ВОЕНМОРИЗДАТ

1942

Листов
печатных

A 7_go
ZA /ад

СМЕРТЬ НЕМЕЦКИМ ОККУПАНТАМ/

Гр.

НИЛОВ

sw

ПО ВОЕННЫМ ДОРОГАМ
ПОДМОСКОВЬЯ
(ИЗ ПОЛЕВОЙ ТЕТРАДИ)

ГОСУДАРСТВЕННОЕ
ВОЕННО-МОРСКО Е.'И ЗДАТЕЛЬСТВО НКВМФ СОЮЗА ССР
Москва 1942 Ленинград

(БИБЛИОТЕКА)
I
имени
/
\ В.И.ЛсИ^/

2014080163
Редактор М. Брамм
ГМ33062
Объем F/j и. л.

Знаков в 1 п. л. 58.240

Подписано к печ. 11-1V 1942 г.
Уч.-авт. л.
Заказ 417

Тип. «Красное знамя», Москва, Сущевская, 21.

Г, Р. Нилов

Эта книга почти вся написана на краешке стола в ко­
ротких перерывах между очередными поездками на
фронт, который в ноябре и декабре 1941 г. проходил
настолько близко от Москвы, что туда можно было
ездить на дачном поезде.
Высокий, статный, с тонким лицом и умными живыми
глазами, автор этой книги Григорий Нилов был очень
подвижным человеком.
Он никогда не сидел на месте, терпеть не мог пись­
менного стола, если за этим столом ему не нужно было
писать очередную корреспонденцию о последнем какомнибудь важном событии.
Прирожденный журналист, тов. Нилов любил и умел
работать необычайно быстро или, как говорят журнали­
сты, «оперативно». При этом он мог работать в любой
обстановке, в любое время, и никогда ничто не оста­
навливало его. Нелюбовь к сидячей жизни, к спокой­
ной работе была заметна у Нилова даже в том, что
он и дома не имел «вдохновляющей» и «располагаю­
щей» обстановки. Зато в его шкафу всегда находились
шинель, полевая сумка, рулоны географических карт и
болотные сапоги.
В кадры флотских журналистов Григорий Родионович
Нилов пришел во время войны и сразу же завоевал
среди них уважение и любовь.
До войны он работал в редакции «Последних изве4

стай по радио» Всесоюзного радиокомитета в течение
нескольких лет. Работа там требует исключительной
оперативности. Материал — очерк, телеграмма, коррес­
понденция — передающийся по радио, считается ценным
лишь тогда, когда он начинается словом «сегодня»,
т. е. «сегодня наш корреспондент побывал там-то, бесе­
довал с тем-то, узнал то-то».
Нилов — журналист передовых линий; он видел все
«сегодня», писал «сегодня», и радио передавало его ма­
териал тоже «сегодня».
Пробег советских газогенераторных автомашин из
.Москвы в Архангельск — Нилов сидит в одной из ка­
бин, рядом с шофером.
Подъем стратостата за облака — он дежурит на стра­
тодроме.
Через час после вступления наших войск во Львов
он уже говорит с Москвой по телефону из гостиницы
«Жорж», диктуя стенографистке очерк о Львове.
За два часа до вступления наших войск в Кишинев
он выходит из самолета на Кишиневском аэродроме и
немедленно связывается с Москвой по телефонному
проводу.
Он писал быстро и темпераментно: это был боевой
советский журналист. Он мог писать, положив лист бу­
маги на седло, на кожух танка.
Октябрь 1941 г. т. Нилов провел в осажденном
Ленинграде, он дал оттуда ряд блестящих корреспон­
денций: «Главный калибр» — об огневых налетах артил­
лерии линкора «Октябрьская Революция», «Ханко стоит,
как скала», — о героическом гарнизоне Гангута и т. д.
Эти очерки были написаны в пути из Ленинграда в Мо­
скву, довольно сложном в то время.
Ноябрь, декабрь, январь и часть февраля, до отъезда
на Крымский участок фронта -— в Севастополь, Нилов
побывал под Можайском, в Калуге, Истре, Волоколам­
5

ске, в Рузе, под Тулой, в Клину, на Дмитровском
шоссе...
7 декабря 1941 г., на второй день наступления наших
войск под Москвой, он приехал в район с. Марфино
(Дмитровское шоссе). На этом участке фронта насту­
пала часть полковника Чистякова, в которой были и
моряки.
Когда Нилов прибыл в Марфино, моряков там уже
не было. Они атаковали село Белый Раст. Он поехал
туда. Белый Раст был окутан дымом пожарищ. Гулко
били орудия. Ярко сверкали пунктиры трассирующих
пуль — шел еще бой.
Нилов вышел из машины и пошел пешком к селу.
Село было наполовину разбито. На улицах валялись
трупы немецких солдат, снаряды, каски, винтовки,
стояли подбитые немецкие танки и бронемашины.
В штабе бригады при свете коптилки, в дыму, кото­
рый давала наспех сложенная из непромазанных кир­
пичей печка, Нилов развернул свои трофеи и начал
писать. Он писал о том, как по военным дорогам Под­
московья Красная Армия гнала немцев. Он писал о
героизме наших бойцов — и слова его звучали ласково,
звучали гордо. Он писал о зверствах немцев, об их
скотской «идеологии» — и ненависть звучала в каждом
его слове. Эти корреспонденции писались им іс особым
подъемом и потому они рассказывают не только о боях
за Белый Раст, за Можайск, они рассказывают нам
еще и о самом Нилове — о человеке, горячо и пре­
данно любившем свою великую Родину.
Очерки этого периода — начального периода наступ­
ления Красной Армии на Западном фронте — собраны
в этой книге.
Смерть на боіевом посту оборвала кипучую жизнь
талантливого журналиста.
П. Сажігі

НА МОЖАЙСКОМ ШОССЕ

Забуду ли я когда-нибудь эти светлые зимние вечера
в Подмосковья в последних числах ноября! Снежная
пыль кружится над Можайским шоссе. Голубоватый
снежок ложится на обгоревшие, искалеченные, сбитые
в кучу немецкие танки.
Танки окрашены в грязно-белый цвет. Но камуфли­
ровали их наспех, и из-под белых пятен явственно вы­
ступают желто-песочные и зеленые полосы. Это — окрас.ка далекой ливийской пустыни. Оттуда, из песков
Киренаики, из германской африканской армии пресло­
вутого генерала Роммеля переброшен под Москву тан­
ковый корпус в составе четырех дивизий.
На развороченной башне среднего танка столбиком
выписан черной тушью маршрут боевых действий гит­
леровских бронированных колонн в Северной Африке:
Триполи, Бенгази, Дерна, Бардия, Капуццо, Соллум.
Теперь армия Роммеля, обескровленная переброской в
Подмосковье лучших своих частей, бесславно повторяет
под натиском английских войск тот же маршрут в об­
ратном направлении.
В снежной лощине у обочины шоссе лежит, широко
раскинув руки и ноги, ефрейтор Гейнц Вихнер. Он
уже отошел в тот мир, где его не будут больше беспо­
7

коить никакие приказы из главной штаб-квартиры фа­
шистской армии.
Шинель ефрейтора перепоясана толстой веревкой.
Почерневшая от грязи пилотка низко напялена на уши;
и сколота у подбородка большой ржавой булавкой.
Под шинелью — серый нитяной свитер. Свитер этот
совсем не греет, но даже и такие эрзац-свитеры еще
не приняты на вооружение германской армии в зимнюю
кампанию тысяча девятьсот сорок первого года. В по­
следнем своем приказе фельдмаршал фон-Бок, бывший
командующий немецко-фашистскими войсками в Под­
московья (он ныне сменен Гитлером), опять и опять
утешал немецких солдат тем, что «зимнее обмундиро­
вание пока не прибыло из Норвегии и Западной Герма­
нии».
Зато успели разослать по всем частям брошюру
«Солдатская добродетель», обращенную к молодому
фашистскому солдату. Автор этого труда — генераль-.
ный викарий вооруженных сил Германии Франциск.
Юстус.
Брошюра эта никак не может заменить свитер и не
имеет ничего общего с христианской моралью, челове­
колюбием и евангельскими заповедями. Генеральный;
викарий просто-напросто переписал свои наставления:
из «Моей борьбы» Гитлера, несколько лишь видоизме­
нив их.
«Будь жестоким, — поучает молодых
гитлеровцев.
Франциск Юстус, — в этом твоя единственная добро­
детель...»
«Оглянись в прошлое. Ты знаешь, что для древнего*
индейца не было ничего выше, как беззвучно страдать,
у столба пыток...»
«У боксеров нет ничего более важного, чем овладе­
ние известной твердостью приема. Всегда действуй так
же, как боксер...»
8

Но, как это иногда бывает, в конце своей брошюры
Франциск Юстус, сам того не желая, сказал подлин­
ную правду о своей стране:
«Народ, который потерял свою нравственную чисто­
ту, — написал он, — гибнет, как гнилушка, и уже ника­
кая страстная воля не в силах вернуть его к жизни».
Пусть запомнит эти слова гитлеровская армия, поло­
жившая в основу своей «добродетели» дикарскую жесто­
кость и мораль боксерского кулака. Она будет истреб­
лена до единого человека и сгорит, как гнилушка, без
остатка на снежных полях России.
... Еще идут беженцы. Их немного, и даже родные
деревни их еще не заняты немцами, но они уходят,
чтобы фашистам, если они прорвутся, досталась одна
снежная безлюдная пустыня. Вещи на санях, за спиной
мешок, ведут коров, коз, гонят овец.
— Откуда?
— Из-под Можая.
Голос без дрожи, в глазах — ни слезинки, все уже
пересохло, перегорело внутри, — осталась одна нена­
висть, лютая, неистребимая ненависть к врагу.
Старуха в теплом сером платке стоит у края дороги,
обхватив за шею свою корову:
— Ай пустите германа в Москву? — заглядывает она
в глаза танкистам. — Резать мне корову ай подо­
ждать?..
— Куда резать?! — шутливо кричит командир танка.
— Корми ее получше, скоро обратно поведешь...
В те дни на Можайском шоссе не было уже и по­
мину о темпах октябрьского наступления немцев. Сказа­
лись месяцы неутомимого и непрестанного боевого со­
вершенствования Красной Армии и глубокого проник­
новения в фашистскую тактику.
Но враг еще был попрежнему нагл, самоуверен, по­
лон надежд. Он вел на Москву огромнукИ^р^ирован*

(БИБЛИОТЕКА)
I
имени
я
\ В. И. ЛЕНИНА/

9

пую армаду, прошедшую путь от Бреста до Можайска.
Он еще верил в чудодейственные силы своей старой, ис­
пытанной тактики.
Двигаясь полем и лесом по твердому, слежавшемуся
снежному покрову, к Голицыну, к Большим Вяземам
прорвался танковый десант. Казалось, что над Можай­
ским шоссе нависла страшная, почти неотвратимая
опасность. Сколько от Голицына до Кунцева, до пред­
дверия Москвы?! Части, оставшиеся в тылу у десанта,
попали в окружение. Танки стремительно
движутся
дальше по шоссе. Автоматчики просачиваются в
окрестные дачные места и подбираются к Москве с раз­
ных сторон.
Но ни одно из предположений немецкого штаба не
оправдалось.
Полковник Полосухин, командовавший нашей частью
в тылу у немцев, упрямо считал, что не он попал в окру­
жение,. а фашистский танковый десант. Он организо­
вал крепчайшую круговую оборону и не отдал врагу
ни одного вершка своих позиций. Африканские танки
попробовали было маневрировать на дышащих огнем
сугробах и повернули вспять. А на автоматчиков наш­
лась управа: наши собственные, советские автоматчики.
Кстати, об автоматчиках. Превосходно действовали в
эти последние дни немецкого наступления недавно ор­
ганизованные подразделения наших автоматчиков. Теп­
ло, легко и ладно одетые, во всем стеганом, в коротких
полушубках, в валенках, в ушанках — спать можно на
снегу в такой теплой броне — они бесстрашно дони­
мали противника на стыках и в тылу.
Неприятель выбросил роту пехоты между двумя на­
селенными пунктами близ Можайского шоссе. Немцы
быстро окопались. Тогда 15 автоматчиков осторожно
подползли к окопам и с дистанции в 40 метров, почти
в упор, ударили по фашистам. Вражеская пехота заме­
10

талась, и автоматчики пошли в атаку, выжигая немцев
огнем из складок советской земли.
Трое автоматчиков захватили в плен пятнадцать гит­
леровцев.
— Как же они их привели? — спрашиваем мы.
— А очень просто.. Помните кадр из фильма о походе
на Кимас-озеро? Вот и наши автоматчики поступили так
же. Обрезали немцам все пуговицы на одежде. Те и
шли, поддерживая свои френчи и брюки руками, подбо­
родком; и даже зубами.
...Пришел из деревни, еще занятой немцами, колхоз­
ник Василий Куркин. Его и еще десять человек запер­
ли в морозную ночь в старом пустом овине. В полночь
два фашистских солдата внесли на рогоже, залитой
кровью, председателя колхоза Василия Федоровича.
Он еще дышал. У него были отрезаны уши, нос, вы­
колоты оба глаза.
Вместе с солдатами в овин вошел немецкий майор.
— Ну, как вам, холодно? — спросил он.
— Холодно! — ответили колхозники.
— А ну, подогреть их! — распорядился майор.
Немцы обложили овин старой трухлявой соломой и
подожгли. Куркин и колхозный механик Георгий Анто­
нов выбрались через крышу, остальные сгорели. Анто­
нова убили, а Куркин бежал перелесками и оврагами,
подставляя студеному ветру поседевшую за одну ночь
голову. Вот он стоит, рассказывает, а в посиневшей от
холода руке зажат вывороченный из мерзлой земли
булыжник. Эх, дать бы ему сейчас поговорить один-наодин с этим самым немецким майором!..
В первых числах декабря враг вел ожесточенные
атаки на правом фланге, пытаясь прорваться к Звени­
городу. Этот задумчивый гористый старый город вопло­
тил в себе все очарование подмосковной русской при­
роды. Здесь писал свои полотна Левитан. Молодой
11

врач Антон Чехов служил в местной больнице, — он
считал дни, проведенные в Звенигороде, одним из счаст­
ливейших периодов своей жизни.
Москвичи приезжали сюда погостить в дом отдыха, и
их везли на расписных санях с русскими колокольца­
ми. Москвичи гуляли здесь в золотых рощах русской
Швейцарии, и большой колокол протяжно, гостеприимно
звал их к обеду. Как можно забыть все это?!
Враг был отогнан от Звенигорода, но с перекрестков
живописных улиц попрежнему смотрели серые бастионы
баррикад и длинные полосы противотанковых рвов.
И так всюду на Можайском шоссе—от дальних под­
ступов к Москве до новых площадей, возникших на
окраинах столицы. Лесные завалы, снежные рвы, ледя­
ные скаты, дороги, закупоренные минами, эскарпы, на­
долбы, многорядная колючая проволока, мешки с тяже­
лым песком, уложенные в три человеческих роста.
В те первые зимние дни немцы еще многократно и с
разных направлений пытались прощуіпать, смять, отбро­
сить наши части. От Яхромы. От Красной Поляны. От
Крюкова. От Истры. От Каширы. Но Красная Армия,
настороженная, непримиримая, ожесточившаяся, одина­
ково мужественная в дни побед и. в часы тяжелых ис­
пытаний, готовилась к решающей, смертельной схватке.
Ноябрь—декабрь

НОЧЬ ПЕРЕД НАСТУПЛЕНИЕМ

Глухой цокот копыт по снежному насту Ленинград­
ского шоссе. Высокие сильные кони с гривами, заиндевев­
шими от мороза. Молчаливые всадники в широких чер­
ных крылатых бурках, прикрытых белыми капюшонами.
У седла приторочены автоматы и стальные шлемы.
У околицы села горят две избы, две русских подмос­
ковных избы с резными наличниками и тесовыми воро­
тами. Их зажгли немецкие «Юнкерсы» в свой последний
вечерний заход, перед тем как декабрьская ночь легла
на окрестные поля.
Жаркое пламя пожара, багровые отсветы на снегу. И
в этих отсветах, растянувшись, рассредоточившись на
несколько километров, эскадрон за 'эскадроном, сотня
за сотней, тачанка за тачанкой... Гвардейская конница
идет на. сближение с врагом.
Слева, по обочинам, движутся кавалеристы, спра­
ва, по шоссе — танки. Белые, длинные танки, едва раз­
личимые в этой снежной ночи. Это—часть, где боль­
шинство боевых машин недавно доставлено из Англии.
Они приняли свое первое крещение огнем в жарких
битвах у Ленинградского шоссе и в битвах же завоева­
ли доверие и признание советских танкистов. Это — бы­
строходные маневренные машины с сильным вооружени­
ем, с гусеницами, прикрытыми бронированными щитка­
13

ми. Дизеля их работают мягко, ритмично, не оглушают
водителей и стрелков.
В двадцатых числах ноября фашистские части рину­
лись от Клина на юг и захватили Солнечногорск на
Ленинградском шоссе.
Все было подготовлено для дальнейшего стремитель
кого марша-броска <по широкой первоклассной магистра­
ли: танки, танковые десанты, мотопехота, отдельная
бригада автоматчиков. В два-три перехода они должны
были проскочить до Химкинского речного вокзала, до
северо-восточных окраин Москвы.
Этот марш-бросок захлебнулся у деревни Пешки, всего
в нескольких километрах от Солнечногорска. Удары,
контрудары, атаки, контратаки, обход против обхода,
хитрость против хитрости, автоматчики против автомат­
чиков. Две недели топтались фашисты у этой деревни,
обильно поливая русские снега кровью отборных солдат
фашистской армии.
По старому, испытанному рецепту немецкие автоматчи­
ки просачивались в тыл и на фланги и без передышки
сыіпали огнем, стреляя трассирующими пулями, чтобы
усилить, удвоить, утроить моральный эффект. Они до­
стигли ничтожных успехов по сравнению с июнем и даже
с октябрем этого года. Никто уже не . бежал, когда
вдруг, нежданно, слева или справа возникала нервная,
яростная стрельба автоматчиков. К ним близко подбира­
лись наши автоматчики и били их на выбор, спокойно,
методично, не торопясь — в голову, в сердце, в живот.
Без промаха, без пощады, до конца!
Вот он лежит, зарывшись лицом в снег, зажав авто­
мат в обмороженных ладонях, обутый и одетый в воню­
чую рвань, неизвестный солдат армии Гитлера. Рядом
с ним горсточка пепла — он успел сжечь свои доку­
менты.
Вот еще один автоматчик — худой, одни мощи, в лице
14

ни кровинки, рыжеватые волосы примерзли к земле. В
кармане документы: Рихард Гертель, старый член «Гит­
лерюгенд», один из организаторов фашистского спор­
тивного общества «В здоровье — радость». Вот тебе и
радость, вот тебе и здоровье, Рихард Гертель... Одет он
гораздо теплее других автоматчиков. Под серо-зеленой
шинелью, подбитой ветром, у него все русское: стеганая
телогрейка, ватные брюки, серые валенки с фабричным
клеймом: «Казань». Откуда все это?
...В сумерки на околицу села Есипова вышел парти­
зан-лесник.
Медленно,
по-стариковски,
перебирая
большими тяжелыми руками гранаты у пояса, он рас­
сказал, что в деревне Пешки немцы раздели догола
двадцать девять пленных красноармейцев и 'передали их
одежду обоим автоматчикам. Одеревянелые тела за­
мерзших красноармейцев были свалены одно на другое.
Они стали бруствером, за ними прятались немцы во вре­
мя стрельбы по нашим частям.
...Под станцией Крюково одиннадцать «Ю-88» пики­
ровали один за другим на колхозников, покидавших
окрестные деревни. Они шли гуськом по узкой снежной
тропинке, ведущей через поле к станции, — старики,
женщины, дети — и тащили на санках свой немудреный
крестьянский скарб: подушки, одеяла, самовары, швей­
ные машины, овчины, узлы с кухонной утварью. Я ви­
дел, как мать, откинувшись затылком на сани, прижима­
ла к себе Трехлетнюю дочь и девочка испуганно и
удивленно смотрела в высокое, ревущее гулом моторов
и грозящее смертью небо.
...Мы ехали по Ленинградскому шоссе поздним вече­
ром, когда стало известно, что группа немецких авто­
матчиков просочилась в наш тыл у деревни Черные Гря­
зи, в лесок, отстоящий в двух-трех километрах от шос­
се. Но ни тени беспокойства не было заметно в этот
поздний час на шоссе. В лесу шел бой, а по тракту,
15

педантично придерживаясь правой стороны, двигались
сотни машин. Регулировщики, пропуская машины вперед,
ревностно распекали отдельных нерадивых шоферов.
Постовые пограничники щелкали каблуками, учтиво
кРзыряя пассажирам, у которых они только что прове­
рили документы. Никто и не упоминал об автоматчи­
ках, как будто само собой подразумевалось, что они
будут истреблены все до единого.
И опять шла кавалерия, шли танки, шагала пехота
в новых серых валенках, везли на санях новенькие ми­
нометы. Армия Рокоссовского и армия Власова зани­
мали исходные позиции...
Это была бессонная фронтовая ночь перед началом
нашего контрнаступления на Крюково, на Солнечно­
горек, на Клин. Ночью офицеры связи развезли при­
каз, в котором говорилось: «Ликвидировать солнечно­
горскую группировку противника. Время атаки —• осо­
бым указанием». И как только ленивый зимний рассвет
чуть тронул небо красным золотом восхода, из-за леса
неожиданно вынеслись сильные, быстрые, длинные
бронированные машины. Они шли над самыми кронами
сосен и на бреющем полете яростно' атаковали боевые
порядки немцев у Солнечногорска. И было видно, что
там, где пролетал советский штурмовик, вспыхивала
широкая полоса белого пламени и черного дыма.
Так — в дыму и пламени — начался первый день ве­
ликого наступления армий Западного фронта.
Декабрь

НАСТУПЛЕНИЕ

Северный ветер гонит низкие тучи, и иногда меж ни­
ми сверкнет крупными звездами синее глубокое сту­
деное небо. Зеленые кроны старых сосен срезаны лез­
виями минометных очередей. Белые и красные костры
Пожаров. Голубоватый слепящий луч прожектора. Осы­
пающиеся разноцветные светлячки сигнальных ракет.
Снежная лента Дмитровского шоссе и несколько’ в
стороне от нее большое село Белый Раст. Путаные
лабиринты, укрытия, гнезда, блиндажи, амбразуры —
боевая броня фашистского укрепленного пункта. Око­
пы и ходы сообщения из льда и снега, облитого во­
дой. Такие окопы не берет ни пуля, ни рваный осколок
снаряда.
Еще вчера здесь стоял немецкий часовой и нервно
покрикивал в настороженную ночь:
— Хальт! Вер да?
Сейчас на этом месте несет вахту рослый бравый
боец с новеньким воронены^ автоматом наизготовку.
Под воротником серой армейской шинели чернеет сук­
но краснофлотского бушлата.
— Стой, кто идет? — говорит часовой, вглядываясь в
смутные очертания вечерней деревенской улицы.
— Свои, свои, сынок, — отвечает негромкий стару­
шечий голос.
2 По военным дорогам Подмосковья

17

Женщина в оранжевом овчинном тулупе ведет за ру­
ку пятилетнего мальчика. У бабушки и внучка за пле­
чами вещевые мешки.
— В родные края возвращаешься, бабушка? — гово­
рит часовой. — Давай, давай скорее, от немца и следа
не осталось.
...Село Белый Раст занято отрядим моряков полков­
ника Чистякова. Едва выгрузившись из вагонов, отряд
был брошен^в бой против сильной группы немецких
парашютистов, высаженной в тылу дорог, ведущих к
каналу Москва —Волга и к крупнейшей столичной
магистрали ■— Северной железной дороге.
Точным шквальным огнем моряки буквально прида­
вили парашютистов к земле, не давая им рассредото­
читься и занять оборонительные рубежи. Затем после­
довала атака, короткая, вихревая атака, чем исстари
прославлена русская морская пехота. Только горсточ­
ка парашютистов успела рассеяться по окрестным
лесам.
Но самые тяжелые бои были еще впереди. Гитлеров­
ские части прочно держали в своих руках Белый Раст.
Это была ключевая позиция. Село лежало на вершине
крутого холма, прикрытого старым хвойным лесом. У
подножья холма начинается широкое снежное поле,
которое легко простреливалось из минометов.
Часть Чистякова начала свои боевые операции про­
тив Белого Раста с организации смелых, неожиданных,
изнуряющих врага разведывательных рейдов. Двадцать
три краснофлотца под командованием младшего по­
литрука Дуклера ворвались на окраину села и, забро­
сав гранатами немецких часовых, кинулись к располо­
жению вражеских танков. Германское командование
бросило против горстки храбрецов сильный отряд. Раз­
ведчики укрепились в одной из крестьянских изб на
околице села. Неравный яростный бой кипел от темна
18

до темна, не затихая ни на одно мгновение. Под при­
крытием непроглядной зимней ночи трижды раненый
Дуклеір вывел свой отряд из села, потеряв всего трех
человек.
Но и утро не принесло спокойствия врагу. В центр
села ворвался наш танковый десант и разметал немец­
кую боевую ’ технику, сосредоточенную на площади у
старой церквушки.
Разведывательные рейды помогли точно установить
количество гитлеровских войск, оборонявших Белый
Раст. В частности, было выяснено, что в районе села,
помимо немецких частей, расположились две роты бе­
лофинских
лыжников,
кукущ’ечников-ав^оматчиков^
предназначенных для глубоких налетов ѵ'по тылам
Красной Армии.
Обескровив и измотав врата в частых и тяжелых
стычках, моряки начали подготовку к штурму села. На
самых подходах к селу в снежном лесу, в глубоко
промерзшем грунте вырыли землянки. Здесь размести­
лись штурмовые части. Было точно разработано взаи­
модействие пехоты, артиллерии, танков, минометов. Ата­
ка велась столь стремительно, что враг не успел орга­
низовать сколько-нибудь сильное сопротивление. Фа­
шисты ожидали фронтальной атаки, а цх позиции были
глубоко охвачены с обоих флангов. И они бросили
свою технику в исправном состоянии.
Вот черная штабная машина с еще не остывшим мо­
тором. Рядом с нею — два бронированных тягача, во­
оруженных пушками. Они должны были вывезти под­
битые немецкие машины, но и сами завязли в селе,
охваченном стальным полукольцом наших частей. У
входа в село скособочился германский средний танк,
насквозь пробитый снарядом противотанковой пушки.
Деревенские ребятишки выбрасывают из танка мотки
пушистой цветной шерсти, рождественские игрушки,
2*

19

белые ризы и черные бархатные подрясники, похищен­
ные из местной церкви. Это — последняя «военная до­
быча» танкистов третьей танковой группы генерала
фон-Готта.
Перед приходом в село немцев женщины снесли в
храм, под защиту церковного престола, зерно, кое-ка­
кую одежду, швейные машины, посуду.
Вместе с группой возвратившихся в Белый Раст
крестьян мы заходим в церковь. Алтарь разбит фашист­
ской бомбой. Возле престола свалены в хаотическом
беспорядке требники, евангелия, метрические выписи.
На одной из церковных книг отпечаток кованых гвоз­
дей тяжелого сапога. В правом притворе полураскрытая
плащаница. На полу — разбитые иконы, изорванные
ризы. Все имущество, снесенное . сюда, растащено.
Осталась только швейная машина да два-три ведра
зерна. Это все, что не успели расхитить солдаты фон­
Готта.
...На пороге еще недавно срубленной избы лежит с
пробитой головой Анна Феоктистова. Ее убили топором
только за то, что обер-фельдфебель предположил —
это жена красноармейца.
В горнице своего разбитого дома сидит у стола, ох­
ватив голову руками, председатель сельсовета Щ.
Его пятнадцатилетнюю дочь Марусю раздетую водили
по морозу из дома в дом и в каждом доме над ней
глумилась похотливая солдатня. Отец и дочь мол­
чат. Дочери больно говорить о том, что с ней сде­
лали, отцу неловко ее об этом расспрашивать. Еще
двух дочерей председателя сельсовета немцы увезли
с собой.
Фашистский автоматчик убил на улице двенадцати­
летнего Володю Ткачева, выпустив в него двадцать
одну пулю. Убил без всякой причины, ради дикого,
звериного озорства.
20

У колхозницы Ольіги Александровой сожгли дом и
на пепелище застрелили ее сына-подростка.
Всего семь дней пробыли немцы в Белом Расте, а
горя-горю'шка оставили на долгие годы. Сожженные
хаты, закопченные печные трубы, пустые дворы, окро­
вавленный снег, распоротые перины, скрюченные трупы
на задворках.
На западных подступах к селу несколько десятков
краснофлотцев сооружают снежные брустверы и ложе­
менты, щедро поливая их водой. В части товарища Чи­
стякова действует непреложный закон: окапываться до
последней минуты перед боем и в первую же минуту
после боя.
Это не значит, что часть ожидала немецкой контр­
атаки. Нет, наступление чистяковцев продолжалось, не
останавливаясь ни на один час. Вслед за Белым
Растом они взяли коротким ударом деревню Николь­
ское. Один только первый батальон захватил в этой
деревне три средних и два тяжелых танка, четыре
бронемашины, две противотанковых пушки, два мото­
цикла.
Вскоре Чистякову докладывают: взята деревня Дмит­
ровка. Еще через четыре часа захвачена деревня Удино. Противник откатывается, не выдерживая жестоких
непрерывных ударов. Он цепко держался некоторое
время только в большом селе Озерецкое, стоявшем на
Рогачевском тракте. Тяжелое пламя полыхало над се­
лом. Гитлеровцы сожгли в Озерецком свыше двухсот
крестьянских домов.
Заработали наши минометы и артиллерия. К низким
облакам летят щепы, комья земли. Разведчики-автомат­
чики обходят Озерецкое. Еще цолчаса — и они врыва­
ются в село. С утратой Озерецкого немцы потеряли
контроль над Рогачевским шоссе и покатились к севе­
ро-западу.
21

Поступают первые донесения о доблести, о подви­
гах, о славе.
Лейтенант Ефремов, окруженный сильным отрядом
немецких автоматчиков, отстреливался в течение по­
лутора часов, несмотря на тяжелое ранение. Он дрался
до последнего патрона и последний приберег, для себя.
Шофер-краснофлотец Косулин вывел на своем тягаче
из зоны ожесточенного обстрела английскую противо­
танковую пушку. Его машина была буквально изреше­
чена пулями и осколками мин. Но пушка осталась цела
и через десять минут уже стреляла с новой позиции.
Командир третьего батальона майор Фесенко был
дважды ранен в горячей схватке с фашистскими пара­
шютистами, но поле боя покинул только после повтор­
ного категорического приказа.
...Короткий ночной привал. Землянка, вырубленная в
■неуютной стылой земле. Жарко дышет раскаленная
печь, дымится и потрескивает сухой валежник, —■ креп­
кий горячий чай, тихий смех, обрывки разговора и —•
дружба, не умирающая фронтовая дружба людей, ви­
давших многие моря, но особо сроднившихся на этой
снежной подмосковной земле. В отряде полковника
Чистякова собраны и моряки и армейцы, но все они —•
как одна боевая семья, ибо нет дружбы более сильной
и нет братства более кровного, чем братство, рожден­
ное в совместных походах. Тихие песни отдыхающих
людей: в одном углу землянки — «Раскинулось море
широкое», в другом — старая песенка английских
томми:
Далеко' до Типерэри, далеко,
Далеко до милой Мэри, далеко...
На узких щербатых нарах помощник командира от­
ряда полковник Кузьмин развернул карту Солнечногор­
ского района.
— Гнать и гнать!—говорит полковник. — Так и пе­
22

редайте командирам батальонов — ни секунды пере­
дышки немцам. Не оставлять их на ночь ни в селе, ни
в лесу, ни даже в овраге. Пусть они ночуют только в
открытом поле.
Наступление!.. По тыловым трактам и проселочным
дорогам, по глубокой снежной колее тянутся грузови­
ки, санные обозы, вьючные лошади. Вторые эшелоны
подтягиваются к месту боя. Едут квартирьеры, фура­
жиры, ‘повозочные, стелется теплый сизый дымок над
полевыми кухнями, едут храбрые советские маркитант­
ки — девушки-продавщицы из армейских и дивизион­
ных военторгов.
На пути отхода немцев от Солнечногорска красно­
флотцы нашли приказ генерала фон-Готта, где он пишет:
«...да поможет нам бог в эти часы тяжелых испыта­
ний для германской армии». Бог по-немецки — готт.
И командир первого батальона старший лейтенант То­
карев, улыбаясь, говорит своим товарищам:
—* Ну что ж, это не так плохо, если Готт вынужден
уже обращаться за помощью к готту.
Наступление!.. Уже пройден Волоколамск, но над го­
родом господствует село Ивановское, где каждый
овин и каждая изба превращены немцами в ДЗОТы и
в засады для пулеметчиков и автоматчиков.
— Тащить пушки на руках! — приказывает старший
лейтенант Арсеньев. С трудом протаптывая колею в
■глубоком снегу, моряки Подтаскивают на окраину села
три орудия. К вечеру моряки-артиллеристы стреляют
уже из семи пушек — они присоединили к своим трем
четыре немецких противотанковых орудия. После пяти
часов сокрушительного обстрела в Ивановском не оста­
лось ни одного немца.
В этом бою пал храбрейший из артиллеристов от­
ряда Чистякова сержант Лобченко.
Однажды орудие Лобченко было атаковано двумя
23

танками и автоматчиками. Он спокойно выжидал, пока
танки подошли на 150 метров, и тогда точным прицель­
ным етнем с первых же выстрелов поджег оба танка и
уложил навсегда всех автоматчиков.
В Ивановском Лобченко подавил огнем своей пушки
фашистскую батарею. Немцы бросили против одного
орудия четыре танка. Лобченко принимает этот нерав­
ный поединок. Огонь! — и один танк грузно оседает на
дороге. Огонь! — и вторая машина, резко лязгая гусе­
ницами, катится под откос. Огонь! — и третья брони­
рованная крепость поворачивает вспять. Вражеский
снаряд вывел орудие Ловченко из строя, и сержант
умер, упав на лафет. Стоустая народная молва немед­
ленно разнесла весть о его подвиге по всей армии, и
у армейских костров еще долго вспоминали бесстраш­
ного артиллериста.
Наступление!.. Налетает снежная вьюга, забирается
в самую душу ледяной ветер, идет атака за атакой,
беснуются ударные части прикрытия отходящей гер­
манской армии. Война перешла с широких шоссейных
магистралей на узкие проселочные дороги, и по этим
дорогам моряки прокладывают трассу освобождения
к границам Белоруссии.
Декабрь—январь

РАЗВЕДЧИКИ

Глубокая тишина зимнего леса. Свирепый, лютый,
совсем крещенский мороз. Огромная снежная воронка
на дне лесистого оврага. На краю воронки, тесно при­
никнув к снегу, четыре белых силуэта, четыре человека
в белых смерзшихся капюшонах, в белых коленкоровых
халатах. В двух шагах пройдешь — ничего не заме­
тишь...
Вот одна белая тень медленно отдаляется от товари­
щей. К дороге подходит рослый, атлетического сложе­
ния человек с дегтяревским автоматом на шее, с нага­
ном за пазухой короткого полушубка. Это лейтенант
Лев Форнель, командир роты разведчиков танковой ча­
сти товарища Антонова.
— А ну, давай «языка», —■ говорит лейтенант, — путь
свободен.
Откуда-то со дна воронки извлекают вконец измерз­
шего высокого тощего обер-фельдфебеля в коротень­
ких рыжих сапожках, обмотанных побуревшей от снега
соломой. Его взяли четыре часа назад под Можайском
в немецкой штабной машине.
Обер-фельдфебель Курт Вюрмер даже и не помыш­
ляет о бегстве. Он только что видел русских разведчи­
ков в бою и знает, что ему не уйти от них. Так они
движутся по узкой лесной дороге — по середине семе­
нит пленный, по краям идут легким широким пластун­
25

ским шагом — молодец к молодцу — четыре советских
автоматчика: Лев Форнель, его помощник лейтенант
Пахомов, замполитрука Петров и боец Рукавичко.
В первые месяцы войны Форнель был водителем раз­
ведывательной бронемашины. Немцы зажгли его авто­
мобиль термитными снарядами. Командир машины лей­
тенант Зотов и башенный стрелок Денисов были убиты.
Форнель потерял было сознание, но, придя в себя, сей­
час же схватился за руль и в горящем комбинезоне по­
вел свою пылающую машину в часть. Он мчался как
ветер, сбил пламя, вытащил тела погибших товарищей,
кинулся в мокрую траву и, еще не погасив огня на
комбинезоне, поднялся и доложил командиру части о
результатах разведки. Он выздоровел, отлежался, от­
дохнул и решил, что его боевая жизнь отныне нераз­
рывно связана с разведкой.
Автоматчики роты Форнеля ходят и ездят в разведку
когда угодно и на чем угодно. На танке. На бронема­
шине. Верхом на лошади. На крестьянских розвальнях.
На лыжах. Пешком. Ползком.
Форнель — самый старший по возрасту в своей роте,
хотя ему никак не больше двадцати пяти лет. Самым
младшим —• Жене Иванову и Коле Андрееву — по
четырнадцати лет. Оба они оказали нашим частям не­
оценимые услуги еще до того, как их зачислили в разведроту.
Родная деревня Коли Андреева — Марково — была
занята крупным фашистским отрядом, неоднократно
менявшим свой состав. Почти каждый день мальчуган
по своей инициативе доносил Форнелю о всех передви­
жениях гитлеровских солдат в Маркове.
Наконец, частые экскурсии Коли за линию фронта
обратили на себя внимание немцев. Его задержали,
привели в штаб и там подвергли жестокому двухднев­
ному допросу. Избитый до полусмерти мальчик сказал,

что он может указать расположение советских развед­
чиков. Его повели к лесу. Он шел в трех шагах впере­
ди своих конвоиров и, как только встал на край глубо­
кой, заросшей ольховником балки, прыгнул, завертелся
волчком, и лишь облако снежной пыли отмечало путь
его стремительного падения. Немцы били по нему даже
из миномета, но через час он, целый и невредимый, уже
сидел в землянке у Форнеля и, плача и смеясь, расска­
зывал о своих злоключениях.
Когда знакомишься с действиями разведчиков Форне­
ля, то кажется, что именно для них писал Суворов
свою «Науку побеждать».
«Неприятель поет, гуляет, ждет тебя с чистого поля,
а ты из-за гор, крутых, из-за лесов дремучих налети на
него, как снег на голову, рази, тесни, опрокидывай,
бей, гони, не давай опомниться».
В ранний предрассветный час Лев Форнель и еще пя­
теро разведчиков переправились через реку по темно­
му, тонкому, дымящемуся от термитных снарядов льду
и, проложив лыжню в глубоком сыпучем снегу, неожи­
данно появились на шоссе, по которому фашистские
войска отходили от Истры и Рузы к Можайску. Раз­
ведчики пролежали полчаса в снежной засаде и вдруг
сыпанули из автоматов по длинному немецкому обозу,
состоявшему из высоких скрипучих зеленых фургонов.
Часть обозников легла костьми тут же у шоссе, а часть
повернула вскачь обратно. Растерявшиеся немецкие ми­
нометчики ударили по своим же подводам, приняв их из­
дали за советские тачанки, и снова поставили повозоч­
ных под смертоносный огонь советских автоматчиков.
Лейтенант Пахомов вместе с веселым, смешливым
украинцем Рукавичко прошел тридцать километров по
немецким тылам и выбрался к вражеской артиллерий­
ской позиции. Мела пурга, и в этот злой мороз, когда
немцы думали только о теплом угле, два советских раз­
27

ведчика вывели из строя и уничтожили двадцать фа­
шистских артиллеристов.
Иван Рукавичко при нас вернулся из далекой раз­
ведки.
— Золотой хлопец, — говорит о нем Форнель. — Он
у нас на лыжах ползком ходит в разведку.
И это действительно так. Рукавичко отправился на
разведку в сосновый лес, где расположился штаб не­
мецкой дивизии. Приблизившись вплотную к лесной до­
роге, он лег на лыжи и, слегка опираясь на палки, стал
продвигаться вперед. Он прошел почти под самым но­
сом у штабных часовых, облюбовал себе крепкую вы­
сокую сосну, аккуратно разложил на ее ветвях авто­
мат, обоймы, мешок с продовольствием, бинокль, флягу
с водой, зеленую маскировочную накидку, привязал к
стволу лыжи. Здесь он просидел двое суток и отправил
к праотцам двадцать одного человека, в том числе че­
тырех немецких офицеров связи.
Рукавичко ушел спать после двух бессонных ночей, а
мы пошли проводить Форнеля в новый далекий огневой
налет. Поздней ночью мы долго шли с ним по «дороге
трофеев». Эта дорога пролегла от Рузы к Можайску,
поднимаясь из снежных лощин на крутые накатанные
горы. Через эти лощины и горы наступали войска ге­
нерала Говорова.
В глухой лесной чащобе четыре красноармейца-связи­
ста с трудом раскатывали огромный моток красного теле­
фонного провода. Это — немецкий телефонный провод.
По узкому сельскому проселку мчалась серая маши­
на с маленьким крестом, впаянным в радиатор. Это —
немецкая машина.
Маленькие тупорылые минометы точно и методично би­
ли по шоссе Руза — Можайск, по которому откаты­
валась фашистская артиллерия. Это — немецкие мино­
меты.
Все это называлось — трофеи в действии. Их взяли
28

на полном ходу и тотчас же обратили против отступаю­
щей германской армии. Здесь были растрепаны части
германской армии, предназначавшейся для наступления
на нижнее русло Волги. Форнель показал мне захвачен­
ные им в селе Воронцове в немецкой штабной машине
детальнейшие карты районов Саратова, Камышина,
Вольска, Энгельса, Сталинграда. Тут же были собраны
справки об экономике и географии Заволжья, о проме­
рах глубины дна в нижнем течении Волги, о сроках на­
вигации, о половодье и ледоставах, о переправах через
великую русскую реку. Гитлеровцы хотели зимовать за
Волгой, а их отбросили в глубокие снега за Рузу, за
Ліожайск, за Бородино, за Уваровку.
Мы простились с командиром роты разведчиков уже
под утро, когда крупные звезды блекли на светлом не­
босклоне.
— Вот, — сказал лейтенант, показывая нам карту, —
почти каждый день приходится удлинять свою двух вер­
стку на запад. Моя карта кончается у границы Москов­
ской области, а мы уже побывали здесь и здесь, и здесь...
И он назвал ряд пунктов далеко за Бородином и
Уваровкой, он произнес названия смоленских дереву­
шек на берегах застывшей в снегах речушки Гжать,
которая еще не упоминалась тогда в сводках Ин­
формбюро, но где уже смело рыскали по немецким ты­
лам советские разведчики.
Затем лейтенант начертил тоненькую красную стрел­
ку, указывавшую маршрут его нового рейда, спрятал
карту в полевую сумку и подал команду. И они двину­
лись к лесу —десять снежных пластунов с автомата­
ми, перекинутыми через шею. И они шли такой легкой,
неслышной походкой, что даже снег не хрустел под их
широкими короткими лыжами.
Январь

ВОЗРОЖДЕН ИЕ

Тихая лунная ослепительная предновогодняя ночь.
Безмолвный, необъятный русский лес.
Блиндажи и землянки, вырубленные в далекой, едва
заметной лощине. Черный телефонный провод змеится
в глубоком снегу. В земляной нише — радиоприемник
и пачка свежих листовок. Белый халат часового, при­
жавшегося к старой, в два обхвата сосне.
— Все ушли в Волоколамск, — говорит часовой. —
Там сегодня — актив горсовета.
Через два часа мы в Волоколамске. Еще струились
языки пламени над обгорелыми балками, еще дымились
остовы изб, еще плакали на пепелищах осиротевшие
матери, еще метался горький ветер над поруганным,
обугленным городом.
В маленьком домике на крутом пригорке, где собрался
актив, полным-полно ' партизан. И нам вспомнился
Гоголь, Тарас Бульба, чудные строки, описывающие
въезд старого Тараса в Сечь:
«И витязи, собравшиеся со всего храброго мира
Восточной России, целовались взаимно и тут понеслись
вопросы: «А что Касьян? Что Бородавка? Что Колопер?
Что Пидсыток?»
...И председатель Волоколамского горсовета Зотов,
подымаясь из-за широкого стола, целовал каждого
вновь пришедшего и тревожно спрашивал: «А что Ку­
30

зин? Что Андрианов? Что Периков? Что Гребзе?» И
только слышал он в ответ, что жив и бодрствует боец
Андрианов, что несравненный подрывник и следопыт
Гребзе вернулся к своей старой профессии электроме­
ханика, что в добром здравии находится бесстрашный
разведчик Кузин и что боец партизанского отряда Пе­
риков снова стал шофером и привел первую машину
с мукой и бараньими тушами в освобожденный Волоко­
ламск.
В волоколамском партизанском отряде насчитывалось
девяносто два человека, и немцам не удалось выбить
из отряда ни одного бойца. Партизаны устроили свою
базу в такой лесной глухомани, что даже лучший про­
водник отряда, бывший директор мехлесопункта Васи­
лий Булганин подолгу бродил по безвестным тропам,
пока не находил, наконец, свою землянку. Отряд имел
свою рацию, свою типографию, свою баню, свою хлебо­
пекарню и был связан телефонным проводом с передо­
выми своими постами.
В сводках Информбюро несколько раз упоминалось
о боевой славе волоколамских «лесных братьев». Те­
перь уже можно приоткрыть завесу над тем, кто в те­
чение двух месяцев скрывался за инициалами К-, П., А.
и др.
Прежде всего взлетел на воздух большой склад не­
мецких боеприпасов. Душой этого смелого ночного дела
был штурман Московского речного пароходства Ку­
зин, маленький, сутулый, необычайно подвижной чело­
век, всегда носивший за плечами мешок, в котором,
как он говорил, хранится «шильце, мыльце да пара
гранат на всякий ненастный случай». Белый костер
вспыхнувшего пожара пылал так ярко, что в эту ночь
во всей округе было светло, как днем.
Вскоре после занятия Волоколамска немцы расчисти­
ли неподалеку от шоссе вторую широкую дорогу, кото­
31

рую они многозначительно называли магистралью Бер­
лин — Москва. Нескончаемым потоком шли военные ма­
шины по этой магистрали, замедляя свой бег у моста
близ деревни Теряево.
И опять вышел на боевое дело штурман Кузин, а с
ним молодой подольский слесарь Андрианов и еще
группа партизан-подрывников. Четыре часа лежали они
в кустах в глубокой снежной лощинке у моста, поджи­
дая удобного момента и держа замерзшие пальцы на
спусковых крючках автоматов. Наконец, дождавшись
наибольшего скопления машин, Кузин.с силой рванул
проволоку, протянутую к гранатным запалам под мо­
стом. Короткий сухой хлопок, и к небу взлетели пыла­
ющие обломки деревянных ферм. Обезумевшие саперы,
танкисты, шоферы, пехотинцы прыгали в овраг, а на
них валились грузовые машины, штабные автобусы,
танкетки, бронеавтомобили. У кустов, где залегли пар­
тизаны, замигали огни карманных фонариков, но под­
рывники успели уже уйти в глубь волоколамских лесов.
Через час у зияющих пролетов моста стояло уже боль­
ше пятисот машин, а затем над магистралью нежданно
появились новые советские штурмовики, которых немцы
называют «бешеной смертью»...
Еще через несколько дней шофер Периков взорвал
три немецких автоцистерны.
Еще было в середине декабря, когда Волоколамщина
еще жила в полном неведении относительно истинного
положения вещей. В многочисленных листовках немцы
изо дня в день повторяли, что взят Саратов, что мос­
ковские радиостанции вещают из Саранска и что штаб
Западного фронта «перебрался уже из Куйбышева
в Чкалов». И вот поздним вечером радист партизан­
ского отряда — лесной Кренкель, как его называли това­
рищи, — начальник отдела связи Синьков принял и запи­
сал сводку Информбюро о поражении немецких войск
32

на подступах Москвы. Эта сводка вместе с кратким,
написанным сильными словами обращением была мгно­
венно отпечатана в партизанской типографии, и лучшие
лыжники отряда разнесли ее по окрестным лесам. И
уже на другой день в селе Токсино, в ближайшем тылу
у немцев, партизаны провели колхозное собрание —
советское собрание в советском селе.
Так началось восстановление советской власти в Во­
локоламском районе. Еще бои шли за Истрой, а парти­
заны, соединившись с действовавшей по фашистским
тылам частью полковника Ч., освобождали одну дерев­
ню за другой. Курчавый дымок вился над трубами
обезлюдевших было хат, снова завертелись крылатые
мельницы, двигались санные обозы с продовольствием
для обездоленных и обобранных до последней нитки
деревень, и уже партизаны прикидывали по-хозяйски,
где взять семенные фонды для будущей весны.
Движение по магистрали «Берлин — Москва» шло те­
перь только в сторону Берлина, и немецкие цуг-машины, предназначенные для стремительных бросков по на­
шим тылам, назывались теперь драп-машинами.
Гитлеровцы не успели превратить Волоколамск в зо­
ну пустыни, но все же город лежал в дыму и руинах,
когда партизаны вернулись на родные улицы. Развали­
ны на месте Дома пионеров, груда обожженных кам­
ней на месте здания горсовета, пепелище на месте трех
новых школ, обгоревшие трупы у дома 3/6 по Проле­
тарскому проезду, где фашисты сожгли несколько сот
пленных и раненых красноармейцев. На каждом шагу
встречались кровоточащие следы, оставленные новой
батыевой ордой, пришедшей к нам с берегов Одера и
Рейна.
С какого конца начинать возрождение города? Пар­
тизаны были не только воинами, но и созидателями. И
как-то сразу жизнь вошла в старую, родную, давно
3 По военным дорогам Подмосковья

33

обжитую колею. Командир отряда беспартийный учи­
тель Тогунов взял на себя восстановление школ. Ко­
миссар отряда Мыларщиков вернулся к своим обязан­
ностям секретаря райкома партии. «Лесной Кренкель»
монтировал телефонную станцию. Штурман и подрыв­
ник Кузин стал и прорабом, и строителем, и архитек­
тором, и планировщиком. Под его руководством раз­
ведчики, автоматчики, подрывники восстанавливали во­
допровод, баню, почту, выпекали хлеб, чинили разворо­
ченные минами мостовые. Еще в тот час, когда на окра­
ине Волоколамска кипел жаркий уличный бой, малень­
кий штурман встретил краснофлотцев из отряда пол­
ковника Чистякова. Встретил, разыскал дружков-зем­
ляков, крепко-накрепко расцеловал их, перекинулся не­
сколькими словами с военкомом. И как только немцы
были выброшены из Волоколамска, нашли моряки в
своей среде и плотников, и столяров, и монтеров-мото­
ристов, и каменщиков, и печников, чтобы помочь на
первых порах партизанам, призванным вернуть к жизни
старый русский подмосковный город Волоколамск.
Механик местной электростанции Гребзе как-то взял­
ся по приказанию немцев вывезти два их танка крат­
чайшим путем на шоссе. Он долго кружил по проселоч­
ным дорогам, завел танки в лесистую болотную чащо­
бу и скрылся, исчез, растаял под самым носом у не­
мецких водителей. Теперь Гребзе разыскал свои «под­
шефные танки», снял с них моторы и дал свет осво­
божденному городу.
Вставай, подымайся, строй, хозяйствуй, залечивай
свои раны, Волоколамск... В город постепенно возвра­
щались тепло, спокойствие, довольство.
Но встречу Нового года партизаны провели в своем
снежном лагере, в старом величественном лесу. В углу
у земляной ниши сидел на своем привычном месте ра­
дист Синьков и, чуть повертывая рычажки приемни­
34

ка, слушал Москву. И точно в двенадцать по знаку
командира отряда волоколамские партизаны встали и,
вытянувшись по-военному, подняли вверх свои поход­
ные кружки. Это был тост за Сталина, а значит — и за
победу, за Истру, за Клин, за Калинин, за Елец, за
Наро-Фоминск, за свой родной Волоколамск, за все
русские города и села, еще лежащие после немецко­
го нашествия в развалинах и пепелищах, но уже воз­
рождаемые к жизни, к труду, к творчеству, к борьбе,
к славе и счастью.
Декабрь-январь

35

В СНЕГАХ

Снега, снега... Снег по колено, по грудь, снег в чело­
веческий рост. Метет поземка, кружит пурга, грозно
свистит лютый январский ветер, из низких серо-черных
туч падают крупные, пушистые хлопья. От Таруссы к
Алексину, от Калуги к Мосальску, от Мещовска к Сухиничам легли по всем трактам — без конца, без
края— высокие сыпучие сугробы. И в этой снежной
целине плотными длинными колоннами, порой без вся­
ких дистанций и интервалов, наглухо завязли немецкие
машины. Темносерые штабные фиаты. Длинные щеголе­
ватые мерседесы. Маленькие лакированные шевролеты.
Огромные тупорылые бюисинги с крытыми прицепами
величиной в товарный вагон. Мрачные, черные авто­
фургоны, похожие на погребальные колесницы,
Далеко за Калугой на крутом спуске у реки Брынь
опрокинулся семитонный грузовик, принадлежащий «ро­
те пропаганды» 216 германской пехотной дивизии. В ка­
бине шофера — два аккордеона и серебряная ваза для
фруктов. Украл где-нибудь в ресторане в Калуге...
Ветер треплет по снегу фашистские газеты и жур­
налы: «Рейх», «Фелькишер беобахтер», солдатский ли­
сток «Форвертс», «Гамбургер иллюстрирте цейтунг». Во
всю первую страницу этого журнала ■— цветной порт­
рет фельдмаршала фон-Браухича. Узкое острое лицо,
тонкие, повелительно сжатые губы. На левом лацкане
36

парадного серо-голубого мундира — рыцарский орден
Железного креста. Под портретом подпись красным го­
тическим шрифтом: «История и провидение навсегда
соединили для блага Германской империи военный та­
лант Вальтера Браухича и организаторский гений
Адольфа Гитлера».
Как видите, провидение не всегда бывает прозорли­
вым. Практичные солдаты 216 дивизии использовали
этот портрет в массовом количестве для обертывания
своих обмороженных конечностей.
Дивизия эта была переброшена в конце декабря
под Мосальск из Франции и на пути — в Бресте —< по­
лучила теплое обмундирование. Ох, уж это немецкое
зимнее обмундирование... Те же подбитые ветром шине­
ли, но только на сантиметр длиннее летних. Те же пи­
лотки, но только подшитые бумазеей. И, наконец, ва­
ленки, точнее — короткие войлочные опорки на дере­
вянной подошве, обшитые тоненькими ластиками кожи.
Эти опорки надеваются прямо на сапоги. Они не греют
и в них немыслимо передвигаться по глубокому снегу.
В одной только деревне Солодовка мы насчитали по
обочинам дороги добрых три дюжины эрзац-валенок,
брошенных бежавшими солдатами 216 дивизии.
Германская бронированная армада тщетно пыталась
оторваться от наших войск, пересев на крестьянские
розвальни. Командующий 13 армейским корпусом гене­
рал фон-Штумпф издал три приказа о реквизиции у
населения всех видов санного транспорта. Из Тироля и
Штирии было срочно переброшено под Калугу некото­
рое количество австрийских лыжников-егерей. Но окрест­
ные колхозники припрятали, закопали, изломали, со­
жгли свои дровни и розвальни, а австрийские егеря
были быстро перебиты нашими автоматчиками.
В этой снежной войне большую службу сослужили
наши конники и лыжники. Лошади утопают по брюхо в
37

сугробах, но кавалерия неутомимо движется вперед,
врубаясь в тылы отходящего противника. Минометы на.
санях, орудия на волокушах, пулеметы на лыжных ус­
тановках. А рядом с конницей и впереди нее рыщет
«снежная кавалерия» — подразделения лыжников-авто­
матчиков. Так идут они, дополняя и подкрепляя друг
друга, обходя, обгоняя, окружая противника, наступая
ему на пятки, смело вклиниваясь меж его боевыми по­
рядками, просачиваясь в любую брешь, обтекая фланги
и сея смятение ji панику в далеких вражеских тылах.
Мы наблюдали, какую поистине суворовскую выносли­
вость показала часть товарища Ибянского, без устали
прокладывавшая сквозь снега и фашистские заслоны
боевую дорогу на запад и юго-запад от Калуги.
В этих заслонах фашисты оставляют обреченных лю­
ден, которым дан приказ прикрыть ценою своей жизни
отступление главных сил германской армии. Они цепля­
лись за каждый метр укрытий в каменных строениях
Мешовска, Мосальска, Людинова, Кирова, организуя
четырехярусную оборону: на чердаке — автоматчики, на
втором этаже — минометы, на первом этаже — метате­
ли бутылок с горючей жидкостью, а внизу, в подвале
под бревенчатым и земляным накатом—тяжелые пуле­
меты и противотанковые орудия. А иногда еще в д®м,
проломив заднюю стену, входит немецкий танк, укрыва­
ющийся здесь от холода, от истребителей танков, от
яростных штурмовок советской авиации.
Но авангардные части товарищей Захаркина и Голи­
кова спокойно оставляли огневые бастионы в тылу, и
после с ними решительно расправлялись вторые эшело­
ны. Автоматчики снимали автоматчиков, по минометам
били артиллерия и танки, а «жильцов» подвальных нор
беспощадно выкуривали огнем и раскаленным металлом
гранатометчики.
... Мосальск, Киров, река Брынь и где-то совсем
38

близко былинные брынские леса. Родные, знакомые мне
еще с детства смоленские, брянские, орловские края!..
Как далеко шагнули наши части от Серпухова, от Ка­
ширы, от Тулы...
На Калужском тракте нашу эмку, застрявшую в
снежной целине, взял на буксир молодой водитель
трехтонного грузового ЗИС’а — подвозчик боеприпасов
Иван Сочевко. У него русый чуб, ясные серые глаза,
голос густой, как октава. Родом он с Украины, из-под
самых Сум. В сентябре был ранен, получил отпуск,
поехал было навестить родных, да немцы опередили
его.
— Поихав, та и не добрався, — с горечью говорит он.
Родину свою он любит до самозабвения. Послуша­
ешь его — и страстно потянет тебя на Сумщину, где ва­
сильковое небо, где тихие озера, где на старых столет­
них дубах сидят важные и медлительные аисты. Сочев­
ко с гордостью говорит о том, что он уже проехал на
своей машине от Каширы 650 километров по террито­
рии, освобожденной от немцев. Он побывал и в Туле, и
в Калуге, и в Людинове, и в Кирове и всюду неизмен­
но спрашивал:
— А як же Сумы?.. Хиба ж Сумы у германа оста­
нутся?
Но спрашивает он это так, для порядка, в голосе у
него звучит радостная уверенность и сам он отлично
знает, что скоро Сумы станут в черед освобожденных
от оккупантов городов.
Сочевко вез на буксире нас, а мы в свою очередь
взяли на буксир лыжника с винтовкой за плечами. Это
был инструктор Алексинского райкома партии Зотов.
— Иду восстанавливать советскую власть, — объяс­
нил он нам.
В селе Сашкино девушка в пуховом берете с авст­
рийским карабином наперевес, покрикивая: «А ну,
39

держись середины!..» — вела по дороге мужчину лет за
пятьдесят в белом треухе, в длинной зеленой бекеше,
в немецких тяжелых кованых сапогах. Эти сапоги были
жалованы ему — бывшему дорожному мастеру Кома­
рову — фашистским комендантом за холуйскую иска­
риотскую работу в качестве старосты села.
Девушка с карабином оказалась председателем Сашкинского сельсовета Александрой Мосеевой. Позже, у
себя в избе, она попросила нас присесть, полезла под
печь, долго возилась там и наконец вылезла, тяжело
дыша, вся в саже и в картофельных очистках.
— Вот, сберегла, — сказала она, ставя на стол не­
большой узелок.
В теплой цветной шали и в чистой беленой холстине
были завернуты портрет Ленина, печать колхоза имени
Ленина, серебряная медаль, полученная колхозом на
Всесоюзной сельскохозяйственной выставке, переходя­
щее знамя Алексинского района и горсточка горьких и
душистых семян клевера, которым славилось село Саш­
кино на всю Тульскую область.
И еще славилось Сашкино своими искусными потом­
ственными пимокатчиками. В начале ноября немецкий
комендант сдал сельской пимокатной артели заказ на
600 пар валенок. Но ни одной пары не получили немцы
до своего бегства из Сашкино.
А как ревностно берегли крестьяне доверенное им на
хранение колхозное имущество. Евдокия Лагутина
спрятала у себя в сарае колхозную племенную корову,
обвязала ее марлей и теплыми тряпками и отвечала
всем фашистским солдатам, заходившим на ее двор:
«Пан, больна корова, зеер больна, отравитесь, ежели
будете есть ее мясо...»
— С чего же, Александра Ивановна, начинаешь вос­
становление колхоза? — спросил инструктор райкома.
— Со школы и с кузни, — ответила Мосеева. — Со
40

школы потому, что ребята от рук отбились, а кузнице
пора уже готовить инвентарь к весне.
Председатель сельсовета повела нас к колхозной
кузнице. У ворот ее стояли две молотилки, изрешечен­
ные разрывными пулями. При немцах в Сашкине моло­
ли зерно в каменных ступах.
— А что, дядя Василий, —• сказала председатель ста­
рику-кузнецу Василию Цуркану, — в Клишине через не­
дельки две собираются обе молотилки отремонтировать.
А у нас три скирды необмолоченного хлеба стоят.
— В Клишине? — переспросил Цуркан. — А у нас?
еще короче будет. Через неделю будут твои обе-две
молотилки. Когда это клишинские сашкинских обгоня­
ли?.. И на выставку в Москву мы раньше поехали, и
на областную доску почета нас раньше записали, и
кузнецы у них не те, брат, не те...
— Ох, и расхвастался, старый, — засмеялась Алек­
сандра Мосеева. — А железа где достанешь?..
— Эка, невидаль, — небрежно сказал кузнец. —
Эвон немцы добра-то этого оставили.
Цуркан выхватил из огня ослепительно белую поло­
су железа, и подвернувшийся тут же Сочевко схва­
тился за молот.
— Гех! — повторял кузнец.
— Гех! —вкусно приговаривал Сочевко.
— Догоняй, — гремел кузнец.
— Смотри, дед, на пятки наступлю, — смеялся Со­
чевко.
Синее пламя взлетало над наковальней, и тесно стол­
пившиеся у ворот колхозники, танкисты, конники, лыж­
ники тепло улыбались, глядя на эту жаркую, ладную,,
вдохновенную работу.
Январь

ПРОВОДИ ик

Вот что произошло в селе Ново-Михайловском, под
Боровском. Батальон товарища Иванова уже подходил
■снежным лотом к сельской 'околице, когда начальник
разведки услышал необычно звонкий детский голос:
— Э-о-эй...
От околицы, перемахнув через плетень, ныряя в суг­
робах, бежала в стороне от дороги маленькая фигурка
в черном ватнике. Иногда она совсем исчезала в снегу
и только желтая заячья шапка маячила над белым по­
логом. При ближайшем рассмотрении фигурка оказа­
лась мальчуганом лет двенадцати-четырнадцати. Добрав­
шись до красноармейцев, он закричал прерывистым от
усталости и волнения голосом:
— Сюда нельзя... Никак нельзя, дяденьки... Тут мин
видимо-невидимо понатыркано. И пулеметчики засели...
Вон за тем стогом... И за тем стары-м гумном... И за
нашей школой...
Осторожно шаря по обочинам, миноискатели прошли
вперед пять шагов и сразу же извлекли из-под снега
■серый цилиндрик фашистской мины. Видимо, мальчу­
ган был пра®...
А он, сияя от оказанного ему доверия, рассказал,
что зовут его Коля Андрианов, что он живет вместе с
матерью в земляной норе возле своей избы, что немцы
минировали почти все подступы к Ново-Михайловскому, что все эти дни он ходил по пятам германских са■42

леров и что он берется одному ему ведомыми тропами
вывести батальон на другую околицу села.
Он спустился с бойцами назад в лог и повел их пря­
мо по целине, по грудь в снегу, к мелкорослому хвой­
ному леску. Порой он увязал по самые уши, и тогда на­
чальник разведки вытаскивал его за воротник отцов­
ского ватника. Справа и слева лежали минные поля,
но это ничуть не беспокоило мальчика. У него были
какие-то свои таинственные зарубки и засечки на моло­
дых сосенках, какие-то собственные вешки, чуть-чуть
•черневшие из-под снега. Все выведал, выследил, вы­
знал этот чудесный паренек. Правда, один боец слиш­
ком далеко и круто взял влево, и тогда над лесом не­
ожиданно вспыхнуло рыжее пламя взрыва. Боец не
пострадал, но мальчик сокрушенно сказал:
■—■ Эх, кабы знато-ведано,' я бы и тут вешку воткнул.
Это без меня здесь немцы мину поставили.
Он долго петлил по задворьям и загуменьям, но за­
то вывел батальон как раз в тыл фашистским пулемет­
ным гнездам, прямо к избе, у которой стояли два не­
мецких штабных вездехода. И когда из избы в панике
посыпались обер-лейтенанты и обер-фельдфебели, когда
пулеметчики, бросившиеся к противоположной околице,
взрывались на своих собственных минах, мальчиком
овладел азарт боя. Вместе с разведчиками, как в охо­
те на дикого зверя, он яростно кричал:
— Ату их, гони, перехватывай кровососов!
Всего полчаса потребовалось для того, чтобы в Но­
во-Михайловском перестал существовать опорный узел
нового фашистского оборонительного рубежа. И толь­
ко тогда Коля побежал к своей избе. Она была подож­
жена немцами, огонь бежал по стропилам, быстро под­
бираясь к соломенной крыше, горько пахло горячей
глиной, и у пожара, охая и причитая, суетилась жен­
щина в старых, сбитых, разномастных валенках.
43

— Мамка! — упавшим голосом сказал мальчуган.—
Мамка, что ж ты не доглядела тут без меня?
— Эту избу тушить в первую очередь! — приказал
командир батальона.
Огонь быстро сбили, и к вечеру батальон ушел даль­
ше на запад. И с этого же вечера в подмосковном се­
ле Ново-Михайловском вновь прочно утвердился со­
ветский уклад жизни.
’Я проезжал через это село, мы познакомились с Ко­
лей Андриановым, и я сообщил ему, что Военсовет За­
падного фронта наградил его орденом Красной Звезды,.
Школу еще не восстановили, и Коля вернулся к сво­
им несложным детским радостям. Он смастерил себе
железный крюк и бегал на самодельных коньках, цеп­
ляясь за спинки военных грузовиков, не обращая вни­
мания на притворно суровые оклики шоферов: «.Вот я
тебя, архаровца...»
И никто не говорил больше о том, что у этого маль­
чика душа героя и патриота ■— так это было обычно
для русской подмосковной деревни в героическую зи­
му 1942 года.
Январь

ГВАРДИЯ УМИРАЕТ, НО НЕ СДАЕТСЯ

Подвиг рождает подвиги и слава умножает славу...
Вот случай, еще не получивший широкой известности,
но который как бы является прямым продолжением из­
вестного всей стране благородного подвига двадцати
восьми гвардейцев-панфиловцев.
Дело происходило в той же Восьмой гвардейской
краснознаменной дивизии имени генерала Панфилова.
И здесь горсточка гвардейцев преградила путь лавине
немецких танков. И в этом случае группу бесстрашных
воинов возглавлял политрук. Там командовал политрук
Василий Диев-Клочков, здесь—политрук Андрей Георгиев.
На этот раз гитлеровцы отступали. Танки, тягачи,
тракторы, огромные саперные грузовики, пехота, артил­
лерия — вся эта нестройная громада отходящей армии
катилась на запад. Но здесь у безымянной высоты нем­
цы решили зацепиться и еще раз попытать военного
счастья. Высоту защищали шестнадцать гвардейцев-пан­
филовцев и с ними политрук Андрей Николаевич Геор­
гиев. В течение ночи они отбили три атаки превосходя­
щих сил противника. Один против пяти, один против де­
сяти, один против пятидесяти!—такой боевой счет вели
гвардейцы в эту бессонную лихорадочную ночь. Боец Яко­
венко заряжал для Георгиева автомат, и тот зло, точно
и непрерывно бил по цепям фашистских автоматчиков.
Под утро бойцы отдыхали, прикурнув прямо на сне­
гу. Политрук беседовал с ними об уроках ночного боя.
45

— Вот видите, надо бить врага уменьем, а не чис­
лом,— сказал он, даже не подозревая о том, что за
много лет до него эти же слова произнес Суворов.
Беседа не была окончена, так как в темносинее не­
бо взлетели осветительные ракеты.
— Атака!—сказал Георгиев, поглядывая на горизонт.
Двенадцать немецких танков двигались на высоту. За
ними широким полукружием, несколькими волнами шли
автоматчики.
— Подсчитать гранаты! — приказал политрук.
— Сорок штук, — ответил Яковенко.
— Без команды не бросать. Гранат должно хватить
не только для танков, но и для автоматчиков.
Танки медленно смыкали бронированное кольцо во­
круг высоты. Высота безмолвствовала, пока вражеские
машины не подошли на пятнадцать-двадцать метров.
— Огонь! — скомандовал
политрук. — Помните —
драться, побеждать и умирать, как наши двадцать во­
семь братьев-панфиловцев!
Первые два танка сразу же забуксовали перебитыми
гусеницами, подымая вокруг себя снежные вихри. В те­
чение двух с половиной часов семнадцать героев, из­
бравших себе боевым девизом бессмертные слова
«Гвардия умирает, но не сдается», отражали непрерыв­
ные атаки фашистов.
Четырнадцать гвардейцев пали смертью храбрых.
Когда политрук Георгиев умер от ран, оставалось толь­
ко трое бойцов. Они приняли его последний вздох и
продолжали сражаться. И они отстояли высоту.
Когда комиссар части товарищ Логвиненко прибыл
на высоту со свежим резервом, двое из уцелевших
гвардейцев стояли, тяжело опершись на бруствер, а
третий, старший среди них, в изнеможении лежал на.
снегу. Преодолевая нечеловеческую усталость, он под­
нялся, чтобы доложить комиссару. Но все было понят­
46

но и так. На поле боя стояли четыре подбитых немец­
ких танка и лежало свыше двухсот убитых автоматчи­
ков.
Четырнадцать гвардейцев похоронены на той же вы­
соте, почти у самого края освобожденной Московской
области, там, где три проселочных тракта вливаются в
одну большую шоссейную дорогу, ведущую на запад.
Отсюда уже видна Смоленщина, темные срубы ее дере­
вень, молодые березовые перелески, желтые скворешшг
над избами и садами.
Гвардейцы лежат головами на запад; в изголовье у
них свежая, остро пахнущая молодая хвоя, в ногах гу­
сеницы с подбитых немецких танков. День и ночь дви­
жутся по шоссе нескончаемые колонны наступающей
Красной Армии. Проходя мимо безымянной высоты,
они невольно убыстряют шаг: крылатое слово «воз­
мездие!», как ветер, несет их на запад.
Спеши, не останавливайся, товарищ, тебя давно ждут
на западе! Не думай об усталости, о сорокаградусном
морозе, не задерживайся подолгу у армейских костровГ
Мсти за чистую кровь четырнадцати героев, думай обих львиных сердцах, вспоминай о неукротимом их бес­
страшии, о нетленной их славе! Ты встретишь еще не­
мецких танкистов и автоматчиков, ты зажмешь их в ог­
ненное кольцо, ты загонишь их в смертельный тупик —
забудь в эту минуту, что существует слово «жалость»!'
Иди, иди, товарищ, не останавливайся, пусть жажда
мести влечет тебя как путеводная звезда. Четырнад­
цать гвардейцев лежат в вечном безмолвии, но ты
знаешь, ты слышишь, ты чувствуешь всем существом
своим их посмертный боевой наказ.
Танкист, прибавь газу! Шире шаг, пехотинец! Кавале­
рия, рысью а-арш! — пусть добрые кони без устали
мчатся сквозь снежную пелену на запад, на запад,
вздымая за собой колкую серебристую пыль.
Февраль

СОДЕРЖАНИЕ

На Можайском шоссе.................................
Ночь перед наступлением..........................
Наступление...................................................
Разведчики...................................................
Возрождение...............................................
В снегах ......................................................
Проводник...................................................
Гвардия умирает, но не сдается...............

Стр.
7
13
17
25
20
35
42
45

3 ОМИЖІ

50 ноп.