зап. ЛГУ. 1941.	80. Сер. ист. наук. Вып. 10.
='= ] 78 *
К. В. Кузнецова н др.'! Отдельные важные аспекты сред-
3	Памкн настоящей статьи не позволяют со^таться на большое
число работ. Приведем лишь некоторые из них: С тр о плиц кая-
Т ерешкович В. В. Основные проблемы истории средневекового
города X—XV векои. М., i960; Кирлов К). ,1. 1’ел1е<’/(енш1КП сред-
невекового Страсбурга под властью сеньора горяча//Учен. зап.
МГПИ им. В. П. Ленина. 1954. Т. 68. Вып. 4; Внттейц А. Д.
Из экономической и социальной истории Аун-бурга в XV —на-
чале XVI в.//Средние века. '1957. Вып. 16; Рутенбург В. И.
Очерки по исторшг раннего капитализма в Италии: Флорентий-
ские компании XIV века. М.; Л., 1951: Он же. Народные движе-
ния в городах Италии, XIV —начало XV пека. М.; Л., 1958;
Скржинская, Ч. Генуэзцы в Константинополе в XIV в.//Ви-
зантийский временник. 1947. Т. 1 (26); Полянский Ф. Я. Очерки
социально-экономической политики цехов в городах Западной
Европы ХШ—XV вв. 1У1., 1952; Лесников М. И. Ганзейская тор-
говля пушпипой в начале XV в. // Учен. зап. МГПИ им. В. И. По-
темкина. 1948. Т. <8; Левицкой Я. .4, Города п городское ремесло
в Англии в X— XII вв. М., i960; Он же. IV вопросу о характере
так называемой «gilda mercaloria» в Англии XI—Х111 вв.//Сред-
ние века. 19(57. Вып. 30; Соколов 11. II. Образование Рнчгерман-
ской колониальной империи. Саратов, 19(>3; Себенцова М. М. Ка-
бошьепы и Ордонанс 1113 г. // Учен. зап. МГПИ им. В. И. Лепи-
на. '1946. 'Г. 37; Он,а же. Восстание «Гарель» в Руане 1382 г.:
(Из истории народных движений во Франции времени Столет-
ней войны)//Учен. ван. МГПИ нм. В. И. Ленина. 1957. Т. 104.
Вып. 5; Кириллова А. /I. Свободное земельное, держание в горо-
дах Англин ХШ века//Учен. зап. МГПИ нм. В. И. Лепина. 1954.
'Г. 68. Вып. 4; Она же. Организации подмастерьев и их борьба
с мастерами в английском городе XIV—XV вв. // Учен. зап.
МГПИ им. В. И. Ленина. 1961. .jV 217; Стам С. AI. Об одном ре-
акционном течении в современной французской историографии
средневекового города л о проблеме городского патрициата //
Средние века. 1964. Вып. 25; Он же. Движущие противоречия
развития средневекового города // Воир. истории. 1965. № 7;
Бортник II. А. Народные двпя.еипя в 1’нме (I 143—1343)//Учен,
зап. Уральского гос. ун-та. 1966. № 54. Сер. ист.; Ролова .1. Д.
Экономический строй Флоренции во второй половине XV н в
XVI веко//Средние века. 1956. Вып. 8; С вин идее .1. ,1. Некото-
рые проблемы истории средневекового шведскою i орода (ХШ—
XV вв.) //Скандинавский сборник. 'Галлии, 1964. Вып. 8; Она же.
Ремесло и ремеслешишп средневековой Швеции (XIV-
XV вв.). М., 1967; Шевелении .1. Я. О зарож'дешш бретонских
феодальных городов//Науч. доил. высш. шк. Ист. пауки. 1960.
№ 2; Ермолаев В. А. Городское землевладение па территории
Нюрнбергского бургграфства в XV веке//Средневековый город.
Саратов, 1968; Ревунепкова П. В. К истории свободного ремесла
в городах Южной Фрапшш ХШ—XV веков // Средние века. 1962.
Вын. 21; Тимофеева Б. Т. Развитие цехового ремесла и торговли
в городах Северо-Восточной Франции в XII— ХШ вв.//Средине
века. 1959. Вып. 14; Рысъкин Б. И. Вопросы происхождения сред-
невекового европейского города в современной 'западногерман-
ской медиевистике//Средине века. I963. Вып. 23; Он лее. Топо-
графический метод и попытки возрождения вотчинной теории
происхождения средневековых городов Германии//Средние
* 179 :|:
певековой городской истории рассматриваются также в
работах Н. А. Сидоровой, Е. В. Гутповой, Л. А. Котель-
никовой, М. А. Гуковского, Л. М. Баткина, Е. В. Вер-
надской, A. X. Горфункеля, Н. А. Денисовой и других
наших историков4. Габоты советских медиевистов-урба-
нистов охватывают историю городов Германии, Италии,
Франции, Англии, Швеции и других стран, что дает воз-
можность рассматривать проблемы городской истории в
сравнительно-историческом плане и, следовательно, ста-
вить и решать проблему типологии средневекового горо-
да с учетом различия условий, складывающихся в раз-
личных районах и на разных этапах исторической эво-
люции городов. Созрели условия и для исследования
истории западноевропейского средневекового города в
сопоставлении с городами Центральной и Восточной Ев-
ропы, с городами Византии и Востока5. Такое сравни-
тельно-историческое изучение, несомненно, будет плодо-
творным.
веча. 1966. Вып. 26; Москаленко А. Е. Ремесло и промыслы
в г. Сплите в XIII—XIV вв.: (Из истории ремесла в средневеко-
вых городах Далмации) //Тр. Воронеж, гос. ун-та. 1955. Т. 38;
Фрейденберг М. М. Патрициат далматинских городов XII—
XVI вв.: (По данным Задара и Трогира) // Славянские исследо-
вания. Л., 196(5; Кузнецов Е. В. Борьба цехов и купеческой оли-
гархии в Лондоно 70—80-х годов XIV в.//Учен. зап. Горьков,
гос. ун-та. 1968. Вып. 88, ч. 2.
4	Сидорова 11. А. Очерки по истории ранней городской культуры
во Франции. М., 1953; Гутнова Е. В. Городское представительст-
во в английском парламенте конца XIII и начала XIV вока //
Средние века. 1953. Вып. 4; Она же. Политика королевской вла-
сти по отношению к городам и городскому сословию в Англии
XIII — начала XIV века//Средние века. 1958. Вып. 12; Котель-
никова Л. А. Итальянское крестьянство и город в XI—XIV вв.:
По материалам Средней и Северной Италии. М., 1967; Гуков-
ский М. А. Итальянское Возрождение. Л., 1947. Т. 1; Л., 1961.
Т. 2; Баткин Л. М. Флорентийские гранды и поправки 6 июля
1295 г. к «Установлениям правосудия»//Средние века. 1961.
Вып. 20; Вернадская Е. В. Классовые основы ранней итальян-
ской синьорин//Учен. зап. Смолен, пед. ин-та. 1953. Вып. 2;
Горфункель А. X. Восстание в Вольтерре против Лоренцо Меди-
чи в 1472 !.//Учен. зап. ЛГУ им. А. А. Жданова. 1950. № 127.
Сер. ист. наук. Вып. 17; Денисова И. А. К вопросу о политиче-
ской роли горожан в Генеральных Штатах Франция начала
XIV в.//Вести. 1\1 ГУ. 1966. № 3; и др.
5	Один из удачных опытов в этом направлении статья В. В. Сток-
лпцкоп-Терешковпч «Проблема многообразия средневекового
цеха па Западе и па Руси» (Средние века. 1951. Вып. 3). Инте-
ресна по замыслу п небольшая статья П. П. Фрпдолпна «Замет-
ки о ремесленных организациях средиевекового феодального
Востока и Запада» (Изв. АН АзССР. 1948. № 7).
* 180 *
| Исследования советских историков показали, что
•средпсвековы ii город — гораздо более сложное явление,
чем это представлялось раньше, и его следует рассмат-
ривать во всем многообразии его сторон и черт. Однако
при всем этом нельзя упускать из виду то, что в конеч-
ном счете определяет сущность этого сложного и много-
стороннего явления, его социально-экономическую осно-
ву. Является ли город действительно необходимым, обя-
зательный! н неотъемлемым элементом феодального
общества? Может ли феодализм как сложившийся общест-
венный строй, как целостная система экономических,
социальных и политических отношений существовать без
города — центра ремесла и торговли, центра товарного
производства и обмена? Такой вопрос поднимался в па-
шей литературен, и па него следует дать вполне опре-
деленный ответ: сложившийся, т. е. развитый, феодализм
без города существовать не может п исторически никогда
и нигде не существовал. Город был присущ в феодаль-
ную эпоху всем европейским странам без исключения.
Утверждение, что город не обязателен для феодализма,
что феодализм может существовать без города, равно-
сильно утверждению, что производительные силы при
феодализме могут развиваться без разделения труда.
Всякое развитое разделение труда, осуществляющееся
через обмен товаров, через рынок, т. е. разделение труда
при товарном производстве, предполагает отделение горо-
да от деревни. Широкий товарообмен, интенсивные, раз-
витые рыночные отношений — все, что характеризует
развитое товарное производство,— невозможны без горо-
да. Именно такое общественное разделение труда харак-
терно для развитого феодализма. Вопрос о товарном
производстве при феодализме — это вопрос о существо-
вании самого феодализма, о возможности дальнейшего
прогрессивного развития производительных сил в фео-
дальном обществе. Вместе с тем это один из самых слож-
ных и наименее разработанных в нашей литературе во-
просов. От его правильного решения зависит и общая
оценка места и значения города в системе феодальных
отношений.
В марксистской! историографии наметилось следующее
решение этой проблемы. Товарное производство при фео-
дализме не является чем-то самостоятельным, самодовле-
G См., например: Стам С. М. Движущие противоречия развития
средневекового города // Вопр. истории. 1965. № 7.
* 181 *
тощим п чужеродным по отношению к феодальному спо-
собу производства. Хотя оно существовало я до
феодализма как определенная ступень в развитии обще-
ственного разделения труда, но в той форме, в какой оно
присуще феодальному обществу, оно выросло па его
почве, в полном соответствии с достигнутым к тому вре-
мени уровнем развития производительных сил и господ-
ствующими в феодальном общество экономическими ус-
ловиями. Это было простое товарное производство,
основанное па труде мелких обособленных товаропроиз-
водителей-крестьян и ремесленников. Оно развивалось
вместе с феодальным обществом, подчиняясь его законо-
мерностям. Мелкое ремесленное производство в городе —
товарное производство средневековых ремесленников —
несомненно, входит в базис феодального общества так
же, как и хозяйство крестьян. «Как мелкое крестьянское
хозяйство,— писал К. Маркс,— так тт независимое ремес-
ленное производство частью образуют базис феодального
способа производства, частью же, после его разложения,
продолжают существовать наряду с капиталистическим
производством» 7. Конечно, этот базис не возник сразу,
он сложился постепенно в раппем средневековье. Когда
же он окончательно оформился, мелкое ремесленное про-
изводство стало его непременной составной частью неза-
висимо от того, имело оно цеховую форму или пет.
Возникновение и развитие товарного производства в
феодальном обществе не означало появления новых, пе
феодальных, а каких-то иных производственных отноше-
ний. В период развитого феодализма товарное производ-
ство тте являлось ни «ядром», пи «зародышем» капита-
лизма. В этом состоит отличие марксистской точки зре-
ния от взглядов Л. Дошла, Л. Пиреппа и многих других
буржуазных историков. Не встречает поддержки в совет-
ской историографии и тенденция рассматривать товарное
производство как нечто независимое от феодализма, раз-
вивающееся самостоятельно, вне системы феодальных
отношений. Товарное производство при феодализме было
феодальным товарным производством. Его развитие в
феодальном обществе, рост товарности хозяйства и ры-
ночных связей, развитие товарно-денежных отношения и
складывание внутреннего рынка сами но себе не могли
привести к иным, пофеодальным производственным отно-
шениям, к возникновению капитализма: они лишь созда-
7 Мп]>кс И'., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 346.
* 182
пали определенные предпосылки для перехода к капита-
лизму. Такой переход мог осуществиться только в
условиях разложения феодализма, с появлением на
рынке такого особого товара, как рабочая сила, что было
невозможно без отделения непосредственного производи-
теля от средств производства и появления нового общест-
венного класса — наемных рабочих. Рсмослепппк же в
условиях средневековья оставался соединенным со свои-
ми средствами производства.
Товарное производство в средневековом городе состав-
ляло органическую и неотъемлемую часть феодального
производства в целом, т. е. производства, охватывающего
и город и деревню. Средневековый город как центр то-
варного производства и обмена в феодальном обществе
по своему экономическому и социальному характеру яв-
лялся феодальным городом, органической частью фео-
дальной экономики, всей системы феодальных отношений
в целом. С появлением города как центра товарного про-
изводства и обмена заканчивается раннее средневековье,
раннефеодальный период и начинается период развитого
феодализма. До появления города феодализм окончатель-
но еще нс сформировался, не стал еще в полном смысле
слова он редело! moi’i общественно-эко ном и ческой форм а-
цисп. Заметим, что п в городе и в деревне товарное про-
изводство в рассматриваемый период в (XI—XIII вв.,
во всяком случае) пе только пе подрывало основ фео-
дального производства, по и укрепляло их. Оно позволя-
ло феодалу получать доходы и путем усиления эксплуа-
тации крестьян и путем эксплуатации городского населе-
ния — ремесленников и торговцев, с которых взимались
в его пользу различных поборы.
О феодальной природе средневекового города свиде-
тельствует и характер городского землевладения. Город
не выходил из сферы тех отношений собственности, ко-
торые основывались на монополии господствующего
класса на землю. И хотя земля не играла сколько-нибудь
существенной роли в городском ремесленном производст-
ве и, при всех условиях, пе была здесь основным усло-
вном производства, городское землевладение существова-
ло и охватывало пе только земли, используемые горожа-
нами в качестве пастбищ, сенокосов и (значительно
реже) пахотных угодий, но и земли, на которых стояли
дома горожан, их мастерские и лавки, общественные зда-
ния и другие постройки.5 Город стоял па земле феодала
(короля, крупных светских и церковных землевладель-
=,: j 83 т
цев), и даже если он превращался в независимую город-
скую коммуну, как, например, во Франции, п горожане
(точнее, верхушка горожан) сами выступали как кол-
лективный сеньор, город все же пе выходил за рамки
отношений собственности, обусловленных монополией
феодалов на землю. Городское земельное владение или,
точнее, держание по городскому праву, так называемый
бургагиум (burgaginm — англ, burgage, франц, bourgage),
было в его наиболее развитой форме свободным держа-
нием, т. е. свободным от уплаты таких специфических
сервильных повинностей (связанных с личной несвобо-
дой), как брачный побор (меркет, формарьяж), посмерт-
ный побор (гериот, мортуарий), различные произволь-
ные виды обложения (например, произвольная талья).
Как свободное держание оно пользовалось также правом
свободного отчуждения (правда, с рядом существенных
ограничений: в Англии, например, нельзя было продавать
землю евреям, в некоторых городах — чужеземцам, церк-
ви) и правом наследования и передачи по завещанию.
Но бургагиум пе был свободной частной собственностью,
так как с пего уплачивалась сеньору (им мог быть и
коллективный сеньор) фиксированная, как правило,
сравнительно небольшая денежная рента, а нередко вно-
сились и другие платежи. Это была по своеб социальной
сущности феодальная рента. Бургагиум пе был свобод-
ной частной собственностью п в том отношении, что
всем, что касалось этого держания, ведала городская
корпорация — муниципалитет, — регулировавшая обычно
все правоотношения и сделки с ним. Это была одна из
форм корпоративной собственности в городе, т. е. собст-
венности не свободной, а так или иначе связанной, ус-
ловной, вполне характерной для феодализма. Нельзя не
признать, что бургагиум, как и другие формы городско-
го землевладения в средние века, еще мало изучен. Од-
нако все то, что мы знаем о нем до сих пор, свидетель-
ствует о его соответствии феодальной по своей природе
системе социальных отношений, сложившейся в средне-
вековом городе.
Феодальная природа средневекового города проявля-
лась во всех сферах его жизни. Городские привилегии и
вольности основывались на том же феодальном принци-
пе иммунитета, что и привилегии и вольности, сложив-
шиеся в феодальной деревне. Муниципальное устройство
и вся политическая организация средневекового города,
были ли они в руках сеньориальной администрации или
*	184	*
городского самоуправления, вполне соответствовали фео-
дальным социально-экономическим отношениям. "Город
выступал как феодальная организация, как единая си-
стема и в экономическом и в политическом отношениях.'
Если городу как коллективному сеньору принадлежала
примыкающая к нему сельская округа, он осуществлял
эксплуатацию крестьян своей округи (так было, напри-
мер, в Италии). Таким образом средневековый город как
город феодальный был неразрывно связан со всей систе-
мой феодальных отношений.
Феодальной структуре землевладения соответствова-
ла в городах корпоративная собственность пе только на
городские земли, на городские держания, по и в сфере
городского производства. Корпоративной была и собст-
венность городских ремесленников на мастерские, орудия
и средства труда. Этой же корпоративности подчинялась
вся их производственная деятельность и сбыт производи-
мых ими товаров. Принцип городской феодально-корпо-
ративной собственности наиболее ярко и полно осуществ-
лялся в цеховом строе. Цех был основной, но не единст-
венной формой феодальной организации ремесла в
средневековой Западной Европе. В немалом числе запад-
ноевропейских городов господствовало в средние века
так называемое свободное ремесло (это название утвер-
дилось в историографии), а пе цеховая система. Оно пре-
обладало, например, в городах Южной Франции и
Швеции.
Свободное или, иначе, нецеховое ремесло в действи-
тельности нс было свободно от тех связей и ограничений,
которые существовали в средневековом городе. Хотя оно
по было объединено организациями, подобными цехам,
однако регламентация производства осуществлялась и
здесь. Правда, она была пе столь строгой, как в цехах,
и проводилась не профессиональной организацией самих
ремесленников, как в цехе, а городскими властями, му-
ниципальной корпорацией или органами государствен-
ной власти. Муниципальная корпорация или государст-
венные органы вели надзор за городским ремеслом, за
производством и сбытом изделий. В отношении регламен-
тации они выполняли то, что в городах с цеховой орга-
низацией делали цехи. Свободное ремесло в основе своей
было однородно с цеховым ремеслом, однородно в самом
существенном — в регламентации.
Свободное ремесло пока мало изучено. В частности,
еще не выяснено, каково было соотношение цехового и
* 185 *
внецехового «свободного ремесла» в различных странах и
городах. В Северной Франции, например, в мелких и
средних городах цехов почти не было, но они были в
крупных городах. На юге и юго-западе Франции их, как
правило, не было даже в крупных городах, где развива-
лось «свободное ремесло». В Швеции «свободное ремес-
ло» преобладало в сравнительно небольших городах,
в крупных же наряду со «свободным ремеслом» были и
цехи. В ряде городов, таким образом, они, по-видимому,
сосуществовали. «Свободное ремесло», как и цеховое,
было порождено всей совокупностью условий, в которых
складывался и развивался тот или иной феодальный го-
род. Конкретное рассмотрение этих условий может дать
ценный материал для постановки и решения проблемы
общего и особенного в развитии средневекового города в
Западной Европе.
История средневекового города неразрывно связана с
историей деревни, с аграрной историей феодализма. В по-
следние годы стало особенно очевидно, что дальнейшее
изучение аграрной истории пе может быть достаточно
плодотворным без учетг» роли города в развитии аграр-
ных отношений, его взаимоотношения с деревней. Разви-
тие города и развитие деревни — две стороны одного п
того же процесса развития феодального общества, обра-
зующие единство противоположностей: противоположно-
сти города как средоточия промышленного труда, исход-
ного пункта и центра товарного производства, и дерев-
ни — средоточия труда сельскохозяйственного, где в пе-
риод феодализма хотя и развиваются товарно-денежные
отношения, но преобладает натуральное хозяйство. Гово-
ря об отделении города от деревни, К. Маркс писал, что
в движении этой противоположности резюмируется вся
экономическая история общества8, в данном случае
феодального общества, как единой системы.
Важное значение в настоящее время приобретает изу-
чение взаимоотношений города и деревин па разных
этапах их развития в средние века, требующее нового
подхода и к истории города и к аграрной истории.
В центре внимания историков стоит вопрос о воздейст-
вии города на деревню и обратном воздействии деревни
па город. Наиболее важно здесь определить роль города
в складывании внутреннего рынка, социальную основу
этого процесса, характер экономической и социальной
8 Т<нч же. С. 3(»5.
* 186 *
перестройки деревни в результате развития внутреннего
рынка п воздействия па пес города.
 Играл ли город определяющую роль в процессе воз-
никновения, складывания и развития внутреннего рынка
в той плн иной стране или городу принадлежала лишь
второстепенная роль? Как решался этот вопрос в различ-
ных западноевропейских странах? Нам представляется
несомненным, что этот процесс происходил в рассматри-
ваемый период, в период развитого феодализма, па чпето
феодальной основе. Но в чем он конкретно выражался?
Какие социальные слон п в какой степени в той или
иной стране принимали в нем участие? Каковы были осо-
бенности, своеобразие социальной структуры складываю-
щегося внутреннего рынка в разных странах в сравни-
тельно-историческом освещении?
Эти вопросы нужно решать, опираясь на конкретный
исторический материал. Изучение этой большой и важ-
ной проблемы в советской историографии только начи-
нается. Необходимы конкретные исследования социаль-
но-экономических и политических особенностей склады-
вания внутреннего рынка, его влияния на все стороны
жизни феодального общества. Проблема внутреннего
рынка п особенно роли города в его формировании важ-
на пе только для понимания коренных вопросов развития
феодальной экономики и социальных отношений, по и
для исследования всего комплекса вопросов, возникающих
при изучении феодального общества, включая и явления,
относящиеся к области надстройки. От характера форми-
рования внутреннего рынка, от роли города в этом про-
цессе зависели в очень большой степени и эволюция
феодального государства (преодоление феодальной разд-
робленности и рост государственной централизации или
же, наоборот, укрепление политического сепаратизма), и
судьбы самого города, его муниципальной организации и
городской свободы (характер и формы городского устрой-
ства, объем городских вольностей, привилегии, развитие
города как фактора растущей централизации или как но-
сителя коммунальной обособленности). Общеизвестно
значение внутреннего рынка и особенностей его склады-
вания в различных странах для эволюции народностей
и образования предпосылок для превращения их в нации.
Проблема внутреннего рынка и выяснение роли города в
ого формировании имеет существенное значение и для
понимания ряда важных сторон развития средневековой
культуры и идеологии. Необходимо провести псследова-
* 187 *
нпе всех этих вопросов как тта материале истории отдель-
ных стран, так и в сравнительно-историческом аспекте.
Большое методологическое значение имеет разработка
па конкретном историческом материале типологии взаи-
моотношении города и деревни и процесса формирования
внутреннего рынка в различных странах Западной Евро-
пы периода развитого феодализма. История Германии,
Англин, Франции, Италии, скандинавских стран дает
особенно ценный и уже в значительной степени изучен-
ный материал для построения такой типологии. В неко-
торых странах город как центр товарного производства
и обмена играл роль если пе единственного, то, во всяком
случае, главного фактора в формировании и развитии
товарных отношений в деревне. Стимул развития товар-
ных отношений исходит в данном случае в основном н в
первую очередь от города при известной инертности и
пассивности деревни. Деревня тоже участвует в этом
процессе, но является значительно менее активной си-
лой, чем город. Развитие внутрирыночных отношений,
вовлечение в пих периферии носят при этом сравнитель-
но ограниченный характер. Отсюда и относительно мед-
ленные темпы формирования внутреннего рынка в преде-
лах всей страны. Нам представляется, что такой зтиг
прослеживается па материале истории Франции.
К иному типу, па наш взгляд, принадлежит Италия
(Северная и Средняя). Здесь инициатива также исходит
от города, но город в гораздо большей степени выступает
как определяющий фактор развития товарно-денежных
отношений. Роль города как центра товарного производ-
ства и торговли оказывается значительно большей, чем,
скажем, во Франции. Исключительное развитие городов
привело к тому, что город в Италии политически господ-
ствовал над деревней, подавляя ее экономическое разви-
тие и интенсивно эксплуатировал, особенно в пределах
своей городской округи (контадо). Известно, что резуль-
татом раннего и быстрого развития городов в Северной и
Средней Италии явились их экономическое процветание
и политическая самостоятельность. Сепаратизм городов-
коммуп, городов-республик, соперничество их в торговле
п банковском деле, ориентация главным образом па
внешний рынок при значительном удельном весе посред-
нической внешней торговли и слабом развитии местных
рынков, их политическое соперничество п постоянная
борьба между собой укрепляли обособленность городов и
наряду с беспрерывными усобицами феодалов и реак-
!= 188 *
цпоппой политикой папства обусловили экономическую и
политическую раздробленность всей страны. В силу
всего этого единый внутренний рынок здесь пе сло-
жился.
Иной тип, TiHo/i вариант взаимоотношений города и
деревни в процессе становления внутреннего рынка дает,
как нам представляется, Англия. Город здесь сравни-
тельно быстро развивался и втягивал в товарные, рыноч-
ные отношения деревню, по п деревня играла в этом про-
цессе весьма активную роль. Это вело к интенсивному
перерождению натурального хозяйства в товарное и от-
носительно быстрому складыванию единого внутреннего
рынка в стране без преобладания города над деревней:.
Вся система впутрирыночных отношений была здесь,
если можно так выразиться, более уравновешенной по
сравнению, например, с Францией млн Италией, что спо-
собствовало интенсивному складыванию внутреннего
рынка. Связь между городом и деревней отличалась
устойчивостью, постоянством п значительной широтой.
Города пе были изолированы друг от друга, как в Ита-
лии, и деревня пе была пассивна по отношению к горо-
ду, как во Франции.
Остановимся еще на одном варианте связи между го-
родом и деревней, еще на одном типе процесса формиро-
вания внутреннего рынка. Этот тип характерен для
средневековой Швеции. Деревня выступает здесь в зна-
чительной степени как слабо расчлененное единство,
органически сочетающее в себе натуральные формы веде-
ния сельского хозяйства с товарными по преимуществу
формами подсобных занятий — ремесла, промыслов.
Сельское ремесло — домашнее универсальное и специа-
лизированное,—разнообразные сельские промыслы (вы-
делившиеся из обычного сельского производства), торгов-
ля сельского населения (крестьянская торговля),
а также горный промысел (добыча и плавка железной и
медной руды) играли большую роль в развитии товар-
ных отношений в общественном разделении труда в стра-
не. Продукция сельского ремесла п промыслов проявля-
лась не только па внутреннем, по п на внешнем рынке.
Город же как центр ремесла и торговли, центр товарно-
го производства возник в Швеции сравнительно поздно
(не ранее XII в.), развивался очень медленно я играл
первоначально относительно скромную роль в процессе
роста рыночных связей внутри страны. Так было в Шве-
ции по крайней мере до конца XV в.
* 189 *
»Для разработки типологических принципов, примени-
мых к изучению взаимоотношении города и деревни,
важно учитывать также характер внешней торговли и
роль в иетт города п деревин, характер вывоза и ввоза,
структуру внешнего рынка в целом. При этом, конечно,
необходимо иметь в виду, что структура внешнего рын-
ка по ость нечто совершенно самостоятельное, пе связан-
ное с внутренним рынком. И внутренний рынок и внеш-
няя торговля выражают специфику экономического раз-
вития данной страны, а внешняя торговля — еще и со
положение среди других стран. Раннее развитие городов
в Италии, значительный рост во многих из них ремеслен-
ного производства (особенно сукноделия) обусловили в
основном промышленный характер их экспорта, что ук-
репляло экономику этих городов и усиливало их преобла-
дание пад деревней. Ряд городов Италии, такие, напри-
мер, как Венеция и Генуя, вел посредническую внешнюю
торговлю, мало развивая собственное производство, и в
них но возникали условия для перехода к ранним формам
капиталистического предпринимательства, как это было,
скажем, во Флоренции. Посреднический характер их
внешней торговли мешал развитию рыночных отношений
внутри страны и формированию в Италии единого внут-
реннего рынка. tB Англии внешняя торговля имела иной
характер. Вывоз сельскохозяйственных продуктов (шер-
сти, зерна, кож, сала и др.), производимых как в хозяй-
ство феодалов, так и в крестьянском хозяйстве, сочетался
с вывозом продуктов добывающей промышленности (оло-
ва, свинца, железа) и промышленных изделий (особенно
сукон), что также было характерно для того типа взаи-
моотношений города и деревни и процесса формирования
внутреннего рынка, который сложился в Англии в пери-
од развитого феодализма.
Разумеется, все сказав ное не претендует на решение
вопроса о типологии взаимоотношений города и деревни
и процесса складывания внутреннего рынка в странах
Западной Европы в период развитого феодализма. Для
такого решения нужны специальные конкретные иссле-
дования многих специалистов. Мы видим свою задачу в
том, чтобы поставить проблему и аргументировать необ-
ходимость ее разработки.
Наибольшие споры среди специалистов по истории
средневековых городов и деревни вызывает период
XfV—XV вв. Достаточно сослаться па известную дискус-
сию 50-х годов по проблеме «Были ли XJV и XV века
Т 190	+
временем упадка феодализма?», в которой участвовал
ряд зарубежных историков. Несостоятельны попытки
некоторых участников дискуссии рассматривать это вре-
мя как «уже пе феодализм и еще пе капитализм». Ут-
верждать, что этот период «ужо нс феодализм», можно
лишь в том случае, если отождествлять феодализм с си-
стемой барщинного (крепостного) хозяйства, видеть в
феодализме только натуральное хозяйство, а в простом
товарном хозяйстве — нечто чужеродное по отношению
к феодализму. Если принять такое понимание простого
товарного хозяйства, то выходит, что городская экономи-
ка с самого начала существования средневекового города
заключала в себе принципиально новые отношений, про-
тиворечащие феодализму и подрывающие его базис. С та-
ким взглядом нельзя согласиться. XTV и XV века но
были еще периодом разложения феодализма. Феодализм
еще пе исчерпал тогда всех возможностей своего про-
грессивного развития, и город в это время в Западной
Европе еще развивался как город феодальный, хотя, бес-
спорно, в пом ужо начали возникать некоторые условия
и предпосылки для перехода в дальнейшем к капита-
лизму.
Как уже говорилось, товарное производство при фео-
дализме само по себе по ведет к капиталистическому про-
изводству, по подготавливает для пего ряд условий. Оно
усиливает и углубляет общественное разделение труда и
тем самым содействует дальнейшему развитию произво-
дительных сил. Без товарного производства феодальное
общество зашло бы в тупик, топталось бы па месте, так
как производство носило бы застойный характер. Товар-
ное производство расширяет сферу общественного произ-
водства, вовлекая в пего хозяйства, являвшиеся ранее,
в условиях натурального хозяйства, замкнутыми, само-
довлеющими производственными единицами. Развиваю-
щиеся товарно-денежные отношения разрушают нату-
рально-хозяйственную замкнутость деревни, вовлекая ее
в рыночные отношения. Г1 о мере своего роста товарное
производство придаст прежде локально ограниченным
товарно-денежным отношениям всеохватывающий харак-
тер. Производство в товарной форме, производство на
продажу, на рынок становится в конце концов господст-
вующим. Расширяя обмен, торговлю, и рос гое товарное
производство ведет к постепенному складыванию и все
большему развитию внутреннего рынка па основе роста
общественного разделения труда: сначала для городских
* 191 *
ремесленных товаров и товаров сельскохозяйственного
производства феодальной деревни, появляющихся в ре-
зультате превращения натурального хозяйства в товар-
но-денежное, а затем и для товаров крупной промышлен-
ности, основанной уже па капиталистических принципах,
как и товаров капиталистического сельского хозяйства.
Товарное производство создает возможности для концент-
рации в руках отдельных лиц, прежде всего купцов и
ростовщиков-банкиров, значительных денежных сумм, де-
нежных капиталов, без чего нельзя было бы перейти от
мелкого производства, присущего феодальной эпохе,
к крупному производству, характерному для капитализ-
ма. Все больше расширяя товарное обращение, товарное
производство подготавливает почву для появления на
рынке такого специфического товара, как рабочая сила.
В сферу товарного обращения, принимающего всеобщий
характер, включается и наемный труд — товаром стано-
вится рабочая сила.
Товарное производство в городе, средневековая орга-
низация городского ремесла (особенно его цеховая фор-
ма, наиболее распространенная в средние века форма
промышленности в Западной Европе) своей регламента-
цией производства, требованием определенного качества
изделий, высокого уровня мастерства, доходящего до
виртуозности, подготавливает новые технические навыки
и создают основу для технических усовершенствований.
Городской труд средневековья был, по мнению К. Марк-
са, большим шагом вперед, он являлся «подготовитель-
ной школой для капиталистического способа производст-
ва, для непрерывности и постоянства труда» °. Высокая
степень мастерства и уровень технических навыков на-
ряду с регулярностью и постоянством трудового процес-
са, достигнутые в городском средневековом ремесле, об-
разуют важную предпосылку для перехода к капитали-
стическому производству. Таковы важнейшие условия и
предпосылки перехода к капитализму, подготавливаемые
развитием товарного производства и товарных отношений
в феодальном обществе. Но решающим условием для пе-
рехода от простого товарного производства феодальной
эпохи к капиталистическому является, конечно, измене-
ние в способе производства. Оно обусловливается так на-
зываемым первоначальным накоплением — историческим
процессом отделения в массовом масштабе мелкого само-
9 Там же. Т. 2G, ч. III. С. 451.
* 192 *
стоятельного производителя (крестьянина, городского ре-
месленника) от средств производства и превращения
его рабочей силы в товар, а средств производства — в ка-
питал. Этот процесс, образующий «предысторию капита-
ла и соответствующего ему способа производства» 10,
и приводит на определенном этапе исторического разви-
тия, по мере созревания в недрах феодального общества
обрисованных выше условий и предпосылок, к превра-
щению простого товарного производства в капиталисти-
ческое.
Таким образом, исходным пунктом экономического
прогресса в средние века, в период развитого феодализ-
ма, является в первую очередь город как центр ремесла
и торговли, центр товарного производства и обмена.
Именно в городе на остове накопления денежных капи-
талов (у торговцев и ростовщиков, разбогатевших масте-
ров-ремесленников) формируется слон предпринимате-
лей, основывающих мануфактуры как в городе, так и
вне его, в деревне (в обход цеховых ограничений и рег-
ламентаций) . И если в Англии, например, мануфактура
возникает раньше всего в деревне, вне городских степ, то
и в этом случае инициатива и средства идут из города.
Исходный пункт и здесь — город, городское товарное про-
изводство. Разумеется, это общие соображения теорети-
ческого характера. Исследование типологии процесса
возникновения в городах условий и предпосылок для пе-
рехода к капитализму требует специального конкретного
анализа всей совокупности данных о развитии городов в
XIV—XV вв., в тех или иных странах Западной Европы.
Особое место занимает вопрос о рапиекапиталистпче-
ском развитии городов Италии. Как показали исследова-
ния В. И. Рутенбурга, в наиболее крупных и развитых
городах Северной и Средней Италии уже в XIV в. шел
процесс разложения и перерождения цехов п зарождения
в Италии капиталистических отношений. Но раппекапи-
талистпвеские отношения г, Италии носили спорадиче-
ский характер н развивались в условиях господства
феодализма в других ее частях и во всей Европе и, та-
ким образом, не меняли общего характера развития сред-
невекового города в тот период. Вопрос о раннем капи-
тализме в Италии, как, впрочем, и в других странах
(Германии, Нидерландах), вызывал немало споров и
111 Там ;тт, Т. 23. С. 727.
7 Я, А. Левицшш
* 193 *
различных толкований н. Он относится к проблеме гене-
зиса капитализма и выходит за рамки нашей темы.
Среди проблем, постановка которых назрела и имеет
большое методологическое значение для дальнейших ис-
следований в области истории средневекового города,
следует назвать проблему своеобразия возникновения и
развития городов в различных районах Европы, в разных
странах и внутри отдельных областей этих стран. Мно-
гообразие конкретных условий при всем единстве общих
закономерностей этого процесса требует обобщения и вы-
деления различных его типов. Здесь возможны самые раз-
нообразные аспекты типологических обобщений: эконо-
мический, социальный, политический, идеологический,
культурный, этнический и др. Типологический подход к
проблемам истории средневекового города позволит полу-
чить более глубокое представление о развитии города в
Западной Европе.
Важна также разработка ряда методологических во-
просов, связанных с проблемой демографического изуче-
ния средневекового города (и как такового и в связи с
проблемой его взаимоотношений с деревней). Вопросы
демографии города, особенно относящиеся к принципам
использования ее данных, еще не пользуются должным
вниманием.
Без всестороннего исследования роли средневекового
города в социально-экономической, политической и куль-
турной жизни не могут быть изучены и поняты основные
закономерности развития феодального общества в целом.
11 См.: Средние вока. 1953. Вып. 4; 1954. Вып. 5; 1955. Вып. (>.
❖
Проблема взаимоотношений
города и деревни
в средневековой Англии
(XI-XIII вв.)
и историко-экономическое
направление
в английской историографии *
❖
Проблема взаимоотношений города и деревни в сред-
невековой Англии чрезвычайно широка. Она охватывает
большой круг вопросов и имеет первостепеттное значение
для понимания основных закономерностей развития фео-
дализма вообще и конкретных условий, в которых скла-
дывались в Англии основные черты экономики развитого
феодализма и предпосылки для перехода страны в даль-
нейшем к капитализму. Сколько-нибудь специальное изу-
чение этой проблемы пли относящихся к ней вопросов
могло начаться в английской историографии, в сущности
говоря, пе ранее второй половины XIX в., с возникнове-
нием историко-экономического направления в английской
медиевистике (60- 80-е годы). Экономическая интерпре-
тация истории впервые была предпринята в Англии
Джеймсом Э. Торольдом Роджерсом (1823—1890)
В работах Роджерса, одного из наиболее крупных
английских буржуазных историков — экономистов прошло-
го столетия, принадлежавших к позитивистскому направ-
лению, рассмотрен и проанализирован громадный матери-
* Впервые опубликована: Средние века. 19G9. Вып. 32. С. 271 —
282.
1 См. статью Е. В. Гутповоп «Т. Роджерс и возникновение исто-
рико-экономического направления в английской медиевистике
второй половины ХТХ в. (G0—90-е годы)» (Средние века. I960.
Вып. 17), в которой дана характеристика основных мстодоло'Н-
ческнх принципов Роджерса.
* 195 *	7*
ал источников по истории средневековой Англии. Как пред-
ставитель нового в то время историко-экономического на-
правления Роджерс противопоставлял свои исследования
работам историков, не обращавших' внимания иа эконо-
мические условия жизни общества. Он всячески подчер-
кивал значение источников экономического характера и
даже доказывал их превосходство над всеми другими ч
Роджерс разыскал и впервые исследовал множество ра-
нее никем пе использованных архивных документов. 11а
такой серьезной источниковедческой основе нм была /ге-
на содержательная, конкретная и во многом правильная
характеристика экономической жизни средневековой Анг-
лии и типичных для того времени форм хозяйства, преж-
де всего в деревне и, хотя и менее полно, в городе.
Идеализм позитивистской методологии не позволил Род-
жерсу раскрыть социальный характер рассмотренных им
форм хозяйства, увидеть в них черты, присущие опреде-
ленной социально-экономической формации — феодализ-
му. Его философские взгляды и свойственные ому, как и
многим другим буржуазным историкам, стоящим на по-
зитивистских позициях, эклектизм н эмпиризм, непони-
мание противоречивости исторического развития, его
диалектики, и эволюционизм, игнорирование социальной
сущности хозяйства обусловили такой подход к истори-
ческим явлениям, который принято называть экономиче-
ским материализмом. В конечном итоге, определяющим
фактором экономического развития у него, как и у дру-
гих позитивистов, является природа человека, ого идеи,
мировоззрение п социальная психология, если говорить
об общество в целом. Отсюда и отказ Роджерса от при-
знания особых для каждой исторической формации про-
изводственных отношений и форм собственности и игно-
рирование многих существенных факторов, определяю-
щих взаимоотношения города и деревни в феодальную
эпоху.
2 Роджерс упрекал известного английскою либерального историка
Э. Фримена, автора многотомного труда о нормандском завоева-
нии Англин {Freeman Е. Histoiy of the Norman Conquest. L,
1867—1879. Vol. 1—6), в том, что тот видел в истории только
политические события и, coopai'. множество источников, очень
мало использовал такой памятник, как Книга Страшного суда.
Но мнению Роджерса, опа содержит во много раз больше «под-
линного жизненного материала», чем все другие, источники, ис-
пользованные Фрименом. См.: Rogers J. Е. Th. The Economic In-
terpretation of History: (Lectures Delivered in Worcester College
Hall. Oxford. 1887-1888). L„ 1921. 9lh ed. P. 3 (1st cd. L., 1888).
* 196 *
Уже при рассмотрении проблемы возникновения в
средневековой Англии городов Роджерс не замечает
главного, что лежало в основе этого процесса. Он гово-
рит только о том, что города вырастали вокруг монасты-
рей (Оксфорд, Абингдон, Рединг, Сент-Олбанс, Ковентри,
Дарем) и в результате развития или возрождения торгов-
ли 3. Особо выделяются при этом портовые города (Саут-
гемптон, Бристоль, Норидж, Ярмут и др.) 4. Ито же ка-
сается ремесла, то о нем в этой связи вовсе но упоми-
нается. Развитие ремесла еще в условиях натурального
хозяйства, его отделение от земледелия в результате ро-
ста производительных сил н обусловленная этим процес-
сом концентрация ремесленников как товаропроизводите-
лей в тех или иных пунктах (превращающихся в силу
этого процесса в города — центры товарного производст-
ва и обмена) не нашли места в нарисованной Роджерсом
картине формирования средневекового города.
Вместе с тем, в соответствии со всем направлением его
исследования, в характеристике уже сложившейся город-
ской жизни в средневековой Англии Роджерс основное
внимание уделяет ремеслу и торговле, не вскрывая, од-
нако, специфический социальный характер этих отраслей
городской экономики как феодальных форм городского
хозяйства. Он и не пытается выяснить связь хозяйствен-
ной жизни города с хозяйственной жизнью деревни.
Представляя довольно подробно организацию городского
ремесла и городской торговли, он даже пе ставит вопрос
о зависимости этих важнейших элементов городского хо-
зяйства от уровня развития производительных сил в сель-
ском хозяйстве, в хозяйстве феодала п крестьянина. Р>идя
существенную черту средневекового города в образовании
купеческих и ремесленных гильдий 5, Роджерс оставляет
без внимания такое важнейшее условие этого непремен-
ного элемента средневековой городской жизни, как кон-
куренция прибывающих в город из деревни сельских ре-
месленников. Считая основной, по сути дела даже един-
ственной, формой ремесленного производства в городе
работу ремесленника па заказ6, Роджерс не замечает
того, что уже с самого начала своего существования в го-
роде городской ремесленник вынужден был вырабатывать
3 fingers J. Е. Th,. Six Cenluries of Work and Wages: The History
of English Labour/With a new Preface by D. 11. Cole. L., 1949.
P. 103.
4 Ibid.
' Ibid. P. 100.	« Ibid. P. 179.
* 197 *
изделия преимущественно па рынок. Отсюда и невнима-
ние историка к вопросам сбыта ремесленником своих из-
делий па рынке и получения с рынка необходимого ему
сырья.
Хотя в работах Роджерса немало говорится о город-
ских рынках, городской рынок как важнейшая сторона
проблемы взаимоотношений города и деревни совершенно
выпадает из поля зрения английского историка.
При всей ценности отдельных положений и выводов
Роджерса, полученных им в результате анализа значи-
тельного числа источников по экономической истории
средневекового английского города, его интерпретация
этих данных является все же довольно поверхностной и
по сути дела совершенно не затрагивает многих важных
вопросов экономической истории страны, особенно сущест-
венных для понимания взаимоотношений города и дерев-
ни. В общем, наблюдения Роджерса носят ограничен-
ный и, как правило, чисто эмпирический характер.
Отдельные положения и выводы Роджерса правильны
и могут быть использованы при решении проблемы взаи-
моотношений города и деревни. Так, верно освещается,
например, в его работах вопрос о городах раннего сред-
невековья: он говорит о догородском характере англосак-
сонской Англии, которую он рассматривает как страну
«пе городов, а деревень» 7, что, несомненно, соответствует
реальной исторической действительности, по крайней ме-
ре до X в. Опустошения, причиненные варварским (англо-
саксонским) завоеванием, отмечает Роджерс, были в Бри-
тании значительно более полными, чем в Римской Гал-
лии, и следовательно, здесь существовало меньше
возможностей для сохранения римских городов. Да и го-
родов этих в Британии было тге такое значительное коли-
чество, как, скажем, в Галлии. Использование англосакса-
ми остатков некоторых римских колоний и городских
центров (Лондона, Йорка, Винчестера, Эксетера, Честера
и др.), не до конца разрушенных и неполностью покину-
тых жителями, имело специфический (военно-админист-
ративный п церковный) характер и пе меняло общей
картины 8.
Заслуживает внимания освещение Роджерсом процес-
са политического развития английских средневековых го-
родов. Города развивались в борьбе с феодальными лор-
7 Ibid. Р. 102.
8 Ibid. Р. 103.
* j 98	*
дами (один из важных аспектов взаимоотношения города
и деревни), которые стремились сохранить свое влияние
в городе, не считаясь с ростом его экономического значе-
ния и усилением роли горожан как особого сословия в
политической жизни страны. Особенно важны страницы
его исследования по истории труда и заработной платы
в Англии с XIII века, посвященные ремесленным и тор-
говым гильдиям, их борьбе с притязаниями феодальных
лордов па бежавших в города крепостных 9. Роджерс обо-
снованно подчеркивает здесь в первую очередь экономи-
ческие интересы лорда, преследовавшего одну цель: со-
хранить возможность получения от зависимого крестьяни-
на, ставшего горожанином, отработочных повинностей
или оброка,— обстоятельство весьма существенное для
понимания взаимоотношений феодальных землевладель-
цев с городами. Роджерс указывает и на опасности, кото-
рые вставали перед гильдиями, когда они брали под свою
защиту беглых крепостных. Такая позиция чревата была
острыми столкновениями городских ремесленников и тор-
говцев с могущественными феодалами, от которых город
находился в зависимости 10.
Определенное значение для освещения взаимоотно-
шения городов с окружавшей их сельской территорией
имеет приводимый Роржерсом материал об участии горо-
жан в сельскохозяйственных работах не только в городе,
по и вне его: на полях королевских поместий, а в неко-
торых случаях — светских и церковных лордов 11. Это
важно и для понимания взаимоотношений лорда с насе-
лением городов и как свидетельство далеко еще не пол-
ного отделения города от деревни в XII—XIII вв. Ин-
тересен в этой связи следующий вывод Роджерса: «Ко-
нечно, вся совокупность городского населения пе была
столь велика, как вся масса сельского населения, и име-
ла при уборке урожая сравнительно с нею небольшое
значение. Но несомненно, в непосредственном соседстве с
городами земля была лучше обработана и более основа-
тельно удобрена, чем та, что находилась вдали от какого-
либо значительного городского центра. Добавочные рабо-
чие руки из города всегда были желанными для крупных
землевладельцев» 12. Вместе с тем, игнорируя существен-
ные различия между городом и деревней, уже в достаточ-
ной степени выявившиеся в Англии в то время, Роджерс
9 Ibid. Р. И 1-112.
111 Ibid. I’. 110-1II.
11 Ibid. I’. 122.
' Ibid.
* 199 *
считает, что многие из перечисленных им городов (а в
этом перечне, взятом из податных списков XIV в., был
ряд довольно крупных для того времени городских цент-
ров, в том числе Оксфорд, Ноттингем, Бат, Уоллингфорд,
Бакингем, Солсбери и др.) представляли собой «по совре-
менным понятиям простые деревни» 13.
Роджерс, как уже отмечалось выше, уделяет в своих
работах немалое внимание городским рынкам, по рассмат-
ривает их только как определенный вид муниципальной
привилегии. Приводимые им данные источников о рыноч-
ных пошлинах и их сборе, о конфликтах, возникавших по
этому поводу, о столкновениях из-за права на рыночную
юрисдикцию могут явиться весьма ценным материалом
для исследования товарных связей города с деревней. Од-
нако сам Роджерс никак не использует эти данные для
такой цели. Он и не ставит перед собой подобную зада-
чу, так как не видит здесь никакой проблемы. Он оста-
ется на поверхности явлений, не пытаясь понять значе-
ние рыночных связей для выяснения основных законо-
мерностей развития феодальной экономики как единого
целого, где город и деревня составляют единство проти-
воположностей.
Уделяет Роджерс немалое внимание и ярмаркам, ко-
торые рассматривает с большим вниманием, чем обычные
рынки. Правда, и здесь на первом месте, как и при рас-
смотрении материалов о рынках, стоят относящиеся к
ярмаркам привилегии: право юрисдикции, особенно судеб-
ные права, право собирать различного рода пошлины п
т. п. Но наряду с этим отмечается и то, что существенно
для понимания роли ярмарок в развитии внутренней и
внешней торговли. «Цель ярмарки была двоякой,— пишет
Роджерс,— опа делала доступными товары, которые нель-
зя было найти па обычном городском рынке, и вместе с
тем она являлась местом, где был более широкий рынок
для обыкновенных товаров» 14. В деревнях, отмечает Род-
жерс, не было торговцев; разносчики или развозчики, за-
нимавшиеся продажей товаров, доставляли сюда товары
из ближайшего города, удовлетворяя таким путем неко-
торые потребности деревни. Остальные товары, в которых
нуждалась деревня, «можно было купить в большем раз-
нообразии и по более низким ценам на больших ярмар-
ках. Землевладелец находил лучший рынок для сбыта
i:i Ibid. V. 12'.).
Tbid. Р. 147.
* 200 *
шерсти в таком месте, куда стекались купцы со всех ча-
стей света» 19. Оп должен был приобрести здесь товары
и для собственного хозяйства, либо обменяв их на свои
продукты, либо уплатив за них деньги 1В.
И все же действительная роль ярмарок в складывании
и развитии внутреннего рынка в стране не раскрывается
Роджерсом с необходимой полнотой, да он даже и не ста-
вит перед собой такой цели, поскольку сама проблема
становления внутреннего рынка па основе развития то-
варных связей между городом и деревне ii остается вне
поля зрения исследователя.
Вместе с том следует отметить, что Роджерс видит в
ярмарке пе только большой рынок, но п определенное со-
циальное явление, так как здесь обычно встречались
представители всех слоев населения, как городского, так
и сельского. «Частыми посетителями ярмарки,— пишет
Роджерс,— были знатный и крепостной, священник и сол-
дат, крупный или мелкий торговец и крестьянин, монах
и ремесленник» 15 * 17. То обстоятельство, что на ярмарки
сходилось много людей, принадлежавших к самым раз-
личным социальным группам, в том число и к наиболее
угнетенным (крепостные крестьяне, городские низы), соз-
давало, по мнению Роджерса, сочувственно относившегося
к народным массам, возможность для выражения народ-
ного недовольства: «Именно на этих сборищах, подлин-
ных народных парламентах недовольство созревало для
действия» 18. Здесь, пишет Роджерс, обсуждались церков-
ные и государственные дела, здесь составляли свои пла-
ны Джек Строу и Джон Болл, руководители восстания
1381 г., и высказывали шепотом свои сомнения лол-
ларды 19.
Из сказанного следует, что в отдельных случаях Род-
жерс, при всей ограниченности понимания им условий
экономического развития, видел в хозяйственной жизни
общества факты и явления, связанные с социальными
противоречиями и конфликтами.
Рассматривая подробно, па основе анализа большого
материала источников, условия развития английской
средневековой деревни, давая подчас правильную конк-
ретную характеристику ее хозяйственного строя и по-
ложения различных слоев сельского населения, анализи-
руя многие важные стороны экономической жизни англий-
15 Ibid.
Ibid. Р. 147—148.
17 Ibid. Р. 148.
18 Ibid.
19 Ibid.
* 201
*
Ского средневекового города — деятельность цехов и гиль-
дии, состояние городских рынков п ярмарок,— Роджерс
не выясняет связь городского развития с развитием сель-
ского хозяйства, с эволюцией аграрного строя, с измене-
ниями в жизни деревни. Проблема взаимоотношений го-
рода и деревин, в сущности говоря, остается за предела-
ми его исследования. Это и понятно. Уровень развития
исторической науки в то время еще не позволял ставить
такую задачу.
Другой видный английский историк, исследователь
экономического развития Англии, Уильям Д. Эшли
(1860—1927) опубликовал большую работу «Введение в
английскую экономическую историю и экономическую
теорию» (в двух частях) в 1888—1893 гг.20 Он принад-
лежал к тому же историко-экономическому направлению
в английской медиевистике, что и Роджерс. Все пороки
и недостатки позитивистской методологии, которая, как и
у Роджерса, лежит в основе теоретических построений и
конкретных исследований Эшли, приобретают у него осо-
бенно ярко выраженный характер. В еще большей сте-
пени, чем у Роджерса, теоретические воззрения Эшли
эклектичны. Значительное влияние па выработку его ме-
тодологических взглядов и приемов исторического иссле-
дования оказали столь различные историки, как У. Стеббс,
Г. Мэн и Арнольд Тойнби, а также немецкая историче-
ская школа в политической экономии. Эшли высоко
ценил работы представителей этой школы, особенно
Г. Шмоллера, на которого он часто ссылается в своих
книгах, солидаризируясь со многими его положениями и
выводами и с его общей трактовкой проблем экономиче-
ской истории.
По политическим симпатиям Эшли — убежденный
консерватор. Как историк он стоит на крайне правом
фланге позитивистской либеральной историографии: воз-
зрения его представителей в сущности мало отличались
от взглядов историков умеренно консервативного лагеря;
порой же эти ученые выступали прямо с реакционных
позиций. Если Роджерс, либерал и фритредер, противник
«тирании лордов», сочувственно освещал бедствия трудя-
щихся в средневековой Англии (крестьян, городских ре-
месленников, нарождающегося класса наемных рабочих),
20 Ashley И7. /. An Inlroduction to English Economic History and
Theory. L„ 1888. Pt I: The Middle ages; L., 1893. Pt 2: The End
of the Middle ages.
* 202 *
то Эшли при рассмотрении положения крестьян и ремес-
ленников неоднократно выражает открытую неприязнь к
ним и к их требованиям, видя в их социальной борьбе лишь
препятствие к естественному, как он полагает, ходу эко-
номической эволюции английского общества.
Также пе в пример Роджерсу Эшли очень мало ис-
пользовал архивные документы. Он почти не работал в
архивах, и его источники пе были столь богаты и обшир-
ны, как у Роджерса. Да и в трактовке проблем экономи-
ческом истории Англии он был значительно менее само-
стоятелен и оригинален, чем Роджерс.
Начальный этан городского развития Эшли связывает
с нормандским завоеванием Англии. Оп не видит никаких
экономических признаков города до периода завоевания
у большинства английских городов. Их отличие от дерев-
ни носило, по ого мнению, чисто внешний характер. «Во
время нормандского завоевания,— пишет Эшли,— в Анг-
лии было примерно 80 городов... Большинство из них
было тем, что мы теперь рассматривали бы как большие
деревни; от окрестных деревень они отличались только
тем, что были отгружены земляными валами пли бруст-
верами, служившими им защитой» 21. Никаких других
отличительных признаков у них не было. Таким образом,
даже в период нормандского завоевания города, по мне-
нию Эшли, лишь простейшими оборонительными соору-
жениями выделялись из среды окружающих их деревень.
Не придавая значения ремеслу, как отрасли общест-
венного производства, обосновавшейся в том или ином
населенном пункте в силу развития общественного раз-
деления труда, что обусловило превращение этого насе-
ленного пункта в город, Эшли решающую роль в процес-
се возникновения городов отводит торговле. Не говоря
ничего о городах, как средоточии ремесла, он видит в них
прежде всего торговые центры: «Такне города (т. е. горо-
да в начальной стадии развития.— Я. Л.) необходимо ста-
новились центрами незначительной внутренней торговли,
которая тогда существовала» 22.
В трактовке этого вопроса Эшли разделяет характер-
ную для историков-экономистов позитивистского направ-
ления тенденцию уделять особенно большое внимание яв-
лениям, связанным не с производством, а с обменом,
с торговлей, в данном случае — с городской торговлей.
21 Ibid. L., 1923. Pl 1: The Middle ages. P. 68.
22 Ibid. P. 69.
* 203 *
Причем эту городскую торговлю Эшли характеризует в
первую очередь как торговлю продовольственными това-
рами, как покупку горожанами дополнительного количе-
ства продовольствия (сверх того, что они производили
сами) у жителей окрестных деревень 23. Собственные за-
нятия земледелием, при всей их значительности24, не
обеспечивали, по мнению Эшли, всех потребностей горо-
жан в продовольствии, отсюда — нужда в его закупке у
крестьян.
Получается, что сфера потребления обусловливает не-
обходимость сферы обмена, а процесс производства, без
которого немыслима ни та, ни другая сфера, как бы сбра-
сывается со счетов, остается вне тех жизненных условий,
которые прежде всего определяют возможность зарож-
дения и существования города. Так экономические явле-
ния ставятся с ног на голову.
Городская торговля (а торговле Эшли отводит решаю-
щую роль в возникновении городов) была, по его опре-
делению, самой примитивной и необходимой25 26. Что же
продавали сами горожане на своем городском рынке? Ис-
ходя из высказанного нм положения, что земледелие
очень долго было одним из главных занятий 2fi, Эшли го-
ворит прежде всего о продаже горожанами — держателя-
ми земли, по меньшей мере, излишков своей сельскохо-
зяйственной продукции27. Если обратиться к докумен-
там гильдий, продолжает он, то здесь чаще всего упоми-
наются шкуры, шерсть, зерно; это свидетельствует, по его
мнению, о том, что торговля почти полностью сводилась к
продаже и покупке сельскохозяйственных продуктов —
продовольствия и сырья 28.
Изображая таким образом городскую торговлю, Эшли
ничего не говорит о возраставших потребностях деревни
в изделиях городского ремесла, о двустороннем характе-
ре городской торговли: сельским жителям необходимо бы-
ло покупать в городе изделия ремесленников, и, в свою
очередь, сбывать на городском рынке сельскохозяйствен-
ную продукцию; с другой стороны, городским ремеслен-
никам необходимо было сбывать свои ремесленные изде-
лия и покупать у сельских производителей нужное для
изготовления этих изделий сырье. Обмен между городом
23 Ibid.
2/1 «Земледелие,— писал Эшли,— долго оставалось одним из глав-
ных занятии горожан» (Ibid. Р. 69).
25 Ibid.	27 Ibid. Г. 73—74
26 Ibid. Р. 69, 73.	28 Ibid. Р. 74.
*
204
и деревней Эшли сводит по сути дела к торговле продо-
вольствием и некоторыми видами сырья. Ремесленник,
как производитель специфического вида товаров, отлич-
ных от сельскохозяйственной продукции — изделий ре-
месленного производства, совершенно выпал из поля зре-
ния исследователя. В этом сказалась односторонность
буржуазного историка, его приверженность к чисто ме-
новой концепции. Конечно, в дальнейшем изложении Эш-
ли говорит и о ремесле, но не связывает его существова-
ние в городе с жизнью деревни, с ее экономикой.
Таким образом, городская торговля в первые столетия
истории средневекового города представляется Эшли не
только значительно более примитивной, чем опа была в
действительности, но и пе связанной с коренными усло-
виями возникновения и существования города, с процес-
сом общественного разделения труда. Рынок выступает у
Эшли скорее как искусственное учреждение (рынки ос-
новывают лорды в своих интересах) чем как естествен-
но возникшее экономическое явление.
Что же касается развития городов в конце раннего
средневековья (IX — середина XI в.), то его основой, по
мнению Эшли, была внешняя торговля29 30. Так обстояло
дело, утвержает он, и в период непосредственно после
нормандского завоевания 3i.
Уделяя немалое внимание купеческим (точнее ска-
зать — торговым) гильдиям32, Эшли пе предпринима-
ет ни малейшей попытки выяснить их роль в развитии
торговых отношений между городом и деревней. Он
правильно указывает, что торговые («купеческие» — по
ого терминологии) гильдии занимали важное место в
жизни средневекового английского города, и отмечает их
большую распространенность (они были почти в каждом
городе) 33. Но фиксируя внимание на количественной
стороне вопроса, на большой степени распространения
торговых гильдий по стране, Эшли пе пытается выяснить
значение этого факта в общем экономическом развитии
города и деревни и причины, обусловившие его.
Было бы неправильно утверждать, ^то Эшли совер-
шенно не касается вопросов, связанных с проблемой об-
щественного разделения труда. В параграфе, посвящен-
ном возникновению ремесленных гильдий, он рассматрп-
29 Ibid. Р. 69.
30 Ibid. Р. 70.
31 Ibid,
32 Ibid. Р. 72 sq.
33 Ibid.
вает появление последних как следствие перехода от
одной стадии в развитии промышленности к другой, от
первичной, семейной системы производства, как оп ее на-
зывает, где производство было виде перасчлепенным,
к следующей — ремесленной, или гильдейской стадии,
где труд уже расчленен между людьми, посвятившими
себя более или менее полно какому-нибудь одному ремес-
лу. В этом он и видит «разделение труда» или, употреб-
ляя, по его словам, лучшее выражение, «разделение за-
нятий» 34.
Но как Эшли представляет себе это «разделение тру-
да», или «разделение занятий»? Может быть, как отде-
ление ремесла от сельского хозяйства? — Нет! Прежде
всего он видит здесь отделение от земледельческой общи-
ны, от сельского хозяйства (будь это хозяйство крестьян-
ской семьи, поместье пли монастырь) небольшого числа
лиц, которые заняты перемещением избытка земледель-
ческих продуктов, сырых материалов из одного места в
другое, туда, где в них есть потребность 35 36. Следователь-
но, здесь имеется в виду лишь торговля сельскохозяйст-
венными продуктами, начало такой торговли.
Даже в раздело книги, специально посвященном внут-
ренней торговле, Эшли не останавливается на анализе
данных о связях городского рынка с сельскохозяйствен-
ным производством — с земледелием, скотоводством, воз-
делыванием технических культур и т. п., о рыночных свя-
зях городских ремесленников и сельских производителей;
он лишь констатирует наличие в городах рынков, где про-
давались избыточные продукты сельских общин жителям
городов и изделия городских ремесленников — жителям
села30. Но это само по себе верное положение никак не
раскрывается.
В книге Эшли дапо очень яркое, конкретное и живое
описание ярмарок, однако вопрос об их значении для
формирования п развития связен между городом и дерев-
ней, для развития внутрирыночных отношений и склады-
вания внутреннего рынка в стране даже не ставится.
К историко-экономическому направлению в англий-
ской историографии принадлежал и Уильям Кеппингем
(1849—1919), впервые опубликовавший в 1882 г. 1-й том
своей основной работы «Рост английской промышлеппо-
34 Ibid. Р. 76-77.
35 Ibid. Р. 77.
36 Ibid. Р. 98.
* 206 *'
сти и торговли (Ранний период п средние века)»37, т. е,
даже несколько раньше, чем вышла в свет рассмотренная
выше книга Эшли. Но это был первый, еще далеко не за-
вершенный вариант большого труда Кенпипгема. В значи-
тельно переработанном и дополненном виде он опублико-
вал его вторым изданием в 1890 г., т. е. уже после того,
как была опубликована книга Эшли, и затем вносил еще
немало изменений в последующие издания 38.
Ршпннпгем значительно уступает Эшли в трактовке об-
щих проблем социально-экономической истории Англин.
В последующих изданиях своей книги он многое изменил
под его влиянием, о чем сам не раз писал 3i), хотя и спо-
рил с ним по некоторым второстепенным вопросам40.
Сам Кенпингем считал, что его книга является «про-
стым изложением фактов», сопровождаемых лишь такими
«объяснениями экономических терминов, которые пред-
ставлялись абсолютно необходимыми» 41. И действитель-
но, эта книга — труд историка, обладавшего исключи-
тельно широкой эрудицией; она содержит большой п
весьма ценный фактический материал, как правило, хо-
рошо критически проверенный, но пе очень богатый обоб-
37 Cunningham W. The Growth of English Industry and Commerce
during the Early and Middle Ages. Cambridge, 1882.
38	Второе издание труда Конппигома фактически было, как он сам
с,читал (см.: Cunningham W. Op. cit. 2nd cd. Cambridge, 1890,
Preface. P. V), повой книгой, более чем вдвое превышавшей по
объему первую, которая была полностью переработана с учетом
опубликованных со времени ее выхода источников и литерату-
ры (в частности, работ Ф. Сибома и Ч. Гросса). В сущности,
лишь со второго издания можно говорить об этой работе Кен-
пипгема как о законченном труде. Хотя и в последующие изда-
ния (их было всего пять) автор вносил некоторые коррективы
и дополнения, по они касались сравнительно небольшого круга
вопросов или даже отдельных деталей. Так, для 3-го издания
был переработан раздел о ремесленных гильдиях XVI в. (глав-
ным образом под влиянием исследования Эшли) и внесены кор-
рективы в ряд других разделов; для 4 го издания был заново
написан раздел о влиянии и последствиях «Черной смерти» и
ряд разделов об изменениях в сельском хозяйстве Англии во
время Тюдоров. 5-е издание —последнее (1910 г.), над которым
автор работал; более поздние публикации книги были лишь
простой перепечаткой этого издания.
39	См., например: Cunningham W. Op. cit. 3rd. Cambridge, 1890. Pre-
face. P. VI. См. также многочисленные ссылки па Эшли и его
работы, подчас с весьма высокой оценкой его положений и вы-
водов: Cunningham W. Op. cit. 5lh cd. Cambridge, 1910. P. 193,
198, N 7; p. 252, 341, N 4; p. 398, N 4; p. 408, 430, N 4; p. 437,
442, 522, 53.'!, N 1; p. 536, N 3; p. 537, 558, 559 etc.
40	Cunningham W. Op. cit. 5lh ed. P. 189, № 6, 641 a. o.
41	Ibid.
207 *
щенпями. Во многих случаях положения и выводы Кеннин-
гема являются лишь изложением того, что было сдела-
но другими исследователями, хорошей сводкой результа-
тов, накопленных в науке по тем или иным вопросам.
Но Кепнингем и сам извлек из архивов и исследовал ряд
источников (не всегда, правда, толкуемых им достаточно
убедительно) и, привлекая к своему исследованию обшир-
ную литературу, стремился воспринимать ее критически,
проверяя добытые исследователями выводы самостоятель-
ным анализом источников. В этом— несомненное досто-
инство работы Кеннипгема, которую неправильно было
бы рассматривать как простую компиляцию, что иногда
делали 42. Хотя некоторые разделы его работы действи-
тельно носят в известной мере компилятивный характер,
книга в целом была новым словом в данной области анг-
лийской экономической истории; она явилась в сущности
первой общей работой, наиболее широко освещающей
промышленное и торговое развитие Англии в средние века.
Не проявляя специального интереса к методологиче-
ским проблемам истории, в своих идейно-теоретических
воззрениях па исторический процесс Кепнингем разделял
обычную для буржуазного историка его времени идеали-
стическую концепцию движущих сил общественного раз-
вития. Экономическая история, согласно этим воззрениям,
является прежде всего результатом действия политиче-
ских, моральных и психологических факторов 43.
Когда речь заходит о его точке зрения па общий ход
исторического развития, Кепнингем обычно ссылается па
положения О. Конта, Дж. Ст. Милля и других позитиви-
стов 44. Столь характерный для позитивистской историо-
графии эклектизм присущ в достаточной степени и Кен-
нипгему, особенно тогда, когда он пытается избежать «од-
носторонности» в оценке того пли иного явления, стать
«выше крайностей» материализма и идеализма и прими-
рить различные точки зрения.
В политическом отношении Кепнингем принадлежал к
консервативным и проимпериалисгическим кругам анг-
лийского общества. Он неоднократно выступал со специ-
42 См., например, статью М. Найта (Melvin Kniglit) о Кспттипгемо
(Encyclopaedia of Social Sciences. L., 1931. Vol. 4. P. 648) и пре-
дисловие H. В. Теплова к русскому переводу книги: Кеннин-
гем У. Рост английской промышленности и торговли. Раппин
период и средние века. 2-е изд. М., 1909. С. X.
43 Cunningham W. Op-, cit. 3rd ed. Preface.
44 Ihid.
* 208 *
альными работами и защиту политики имперских префе-
ренций, проводившейся лидером британского империа-
лизма Джозефом Чемберленом. Политические воззрения
Кенниигема в полной мере сказывались и в трактовке
им социальных проблем. Для пего характерно стремление
видеть гармонию там, где налицо были острые социаль-
ные противоречия я классовая борьба. Всячески затуше-
вывая противоречия в феодальном обществе, смягчая ост-
роту социальных конфликтов и приукрашивая положение
трудящихся, Кеппипгем проявлял неизменную враждеб-
ность к народным движениям, к любым формам борьбы
народных масс со своими угнетателями.
По своим взглядам па вопросы аграрной истории сред-
невековой Англии, с которыми Кепнингем сталкивался
при рассмотрении некоторых проблем истории английской
промышленности и торговли, он был сторонником вот-
чинной (манориальной) теории, особенно в той ее интер-
претации, которая была дана П. Г. Виноградовым. Но
если некоторые вопросы аграрной истории Англии в тон
мере, конечно, в какой это представлялось Кеннингему
необходимым в связи с освещением ее промышленной и
торговой истории (например, вопрос о гайде как единице
обложения, о маноре, его характере и фискальных обяза-
тельствах, о различных видах земельных держаний и
формах ренты, о сельскохозяйственных мерах и др.) наш-
ли известное отражение и место в его труде, то пробле-
ма взаимоотношений города и деревни им, как и Роджер-
сом и Эшли, специально не ставилась. Однако некоторые
относящиеся к этой проблеме существенные суждения у
Кеннингема можно найти; причем в его трудах их зна-
чительно больше, чем у его предшественников.
Уже во Введении к своей книге, говоря о времени
«Книги Страшного суда», т. е. о периоде нормандского
завоевания Англии, о различии в развитии и размещении
промышленности в ту эпоху и в современной ему Анг-
лии, Кеннингем утверждает, что «резкая противополож-
ность между городской и деревенской жизнью, которую
мы наблюдаем теперь, была тогда неизвестна» 45 * и что
«во время Великой переписи (1086 г,— Я. Л.) едва ли
существовали города в нашем понимании этого слова» 4G.
Если не останавливаться на некоторой неопределенно-
сти в представлениях Кепнипгема о городе, мы все же мо-
45 Cunnintrham W. Op. cit. 5th cd. Cambridge, 1927. P. 3.
4fi Ibid.
* 209 *
жем констатировать, что в оощеи трактовке интересую-
щего нас вопроса он был па правильном пути: противо-
положность между городской и деревенской жизнью на
рубеже раннефеодального (англосаксонского) периода и
периода развитого феодализма в Англии (т. е. в XI в.)
уже существовала, но опа не была еще, как он считал,
резко выражена, что вполне естественно для времени,
когда города, как экономические центры, только возника-
ли и формировались. Одпако дальше такой общей конста-
тации Кенпппгем пе идет. В последующих своих рассуж-
дениях он трактует английский город XI—XII вв. как
еще очень и очень мало отличающийся от деревни. Здесь
сказалась известная недооценка развития городов в Анг-
лии в средние века, особенно в период до нормандского
завоевания и непосредственно после пего, недооценка,
присущая и многим другим историкам, в том числе зани-
мающимся историей города (например, К. Стефенсону) 47.
Приведя всего лишь два примера сельскохозяйствен-
ных работ и повинностей горожан: один из «Книги
Страшного суда» — сельские работы горожан Кембриджа
и ежегодные поставки ими шерифу определенного коли-
чества плугов48; другой — коммутация сельскохозяйст-
венных повинностей (участие в уборке урожая и др.) го-
рожан Лейстера в 1190 г.49, Кепнингем делает следую-
щий категорический вывод обобщающего характера:
«Население городов было еще занято в сельском хозяй-
стве» 50. Но каков был удельный вес этих сельскохозяй-
ственных занятий и повинностей горожан? Такого вопро-
са Кепнингем даже пе ставит — пи в отношении двух из-
47 Сдг.: Левицкий Л. А. Средневековый город в кривом зеркале аме-
риканского историка//Средние века. 1951. Вып. 3. С. 291 и след.
48 Ciinnlnghant IV. Op. cit. 5th ed. Р. 3.
49 Ibid.; см. также: Р. 2'15.
511 Ibid. Р. 3. На стр. 174, в разделе, посвящен пом городам Книги
Страшного суда, Кепнингем говорит о горожанах, «занятых па-
хотой», и при этом снова ссылается па те же сельскохозяйствен-
ные повпттпостн горожан Кембриджа, предоставлявших шерифу
своп плуговые упряжки. В более раннем издании книги
(Ciinningltcт W. ()р. cit. 2nd ed. Cambridge, 1890. P. 1G6) говори-
лось даже, что «горожане были много (курсив наш.—Я. Л.) за-
няты пахотой». Приведя единственный пример плуговой повин-
ности горожан Кембриджа, автор делал вывод: «Мы можем от-
лгетить, что такой важный город (как Кембридж,— Я. Л.) был
лишь сельской общиной; таким же был п Йорк, по крайней
мере, отчасти» (I]>id.). В последующих изданиях книги Кепнпп-
гем исключил этот вывод из текста. Видимо, он сам понял, что
зашел слишком далеко в своей недооценке различия п противо-
положности города и деревин в Англии XI—XII вв.
* 210 *
бранных в качестве примера городов (Кембриджа и
Лейстера), ни в отношении десятка других, для которых
приведенные им данные вообще нехарактерны51.
Недооценивает Кеннингом и степень развития в анг-
лийских городах XI—XII вв. товарного производства и
товарного обращения. «В этих городах,— пишет он,—
было мало лавок, если вообще они там были, с запасами
определенного количества товаров, готовых для продажи...
что же касается ремесленников, то они имели сравнитель-
но небольшой запас готовых товаров и большей частью
выполняли работу по заказу» X
Признавая, что рынки существовали в большинстве
городов, и отмечая, что близ некоторых городов устраи-
вались ярмарки, Кешшнгем вместе с тем всячески под-
черкивает случайный характер торговли в то время. Он
считает даже будто пе было у торговцев необходимости
иметь для продажи товаров постоянные лавки 53. И тем
не менее торговле у него придается решающее значение.
Не ремесло, а торговля определяла, по Кепнингему, ха-
рактер города: «Начало наших городов,— пишет шу-
мы можем проследить с датских времен. Правда, в дей-
ствительности города мало отличались от густо населен-
ных сел и большая часть их населения существовала за
счет земледелия. Но все более населенные местности мож-
но рассматривать как города, поскольку опи были цент-
рами правильной торговли» X
Таким образом, по мнению Кепнпттгема, торговля, а пе
ремесло, пе производство, отличное от сельского хозяйст-
ва,—характерная черта города: «Мы можем распознавать
различные ядра, вокруг которых имела тенденцию кон-
центрироваться торговля, я том самым видеть условия,
которые привели к образованию городов..., о любом селе,
которое было признано местом постоянной торговли мы
можем говорить как о городе» X В приведенном Кеппип-
гемом перечне факторов, обусловивших появление горо-
дов, все они в конечном счете сводятся к торговле. Здесь
и торговля в монастырях, во время праздников в честь
святых, как основание для возникновения города, и тор-
51 О сельскохозяйственных занятиях и повинностях горожан в ото
время см.: Левицкий Я. А. Города п городское ремесло в Англии
в X—XIT вв. М.; Л., 1960. Гл. IV (особенно с. 214—222, 231 и
след.).
52	Cunningham W. Op. cit. 5th eel. P. 3.
53	Ibid.
54	Ibid. P. 92.
55	Ibid. P. 94.
211
говля у переправ через реки п морские заливы, приводив-
шая к тому же результату. Простые деревни, удобно рас-
положенные для торговли, также становились в силу
этого обстоятельства городами. Города возникали и из
слияния нескольких деревень, превращавшего их в центр
местной торговли и, следовательно, в рыночный город.
Торговля у крепостных стен, снабжавшая гарнизон кре-
пости продовольствием, превращала крепость в рынок и
затем в город56. При каких бы обстоятельствах ни об-
разовывался город, основой его возникновения, полагает
Кепнингем, была торговля; он мог стать городом лишь
как важный центр торговли 57.
Торговля у Кеппингема выступает как решающий
фактор в процессе образования самого города и, следо-
вательно, в процессе отделения города от деревни. Не
случайно Кеннингем ссылается здесь па Р. Зома 58, одно-
го из главных представителей идеалистической рыноч-
ной теории происхождения средневекового города (рыноч-
ное право, по Зому,— основа существования города). Ра-
зумеется, при таком понимании определяющей черты
города его невозможно отличить от любого рыночного
местечка. Главное же заключается в том, что торговля,
товарное обращение сами но себе пе могут объяснить ни
возникновение города, ни условия его дальнейшего раз-
вития; без рассмотрения процессов, происходивших в сфе-
ре производства, в земледелии и ремесле, нельзя понять
пи возникновение города, ни значение торговли в его по-
явлении, так как сама торговля па всех стадиях своего
существования порождена и обусловлена производством,
каким бы примитивным или неразвитым оно ни было.
Как ни значительна роль торговли в экономических
взаимоотношениях города и деревни, основа этих взаимо-
отношений лежит глубже — в сфере общественного про-
изводства, в разделении его па две основные отрасли:
промышленность и сельское хозяйство. Город — резуль-
тат этого разделения, результат отделения промышленно-
сти от сельского хозяйства. Кеннингем пе учитывает это
наиважнейшее обстоятельство — степень отделения ре-
месла от сельского хозяйства в Англии XI—XII вв. и по-
тому ие может правильно понять характер и оценить
должным образом уровень развития города, являвшегося
уже в это время центром ремесла и торговли.
5е Ibid. Р. 9^—96.
57 Ibid. Р. 67.
58 Ibid. Р. 94, № 2.
* 212 Ф
В сущности лишь города XIП в., как они описаны в
«Сотенных свитках» 1279 г., стали, по мнению Кеннин-
гема, подлинными городами. К этому времени, утвержда-
ет Кеннингем, «... они не только увеличились в числе,
но и изменили своп характер: многие из них стали цент-
рами торговли и промышленности; они наполнились лав-
ками и были уже пе только земледельческими, по и про-
мышленными и торговыми комплексами» 5Э.
Такой вывод вполне согласуется с недооценкой город-
ского развития и степени отделения города от деревни,
которая проявилась у Кепнингема при рассмотрении со-
отношения городской и сельской жизни в Англии XI —
XII вв.
В книге Кеннингема немало интересных материалов и
данных, почерпнутых непосредственно из источников,
в том числе о ярмарках в XI—XIII вв.59 60 * Однако в тра-
ктовке роли ярмарок в развитии внутренней торговли,
внутреннего рынка в стране Кеннингем значительно ус-
тупает Роджерсу. Роджерс, как отмечалось выше, учиты-
вал двоякую функцию ярмарок, где, с одной стороны,
можно было купить товары, отсутствовавшие на обычном
городском рынке, а с другой — найти более широкий ры-
нок для сбыта и покупки обычных, повседневных това-
ров е1~62. Роджерс, таким образом, при всей неполноте
освещения им роли ярмарок, рассматривал их все же
прежде всего как важный элемент внутреннего рынка.
Кеннингем, хотя и ссылается на соответствующий
раздел в работе Роджерса63, дает гораздо более узкую,
ограниченную оценку значения ярмарок. Приведя ряд
фактических данных о некоторых ярмарках, он пишет:
«Значительнейшая часть внутренней торговли страны
производилась на таких ярмарках, так как для жителей
внутренних областей они представляли единственную воз-
можность приобрести перец и другие предметы ввоза» г’4.
Итак, по Кепнингему, лишь потребность в пряностях и
некоторых других иностранных товарах обусловливала
необходимость ярмарок. И хотя значительнейшая часть
внутренней торговли, с его точки зрения,— это торговля
па ярмарках, она сводится, в его толковании, лишь к по-
59 Ibid. Р. 179.
е0 Ibid. Р. 180-182.
ei~G2 ROgers J. д. Th. Six Centuries... P. 147.
63 Cunningham W. Op. cil. 5th ed. P. 181, № 2.
e4 Ibid. P. 180.
* 213 *
купке здесь чужеземных товаров, товаров, доставляемых
в страну извне.
Правда, Кеннингем говорит и о приобретении на яр-
марках товаров для хозяйственных надобностей крупных
землевладельцев. Ярмарки, пишет он, предоставляли бей-
лифам (т. е. приказчикам лордов) «паплучшие возможно-
сти сделать закупки таких необходимых предметов, кото-
рые они имели мало возможностей добывать в собствен-
ных хозяйствах» G5. Но и это положение ненамного
меняет общую весьма узкую трактовку Кениингемом зна-
чения ярмарок, по сути дела игнорирующую их роль в
развитии внутреннего рынка, в развитии экономических
связей между городом и деревней. Если же Кенпипгем
и говорит о расширении торговых связей внутри страны,
то имеет в виду не связи между городом и деревней,
а более тесные контакты между различными городами,
расположенными па значительном расстоянии друг от
друга. «Купцы из отдаленных городов,— пишет он,—
встречались на этих ярмарках, и они (ярмарки.—//. Л.)
предоставляли наиболее благоприятные возможности для
оптовой торговли» С6. В другом месте, говоря о внутрен-
не!? и внешней торговле Англии в XII в., Кепнингем так-
же подчеркивал ее межгородской характер: «... торговля
в XII в.,— указывает он,— была скорее муниципальной,
чем национальной; внутренняя торговля была межмупи-
ципалыюй и такой же была торговля с отдаленными
местностями» с7, т. е. внешняя торговля.
И здесь мы видим у Кеппипгема ту же недооценку
внутренней торговли, как торговли между городом и де-
ревней. Торговля, связывающая города с деревней, с сель-
ским хозяйством, как аграрной основой всего экономиче-
ского развития средневекового общества, оказалась по-
сути дела вне поля зрения исследователя.
Таким образом, налицо узость и односторонность в по-
нимании значения ярмарок, сведение их роли главным об-
разом к торговле товарами, ввозимыми в страну извне
(иностранными товарами), и всей внутренней торговли —
преимущественно к торговле городов между собой при
почти полном игнорировании обмена между городом и
деревней. Все это свидетельствует о том, что проблема
взаимоотношении города и деревни, рассматриваемая да-
65 Ibid. Р. 181.
вс Thiel.
Ibid. Р. 186.
* 214 *
же только в плане торговых связен, пе привлекала вни-
мания Кеннингема. И хотя Кепнингем высоко оценивает
«Сотенные свитки» как источник для экономической ис-
тории Англии XIII вА, документ, свидетельствующий,
по его мнению, о значительном росте сельского и город-
ского населения, о широком развитии внешней торговли
и наличии весьма благоприятных условий для торговли
внутренней он пе использовал данные этого источни-
ка для рассмотрения проблемы взаимоотношений города
и деревни.
В книге Кеннингема имеются разделы, посвященные
городам и их экономической жизни, а таже разделы,
в которых рассматривается манориальная экономика и
аграрное развитие вообще. По эти городские и сельские
(если можно так назвать) разделы в сущности никак не
связаны между собой, если нс считать рассмотрения воп-
росов, относящихся к юридическому статусу горожан (их
зависимости от манориальных лордов) и некоторых дру-
гих (например, фискальные обязательства горожан, пра-
ва лордов па ярмарки и рынки и др.) 70, тоже трактуе-
мых в юридическом плане.
Известный интерес для пашей проблемы представля-
ют страницы работы Кеннингема, посвященные роли де-
пег в манориальной экономике и связи мапоров с рын-
ком 71, регулированию цен на ремесленные изделия
(сукно) п продовольствие (зерно, хлеб) в городах
(Ассизы о хлебе, пиве, сукне) 72. Одпако этим вопросам
уделено в книге чрезвычайно мало места п рассматрива-
ются они пе глубоко, в самых общих чертах, а главное,
впе всякой связи с проблемой взаимоотношений города
и деревни.
Наш очерк был бы неполон, если бы мы не уделили
внимания еще одному крупному английскому медиеви-
сту историко-экономического направления — Фредерику
Сибому (1833—1912). Одпако здесь нам придется огра-
ничиться сравнительно немногим. Основной труд Ф. Си-
бома «Английская сельская община» был опубликован
впервые в 1883 г. и несколько раз переиздавался. В пре-
дисловии к книге Сибом писал, что он относится к пред-
мету своего исследования «не как любитель древностей,
а как изучающий экономическую историю» и что зани-
(i8 Ibid. Р. 174, 233 а. о.	71 Ibid. Р. 244.
69 Ibid. Р. 182.	72 Ibid. Р. 249-250, 263.
'° Ibid. Р. 214-217.
* 215 *
мается он этим предметом «даже с прямым политическим
интересом» 7".
Действительно, книга Снбома имела явную политиче-
скую направленность: ее концепция открыто противо-
поставлялась всему тому, что огг называл «коммунизмом»,
который связывал с попятном «общность» и «равенст-
во» 7/'. Конкретно же антикоммунистическая напраглеп-
ность исторических взглядов Снбома выражалась преж-
де всего в отрицании нм существования в Англин ранне-
го средневековья свободной сельской общины7!’ и в
утверждении исконности па английской почве таких ин-
ститутов, как поместье, крепостничество, власть манори-
ального лорда7;’. Тем самым Сибом утверждал извеч-
ность существования в Англии частной собственности,
классового общества и социального неравенства. Таково
было его научное кредо, непосредственно вытекавшее из
его политических взглядов.
Ф. Сибом пе был профессиональным историком. По
профессии оп адвокат, но социальному положению — бан-
кир (совладелец банка), гго политической принадлежно-
сти — либерал. Заняться столь далеким от его практиче-
ской деятельности предметом, как аграрная история анг-
лийского средневековья, заставил его, как оп сам
признавался, пе что иное, как «прямой политический ин-
терес». Именно этим оправдывал Сибом «затрату ряда лет
из своего скудного досуга» 73 74 75 * 77 па изучение с экономиче-
ской точки зрения такого предмета, как старинные мано-
ры, имеющие, казалось бы, лишь «антикварный интерес
(an antiquarian interest)» 78. Сибом говорил о важности
правильного понимания английской экономической исто-
73 Seebohm F. The English Village Community. Examined in its Re-
lations to the Manorial and Tribal System and to I lie Common or
Open Field System of Husbandry: An Essay in Economic History.
L„ 1890. P. VII.
74 Ibid. P. VII—VIII.
75 Сибом декларирует это с первых me страниц своей книги: «От-
крытые поля были общими полями — пахотной землей сельской
общины или поселения под властью манориального лорда». Это
особенно подчеркивается Спбомом, когда речь идет у него об
англосаксонском периоде: «саксонский» ham или tun был по-
местьем лорда, а не свободной сельской общипой» (Ibid. Р. 175).
Для Сибома, сторонника вотчинной теории, характерно отож-
дествление сельской общины с поместьем, с манором. Ср. также:
Ibid. Р. 82.
78 Ibid. Р. IX, 126, 147, 176.
77 Ibid. Р. [X.
7S Ibid. Р. VII.
* 216 *
рии — «подлинной основы многих мероприятий будущей
практической политики...» 79.
Сторонник вотчинной теории в аграрной истории сред-
невековья, Сибом был одним из родоначальников клас-
сической теории манора. В основе этой теории лежала,
как известно, натурально-хозяйственная концепция, до-
пускавшая «изолированное трактование манора как са-
модовлеющей социально-экономической организации» 80.
Отсюда вытекала возможность игнорировать связь мано-
ра и подчиненной ему деревни с рынком и городом. Рас-
сматривая проблемы аграрной истории средневековой
Англии в свете классической теории манора, рисуя закон-
ченную картину манориального строя как замкнутой са-
модовлеющей системы аграрного развития, Сибом полно-
стью элиминировал из этой картины все, что связывало
деревню с рынком, с городом, даже его ближайшей окру-
гой, находившейся на той же локально ограниченной тер-
ритории, что и деревня, не говоря уже об отдаленных го-
родских центрах. Отсюда его односторонний подход к
проблемам аграрного развития средневековой Англии и
предопределивший полное исключение Сибомом из своего
поля зрения всего, что давало возможность рассмотреть
взаимоотношения деревин с городом.
В процессе развития исторической науки происходит
дифференциация исследований и специализация истори-
ков в отдельных областях знания — в аграрной истории,
истории ремесла (промышленности) и торговли, истории
79 Ibid. Р. IX. От ответа на вопрос: с чего начинается английская
история — со свободы пли с крепостничества? — зависят глав-
пым образом, писал Сибом, «взгляды, которые будут приняты
историками (скажем также — и политиками) па характер эконо-
мической эволюции, имевшей место в Англии со времени анг-
лийского (т. с. англосаксонского,—Я. //.) завоевания» (Ibid.).
И сам Сибом отвечал па этот вопрос., лажный, ио его мнению,
по только дли историков, ио и для политиков, вполне определен-
ным образом: община, общинное начало несовместимы со сво-
бодой; община всегда была зависимой, крепостной; английская
история начинается с крепостничества (serl'doni, villainage) и
поместья (oblate, nianor) и лишь затем, после длительной эво-
люции, приходит к свободе и демократии —антиподам патриар-
хальной власти (о! Paternal Government) и коммунизма (Ibid.
Р. VIII); ср. также: Р. 423. Конечно, «свобода» и «демократия»
толкуются Сибомом с позиции буржуазного ученого, видящего
в индивидуальной независимости, основанной па частной собст-
венности и свободе конкуренции, венец социальной п экономи-
ческой эволюции.
fi" ICoc.uunch’iiii А’. .1. Исследования по а грацией истории Англии
X ITT вока. М.: Л.. 1‘.И7. С. 25.
* 217 *
города, государственного устройства и т. д. Такая диф-
ференциация закономерна: без пее невозможно поступа-
тельное движение науки. Одпако дифференциация подоб-
ного рода предполагает органическую связь объектов ис-
следования, их взаимную обусловленность в качестве
различных сторон единого исторического процесса.
У Сибома, трактующего аграрное развитие Англии без
учета товарно-денежных отношений, рынка и города, эта
связь совершенно игнорируется.
Подчинив свое исследование предвзятой схеме (об-
условленной его реакционными политическими взгляда-
ми), односторонне подбирая источники81, отбрасывая то,
что не укладывалось в прокрустово ложе его схемы, Си-
бом не мог дать правильного представления о характере
и направлении аграрного развития Англии в средние ве-
ка. Более того, ислючив из своего исследования все, что
связано с возникновением и развитием товарно-денежных
отношений, с рынком и городом, все, что было так или
иначе обусловлено ими, Спбом чрезвычайно обеднил и ис-
казил картину не только аграрной эволюции средневеко-
вой Англии, по и ее экономического развития в целом.
Представители историко-экономического направления
в английской буржуазной историографии — Дж. Э. Т.
Роджерс, У. Дж. Эшли, У. Кепнингем при всей ошибоч-
ности их методологических воззрений сыграли существен-
ную роль в накоплении и анализе большого фактического
материала по экономической истории средневековой Анг-
лии. Они дали близкое к истине истолкование многих
явлений и отдельных сторон экономической жизни Анг-
лии того времени. Однако ограниченность исследователь-
ских возможностей, обусловленная и ошибочностью их
методологических воззрений, и уровнем развития самой
исторической науки, пе позволила им поставить и решить
проблему взаимоотношений города и деревни.
81 Это были преимущественно вотчинные источники (маиорпаль-
пьго описи, протоколы манориальных курии и т. л.), и среди
них в подавляющем большинстве — церковные, содержащие
главным образом данные о майорах, где преобладали барщина и
крепостнические отношения. См.: Космииский Е. Л. Исследова-
ния... С. 15, 25.
*
Ранний этап
развития сукноделия
в английских городах
(ХП-ХШ вв.)*
*
В современной литературе, посвященной проблемам
социально-экономической истории Англии, существует
концепция о преимущественно внегородском развитии ре-
месла, в особенности ткачества и сукноделия, в средне-
вековой Англии. Эта концепция сложилась под влиянием
давно бытующей в историографии тенденции недооцени-
вать городское развитие и значение города в средние ве-
ка. Особенно ярко она выражена в исследовании амери-
канского историка Маргарет Ходжип, посвященном эко-
номическому развитию Англии в связи с эволюцией
технологи веских нововведений в период с XI и до конца
XIX в.1
М. Ходжип исходит из представления о средневековом
городе как средоточии торговли, а пе ремесла, пе про-
мышленной деятельности в первую очередь. Опа считает,
что следует говорить о роли городов как центров торгов-
ли и пе отождествлять их торговый приоритет с ранним
промышленным развитием2. Города в средние века за-
нимали, по мнению М. Ходжип, ничтожно малое место в
развитии страны, в данном случае Англин, по сравнению
с ее сельскохозяйственным массивом 3 и представляли со-
бой лишь «малонаселенные комплексы» с полями и паст-
бищами внутри4. Она оспаривает мнение историков
(Дж. Нефа, Д. Кларка, Э. Липсопа, Дж. Тейта и др.),
рассматривающих ремесло как явление городской жиз-
ни 5.
* Впервые опубликовано: Европа в средине века. М., 1972. С. 86—
100.
1 Hodgen М. Т. Change and History: A Study of the Dated Distri-
bution of Technological Innovations in England. N. Y., 1952.
2 Ibid. P. 86.	4 Ibid. P. 86, 89.
3 Ibid. P. 85—86.	•’ Ibid. P. 85.
* 219 *
Значение сельских промыслов в развитии ткачества н
сукноделия в средневековой Англии общепризнанно н пет
оснований его умалять. По неправомерно также недо-
оценивать значение города в этом развитии. Рост сукно-
делия в Англии — длительный и сложный исторический
процесс. Изучению роли сельских промыслов посвящено
немало работ. Гораздо меньше внимания уделялось роли
города в этом процессе, выяснению его значения и места
в развитии английского сукноделия в целом.
Сельское шерстяное производство, деревенское кре-
стьянское шерстоткачество и сукноделие— сукповаляпие,
существовало в Англии с весьма древних времен11. Про-
изводство шерстяных тканей но зависело здесь от ввоза
сырья извне, как это было во многих других странах.
Более того, английская шерсть очень рано стала объек-
том рыночных сделок и предметом экспорта в страны кон-
тинента 7.
Раннее развитие овцеводства в Англии обеспечивало
значительное распространенно здесь, задолго до норманд-
ского завоевания, деревенского сукноделия8. Оно суще-
ствовало тогда в скорме домашней промышленности, яв-
лявшейся, как известно, «побочным производством» при
земледелии9. Такое сукноделие, рассчитанное па непо-
средственное потребление и неразрывно связанное с зем-
леделием, развивалось и в крестьянском хозяйстве, где
вырабатывались грубые деревенские сукна, и в поместьях
англосаксонских глафордов.
Об уровне развития текстильного ремесла в последние
столетия англосаксонского периода свидетельствует, на-
пример, известный памятник конца X — начала XI в.—
fi Lipson Е. The Economic. History of England. L., 1945. Vol. 1: The
Middle Ages. P. 442--443; см. также; Idem. A Short History of
Wool and its Manufacture (Mainly in England). Cambridge (Mass.),
1953. P. 55 ff.
7	См., например, законодательство англосаксонских королей вто-
рой половины X — начала XI в. (III закон Эдгара, IV закон
Этельреда II): Die gesetze der Angelsachsen/Hrsg. von F. Lieber-
mann. Halle und der Salle, 1903. Bd. 1. S. 204—200, 234; анализ
данных этого законодательства см. в кн.: Левицкий Я. А. Горо-
да и городское ремесло в Англии в X—XII вв. М.; Л., i960.
С. 118—121, 123, 120, 128.
8	Power Е. The Wool Trade in English Medieval History. Oxford,
1942. P. 17, 20—23; Heaton H. The Yorkshire Woolen and Worsted
Industries from Earliest Times up to Industrial Revolution. Oxford,
1920. P. 3; The Victoria History of the Counties of England (да-
лее: VCH). Essex. L., 1907. Vol. 2. P. 380—381; VCH. Hampshire.
L., 1912. Vol. 1. P. 292 ff. a. o.
9	См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 25, ч. II. С. 349.
220 *
«Словарь» (Vocabularium) Эльфрика1". В нем встречает-
ся большое количество 'терминов, относящихся к ткачест-
ву и сукноделию, к различным видам и сторонам тек-
стильного производства и. Богатство и разнообразие этой
терминологии позволяют говорить об относительной раз-
витости данной отрасли ремесла в Англии па рубеже X—
XI вв., т. е. еще до нормандского завоевания.
Сельское сукноделие послужило основой для анало-
гичной отрасли городского ремесла, для сукноделия в го-
роде, которое могло появиться здесь лишь в результате
длительного процесса отделения ремесла от земледелия —
процесса, обусловившего само появление городов как эко-
номических центров. Естественно поэтому, что городское
сукноделие возникло позже сельского и па его основе.
Города в Англии как центры ремесла и торговли начали
возникать и складываться в X—XI вв.10 11 12
Сукноделие, концентрировавшееся в городах, по свое-
му социально-экономическому характеру отличалось от
сельского. Это была отрасль ремесла, существующая са-
мостоятельно как особая специальность, а не побочное за-
нятие при земледелии. В своем развитии опа выступает
уже не как часть натурального хозяйства крестьян или
формирующегося феодального поместья, а как растущее в
условиях феодализма товарное производство, рассчитан-
ное уже не на непосредственное потребление, а на про-
дажу, на обмен своих продуктов с другими отраслями
хозяйства через рынок 13.
Городское сукноделие, возникшее как самостоятель-
ная отрасль ремесла уже в то время, когда города в Анг-
лии окончательно сформировались, заняло ведущее поло-
жение в развитии производства шерстяных тканей в стра-
не. Объясняется это в первую очередь тем, что в городе
сукноделие, как и многие другие виды ремесел, получило
значительно более благоприятные условия для своего раз-
вития, совершенствования и роста, чем в деревне. Ка-
ковы же были эти условия?
10 Текст этого словаря, являющегося приложением к «Латинской
грамматике» Эльфрика, опубликован: Volume of Vocabularies/Ed.
by Th. Wright. L., 1857. Эльфрпк, названный Грамматиком,—
аббат бенедиктинского монастыря близ Оксфорда. Предпола-
гаемые даты его жизни: 955—1020 гг. Раисе его ошибочно
отождествляли с Ульфриком — архиепископом Кентерберийским.
См.: Левицкий Я. Л. Указ. соч. С. 129 (примем. 248).
11 Volume of Vocabularies. Р. 25—26, 39—40.
12 Левицкий Я. А. Указ. соч. С. 159.
13 Там же. С. 157—160.
* 221 *
Прежде всего надо иметь в виду, что город, концент-
рируя население, в отличие от деревни, для которой ха-
рактерна диаметрально противоположная черта — изоли-
рованность и разобщенность 14, обеспечивал тем самым
концентрацию потребностей и возможностей сбыта, т. е.
предоставлял ремесленнику рынок сбыта его изделии, не-
сравненно более значительный и постоянный, чем в де-
ревне. Особенно если учесть, что в городе сосредоточива-
лись не только сами ремесленники и другие слои произ-
водительного населения, но и значительная часть населения
непроизводительного — феодалы, особенно высокого ран-
га, с их многочисленными свитами и слугами, духовные
лица, чиновпики-мипистериалы разных степеней — пред-
ставители королевской п местной администрации и другие
потенциальные покупатели ремесленных изделий.
С другой стороны, и деревня получала в городе рынок
для сбыта своей сельскохозяйственной продукции, что
обеспечивало городскому ремесленнику во-первых, воз-
можность закупки определенных продовольственных то-
варов п, во-вторых, необходимого для его работы сырья,
в данном случае шерсти.
Ремесленник в силу осуществившегося разделения
труда оторвавшийся от сельскохозяйственных занятий и
обосновавшийся в городе, получал возможность сосредото-
читься па своей специфической деятельности, не отвле-
каясь на другие занятия или, но крайней мере, сводя их
к определенному минимуму. Это обеспечивало ему наибо-
лее благоприятные по тому времени условия для специа-
лизации в данной отрасли производства, для усовершен-
ствования средств и орудий 'груда и самого технологи-
ческого процесса. В то время как крестьяне и сельские
ремесленники, занимавшиеся изготовлением сукон, могли
вырабатывать лишь грубые, неотделанные ткани, город-
ские ремеслештики-профёссиоиалы — ткачи и сукновалы
имели необходимые условия для изготовления тканей
значительно более высокого качества. Эти ткани, естест-
венно, находили гораздо более широкий рынок сбыта, чем
тот, какой могли иметь грубошерстные и неотделанные,
чаще всего и неокрашенные, ткани деревенского произ-
водства.
Преимущества городского ремесла над сельским были,
таким образом, естественным следствием растущего раз-
деления труда, специализации, а затем и днфферепдиа-
14 См.: Мирне К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т, 3. С. 50.
222
ции ремесленных занятии, что находило выражение в раз-
делении ранее единого ремесла па ряд отдельных само-
стоятельных видов. В текстильном ремесле появились
такие специалисты, как чесальщики шерсти, прядиль-
щики, ткачи, сукновалы, стригали, красильщики и т. и.
Это было результатом дальнейшего роста и углубления
общественного разделения труда внутри данной отрасли
производства. Такое разделение труда, приводившее обыч-
но, при господстве цеховой системы, к увеличению числа
цехов (гильдит! в Англии), при всей его примитивности
содействовало интенсификации производства и повыше-
нию качества изделий.
. К числу важнейших условий, создававших благопри-
ятную почву для развития ремесла в городе, надо отнес-
ти возможность для ремесленников одной и той же спе-
циальности объединиться в цехи (гильдии) и обеспечить
себе монополию на занятие данным видом производства,
защиту от конкуренции других ремесленников, а также
известную независимость от опеки со стороны феодалов
п королевской власти, определенную степень самостоя-
тельности и свободы для своей ремесленной деятельности.
.Такие условия невозможны были в деревне, их мог пре-
доставить ремесленнику только город.
Разумеется, степень вольностей и привилегий, которы-
ми пользовались городские ремесленники, могла быть
различной в разных городах и зависела от многих кон-
кретных обстоятельств. Но при всем этом, каков бы ни
был характер и объем этих вольностей п привилегий, они
не были доступны, по крайней мере в таком объеме, кре-
стьянам, занимавшимся ремеслом как побочным промыс-
лом при сельском хозяйстве.
Естественно, что в силу всех этих обстоятельств с воз-
никновением городов, с оформлением пх как городских
общий, концентрировавших в свбих стенах по преимуще-
ству специфически городское население (и прежде всего
ремесленников различных специальностей, в том числе и
производящих ткани), сукноделие в Англии получило та-
кие условия для своего развития, каких оно пе имело п
не могло иметь в догородской период.
В XII—XIII вв. сукноделие уже было распростране-
но в значительном числе английских городов. Оно обосно-
валось тогда, как будет показано ниже, по менее чем в
четырех десятках городских центров Англии, в том числе
и в таких крупных по масштабам того времени городах,
как Лондон, Винчестер, Йорк, Липьюльп, Кембридж, Но-
223 *
ридж, Лейстер, Вустер, Глостер, Оксфорд, Ноттингем,
Хантингдон и ряд других.
Города, ставшие уже в рассматриваемое время центра-
ми ткачества и сукноделия пли, по крайней мере, места-
ми их значительного развития, мы находим почти во всех
районах Англии. Это позволяет говорить о широте геогра-
фического распространения данного вида ремесла в горо-
дах уже в ранний период ттх истории и свидетельствует
также об общности условий, которые в различных райо-
нах страны приводили к одинаковым пли сходным ре-
зультатам. Результаты же были таковы: сосредоточение
многих ремесленников текстильных специальностей в го-
родских центрах, развитие в городах ткачества и сукно-
делия, производства шерстяных ткаыен, обычно более
высокого качества, чем ткани деревенского производства,
и, что особенно важно, возникновение в городах гильдий
ткачей п сукновалов.
Ремесленные гильдии в английских городах возникли,
вероятнее всего, в конце XI — начале XII в. Первые до-
кументальные свидетельства о них датированы ИЗО г.
В «Казначейских свитках» («Magni Rotnli Scaccarii», бо-
лее позднее название — «Pipe RoUs») за 31-й год правле-
ния Генриха I, т. е. за ИЗО г., зафиксированы ежегодные
платежи в казначейство ремесленных гильдий Лондона,
Винчестера, Линкольна, Оксфорда, Хантингдона15. Из
семи ремесленных гильдий, упомянутых в этих свитках,
шесть, т. е. подавляющее большинство, объединяли ре-
месленников, занятых в текстильном деле,— ткачей п
сукновалов. В этой отрасли городского ремесла, включаю-
щей переработку шерсти, изготовление различных тканей
и сукон, гильдии возникли раньше всего. Можно предпо-
ложить, что немалую роль здесь играла конкуренция сте-
кающихся в города сельских ткачей и сукновалов. Город
привлекал их растущим (по мере роста самого города)
спросом па изделия их ремесла. Сшрос горожан на мате-
риалы для одежды сделал производство тканей в городе
(причем ткатчей более высокого качества, чем те, которые
потреблялись в деревне) особенно падежным долом, обе-
спечивающим ремесленнику возможность целиком посвя-
тить себя своей специальности.
15 Magn. Rot. (31 Heurici I)//Madox Th. Firma Burgi. L., 1726.
P. 191; Madox Th,. The History and Antiquities of the Exchequer
of the Kings of England... Taken from lhe Records. L„ 1796. Vol, 1.
P. 340, 367.
224
Узость средневекового городского рынка, при всех
преимуществах ого по сравнению с возможностями сбыта
изделий текстильного ремесла в деревне, была одной из
существенных причин, заставлявших ткачей и сукнова-
лов, обосновавшихся в городах, объединяться в гильдии
для защиты от конкуренции. Интересы обороны от при-
теснений со стороны феодалов и городской верхушки
также требовали этого. Приведенные выше данные пока-
зывают, что текстильные гильдии в городах Англии воз-
никали раньше, чем корпорации ремесленников других
специальностей.
Лондонская гильдия ткачей (Gilda Telariorum Londo-
niae), по данным «Казначейских свитков» за ИЗО г., пла-
тила ежегодно в казну 16 ф.1С. Это было значительно
больше, чем суммы, уплачиваемые в то время другими
ремесленными гильдиями ”.
В середине XII в. хартия Генриха II (наиболее ран-
няя из известных нам хартий, предоставлявших право и
привилегии ремесленным гильдиям в Англии) подтверж-
дала право лондонских ткачей иметь свою гильдию со
всеми вольностями и обычаями, которыми они пользова-
лись во времена Генриха I 18, т. е. в первой трети XII в.
Важнейшей и основной привилегией, предоставляемой
ткачам этой хартией, было монопольное право заниматься
ткацким ремеслом в пределах г. Лондона, включая его
пригороды (Саутварк и др.). Никто не мог быть допущен
к занятиям ткацким делом в этом городе и в местах,
к нему относящихся, помимо гильдии, без ее ведома и
разрешения ”. Заниматься ткачеством в Лондоне и его
пригородах могли только члены этой гильдии. Привиле-
гия гильдии поддерживалась авторитетом королевской
власти; нарушение ее каралось довольно высоким штра-
фом — 10 ф.20
Хотя позже, во второй половине XII в., сумма ежегод-
ного взноса гильдии в казначейство была уменьшена до
12 ф., она все же оставалась достаточно большой и была
обременительна для ткачей. Не всегда опи могли упла-
тить эту сумму. Задолженность ткачей казне (недоимки
16	Madox Th. Firma Burgi. P. 191.
17	Ibid.
18	Munimenla Gildhallae Londoniensis/Ed. by H. T. Riley. L., 1860.
Vol. 2. Liber Customarum. Pt 1. P. 33.
19	«Et ita quod nullus, nisi per illos, se intromittal infra Civitatcm de
eo ininistcrio, et nisi sit de eorum Gilda, neque in Sudwarce, neque
in aliis locis Londoniae perlincntibus...» (Ibid.).
29	Ibid.
8 Я. А. Левицкий
225
по уплате ежегодных взносов/ не раз отмечалась в «Каз-
начейских свитках» 2l. Одпако к концу XII и началу
XIII в. положение ткачей значительно поправилось. Они
разделались с долгами.
В 1202 г. мэр н горожане Лондона обратились к ко-
ролю Иоанну Безземельному с петицией, в которой про-
сили уничтожить гильдию ткачей. Король, получавший
от этой гильдии ежегодно 18 марок серебром, что состав-
ляло 12 ф., потребовал от горожан в качестве компенса-
ции ежегодной уплаты ему 20 марок серебром 22. Горо-
жане, видимо, не приняли этого условия, н ткачи
сохранили свою гильдию, по должны были увеличить
ежегодный взнос в казначейство до суммы, которую ко-
роль потребовал от горожан, т. е. до 20 марок сереб-
ром 23. Такую же сумму ткачи уплачивали и в дальней-
шем, при Генрихе 1II 24, который в 1242 г. подтвердил
их привилегии 25.
На протяжении XIII в. у лондонской гильдии ткачей
было еще немало конфликтов с горожанами, точнее ска-
зать, с верхушкой горожан — главным образом богатыми
купцами и городскими землевладельцами, в руках кото-
рых находился лондонский муниципалитет. Враждебное
отношение к гильдии ткачей объяснялось стремлением
состоятельных горожан Лондона подчинить ее своему
контролю, лишить гильдию важных привилегий, особенно
монополии на производство сукна, заставить ее участво-
вать в уплате городской фирмы, помимо взноса, кото-
рый ткачи ежегодно должны были платить в казначей-
ство за свою гильдию. Но в упорной борьбе ткачи
преодолевали препятствия, которые чинили им городские
власти, и продолжали свою деятельность.
Лондонская гильдия ткачей объединяла ремесленни-
ков, занятых выработкой сукна и шерстяных тканей.
В Лондоне были и ткачи, выделывавшие холст и льня-
ные ткани, но они не входили в эту гильдию 26-27.
21	См., например: Magn. Rot. 5. Henr. II//The Publications of the
Pipe Roll Society (Далее: PRSP). L., 1884. Vol. 1. P. 2; Magn. Rot.
6 Henr. II//PRSP. L., 1884. Vol. 2. P. 13; Magn. Rot. 15 Henr. II//
PRSP. L., 1890. Vol. 13. P. 170—171; и др.
22	British Borough Charters./Ed. by A. Ballard. Cambridge, 1913.
Vol. 1: 1042-1216. P. 208.
23	Magn. Rot. 4 John//Madox Th. Firma Burgi. P. 192.
24	Madox Th. The History and Antiquities of the Exchequer... Vol. 1.
P. 338.
25	Munimenta Gildhallae Londoniensis. Vol. 2: Liber Cnstumarum.
Pt. 1. P. 48.
26	-27 Madox Th. Firma Burgi. P. 197—198.
* 226 *
В 1180 г. в Лондоне был наложен штраф на «неза-
конные» гильдии, т. е. основанные без разрешения вла-
стей и не платившие полагавшихся ежегодных взносов
в казначейство. В числе этих гильдий оказались и отде-
лыватели сукна28. Они должны были уплатить в каче-
стве штрафа 1 марку серебром 29, т. е. 13 шилл. 4 пенса.
Мы не располагаем иными данными об этой гильдии,
но ее наличие в Лондоне во второй половине XII в. под-
тверждено документально. Вполне допустимо предполо-
жить, что члены этой гильдип занимались отделкой де-
ревенских сукон. Городское ремесло не утратило пол-
ностью связи с сельским. Грубые, неотделанные и
неокрашенные деревенские шерстяные ткани частично
находили себе сбыт в городе. Но сбывали их большей
частью городским ремесленникам-сукноделам, которые
будучи умелыми специалистами, занимались пе только
изготовлением новых тканей, по и окончательной отдел-
кой и окраской деревенских сукон, доведением их до не-
обходимого для успешного сбыта качества. Окончатель-
ная отделка сукон была в сущности функцией городских
ремесленников, что было обусловлено более высоким
уровнем их мастерства.
Появление еще одной текстильной гильдии свидетель-
ствовало о расширении и дифференциации текстильного
ремесла в Лондоне, об увеличении числа ремесленников,
объединенных в гильдейские корпорации, занятых произ-
водством шерстяных тканей. Этот факт говорит также о
том, что гильдии ремесленников возникали как с ведома
и по разрешению властей, так и без их разрешения, так
сказать, явочным порядком.
В Винчестере, втором после Лондона политическом
центре тогдашней Англии, расположенном па юге стра-
ны, в Гемпшире, где было сильно развито овцеводство
(район меловых холмов юга Англии и острова Уайт),
рано концентрировалась торговля шерстью и рано нача-
ло развиваться сукноделие30. Уже в 30-х годах XII в.
сукноделие в Винчестере имело явно городской характер,
о чем свидетельствует наличие цеховой организации.
«Казначейские свитки» Г130 г. отмечают здесь две ре-
месленные гильдии, которые объединяли ремесленников
текстильных специальностей: сукновалов и ткачей. Каж-
28 Magn. Rot. 26 Hcnr. IT // PRSP. L., 1908. Vol. 29. P. 154.
29 Ibid.
30 VCH. Hampshire. L., 1912. Vol. 5. P. 476—478.
* 227
8*
дая из них платила в казначейство по 6 ф. ежегодно31.
В 1166 г. в «Казначейских свитках» отмечен специаль-
ный взнос (gersnma) в размере I марки золотом (6 ф.),
который вносила гильдия ткачей Винчестера за то, чтобы
иметь своп обычаи и вольности, а также право выбирать
своего олдермена32. Кроме того, гильдия должна была
впредь платить ежегодно уже не одну, а две марки зо-
лотом 33 (12 ф., как и лондонские ткачи).
«Обычаи и вольности», получение которых оплачива-
лось специальной денежной суммой, вероятнее всего
выражались в первую очередь, как и у лондонских тка-
чей, в праве па монопольное занятие в городе ткацким
ремеслом. Для любой средневековой ремесленной гиль-
дии, объединяющей мелких самостоятельных товаропро-
изводителей, продуцирующих и сбывающих свои изделия
в условиях узости тогдашнего рынка и весьма медленно-
го расширения спроса, наиболее важная привилегия
могла заключаться прежде всего в передаче этой гиль-
дии исключительного права заниматься данным ремеслом
в городе. Разумеется, обычаи и вольности винчестерских
ткачей могли включать и другие привилегии.
В 1194 г., при Ричарде I, королевской хартией были
подтверждены обычаи и вольности сукновалов Винчесте-
ра, как это было сделано ранее в отношении ткачей.
За это сукновалы должны были уплатить в казначейство
10 марок серебром34, что составляло 6 ф. 13 шилл.
4 пенса.
Сукновалы и ткачи Винчестера, подобно лондонским
ткачам, нередко испытывали затруднения с уплатой
своих ежегодных взносов в казначейство35. В 1201 г.
Иоанн Безземельный пожаловал ежегодный взнос (фир-
му) ткачей и сукновалов горожанам Винчестера. К этому
времени задолженность ткачей казначейству составляла
31 Magn. Rot. 31 Henr. I//Madox Th. Firma Burgi. P. 191; Magn.
Rot. 5 Henr. II // PRSP. Vol. 1. P. 39; Magn. Rot. 9 Henr. II // PRSP.
L., 1886. Vol. 6. P. 46 a. o.
32 «Telarii Winloniae debent I marcam anri de gersnma pro consuetu-
dinibus et libertatibus suis habendis et pro eligendo Aldermanno
suo» (Magn. Rot. 12 Henr. II//PRSP. L., 1888. Vol. 9. P. 35).
33 Ibid.
34 VCH. Hampshire. Vol. 5. P. 477.
33 Так, например, в 1197 г. винчестерские ткачи, кроме фирмы в
12 ф. за текущий год, должны были внести в казначейство еще
2 унции золота (1,5 ф.) за предшествующий год, а сукновалы,
кроме обычной фирмы в 6 ф., должны были внести еще 40 шилл.,
т. е. 2 ф. за прошлый год. См.: Magn. Rot. 9 Ric.//Madox Th. The
History and Antiquities of the Exchequer... Vol. 1. P. 341.
* 228 *
значительную сумму — 37 ф. 15 шилл., а сукновалов —
9 ф.’30 Эти долги частично были погашены, частично
аннулированы лишь при Генрихе 1ST 36 37. Уплата ежегод-
ных взносов вместо королевского казначейства городу не
улучшала положения ткачей и сукновалов, а ставила их
в большую зависимость от городского муниципалитета.
Как и в Лондоне, правящая верхушка горожан в
Винчестере всячески притесняла ткачей и сукновалов.
В одном дошедшем до нас документе XIII в. (на старо-
французском языке) записаны так называемые «Законы
о ткачах и сукновалах Винчестера» °’8, is которых содер-
жится ряд ограничений прав и деятельности этих ре-
месленников. Так, согласно этому документу, ин один
ткач или сукновал пе мог сушить, окрашивать п прода-
вать сукно вне города. Они не могли торговать с чуже-
земцами, а должны были продавать свои сукна только
купцам Винчестера. При этом они лишались даже права
посещать с целью продажи своих сукон широко извест-
ную в средние века Винчестерскую ярмарку. В случае
нарушения этих установлений ткачам и сукновалам гро-
зила конфискация их движимого имущества в пользу
шерифа и городских властей («почтенных людей горо-
да») 39.
Ткачи и сукновалы не могли покупать ничего для
своего ремесла, пока они пе уплатят шерифу ежегодного
денежного взноса (фирмы). Они пе были полноправными
горожанами (фрименами). Если же, став богатыми, они
желали приобрести городское полноправие, то могли
сделать это только при условии отказа от занятия своим
ремеслом40.
Таким образом, и в Винчестере, как и в Лондоно, вер-
хушка горожан (в первую очередь богатое купечество),
в руках которой находились рычаги управления городом,
стремилась принизить ремесленников — ткачей и сукно-
валов, ограничить их права в своих интересах, подчинить
себе, извлечь из их ремесла максимальные выгоды для
себя. Однако ткачи и сукновалы находили средства упла-
чивать долги и сохранять свои ремесленные организации.
36 VCH. Hampshire. Vol. 5. Р. 477.
37 Ibid.
33 Mnnimenla Gildhallae Londoniensis. Vol. 2: Liber Custnniarum.
Pt 1. P. 130—131; см. также: Beverly Town Documen(s/Ed. by
A. F. Leach. L., 1900. Г. 134—135.
39 Ibid.
4|> Ibid.
* 229 *
Будучи объединены в гильдии, они смогли противостоять
притеснениям со стороны «почтенных людей города» п
продолжали существовать и работать как члены ремеслен-
ных корпораций в области городского текстильного про-
изводства, приобретавшего в ХШ в. все большее значе-
ние среди других отраслей городского ремесла.
Оксфордская гильдия ткачей впервые упоминается в
тех же «Казначейских свитках» ИЗО г. Оксфордские
ткачи платили в казначейство за свою гильдию такую же
сумму, как п сукновалы (а до 1166 г. и ткачи) Винчес-
тера, т. е. 1 марку золотом (6 ф.) 41. Столько же они
платили и в последующие годы 42. В хартии Иоанна Без-
земельного (начало ХШ в.) 43 подтверждаются «воль-
ности и обычаи» гильдии ткачей Оксфорда (пожалован-
ные ей, как говорится в хартии, еще Генрихом I и
Генрихом II, т. е. иа протяжении XII в.); там имеется
специальное указание, что «никто пе должен заниматься
их ремеслом в пределах пяти лиг вокруг города Оксфор-
да» 44.
Эта хартия Иоанна была подтверждена хартией Эдуар-
да I, полученной оксфордскими ткачами в 1275 г.45
Таким образом, и оксфордская гильдия ткачей имела
в XII и в ХШ вв. такую важнейшую для ремесленной
гильдии привилегию, как монополия на занятие своим
ремеслом, и притом не только в пределах г. Оксфорда,
по и в радиусе свыше 10 км вокруг него.
Стремление зажиточной городской верхушки подчи-
нить себе ткачей, установить контроль над их деятель-
ностью и всячески ограничить их права проявилось до-
статочно ярко и в Оксфорде. В «Законах о ткачах и сук-
ноделах Оксфорда», в основном сходных с рассмотренными
выше установлениями о винчестерских ткачах и сукно-
делах, утверждалось, что ткачи и сукноделы «нс могут
ни ткать, пи валять собственное сукно без разрешения
41 Magn. Rot. 31 Hcnr. I //Madox Th. The History and Antiquities of
the Exchequer... Vol. 1. P. 467.
42 См., например: Magn. Rot. 15 Henr. II // PRSP. Vol. 13. P. 83.
43 Текст ее приводится в более поздней хартии, пожалованной гиль-
дии ткачей Оксфорда Эдуардом I (1275 г.): British Borough Char-
ters/Ed. by A. Ballard, .1. Tait. Cambridge, 1923. Vol. 2: 1216—1307.
P. 283—284; см. также: Madox Th. The History and Antiquities of
the Exchequer... Vol. 1. P. 339.
44 «Et quod nemo opcraretur de ministerio eorum infra quinque leucas
circa burguni Oxoniae» (British Borough Charters. Vol. 2. P. 283—
284). 1 лига (leuca)=l,5 мпли=2112 м.
45 Ibid.
* 230 *
почтенных людей города» под угрозой конфискации у них
сукна в качестве штрафа4(i. В случае смерти ткача его
вдова должна была выйти замуж только за ткача, если
опа желала продолжать это ремесло46 47. Согласно этому
закону, ткачи Оксфорда, так же как и ткачи Винчесте-
ра, не были полноправными горожанами (фримепами) и
были лишены права выступать в суде против фрименов.
Притеснения со стороны городской верхушки были,
видимо, столь сильны и разорительны для оксфордских
ткачей, что во второй половине X1II в. они обеднели и
не всегда могли уплатить в казначейство свой ежегодный
взнос в 1 марку золотом. Более того, число ткачей в
Оксфорде значительно уменьшилось. «В то время, когда
эти ткачи,—говорится в хартии Эдуарда Т (1275 г.),—
платили 1 марку золотом, их насчитывалось в городе
более 60 [человек], но теперь опи впали в такую бед-
ность, что их едва насчитывается 15, и опи часто не в
состоянии уплатить указанную выше ежегодную фирму
в 1 марку золотом. И теперь они не имеют необходимых
средств для уплаты» 48. Король вынужден был отказать-
ся от взыскания с них долгов и снизить их ежегодную
фирму почти втрое — до 42 шилл., т. е. 2 ф. 2 шилл.
вместо 6 ф. (1 марка золотом), которые они платили
раньше49.
Очевидно, королевская власть была заинтересована в
существовании ткацкого промысла и гильдии ткачей в
Оксфорде и потому не останавливалась перед столь значи-
тельным облегчением финансового бремени, возможно, из
опасения совсем лишиться и последних доходов от этой
гильдии.
К числу городов, в которых ткачи рано объединились
в гильдию, относится и Линкольн, который уже в XII в.
был одним из наиболее привилегированных городов
Англии50. Как центр ткацкого промысла и сукноделия
Линкольн был известен также с XII в. Особенно высо-
ким качеством отличались вырабатываемые в Линкольне
сукна алого цвета (do bone scarletto) 51.
46 Muuimenta Gildhallac Londoniensis. Vol. 2: Liber Custumarum.
Pl 1. P. 130.
47 Ibid.
48 British Borough Charters. Vol. 2. P. 283.
49 Ibid. P. 284.
50 Slephenson C. Borough and Town: A Study of Urban Origins in
England. Cambridge (Mass.), 1933. P. 126, 131.
r’1 Lipnon, E. The Economic History of England. Vol. 1. P. 460.
231 *
В «Казначейских свитках» за ИЗО г., где впервые
упоминается гильдия ткачей Лппкольпа, указывается,
что ежегодный взнос ее в казначейство составлял (как
и для Винчестера и Оксфорда) 1 марку (6 ф.) золотом 5\
Графство Линкольншир, изобиловавшее лугами и
имевшее немало хороших пастбищ (что нашло отраже-
ние еще в Книге Страшного суда52 53), славилось высоко-
качественной шерстью. Она имела весьма широкий сбыт,
и горожанам Линкольна нелегко было получить ее в ко-
личестве, достаточном для своего собственного производ-
ства.
В 1262 г. горожане Линкольна жаловались королю
па скупку шерсти агентами монастырей для продажи се
за море, что наносило большой ущерб Линкольну и ко-
ролевским рыночным местечкам в графстве 54.
Крупным по тому времени центром сукноделия в
Линкольншире был г. Стамфорд, где в XII—XIII вв.
развивалось ткачество, производилась отделка и окраска
тканей и вырабатывались дорогие сорта сукон 55.
Сукноделие развивалось и в других городах графст-
ва Линкольншир, менее значительных, чем Линкольн и
Стамфорд,— в Лауте, одном из известных центров сукно-
делия в XII—XIII вв., где производились более дешевые
сукна, и в Грантаме, известном своим ткачеством еще
при Генрихе II 56.
Одной из ранних текстильных гильдий, отмеченных
в «Казначейских свитках» за ИЗО г., была гильдия тка-
чей Хантингдона57. О ней мы имеем очень скудные све-
дения. Сумма ее ежегодной фирмы, уплачиваемой в каз-
начейство, была значительно меньше, чем у всех других
гильдий ткачей, упоминавшихся в этом документе. Она
составляла только 40 шилл. (2 ф.) и оставалась неиз-
менной по крайней мере в течение всего правления Ген-
риха II, т. е. почти до конца XII в.58
52 Magn. Rot. 31 Henr. 1//Madox Th. The History and Antiquities
of the Exchequer... Vol. I. P. 340.
53 Domesday Book/Ed. by A. Farley. L., 1783. Vol. 1. P. 338—382;
Darby H. C. The Domesday Geography of Eastern England.
Cambridge, 1952. P. 60—61.
54 Power E. The Wool Trade in English Medieval History. P. 46.
55 VCH. Lincolnshire. L., 1906. Vol. 2. P. 305.
56 Ibid. P. 381.
57 Magn. Rot. 31 Henr. I//Madox Th. The History and Antiquities of
the Exchequer... Vol. 1. P. 340.
5f См., иапрпмер: Magn. Rot. 5 Henr. II //PRSP. Vol. I. P. 51; Magn.
Rot. 15 Henr. IT//PRSP. Vol. 13. P. 144; и др.
* 232
Из «Казначейских свитков» за первые годы правления
Генриха И мы узнаем о существовании гпльдпп ткачей
еще в двух крупных городах Англии — Ноттингеме
(1156 г.) и Йорке (1164 г.).
Гильдия ткачей в Ноттингеме, впервые упомянутая в
«Казначейских свитках» за 1156 г. (2-й год правления
Генриха II), платила в казначейство ежегодную фирму
в 40 шилл. (2 ф.) 59 *, как и гильдия ткачей в Хантинг-
доне. Хартия Генриха fl г. Ноттингему (точная дата ее
неизвестна, возможно, 1157 г.) дает привилегию на мо-
нопольное производство окрашенного сукна в пределах
г. Ноттингема и запрещает производство его в радиусе
10 лиг (несколько более 20 км) вокруг городан".
В хартии не упоминается ноттингемская гильдия ткачей.
Возможно, что хартия была дана до того, как она обра-
зовалась, поскольку первое упоминание об этой гильдии
относится к 1156 г. Гильдия, если члены ее имели пра-
ва горожан, могла использовать привилегию, данную хар-
тией, для борьбы с конкуренцией сельских ткачей и
вообще ткачей-чужаков пе только в Ноттингеме, но и в
примыкающей к нему широкоii округе радиусом свыше
20 км.
Таким образом, привилегия на монопольное заня-
тие своим ремеслом, которой могли пользоваться горожа-
не-ткачи Ноттингема, распространялась па значительно
большую территорию, чем аналогичная привилегия у тка-
чей Лондона и даже Оксфорда.
Город Йорк, центр обширного графства Йоркшир на
севере Англии, еще в донормандские времена был важ-
ным рынком для торговли шерстью, возможно и сук-
ном 61, которое тогда скорее всего было продукцией де-
ревенского домашнего промысла и сельских ткачей. Но
уже в XII в. в стране были хорошо известны дешевые
сукна, производимые в Йорке и некоторых других горо-
дах графства Йоркшир (Беверли, Уэйкфилд, Скарборо
и др.). Эти сукна вывозились в другие города страны 62.
Гильдия ткачей Йорка впервые упомянута в «Казпа-
59 Magn. Rot. 2 Henr. II//The Great Rolls of the Pipe for 2,
3, 4 Henr. II/Ed. by J. Hunter (Record Commission). L., 1844.
P. 39.
fi" Foedera, Conventioncs, littcrae et cujusqunqiie generis acta pub-
lica.../Ed. by Th. Rymer (Record Commission). L., 181G. Vol. 1,
pars 1. P. 41.
G1 Heaton H. Op. cit. P. 3.
R2 Ibid. P. 4—7.
* 233 *
чейских свитках» за 1164 г.,68 позднее лондонской, вин-
честерской н ряда других. Сумма, которую ткачи Йорка
ежегодно вносили в казну «за свою гильдию», составляла
10 ф.64 По величине этого взноса гильдия ткачей Йор-
ка стояла на втором месте после лондонской (платившей
в это время 1 ф. ежегодно).
Хартией Генриха II ткачам Йорка, объединенным в
гильдию, были пожалованы «обычаи и вольности, кото-
рые принадлежат их ремеслу» G’, и представлена исклю-
чительная привилегия на производство окрашенного или
полосатого сукпа (pannos tinclos vol reales) в пределах
не только города Йорка, но и всего графства Йорк-
шир 83 * * В6 7.
Правда, в хартии оговаривалось, что это не от-
носится к Беверли, Керкби, Молтону, Тереку, Скарборо
и другим городам королевского домена, где имеется та-
кое же производство67. Названные города в графстве
Йоркшир также были уже в XII в. центрами изготовле-
ния шерстяных тканей разного сорта и качества в8.
В XIII в. права ткачей Йорка были еще больше
расширены. В 1220 г. инструкция Генриха Ш шерифу
графства Йоркшир, ссылаясь на хартию Генриха II,
подтверждала монополию ткачей Йорка на изготовление
тканей в пределах графства: «чтобы никто в графстве
Йоркшир пе изготовлял ткани вне города Йорка» 69.
Инструкция предписывала шерифу следить за тем, чтобы
ни один ткач в пределах его округи не производил сук-
па без разрешения ткачей Йорка 70.
На протяжении XIII в. ткачи Йорка, видимо, пере-
живали немало трудностей с реализацией своих изделий,
так как не раз оказывались в тяжелом положении при
уплате в казну полагающихся взносов. Они нередко были
должниками казначейства в течение ряда лет71. Тем не
менее Йорк оставался крупным центром ткачества и
сукноделия.
83 Magn. Rot. 10 Henr. II//PRSP. L, 1886. Vol. 7. P. 12.
64 Ibid. См. также: Magn Rot. 11 Henr. It//PRSP. L., 1887. Vol. 8
P. 46; Magn. Rot. 12 Hour. II // PRSP. L., 1888. Vol. Я. P. 36 a. o.
65 Consuetudines et Hbertares qne ad ol'l'icinm snnni pertinent//VCH.
Yorkshire. L., 1912. Vol. 2. P. 407.
ee Ibid.
B7 Ibid.
08 Heaton H. Op. cit. P. 8—10; VCH. Yorkshire. Vo], 2. P. 406 ff.
69 Roluli Litterarum Clausarum/Ed. by Th. D. Hardy (Record Com-
mission). L„ 1883. Vol. 1. P. 421
70 VCH. Yorkshire. Vol. 2. P. 406—408.
n Ibid.
* 234
Кроме перечисленных выше городов Йоркшира, став-
ших уже с XII в. центрами сукноделия: Беверли, Керк-
би, Молтой, Терек и Скарборо,— в XIII в. выдвигается
еще несколько сукподеляческих центров на севере
Англии: Уэйкфилд, Лидс, Уитби, Селби, Хе дон72. После
Йорка самым значительным из центров сукноделия это-
го графелва был Беверли. Еще во времена Генриха II
здесь шла оживленная торговля сукном73. В XIII в.
получили широкое распространение высококачественные
сукна, вырабатываемые и окрашиваемые в этом городе:
«беверлппское голубое», «скарлатттое» 74.
В «Законах о ткачах и сукноделах Беверли» (на
старофрапцузском языке), во многом сходных с анало-
гичными законами, касающимися Винчестера и Оксфор-
да (все эти законы относятся к XIII в.), ткачам и сук-
новалам Беверли запрещалось сушить сукпо и вести
торговлю вне города75. Так же как в Винчестере и
Оксфорде, ткачи и сукновалы Беверли не могли высту-
пать в суде против полноправного горожанина (фриме-
па) 76.
Одпако несмотря на запреты и неполноправие ткачей
и сукновалов Беверли, ткацкое ремесло в городе продол-
жало развиваться и в XIII в.
Наше представление о степени распространения тка-
чества и сукноделия в английских городах XII—XIII вв.
будет недостаточно полным, если мы пе упомянем хотя
бы бегло и о других центрах городского текстильного
производства в то время. Так, на севере, в графстве Да-
ром, па границе с Йоркширом, уже с XII в. существо-
вал как центр ткачества г. Дарлингтон77. На востоке
страны следует отметить такой значительный уже в тот
период городской центр, как Кембридж, в котором в пер-
вой половине XII в. развивалось ткацкое ремесло и про-
изводилась окраска тканей78, а также Норидж (графст-
во Норфолк), находившийся в центре обширного сельско-
72 Heaton Н. Op. cit. Р. 4-8 ff.; VCH. Yorkshire. Vol. 2. P. 407,
430 и след.
73 Madox Th. The History and Antiquities of Exchequer... Vol. 1.
P. 468; VCH. Yorkshire. Vol. 2. P. 407; Heaton II. Op. cit. P. 4.
74 Salzman L. F. English Industries in the Middle Ages. Oxford, 1964.
P. 201 a. o.; Lipson E. A Short History of Wool... P. 87 a. o.
75 Munimenta Gildhallae Londoniensis. Vol. 2: Liber Custumarnm.
Pt 1. P. 130—131.
70 Ibid.
77 VCH. Durham. L, 1907. Vol. 2. P. 314—315.
78 Lipson E. A Short History of Wool... P. 37.
* 235. *
го сукнодельческого района и известный еще при
Генрихе II изготовлением тонких шерстяных тканей и
окраской сукон79. Графство Эссекс занимало одно из
самых видных мест в стране по развитию сукноделия п
шерстяного производства. Правда, здесь эта отрасль ре-
месла процветала главным образом в небольших город-
ках, местечках и просто в деревнях. Но и в этом граф-
стве имелся заметный центр производства шерстяных
тканей — г. Колчестер80. В графстве Суффолк следует
отметить рост сукноделия и шерстоткацкого дела в XII—
ХШ вв. в городах Эдмундсбери и Садбери81.
Из городов Мидленда (западные графства) сукноделие
развивалось с XII в. в Шрусбери (графство Шропшир:
шерсть из этого района особенно ценилась) 82 и в Гло-
стере (графство Глостершир, известное короткошерстны-
ми овцами, дававшими шерсть самого высокого качест-
ва). Ткацкое ремесло существовало в Глостере с XII в.;
производилась здесь и окраска тканей83. Тогда же
(с XII в.) получили заметное распространение ткачест-
во, сукноделие и окраска тканей в Вустере и Ившеме
(графство Вустершир) 84. Центрами шерстоткачества и
сукповаляния в XII—XIII вв. были и такие значитель-
ные города в центральной части страны, как Нортгемп-
тон 85 и Лейстер 86.
Ткачеством и окраской тканей занимались в рассмат-
риваемое время ремесленники (жители?) городов Харт-
форда и Сент-Олбанса (графство Хартфордшир) 87.
На юге Англии, в графстве Гемпшир, кроме уже упо-
минавшегося выше центра графства — Винчестера, шер-
стоткачество и сукноделие существовало в XII в. в Саут-
гемптоне, уже тогда важном портовом городе. Через этот
порт в Англию доставлялась из-за моря значительная
часть иностранных тканей, особенно из Фландрии88. И тем
79 Lipson Е. The History of Woolen and Worsted Industries. L., 1921.
P. 222.
80 VCH. Essex. L„ 1907. Vol. 2. P. 380—381 ff.
81 VCH. Suffolk. L., 1907. Vol. 2. P. 255 и др.; Salzman L. F. Op. cit.
P. 201.
82 VCH. Salop. L., 1908. Vol. 1. P. 428; Salzman L. F. Op. cit. P. 220.
83 VCH. Gloucestershir. L„ 1907. Vol. 2. P. 154.
84 VCH. Worcester. L., 1906. Vol. 2. P. 283, 301.
85 VCH. Horthamptonshire Westminster, 1900. Vol. 2. P. 332.
86 VCH. Leicester. L., 1958. Vol. 4. P. 32—38.
87 VCH. Herts. L„ Vol. 4. P. 248.
88 VCH- Hampshire and Isle of Wight. L„ 1908. Vol. 3. P. 490 ff.
* 236 *
не менее собственное производство шерстяных тканей име-
ло место и здесь 8Э.
В районе юго-западных графств — Уилтшира, Сомер-
сетшира, Девоншира, издавна известных своим произ-
водством главным образом грубых сортов шерсти (coar-
sen grades) 89 90, также развивалось городское сукно-
делие.
В начале ХШ в. здесь выделяются как довольно зна-
чительные центры сукноделия города Топтон (Сомерсет-
шир) 91, а также Тотнес (Девоншир) 92 и Марлборо
(Уилтшир).
Наряду с рассмотренными выше законами о
ткачах и сукновалах Винчестера, Оксфорда и Беверли,
существовали в ХШ в. «Законы о ткачах и сукновалах
Марлборо», где был зафиксирован ряд положений, сви-
детельствующих о неполноправном положении ткачей п
сукновалов в этом городе 93 94. И здесь отчетливо проявля-
ется стремление правящей городской верхушки — «поч-
тенных людей города» — подчинить себе ремесленников,
заставить их работать только и непосредственно па этих
«лучших людей» °4. Вместе с тем городская верхушка
стремилась воспрепятствовать торговле ремесленников-
сукноделов продуктами своего ремесла, чтобы сосредото-
чить эту выгодную торговлю в своих руках в ущерб
интересам производителей. Такая же картина в общем
наблюдалась в XII—ХШ вв. и в ряде других англий-
ских центрах сукноделия: Лондоне, Винчестере, Оксфор-
де и др.
Но каковы бы пи были препятствия, воздвигаемые на
пути ткачей и сукновалов верхушкой горожан — купца-
ми, ростовщиками, городскими землевладельцами, а по-
рой и феодалами, шерстоткацкое дело и сукноваляние,
обосновавшееся в английских городах XII—ХШ вв.,
сыграло свою важную роль в развитии данной отрасли
общественного производства в стране в целом.
Концепция преимущественно внегородского развития
ткачества и сукноделия па всех этапах экономической
89 Ibid.
00 Power Е. О]), cil. Р. 23.
91 VGH. Somerset. L., 1911. Vol. 2. Р. 267—337.
92 Windeat Е. An Historical Scotch of Totncs. Devonshire, 1880.
Vol. 12. P. 170.
93 Munimenta Gildhallae Londoniensis. Vol. 2: Liber Gustumarum.
Pt 1. P. 130; Beverly Town Documents. P. 134—135.
94 Mnnimenla Gildhallae Londoniensis. Vol. 2: Liber Cnstumarum.
Pt 1. P. 130.
* 237 *
эволюции средневековой Англии пе имеет, как нам
представляется, опоры в исторической действительности.
Эта концепция лишена основания, по крайней мере для
первых столетий существования городского сукноделия и
ткачества, для периода XII—ХШ вв. Что же касается
более позднего времени, последующих столетий истории
сукноделия в Англии, то это предмет особого исследова-
ния. Но и для периода, когда сукноделие начинает пере-
ходить из города в деревню и в сельских местностях
основываются суконные мануфактуры (а это происходило
в Англии не ранее XV в.), роль городского сукноделия
в подготовке этого процесса трудно переоценить и, во
всяком случае, нельзя игнорировать.
Английский
средневековый город,
ЛЕКЦИИ
«Английский средневековый город» — таково услов-
ное название двух лекций, прочитанных Я. А. Левиц-
ким в 1969 г. Лекции представляют собой часть кол-
лективного спецкурса по истории средневековых европей-
ских городов, который был организован кафедрой средних
веков истфака МГУ для своих студентов, преимуществен-
но III курса. Свое место там получили и лекции по
истории других европейских городов, прочитанные спе-
циалистами (Л. А. Котельниковой, Л. Т. Мильской,
А. А. Сванидзе, Н. А. Хачатурян п др.). Ведущее зна-
чение в спецкурсе было придано проблемам зарождения,
возникновения и ранних этапов развития средневековых
городов, их особенностей как структуры феодального об-
щества, роли и положению бюргерства как особого со-
словия. Лекции Я. А. Левицкого были посвящены этим
проблемам почти целиком. Материал его лекций четко
представляет «ремесленную теорию» происхождения сред-
невекового города, почти абсолютно преобладающее
внимание к экономической и социально-экономической ос-
нове этого процесса и ряд других положений, характер-
ных для концепции Я. А. Левицкого и отраженных в его
известных трудах. Выпукло и интересно представлена
здесь связь градообразования в Англии с социально-эко-
номическими и этническими процессами в раппесредне-
вековом английском обществе, рассмотренная, в частнос-
ти, па материале топонимики.
Лекции сохранились в рукописи, последняя страница
утеряна. Они написаны скорописью, с характерными для
Я. А. Левицкого опусканием глаголов и слов-связок, со-
кращениями слов, обильными подчеркиваниями и встав-
ками па полях. Лекции публикуются с некоторыми со-
кращениями, прежде всего за счет тех частей текста,
* 239 *
которые не вполне разборчивы либо представляют собой
план-проспект. Сокращения текста обозначены отточиями
в квадратных скобках. В подлиннике первой лекции нет
разбивки па разделы; это произведено в публикации,
исходя из тех подчеркиваний автора, которые имеют ха-
рактер смысловых цезур, и отмечено квадратными скоб-
ками. Остальные подчеркивания слов, фраз, абзацев пе
воспроизводятся. Ссылки на работы К. Маркса, Ф. Эн-
гельса, В. И. Ленина переведены на последние издания.
Публикация осуществлена А. А. Сванидзе, которой
принадлежат также подстрочные примечания. Редактор-
ская правка минимальна; вставки заключены в квадрат-
ные скобки.
ЛЕКЦИЯ 1.
Возникновение
английского средневекового города
[1. Своеобразие генезиса феодализма в Англии
и возникновение городов]
Первая проблема, па которой я хочу остановиться,—
это своеобразие возникновения и формирования феодаль-
ных отношений, феодального строя в Англии и значение
этого своеобразия для процесса возникновения английско-
го средневекового города.
/Как известно, своеобразие складывания феодальных
отношений [...] в Англии выражалось прежде всего
в том, что здесь длительное время, значительно дольше,
чем в других странах Западной Европы (Франция, Ита-
лия, Нидерланды, Испания) сохранялась свободная
сельская община. Это важнейшая особенность.
Относительная устойчивость общинных порядков и,
следовательно, медленный процесс разложения общины
замедляли процесс поляризации крестьянства, что необ-
ходимо для возникновения феодальных отношений, под-
держивали силу крестьянского сопротивления процессу
феодализации.
Медленный ход образования крупного феодального
землевладения, пе в последнюю очередь определявшийся
существованием прочной еще общинной организации,
замедлял, в свою очередь, процесс закрепощения и про-
цесс классообразовапия в целом [...]
Причины, обусловившие длительное сохранение общин-
ных порядков и свободного крестьянства в Англии в ран-
нефеодальный период, замедленный процесс феодализации
и длительный характер господства натурального хозяйст-
ва (лишь с незначительными элементами торговли, обме-
на), следующие:
1.	Крайпе слабое влияние римских порядков (обычно
они быстро разлагали общинные отношения). Брита-
ния — провинция Рима, не подвергшаяся глубокой рома-
низации, там сохранялись массивы кельтскЬц__дсновы:
Масса кельтов жила родовым строем, рабы и колоны
были немногочисленны.
2.	Разрушительный — это бесспорно — характер англо-
саксонского завоевания: оно разрушило те довольно сла-
бые элементы римского рабовладельческого общества,
* 241 *
Которые были в Британии, уничтожило в значительной
степени остатки римских порядков, римских поселении,
римских колоши! — городов, прежде всего центры рим-
ского военно-оккупационного господства.
3.	Сравнительно низкий по сравнению с другими гер-
манскими племенами (например, с бургупдами или
франками, заселявшими Галлию) уровень социально-
экономического развития англосаксов (точное англов,
саксов, ютов, фризов, вторгшихся в Британию в V—
VI вв.), которые были па стадии первобытного строя с
зачатками разложения.
4.	Сравнительно низкий уровень кельтских племенных
групп, с которыми столкнулись англо-саксы в процессе
завоевания п которые мало отличались от пришельцев;
опи далеко но все были уничтожены, а частично (особен-
но кельты Уэльса, Корнуолла, Шотландии) оставались
соседями германских племен и после утверждения послед-
них на основной части британской территории.
5.	Римским поселениям — колониям, лагерям, городам,
предшествовали кельтские поселения, [т. е. должна учи-
тываться] кельтская основа римских городов.
Кельтские (доримские) сельские поселения в Брита-
нии дали основу укрепленным поселениям римлян и
бриттов, которые строили свои укрепленные центры за-
частую па этих же местах. Доримское происхождение
имело немало английских городов. Будущий Йорк вы-
рос па месте кельтского Эборака, который стал позднее
римским Эборакумом. Лоидингтон, Лондипий или Лоп-
диния — будущий Лондон — имел, вероятно, дровнекельт-
скую форму Лундинпоп (от кельтского Llyn-Din — укреп-
ление), отсюда латинизированная форма Лондипиум.
Позднее англо-саксы назвали его Lundenccaster, Lunden-
hyrig, Lundenwic, Lundenwich. Глостер, англосаксонский
Gloucester, вырос из кельтского поселения Глева, став-
шего при римлянах Глевумом. Сорбитум стал в будущем
Солсбери; Вента Белгов — будущий римский Вента Бел-
гарум, англосаксонский Wintacoaster стал Винчестером
и т. д. У кельтов это были по города, а центры сель-
ских общин, племенные и религиозные центры, укреплен-
ные пункты, весьма примитивные, как, например, Вента
Белгов, Кентербери, Дорчестер (рпмск. Villa Regalis,
англосакс. Dornccaster) и др. Многие из них получили
затем англосаксонские названия ~ - либо повью, либо с
кельтской или римской основой. Пять городов имели по
римскому образцу статус муниципия, т. е. наивысшую
* 242 *
городскую автономию, самостоятельное городское управ-
ление. Это Веруланум (Сент-Олбанс), Глевум (Глостер),
Камулодупум (Колчестер), Эборакум (Йорк), Липдум
(Линкольн) [...]
Очевидно, что кельтский первобытнообщинный строй
и римское рабовладельческое общество оставили свои
следы в истории английских городов. Вопрос об этом
наследии давно и серьезно дискутируется в историогра-
фии. Имеется, прежде всего, концепция так называемого
континуитета, базирующаяся на романистической теории
происхождения средневековых европейских городов. По-
следней [...] утверждается полная преемственность ин-
ститутов от римлян. Напротив, германистская концепция
полностью отрицает преемственность, выводит па первый
план германцев, которые смели римское и кельтское на-
чала. Германистская концепция в настоящее время отвер-
гается даже буржуазной английской историографией. Но
и романистическая теория к настоящему времени поколе-
блена многочисленными специальными исследованиями1,
которые выявили несомненный кельтский субстрат (по-
родив даже своего рода моду па кельтские древности) и
подтвердив несомненность римского субстрата. При этом
кельтские элементы обнаруживаются более всего в этно-
графическом аспекте английского прошлого, а римские —
преимущественно в материальном, вещественном насле-
дии (остатки стен, дорог, каменных домов, поселений).
Позднее, особенно после англосаксонского завоевания,
римские постройки, в частности поселения городского
типа, сильно сократились в объеме, утратили былое зна-
чение — главным образом экономическое содержание,
но зачастую и муниципальное устройство. Они преврати-
лись в поселения, которые либо вообще пе отличались
от деревни, либо были идентичны с ней своей социаль-
но-экономической сущностью, имея при этом определен-
ные внешние отличия. Так, нередко сохранялись, напри-
мер, стены вокруг поселения, частью каменные, особенно
если в данном пункте размещалась резиденция племенно-
го вождя. Историки не обнаружили данных о сколько-
нибудь значительной, особой (по сравнению с сельской
местностью) ремесленной и торговой деятельности в
этих центрах. Известно, что так же обстояло дело и в
Германии за Рейном, где в соответствующий период не
1 Автор имеет в виду здесь, как и во всех историографических
разделах своих лекций вообще, прежде всего литературу по
истории английского средневекового города,
* 243
было собственно городов, а были политические, воеипо-
стратегические, административные, религиозные, позднее
монастырские и епископские, культурные центры. Они
зачастую совмещали эти функции, например, те же мо-
настыри строились как крепости-бурги и т. д.
Аналогичными центрами становились и новые поселе-
ния того времени, выраставшие из центров сельских об-
щин, королевств. Они, как и тогдашние порты, стоянки
в бухтах, заливах, устьях рек, еще не могли стать соб-
ственно городами. Не было экопомп ческой базы, социаль-
но-экономических предпосылок для существования горо-
да: необходимой концентрации населения, соответствую-
щей степени разделения общественного труда в Англия
и т. д.
Конечно, развитие ремесла происходило. Добывались
металлы (олово, железо и др.), соль. Развивались, хотя
и в меньшей мере, обрабатывающие ремесла. Но про-
мышленность развивалась не в названных центрах, а в
центрах домениального, вотчинного хозяйства. Что же
касается обмена, то имела место посредническая тор-
говля.
Общий характер натурального хозяйства, господствую-
щего почти безраздельно, исключал собственно городское
развитие этих поселений. Только их оболочка, в какой-то
степени старая, сохранялась, характер же был совершен-
но иным.
Волны различных этнических воздействий, сменявшие
друг друга в истории английских поселений, сказались на
названиях многих будущих городов — тех же Лондона,
Йорка, Винчестера и других, о чем говорилось выше.
Римский Gastrnm впоследствии стал Честером; римский
Lcgiomun стал Lagaceaster, а затем Лейстером и т. д.
Англосаксонские названия, которые получали как
вновь основываемые поселения, так и те, которые пере-
шли от предыдущих времен либо возникали на остатках
римских поселений, часто включали частицу -вик, -вич.
Англосаксонский и вообще древнегормапский топоним
vik, wic, wicli обозначал поселение, селище, расположен-
ное в заливе, в бухте. Этот топоним присутствует в на-
звании многих английских городов: Бервич, Данвич,
Солтвич (место добычи соли, графство Вустершир) и др.
Характерны для прегородских поселений англосаксонско-
го периода и другие топонимы, связанные с водой, разме-
щением у водных коммуникаций. Таков топоним Ford,
обозначающий брод, переправу через реку (ср.: Оксфорд,
* 244 *
Пэтфорд, Дредфорд, Бедфорд), или bridge — мост через
реку (ср. Кембридж), или mouth —устье, portus — кора-
бельная стоянка (ср. Портсмут, римское название — Por-
tus Magnus). Другой тип топонимов был связан с укреп-
лениями. Это распространенный топоним caster, ceaster
от лат. castrum — замок, укрепленный пункт. Он сохра-
нился в названиях городов Честер, Колчестер, Манчестер
п др. Этого же типа англосаксонский топоним burg, burh
от burg — укрепление (ср.: Sudbury, Konterbury, Bury St.
Edmund и т. д.). Часть названий городов включает топо-
ним staple — складочное место (ср. Barnstaple).
Известно, что термины wic (wich), burg (burb), ceas-
ter, равно как civitas, urbs, oppidum, villa,— все это раз-
ные обозначения раннего города. При этом важно отме-
тить, что отдельные названия п группы названий соот-
ветствовали либо какому-то определенному этапу в
развитии города, либо какой-то особенности его возник-
новения и развития [...]
f Итак, важнейшая особенность возникновения и фор-
мирования средневекового общества в Англии — длитель-
ное сохранение свободной сельской общины, длительное и
почти безраздельное господство натурального хозяйства,
исключавшее ранпое возникновение городов — экономи-
ческих центров, центров ремесла и торговли. Эти факторы
плюс разрушительный характер англосаксонских завоева-
ний обусловили известную замедленность процесса воз-
никновения городов и их сравнительно позднее появление
в Англии, сохранение родимых пятен общинного строя,
аграрных черт в городах [...]
[2. Ремесло и торговля.
Факторы и условия возникновения
средневековых английских городов]
Нас интересует, как длительно существовала свобод-
ная англосаксонская сельская община, вернее, как проис-
ходило со разложение2 и какова была роль торговли в
этом процессе. Речь идет о торговле как внешней, так и
внутри страны, внутри англосаксонских королевств до
IX—X вв., т. е. до образования единого английского го-
2 Здесь в шоке речь идет, разумеется, о разложении свободной
сельской общины, ибо феодально зависимая сельская община в
.Англии существовала в течение всего средневековья.
* 245 *
сударства п начала собственно городского развития (воз-
никновение городов — X—XI вв.).
Большую роль в разложении свободной сельской об-
щины в Англии и в создании предпосылок для возник-
новения городов как центров ремесла и торговли, центров
товарного производства и товарного обмена играла тор-
говля — сначала внешняя (внутренней первоначально не
могло быть), а затем и внутренняя. Разумеется, этот
фактор действовал наряду и совместно с другими факто-
рами, разлагавшими общину изнутри: рост производи-
тельных сил, появление сначала индивидуальной собст-
венности па землю, рост имущественного неравенства,
процесс социального расслоения и т. д. Но мы, естествен-
но, не будем рассматривать эту сторону процесса — она
имеет для нашей проблемы не специальный, а общий ха-
рактер [...]
Исторически внешняя торговля предшествует внутрен-
ней, внешний рынок начинает существовать раньше, чем
возникает и складывается внутренняя торговля (внут-
ренний рынок), т. е. когда еще не сложились условия
для внутреннего обмена.
Обмен появляется еще при первобытнообщинном
строе, но он возникает первоначально как обмен между
отдельными общинами, а не между индивидуумами дан-
ной общины. «Обмен товаров,— писал Карл Маркс в ,,Ка-
питале“ {Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23,
с. 97) — начинается там, где кончается община, в пунк-
тах ее соприкосновения с чужими общинами или членами
чужих общин». [...] Таким образом, [по мысли Маркса]
обмен раньше всего возникает как внешний обмен, и тор-
говля (торговые сношения) начинается как торговля
внешняя. Эта закономерность имеет общий характер,
и она ясно проявляется и в Англии.
«Но раз вещи превратились в товары во внешних сно-
шениях,— писал Маркс там же,— то путем обратного
действия они становятся товарами и внутри общины».
Это превращение, разумеется, вызывается внутренними
условиями развития общины: неизбежным в силу роста
производительных сил разложением общинных отноше-
ний, эволюцией форм общинной собственности на скот,
на движимое имущество и, наконец, на землю и появле-
нием тех или иных форм индивидуально-семейной, а за-
тем и частной собственности, в данном случае в ее фео-
дальной форме— форме аллода.
Лишь с появлением внутреннего обмена, а затем и
& 246 *
внутреннего рынка, основанного на товарном производст-
ве внутри страны, внешняя торговля отступает на второе
место, начинает занимать подчиненное положение по от-
ношению к внутренней торговле. Рост производительных
сил, развитие товарного производства ведут неизбежно к
этому. И тогда внешняя торговля становится выражени-
ем внутреннего рынка, укрепляет его.
Таковы исторические этапы развития торговли и соот-
ношения внешнего п внутреннего рынка, если рассматри-
вать их в общей форме. Замедленность отмеченных про-
цессов в Англии бесспорна, по все же они неуклонно раз-
ворачивались и имели весьма существенное значение для
создания условий, в которых осуществлялось отделение
ремесла от сельского хозяйства — основа процесса воз-
никновения города, для складывания предпосылок воз-
никновения городов.
Как же конкретно протекали эти процессы в Англии в
раннефеодальный период? И когда возникли английские
города?
. Хотя прямые свидетельства о торговле в Англии в
письменных памятниках англосаксонского периода немно-
гочисленны и скупы, отрывочны, мозаичны, что, конечно,
объясняется не только общей скудостью источников для
этого периода, по и относительно незначительным весом,
занимаемым торговлей, товарными отношениями в Анг-
лии в раннефеодальный период, они все же дают извест-
ное представление о ее характере, об особенностях и на-
правлениях, в которых торговля развивалась.
, [...] Существуют письменные источники относительно
предыстории и ранней истории английских городов.
В первую очередь это свидетельства англосаксонских су-
дебников и различных грамот о купцах, приезжавших в
Англию (в Кент и другие королевства) из других стран,
начиная со второй половины VII в.; о правилах ведения
торговли, прежде всего скотом и, возможно, другим дви-
жимым имуществом; о правилах, обеспечивающих закон-
ность торговой сделки. В частности, сделка должна была
производиться при надежных свидетелях и только в стро-
го определенных местах. В Кенте таким местом был
Лондон. В Уэльсе разрешалось торговать лишь в виках
или бургах. Эти правила сами по себе, а также тот факт,
что они касаются отдельных королевств, показывают, что
число торговых сделок и общий объем торговли были
незначительными, что торговля в Англии VII в. (и позд-
нее, когда продолжали действовать то же законы) -
* 247 *
дело новое и нестабильное. Впрочем, она стояла на уров-
не торговли в других варварских королевствах Западной
Европы: судебники древних германцев содержат по этому
вопросу сходные постановления. Очевидна крайняя не-
развитость товарооборота, почти безраздельное господство
натурального хозяйства. Чуть не единственный объект
относительно постоянного товарообмена (внутри коро-
левств) — скот. Велась также торговля морской солью.
-Заметна ужо в VII в. роль Лондона как рыночного
центра. В VIII в. о нем говорит Бода Достопочтенный,
называя Лондон «рынком для многих пародов» (empori-
um multorum popnlorum), прибывающих сюда по суше и
по морю; из этого видно также, что он был торговым
центром не только для заморских купцов.
Ряд королевских и других грамот VIII—IX вв. гово-
рит об освобождении от пошлин грузов тех кораблей, ко-
торые прибывают в различные «порты», морские и реч-
ные. Такими портами были Хамвич на юге (графство
Гемпшир), Дорчестер (грас^ство Дорсетшир в Уэссексе),
Дройтвич (графство Вустершир). Известен и рыпок (тор-
говое местечко) в Кентербери (VIII и IX вв.) [...]
Появляются данные не только о бродячих и приез-
жих торговцах, но и о торговцах, имеющих постоянное
местожительство в стране, в той или иной местности.
В VIII—IX вв. появляются свидетельства о внутренней
торговле, внутренних рынках (о рыночных местечках) —
грамоты, письма, картулярии. Опи еще очень редки и
число их заметно увеличивается только с X—XI вв.
Внешняя торговля, особенно торговые сношения с кон-
тинентом, занимала значительно больше места, чем внут-
ренняя торговля в англосаксонских государствах. О ней
имеется несравненно больше письменных свидетельств и
данных нумизматики. На этом вопросе я не буду оста-
навливаться, скажу только, что постепенно в дальнюю
торговлю включались английские купцы, о чем свидетель-
ствует немало данных, особенно от второй половины VIII
и от IX—X вв., пе говоря уже о последующих столетиях.
Это также говорит об экономическом развитии англосак-
сонского общества и росте рыночных связей в стране.
Расширение внешнего обмена, рост внешней торговли,
в частности активной торговли с другими странами, сти-
мулировали рост внутренней торговли и рыночных отно-
шений внутри страны. Все это свидетельствовало и о ро-
сте производительных сил.
[...] От того же времени есть свидетельства о вывозе
* 248 *
ремесленных изделий, прежде всего предметов одежды из
шерсти и льна, что отражает развитие у англосаксов шер-
стоткачества, сукноделия, выработки тканей из льна. Вы-
возились также изделия из металлов, например ножи,
оружие, серебряные чаши и иные ювелирные изделия.
Таким образом, производство некоторых ремесленных из-
делий достигло к концу VIII — началу IX в. такого уров-
ня, что их можно было вывозить па континент, в другие
страны. Но ремесленные изделия в подавляющей своей
массе производились тогда в Англии не городскими ремес-
ленниками, а еще в условиях замкнутых натуралыюхо-
зяпствеппых ячеек: монахами в монастырях, зависимыми
ремесленниками там же и в формирующихся крупных
светских хозяйствах феодального типа, в крестьянских
хозяйствах, отчасти сельскими ремесленниками. Вероят-
но, лишь незначительную часть здесь составляли профес-
сиональные ремесленники, работавшие по заказу потреби-
теля и снабжавшие купцов, которые вывозили их изделия
па продажу на внешние рынки. Но положение постепенно
менялось.
Продажа ремесленных изделий во вне, на внешнем
рынке, по говоря уже о внутреннем, должна была ока-
зывать все возрастающее влияние и на развитие товарно-
денежных и рыночных отношений внутри страны, со-
действовать вовлечению в рыночные отношения все более
значительного круга хозяйств, разложению общинных
отношений, выделению самостоятельных производителей,
в том число и сельских ремесленников [...], росту произ-
водства ремесленных изделий для более широкого слоя
потребителей, сначала путем работы на заказ, а затем и
для рынка, расширению сферы обмена, без чего не может
быть товарного производства. Все это должно было стиму-
лировать зарождение и развитие товарного производства
в стране — условно для отделения ремесла от сельского
хозяйства (оно может отделиться только как товарное
ремесло, т. е. работающее па рынок),—и результатом ко-
торого я явилось возникновение городов — центров ремес-
ла, работающих па рынок, центров товарного производст-
ва п обмена в феодальном обществе.
Пока же эти условия по сложились (а к Vl II—IX вв.
они, несомненно лишь зарождались), английские так на-
зываемые города — города раннего средневековья3 оста-
3 Как известно, термин «город» применяется в литературе также
и в отношении раннего средневековья. По его характер тогда
был иным, что в данном случае и подчеркивает Я. А. Левицкий
* 249
вались политическими, административными, военно-стра-
тегическими, религиозными центрами; их общий характер
коренным образом не менялся, хотя, конечно, процесс в
стране шел, создавались условия, которые должны были
изменить их характер.
Какие же условия были необходимы? Ведь превраще-
ние ремесленных изделий в товары, обмениваемые на
деньги, уже предполагает наличие ряда условий.
Их можно свести к следующему:
Во-первых, известный рост производства ремесленных
изделий за пределы, необходимые для удовлетворения по-
требностей самих производителей и потребностей их гос-
под (там, где они были) в этого рода изделиях. И ие
только в изделиях, по и в том сырье — шерсть, леи, ме-
таллы и т. п., из которого они изготовлены (ср.: Маркс К.,
Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 141; Т. 13. С. 109).
Во-вторых, определенная степень разделения труда,
дифференциация занятий и некоторая специализация про-
изводителей в каждой отрасли труда.
В-третьих, наличие хотя бы самой начальной ступени
отделения ремесленного производства от земледелия, от
сельского хозяйства, что на первых порах могло найти
выражение в появлении ремесленников, производящих из-
делия по заказу потребителя. «Первой формой промыш-
ленности, отрываемой от патриархального земледелия,—
писал В. И. Ленин в работе „Развитие капитализма в
России44,— является ремесло, т. е. производство изделий по
заказу потребителя» (Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 3.
С. 329). По Лепину, следующая стадия развития ремес-
ла — это появление ремесленника па рынке: «Естествен-
но,— писал В. И. Ленин,— что придя раз в соприкосновение
с рынком, он (ремесленник. — Я. Л.) переходит со време-
нем и к производству на рынок, т. е. делается товаропро-
изводителем» (Там же. С. 331). Но в Англии VIII—IX вв.
об этом еще рано говорить.
И, наконец, в-четвертых, купля и продажа изделий
(причем но в виде единичных, случайных актов, а осу-
ществляемые более или менее систематически), в том
числе возможность приобретения купцом ремесленных из-
делий для вывоза их на внешний рынок.
От чего зависело появление этих условий? В конечном
счете от развития производительных сил в англосаксон-
ском обществе, выражающегося в дальнейшем росте раз-
деления и дифференциации труда, причем, и уже не
только в ремесле, как отдельной отрасли общественного
* 250 *
производства, но в общественном производстве в целом.
Только развитие всего общественного производства при-
водит к появлению сколько-нибудь значительного спроса
на ремесленные изделия со стороны сельскохозяйственно-
го и городского населения, к образованию внутреннего
рынка для этих изделий. Причем, это именно двусторон-
ний процесс, так как одновременно с рынком па ремес-
ленные изделия образуется внутренний рынок для про-
дуктов сельского хозяйства, на которые предъявляют
спрос люди, не занимающиеся или мало занимающиеся
сельским хозяйством, т. е. те же ремесленники, торговцы
и тому подобные элементы, оторванные от сельскохозяй-
ственного производства или уже мало с ним связанные.
Тогда и происходит обособление ремесла от сельско-
хозяйственной деятельности, появляется обмен между
ремеслом и сельским хозяйством, появляются товарные
отношения.
В Англии VIII—IX вв. превращение продуктов в то-
вары уже имело место, по не стало еще сколько-нибудь
широко распространенным, повседневным явлением. На-
лип пе некоторого количества рыночных мест, рыпков-эм-
порпев, связанных с континентом, и местных рынков (опи
уже появляются и в VII—VIII вв.) еще не меняло того
положения, что в стране господствовало натуральное хо-
зяйство и товарно-денежные отношения в общей массе
хозяйственных явлений имели еще очень небольшой
удельный вес. Дальнейший их рост и проникновение в
более глубокие сферы общественной жизни зависели от
развития производительных сил, от роста общественного
разделения труда и, прежде всего, от отделения ремесла
от сельского хозяйства.
Вследствие скудости источников мы не можем доста-
точно точно судить об объеме английской торговли (осо-
бенно внутренней) в VIII—IX вв., по несомненно, что в
это время она уже имела определенное значение в ряду
тех условий, которые необходимы были для дальнейшего
роста общественного разделения труда в феодализирую-
щемся англосаксонском обществе, для отделения ремес-
ла от сельского хозяйства и постепенного превращения
его в более или менее самостоятельную отрасль общест-
венного производства.
Переломными в этом процессе явились для Англин ко-
нец IX — начало X в. В это время отмечается рост тор-
гового значения Лондона, Кентербери, Винчестера, Саут-
гемптона, Дувра, Рочестера и других городов. В это вре-
* 251 *
мя Англия вышла из тяжелой борьбы с датчанами -  и
вышла значительно окрепшей. Действительно, с одшш
стороны набеги норманнов, начавшиеся еще в конце
VIII в. и особенно интенсивные в IX в., причиняли гро-
мадные бедствия Англии. G другой стороны, они содейст-
вовали объединению английских королевств в одно госу-
дарство (829 г.). Это объединение было обусловлено как
внешними, так и в первую очередь внутренними причина-
ми. Последние были, конечно же, связаны с успехами
феодализации, ростом крупного землевладения и закрепо-
щением крестьян. Отсюда — потребность сплочения фео-
далпзирующейся верхушки английского общества для
преодоления сопротивления крестьян. Главной внешнепо-
литической причиной государственной централизации
была потребность обороны от датчан. Отсюда — строи-
тельство крепостей-бургов и флота, усиленное производст-
во вооружения. Соответственно расширялись строитель-
ное дело, оружейное и другие ремесла. Одновременно
должно было возрасти и сельскохозяйственное производ-
ство.
Есть основания полагать, что при всех бедствиях и ра-
зорениях, причиненных вторжениями датчан, внешняя и
внутренняя торговля пе прекратилась, по продолжала
развиваться, особенно с конца IX в. и прежде всего в
наиболее значительных центрах: Лондоне, Винчестере, Ву-
стере, Кентербери, Глостере, Нортгемптоне, Херефорде
и др.
О развитии в это время внешней и внутренней торгов-
ли и косвенно ремесла свидетельствуют такие факты, как
создание все более благоприятных условий для купцов и
торговля, рост купечества и его роли, укрепление соци-
ального положения, возвышение статуса купца. Именно
об этом говорят источники: законы того времени, грамоты
и др.
В X в. повсеместно появляются в Англии так называе-
мые бурги и особенно порты. Порт в IX и X вв. это не
просто гавань, удобная пристань на берегу моря или
реки, это прежде всего пункты или поселения, связанные
с торговлей. Возможно, что в складывании именно такого
значения топоппма port сыграл роль и латипский термин
porta — ворота: ведь рынки обычно устраивались около
ворот поселения. Так или иначе, но в Англии, как и в
других странах, произошло распространение данного
«морского» названия на сухопутные поселения. Это мог-
ло произойти вследствие особых условий, в которых нахо-
* 252 *
дилась Англия как островная страна и именно на началь-
ном этапе английской торговли, когда доминировали
внешние связи и вообще связи по морю. Через морские
порты проходила тогда торговля с жителями Аппенинско-
го полуострова, франками, фризами, датчанами. Ведущая
тогда роль морских гаваней, портов и привела к распрост-
ранению понятия «порт» на другие, внутренние торговые
местечки, например стоявший в значительном удалении от
моря Херефорд. Далеко не всякий бург, т. е. администра-
тивно-политический центр, был портом. Порты имели тор-
говые привилегии: торговля вне этих пунктов запреща-
лась. Таким образом, порты —это достаточно развитые,
заметные и уже узаконенные торговые местечки.
Такое рыночное местечко — порт при определенных
условиях ого дальнейшего развития — концентрации в
нем ремесленного и торгового населения, сосредоточения
ремесла и торговли, обслуживающей значительный рынок
и вовлекающий в торговый оборот деревшо, - могло стать
в дальнейшем городом.
В начале X в. некоторые порты и были зародышами
городов как экономических центров. Известно, в частно-
сти, что там взимались торговые пошлины и другие ры-
ночные сборы. Доход от них был заметным. И власти —
в значительной мере из-за возможности взимать различ-
ные торговые сборы — снова и снова запрещают торго-
вать не в этих узаконенных рыночных местечках, одно-
временно держа их под контролем королевских чиновни-
ков. Государственное регулирование торговли вообще
было очень заметной чертой английских городов па пер-
вой стадии их развития [...]
X—XI вв.— такова датировка возникновения англий-
ского средневекового города.
На примере Лондона, Кентербери, Вустера, Нортгемп-
тона, Херефорда, Винчестера можно видеть, что портами
были, прежде всего, наиболее значительные и, надо пола-
гать, наиболее населенные административные, политиче-
ские и религиозные центры, достигшие уже известного
уровня экономического развития, выразившегося в воз-
никновении в этих центрах постоянных рынков, в превра-
щении их в рыночные местечки. Эти поселения, [...] были
тесно связаны не только с рынком, но и с тем, что стояло
за пределами рынка, т. е. с производством товаров, с про-
изводством продуктов и изделий па продажу. Образование
такого типа поселений, как порт, имело существенное
значение для процесса возникновения в Англии городов,
* 253 *
так как они становились притягательными центрами для
всего, что было связано с товарными отношениями, в пер-
вую очередь для ремесленников, для отделяющегося от
сельского хозяйства ремесла, которое в силу своего обо-
собления от сельского хозяйства должно было с самого
начала производить для обмена и пуждалось в постоян-
ном рынке для сбыта своих товаров и покупки сырья.
Здесь — в этих центрах — было сосредоточено значитель-
ное население, нуждающееся в покупке определенных
предметов па рынке, привлеченное постоянным рынком,
с его регулярными торговыми сделками и относительной
безопасностью, в которой особенно нуждались оторвав-
шиеся от сельского хозяйства и уходящие нз деревни ре-
месленники.
Такими местами, куда уходили на постоянное житель-
ство ремесленники, помимо поселений, обозначенных в
источниках словом «порт» (Сандвич, Йорк, Оксфорд),
могли быть бурги, замки феодалов, монастыри, епископ-
ские резиденции, центры графств и майоров. С развити-
ем рынка они приобретали одно из важных условий для
постепенного превращения в собственно города: опи пре-
вращались в экономический центр определенной сельско-
хозяйственной округи, центр ремесленной и торговой дея-
тельности, центр зарождения в Англии товарного произ-
водства.
[3. Ремесло в англосаксонский период
и уровень его развития
к началу нормандского завоевания
(т. е. к середине XI в.)]
Примитивные (городские) поселения раннефеодально-
го периода (oppidum, wich, villa, burg, civitas, castellum)
выступают уже не только как центры товарного обмена,
но, прежде всего как центры возникающего товарного хо-
зяйства — центры ремесла, производящего на рынок,
и торговли, обслуживающей растущее товарное произ-
водство.
Развитию городского ремесла в Англии предшествова-
ли столетия существования ремесла как подсобного заня-
тия в земледелии, в сельском хозяйстве.
Было бы ошибкой думать, что в англосаксонский пе-
риод основное значение имели лишь те отрасли ремеслен-
ной деятельности, которые были еще неразрывно связаны
с сельским хозяйством, т. к. занимались переработкой сель-
скохозяйственных продуктов (сыроварение, маслоделие,
* 254 *
хлебопечение, пивоварение и т. п.). Немалое значение
имели и такие виды ремесла, как добыча и плавка метал-
лов, добыча железа и железоделательный промысел, добы-
ча и плавка цветных металлов (олово, свинец, серебро,
медь), обработка металлов (оружейное дело, изготовление
плугов и других орудий труда, ювелирное дело, монетная
чеканка и др.), кожевенное дело, ткачество.
Развитие этих отраслей ремесла отразилось на топони-
мике складывающихся городов. Так, в Винчестере в конце
X в. были улицы Торговая, Шорников, Мясников и др.
Наличие ремесленных улиц несомненно свидетельствует
о сосредоточении в Винчестере в то время значительного
числа ремесленников и торговцев.
Таким образом, Винчестер — крупный административ-
но-политический и религиозный центр, о котором уже шла
речь как о рыночном центре, обозначаемом термином
порт,— по крайней мере уже в конце X в., являлся и
ремесленным центром. Такие поселения ремесленников и
торговцев — ремесленно-торговые центры могли уже
стать городом в том смысле, в каком мы говорим о средне-
вековом городе как об определенном социально-эконо-
мическом явлении, как о центре ремесла и торговли,
центре товарного производства.
Ремесленные наименования многих городских улиц,
как и многие другие данные, свидетельствуют о специа-
лизации городского ремесла, подразделении его па не-
сколько более или мепее самостоятельных видов и подви-
дов, а то и целиком самостоятельных отраслей ремеслен-
ного производства, т. е. о разделении труда внутри про-
мышленности. Это имело важное значение для процесса
дальнейшего отделения ремесла от сельского хозяйства,
для превращения ремесла в относительно развитую са-
мостоятельную отрасль общественного производства наря-
ду с сельским хозяйством и сосредоточения ремесленной и
торговой деятельности в определенных пунктах — горо-
дах [...]
О росте количества п качества ремесленных изделий
в X — первой половине XI в. свидетельствуют пе только
письменные источники, по и археологические данные.
Ткацкое ремесло и сукноделие развились довольно значи-
тельно уже в англосаксонское время. Для этого в Англии
имелась хорошая сырьевая база — овцеводство: на севе-
ро-востоке (главным образом Йоркшир, Линкольншир),
на западе (Глостершир), па востоке (Оксфордшир). Зако-
нодательство о торговле шерстью в Англии относится ко
* 255 *
второй половине X — началу XI в. (впервые в III законе
Этельреда, около 959—962 гг.). Там, в частности, фикси-
руются цены на шерсть: устанавливается минимальная
цена. Эти законодательные меры свидетельствуют о важ-
ности данного товара для экономики Англии. Английская
шерсть ценилась в Европе. Вывоз шерсти из Англии на
континент также отмечается с конца X — начала XI в.,
преимущественно во Фландрию, во фламандские районы,
известные своим сукноделием. Вывозом ее занимались
города Винчестер, Лондон, Линкольн, Йорк. Вустер и др.
Важнейший памятник того времени — «Беседа» Эльфрика
(около 1005 г.). Аббат Эльфрик создал свою «Беседу»
как руководство для обучения учеников — англо-саксов
разговорной латыни. Поэтому «Беседа» двуязычна: латин-
ские тексты переводятся на древнеанглийский (англосак-
сонский), к переводу приложен словарь. Этот источник
дает ценные сведения, в числе прочего о ремесле, о его
характере и уровне развития па рубеже X и XI вв.
В «Беседе» ремесла и промыслы предстают как особый
род занятий, отчетливо отличающийся от других видов
труда, от сельскохозяйственных занятий: от земледелия,
скотоводства, сельских отхожих промыслов. Но и там,
конечно, отмечены не все ремесленно-промысловые заня-
тия, которые могли существовать в то время [...]
ЛЕКЦИЯ 2.
Формирование и развитие
городов в Англии
1.	Население английского средневекового города
и процесс его формирования
Прежде всего — о наименованиях средневековых го-
рожан. Как известно, опи происходят от наименований
городов, точнее градообразных поселений раннефеодаль-
ного периода: civitas (римское название; отсюда средне-
вековое обозначение горожан — cives, civitatenses), urbs
(тоже римское, отсюда другое название горожан — urba-
ni, весьма редкое), oppidum (oppida), burh (burg); ср.
англ, название города — borough и наиболее распростра-
ненное в средние века наименование горожан — burgen-
ses, англ.— burgesses.
Итак, условия, при которых такие примитивные посе-
ления раннефеодального периода — догородской поры, как
urbs, civitas, port и просто вилла (село), вик (вич), tun,
ham, town — поселения, населенные пункты (сельские:
ср. townshire — община, село; market-town — рыночные
поселения), могли стать городами, т. е. центрами ремесла
и торговли, центрами производства, работающего па ры-
нок, товарного производства, сложились в Англии в ос-
новном лишь в X—XI вв.
Решающую роль в создании этих условий играло раз-
витие производительных сил, вызвавших к жизни разде-
ление труда в сельском хозяйстве, охватывавшем перво-
начально наряду с земледелием и скотоводством и все
виды ремесла, как подсобные промыслы при земледелии
и скотоводстве.
Города возникали в Англии в X—XI вв. либо как
совершенно новые городские центры, не связанные со ста-
рыми центрами административно-политического, военного
пли церковного характера в селах (villa, tun, wich, ham),
либо как поселения ремесленников в портах, бургах и
утративших свое прежнее значение римских городах-ла-
герях (castrum, civilates, urbs), около сотен феодальных
замков (castella, castrum), или монастырей (аббатств),
у места добычи сырья, на перекрестках важных дорог
и т. п.
9 Я. А. Лениикий
* 257 *
Города с самого начала были средоточием и ремесла
и ремесленников, населения, занятого преимущественно
ремеслом и торговлей: это основные слои городского на-
селения, это преобладающие занятия горожан. Горожане-
ремесленники этого времени почти все имели сельское
происхождение, притом недавнее. Сохранился ценнейший
исторический источник, позволяющий явственно просле-
дить этот процесс,— известная Книга Страшного суда
[...] (1086 г.), относящаяся как раз к тому времени, ког-
да в основном завершается феодализация Англии, начав-
шаяся значительно раньше. В Кппге Страшного суда
описаны все социальные группы, включая горожан
[burgenses]. В ней насчитывается до 100 городов, где
проживало около 5% населения страны. Поэтому опа яв-
ляется важнейшим памятником и для исследования гене-
зиса английского города.
Возьмем, например, не раз уже упоминавшийся мной
крупный городской центр на Западе Англии — Глостер,
центр графства Глостершир [...] Ои описан в Книге
Страшного суда как ci vitas, т. е. город па королевской
земле (terra Regis, в отличие от terra Baronum, т. е.
земли крупных сеньоров; подавляющее большинство го-
родов в Англин — это важная особенность ее средневеко-
вого городского строя — были королевскими). Глостер —
старинный центр железоделательного промысла, он вырос
рядом со знаменитым Динским лесом. Там производи-
лись добыча железной руды и ее плавка с использовани-
ем древесного угля. Кроме того, в Глостере собирался
большой городской рынок, а с Х(1 в. и ярмарка. Сюда
стекались торговцы, промысловики, ремесленники — по
мере роста их ремесла, специализации и отрыва от сель-
скохозяйственных занятий.
Книга Страшного суда дает ценный материал для на-
глядного представления о процессе формирования город-
ского населения Глостера. Это, в частности, данные об
уплате городской фирмы (firma burgi) — ежегодной город-
ской подати королю в виде определенной суммы денег или
продуктов [...] В частности, Глостер платил часть своей
фирмы изделиями из железа [...] что показывает устой-
чивость, постоянство железоделательного промысла в го-
роде и железоделательного ремесла в занятиях горо-
жан4 [...]
4 Конкретный материал по данному вопросу см. в кандидатской
диссертации Я. А. Левицкого и его монографии.
258 *
Из Книги Страшного суда видно сельское происхож-
дение многих ремесленников Глостера: это горожане
(unus burgensis), постоянно живущие в Глостере, кото-
рые платят ренту какому-либо лорду манора. Очевидно,
что это бывшие зависимые жители манора, которые хотя
и стали ужо горожанами, но в силу сохранившейся за-
висимости от лорда манора платят ему ежегодный оброк
изделиями своего ремесла [...] Подобных материалов
мпого, опи показывают также, что статус горожанина —
и юридический, и социальный — в XT—XII вв. еще ие
определился достаточно четко, пе закрепился вполне.
Да и позднее многие ремесленники формально пе счита-
лись горожанами, хотя и проживали в городе.
Отметим также, как характерную черту, что многие
горожане Глостера платили оброк в манорах ие в нату-
ральной форме, а деньгами, в виде определенной фикси-
рованной суммы (78 горожан платили оброк деньгами в
13 манорах). Некоторое число горожан несло также рабо-
чую повинность: обслуживали городские усадьбы лордов.
Не исключено, что это были такие повинности, которые
горожане выполняли в качестве ремесленников. Лишь
очень редко горожане записаны в Книге Страшного суда
без оброка: возможно, это то, кто уже освободился от
сеньориальной зависимости.
Описаны горожане в отличие от вилланов, бордариев,
коттеров и других категорий сельского населения без зе-
мельных наделов, без плугов, упряжек, вообще без како-
го-либо упоминания о земле, вне связи с какими-либо
сельскохозяйственными угодьями, лугами, пастбищами,
лесами. И все эти люди, живущие уже городскими заня-
тиями — ремеслом и торговлей,— числятся еще в мано-
рах как податные люди.
Согласно Книге Страшного суда, в Глостере в 1066 г.
проживали примерно 3065 собственно горожан, кроме
того необходимо принять во внимание другие категории
лиц, живших в городе. Это феодалы всех рангов — свет-
ские и духовные, их слуги, челядь, в том числе ремеслен-
ники, обслуживавшие усадьбу (в городе), королевские
чиновники (шериф и судьи, сборщики податей), солдаты
и офицеры гарнизонов, монахи и приходские священни-
ки, ремесленники и торговцы, не являвшиеся еще горо-
жанами, так как прибыли недавно из деревни, какое-то
число крестьян плюс приезжие (опи пе фиксируются
описью, так как пе платят подати). Судя по незначи-
тельному количеству пахот по ii земли, которую имел го-
9*
* 259 *
род вне своих стон (пе более 300 акров5), о земледелии
как об основном занятии его горожан пе могло быть и
речи.
Подобная картина наблюдалась и в Херефорде —
крупном ремесленном городе на западе Англии (распо-
ложенном, как и Глостер, близ Динского леса), Ноттин-
геме (город в центральной части страны), Норидже (рас-
положен в Норфолке, т. е. па востоке страны) [...] Дерби
[...] и других городах.
Степени отделения города от деревни, горожан от
крестьян, бюргерских занятии от аграрных варьировали.
С одной стороны, были города, где жители очень мало
занимались сельским хозяйством. Так, морские порты
Дувр, Гастингс, Ярмут, Сандвич, Лондон и другие спе-
циализировались на мореплавании, они поставляли ко-
рабли, среди их жителей было относительно много матро-
сов [ ...] морские порты несли морскую сторожевую
службу, которая засчитывалась взамен денежных плате-
жей. Другой тип значительной специализации пеаграр-
ных занятий представлен городом Дройтуич (графство
Вустершир), который сформировался на основе старинно-
го местного промысла — соледобычи и, соответственно,
специализировался па добыче, продаже, транспортировке
соли.
Отсутствие пли почти полное отсутствие во многих
городах у большинства горожан земель сельскохозяйст-
венного значения (пашни и другие угодья) показывает,
что основные виды их деятельности — это ремесло и тор-
говля.
С другой стороны, среди городов, описанных в Кни-
ге Страшного суда, были и такие, где земельные держа-
ния горожан исчислялись не несколькими десятками или
2—3 сотнями акров, а составляли более значительную ве-
личину. Так было в Дерби, Колчестере, Линкольне, Нот-
тингеме, возможно Кембридже и др. Но, как правило,
эта земля находилась в руках небольшого слоя горожан.
Конечно, помимо собственно горожан, т. е. бюргеров,
в английских городах были и другие владельцы и держа-
тели городских земель. Владения, в частности, различных
феодальных лордов, расположенные внутри города и впе
его, в прилегающей сельской местности, многократно пре-
вышали земельные владения горожан.
5 Примеч. автора па полях: акр — 0,4 га, виргата — 30 акров,
плуг — 120 акров.
* 260 *
Наличие феодального землевладения в городах, тес-
ная связь горожан ряда городов с сельским хозяйством
еще раз напоминают, что, конечно же, английский сред-
невековый город не был изолированным островом, где
ремесло и торговля развивались вне общих условий фео-
дального производства с первенствующим значением в
нем земледелия и сельского хозяйства, с господством на-
турального хозяйства вообще, с преобладанием села, де-
ревни над городом. Однако концепция «полуаграрпого
характера» английского средневекового города, как спе-
цифики его по сравнению с другими европейскими сред-
невековыми городами, пе находит подтверждения в ис-
точниках: картина совсем иная, обратная. Наличие у
части горожан в английских городах XT—XII вв. и даже
XIII в. некоторого количества земельных угодий и даже
повинностей, присущих сельскому населению, свидетель-
ствует о сельском происхождении горожан и об извест-
ной незавершенности в это время процесса формирова-
ния города и сословия горожан. И тем тге менее горожа-
не уже образовали новый социальный слой английского
феодального общества, основной костяк которого — ре-
месленники и торговцы. Необходимо также объяснить,
что города в Англии в эпоху зрелого феодализма разви-
вались быстрее и их экономическое .значение все возра-
стало [...]
Начало складывания в Англии сословия горожан —
\1—XII вв. Окончательное оформление горожан, как
единого сословия, относится к XIII в.
2.	Организация городского ремесла в Англии:
цехи, гильдии
Как известно, особенностью средневекового ремесла в
Западной Европе была его цеховая организация — объ-
единение ремесленников определенного вида ремесла
(профессии) в пределах данного города в особые корпо-
рации пли союзы по профессии — цехи. В Англии они
назывались гильдиями (от древпегерманск. gilda — союз,
объединение).
Широкое распространение этого термина, в том числе в
Англии — гильдиями называли религиозные общины, сою-
зы защиты (так называемые защитительные гильдии —
объединения полувоенного характера) и другие — не слу-
чайно: оно отражает общинный характер этого объедине-
ния. Ремесленные гильдии (в данном случае это то же, что
* 261 *
цехи) — необходимая форма организации ремесла в сред-
невековом городе.
Цехи возникали, как вам известно, в силу самого ха-
рактера средневекового городского ремесла и были необ-
ходимой формой организации ремесла. Для феодализма
характерно мелкое производство как в деревне, так и в
городе, определявшееся уровнем развития производитель-
ных сил.
Ремесленники, подобно крестьянам, были мелкими
п самостоятельными производителями, опи самостоятель-
но вели свое частное хозяйство, основанное па лич-
ном труде, плюс были товаропроизводителями, рабо-
тающими па рынок. Опи были вынуждены бороться с
феодальными сеньорами, с дворянством, нуждались в за-
щите от конкуренции вновь прибывающих в город беглых
крестьян, от наплыва сельских ремесленников (при край-
ней ограниченности местного рынка, ограниченности
спроса на ремесленные изделия). Была необходима охра-
на общей собственности на определенную специальность
или профессию, монопольное обладание ею.
Это породило цехи, гильдии. Главная функция цехов —
установление контроля над производством и продажен
ремесленных изделий — товаров. Цеховое принуждение,
цеховая и торговая регламентация — ото тоже вид вне-
экономического принуждения, по связанного пе с землей
(в отличие от крестьянина ремесленник пе нуждался в
земле как в средстве производства, так как земля пе яв-
лялась здесь основой производственного процесса), а с
цеховой организацией ремесла и корпоративно-сословным
характером всего городского, да и феодального вообще,
строя: ведь город — феодальный город.
Объединения ремесленников в особые корпорации,
вся система регламентации были обусловлены тогдашним
уровнем развития производительных сил, всей системой
феодальных отношений, господствовавшей в средние века,
всей феодально-сословной структурой общества {Маркс К.,
Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 27. С. 403).
Образцом для цеховой организации, как и для орга-
низации городского самоуправления, был общинный
строй —строй сельской общины.
В Англии цехи (гильдии) возникли в городах, по-вп-
дпмому, еще в конце XI — начале XII в., хотя их
оформление — получение специальных королевских хар-
Tin'i, составление и запись уставов относятся к более позд-
нему времени, как это было повсюду в Европе. Но пер-
!. 262 *
вые дошедшие до нас свидетельства о цехах, относятся
к первой трети XII в. О существовании в Англии ремес-
ленных гильдий мы узнаем из так называемых Pipe
Rolls — «Казначейских свитков», ежегодных записей
денежных расчетов, преимущественно между шерифами
графств и королевской казной. В том числе записыва-
лись денежные платежи гильдий, их ежегодный взнос —
фирма.
Первая такая запись сделана при Генрихе I в
ИЗО г., по сама система могла возникнуть и существо-
вать раньше. Ито, в принципе, довольно ранняя дата для
Западной Европы: во Франции и Германии цехи возник-
ли примерно в то же время, только в Италии раньше,
в X в. В «Казначейских свитках» за ИЗО г. упоминается
семь ремесленных гильдий в пяти городах Англии. Вряд
ли все они возникли в одно время, просто фиксация
платежей была предпринята одновременно по всем
цехам.
Большая часть первых гильдий сложилась в текс-
тильном деле: пять гильдий ткачей в нескольких значи-
тельных городах (Лондон, Винчестер, Линкольн, Хан-
тингдон, Оксфорд). В том же Винчестере была гильдия
сукновалов, в Оксфорде — кожевников. Позднее гильдии
ткачей появились также в Ноттингеме (1'156 г.), Йорке
(1164 г.) и др. Они покупали королевские хартии, их
узаконивавшие.
Почему в текстильном деле гпльдпп возникли раньше?
Конечно, благодаря относительно высокому уровню это-
го ремесла, в том числе в сельской местности, из-за чего
городе сильно ощущалась конкуренция стекавшихся в
города, особенно в такие крупные, как Лондой, Винче-
стер, Линкольн, сельских ткачей и сукновалов. Послед-
нее свидетельствует о распространении и интенсивном
отделении в английской деревне ткацких промыслов.
Хартия Генриха II гильдии ткачей в Лондоне, ве-
роятно, отражала более общие, распространенные и, воз-
можно, более старые, уже сложившиеся ранее порядки.
В ней подтверждались права лондонских ткачей иметь
свою гильдию. Запрещалось заниматься ткацким ремес-
лом в Лондоне кому бы то пн было, кроме членов этой
гильдии, т. е. устанавливалась монополия па занятие
данным ремеслом, что являлось принципом всей цеховой
системы, основой всей цеховой регламентации. Особен-
ность этой системы в Англии — узаконение цеховой мо-
ноподии и поддержка ее королевской властью, защита ею
2(53 *
привилегий цеха. За нарушение этой королевской приви-
легии грозил штраф в 10 ф. Привилегии «даровались»
вовсе не даром: цеху вменялась в обязанность уплата в
королевскую казну за все его привилегии ежегодно двух
марок золотом, т. е. 12 ф., что было большим бреме-
нем для тканей, не всегда способных уплатить свои
взносы.
Цеховая подать являлась одной из форм феодальной
эксплуатации горожан, в данном случае ремесленников,
королевской властью. Кроме регулярной подати с цехов
взимались также экстраординарные поборы, а с каждого
ремесленника — плата за допуск к ремеслу. Преследо-
вания нарушителей цеховой монополии включали штраф,
он также отчасти поступал н королевскую казну. Такие
факты известны и по другим городам (Винчестер, Йорк,
Оксфорд и др.) и цехам (перчаточники, бочары, плотни-
ки, сапожники, золотых дел мастера).
Из соответствующих документов мы узнаем и о цехо-
вом устройстве: что цехи имели свой собственный суд,
что во главе их стояли олдермены, что у цеховых масте-
ров были ученики (даже известен срок ученичества — до
семи лет) и подмастерья, которые позднее стали бороть-
ся за свои права. Но главная линия всех хартий — пре-
доставление цехам монополии тта изготовление соответ-
ствующих изделий в пределах города, а также распрост-
ранение этой монополии на территорию городской округи
и даже всего графства.
Таким образом важнейшая цеховая привилегия — мо-
нополия па занятие данным ремеслом в городе, привиле-
гия, которой пе всегда могли добиться цехи в страттах
континента,— в Англии уже в XII в. имела немалое рас-
пространение; Англия и в этом отношении не от-
ставала.
В английских городах к началу XIII в. существовало
уже пе менее двух десятков гильдий, о которых мы име-
ем сведения. В XIII—XIV вв. число их значитель-
но возросло, это было время их бурного роста и разви-
тия.
Ремесленные гильдии возникли в английских городах
в то время, когда рост производительных сил привел
уже к известной дифференциации ремесленных занятий,
в то время, когда население городов имело уже такую
степень концентрации, при которой для удовлетворения
потребностей в ремесленных изделиях требовались уже
не единичные представители того или иного вида ремес-
* 264 *
ла, а группы ремесленников одной и тон же специально-
сти. То, что опи обслуживали пе только город, по, в из-
вестной степени, п село, содействовало дальнейшему
развитию ремесла, его специализации, углублению разде-
ления труда. Увеличение числа ремесленных специаль-
ностей, возникновение новых цехов — это дальнейший
рост производительных сил в феодальном обществе.
В дальнейшем произошла имущественная дифферен-
циация [ремесленных] цехов: [богатые и бедные, стар-
шие п младшие]. Но этот вопрос нами пе рассматри-
вается.
3.	Проблема складывания
внутреннего рынка
В той мере, в какой ремесло отделялось от сельского
хозяйства и возникали города — центры ремесла и торгов-
ли, а пе только административно-политические, военные,
церковные центры, создавались условия для установления
рыночных связей между городом и деревней, для расши-
рения торговли, товарно-денежного обращения, для уста-
новления рыночных связей между различными местно-
стями, для постепенного складывания в недрах феодаль-
ного общества внутреннего рынка.
Зарождаются и развиваются рыночные связи между
ранее обособленными, замкнутыми патуральнохозяйст-
венпымп областями страны. Решающую роль в этом
процессе играл город—центр и средоточие ремесленной
и торговой деятельности, центр растущего в стране то-
варного хозяйства, прежде всего товарного производства
в городе и в деревне, т. е. производства на рынок.
Проблема взаимоотношений города и деревни в сред-
невековой Англии [во всей своей совокупности] еще не
разработана. Имеются прекрасные труды по аграрной
истории (М. М. Ковалевский, П. Г. Виноградов, Д. М. Пе-
трушевский, А. Н. Савин, Е. А. Косминский, В. М. Лав-
ровский, С. И. Архангельский, В. Ф. Семенов, Ю. М. Сап-
рыкин, М. А. Барг, М. Н. Соколова); есть труды по
истории английского города (И. М. Бондаренко, Я. А. Ле-
вицкий, А. А. Кириллова, А. А. Сванидзе и др.). Но пет
комплексности, цельного рассмотрения проблемы города
и деревни, как единства. О необходимости именно такой
постановки даппой проблемы говорил еще Е. А. Кос-
мппский.
Города, уже по самому своему характеру средоточия
* 265 *
ремесла и торговли, населения, занятого преимуществен-
но в ремесле и торговле, составляли естественный рынок
для окружающих город сельских территорий. Но воз-
растающая роль городского рынка в процессе складыва-
ния внутренних рыночных отношений, как и расширения
внешнего рынка в феодальной Англии, историографией
недооценивались.
Пример такой недооценки -- отношение к месту в раз-
витии внутреннего рынка торговой гильдии — так назы-
ваемой gilda mercatoria, а также к ее ролл в экономиче-
ском развитии феодализма в целом.
Общеизвестно, что кроме ремесленных гильдий в Анг-
лии, как и в других средневековых странах, возникали
еще и торговые гпльдпп. Gilda mercatoria — это торговая
гильдия, связанная, однако, пе только с городским рын-
ком, но и с институтом города в целом. Города часто по-
купали право-привилегию иметь эту корпорацию. Ее
история, весь вопрос о характере и значении института
gilda mercatoria в английском средневековом городе име-
ют важное значение для понимания некоторых сторон п
особенностей социально-экономического развития Анг-
лин в средние века [...] Первое у поминание об этой гпль-
дпп в городах Англии относится к концу XI —напал,у
XII в.; г; концу XII в. они имелись уже во многих горо-
дах. В течение XII XIV вв. не менее 170 городов (из
тптх 102 в Англин, 30 в Уэльсе) — все крупные п многие
мелкие — получили хартии па право иметь торговую
гильдию.
Основная привилегия членов торговой гильдии — мо-
нополия па торговлю. Существуя параллельно с цехами
и являясь важнейшей — наряду с цехом, а иногда п
предшествующей ему — привилегией городов, торговая
гильдия стала корпорацией, сообществом тех жителей
города, кто участвовал в торговле, занимался его в том
ттли ином качестве.
Это пе была замкнутая, чттсто городская корпорация:
она включала лиц, проживавших не только в городе, по
и па прилегающей к нему территории и даже на всей
территории графства. Так же точно торговая гильдия не
была объединением только лттц, профессионально свя-
занных с рынком или только собственно бюргеров: отта
нередко вклтопала сеньориальные элементы п даже кре-
стьян.
Пожалование торговой гильдии хартиями короля и от-
дельных крупных феодалов, наряду с пожалованием
* 266 *
рынков, ярмарок пли оформлением их привилегий, игра-
ло важную роль в экономическом развитии страны и в
процессе становления и формирования городов как цент-
ров товарного производства, средоточий ремесла, рабо-
тающего на рынок.
Торговая гильдия — важный и своеобразный институт
в истории английских городов. Она была распространена
как в городах, стоявших па королевской земле, так и в
городах, принадлежавших могущественным феодальным
землевладельцам — лордам, светским и церковным; в ма-
леньких городских центрах и почти во всех больших го-
родах [...] Широкий характер и распространение торговой
гильдии, отсутствие в ней замкнутости, свидетельствуют
о значении местных рынков в Англии уже в XII—
хит вв., особенно о значении городских рынков для ши-
роких и разных социальных слоев 11.
Отсюда — важные выводы. Средневековый город в
Англии в XII XITI вв. все в большей степени становит-
ся центром товарного обмена и рыночных связей, цент-
ром, где сходятся пути, соединяющие между собой пото-
ки товарного производства, товарного хозяйства в стра-
не, как в городе, так и в деревне.
Рост товарного хозяйства в Англин находится в тес-
ной связи с развитием города. Торговля, товарный об-
мен, хотя и медленно, по все в возрастающем объеме
концентрировались в городах. Процесс постепенного
складывания внутренней» рынка в стране шел не
мимо городов, как это иногда представлялось, а через
город.
Зтот процесс охватывал всю сеть местных рынков,
в том числе п мелкие, п более крупные сельские рынки
(mercaliiin, forum), рынки торговых (рыночных) месте-
чек и городской ])ыпок, значение которого все возраста-
ло [...] Можно констатировать в то время не только
складывание местных рынков, по затем и более широко-
го внутреннего рынка, на базе довольно густой сети рын-
ков в городах и рыночных местечках. Кроме того, уже в
XI п особенно в XII—XIII вв. получили значительное
распространенно ярмарки. Особенно были известны Вин-
честерская (Сент-Джои), Бостонская, Стоурбриджская,
Сснт-Олбанская, Йоркская ярмарки. Их посещали купцы
из Флапдрии, Германии, Италии, Скандинавии, Франции.
6 Подробнее см.: Левицкий Я. А. К вопросу о характере так назы-
ваемой gilda mercatoria...
267
Главным предметом торговли была шерсть. Кроме того,
из Англии вывозили па континент свинец, олово, рыбу
(особенно сушеную), скот, сало, кожи, с конца XII —
начала XIП в,— также хлеб.
4.	Город и королевская власть,
город и феодалы в Англии XII—XIII вв.
G ростом городов как экономических центров росло
их население: от нескольких (1—3—5) тысяч до 20—
30—40 тысяч. Лондон имел [в конце XIV в.] 40—50 тыс.
населения. Постепенно формировалось сословие горожан,
королевские хартии фиксировали их нрава и привиле-
гии [...]
Как уже упоминалось, подавляющее большинство
английских городов, притом почти все наиболее значи-
тельные, были расположены на королевской земле. После
нормандского завоевания в Англии сложилась сильная
королевская власть. Вильгельму Завоевателю принадле-
жало свыше 7т всех обрабатываемых земель7 плюс
наиболее значительные города. Приблизительно 2/;{ всех
городов были королевскими, нх сеньором являлся сам
король.
В этом своеобразном положении английского города
коренились трудности, осложнившие борьбу английских
городов за освобождение от сеньориальной власти: им труд-
но было бороться с таким могущественным сеньором, как
сам король. Но, [с другой стороны, города составляли]
опору королевской власти в борьбе с крупными феодала-
ми, крупными сеньорами, [сознавая] важное значение го-
родов для усиления королевской власти, последняя охотно
давала им привилегии.
Особенностью политического развития английских
средневековых городов было их освобождение от сеньо-
риального гнета, обременительных феодальных платежей,
постоянного вмешательства [феодалов] в дела горожан
и т. п. обычно ио путем вооруженной борьбы (Англия в
отличие от Франции и Италии почти нс знала антифео-
дальных городских восстаний против сеньоров-феодалов,
коммунального движения), а путем финансовых согла-
шений с сеньором (чаще всего это был сам король).
7 Имеется в виду вся распределенная между феодалами территория
Англии, включая леса (в том числе весьма дикие заповедники)
и другие угодья.
* 268 *
Поэтому ни один английский город пе смог добиться
права полного самоуправления типа французской ком-
муны.
Английские города вынуждены были довольствовать-
ся более или менее значительными экономическими и
финансовыми привилегиями. Это — право па беспошлин-
ную торговлю по всей стране. Затем - частичное право
на самоуправление, под контролем королевских чиновни-
ков, плюс право городского суда, право иметь выборные
органы самоуправления — обычно мэр плюс олдермены
(городской совет, действующий, однако, совместно с на-
значенным королем чиновником или другим представите-
лем сеньора); фирма - уплата ежегодной фиксированной
денежной суммы сеньору взамен произвольных поборов
(шла в казначейство), с правом горожан самим делать
раскладку и сбор этих средств, а городская верхушка
распоряжалась этой раскладкой. Путем уплаты [этих]
фиксированных сумм (фирма, герсумма и др.) горожане
часто приобретали себе право самоуправления и суда,
ограничения вмешательства королевских и сеньориальных
должностных лиц — чиновников в дела городской об-
щины.
Фирма не была неизменной: королевская власть и
отдельные сеньоры стремились повышать ее, что вызыва-
ло в отдельные периоды недовольство горожан, например
в 1196 г.8.
Получение городами многочисленных королевских
сеньориальных хартий (это тоже особенность городского
развития) отмечается начиная с Вильгельма I, но особен-
но много их было введено при Генрихе I и Генрихе II,
при Ричарде I, Иоанне Безземельном, Генрихе III и
Эдуарде I. К началу ХШ в. хартии имели около 80 го-
родов, большей частью крупные: Лондон, Винчестер,
Йорк, Кентербери, Дувр, Гастингс, Линкольн, Вустер,
Ноттингем, Оксфорд, Кембридж, а также Ипсвич, Эдмунд-
сбери, Честер, Норидж, Ньюкасл, Бристоль, Саутгемптон
п др. На протяжении ХШ в. хартии получили еще
свыше 100 городов. Ио ряд более мелких городов —
сеньориальных, не имевших развитого ремесла и торгов-
8 Имеется в виду большое восстание в Лондоне под руководством
Уильяма Бородатого. См. об этом: История средних веков для
истфаков госуниверситетов. М., 1972. Т. 1.
* 269 *
ли, не имевших средств, оставались под управлением
сеньоров.
Пользоваться городским правом могли не все горожа-
не, а лишь те, которые участвовали в уплате фирмы, го-
родские землевладельцы, которые имели держания па
городском право (бургатпум) [...] Это были полноправ-
ные горожане-фримепы. Значительная часть жителей
городов к XIV в. очутилась уже в разряде неполноправ-
ных.
Во главе городов стоял патрициат: наиболее богатые
купцы, ростовщики, землевладельцы, тесно связанная с
королевской властью олигархия, сформированная из вер-
хушки фримснов...!’
9 Окончание второй лекции не сохранилось.
Приложений
Водяные мельницы
в Книге Страшного суда
В архиве Я. Л. Левицкого сохранилось множество выписок из
Книги Страшного суда, ие использованных им в опубликованных
работах. Таковы специальные подборки материалов о наличии мель-
ниц, соляных варниц и железорудных разработок в Англии XI в.
Даже выборочная их публикация позволит более глубоко и непо-
средственно проникнуть в творческую лабораторию исследователя.
Эти материалы будут полезны и в качестве методического пособия
для студентов при изучении истории Англии XI XII вв.
Выписки о наличии мельниц собраны Я. Л. Левицким ио
12 графствам из 34, описанных в Книге Страшного суда. В основ-
ном это графства с густот! сетью мельниц. Я. А. Левицким отмоче-
ны общее число мельниц в графстве и в отдельных местностях, тип
и размер ренты с каждой мслышцы. Комментарии Я. А. Левицкого,
его маргинальные пометы к выпискам из источника даны в приме-
чаниях. Такой порядок публикации позволяет полностью сохранить
весь текст исследователя. При публикации материалы сведены в
таблицу.
В скобках даны названия идентифицированных мест. Сокраще-
ния:
м.— манор
с.— сотня
ф.— фунт
п.—- пенс
ш.— шиллинг
унц,— унция
вл.— владелец
держ.—- держатель
м-ца — мелыпща
* 271
Граф гво	Число упомяну- тых мест- ностей	Количество мельниц		Сотня, майор и т. д.
		общее	в том числе	
Норфолк	726	в 304 1	9	Barsham
		местах	8	с. Gallow Thetford
			7	г. Норпдж
			7	Snettisham с. Freebridge
			6	Wymondham с. Forehoe
			по 5 м-ц	—
			в 9 местах	—
			по 4 м-цы в 14 местах	—
			по 3 м-цы	—
			в 28 местах по 2 м-цы в 83 местах 2	-
Суффолк			1 часть м-цы	Grating
			п плотины	(Greeting) c. Boscmere
			1 м-ца, 1 пло-	Berchingas
			тина другой	(Barking)
			м-цы	c. Bosemera
			1 зимняя	Edwardestuna
			м-ца 4*	(Erwardstone)
Эссекс 5				
Кепт	—	—	1	г. Дувр
Линкольн-	756	в 256	’/2	м. Ulvesby
шир		мести.	3	(Ulceby) m. Brune
				(Bourne) 8*
			по 3 м-цы в 15 местах	—
			по 4 м-цы в 18 местах	—
			по 5 м-ц	
			в 5 местах	
			по 6 м-ц в 4 местах	—
			7	noc. Thorganby
			8	Old Sleaford
			9	Nettleton
			13	r. Louth
			14	Tealby
Нортгемп-	—		1	д. Rande
тоншир			1	(Raund) д. Wadenho
				(Wadenhae)
* 272 *
Владелец, держатель	Рента		Источи ин: Книга Страшного суда
	денежная	•продуктовая	
—					DGEE **,
-	-	-	V. 1, р. 137 Там же
—	—		» »
-	-	-	» »
—	—	—	
—	--	—	
—		—	
	-	-	
	-	-	
Вл. Роберт Малет 3*	2 ш.			II, 304b
Держ. I свободный человек Эдрика земля св. Эдреда Роберт Малет имеет часть другой м-цы земля Роберта Ма-			II, 328b
лета держ. тот же Гуго	-	48 ферлинговв*	I, 11
церковь и пресвитер	10 ш.	продуктами 500 угрей7	I, 362
—	30 ш.	2500 угрей	I, 361b
-	—	-	
—	—	—	DGEE,
—	—	—	vol. 1, p. 75 Там же
—	—	—	»
	—	—	»
—	—	—	»
—	34 ш. 8 п.	100 угрей	I, 220b
—	13 ш. 4 п.	65 угрей	Там же
* 273 *
Графство	Число упомяну- тых мест- ностей	Количество мельниц		Сотня, манор и т. д.
		общее	в том числе	
			1	д. Undele (Oundle)
			1	Warm in tone (Warminglon)
			1	Edin lone (Addin ton)
			2	Ascetone (Ashton)
			2	д. Deneforde 9 (Denford)
Стаффорд-	341	в 65	1	m. Mera
шпр		местах		(Mcerlown)
Шропшир	440	в 87	1	Ruitone
		местах	1	(Rylon) Loclehvile, c, Yorletoon
			1	m. Donitone (Donington)
			1 п 2 садка	Cate win de (Clielwynd)
			1	m. Han lenend line . (ITanlington)
				c. Ovret
			1	Nesse
			1	(Little Ness) m. Stones
			о	Bureford	; (Bunford)
			2	Archelov (Ercall Magna)
			1 топя	там же
Вустер-	264	104'Л	1	м. Fledebirie
шпр 13		в 69		
		местах	12	м. Blochelei
Уорик-	—		1	m. Mel ver tone
шпр 11				(Milverton) c. Starlei
			-1	Osteselve (Oxhill)
			1 3	Bereforde (Barford) c. Tremelav Alveslone
				(Alves ton)	; c. Pale lav	. ’
			2	m. Wotone
та же сотня
* 274 *
Владелец, держатся ь	Рен га		Источник: Книга Страшного суда
	денежная	продуктовая	
-	20 Ш.	250 утрой	I. 221
! ~	40 ш.	325 угрей	I, 221b
	12 п.	200 угрей	I, 222
	40 ш.	325 угрей	I, 221b
	50 ш. 8 п.	250 угрей	1, 220b
Король.	3 ш.	4000 угрей 10	I, 246b
1	—	8 секстарпев	1, 257b
		ПШОШТЦЫ	
—	—	1 воз солода	I, 255b
-	-	5 возов хлеба	1, 253b
-	5 ш.	64 связки угрей	I. 257b
-	—	400 угрей	I, 256b
-	20 ш.	600 угрей	I, 255
вл. Роджер де Лак 11 *	—	9 возов хлеба	I, 260b
вл. Осберн,	—	12 возов зерна	1, 260
сын Ричарда 12*,			
держ. эрла Рожера	—	12 возов хлеба	1, 253b
(держит сам)			
	—	1502 больших угря	Там же
16 сервов и 3 девки	10 ш.	20 связок угрей	I, 172b
14 сервов	2 ф. 11 ш.	—	T, 173
	9 п.		
-	2,5 ф.	-	1, 239b
-•	1 ш. 4 и.	-	1, 242
вл. Осборн, сын	2 пт.	325 угрей	1, 244
Ричарда			
держ. Гуго			
вл. епископ	40 ш.	12 связок угрей +	1, 2-P1)
Вустерский (держит		+ 1000 угрей	
сам)			
держ. Роберт	11 ш.	8 связок угрей	1, 242b
Стратфорд			
* 275 *
Графство	Число упомяну- тых мест- ностей	Количество мельниц		Сотня, манор и т. д.
		общее	в том -числе	
1	Stratford on Avon
та же сотня
1	Edrigestone
Atherstone on
Stowr
1 Wasmertone
(Wasperlon)
c. Tremelav
1 Witelavesford
(Wixford)
c. Fernecube
1	Salford
c. Fernecube
1 ч.	Benin ton
(Binton)
c. Berricestone
(Borcheston)
1 Spernore
(Spernall)
c. Fernecube
1 Estone (Astone
Gantlow)
Глостер-	363	в 178	1	Svineberie
шир 16		местах		(Saintbury)
			о	г. Тьюксбери
			1	г. Глостер
			2	м. Вег Lune (Вег- tune apud Bristow) м. Stantone
			1	м. Etherope (Natherope)
			3	Hildeslei
			1	Golesborne
Херефорд-	312	в 86	1/3	м. Boninhope
шир		местах	из 2 м-ц	
			1	г. Клифорд 18
			1	м. Mcrclielai (Marcle)
			1	Castellaria de Avretone (Orleton)
			1	m. Herefrum
			1	m. Westune
			1	m. Burgelle 19 (Burghill)
* 276 *
Владелсц. держатся ь	Рента		Источник: Книга Страшного суда
	де нелепая	продуктовая	
земля епископа	10 ш.	1000 угрей	I, 238b
Вустерского, держит сам Вл. епископ Одо	10 ш.	10 связок угрей	I, 238b
из Бане 15*, держ. Корбин земля аббатства	20 ш.	4 воза соли	I, 239
Ковентри и Toil 5ке церкви земля аббатства	10 ш.	1000 угрей 20 связок угрей	I, 239
Ившемского земля аббатства	10 ш.	20 связок угрей	Там же
Ившемского земля Вильгельма,	—	8 связок угрей	I, 243
сына Корбина держ. некий Вильгельм вл. Вильгельма,	4 ш.	4 воза муки 3 воза соли 7 связок угрей	I, 244
Buenuaslelli держ. Гуго земля короля.	8 ш.	5 связок угрей	I, 244
от пего держ. Осберн, сын Ри- чарда	б и.	—	I, 169
-			-
-	1 ф. 7 ш.		I, 163
		35 ш.171		I, 169b
—	15 ш.	—	I, 169b
—	18 ш.	—	I, 169b
—	4 ш. 2 п.		Там же
	14 ш. 8 п.	5 модпя зерна	I, 186 I, 183
Король	—	зерно	I, 184b
—	—	4 модпя [зерна?]	1, 185
	7 ш. 6 п.	15 связок угрей 5 связок угрей	I, 184
	10 ш.	—	Там же
-	20 ш.	25 связок угрей	I, 186
* 277 *
Графство	Число упомяну- тых мест- ностей	Количество мельниц		Сотня и	манор \ д.	
		общее	в том числе			
			1	м. Leiiie		
			1	м. Little	Hereford	
			4	Там же		
Примечания
1	Мельницы (водяные) — старин-
ный промысел, который сущест-
вовал в Англии до нормандско-
го завоевания. Сведения о при-
менении воды для помола зерна
можно найти примерно с V в.
и. э., так что англосаксы не от-
ставали в этом отношении от
континента. Книга Страшного
суда дает, видимо, самый ши-
рокий перечень мельниц середи-
ны XI в. для Европы вообще.
В Англии того времени было не
менее 5000 водяных мельниц.
Они преобладали, но существо-
вали и ручные мельницы, и ка-
менные ступы, а также мельни-
цы, приводимые в движение ло-
шадьми.
Бросается в глаза широкий
диапазон ренты: от 3 пенсов до
3 ф., а иногда и больше; су-
щественное число мельниц пла-
тили менее 1 шилл. Размер рен-
ты говорит о большом числе
мелких мельниц и о преоблада-
нии мельниц с оценкой менее
1 Ф-
2	В Норфолке также отмечены в
держании '/2, 'Д, ’/а части мель-
ницы. В этом графстве мельни-
цы располагались в основном
на потоках.
•’* Роберт Малет — один из баронов
Вильгельма Завоевателя.
Зимними названы, видимо, те
мельницы, для работы которых
летом недоставало воды. Такие
мельницы упоминаются в описи
неоднократно. См.: llodgen 11.
Domesday Water Mills // Antiqui-
ty. Л Quaterly Review of Ar-
chaeology. 1939. Vol. 13, N 51.
P. 263.
г Мельницы в Эссексе Я. А. Ле-
вицким специально не записа-
ны, по им отмечено, что в 1раф-
стве часто указана доля мель-
ницы — '/», ‘/з, ’Л, т. е. такой
мельницей владели (пользова-
лись) несколько владельцев или
деревень. Если не учитывать
этого, то можно насчитать мель-
ниц больше, чем их было на са-
мом деле.
6* Ферлинг — мера сыпучих тел,
равная ‘Д кватера, 2 бушелям.
7 Мельницы часто платили оброк
рыбой, прежде всего угрями.
Иногда указано общее количест-
во угрей, иногда (см. ниже) их
считали связками по 25 штук.
Я. А. Левицкий заметил, что,
возможно, угрей (т. е., видимо,
их жир) использовали и для
освещения. Один из крупных
платежей рыбой, отмеченный
Я. А. Левицким, относится уже
к 1186 г. Так, между аббатом
монастыря св. Эдмунда и Уиль-
ямом де Варепп (графство 11ор-
* Звездочкой отмечены примеча-
ния публикатора.
DGEE — The Domesday Geography
of Eastern England. Ed. by II. G.
Darby. Cambridge, 1952—1954,
Vol. 1—2.
Ф 278	*
Владелец, держатель	Рента		Источник'. Книга Страшного суда
	денежная	продуктовая	
2 м-цы принадлежат этому мапору	11 ш. 11 ш. 8 п.	25 связок угрей	I, 183 I, 182Ь Там же
фолк) было заключено соглаше-
ние об уплате последним аббат-
ству GO шилл. и 2000 угрей в
качестве подати в течение года
па пять церковных праздников,
а* и этом же маноре при мельни-
цах отмечены 6 рыбных садков
и 6 ловель, с последних плати-
ли 24 п. (I, 364b).
Деревни Rande, Wadenho, Unde-
le, Deneforde расположены по
реке Нин.
Эта мельница в Стратфордшире
отмечена как одна из дающих
самые большие платежи рыбой,
одпако другие рыбные платежи
с мельниц в этом графстве пе
упоминаются. Вообще же мель-
ницы в этом графстве давали
низкий доход: от 2 до 10 шилл.
Роджер де Лак имел также вла-
дения в Глостершире, Херефорд-
шире. В его маноре Стокс отме-
чен также мельник и смотри-
тель за пчелами.
'=* Осберн, сын Ричарда,— норманд-
ский барон.
13 В Вустершире была очень гу-
стая сеть водяных мельниц.
В этом графстве часто упоми-
наются сервы (держатели?)
мельниц.
н В описании Уорикшира не упо-
минается ни одной рыбной лов-
ли, рыбного садка. Есть лишь
указания на уплату оброка с
мельниц угрями, причем назва-
но всего 11 таких мельниц,
т. е. очень мало. Все эти мель-
ницы водяные, расположены по
нижпему течению рек Эвон,
Стаур и др.
г* Одо, епископ Байе,— сводный
брат и ближайший сподвижник
Вильгельма Завоевателя.
16 В Глостершире было очень мно-
го мельниц, но все они распо-
лагались в сельских местностях,
исключая города Тьюксбери и
Глостер. Наличие мельниц в го-
родах — свидетельство избавле-
ния от баналитета, от обязан-
ности молоть зерно только на
мельнице сеньора. Мельница в
силу этого бана — источник боль-
шого дохода.
Ни в Бристоле, ни в Уичком-
бе мельницы не упомянуты,
хотя, возможно, 2 мельницы ма-
нора Бертон, расположенного
около г. Бристоля, находились
в самом городе.
17	Самая доходная мельница граф-
ства.
18	Единственный город Херефорд-
шира, где отмечена мельница.
19	Там же отмечено, что в Хере-
форде пять горожан дают этому
манору 52 пенса.
Список трудов Я. А. Левицкого
Английский город в XI веке: (1? вопросу о происхождении англий-
ского средневекового города): Дис. ...канд. ист. наук. 1943.
12 а. л. Рукой.
Города и городское ремесло в Англин в X—XII вв. М.; JI.: Изд-во
АН СССР, 1950. 299 с.
Индепендентская республика и майское восстание левеллеров в ар-
мии в 1649 г.//Учен. зап. МОПИ. 1950. Т. 16. С. 25—56.
Проблема раннего феодального города в Англии и Книга Страш-
ного суда//Средние века. М., 1951. Вып. 3. С. 126—142.
Средневековый период в кривом зеркале американского историка //
Там же. С. 287—297.
История средних веков. М., 1952. Т. 1, гл. 6, § 3: Англия до середи-
ны XI века. С. 182—192; гл. 10: Экономическое развитие Запад-
ной Европы с XI в.: Возникновение и рост средневековых горо-
дов. В соавт. с Е. А. Космипским. С. 255—284; гл. 13, §1: Норман-
ское завоевание и развитие феодализма в Англин (XI—XII вв.).
Косминский Евгений Алексеевич // БСЭ. 2-е изд. 1953. Т. 23. С. 93.
Английская буржуазная революция XVII века. М., 1954. Т. 1, Гл. 9:
Установление республики в Англин. С. 254—273; Гл. 10: Борь-
ба левеллеров и диггеров за углубление революции. С. 274—317;
Гл. 11: Английская республика в 1649—1652 гг. С. 318—369.
Гед.: Английская буржуазная революция XVII века. Т. 1—2/Под
ред. Е. А. Космипского, Я. А. Левицкого. М.: Изд-во АН СССР,
1954. Пер. на пол. яз.: Angielska Revolucja Burzuazyina XVII wie-
ku/Pod redakcja E. A. Kosminskiego i J. A. Lewickiego. Panstwowe
Wydawnictwo naukowe. W-wa, 1957. T. 1—2.
[Рецензия]//Средние века. M., 1954. Вып. 5. С. 324—327//Рец. на
кн.: Мор Т. Утопия.— 2-е изд.— М., 1953.
Борьба левеллеров в Англии после провозглашения республики и
до конца 1649 г. // Учеп. зап. МОПИ. 1955. Т. 22. С. 51—76.
[Рецензия]//Вопр. истории. 1955. № 6. С. 115—127. В соавт.
с С. Д. Сказкиным, Ф. В. Потемкиным и др. // Рец. па кн.: Пред-
шественники научного социализма: Сб. ст./Под общей ред. акад.
В. П. Волгина: Критический обзор.— М., 1954.
Ремесленные гильдии в Англии в ранний период их истории //Сред-
ние века. М., 1956. Вып. 8. С. 141—160.
Всемирная история. Т. III. М.: Госполптиздат, 1957. Введение. С. 7—
21. В соавт. с В. В. Бирюковпчем; Гл. XI: Англия и Скандина-
вия в период раннего феодализма. С. 188—203; Гл. XXI: Возник-
новение и развитие средневековых городов в Европе. С. 317—327;
Гл. XXIV: Социальные и политические последствия нормандско-
го завоевания Англии и дальнейшее развитие в пей феодальных
отношений (XI—XIII вв.). С. 359—374; Гл. XXXIX, подраздел:
* 280 *
Начало разложения цехового строя. С. 600—611; Гл. XI, подраз-
дел: Развитие литературы в Англии XIV—XV вв. С. 672—673.
Заметки о современной западноевропейской медиевистике: Англия //
Средние века. М., 1960. Вып. 18. С. 289—295.
Ред.: Research in the History of Great Britain. USSR. Academy of
Sciences. M., 1961. Совм. с И. H. Ундасыновым и E. Б. Черняком.
Ред.: Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС//
История СССР. М.: Изд-во АН СССР, 1962. 626 с. Совм. с акад.
Н. М. Дружининым и др.
Ред.: Советская историческая наука от XX к XXII съезду КПСС.
История Западной Европы и Америки. М.: Изд-во АН СССР. 1963.
317 с. Совм. с акад. Н. М. Дружининым и др.
Великобритания: Исторический очерк (с древнейших времен до кон-
ца 80-х годов XVII в.) //Сов. ист. эпцикл. 1963. Т. 3. С. 147—164.
В соавт. с акад. Е. А. Космииским.
Великобритания: Хронология (до конца 80-х годов XVII в.)//Там
же. 1963. Т. 3. С. 217-224.
Ред.: Косминский Е. Л. Историография средних веков, V в.— сере-
дина XIX в.: Лекции/Под ред. С. Д. Сказкипа, Е. В. Гутновои,
Я. А. Левицкого, IO. М. Сапрыкина. М.: Изд-во МГУ, 1963. 430 с.
Ред.: Косминский Е. А. Проблемы английского феодализма и исто-
риография средних веков: Сб. ст. М.: Изд-во АН СССР, 1963.
456 с. Совм. с С. Д. Сказкипым, Е. В. Гутновои, Н. А. Сидоровой,
М. М. Смирииым.
Le Moyen Age // Reserches Internationales a la Enmiere chi marxisme.
Le feodalisme. Mai—juin, N 37. P., 1963. En collah. avec. V. Bi-
rioukovitch.
Научная, педагогическая и общественная деятельность Н. А. Сидо-
ровой // Средние века. М., 1964. Вып. 25. С. 5—12. В соавт. с
А. Д. Люблинской, Е. В. Гутповой.
Казначейские свитки//Сов. ист. эпцикл. 1965. Т. 6. С. 826—827.
Компания купцов-авантюристов // Там же. 1965. Т. 7. С. 782.
Академик Сергей Данилович Скэзкин: К 75-летшо со дня рождения
и 50-летию научпо-педагогической деятельности//Новая и но-
вейшая история. 1965. № 6. С. 173—174.
История средних веков. Т. 1. Учебник для ист. фак. гос. ун-тов.
М.: Высш, шк., 1966. Введение. С. 7—16. Совм. с С. Д. Сказкп-
ным, Е. В. Гутновой и А. И. Даниловым; Гл. 7: Возникновение и
рост средневековых городов. С. 227—249; Гл. 6, § 6: Англия до
середины XI в. С. 216—223; Гл. 6, § 1: Западная Европа в IX—
XI вв.: Политическая карта Европы в IX—XI вв. С. 180—186.
Совм. с А. П. Левандовским; Гл. 10, § 1: Англия в XI—XII вв.
С. 307—320.
Ред.: История средних веков. Т. 1/Под ред. С. Д. Сказкина, Е. В. Гут-
новой, А. И. Данилова и Я. А. Левицкого: Учебник для ист. фак.
гос. ун-тов. М.: Высш, шк., 1966. 596 с.
Академик Сергей Данилович Сказкин // Вопр. истории. 1966. № 4.
С. 148—158. В соавт. с Е. В. Гутповой, В. М. Далппым, А. И. Чпс-
тозвоновым.
К вопросу о характере так называемой «Gilda mercatoria» в Англии
XI—ХШ вв.//Средние века. М., 1967. Вып. 30. С. 103—122.
Выступление по докладу М. Я. Сюзюмова «Возникновение средне-
векового города в Западной Европе» // Средние века. М., 1968.
Вып. 31. С. 88—94.
Некоторые важнейшие проблемы истории западноевропейского го-
рода периода развитого феодализма //Спорные вопросы аптичпо-
* 281 *
го и средневекового города: Науч, сес.: Тез. докл. Л., 1968.
С. 35-47.
Проблема взаимоотношений города и деревни в средневековой Анг-
лии (XI—XIII вв.) и историко-экономическое направление в
английской историографии//Там же. М., 4969. Вып. 32. С. 271—
282.
Некоторые проблемы истории западноевропейского города периода
развитого феодализма // Вопр. истории. 1969. № 9. С. 91—101.
Ранний этап развития сукноделия в английских городах (XII —
XIII вв.)//Западная Европа в средние века: Экономика, поли-
тика, культура/Отв. ред. 3. В. Удальцова. М., 1972. С. 86—100.
Проблемы типологии западноевропейского средневекового города:
Выступление на IV сов.-пт. симиоз. в Риме, 1969 г.//Россия и
Италия/Отв. ред. акад. А. А. Губер. М., 1974. С. 302—307.
Левициий Я. А. Города и городское ремесло в Англии в X—XII вв.
М.; Л.; Изд-во АН СССР, 1960. 299 с.
Содержание
От редколлегии	.	3
А. А. Сванидзе. Я. А. Левицкий о проблеме
«город и феодализм в Англии»: поиски и ре-
шения	7
Английский город в XI веке (К вопросу о
происхождении английского средневекового
города).
Публикация подготовлена А. А. Сванидзе,
|т. С. Осиповой|и Н. А. Богодаровой	25
Введение	26
Глава I. Памятник «Великого расследования» 1086 г.
и его изучение
Глава II. Книга Страшного суда как исторический
источник. Свидетельства о городах	50
Глава III. Горожане, в XI в.	78
Глава IV. Социальная природа английского города
в ранний период его истории	119
Приложение: Библиографические дополнения.
Сост. Н. А. Богодарова	146
Статьи
К вопросу о характере так называемой gilda
mercatoria в Англии XI —ХШ вв.	148
Некоторые проблемы истории западноевро-
пейского города периода развитого феода-
лизма	177
Проблема взаимоотношений города и дерев-
ни в средневековой Англии (XI—ХШ вв.) и ^19
историко-экономическое направление в анг-
лийской историографии
Ранний этап развития сукноделия в англий-
ских. городах (XII —ХШ вв.)
* 283 *
Английский средневековый город. Лекции.
Публикация подготовлена А. А. Сванидзе	239
Лекция 1. Возникновение английского средневеко-
вого города	241
Лекция 2. Формирование и развитие городов в
Англии	257
Приложение: Водяные мельницы в Книге
Страшного суда.
Публикация подготовлена Н. А. Богодаровой	271
Список трудов Я. А. Левицкого	280
Яков Александрович
Левицкий
*
ГОРОД И ФЕОДАЛИЗМ
В АНГЛИИ
“V-
Утверждено к печати
Институтом всеобщей истории
Академии наук СССР
Редактор издательства
Е. А. Мишакова
Художник
А. Д, Смеляков
Художественный редактор
II. И. Власик
Технический редактор
М. Н. Комарова
Корректоры
Т. М. Ефимова, Л. И. Левашова
ИБ № 35913
Сдано в набор 22.04.87.
Подписано к печати 08.07.87.
А-11532
Формат 84 X Ю8'/з2
Бумага типографская № 1
Гарнитура обыкновенная
Печать высокая
Усл. печ. л. 15,1. Усл. кр. отт. 15,4
Уч.-изд. л. 16,7
Тираж 1950 экз. Тип. зак. 404.
Цена 3 р. 20 к.
Ордена Трудового Красного Знамени
издательство «Паука»
117864, ГСП-7, Москва, В-485,
Профсоюзная ул., 90
2-я типография издательства «Наука»
121099, Москва, Г-99, Шубинский пер., 6
3 р. 20 к.
Исследование Кинги Страшного суда в
аспекте горе некого строя, лекции ио ис
тории английского города и отдельны^
промыслов — таково содержание моно-
графии одпого из ведущих специали-
стов в области изучения истории сред-
невековой Англии.