АКАДЕМИЯ НАУК СССР, ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИИ, МИНИСТЕРСТВО ВЫСШЕГО
И СРЕДНЕГО СПЕЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ СССР
ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛ
Выходит с 1926 года
МОСКВА. ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА»
ОПРОСЫ
■ 3
МАРТ
1988
СОДЕРЖАНИЕ
«Круглый стол»: историческая паука в условиях перестройки	 3
СТАТЬИ
A. В. Георгиев - Царизм и российская дипломатия накануне норной .мировой
войны	   йЗ
B.	Ф. Коломийцев - «Левый эксперимент»	во Франции	 74
ФАКТЫ ОПРОВЕРГАЮТ
И.	А. Шляпникова - Правда	об	А.	Г.	Шляпникове	 ¿В
Н. А. Ефимов - Положить конец измышлениям о реввоенсовете Каспийско-
Кавказского фронта	 УУ
ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ
11. А. Халфип! — Дж. 11. Керзон в российской Средней Азии	 100
ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
В. П. Данилов - Дискуссия в западной прессе о голоде 1932 —1033 гг. и «демо¬
графической катастрофе» 30-40-х годов в СССР	 110
Член-корреспондент АН СССР Н. II. Диков (Магадан) - Пересмотреть устарев¬
шие концепции	 122
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
В Отделении истории и Научных советах АН СССР
В. II. Павленко — Новое пополнение Отделения истории АН СССР	 124
A. III.- В Бюро Отделения	 130
Обзоры
B. И, Кузищин - Журналу «Вестник древней истории» - 50 лет . , , . . .	132

Рецензия
Й. Н. Гаврилова - В. 3. Дробижев. У истоков советской демографии ...	138
В.	В. Шелохаев- Г. А. Герасименко. Борьба крестьян против столыпин¬
ской аграрной политики 	 141
Член-корреспондент АН СССР	Н.	Н.	Покровский	(Новосибирск)	— Е.	В,	Ани¬
симов. Россия в середине	XVIII	века.	Борьба	за	наследие	Петра	.	.	.	144
Ю. А. Тихонов — Памятниковедение: теория, методология, практика. Сборник
научных трудов	 148
Коротко о книгах: А. Ю. Чиковани — Н. Н. Маслов, Н. В. Романовский, А. А, Чер¬
нобаев. Знамя борющейся партии. Очерк истории Программы КПСС;
Л. И. Драницына — Творцы. Очерки о московских рабочих - рационализа¬
торах и изобретателях; Н. Ф. Мухтасипова — Рабочая энциклопедия. 1928—
1980 годы. Рабочая энциклопедия. 1921—1985 годы; Р. А. Бурлакова —
Л. И. Зорин. Особое задание; М. К. Анина — Д. М. Туган-Варановский. У ис¬
токов бонапартизма. Происхождение режима Наполеона I	 151
Новые книги			 .	155
Статьи в советских периодических изданиях		 .	158
С.	Г- Карпюк — 400-летне первого русско-грузинского договора .......	101
П, А. Васильева - Конференция работников партархивов	 101
Хроникальны е заметки	 103
МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ СОВЕТСКИХ ИСТОРИКОВ
К. М. Андерсон - Конгресс по истории Просвещения	 107
Э. Г. Задорожнюк — Заседание Комиссии историков СССР и ЧССР	 108
Н. Г. Думова - К 70-летию независимости Финляндии	 171
ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
По страницам зарубежных журналов
Содержание журналов, выходящих в социалистических странах	172
Рецензии на советские издания	 174
Хроникальные заметки	 175
ФАКТЫ, СОБЫТИЯ, ЛЮДИ
Е. Ю. Копотнлова (Новгород). Н. Б. Лебина (Ленинград) - Добровольные об¬
щества Ленинграда 1920-х годов	 179
И. П. Понов (Рязань) — А. П. Златовратскнй п Рязанская гимназия ....	185
Сведения об авторах	 190
(g> Издательство «Правда». «Вопросы истории». 1988.

«КРУГЛЫЙ СТОЛ»: ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА
В УСЛОВИЯХ ПЕРЕСТРОЙКИ
8 января с. г. в редакции журнала «Вопросы истории» состоялся
обмен мнениями, в ходе которого обсуждались состояпие и перспекти¬
вы развития исторической науки в условиях перестройки, рассматрива¬
лись вопросы, связанные с определением роли и места исторической
науки в глубоких иреобразованнях, которые происходят в жизни совет¬
ского общества.
Во встречеза «круглым столом» приняли участие академик М. П. Ким,
члены-корресяонденты АН СССР Н. Н. Болховитинов, П. В. Волобуев,
A. II. Новосельцев, Ю. А. Поляков, заведующий сектором истории со¬
ветского крестьянства и сельского хозяйства Института истории СССР
АН СССР доктор исторических наук В. П. Данилов, декан историческо¬
го факультета Ленинградского университета доктор исторических наук
И. Я. Фроянов, профессор Московского педагогического института
им. В. И. Ленина доктор исторических наук Н. И. Павленко, заведую¬
щий сектором народонаселения экономического факультета Московского
университета доктор исторических наук Д. К. Шелестов, заведующий
кафедрой истории СССР Ленинградского педагогического института
им. А. И. Герцена доктор исторических наук В. И. Старцев, ведущий
научный сотрудник Ленинградского отделения Института истории СССР
АН СССР доктор исторических наук Е. В. Анисимов, ведущие научные
сотрудники Института истории СССР АН СССР доктора исторических
наук А. П. Тюрина и К. Ф. Шацылло, заведующая лабораторией обу¬
чения истории А1Ш СССР Г. В. Клокова, младший научный сотрудник
АПН СССР И. И. Долуцкий, научный сотрудпик Института истории СССР
АН СССР В. Д. Назаров. Тексты своих выступлений прислали академик
B. II. Алексеев и заведующий сектором проблем военной истории
Института всеобщей истории АН СССР О. А. Ржешевсштй.
Ниже публикуются с некоторыми сокращениями выступления
участников. Встречу открыл главный редактор журнала, члеи-корреспон-
дент АН СССР Л. А. Искеидеров.
А.	А. ИСКЕНДЕРОВ. История и общество
Прежде всего я хотел бы выразить глубокую призпательпость всем,
кто принял приглашение редакции журнала и, несмотря на большую
занятость, согласился участвовать в обмене мнениями но проблемам,
которые волнуют сегодня не только историческую науку, но и широ¬
кую общественность.
В настоящее время историческая наука переживает непростой пе¬
риод. Она столкнулась с довольно-таки противоречивым положением,
когда, с одной стороны, наблюдается необычайно высокий обществен¬
ный интерес к истории, особенно отечественной, а с другой -- нроисхо-
3

дат резкое падение престижа исторических трудов, которые все чаще
подвергаются критике. Как разрешить это противоречие, в какой мере
нынешние формы организации научного процесса, методы управления
им и сам характер исторических исследовании отвечают возросшему
уровню требований, какими путями и средствами можно добиться того,
чтобы историческая наука в полной мере соответствовала своему высо¬
кому общественному предназначению? Это все не праздпые вопросы,
они остро волнуют общество, которое хочет знать правду о нашей
истории.
К сожалению, бытующие среди значительной части населения пред¬
ставления о многих, в том числе сложнейших вопросах, относящихся
к отечественной истории, нередко складываются не столько в результа¬
те знакомства с работами профессиональных историков, сколько под
воздействием далеко не бесспорных версий, оценок и идей, носителями
которых выступают создатели некоторых литературно-художественных
произведений, кинофильмов, а также авторы статей н материалов,
в большом количестве публикуемых в последнее время средствами мас¬
совой информации. Иовшпш в этом в первую очередь сами историки,
недостаточно активно откликающиеся на тот интерес к истории, кото¬
рый проявляется сейчас в пашем обществе, а иногда п вовсе занимаю¬
щие выжидательную позицию, уклоняясь от дискуссии, принимающей
все более широкий общественный резонанс.
В «застойные» годы из-под пера историков выходило немало откро¬
венно слабых, серых работ, в которых замалчивалась, а нередко и созна¬
тельно искажалась историческая правда, в них отсутствовали ориги¬
нальные мысли и концепции, вместо глубокого анализа малоизученных,
острых проблем читателю навязывались готовые социологические схемы,
в которые не укладывалось подлинное содержание исторических про¬
цессов во всей их громадной разносторонности и противоречивости.
Все это порождало догматизм и консерватизм исторического мышления,
вело к появлению «белых пятен» в истории, обедняло ее, делало без¬
людной, малосодержательной и неинтересной. Но, пожалуй, самым тре¬
вожным было то, что сглаженная история как бы приходила в столк¬
новение с обществом: разрывалась живая связь времен, настоящее
и будущее лишались той исторической преемственности и тех корней,
без которых прогресс в экономике, культурной н духовной сферах те¬
рял надежную перспективу.
Разумеется, не со всеми критическими замечаниями и оценками,
которые высказываются в печати и касаются нынешнего состояния
исторической науки, можно согласиться. Более того, можно было бы
упрекнуть некоторых авторов в неоправданной поспешности и излиш¬
ней эмоциональности, проявляемых при постановке н трактовке серьез¬
ных исторических проблем, в том числе переломных событий в нашей
истории. Глубокое понимание исторических процессов, их всесторонний
анализ и переосмысление не допускают ажиотажа и сенсационности.
Между том новые оценки и переоценки отдельных государственных
и политических деятелей основываются иногда не на новом докумен¬
тальном материале, а па субъективных умозаключениях, что затрудня¬
ет решение проблемы, и одна крайность подменяется другой. Обращает
на себя внимание и то обстоятельство, что роль поборников историче¬
ской правды и чуть ли не единственных подлинных борцов за обнов¬
ление исторического сознания берут на себя те, кто фактически пол¬
ностью отрицает историю советского общества, отстаивая, по существу,
«разрушительную концепцию». При таком подходе к собственной исто¬
рии как бы не пришлось ее вновь переписывать.
Новый зтан, в который вступила перестройка, требует от историков
серьезной и конструктивной работы, реальных шагов по созданию
честных и правдивых исторических трудов, ответственного отношения
4

к нашему прошлому, настоящему и будущему. Все мы, очевидно, со¬
гласны с тем, что перестройка в исторической науке разворачивается
пока медленно и не дала желаемых результатов. Объясняется это,
на мой взгляд, не только тем, что нам не удалось выработать четкой,
хорошо продуманной, охватывающей все звенья сложного научно-иссле¬
довательского механизма целостной концепции перестройки в области
исторической науки. Весь вопрос в том, что мы еще по-настоящему
не повернулись лицом к науке. Перестройка захватила пока в основ¬
ном организационно-административные сферы, не затронув глубоко
самого научного процесса, коренным образом не изменив его характера.
Между тем перестройка в исторической науке — это прежде всего но¬
вые идеи и концепции, новые подходы и оценки, новые научные на¬
правления и новые труды, написанные в духе времени и отвечающие
потребностям развития нашего общества.
Важно глубоко и объективно вскрыть причины, которые вызвали
в свое время застойные явления и негативные тенденции в историче¬
ской науке и которые коренятся как в самой науке и организации ис¬
следовательского процесса, так и в политической и идеологической
обстановке, существовавшей до недавнего времени в стране. Этот ана¬
лиз пока не доведен до конца. При этом нередко берутся одни факто¬
ры и замалчиваются или не в полной мере учитываются другие. Это при¬
водит к тому, что на основании несущественных, а иногда и второсте¬
пенных факторов делаются далеко идущие выводы и в то же время
решающие причины часто остаются вне поля зрения исследователя,
что может создать искаженную картину. Анализ действительных при¬
чин помог бы не только правильно осмыслить недавнее прошлое,
но и сделать правильные выводы на будущее. Это позволило бы яснее
представить себе, от чего нам следовало бы отказаться, а что надо воз¬
родить. Была бы ясность и в том, не ограничиваем ли мы себя тема¬
ми, которые повторяются с небольшими модификациями на протяжении
десятилетий, ы вместе с тем уходим от более нужных обществу проблем.
В этой связи я хотел бы привлечь внимание участников настоящей
встречи к следующей группе вопросов.
Первое — это проблема человека, или человеческого фактора, в исто¬
рии. Как это ни покажется странным, но в трудах по истории, в том
числе и особенно по истории советского периода, хуже и бледнее всего
описывались люди, народ — решающая сила истории. Мы словно забы¬
ли известные слова основоположников научного коммунизма, что исто¬
рию необходимо рассматривать с двух сторон — как историю природы
и историю людей. Причем «обе эти стороны неразрывно связаны; до тех
пор, пока существуют люди, история природы и история людей взаимно
обусловливают друг друга». К. Марксу принадлежат слова: общество
есть «продукт взаимодействия людей» С Именно показа такого взаимо¬
действия как раз и ие хватало историческим исследованиям. Люди,
исторические личности оказались на втором или третьем плане, а то и
просто вытесненными. Тонны произведенной продукции, миллионы
киловатт-часов выработанной электроэнергии, тысячи километров про¬
ложенных железнодорожных магистралей заслоняли человека с его
жизненными проблемами и идеалами.
Тема «Социализм и личность» освещалась так, будто процесс фор¬
мирования нового человека проходил просто и гладко. В теории все
аспекты этой проблемы подавались как давно и успешно решенные.
Однако в действительности было далеко не так. Жизнь преподносила
такие факты и явления, которые опровергали поспешные теоретические
выводы и вызывали у читателя, сталкивающегося в реальной жизни
с коррупцией, нарушениями законности, различными проявлениями со¬
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 3, с. 16; т. 27, с. 402.
к

циальной несправедливости, показухой, очковтирательством и т. д.,
настороженность и негативное отношение к историческим трудах!.
О невнимании к человеку свидетельствует и то, что в наших рабо¬
тах почти нет, а если есть, то неполные или неточные данные о по¬
гибших советских людях и во время голода 1932—1933 гг. и в годы
репрессий и т. д. Характерно, что почти ни по одному крупному сра¬
жению в период Великой Отечественной войны не опубликованы дан¬
ные о наших потерях. До сих пор нет точных, вполне достоверных
сведений о погибших во время ленинградской блокады. В литературе
приводятся противоречивые данные.
В какой-то мере это связано, как мне кажется, с общим подходом
к всемирно-историческому процессу, который нередко изображался
односторонне и прямолинейно. Не обращалось сколько-нибудь серьезно¬
го внимания на особенности и на самобытность исторического развития
стран и народов. Между тем в истории различных отклонений от магист¬
рального и закономерного пути было куда больше, чем это допускали
историки. В. И. Ленин в 1919 г. заметил, что «разные нации идут одина¬
ковой исторической дорогой, ко в высшей степени разнообразными зиг¬
загами и тропинками» 2.
Вторая проблема, которую я хотел бы поставить,— это изучение
национальных отношений как в историческом аспекте, так и на совре¬
менном этапе. Несмотря на то, что на эту тему опубликовано немало
трудов, проблема национальных отношений не получила по-настоящему
глубокой и серьезной разработки. Сложилось так, что эти вопросы
оказались в числе юбилейных тем, потому и освещались в торжествен¬
но-парадном и в основном хвалебном стиле. Здесь, пожалуй, больше,
чем в любой другой литературе царило благодушие, которое обернулось
впоследствии серьезными негативными явлениями. Если говорить
о гласности в исторической науке, то ее больше всего не хватало как
раз в трактовке этих вопросов.
Сейчас очень остро стоит вопрос об историческом образовании
и историческом воспитании. Не секрет, что в последние годы уровень
исторического образования в стране резко снизился. Более того,
изменился сам характер обучения и воспитания историей. Здесь, как
во многих исторических трудах, готовые социологические схемы и схо¬
ластическое теоретизирование все более вытесняли самое историю
со всеми ее сложностями, многообразием, интересными личностями
и т. д. и т. п. Как-то Эпгельс не без иронии говорил, что «и у материа¬
листического понимания истории имеется теперь множество таких друзей,
для которых оно служит предлогом, чтобы не изучать историю» 3. Ве¬
роятно, над этими словами следует подумать каждому, кто имеет отно¬
шение к преподаванию истории и воспитанию историей.
В заключение я хотел бы сказать следующее. Не забываем ли мы
подчас, что историческая наука никогда не была и не является нейт¬
ральной. Она всегда была и остается наукой партийной. За всеми
историческими теориями, за лю6елми ее нравственными, религиозными,
политическими, социологическими построениями стояли и стоят интере¬
сы тех ли иных классов и социальных групп. Столкновение идей в об¬
ласти историографии есть, в сущности, не что иное, как борьба за умы
сотен и сотен миллионов людей во всем мире, за утверждение в их со¬
знании научно-объективных представлений об историческом развитии
человеческого общества как в прошлом, так и особенно в новейшее
время. Поэтому нельзя допустить размывания идеологических и поли¬
тических основ, на которых всегда стояла и стоит советская историче¬
ская наука.
2 Л е п и н Б. И. ПСС. Т. 38, с. 184.
3 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 37, с. 370.
£

В идейно-теоретической борьбе, которая никогда не прекращалась
в исторической науке, советские историки призваны занимать активную
позицию. В их задачу входят глубокий научный анализ и критика анти¬
марксистских течений, школ и концепции, нредставители которых
не желают или не способны реалистически оценивать революционные
сдвиги и крупные социальные перемены, происшедшие в XX в. и ока¬
зывающие огромное воздействие на все стороны мирового общественно¬
го развития.
Успех научно аргументированной критики будет тем значительнее,
чем конкретнее и дифференцированнее будет наш подход к различным
направлениям немарксистской исторической мысли. Это требует более
внимательного отношения к тем ее представителям, которые в опреде¬
ленной, хотя и весьма ограниченной, мере отражают новые веяния,
связанные с социальным прогрессом человечества, борьбой за его выжи¬
вание.
Углубленное отношение к вопросам теории истории, всемерное твор¬
ческое ее развитие па основе широких научных дискуссий, содействие
укреплению позиций прогрессивного материалистического направления
в зарубежной историографии — важная обязанность советских историков.
На это нацеливают нас решения XXVII съезда КПСС, последующих
Пленумов ЦК. Принципиальное значение для выработки правильной по¬
зиции при освещении сложных вопросов отечественной и всемирной
истории имеют партийные документы, относящиеся к 70-летию Велико¬
го Октября, доклад М. С. Горбачева «Октябрь и перестройка: револю¬
ция продолжается», его книга «Перестройка и повое мышление для
нашей страны и для всего мира». Эти документы служат надежным
ориентиром, помогают глубокому пониманию исторических процессов,
их новому творческому осмыслению, а в ряде случаев — и переосмыс¬
лению.
Разумеется, мы хотели бы услышать от вас и критические замеча¬
ния в адрес журнала «Вопросы истории», советы и предложения, кото¬
рые помогли бы значительно улучшить его работу, сделать журнал
более интересным, отвечающим высоким запросам современного чита¬
теля.
М. П. КИМ. Смотреть в будущее, помня об опыте прошлого
Более двух лет партия разрабатывала концепцию перестройки —
сложную систему теоретических выводов и положений, стратегически
программных идей. Речь идет об эпохальных, этапных изменениях
в жизни нашего общества, в том числе и в развитии общественных
наук, включая, естественно, историю.
К сожалению, историки не могут еще сказать, что ими продумана
и осуществляется концепция перестройки на историческом фронте.
Это может быть в какой-то степени объяснимо тем, что наша профес¬
сия обращена к прошлому, событиям, которые отодвинуты от сегодняш¬
него дня временными рамками. Но необходимость в концепции пере¬
стройки исторической науки, создании новой системы взглядов на прош¬
лое нашего Отечества ощущается с каждым днем все сильнее.
Чем стремительнее практическое движение и грапдиознее его задачи на
пути к будущему, тем важнее помнить уже пройденные этапы борьбы
и свершений, знать историю, учитывать ее опыт. Обращаться к прош¬
лому полезно и необходимо. Но при этом не следует видеть только это
прошлое, стоять спиной к настоящему и будущему. В таком положе¬
нии мы ие продвинемся вперед. Прошлое должно быть за нашей спи¬
ной, но мы будем постоянно обращаться к пему, чтобы извлекать уро¬
ки, накапливать опыт. Я специалист по новейшему периоду исто¬
7

рии СССР и хочу поделиться некоторыми соображениями о состоянии
и перспективах его изучения.
Остается актуальным ленинское положение о том, что для научной
разработки теории современного исторического процесса и проблем
обозримого будущего надо опираться на глубокий анализ реальностей
сегодняшнего дня и на всестороннее изучепие исторического опыта.
Вполне понятно, почему Коммунистическая партия требует от истори¬
ков по-новому разрабатывать историю вообще, а советского общества
в особенности.
Когда идет речь о концепции перестройки исторической науки, надо
иметь в виду как теоретические, так и практические задачи. Общая
задача сейчас ясна — писать правду, правильно объяспять, объективно,
научно исследовать и рассказывать читателям то, что было, и то, как
было, исправлять допущенные нами срывы, ошибки, просчеты.
Необходимо выявить вопросы, которые историки сознательно обходи¬
ли, оставляли в тени, вне исследования, нужно исправлять упущения
в области теоретического обобщения, оценки. Наша беда в том,
что в изучении истории, развитии исторической науки мы непоследова¬
тельно использовали ленинское теоретическое наследие. Мы его
по-настоящему, творчески не развивали. Известно ныне широко предъяв¬
ляемое историкам обвинение в том, что они долгие годы выступали
в единственной роли — комментаторов авторитарных высказываний
и оценок, без их обсуждения, дискуссий, догматически воспринимали
эти высказывания. Принимая такое обвинение, надо выяснить, почему
это имело место. Существовала традиция, по которой руководство пар¬
тии, ее лидеры, помимо политического, имели еще огромный научный
авторитет. Маркс, Энгельс, Ленин не только были организаторами
и практиками, но и гениальными мыслителями. Их авторитет теорети¬
ков социализма был неколебим. После смерти Ленина традиция видеть
в лидере партии великого теоретика осталась, но сами лидеры измени¬
лись, проявляли теоретическую слабость. Они пе только не сумели
в полной море развить дальше ленинское теоретические наследие, ноне-
редко предавали забвению многое из того, что было разработано Лени¬
ным. Пе будучи выдающимися теоретиками марксизма-ленинизма, они,
однако, были авторитарными личностями, и их высказывания станови¬
лись обязательными для всех коммунистов, и ученых-исторнков в том
числе. Историкам оставалось лишь комментировать такие высказывания.
Более всего такая практика получила распространение в период, когда
нашу партию возглавлял И. В. Сталин. Он имел упрощенное представ¬
ление об историческом процессе, изображая его схематически, абстрактно.
В период культа личности Сталина, в той идейно-политической атмо¬
сфере, когда инакомыслие жестоко преследовалось, историки обязаны
были комментировать его высказывания. А Сталин, как известно, пре¬
тендовал на роль теоретика во всех областях научного мышления, на¬
пример, в области языкознания, хотя, судя по всему, он мало понимал
в нем. В области биологин оп защищал идеи Т. Д. Лысенко. Все это соз¬
давало обстановку крайне неблагоприятную для обществоведов, и для исто¬
риков в том числе. Например, негативно отразились высказывания Ста¬
лина на решении проблемы периодизации социализма.
Мне уже приходилось выступать ио вопросам научно-оптимальной
периодизации истории социализма в нашей стране. Периодизация —
это не механическое членение исторического процесса, а деление его
в соответствии с качественной характеристикой отдельных этапов.
Научная периодизация послеоктябрьского периода нашей истории имеет
огромное значепие не только для современности, но и для исторической
перспективы. А в этой области накопилось немало ошибочных положе¬
ний. Так, еще в 1939 г. Сталин говорил о том, что наша страна всту¬
пила в период или в иолосу завершения строительства социалистиче¬
8

ского общества, постепенного перехода к коммунизму. Это было нару¬
шением марксистско-ленинского понимания поэтапного, постадинного
развития социализма и коммунизма. Или Н. С. Хрущев в конце 50-х го¬
дов заявил, что мы вступили в период развернутого строительства ком¬
мунизма. Это было также выражением теоретического невежества.
В третьей Программе партии, принятой в 1961 г., перевод задач раз¬
вернутого коммунистического строительства в плоскость непосредствен¬
ных практических действии оказался явно преждевременным. Сроки
перехода нашей страны к коммунизму к 1980 г. были явно утопичны.
Серьезные ученые, в том числе историки, это понимали, реальная дей¬
ствительность не давала нм повода согласиться с тем, что в течение
20 лет (с 1961 по 1980 г.) мы построим коммунизм в основном. Одна¬
ко мы все с вами голосовали за эти положения Программы, теоретиче¬
ски обосновывали их в своих работах, популяризировали. Такова была
тогда политическая обстановка, так было принято в пауке.
Ленин, как никто другой, понимал, что процесс становления реаль¬
ного социализма потребует все более активной, плодотворной теорети¬
ческой: работы партии и ученых-обществоведов, ибо этот процесс сопря-
жеп с неожнданпостями, новыми проблемами. Когда Ленин отмечал
«сверхъестественную» быстроту общественного развития после Октябрь¬
ской революции, он имел в виду, что «основная причина этого громад¬
ного ускорения мирового развития есть вовлечение в него новых сотен
и сотен миллионов людей»4. Поэтому и концепции общественного раз¬
вития предстояло развиваться более интенсивно в условиях процесса
становления социализма, чем в предоктябрьский период, когда социа¬
лизм оставался еще теорией. Однако этого не произошло. И перед исто¬
риками по-прежнему стоит задача серьезной разработки истории после¬
октябрьского этапа развития ленинизма. Ленин, опираясь на практиче¬
скую базу социалистического развития в первые годы Советской власти,
создавал тогда концепцию социализма, ставшую новым этапом в его
теоретическом наследии. Об этой концепции ленинизма речь шла в до¬
кладе М. С. Горбачева на юбилейном заседаппи, посвященном 70-летию
Великого Октября.
Ясно, что многие просчеты, которые были в нашей исторической
практике, были связаны с тем, что нарушались ленинские принципы
строительства социализма.
Но были пробелы в практическом строительстве социализма, кото¬
рые условно можно назвать «первородными просчетами». Впервые
в мире социализм утвердился в нашей стране. Теоретическое обобще¬
ние прошлого опыта развития человечества не могло дать ответа
на многие практические вопросы. У нас было абстрактное представле¬
ние о реальном социализме. Неверно мы оценивали и состояние капи¬
тализма, который тоже развивался, во мпогих областях обгонял нас —
в технике, технологии, естествознании, медицине. Мы забыли, что Ленин
учил заимствовать у капитализма все ценное. Мы стали сравнивать
себя не с капитализмом, а со своим прошлым, с дореволюционным перио¬
дом. А ведь Ленин не раз подчеркивал, что социализм победит капита¬
лизм прежде всего высшем производительностью труда.
Обществоведы упрощенно толковали процесс развития социализма
в нашей страпе. Его изображали как оранжерейное растение, у кото¬
рого нет внутренних противоречий, недостатков. Все недостатки мы
сводили лишь к пережиткам, а между тем социализм сам порождает
недостатки, противоречия и проблемы. Национальный вопрос, например,
в том виде, в каком он достался нам от дореволюционной России,
в нашей стране решен. Но многие проблемы требуют дальнейшего изу¬
чения, обобщения. Нужно глубже исследовать диалектику соотношения
4 Ленин В. И. ПСС. Т. 45, с. 174.
П

национального и интернационального, в историографии все еще без
должной глубины трактуется процесс культурного сближения наций и
народностей.
Я бы еще обратил внимание на состояние вопросов управления в на¬
шем обществе. Ленин в одной из первых работ, в которой наменял
конкретную программу и план развития социализма — «Очередные
задачи Советской власти»,—говорил о том, что нам нужно научиться
управлять страной, в которой мы победили. Без порядка, организован¬
ности жизнь общества немыслима. Управление предполагает взаимодей¬
ствие руководителей и руководимых. В будущем исчезнут классовые
отношения, национальные отношения, но отношения между руководите¬
лями и руководимыми сохранятся. Поэтому проблема взаимоотношений
руководителей и руководимых в жизни общества, в науке чрезвычайно
актуальна в наши дни, в период перестройки. Можно сказать, что
в научных учреждениях подчиненные живут еще под гнетом духовного
крепостничества, унаследованного от времени репрессий, беззакония,
застоя.
Иные руководители не столько помнят о своих обязанностях, сколь¬
ко о своих правах. Поэтому есть злоупотребления властью, карьеризм,
угодничество. Если бы также руководители помнили о примере Ленина,
который опирался не столько на авторитет власти, сколько на власть
авторитета, то нравственные взаимоотношения были бы в современном
обществе иными, более здоровыми. Поэтому проблема нравственной
культуры стоит сейчас на первом месте. Она тесно связана с пере¬
стройкой, с обновлением общественной жизни, с развитием науки.
Заканчивая выступление, я хотел бы напомнить слова Ф. Энгельса:
«На исторические события не сетуют,— напротив, стараются понять их
причины, а вместе с тем и их результаты, которые далеко еще не ис¬
черпаны» 5.
Ю. А. ПОЛЯКОВ. Прошлое надо не только описывать, но и объяс¬
нять
Перестройка в исторической пауке идет медленно, но я не согласен
с теми, кто вовсе не видит сдвигов. Процесс перестройки сложен
и многогранен: где-то она идет быстрее, где-то медленнее, а где-то
в самом деле нет никакого движения.
Можно с уверенностью констатировать, что историческая наука
не поспевает за тем интересом, который проявляет общественность
к прошлому нашей страны. Небывалый интерес к истории мы наблю¬
дали в минувшем году. На фоне этого интереса рельефно выявились
наши профессиональные слабости.
Более того, разрыв между возрастающим интересом к истории
и неспособностью историков-профсс-сионалов его удовлетворить стал за¬
метнее. Сосуды, через которые проходит историческое воспитание, су¬
зились. Наша активность совершенно недостаточна, она не адекватна ро¬
сту внимания к истории. Сейчас, вероятно, создаются заделы для новых
фундаментальных трудов по различным проблемам истории, но их публи¬
кация — дело будущего.
Как мне представляются основные направления перестройки в исто¬
рической науке? На первое место я бы поставил задачу демократиза¬
ции. Может быть, это одно из главных условно дальнейшего успешно¬
го развития науки. Здесь перестройка происходит медленно. Сейчас,
правда, в системе Академии паук наметились некоторые администра¬
тивные изменения, в частности, вводится новая система выборов руко¬
* Маркс К. и Энгельс Ф. Соч, Т. 21, с. 210,
10

водителей институтов и секторов. Она в принципе демократична, хотя
мы увидели и ее недостатки. А главное, что сохранилось,— это привыч¬
ка к «свадебным генералам», к должностям, которые почему-то в нау¬
ке считаются главным достоинством. Слишком часто у нас должности,
звания, ордена и медали, чины и премии бегут впереди книг, откры¬
тий, идей и — увы — способностей. Иерархическая известность хороша
для академического справочника, по в подлинной пауке она ничего
не определяет. Академик и член-корреспондент — это попятия отнюдь
не административные, а научные. Возникло — и на это уже обратила
внимание общественность — противоречие между тысячью академиков
и членов-корреспондентов и десятками тысяч ученых, работающих
в научно-исследовательских институтах, которые прежде всего и дви¬
гают науку. Нужно не противопоставлять их друг другу, а сочетать
их деятельность, но с тем, чтобы академики и члеиы-коррессонденты
были не административными, а научными руководителями. Научное
руководство должно обеспечиваться не званием, а научным авторите¬
том.
Вопрос демократизации — это первая задача перестройки, в том чис¬
ле и в области исторической науки. С этим связано и создание иного
морально-психологического климата в институтах и на факультетах.
Может быть, это самое трудное. Думаю, что вред, нанесенный сталин¬
ским периодом, ощущается и сейчас в огромной мере. Именно тогда
сложилась атмосфера, мягко выражаясь, не самая здоровая для разви¬
тия науки. Мы напрасно забыли 1949 год, когда под флагом борьбы
с космополитизмом были учинены массовые «проработки» представите¬
лей общественных наук, в том числе историков. Я говорю о морально-
этической стороне этого разноса. Было отвратительно, когда ученик
обливал грязью учителя, когда коллеги не просто критиковали своих
друзей, а предъявляли им политические обвинения типа — «политиче¬
ски порочная книга», «политически ошибочное выступление» и т. д.
Сейчас мы такого рода ярлыки не навешиваем, но наш климат, наши
этические представления и отношения оставляют желать лучшего.
Перестройка в исторической науке предполагает, на мой взгляд,
отказ от некоторых прочно укоренившихся стереотипов. Нам нужно,
например, отвыкнуть от единственности точки зрения на события, деяте¬
лей прошлого и привыкнуть к наличию разных взглядов и подходов
на основе марксизма-ленинизма. Надо учиться отражать многомерность
истории. История — это минувшая жизнь, а многогранность, многообра¬
зие жизни бесконечны. Исследователь должен стремиться показывать
в своей работе всю сложность человеческих отношений. Мы освещали
минувшее в черно-белых тонах, в то время как нужно показывать исто¬
рию живой, полихромной.
Определенное значение в перестройке имеет и организационная
сторона. Видимо, мы об этом не должны забывать. Всегда найдется ре¬
тивая администрация, для которой перестройка — прежде всего созда¬
ние новых подразделений, закрытие старых. Этим уже увлекаются
и будут, очевидно, увлекаться. Нужно подходить к организационным
делам осторожно, разумно, видя в них не самоцель, а средства для ре¬
шения научных задач. Какие-то организационные меры в исторической
науке — создание новых секторов, отделов, межсекторских групп, пре¬
образование научных советов — видимо, потребуются, но следует пом¬
нить о мере, целесообразности, обоснованности.
Вопрос о содержании наших работ в конечном счете главный. В об¬
ласти истории советского общества мы находимся на стадии констата¬
ции правды. Слова «правда истории» сейчас стали одними из самых
популярных выражений. Мы — не только применительно к истории со¬
ветского общества, но и к истории античности, феодализма, капитализ¬
ма—в .минувшие годы отходили от правды. Вместо студеной роднико¬
11

вой влаги, подлинной исторической правды, мы предлагали читателю
теплую дистиллированную водицу, а чаще — подслащенную. Теперь мы
констатируем правду, ипогда с преувеличением и со стремлепием к сен¬
сационности. В газетах и журналах появилось немало «пирожков»
с несвежей начинкой. Надо не только констатировать те трагические
и драматические события, которые были в нашем прошлом, но и объяс¬
нять их причины, корни. Это достаточно сложно и трудно. В частно¬
сти, вопрос, почему нарушались экономические и нравственные законы,
нарушалась сама законность, требует не однозначного, тем более
не формального ответа, а глубокого проникновения в историю. Если же
все время только расписывать недостатки, но пе объяснять их, количе¬
ство перейдет в качество. О «белых пятнах» и «черных дырах» уже
много говорилось и писалось. Высказывалась и очень существенная
мысль, что они разные и понимать их нужно по-разному. Да, это так.
«Белые пятна» — это и ранее «запретные зоны», и биографии людей,
ставших жертвами сталинских репрессий. Это также и сюжеты, кото¬
рые никто не запрещал, но которые считались или немодными, или не¬
интересными, или малоперспектиппыми. Они остались неизученными
или малоизученными, одпако с годами мы яспее увидели их значение.
Никто не спорит сейчас по поводу того, что историю необходимо луч¬
ше «заселить», показать как можно полнее и шире ее действующих лиц.
Но сделать это пе так просто. Унылое перечисление лиц, подобное
списку жильцов большой коммунальной квартиры, не оживит и не уг¬
лубит наши труды. «Заселить» историю — значит показать полнокров¬
ных людей — государственных руководителей и полководцев, деятелей
науки и искусства, показать их в движении, с сомнениями и страстя¬
ми, победами и неудачами. И обязательно найти формы изучепия и от¬
ражения жизни простых людей с их думами и взглядами. Показать их
не только на тракторе и у станка, но и в повседневной жизни.
Меня тревожит стремление, главным образом некоторых журнали¬
стов, отойти от классового подхода. Бытуют, например, рассуждения
о том, что общество должно быть единым, и тот, кто нарушает это
единство (имеется в виду дореволюционное общество), «поступает пре¬
ступно». А как же быть с главным марксистским тезисом о значении
классовой борьбы в истории? Ведь вольно или невольно классовая борь¬
ба преподносится читателю как явление вредное. Такого рода рассуж¬
дения, мне кажется, могут нанести большой ущерб нашей науке.
Или воспевание патриархальщины, идеализация отношений между кре¬
постными «няньками», «дядьками» и помещичьими отпрысками. Арина
Родионовна или Савельнч были добрыми, преданными людьми, да и хо¬
зяева им попались хорошие. Но нельзя забывать, что это были взаимо¬
отношения крепостного и господина, и делать из этих отношений идеал
для нас неправильно. В то же время нельзя противопоставлять обще¬
человеческое классовому. Такие достоинства человека, как добродетель,
мужество, честь, доблесть, милосердие вполне сочетаются с нашей со¬
циалистической моралью.
Необходимо обеспечить возрастание роли научных журналов, в том
числе «Вопросов истории». 11о меньшей мере два обстоятельства дик¬
туют эту необходимость. Во-первых, сейчас, в условиях быстрого раз¬
вития взглядов, их столкновений, появления новых оценок и новых
документов, особенно велико значение оперативного научного органа.
Когда историей стали заниматься многие дилетанты, порой очень ак¬
тивно пропагандирующие далекие от науки, но броские, внешне при¬
влекательные взгляды, важно с такой же оперативностью проводить и
отстаивать научно обоснованные теории.
Во-вторых, сейчас отпадают, теряют научпую ценность целые тема¬
тические массивы, появляется новая проблематика, открываются новые
научные направления, по-новому ставятся исследовательские задачи.
12

В этих условиях жизненно необходимо не только освещать то новое,
что провозглашается с академических кафедр и дискуссионных трибун,
но и организовывать, сплачивать ученых, способных творчески разви¬
вать марксистско-лепинскую науку. В этом — высокое назначение науч¬
ного журнала. Журнал не может оставаться полустанком, мимо кото¬
рого проносятся экспрессы подлинной пауки. Он призван быть узловой
станцией, от которой идут магистральные линии исторического знания
и на которой формируются поезда творческой мысли.
Мы все слышим от читателей сетования па то, что большинство ис¬
торических книг и статей написано сухо, казенно и потому неинтерес¬
но. Эти нарекания справедливы. Стиль исторического труда—одно из
обязательных проявлений профессионализма. Плохо написанные работы
мешают пропаганде исторических знаний, снижают авторитет историче¬
ской науки. Журнал должен учитывать этот критерий при оценке пуб¬
ликуемых материалов. Он должен повторять авторам известные строки:
«Или вы пишите лучше, или лучше не пишите».
Хотелось бы поговорить о новой тематике, но, думаю, сегодня это
нецелесообразно. Начав такой разговор, мы вступим в океан безбрежный.
Для разговора о конкретных проблемах и темах нужны более узкие, бо¬
лее специализированные совещания. Кстати говоря, журнал сделает по¬
лезное дело, если будет регулярно проводить такие встречи.
И. Я. ФРОЯНОВ. Нужен приоритет нравственности
Мне приятно принимать участие в столь представительном, ответст¬
венном совещании, призванном, как я думаю, способствовать решитель¬
ным шагам на пути радикальных перемен в исторической науке; наш
«круглый стол» и следует рассматривать как один из этих шагов.
Сейчас много говорят о неблагополучном положении в советской ис¬
торической науке: газеты, солидные журналы, радио, телевидение посто¬
янно напоминают своим читателям и слушателям о проблемах, сущест¬
вующих сегодня в области изучения истории, прежде всего отечествен¬
ной. И это не случайно. Современные советские историки оказались в
большом долгу перед народом. Я бы даже сказал острее: конъюнктур¬
ным подходом, нарушением исторической правды, угодничеством мы
подорвали некогда высокий преет и и; отечественной исторической науки.
Настало время восстановить его. Это оказывается очень трудным делом
для пас. Перестройка, охватившая важнейшие сферы жизни советского
общества, еще по-настоящему не коснулась пашей науки. Мы до сих
пор фактически находимся па стадии обсуждения задач перестройки,
тогда как пора их уже решать. Но, чтобы успешно решать эти задачи,
необходимо ясно видеть недостатки и препятствия, стоящие на пути об¬
новления. Думаю, что они коренятся в прошлом. И в прошлом отнюдь
не 20-летнсй давности. Еще в 30-е годы возникла порочная установка,
вследствие которой стало привычным подтягивание истории России к
истории стран Западной Европы. Любое несоответствие исторических
процессов в России и в Западной Европе рассматривалось aie в пользу
России и квалифицировалось как отставание последней в своем исто¬
рическом развитии. Можно подумать, что история народов — состязание
бегунов, которые начинают бег одновременно и от одной стартовой чер¬
ты. Нелепость подобной установки очевидна. Тем не менее она и поныне
остается в силе, приносила и приносит большой вред исторической нау¬
ке. Она растворила своеобразие русской истории. Сделала ее безликой,
поставила в чрезвычайно сложное положение самих исторшгов, вынуж¬
денных искать искусственные аргументы, что не могло не повлиять от¬
рицательным образом на нравственную основу их труда. Возобладала
конъюнктурщина. История как наука в истинном ее понимании теряла
&

высокое назначение. Приведу пример, близкий мне по роду моих науч¬
ных интересов. До сих пор отклонение Руси, в домонгольский период
ее истории, от «общеевропейского» хода развития толкуется как проявле¬
ние ее отсталости. Попытки некоторых исследователей показать своеобра¬
зие исторического пути России вызывают обвинение, как ни странно,
в утрате патриотизма. Данью этому «патриотизму» является стремление
удревнить во что бы то ни стало отечественную историю. Некоторые
влиятельные в научном мире историки, например, акад. В. А. Рыбаков,
безосновательно начинают строительство Древнерусского государства за
полторы тысячи лет до образования в IX в. Киевской Руси. С больши¬
ми усилиями строили наши предки свое государство, отбрасываемые
назад то скифами, то сарматами, то гуннамн, то аварами, и, наконец, за
1500 лет построили его, а потом тысячу лег шили в условиях феодализ¬
ма. Неужели это к чести и славе русского народа?
И, к великому сожалению, такие лсевдопатриотические концепции
широко пропагандируются в нашей прессе. Тем самым подается сомни¬
тельный пример для историков других пародов нашей страны, которые
также стараются удревнить свою национальную историю. В результате
создается почва для национализма. Предана забвению простая и ясная
мысль, выраженная еще М. В. Ломоносовым: «Не время, а дела делают
великими пароды». Что касается великих дел, то русскому народу, дру¬
гим народам нашей страны их не занимать. Тот факт, что именно Рос¬
сия первой в мире пришла к социализму, говорит о многом, и прежде
всего о том, что наш народ имел такие качества, выработанные историей,
которые позволили ему возглавить движение народов мира в борьбе
за обновление и социальный прогресс. Все это требует переосмысления
роли пашей страны во всемирно-историческом процессе начиная с древ¬
ности и кончая современностью. При таком подходе некоторые разно¬
чтения отечественной истории с западноевропейской окажутся не только
не отставанием, но и опережением.
Другой факт, приобретающий в настоящих условиях негативное зна¬
чение, заключается в нашей приверженности к традиционной проблема¬
тике исторических исследований, которая в конечном счете привела к
застойным явлениям в изучении истории. Мы долгое время свои иссле¬
дования посвящали тому, что относится к сфере базисных явлений, зна¬
чительно меньше уделяя внимание надстроечным факторам, определяю¬
щим в известные моменты ход истории. Такое положение сохраняться
больше не может, поскольку оно является тормозом в развитии науки,
противоречит духу нашего времени.
Требуют пристального внимания такие новые направления историче¬
ской науки, как историческая демография, историческая психология, ис¬
торическая социология, надо вплотную заняться такими важными тема¬
ми, как, скажем, положение женщин и детей, эволюция семьи, преступ¬
ность, развитие грамотности паселення, церковные вопросы, история
предпринимательства, здоровье населения, питание и ряд других. Разра¬
ботка этих проблем приблизит историческую науку к сегодняшним нуж¬
дам нашей страны. Напомню, что русская историческая наука XIX —
начала XX в. славилась своей связью с жизпыо. Так, крестьянский во¬
прос середины XIX в. вызвал массу исследований по истории русского
крестьянства, крестьянской общины, а вопросы, свяла иные с земской
реформой,— исследования, посвященные земскому представительству и
самоуправлению в XVI—XVII веках. Подобпые примеры связи истори¬
ческих исследований с современностью можно было бы умножить. К со¬
жалению, мы растеряли эти замечательные традиции. Между тем и в
паше время увязка прошлого с настоящим очепь нужна. Например,
изучение традиций демократизма, коллективизма и общинности русского
народа имеет важное значение для понимания нынешних процессов де¬
мократизации советского общества.
14

Исследование реформ России XVIII — начала XX в. может проходить
в известном контексте современной перестройки, изучение общины и хо¬
зяйствования в условиях мелочной регламентации и крепостного права —
в контексте производительности творческого и рутинного труда, изучение
антиалкогольного движения в России XIX в,— в контексте современной
антиалкогольной политики.
Однако какие бы проблемы мы пи ставили, как бы мы ни пытались
их разрешить, мы будем все время упираться в нравственность ученого-
историка. Разве можно считать нравственным то положение, когда вы¬
сказывать точку зрения, не совпадающую с мнением «сановпого» истори¬
ка, опасно? Разве нравственно, когда негативная оценка какой-нибудь
работы, высказанная в центральных изданиях, рассматривается почти как
катастрофа, чуть ли не политическая ошибка автора работы, как свиде¬
тельство некомпетентности?
А как можно назвать существование «незыблемых» истин, исповедуе¬
мых «генералами» от истории? Ведь не секрет, что групповщина, стрем¬
ление к монополизации научных идей и вытекающие отсюда претензии
на господствующее положение в науке получили у нас широкое распро¬
странение. Особенно это характерно для академической исторической
науки, чему в немалой мере способствовало многолетнее культивирова¬
ние ее приоритета по отношению к вузовской, якобы второстепенной.
Есть даже такое понятие, почерпнутое из военной, а в данном случае
лучше сказать казарменпой, терминологии: «Академия наук — штаб пау¬
ки». Ну а что начертал и провозгласил «штаб», то и правильно. Поэтому,
когда возникает какая-нибудь сложная историческая ситуация, верхов¬
ным арбитром, а часто судьей выступает Отделение истории этого «шта¬
ба». Предстоит еще подсчитать, сколько научных судеб исковеркано этим
арбитражем.
В последнее время мпого говорится о координации научных исследо¬
ваний. Однако координация нередко превращается в инструмент утверж¬
дения влияния в науке определенных лиц, в конечном счете — подавле¬
ния новых идей. И это потому, что в деле координации исторических
исследований Отделение истории поставлено в исключительное положе¬
ние. В результате университетская наука оказалась в подчиненном и
даже ущемленном положении. Поэтому оптимальная координация исто¬
рических исследований может быть обеспечена только на паритетной ос¬
нове академической и университетской науки.
И еще об одном. Советская историческая наука неправомерно ото¬
рвала от мировой исторической науки. Информация советской прессы о
том, что делается зарубежными коллегами, скудная, к тому же крайне
нерегулярная. В советские библиотеки, даже Москвы и Ленинграда, по¬
ступает ничтожная часть из того, что публикуется за рубежом. В силу
старых инструкций многие безобидные издания попадают в спецхране-
ние, даже библиографии и реферативные сборники.
В заключение хочу высказать несколько соображений относительно
работы журнала «Вопросы истории». Начну с того, что в последние годы
заметпо упал престиж журнала. Это тем более огорчительно, что в иное
время, такое же переломное (сразу после XX съезда), журнал «Вопро¬
сы истории» активно включился в процесс оздоровления духовной и нрав¬
ственной жизни общества, очищения исторической науки от догматов
сталинизма. Многое в этом направлении делали А. М. Панкратова я
Э. Н. Бурджалов. Однако последующее сползание нашего общества к за¬
стою сказалось, разумеется, и на журнале. Сходя с позиций, занятых пос¬
ле XX и XXII съездов, «Вопросы истории» становились проводником
взглядов и идей консервативных сил. Вплоть до недавнего времени про¬
биться на страницы журнала с нестандартной по идеям н замыслу
статьей было практически невозможно. Более того, журнал выступал ору¬
дием «идейной проработки» неугодных ученых. Не случаен был поэтому
15

подбор лиц редколлегии журнала. Журнал перестал поддерживать пере¬
довые и актуальные направления в науке, что и понятно, поскольку они
шли вразрез с концепциями некоторых членов редколлегии. Рецензиро¬
вание для одной части историков приняло комплиментарный, а для
другой — разносный характер.
В свете сказанного представляется назревшим требование обновить
редколлегию на демократической основе с тем, чтобы в нее вошли на
равных паритетных правах представители академической и вузовской
науки, причем с разумным учетом географического принципа.
Следовало бы постоянно информировать читателей о том, как идет
перестройка в Отделении истории АН СССР, на исторических факульте¬
тах ведущих вузов страны, публиковать отчеты о заседаниях Отделения
без каких бы то ни было умолчаний и купюр. Я бы даже предложил
ввести рубрику в журнале с рабочим названием «Перестройка в истори¬
ческой науке».
Верится, что положение в журнале и самого журнала изменится, и он
станет трибуной различных научных идей и подходов.
Е. В. АНИСИМОВ. У журнала должна быть своя позиция
Мне представляется, что судьба журнала «Вопросы истории» чем-то
напоминает судьбу «Нового мира». Водь в сущности историки сразу же
откликнулись на решения XX съезда КПСС и почти сразу же им на¬
несли сокрушительный удар постановлением 1957 г. о журнале «Вопро¬
сы истории», от которого пострадали А. М. Панкратова и Э. Н. Бурджа-
лов и, как оказалось впоследствии, вся историческая наука. Именно с
возвращения к этому неотмененному и незабытому постановлению и
нужно начинать перестройку в журнале. Мне кажется, нужна статья,
подобная той, которую недавно опубликовал Ю. Вуртин о старом «Но¬
вом мире» с. По-моему, это первейший гражданский и профессиональ¬
ный долг: защитить, хотя и с опозданием, честь достойных людей и са¬
мого журнала, открыто сказать о несправедливости.
Вообще мне кажется, что перестройка в исторической науке прежде
всего связана с историографией, историей нашей науки. Необходимо на
страницах журнала и других изданий вести углубленную, систематиче¬
скую работу по проблемам советской историографии, пе пропуская ни од¬
ного белого пятна, не склоняясь перед блеском премий и наград, положа
в основу историзм. Проблем же много. Я, например, хотел бы прочитать
в вашем журнале статыо о начале разгрома школы М. Н. Покровского —
события важного, переломного, как оказалось, в истории нашей науки.
Важна н такая тема, как «Роль Сталина в исторической науке 30—50-х
годов п влияние его идей на современную пауку».
Мы являемся свидетелями того, как взволновано паше общество
публикациями в связи со 100-летием со дня рождения Н. И. Вавилова.
А разве не паше дело сказать о том, что творилось в исторической
науке 30-50-х годов? Я думаю, пастало время обратиться к компетент¬
ным органам с просьбой дать ознакомиться и опубликовать материалы
«академического дела» С. Ф. Платонова — Е. В. Тарле — В. А. Романова,
1929—1930-х годов. Нужно вообще создать словарь советских историков,
как это делают востоковеды, обращая внимание на тех, кто погиб на вой¬
не, был репрессирован. Надо спешить, пока живы помнящие это люди.
Мое поколение 40-летпих уже пе может наверняка сказать студентам,
чьи имена замазаны тушью в составе редколлегий книг и журналов 30-х
годов и чьи предисловия варварски вырваны из книг. Материалы к био¬
графическому словарю советских историков нужно публиковать именно в
«Вопросах истории», где многие из них были авторами. Нужно коснуть¬
6 См. Октябрь, 1987, № 8.
16

ся и постыдного «дела» Ленинградского университета 1949 г., когда были
окончательно уничтожены остатки традиций блестящей петербургской
исторической школы. Обо всем этом надо писать спокойно, взвешенно,
но без недомолвок, с именами и фактами. Это необычайно важно для
всех нас.
Сейчас мпого говорится о необходимости создания гарантий перест¬
ройки. Пет таких законов, которые нельзя отменить. Единственная га¬
рантия демократии — гласность, чтобы неповадно было возможным сей¬
час и в будущем доносчикам, чтобы они зпали, что их имена будут извест¬
ны всем. Это необходимо для «этической гигиены» нашего сообщества
ученых.
Журнал должен начать и борьбу против администрирования в пау¬
ке, против монополизации права на истину одним человеком, одним ин¬
ститутом, одним направлением. Не должны повториться печальные раз¬
носные истории, происходившие на наших глазах. Знаем мы, как
7 лет не выходит в свет книга по историографии Киевской Руси
И. Я. Фроянова и какими методами борются с его научными концеп¬
циями, отлучая его от марксизма и вешая на него другие ярлыки. Ведь
до сих пор ему не дали возможности ответить на зубодробительные ре¬
цензии В. Т. Пашуто, Ю. А. Лимонова, М. Б. Свердлова, носившие да¬
леко не невинный характер «научной» полемики.
Мне кажется, что «Вопросы истории» должны исправить эту ошибку.
Только тогда могут быть продуктивны споры о генезисе феодализма в
Древней Руси, только тогда люди не побоятся высказывать свое мнение,
ибо должен действовать принцип: в науке право ответа на критику —
священно.
Мне всегда трудно отвечать неофитам или студентам, почему в Со¬
ветском Союзе не издана книга К. Маркса «Secret Diplomatie History of the
Eighteen Century». He так-то просто объяснить, что имеющиеся в науке
оценки внешней политики царизма, его национальной политики бывают
весьма далеки от подлинно марксистских.
Известное обострение национальных отношений в современном об¬
ществе связано и с серьезным отставанием в научном осмыслении про¬
шлого народов нашей страны. То есть, проще говоря, проблема империи
во всех ее проявлениях, начиная от складывания территории и кончая
рецидивами имперского сознания, должна стать в центр исследования ис¬
ториков наряду с другими важными проблемами. В самом деле, как объ¬
яснить людям, что Салават Юлаев, боровшийся против царских войск,—
герой, а Шамиль, делавший это же,— враг и английский шпион. Не
помню, когда была последпяя статья о Кавказских войнах в «Вопросах
истории», по-моему, в 1956 году. А о разделах Польши, подавлении поль¬
ских восстаний, венгерского восстания 1849 г. вообще не говорится или
говорится эзоповским языком.
Никогда умолчание не было решением проблемы, особенно такой ост¬
рой, как национальная. Марксистско-ленинский подход к ней — един¬
ственный путь избежать апологетики, сведения старых межнациональных
счетов, проявлений квасного патриотизма, тогда ие нужно будет выби¬
рать слова «завоевали», «присоединили», «вошли». Не случайно вслед¬
ствие нашего умолчания известный романист, описывая завоевание
Средней Азии, поучает читателя: «.Грешно забывать наших прадедов, ко¬
торые в жестоких лишениях создавали великое многонациональное го¬
сударство». Вот так-то!
Известно, откуда и когда пошла апология империи. Начало положила
работа Сталина «О статье Энгельса «Внешняя политика русского цариз¬
ма», написанная в 1934 году и опубликованная в 1941 году. Этой статьей
«подправлялся» марксистский взгляд на проблему. Только отказавшись
от последствий этой концепции, мы сможем научно, т. е. пепредвзято, по¬
дойти к распутыванию этой сложной, неоднозначной национальной про¬
17

блемы. Но начнет ли это нужное дело журнал «Вопросы истории», опуб¬
ликовав книгу Карла Маркса?
О журнале. Мне кажется, нельзя забывать, что журнал — это
есть журнал, пресса, живое дело. Немыслимо, чтобы статьи лежали по
1,5—2 года, нужна оперативность, различные формы подачи материала.
«Круглый стол» — это хорошо, но не всегда его соберешь, нужны ин¬
тервью с крупными историками по острым проблемам, диалоги, репорта¬
жи с дискуссионных заседании институтов, отделов, Отделепия. Хватит
с нас стерильной, нейтральной, осторожной информации о заседаниях От¬
деления пстории. Получается так, что научная общественность знает по
слухам, какие там разгораются научные споры, а нас пичкают, извини¬
те, светской хроникой, занимающей полжурнала. У редакции должна
быть своя позиция в этих спорах.
Нужно откликаться и на фундаментальные проблемы истории, и
на те, что волнуют общество сейчас, актуальны, требуют оперативного
вмешательства авторитетного голоса историка. Возникла, раздута про¬
блема масонства — дайте серию материалов о масонах, конечно, науч¬
ных, а не на уровне «Вологодского комсомольца». Заметен интерес к
Н. С. Хрущеву — дайте соответствующий материал о нем.
Нужно обновить структуру журнала. Я бы хотел видеть такие, напри-
мер, рубрики: «Личность в истории», «Портрет историка», «Белые пят¬
на» истории» и т. д. Вести эти рубрики годами, а потом издавать отдель¬
но в «Библиотечке «Вопросов истории».
На современном этапе, когда еще трудно ожидать плодов нового под¬
хода, нужно усилить, во-первых, публикацию нашего наследия: ранее
запрещенных, неопубликованных статей, писем, дневников. Одним сло¬
вом, делать то, что п делают толстые журналы сейчас.
Во-вторых, работа с читателем. Вообще, сейчас хорошо видно, что тот
орган печати, который не открывает своих страниц читателям, не спорит
с ними, не ведет работы,—это живой мертвец.
Опыт журналов сегодняшнего дня показывает, что читатель—это
спасение журнала. Он понесет материалы, идеи, даст почувствовать за¬
просы общества, скорректировать работу. Конечно, конъюнктурой увле¬
каться не следует, нужно все взвешивать, но все же работать в убыток
пи одип журнал не может. Как-то забываешь, читая современный жур¬
нал «Вопросы истории», что он еще и орган Минвуза. Может быть, по¬
меньше светской хроники жизни Отделения или библиографии, аннота¬
ции содержания иностранных журналов, а побольше живых материалов.
Журнал должен стать чтением студентов исторических факультетов, их
учителем, воспитателем и информатором. А сейчас даже историки-про¬
фессионалы не читают «Вопросы истории». Его функции с успехом вы¬
полняют непрофильные издания типа «Наука и жизнь», «Знание — сила»
и другие. Любопытно, что подборку документов о 1917 годе напечатал
«Новый мир», а не ваш журнал.
II. И. ПАВЛЕНКО. Не превращать историю в арифметику
Принято считать, что только с историей советского общества у нас
неблагополучно, а в остальных разделах отечественной истории, хотя бы
до XVII в„ абсолютно все в порядке. С моей точки зрения, и в иссле¬
дованиях по периоду феодализма дело обстоит совсем не так. Здесь преж¬
де всего показателем неблагополучия является та концепция, которая
исповедуется в обобщающих работах, учебниках и т. п. Конечно, если
мы обратимся к отчетам, которые выпускаются под названием «Истори¬
ческая наука от съезда к съезду», то обнаружим в них полную иллю¬
зию благополучия. Там употребляются такие фразы, как «убедительно
доказано», «убедительно раскрыто^ «ярко описано» и т. д. и т. д. Но
16

все это далеко от действительности. Это показатель застойных явлений
в исторической науке.
На чем покоится нынешняя концепция периода феодализма в отече¬
ственной истории? Немного утрируя, скажу: она покоится на двух ки¬
тах — это что-то развивалось и что-то разлагалось. Поначалу развивался
феодализм. Затем этот процесс прекращается, и феодализм стал разла¬
гаться, развивается капитализм. Трудящимся жилось тяжело, и положе¬
ние их ухудшалось. Классовая борьба была острой, и она из столетия в
столетие обострялась. До фактов пет никакого дела. Таких, например,
как то, что у нас буржуазно-демократическая революция, неудавшаяся,
была только в XX веке. Все равно классовая борьба была острой.
Если обратимся к истокам, откуда это пошло? Первое — это «Крат¬
кий курс». Помните, в «Кратком курсе» говорилось, что историческая
наука, если она хочет быть действительно наукой, должна прежде все¬
го заняться историей производителей материальных благ, изучением и
и раскрытием законов производства. Тогда же появилось и великое коли¬
чество запретных тем. Кто бы мог, не ожидая больших неприятностей,
заниматься в 30— 50-х годах пародничеством? Кто бы мог исследовать
историю перкви? Это была полузапретная тема. Кто мог изучать исто¬
рию буржуазии, дворянства и т. д.?
Коренной причиной застоя в развитии советской исторической пауки
является догматизм. Решающее влияние оказал здесь «Краткий курс»;
скачалось также желание некоторых историков представить В. И. Ле¬
нина автором концепции истории России периода феодализма. Догматизм
и здесь дошел до того, что на основе отдельных высказываний Ленина
эти исследователи пытались создать более или менее стройную систему
нормативных положений по истории феодальной России. Ленина, естест¬
венно, интересовали вопросы истории России XIX века. Практическая
необходимость заставляла его и как ученого обратиться к этому периоду
времени. Но можно ли на этом основании говорить о системе и кон¬
цепции?
Вполне разделяю мнение И. Я. Фроянова об ошибочности утвердив¬
шегося в литературе стремления во что бы то ни стало втиснуть исто¬
рию нашей страны п русло общих закономерностей западноевропейской
истории. Лора признать, что наша истории уникальна, у нас особые и
феодализм, и сословно-представительная монархия (если таковая суще¬
ствовала), и необычна роль государства. Без учета универсальности
п своеобразия отечественной истории мы не можем дать удовлетвори¬
тельного объяснения таким се важнейшим явлениям, как возникновение
крепостного нрава, оформление абсолютизма, складывание сословий и
т. д. Без учета размеров территории, климата, плодородия почвы, отсут¬
ствия морских путей, связывающих надежно Россию с Западом, мы но
можем объяснить отсталость социально-экономического и культурного
развития страны. Нельзя же все это по-прежнему списывать на счет
монголо-татарского ига, ибо не только оно являлось причиной отста¬
лости России.
Вот те моменты, на которые я обращаю внимание как на первопри¬
чину догматического направления в освещении пашей историографией пе¬
риода феодализма. На злоупотреблении цитатами зиждется целое направ¬
ление в исторической науке. Десятки, а может быть, и сотни работ
«кормятся» на каком-нибудь одном высказывании Ленина о феодальном
периоде —о капиталистах-купцах, буржуазных связях и т. п. Отними
эту цитату у авторов — они останутся без опоры. Нет соответствующих
фактов, которые подтверждали бы их интерпретацию.
Второй вопрос. Кому же принадлежит эта концепция, которая ныне
существует у нас? Должен сказать, что я отношусь с уважением к ее
творцам, потому что это были настоящие ученые. Я имею п виду
Б. Д. Грекова, С, В. Бахрушина, В. И. Пичоту, Ю. В. Готье. Но они
19

создавали эту концепцию на базе «Краткого курса», в условиях конца
30-х годов. То, что они выдвинули, с небольшими модификациями, фак¬
тически существует и поныне. К подобпым негативным явлениям я при¬
числяю и отношение тех же уважаемых авторов к дореволюционным
историкам. По сути дела, ведь и они сформировались как ученые в до¬
революционное время, потом постепенно приобщались к марксизму и
стали марксистами. Но среди их предшественников были такие крупные
ученые, как С. М. Соловьев и В. О. Ключевский. Не все у них непра¬
вильно, а наша историография их напрочь отвергала. У пас был, нако¬
нец, правда, не профессиональный историк, но писавший на профессио¬
нальном уровне и о феодализме, такой довольно крупный политический
деятель, как Г. В. Плеханов, которого тоже отвергали.
Современные историки усугубили недостатки выработанной в 30-е годы
концепции многими положениями конкретно-исторического плана,
не выдерживающими научной критики. Их построения можно назвать
спекулятивными. К пим относятся прежде всего сюжеты о классовой
борьбе и крестьянских войнах. Было, как известно, три крестьянских
войны. Но ряд специалистов для оправдания своего места в исторической
науке сделали еще одно «открытие» — изобрели четвертую крестьянскую
войну. К сожалению, это «открытие» даже включено в учебник по исто¬
рии СССР для 7-го класса. Между тем сохранившиеся источники о собы¬
тиях 1707—1708 гг. свидетельствуют, что эти выступления были казачь¬
ими и по движущим силам и по устремлениям. Что касается Крестьян¬
ской войны под предводительством Е. Пугачева, то усилиями все тех же
историков она включена в разряд освободительных движений. В их рабо¬
тах постоянно присутствует термин «антифеодальная борьба», унаследо¬
ванный у «школы Покровского». Но М. Н. Покровский все крестьянские
войны считал революциями. Если термин об антифеодал ежой направлен¬
ности абстрактно правомочен, то он абсолютно неприемлем при характе¬
ристике целей, которые ставили перед собой участники Крестьянской
войны 1773—1775 годов.
Под пером иных историков крестьянские войны составляют предмет
гордости. Между тем они являются едва ли не самым убедительным до¬
казательством отсталости России, ибо несли на себе печать средневе¬
ковья.
Многие выходящие в стране труды историков науке не нужны. Опи
пишутся только на потребу авторов, во имя диссертаций — кандидат¬
ских и докторских. Сколько у нас издается монографий, которые ввиду
мелкотемного, локального характера ничего не дают исторической науке.
И это объяснимо, ибо штаты научных учреждении раздуты. Так,
в 1949 г. в Институте истории АН СССР было около 130 научных со¬
трудников, а в созданных на его основе Институте истории СССР и
Институте всеобщей истории и пастоящсе время в несколько раз больше
в каждом. Как можно выправить положение, как должна идти пере¬
стройка? Готовых рецептов, конечно, нет, но мне хочется обратить вни¬
мание на некоторые вещи. Правильно сказал Ю. А. Поляков о демокра¬
тизации. Мне кажется, что демократизация должна прежде всего касать¬
ся академических учреждений.
Каков сейчас порядок? В промышленности существует госприемка,
т. е. идет борьба за качество, в академических же учреждениях до сих
пор работают на вал. Стоит кому-нибудь быть зачисленным в академиче¬
ский институт н тогда, независимо от того, имеет ли он творческие по¬
тенции, является ли он ученым, как только поступил в институт — его
тема включается в план. Стоит тебе только иметь самое маленькое жела¬
ние стать кандидатом, ты станешь. Включили в план тему — и издание
работы не зависит дальше ни от каких условий, потому что такова сис¬
тема: действует круговая порука. Заведующий сектором заинтересован в
том, чтобы план у него выполнялся. Все знают, что если я сегодня вы¬
28

ступлю с критическим замечанием в адрес такого-то автора, завтра будут
обсуждать меня, и мне достанется «на орехи». Поэтому все идет на
«ура», под барабанный бой, и в результате издательство «Наука» печа¬
тает никому не нужные работы на низком научном уровне. Посмотришь
иную работу — чуть ли не на каждой странице десятки цифр. То ли это
работа по истории, то ли руководство по арифметике. Вся наука состоит
в том, что провел, скажем, подсчет, вычислил проценты — и вся премуд¬
рость. Мне кажется, журнал должен этот вопрос поднять, нужно менять
эту систему коренным образом, т. е. нужно бороться за качество нашей
научной продукции, а не за количество.
Но здесь вступает в дело человеческий фактор. Мы говорим о пере¬
стройке. Кто будет этой перестройкой заниматься? Каков должен быть
заведующий сектором? Это человек, который генерирует идеи, определяет
перспективные направления, который компетентен, мыслящий. И посмот¬
рите с этой точки зрения на заведующих некоторыми секторами. Как же
они будут вести перестройку? Человеческий фактор — это немаловажный
фактор в перестройке. Без этого мы будем о ней только говорить. Те,
кто занимал самые ретроградные позиции, сейчас тоже заметны в пере¬
довых рядах, больше всех шумят о перестройке, забегают даже вперед.
С тем же усердием, с каким они глушили все передовое, сейчас они го¬
товы демонстрировать свою приверженность перестройке и тем новым
задачам, которые стоят перед исторической наукой.
В. П. ДАНИЛОВ. Третья волна
Начну с вопроса, в чем заключается назначение и сущность пере¬
стройки в исторической науке? На мой взгляд, начинающаяся перестрой¬
ка состоит в возрождении научного характера деятельности в области
изучения истории в целом, истории новейшего времени в особенности.
Это утверждение не означает, что до сих пор деятельность в области изу¬
чения истории совершенно не носила научного характера. Но главным
все же в занятиях историей на предыдущем этапе, охватывающем при¬
мерно 20-летний период, было не исследование живого исторического
процесса в его конкретности и противоречивости, не самостоятельное
осмысление его движения с позиции развивающегося марксистско-ленин¬
ского учения, а догматическое изложение и подтверждение фактами
умозрительных схем, оторванных от действительности и считавшихся
обязательными. Научная работа в собственном смысле этого понятия
часто сталкивалась с такими трудностями, которые редко удавалось
преодолеть. Все больше она становилась уделом «чудаков» и «неудач¬
ников».
В прошлом советской исторической пауки было два этапа активного
и успешного развития, подлинного подъема, отличавшиеся постановкой
широкого круга проблем, достаточно свободным их обсуждением и зна¬
чимыми результатами. Я говорю о 20-х годах и десятилетии после
XX съезда партии. Это были две мощные волны прироста паучного зна¬
ния в области истории. В условиях перестройки возникает новая, третья,
волна прироста научного знания об историческом процессе. Это произой¬
дет, если в изучении истории действительно будут осуществляться прин¬
ципы научной деятельности, в том числе свободпой постановки проблем,
свободного высказывания мнений и их обсуждения, открытой и добросо¬
вестной критики, как средства борьбы и против идеологического «размы¬
вания», и против псевдонауки.
Критическая оценка состояния общественных наук, данная в партий¬
ной печати, полностью относится к исторической пауке и в особенности
к деятельности исторических научных учреждений — институтов, журна¬
21

лов гг т. п. Не случайно, что попеки новых подходов и новых решений
в условиях начинающейся перестройки происходили вне рамок историче¬
ских учреждений даже тогда, когда в них участвовали сотрудники этих
учреждений. Историография в целом оказалась позади тех изменений в
историческом сознании общества, которые обнаружились па новом пово¬
роте в пашей общественной жизни. Хуже, она не смогла ни предупредить,
ни сколько-нибудь успешно рассеять ложные исторические представле¬
ния, в большом количестве выявившиеся с началом гласности.
Профессиональные историки с удивлением обнаружили вдруг широ¬
ко распространившиеся представления о «столыпинской альтернативе»
в истории России, которая будто бы могла избавить ее от революцион¬
ных потрясений и жертв. Между тем распространению этого ложного
представления весьма способствовало утверждение в историографии край¬
не упрощенной трактовки социально-экономического развития предрево¬
люционной России, сильно завышавшей уровень аграрного капитализма.
Все мы помним, какой критике подверглось в начале 70-х годов «новое
направление», в особенности исследование многоукладности российской
экономики. Отсюда вырастало непонимание такого кардинального факта
российской истории, каким являлась крестьянская аграрная революция,
слившаяся в октябре 1917 г, с социалистической революцией рабочего
класса. Стоит ли удивляться, что на лекциях о коллективизации, даже
в научных учреждениях, почти неизменно задается вопрос: «А вот, если
бы не убили Петра Аркадьевича, то...» — то, может быть, все по-другому
было бы.
Еще больше ложных представлений и прямых фантазий обнаружи¬
лось по проблемам, связанным с послереволюционным развитием. Мы
узнаем, например, из работ, которые пишут профессиональные экономи¬
сты, облеченные докторскими степенями, что развитие мелкокрестьянско¬
го сельского хозяйства в условиях нэпа происходило такими чудесными
темпами, что любая идея его преобразования — просто нелепа. Смешно
преобразовывать экономику, обеспечивающую десятипроцентный годовой
прирост продукции!
Стоит отметить появление представлений о нэпе как политике вос¬
становления и развития мелкого крестьянского хозяйства, независимой
и отличающейся от политики кооперирования.
Очень характерной — и опасной — является фантазия из романа
Б. Можаева «Мужики н бабы», где ответственность за то насилие, кото¬
рому подверглись крестьяне в ходе коллективизации зимой 1929—
1930 гг., переносится с действительных виновников (Сталин и его бли¬
жайшее окружение, в первую очередь Молотов и Каганович) на Троц¬
кого, Зиновьева, Каменева, Яковлева и Каминского, из которых первые
три с 1927 г. уже не имели никакого отношения к принятию политиче¬
ских решений, а Троцкий даже был депортирован из СССР в феврале
1929 года. Все эти фантазии не порождены перестройкой. Перестройка
и гласность их только выявили.
В чем источник появления и распространения ложных представлений
о прошлом? Первопричиной этого, на мой взгляд, является неудовлетво¬
ренность общества свопм нынешним положением и развитием. И такая
неудовлетворенность часто, особенно в условиях идейного застоя, вызы¬
вает обращение к прошлому в поиске прекрасного и врагов, погубивших
это прекрасное. Идеализация прошлого, ностальгические чувства в подоб¬
ной ситуации возникают почти автоматически. Но у ложных представ¬
лений и фантазий есть корни, которые связаны с положением ц разви¬
тием исторической науки. С середины 60-х до середины 80-х годов
советская историческая наука обходила наиболее актуальные проблемы,
вызывающие общественный интерес. Этот в общем и целом 20-летний
перерыв в активном исследовании и обсуждении современной истории
не прошел бесследно. В историческом сознании общества, т. е. в пред¬
22

ставлениях общества о собственном прошлом, возникли большие и опас¬
ные пробелы, образовались ложные связи и образы.
Преодоление ложных представлений, на мой взгляд, является одной
из первостепенных задач исторической науки. Решение этой задачи от¬
нюдь не сводится к пропаганде исторических знаний (хотя, конечно, тре¬
бует и этого). Историки должны обратиться к исследованию таких про¬
блем, которыми до сих нор не занимались совершенно или занимались
формально, не выходя за пределы навязанных схем. В этой связи хотел
бы обратить внимание на одно общее свойство всей системы получив¬
ших распространение ложных представлений. Все они так или иначе
связаны с вопросом о возможности выбора иного пути развития, с во¬
просом об альтернативах, с надеждой на то, что, если бы пошли иным
путем, то «все было бы хорошо». Характерно, что внимание концентри¬
руется па трех главнейших проблемах: революция, нэп и коллективиза¬
ция. И в каждом из них требуется ответ о смысле и значении, о задачах,
которые ставились, и о результатах, которые были получены. Иначе гово¬
ря, общественное сознание пуждается в анализе исторических альтернатив.
Говорят, что история пе имеет сослагательного наклонения. Конечно,
если иметь в виду явления и события ушедших времен, то они таковы,
какими состоялись (хотя и при этом исправление ошибок п несправедли¬
востей недавнего прошлого во многих случаях оказывается возможным
п необходимым). Это утверждение тем более справедливо применительно
к общему направлению исторического развития, к его фундаментальным
закономерностям. Однако это вовсе не означает, что конкретные формы,
способы, сроки и результаты действия объективных закономерностей од¬
нозначны. Историю делают люди, одаренные разумом и волей, влекомые
интересами и потребностями. К паче говоря, субъективный фактор играет
в истории заметную роль, а в определенных условиях приобретает зиаче-
пие совершенно исключительное.
Всегда есть проблема выбора конкретного способа реализации того
или иного исторического процесса, выбора путей, форм и сроков реше¬
ния тех или иных задач, которые объективно возникают перед обществом.
Отказ от «сослагательного наклонения» в этих случаях для историка
практически означает автоматическое одобрение всего того, что соверши¬
лось и только потому, что оно совершилось. История предоставляет лю¬
дям возможность выбора путей и способов дальнейшего развития (в пре¬
делах определенных объективных условий) и уже поэтому требует от
историка анализа и оценки не только состоявшегося варианта, по и ва¬
риантов несостоявшихся. Иначе история приобрела бы какой-то мисти¬
ческий характер, а занятия ею утратили бы смысл.
Современная острота проблемы исторических альтернатив меня пе
удивляет. Наша страна была первой страной социализма, она преодолела
невиданные трудности, понесла огромные жертвы. Вопрос о выборе со¬
циалистического пути Россией должен стоять в центре внимания иссле¬
дователей.
Особый интерес общественности вызывает сейчас вопрос об альтерна¬
тивных решениях конца 20-х — начала 30-х годов. Все они были связаны
в конечном итоге с выбором путей социалистического преобразования
сельского хозяйства, конкретнее — с тем или иным выбором путей и
форм кооперирования крестьянских хозяйств. Начавшаяся в стране пере¬
стройка экономического механизма, широкое использование при этом
семейного и индивидуального подряда, а также различных форм коопе¬
рации заставляют вспомнить о нэпе и о процессе кооперирования кресть-
япских хозяйств в 20-х годах не только как о предпосылке коллективи¬
зации, но и как об альтернативе ее осуществления в сталинском вариан¬
те. В этом большую роль сыграет возобновление изучения концепций
кооперативного развития А. В. Чаянова и ряда других теоретиков и прак¬
тиков кооперации 20-х годов.
23

Для понимания проблем послереволюционного развития в целом прин¬
ципиально важное значение будег иметь исследование бухаринской аль¬
тернативы. В атом есть настоятельная общественная потребность. Пока¬
зательно всеобщее внимание, которое было привлечено к вопросу о реа¬
билитации Николая Ивановича Бухарина. Для меня нет сомнения в том,
что в изучении истории строительства социализма в нашей стране одной
из самых первоочередных задач становится сейчас научный анализ буха¬
ринской альтернативы сталинскому варианту решения тех проблем, кото¬
рые встали перед нашей страной в конце 20-х годов. О ней говорят обычно
как о единственной, считают, что выбор был только между двумя вари¬
антами — сталинским и бухаринским. Я считаю, что вариантов возмож¬
ных решений тех проблем, которые возникли перед обществом к концу
20-х годов, было не два, а по меньшей мере три, включая вариант, раз¬
работанный в первом пятилетием плане. Все они были реально осущест¬
вимы и были направлены на индустриализацию страны, на осуществле¬
ние социалистического переустройства общества, т. е. на решение тех проб¬
лем, которые возникли перед обществом в конце 20-х годов. Не исключе¬
но, что возможности выбора тогда не исчерпывались тремя названными
вариантами. Должен быть изучен и тот вариант, который намечался в пред¬
ставлениях Троцкого и его сторонников, хотя бы для того, чтобы изба¬
виться пакопец от приписывания им варианта, осуществленного Сталиным.
Разработка проблем альтернативного выбора в делом и для каждого
этапа истории социализма в силу общественных потребностей, прежде
всего потребностей советского общественного сознания, становится од¬
ним из важнейших направлений развития исторической науки.
Г. В. КЛОКОВА, По догматическому учебнику не воспитать творче¬
ских людей
Одна из актуальнейших проблем — это исследование и освещение
исторического сознания общества на сегодняшний день. Я бы могла ска¬
зать, прежде всего опираясь на знание учителей и учащихся, что в ис¬
торическом сознании колоссальную роль играют стереотипы и мифы. При¬
чем эти стереотипы и мифы сознательно насаждались с использованием
всех средств информации, создавалось искаженное восприятие истории,
особенно истории XX века.
Мы должны попимать природу этого искаженного восприятия исто-
рип, поскольку это искаженное представление формировалось у школь¬
ников в младшем возрасте, затем в подростковом — через школьные
учебники, и оно отражало определенные политические установки, свойст¬
венные как периоду господства культа личности, так и периоду застой¬
ных, негативных явлений.
Хотелось бы привлечь вннмапие историков к тому, что у нас нет точ¬
ного знания и анализа характера, степепи распространения искаженных
представлений среди населения, в том числе таких категорий, как школь¬
ники и школьные учителя. А если возьмем союзные республики и соеди¬
ним этот анализ с восприятием межнациональных отношений, то полу¬
чим тяжелую картину. Может быть, журнал выступит координатором
усилий историков, социологов, психологов, статистиков для того, чтобы
выборочно, в определенных регионах получить данные об этом и проана¬
лизировать их.
Здесь говорилось, что мы должны бережно относиться к своим идеа¬
лам, чтобы не размывать эти идеалы в воспитании историей. Но посмот¬
рим, как шло воспитание молодежи. Учебник — это всегда есть отраже¬
ние господствующих концепций и подходов в исторической науке, и когда
он уходил от реалий жизни, давал лакировочную картину, давал фигуру
24

умолчания, то тем самым он наносил вред воспитанию, формировал у
учащихся «двойную мораль». А на это молодежь реагировала уходом от
общественных проблем. Те негативные процессы, которые идут среди ча¬
сти молодежи, в том числе создание некоторых неформальных объедине¬
ний, есть плата за то, что молодежи предлагалась искаженная, непра¬
вильная трактовка и сегодняшнего дня (хотя о происходящем открыто
говорили ы дома и везде) и прошлого. Учитывать эти процессы очень
важно.
В распространении исторических мифов играет роль не только исто¬
рическая наука и ее преподавание в вузе и школе, но и позиция публи¬
цистики, художественной литературы, которая тоже способствует иска¬
женному восприятию истории. Не надо закрывать глаза на то, что часть
литературы, в особенности романы В. Пикуля, подменяет подлинную ис¬
торию и насаждает амбициозные, чванливые мифы, а широкие массы не
защищены от распространения этой демагогии.
Важно понять, как формируется историческое сознание и каково оно
в действительности на сегодняшний день. Это один из путей познания
реальностей жизни. Анализ реальности показывает отрицание молодежью
формального, декларативного отношения к прошлому н настоящему,
неприятие ею негативных явлений, тягу к познанию истории, к истори¬
ческой правде, к классовой оценке происходящего в стране, к определе¬
нию своего места в гигантских планах ускорения и перестройки всех
сторон пашей жизни.
Остро стоит задача перестройки общественного сознания учителей ис¬
тории, которые в последние десятилетия испытывали деформирующее
воздействие догматизма и схоластики в исторической науке и в вузовском
преподавании. Приоритетные направления совершенствования историче¬
ского образования в школе — это прежде всего ликвидация догматизма,
формализма, восстановление правды жизни и науки, что должно затро¬
нуть весь учебный процесс — и цели, и содержание, и методы, и формы,
и средства обучения. В обучении истории важно усилить показ трудного
и победоносного пути советского народа за 70 лет Советской власти. Надо
показать реальных участников революционной борьбы и труда, защитни¬
ков завоеваний Октября — их героизм, мужество, самоотверженность,
творческий энтузиазм, патриотизм, преданность идеалам коммунизма,
освободиться от безликой и безымянной истории.
В преодолении догматизма свою роль сыграет систематическое рас¬
крытие диалектической сложности исторического процесса, места в нем
человеческого фактора, соотношения объективного и субъективного,
классовых интересов, роли не только общего, но и единичного и особен¬
ного, не только однозначных, но и альтернативных решений. Какой прин¬
цип господствует в школьном и вузовском преподавании, во многих сочи¬
нениях исторической науки, особенно по советскому периоду? Считалось,
что если какая-то позиция заявлена, если эта позиция названа, то она
уже механически переместилась в головы молодежи, учителей, и путь
доказательства, обоснования, рассуждения излишен. Многие исторические
произведения — те, что стоят между фундаментальными монографиями
и художественной литературой,— фактически опускали весь путь иссле¬
дования проблем, не показывали пути постижения той или иной истори¬
ческой истины. И то, что сейчас принято называть догматическим стилем
изложения, получило самое массовое распространение.
Встает особенно остро вопрос о школьных учебниках. Десятилетиями
складывалась традиция, что школьный учебник всегда был делом боль¬
шой исторической науки. Более того, создание школьных учебников в
30-е годы, несмотря на ряд недостатков, строилось так, что учебник шел
иногда впереди ряда позиций самой исторической науки, в нем заново
разрабатывались какие-то концепции. Прежде всего это относится к учеб¬
никам не только отечественной истории, но и всеобщей истории, потому
25

что учебники рождались раньше, чем появлялись монографии. Я хочу
сказать, что подлинно научный школьный учебник может написать толь¬
ко историк, профессионально знающий реальность. Сегодня многие
школьные учебники, особенно по истории XX в., не удовлетворяют ни
учащихся, ни учителей. Скучные, неэмоциональные, «безлюдные» и
«безымянные», лишенные яркого факта, без показа живой, противоречи¬
вой, героической истории народа, бесстрастные и перегруженные. Догма¬
тическое, беспроблемное описание, констатация, а не размышление гос¬
подствуют в характере и стиле учебников старших классов и не могут
вести к диалогу с учеником. Такие учебники не способствуют ломке дог¬
матизма, схоластики, не реализуют воспитательные возможности истори¬
ческого образования.
Для решения проблем школьного учебника истории необходимо как
мол?но быстрее объявить конкурс па создание новых учебников, особенно
по истории XX в.; обеспечить при их создании содружество ученых, ме¬
тодистов, учителей как равноправных соавторов. Новые учебники долж¬
ны отразить перестройку в исторической науке, отказаться от упрощения,
схематизма, умолчаний и прямого искажения истории; важно усилить в
них показ общего и особенного, социального опыта и роли исторической
личности. Являясь педагогической книгой, школьный учебник истории
должен учитывать педагогические закономерности и особенности психо¬
логии усвоения истории, формирования исторического сознания и исто¬
рического мышления учащихся, усилить морально-оценочный аспект из¬
ложения, его образность и яркость.
Но сложилась такая традиция, что школьные учебники не считались
педагогической книгой, как будто можно написать сколок вузовского
учебника без понимания психологии усвоения, без педагогического под¬
хода. Школьных учителей для создания учебников не привлекали почти
никогда. Лишь в 60-е годы родилось новое поколение учебников, в созда¬
нии которых участвовали и ученые, и учителя. Очень важно сохранить
здесь принцип единства, объединенного подхода и ученых, и учителей,
п методистов. Когда встает вопрос об учебнике нового поколения, то речь
идет не только о том, чтобы отбросить устаревшие концепции, но и о
том, чтобы создать аитидогматические, альтерпативные учебники. До сих
пор получается: если в монографии ученый доказывает, то в научно-по¬
пулярной работе он снимает эти доказательства, а в школьном учебнике
уже дает только готовые постулаты. Такие готовые постулаты могут вос¬
питать только определенное поколение людей — нетворческих. Отсюда
вопрос о создании учебника другого типа, где будет показан поиск исти¬
ны, где будут раскрыты методы, действующие в исторической пауке.
Или, например, вопрос, который очень широко ставится зарубежны¬
ми историками, пишущими для школы, как в социалистических странах,
так и в капиталистических. Это попытка создания элементов открытого
учебника, когда учебник насыщен документами, когда в нем ставятся
творческие вопросы, п тогда ученик вовлекается, конечно, на учебной ос¬
нове, в поиск истины. Вопрос о том, каким должен быть школьный учеб¬
ник, особенно учебник но истории XX в., столь остро стоит не только по¬
тому, что нынешние учебники устарели исторически, а потому, что они
дают ложную трактовку, ложную концепцию исторического развития;
не только потому, что в них звучат фанфары, а и потому, что в них
есть только результат и нет процесса, они абсолютно догматические,
нерассуждающие, неальтернативные.
Может быть, имеет смысл на страницах журнала обсудить вопрос о
том, каковы наши требования к школьному учебнику, каким он должен
быть. Но мало призвать ученых писать учебники. Посмотрите, как анти¬
демократически создаются учебники для школы. Учатся 50 миллионов
учащихся, и для каждой параллели, для каждого курса действует один
учебник. Нужна соревновательность, конкурсы под девизами. В школе
26

по каждому курсу должны действовать два-три учебника, альтернатив¬
ные по методике, но единые по методологии. Ведь антимарксистский
учебник в школу не попадет, попадут научные марксистские учебники,
но с разными педагогическими концепциями. Тогда не будет такого по¬
ложения, что мы предлагаемый учебник не одобряем, а нам говорят, что
в портфеле редакции ничего другого нет: семиклассникам, которых
8 млн., надо что-то дать, а ничего другого нет; рассыпают наборы
старых учебников (кстати говоря, хороших), а новых учебников не зака¬
зывают.
Борьба за демократию в исторической науке есть борьба за демокра¬
тию и в создании учебников по истории на основе прекращения монопо¬
лии одного автора и создания на основе конкурса и свободной конкурен¬
ции нескольких учебников. Пусть только процедурный вопрос — кто бу¬
дет выбирать— не подменяют вопросом политическим. Учитель полу¬
чит возможность выбора, и это будет только способствовать улучшению
дела.
Что нужно учителю от журнала? Прежде всего учитель нуждается
в том, чтобы проблемы, которые приходится объяснять на уроках, были
ему поданы на материале монографических статей, публикуемых в жур¬
нале, потому что журнал доступнее монографии. Если взять огромные
масштабы страны, принять во внимание сельские школы и т. д., то мно¬
гие монографии, которые издаются тиражом даже 10—13 тыс., недоступ¬
ны. Журнал мог бы это положение исправить. Если бы какую-то часть
своих страниц журнал адресовал учителю, то, может быть, и проблема
тиража решалась бы иначе. Особенно нужны статьи, посвященные про¬
блемам XX в., истории революции, индустриализации, коллективизации,
событиям общественно-политической жизни предвоенных лет. Кстати го¬
воря, ведь в школе по-прежнему этот период трактуется как развитие
демократии, как сплошные успехи и т. д. Нужны и статьи о социальной
психологии общества, быте общества, общественном сознании на опреде¬
ленном этапе развития, политические портреты тех или других деятелей
истории, нужна конфликтность. Например, были когда-то статьи об об¬
лике пролетариата: что он читал, как относился к религии, как действо¬
вал. У нас же все одноцветно, без проблем. Здесь говорили о стереотипах
в представлениях о крестьянстве и крестьянских войнах. Так и пролета¬
риат, всегда он боролся, а что думал? Как отпосился к власти? Что из
себя представлял по образовательному уровню? Проблема опыта борьбы
пролетариата до школы не доходит.
Нуждается в освещении вопрос о разных путях исторического разви¬
тия. Что значит альтернативность в историческом процессе? На конкрет¬
ных примерах, на конкретных ситуациях раскрыть эту проблему — самое
важное, что можно сделать сейчас в помощь учителю.
Нравственный опыт истории. У нас это вообще по-настоящему не по¬
падает в школу. Ведь каждый раз в той или другой ситуации человек,
или группа, или партия делали выбор, и этот выбор в той или другой
сложной ситуации всегда был оправдан личностным отношением. Каж¬
дый человек делал выбор — от чего-то отказаться или что-то принять.
Каждая партия принимала такое решение. Нравственный аспект, конеч¬
но, тож*е чрезвычайно важен и нужен.
Хотелось бы увидеть на страницах журнала и анализ, критику зару¬
бежных учебников. В частности, у нас в Академии педагогических наук
товарищи участвуют в различных обсуждениях. У нас есть смешанные
советско-американские, советско-финские комиссии по анализу учебни¬
ков, учебников СССР и ФРГ, австрийских учебников и всех учебников
социалистических стран. Там много проблем и находок, которые были бы
интересны и школьному учителю и вообще историкам. Хорошо, если бы
материал о работе этих комиссий так или иначе — в какой-то хронике,
в каком-то ограниченном, сжатом виде, но все-таки отразился в журнале.
27

И. И. ДОЛУЦКИЙ. Что видно с нижнего этажа?
Поскольку мне предоставлена возможность говорить как бы от имени
школьной истории, приходящейся своего рода внучатой племянницей
академической науке, хотелось бы отметить: с этого нижнего этажа ви¬
дится, что историческое сознание, школьное историческое образование
переживают серьезный кризис. И па это не надо закрывать глаза, пото¬
му что каждый год из школы выходит 2,5 млн. «счастливых обладателей»
того исторического сознания, которое спускается сверху. Помимо сивухи
в прямом смысле, есть и духовная сивуха, которая проникает в школу.
Не знаю, как в штабах большой науки, а в школе как было, так и оста¬
лось. И соответственно мы получаем на выходе то, что хотели. Школа
последние 30 лет штамповала серых исполнителей.
Собственно школьные причины здесь особого интереса, видимо,
не представляют, это отдельный разговор, но есть общие причины создав¬
шегося положения, па которых никто из участников дискуссии ие оста¬
навливался, Года три тому назад казалось, что все мы стояли по одну
сторону баррикад и выдавливали из себя но капле раба. И вот настал
уже 1988 год. Дым развеялся, и выяспилось, что перед нами ие баррикады
вовсе, а завал. Учитель истории, любой, интересующийся историей, ие мо¬
жет работать в архиве. У него нет такой возможности. Он не может
работать в научных залах библиотеки. Большая наука могла бы пойти —
с помощью того же журнала «Вопросы истории», с помощью широких
дискуссий, которые могли бы развернуться и на страницах журнала, и,
наверное, так же, как и раньше, в академических и вузовских аудитори¬
ях,— навстречу потребностям не только учителей, но и каждого человека:
знать правду.
Но даже и проблема с учебником для школы еще не решена. Я не
знаю, видели ли вы учебник истории СССР для 9-го класса. Зато, наверное,
все читали «Краткий курс». Поэтому сравнить будет легко. Есть там пря¬
мые цитаты и есть другие столь же «замечательные» места. И сколько
бы мы здесь ни говорили только о проблемах большой науки, даже ре¬
шив их все в отдельности, мы все-таки не окажем помощи изучению ис¬
тории в школе, если не будем его принимать во внимание.
А.	П. НОВОСЕЛЬЦЕВ. Источник — основа работы историка
Нас всех сейчас волнует вопрос о перестройке в исторической науке.
Разные бытуют суждения о ее содержании, но, вероятно, правы те, кто
считает, что речь должна идти не о переписывании всей истории (на¬
пример, СССР), а о пересмотре взглядов на некоторые проблемы, закры¬
тии т. и. белых пятен, устранении, к сожалению, имеющих место многих
недостатков в решении и больших, и более частных вопросов. Этим сей¬
час п следует заняться.
И в печати, и на нашем «круглом столе» основное внимание уделяется
современной истории, где, по вполне понятным причинам, и нерешенных
проблем, и сложностей с их решением гораздо больше. По так ли благо¬
получно обстоит дело с другими эпохами, в частности, с проблемами древ¬
ней отечественной истории и истории средневековья? Мнения здесь раз¬
ные. На одном из заседаний Бюро Отделения истории Академии наук
СССР стоял вопрос о создании нового труда по отечественной истории,
который отвечал бы задачам перестройки нашей исторической науки.
Академик Б. А. Рыбаков бросил тогда примечательную реплику: дескать,
надо пересматривать многие проблемы современной истории, но вот есть
большой период — «от мамонтов до Петра I», который трогать не сле¬
дует, т. к. там вроде бы все благополучно. Я согласен с Б. А. Рыбако¬
28

вым насчет мамонтов. А что касается отечественной истории периода
Петра I и за тысячу лет до него, то там дело обстоит вовсе не так бла¬
гополучно.
Наша страна многонациональная, и ряд народов, проживающих в
ней, имеют очень древнюю историю, в прошлые эпохи нередко мало свя¬
занную с историей других ее регионов. Закавказье в древности и раннем
средневековье имело, например, больше сходства в исторических судьбах
со странами Передней Азии, нежели, скажем, с Киевской Русью. С этим
обстоятельством историку надо считаться, и вряд ли правильно связы¬
вать историю Кавказа в средние века с историей России теснее, чем это
позволяют сделать реальные источники о русско-кавказских отношениях,
кстати, норой весьма сложных и развивавшихся отнюдь не по прямой
восходящей линии.
Наверное, всем известно, что наибольшее число споров о прошлом на¬
ших национальных республик возникает именно по проблемам древней
и средневековой истории. Я возьму на себя смелость утверждать —
многие из них рождаются в результате того, что историки центра реша¬
ют ряд проблем русской истории не в соответствии с исторической
правдой.
Хочу в связи с этим обратить внимание на некоторые вопросы
истории Древней Руси. За последнее время в нашей литературе главной
мишспыо критики стал И. Я. Фрояяов. Действительно, в его взглядах
много спорного и, по моему мнению, ошибочного, о чем я писал, хотя,
должен здесь открыто признаться, форма моей полемики с ним не всегда
была в должной степени академичной. Между тем есть историк, в трудах
которого немало неточностей и ошибок, но об этом в печати почти не
упоминается. Речь идет о Б. А. Рыбакове. Так, он, например, удревняет
время сложения славянства (у него это середина II тыс. до н. э., тогда
как лингвистами и историками доказано, что это произошло на тысячу
лет позже). В его работах последних лет отрицается роль Новгорода в
образовании Древнерусского государства, появляются придуманные по¬
литические объединения, предшественники этого государства — вроде
союза вятичей, хотя известно н из русской летописи, и из восточных ис¬
точников, что вятпчи до 00-х годов X в. подчинялись хазарам. В послед¬
ней своей книге «Язычество Древней Руси» (1987 г.) Рыбаков подтвердил
тезис о существовании летописания в Киеве во времена Аскольда (JX в.)
и т. д. Многие положения работ Рыбакова не новы, мы их в той шли
иной форме найдем у дореволюционных историков (Д. И. Иловайского,
М. С. Грушевского и др.), хотя Рыбаков на своих предшественников ссы¬
лается редко и историографии проблем в его трудах, как правило, не об¬
наруживается. Нельзя не отметить, что иод прямым влиянием взглядов
Рыбакова ряд авторов разной квалификации занялся поисками русов
среди явно неславянских этносов (гунпов и т. д.), а самые ретивые пыта¬
ются увязать русов даже с этрусками!
Однако главное, па что я хочу обратить сейчас внимание,— это отпо-
шение к источникам и их использование Рыбаковым. Для любого истори¬
ка источник — основа работы, и обращаться с ним следует бережно,
не искажая его смысла. У Рыбакова обращение с источником самое воль¬
ное. В прошлом году в Киеве вышел сборник «Скифы Северного При¬
черноморья», в нем есть оценка книги Рыбакова «Геродотова Скифия»
(1979 г.), данная археологом А. И. Тереножкиным, большим специали¬
стом по истории Скифии. Он пишет: Рыбаков «опирался в основном не
столько на четвертую книгу «Истории» Геродота, сколько на свои вне¬
сенные в эту книгу поправки, изменения, корректуры». Об использовании
Рыбаковым восточных источников я писал в статье о «Худуд ал-алам»
в № 5 журнала «История СССР» за 1986 год. Да и летописные мате¬
риалы Рыбаков нередко обрабатывает на нужный ему лад. О какой
же правде истории можно говорить, когда в руках академика источ¬
29

ник превращается в глипу, из которой он лепит все, что ему взду¬
мается.
Со стремлением некоторых историков любой ценой удревиить историю
мы сталкиваемся во многих работах наших коллег из республик. Давайте
зададим себе вопрос: не связаны ли, например, попытки ряда историков
Азербайджана, Сродпей Азии найти тюрок в древности на территории
своих республик с аналогичными стараниями обнаружить славян во
II тыс. до н. э.? И если можно так ставить вопрос именитому академику,
то почему бы не делать подобное и местным ученым?
Коснусь еще проблемы генезиса капиталистических отношений в Рос¬
сии. Здесь у некоторых историков также отчетливо проявилась тенденция
удревшать этот процесс, перенося его в XVII и даже XVI век. Ссылки
на одну-две цитаты из работ В. И. Ленина отнюдь не устраняют теоре¬
тической путаницы, с которой связана попытка абсолютизировать неко¬
торые локальные явления русской истории XVII века. В том, что концеп¬
ция наших историков, ищущих капиталистические отпошения в России
XVI—XVII вв., непосредственно повлияла на формирование аналогичных
взглядов историков Закавказья, я убедился еще во время работы над
мыоготомннком о генезисе капитализма. Это было в начале 70-х годов.
С тех пор положение не изменилось, и, например, ряд историков Азер¬
байджана находит развитой капитализм в XIX в. уже не только в Баку,
но и в других районах Азербайджана. Не отстают в этом отношении а не¬
которые историки Армении, северокавказских автономных республик
и т. д. Не следует забывать, что наша историография едина, историки на
местах учатся у ученых центра и, к сожалению, заимствуют пе только
достижения.
Сегодняшний «круглый стол» выглядит новаторским, т. к. в выступ¬
лениях его участников открыто и прямо ставятся многие вопросы, кото¬
рые до сих пор замалчивались. Это говорит о том, что историки начинают
критически смотреть па самих себя. «Вопросы истории» — наш ведущий
исторический журнал, и от направления его работы зависит многое в
перестройке исторической науки.
К. Ф. ШАЦИЛЛО. Быстрее реагировать на требования перестройки
Сегодняшний «.круглый стол» в редакции вызывает чувство удовлетво¬
рения. Конечно, ясаюрики не столько но своим убеждениям, сколько но
характеру работы очень консервативны, они, наверпое, не могут обогнать
литераторов, но на требования перестройки должны реагировать быстрее,
нельзя плестись в хвосте. И ялу риалы в такие переломные моменты раз¬
вития исторической науки и общественной жизни страны должны играть
особую роль.
Что можно сказать о перестройке в исторической науке? Во-первых,
она идет очень медленно, все ждут, что кто-то придет и перестроит.
Но моему глубокому убеждению, никто не придет и никто не перестроит.
Надо это делать самим и начинать с себя. Мне памятны слова Чехова о
том, что он по капле выдавливал из себя раба. Сейчас наступило такое
время, когда и нам нужно выдавливать из себя но капле раба в науке.
Мы не должны сползать с классовых позиций, но и не путать, несколько
перефразируя Салтыкова-Щедрина, понятие «наука» с понятием «его
превосходительство», тем более не отдавать предпочтение последнему.
О чем конкретно должна идти речь? О том, чтобы каждый автор в каж¬
дой статье исходил из существующей альтернативы. А то ведь у пас, как
правило, утверждается: так было и иначе быть не могло.
Теперь о «белых пятнах» в истории. Это скорее томные пятна. Назо¬
вите мне хотя бы одну работу по национальному вопросу применительно
к концу XIX — началу XX века. Не назовете. И это при том, что есть
30

четкая ленинская формулировка: «Россия — тюрьма народов». Мы этот
вопрос не разрабатываем, вот на нем и спекулируют. Или, посмотрите,
как у нас пишут о внешней политике XIX—XX веков. По формуле, ко¬
торую очень остроумно определил один английский историк — «что один
клерк написал другому». Можно понять Боснийский кризис 1908—1909 гг.,
ограничившись тем, «что клерк клерку сказал», без учета того, что кризис
возник, когда за спиной премьеров военные готовились к войне? Нет. Ста¬
ло быть, надо изучать историю вооруженных сил России. Кто ее изучает?
Предполагается, что Институт военной истории, но он ничем, кроме Ве¬
ликой Отечественной войны, не занимается. И изучать историю вооружен¬
ных сил России нужно в архивах. Много ли вы найдете ссылок наших
военных историков на архивы? Не найдете. Они ограничиваются только
дипломатической перепиской.
Теперь другая проблема, которая также возникает в ходе перестройки
исторической науки и неизбежно должиа или способствовать ей, или тор¬
мозить ее. Это соотношение архив — историк. Ведь стыдно сказать, но мы
живем в стране, которая не имеет закона, уже принятого и осуществляе¬
мого во всех цивилизованных странах, об определенном сроке давности
документов. После того как этот срок истек, ведомства обязаны все мате¬
риалы передать в архивы для общественного пользования. Надо Прези¬
диуму Академии паук СССР поставить вопрос неред Президиумом Вер¬
ховного Совета СССР о том, чтобы такой закон был принят. И в архиве
не должно быть никаких специальных хранений.
Министерство обороны, Министерство иностранных дел, целый ряд
других ведомств архивы никуда не сдают. Есть и удивительные факты —
в Центральном партархиве ИМЛ, например, находится фонд П. Б. Стру¬
ве. Почему он хранится в партийном архиве? Почему в ЦГАОР, в фонде
Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства, хранит¬
ся чуть больше половины документов? А где остальные?
Профессиональный долг историка — обращаться к архивным доку¬
ментам. Историк должен основывать свою работу на фундаментальных
пластах исторического материала. Если этого нет, значит, он называется
историком по ошибке.
У нас в Институте истории СССР АН СССР недавно было заседание
Ученого совета, на котором сообщили несколько для меня неожиданные
факты. Оказалось, что многие архивы открыли, а историки туда не идут.
Люди отвыкли работать в архивах. По собственному опыту скажу: ра¬
ботать в архиве трудно; во-первых, это задача со многими неизвестными,
а во-вторых, прямо по Маяковскому получается — нужно перевернуть
миллионы топи руды, чтобы получить что-то интересное.
Еще одна проблема, тесно связанная с перестройкой в исторической
науке. Я уже говорил о том, что по характеру своей работы историки
консервативны. Действительно, нельзя требовать, чтобы историк «выдал»
серьезную монографию, скажем, через два года. Но нужно реагировать
на выступления литераторов, журналистов, писателей, которые обращают¬
ся к истории и имеют колоссальную аудиторию. Мне приходится высту¬
пать в библиотеках. И пи разу не обходилось без того, чтобы, образно
говоря, стенка на стенку не шла — пикулисты и антипикулисты. Почему
бы в журнале не публиковать систематически обзоры художественной
литературы, написанной на исторические темы, не высказывать к пим
отношение профессионалов-историков?
Я еще не сказал о том, что в числе главных задач, которые стоят пе¬
ред журналом,— разработка теоретических проблем исторической науки.
Мы здесь очень отстаем. У нас нет даже разработанного понятийного
аппарата. Мы часто говорим на разных языках. Я помню, как лет 25 тому
назад в этом же зале об этом же говорилось. А ведь все пока осталось
на том же уровне.
31

Д. К. ШЕЛЕСТОВ. От Полигимнии к Клио/
Не могу припомнить другого такого времени, как минувшие полтора-
два года. Один известный вам политический деятель как-то отметил, что
исторические параллели опасны. Суждение не новое и в общем-то спра¬
ведливое. Тем не менее происходящее теперь чем-то напоминает 1917 год,
когда вся страна решила выговориться. И надо ли удивляться? Ведь, об¬
разно говоря, апрель 1985 г. начал расчистку пути к октябрю 1917 г.,
его великим идеалам и целям, воплощению их на новом витке нашего
развития в сегодняшний и завтрашний день.
В условиях резкой активизации общественной жизни закономерно
идет и рост интереса к история, ко всей деятельности ведомства Клио.
Будучи свыше трети века одним из подмастерьев его «горячего цеха»,
где из еще не остывшей, клокочущей лавы истории выливается совре¬
менность, не могу не радоваться росту такого интереса, как не вижу дра¬
матизма и в развернувшейся критике нашей профессиональной деятель¬
ности. Что скрывать, она нередко была связана с изменой Клио в объ¬
ятиях другой музы — Полигимнии, сочиняющей, если верить древним
грекам, бодряческие песни с закрытой покрывалом головой.
Вместе с тем не стапу таить, что нарастающий шквал критических
выступлений печати вызвал поначалу настороженность. И не из-за бояз¬
ни «вынести сор из паучной избы», а потому, что — убежден в этом и
сегодня — подлинное переосмысление исторического прошлого может
быть осуществлено прежде всего и главным образом самой исторической
наукой, обеспечивающей научное диалектико-материалистическое виде¬
ние общественно-исторического развития.
Мало радоваться растущему массовому интересу к истории, еужио
видеть и другое — его подчас своеобразный характер. Одно из свиде¬
тельств этого — вроде бы неожиданный ажиотаж в связи с переизданием
сочинений С. М. Соловьева н В. О. Ключевского. Страсти оказались на¬
столько сильны, что одна читательница опубликовала в газете письмо,
умоляя «но обеднять» (духовно, разумеется) ее детей отказом в подписке
на Соловьева. Можно представить, как усмехнулся бы автор 29-томной
истории России, чтение которой подряд, как говорится, от корки до корки,
посильно, пожалуй, и не каждому историку.
Но ирония здесь не уместна. Да и факт, если вдуматься, не столь не-
ожиданен. Отразив некоторые сложные явления нашей нынешней духов¬
ной жизни, он но-своему высветил и изъяны массового исторического об¬
разования, снижение широкого читательского интереса к современной
научно-исторической литературе, особенно посвященной изучению совет¬
ской энохи.
Попятно, что тому есть объективные причины. По сегодня, ведя раз¬
говор в нашей профессиональной среде, мы должны прежде всего при¬
знать свою ответственность, свои серьезные просчеты, что никак не
означает недооценку того, что сделала за все прошедшие десятилетия
советская историческая наука, выполняя завещание основоположников
диалектико-материалистического учения развернуть изучение истории
заново. Говорю это не только потому, что в печати иногда проскальзы¬
вает огульное отрицание достигнутого советскими историками, но и по¬
тому, что без опоры на достигнутое, объективного выявления того, что
способствует нашему дальнейшему движению, и того, что должно быть
преодолено и бескомпромиссно отброшено, нам не осуществить необходи¬
мый перелом.
Огромная, а может быть, па данном атапе и определяющая роль в
таком переломе принадлежит ыаучно-историческоп периодике, прежде
всего нашему центральному журналу «Вопросы истории». Здесь правиль¬
но говорилось, что создание научных монографий (книг) требует дли¬
тельного времени. Именно журналы могут наиболее оперативно публи¬
32

ковать актуальные материалы, быстро откликаться на самые насущные
вопросы. Собственно, в этом, а не в бесконечном печатании «железобе¬
тонных статей», и заключена их главная функция.
В корне не согласен с теми товарищами, которые так мрачно рисова¬
ли, каким был журнал в 60—70-е годы. В действительности он делал
большое и полезпое дело, вместе с тем, конечно, отражая реальное поло¬
жение, существовавшее тогда в науке. Сегодня требования к нему изме¬
нились. Простое «отражение» недостаточно, необходимо резко выдвинуть¬
ся на самый передний край пауки и даже в чем-то опережать ее более
«тяжелые эшелоны». Вот это и есть, па мой взгляд, то новое, что требует
сама жизнь. И это самое трудное.
Представляется, что журнал должен изменить свое, так сказать, лицо,
в первую очередь структуру. Необходимо одним из главных сделать раз¬
дел научно-исторического очерка, жанр которого, к сожалению, очень
слабо у нас развит. Полагаю, что следует сохранить публикацию науч¬
ных статей, однако заметно сократив их объем и всячески изживая подчас
обескураживающую унылость. Требует перестройки и рецензирование
литературы, ведение научной информации и т. д. Пе буду говорить об
этом подробнее.
Но одной проблемы все же коснусь. Это проблема «адресности» жур¬
нала, проще говоря, на какого читателя нужно его ориентировать.
Долгие годы он был обращен главным образом к историкам-исследовате-
лям, отсюда его содержание и нынешний тираж — около 20 тысяч. Ду¬
мается, что пришла пора «переадресовки». Никто пока пе сосчитал
(во всяком случае в печати этого не было), сколько людей в стране про¬
фессионально связано с занятиями историей. А их не менее 200, воз¬
можно, и больше, тысяч. Кроме работников академической науки, это
огромная армия учителей, преподавателей высшей и средней специаль¬
ной школы, тысячи пропагандистов, многие другие. Вот к ним-то, а точ¬
нее, к их наиболее активной части, и должен повернуть свое «лицо»
журнал, значительно увеличив тираж. Именно таким путем он сможет
оказать реальное воздействие на формирование научного исторического
мировоззрения и в широких массах, способствовать, в частности, преодо¬
лению их погони за периодическими изданиями, публикующими, скажем,
Н. М. Карамзина, который, как точно подметил еще великий Пушкин,
стремился доказать «без всякого пристрастья необходимость самовластья
и прелести кнута».
Каждому понятно, как трудна такая перестройка журнала. В немалой
степени эта трудность связана со значительным снижением профессио¬
нального уровня в нашей среде, среде историков. Чаще всего мы стыд¬
ливо об этом умалчиваем. Но ведь книжные прилавки и библиотечные
полки забиты «серятиной», которую мы сами не в состоянии читать.
Здесь предстоит нелегкий труд по консолидации всех творческих науч¬
ных сил, широкому выявлению талантливых авторов в той массе истори¬
ков, о которой было сказано выше. В этой связи стоит напомнить, что
наша печать, в том числе и научная, является не только коллективным
пропагандистом и агитатором, но и коллективным организатором.
Важным фактором привлечения новых авторов в журнал является
развитие в нем научных дискуссий. Но вопрос о дискуссиях, конечно,
значительно шире. Здесь много говорили о том, как оздоровить положе¬
ние в нашей науке. Надо честно признаться, что мы отвыкли (а может,
не привыкли в свое время) от того, что наука без дискуссии невозможна.
Наука — это постоянный спор, это для ученого постоянные сомнения.
Когда я читаю, что существует раз и навсегда общепринятая схема того
или иного исторического процесса или явления, я не могу этого понять.
Если уж есть «незыблемая истина», то науки нет. Наука — это поиск
нетрадиционного, того, что не познано. Вот эта дискуссионная линия в
журнале в самом ее хорошем смысле (надо сказать, что мы и спорить-то
2 Вопросы истории, Хз 3
33

не умеем) должна проявляться намного сильнее, нем было раньше. Ну
почему, если я думаю так, мой коллега не может думать иначе? Может,
мы втроем или впятером лучше что-то поймем. И все равно за нами при¬
дут другие. Они снова будут ставить пытливые вопросы, ведь научное
познание бесконечно.
Коспусь в заключение некоторых, казалось бы, «узкопрофессиональ¬
ных» дел. Было бы наивно полагать, что выход на новые научные рубе¬
жи осуществят этакие бодрячки, действующие по принципу «сказано —
сделаем!». Нет, такой выход требует немалого напряжения сил, и связан
он с нелегким процессом переоценки учеными своего творчества, разду¬
мий над судьбами науки.
Семьдесят лет назад трудящиеся нашей страны вырвались из наез¬
женной колеи истории, вышли на нередний рубеж развития человечества,
стали торить никогда еще не хожениую дорогу к социализму и коммуниз¬
му. И надо ли удивляться, что «совсем юные» в масштабах всемирной
истории семьдесят советских лет оказались самой героической, насыщен¬
ной и вместе с тем очень сложной ее страницей? Но надо ли удивляться
и тому, что процесс осознания истории этих 70 лет оказался не менее
сложным, во всяком случае, неоднозначным и во многом противоре¬
чивым?
Вроде бы все это нынче на виду, однако «уровень видимости» для
науки совершенно недостаточен. Примерно на рубеже 50—60-х годов
зародилась новая отрасль знаний — история изучения советского обще¬
ства. Неверно зачеркивать все, что за эти годы сделала историография
советского общества. Но и пришла пора сказать честно: допуская серь¬
езные отступления от правды истории, мы неминуемо должны были со¬
ответственно трактовать и историю нашей науки, прибегая в лучших слу¬
чаях к упрощенчеству, недомолвкам и т. д. Между тем, не осознав со
всей объективностью своп научный опыт, не использовав его как урок,
как ступеньку, нам не ступить дальше.
Вот почему перестройка «горячего цеха» не может ограничиться
лишь углубленным анализом самой истории. Она требует строго научно¬
го, всестороннего п нелицеприятного переосмысления того, как эта исто¬
рия изучалась, и не только в период культа личности, но и в послед¬
ние десятилетия, которые мы начали с радостного обращения к Клио,
а очнулись в объятиях Полигимнии.
Что касается периода культа личности, то и здесь нужно высказать
одно, на наш взгляд, немаловажное соображение. Всем известна книга
Дж. Рида «Десять дней, которые потрясли мир» и ее высокая оценка
В.	И. Лениным, считавшим, что Рид дал правдивое ы живо написанное
изложение событий Октября.
Вместе с тем мало кто знает о разногласиях между Крупской и Ста¬
линым, который вскоре после кончины Ленина, осенью 1924 г., поставил
под сомнение очерк Рида, что вызвало возражение Крупской, подчерк¬
нувшей главное в ленинской оценке этого очерка — стремление его авто¬
ра передать дух революционной эпохи, «трепет жизни Октябрьской рево¬
люции». Сталин в ответ промолчал. Между тем уже именно в ту пору он
исподволь сделал начальные шаги к тому, чтобы направить зарождав¬
шуюся историографию в прокрустово ложе угодной ему трактовки собы¬
тий. Реализация этой идеи завершилась изданием в 1938 г. «Краткого
курса» истории ВКГ1 (б), рассчитанного на то, чтобы забыть подлинную
историю возникновения и утверждения социалистического общества,
выветрить из нее «дух и трепет жизни».
Кажется, что вспоминать об этой книжке — выросли поколения, ко¬
торые и в руки-то ее не брали. Будем, однако, искренни: наши совре¬
менные работы при их многих достоинствах тоже что-то, как здесь уже
говорилось, не очень «ходят по рукам». Одна из причин этого — разрыв
между потребностью сформировавшихся в последнюю треть века чита¬
34

тельских масс в правде истории и ее полуправдой, свойственной многим
нашим работам. Если беспристрастно всмотреться, это является в том
числе и следствием консервации в СО—70-е годы до конца не разрушен¬
ных ложных схем «Краткого курса».
Потому-то так и случилось, что, зная об октябрьских днях неизмеримо
больше Рида, мы до сих пор топчемся вокруг правдивого освещения ряда
вопросов подготовки Октябрьского восстания 1917 г. и даже не можем
бесспорно назвать время его начала. Книга Рида и сейчас богаче наших
работ в конкретном показе многих деятелей Октября, некоторые из ко¬
торых теперь хотя и упоминаются, но с такими привычными со времен
«Краткого курса» эпитетами, что, когда недавно телевидение демонстри¬
ровало кинолепшшану, некоторые зрители искренне удивлялись: как
это —Ленин и рядом с ним Каменев, Рыков или Бухарин?
Здесь уже говорилось, что служители других муз пока опережают нас,
историков, в попытках переосмысления послеоктябрьского развития.
Не замалчиваем ли мы одну из существенных причин этого? Врубленные
в советскую историографию на заре ее становления, т, е., по существу,
изначально, стереотипы «Краткого курса» оказались живучи, чему нема¬
ло способствовала и обстановка только что минувших десятилетий. Не от¬
казавшись от въевшихся в наше сознание стереотипов, нам не раскрыть
эпоху первопроходцев во всей ее многогранности и противоречивости,
когда, скажем, в конце 30-х годов в стране шли массовые репрессии и
одновременно демонстрировались такие фильмы, как «Волга-Волга» или
«Светлый путь», при всей их условности в определенной мере отражав¬
шие реальность, ее пафос, не будь которого — нам бы не выстоять в Ве~
ликой Отечественной, да и не преодолеть нелегкие послевоенные годы.
Вот эту-то правду и предстоит осмыслить нам, служителям Клио, и чест¬
но сказать ее своему народу, способствовать его сегодняшним сверше¬
ниям.
П. В. ВОЛОБУЕВ. Утверждать новые подходы в исторической науке
Предшествующими ораторами было высказано немало интересных
соображений по обсуждаемой теме. Проблема действительно животрепе¬
щущая, учитывая, с одной стороны, громадный интерес к истории, а с
другой — замедленные темпы перестройки в исторической науке. Хоте¬
лось бы подчеркнуть, что интерес к истории нарастает и сверху, и снизу.
Причины этого очевидны: не только узнать наконец всю правду о нашей
истории, давней и недавней, какой бы она пи была, но и извлечь раз
навсегда уроки из горестного опыта истории с тем, чтобы никогда в бу¬
дущем не могли повториться отступления от идеалов Великого Октября,
от ленинских принципов руководства партией и страной. Немалое зна¬
чение имеет и обращение к положительному опыту нашей истории, со¬
циального творчества масс.
Пожалуй, впервые на моей памяти зазвучали речи о нравственной
стороне исторической деятельности классов, партий, отдельных истори¬
ческих деятелей. Мы так привыкли оперировать абстрактными понятия¬
ми о закономерностях общественного развития, о социальном прогрессе,
что начисто упустили из виду такие категории, как добро и зло, цена
прогресса и т. н. От нас ждут, что мы, не подменяя деятелей культуры,
покажем в своих работах, какую же роль нравственные ценности и идеа¬
лы сыграли и играют в историческом восхождении человечества и отдель¬
ных народов.
Тяжелым грузом для всех нас является наследие периода застоя.
В выступлениях руководителей партии, а также публицистов и отчасти
историков дан анализ причин и основных проявлений застойных явлений
в общественных науках, в том числе в исторической науке. Примени¬
2*
35

тельно к исторической науке этот анализ должен быть продолжен и уг¬
лублен. Помимо догматизма, вульгарного социологизма и экономизма
надо назвать еще по крайней мере три причины. Во-первых, приукраши¬
вание отечественной истории, вплоть до ее идеализации, как обязатель¬
ный метод исследования распространилось с советского периода практи¬
чески на все периоды истории нашей страны, включая средневековую
историю. Достаточно напомнить, как неохотно говорится об отсталости
России, в том числе в предпетровский период, хотя немотивированными
оказываются сами преобразования Петра I. У нас получил распростра¬
нение чуждый марксизму лжеиатриотмзм, повелевающий игнорировать
былое отставание России от передовых стран Запада во многих об¬
ластях общественной жизни и «приподнимать» нашу историю до их
уровня.
Во-вторых, утвердился порочный методологический принцип — стрем¬
ление подогнать нашу российскую модель исторического развития под
западноевропейскую модель. Это проявляется и в трактовке характера
русского абсолютизма в период феодализма и в новое время, генезиса
капитализма, в завышенных оценках уровня развития российского капи¬
тализма и империализма. Прямым следствием такого методологического
подхода явился, в частности, и запрет на исследование мпогоукладности
и типологии российского капитализма, т. к, они «портят» картину и от¬
даляют Россию от западной модели. Многие историки испытывают бук¬
вально страх перед своеобразием исторического процесса в нашей стра¬
не. Между тем нам давно пора отказаться от европоцентристского виде¬
ния мировой, в том числе отечественной, истории, и начать, наконец,
по-марксистски исследовать, какова же была наша историческая улица,
т. е. наш исторический путь, почему наша улица была такова и не стала
другой. Прав И. Клямкин, говоря, что наша улица — одна из самых труд¬
ных в мировой истории7. Но это наша улица, она лежит на общей линии
мирового развития, хотя и отличается существенным своеобразием. А мы
как бы стесняемся этого своеобразия и вольно или невольно за эталон
принимаем западноевропейский путь развития. Между тем нельзя забы¬
вать, что именно наша историческая улица вывела нас раньше других
народов к социалистической цивилизации. А что касается сравнительной
легкости других моделей развития, то, но-видимому, она только кажу¬
щаяся.
Наконец, в-третьих, мы до предела упростили и тем извратили пони¬
мание действия общественной закономерности, привнеся в историю чуж¬
дые марксизму телеологию, жесткий детерминизм и автоматизм. Идея
альтернативности, выбора людьми (классами, партиями, народами) тех
или иных путей исторического развития медленно и с большим трудом
пробивает себе дорогу в среде историков. Два примера. Не далее как в
январе прошлого года большинство членов редколлегии журнала «Вопро¬
сы истории» по первому разряду похоронили мою статью, посвященную
альтернативам исторического развития нашей страны в 1917 г. и в со¬
ветский период. И причиной тому была именно попытка раскрыть реаль¬
ные альтернативы того времени и борьбу живых общественных сил за
выбор той или иной альтернативы. В № б журнала «История СССР» за
прошлый год опубликованы две рецензии иа книгу И. К. Пантина,
Е. Г. Плимака, В. Г. Хороса «Революционная традиция в России». Само
по себе это — нормальное явление. Но вот редакция журнала сочла воз¬
можным дать свое резюме, и в нем подвергло суровой критике трех авто¬
ров за то, что они придерживаются мнения, что в 1917 г. в России была
историческая альтернатива: социализм или капитализм. Наличие этой
альтернативы отрицается на том основании, что социализм был историче¬
7 См. Новый мир, 1987, № 11.
36

ской необходимостью. Но ведь, согласно материалистическому пониманию
истории, историческая необходимость реализуется как вероятностный
процесс. И чтобы опа реализовалась в октябре 1917 г., потребовались
большие усилия народа и партии большевиков в борьбе за социалисти¬
ческий выбор. Не будь этого, могла бы осуществиться другая альтерна¬
тива, не отвечавшая интересам народа.
Что же нам в первую очередь нужно на историческом фронте? Нужно
решительно активизировать процесс перестройки в исторической науке,
вовлечь в нее широкие круги иаучоой общественности, которые либо вы¬
жидают, либо потихоньку ее саботируют. Между тем 70-летие Октябрь¬
ской революции воочию показало слабость нашего исторического фронта,
ведущих исторических учреждений. Мне пришлось познакомиться с пись¬
мами читателей в еженедельник «Аргументы и факты», поступившими в
связи с моим интервью корреспонденту этого популярпого издания. Меня
поразила историческая неграмотность широких кругов читателей и их
жажда, тоска по исторической правде. Вопрос — «Когда же историки бу¬
дут правдивы и дадут подлинную картину нашей славной, но трудной и
зачастую трагичной истории, особенно истории советской эпохи?» — едва
ли не главный рефрен большинства писем. В то же время налицо и не¬
приятие, причем агрессивное, частью читателей попыток воссоздать ис¬
торическую нравду, в особенности когда речь заходит о Сталине. За эту
историческую неграмотность народа несем свою большую долю ответст¬
венности и мы, историки, т. к. за время после апрельского (1935 г.)
Пленума ЦК КПСС можно было бы сделать, будь мы расторопнее, зна¬
чительно больше для исторического просвещения народа.
Представляется, что нам прежде всего нужны новые концептуальные
решения и подходы, причем, пожалуй, по большинству проблем истории.
Кто же их должен дать? Наши ведущие научные учреждения, и прежде
всего институты истории СССР и всеобщей истории. Создается, однако,
впечатление, что руководство Института истории СССР отговаривается
от перестройки, а не осуществляет ее на деле. Ведь факт остается фак¬
том — ни по одной актуальной проблеме, в том числе истории советского
общества, институт, как коллектив ученых, не выдвинул, не предложил
каких-либо новых концептуальных решений или подходов к их решению,
не говоря уже хотя бы о тезисных, но конкретных научных результатах.
Исключение составляет организованный но инициативе одного из зам.
директора (А. Н. Сахарова) и редакции журнала «История СССР» «круг¬
лый стол» по вопросам буржуазной историографии. Добавлю еще, что был
собственный почин отдельных работников Института, выступавших в пе¬
чати, причем общественно-иолитической, а не научной.
Назову некоторые проблемы отечественной истории, требующие,
на мой взгляд, иовых подходов и концептуальных решений. Так, необхо¬
дим новый подход к изучению второго, революционно-демократического
этана освободительного движения в России, в частности, причин поисков
некапиталистического пути России. Необходимо освоить концепцию «вто¬
рого эшелона» капиталистического развития применительно к России,
дилеммы догоняющей модели ее развития в XIX — начале XX века. Это
выведет нас к правильному пониманию и наследства, полученного от ста¬
рой России Советской властью.
При изучении истории первой и второй буржуазно-демократических
революций (1905—1907 гг. и февраля 1917 г.) следовало бы заново изу¬
чить настойчивый поиск революционными массами новой формы демо¬
кратии и народного самоуправления.
По проблемам истории Октябрьской революции мне уже приходилось
высказываться (см. «Вопросы истории», 1987, № 6), поэтому отмечу, что
юбилейный доклад М. С. Горбачева «Октябрь и перестройка: рево¬
люция продолжается» высвечивает новые грани в этой проблематике
37

и диктует необходимость углубленной разработки этого главного события
XX века.
В этой связи встает вопрос о переосмыслении внутрипартийной борь¬
бы 20-х годов и правдивом, свободном от прежних штампов и стереоти¬
пов ее освещении. Здесь нельзя полагаться целиком на историков партии,
ибо это проблема общеисторическая. Наконец, народ хочет знать наше
мнение об истории советского общества. Встают кардинальные вопросы:
правильна ли была наша историческая улица, привела ли она нас к
сияющему храму на зеленом холме? Есть сомневающиеся в этом. Но для
нас не подлежит сомнению, что Октябрьский выбор народа был правиль¬
ным и мы пошли по ленинскому пути к социализму. А что произошло
потом? Оставаясь в рамках социалистического направления, не свернули
ли мы в конце 20-х годов с ленинского пути? Этот вопрос поставлен частью
общественности, а ответа на него еще нет.
Необходимо также, как верно говорил В. П. Данилов, преодолеть мно¬
гие антиисторические концепции. Их немало осталось от прошлого, а в
наше время их плодят и тиражируют некоторые литераторы, в частности
В.	Пикуль. Журналу необходимо выступить против антиисторических
упражнений этого писателя. В целом журналу «Вопросы истории» пора
стать рычагом перестройки в исторической пауке, начав хотя бы с про¬
ведения «круглых столов» по ключевым проблемам. Он должен стать
борцом за гласность и демократизацию в нашей научной жизни.
В.	И. СТАРЦЕВ. Больше внимания историческим документам
Хочется сказать о том, о чем сегодня еще не говорили, а именно: об
источниках, которые лежат в основе всякой работы историка. Необходи¬
мо начать снова издавать источники, чтобы поднять волну публикаций,
которая была в 1957—1963 годах. Без этого мы многие наши вопросы не
решим. Исследователи должны получить широкий допуск к материалам
центральных учреждений, чтобы они не были достоянием одного-двух
историков. Более того, надо, чтобы эти материалы были опубликованы и
чтобы и здесь была гласность. Сейчас с большим трудом была начата
публикация Особых журналов Совета министров царского правительства.
Мы делаем эту работу медленно, гораздо медленнее, чем это делали цар¬
ские министры, но все-таки начали ее. Но надо показать, чем занима¬
лись н наши наркомы, как они работали, начать хотя бы с первых лет
Советской власти. Конечно, роль и возможности журнала в этом деле
ограниченны. Для начала журнал мог бы публиковать лишь какие-то
очень интересные материалы, введя рубрику «Публикуется впервые».
Мы иногда критикуем журналистов за их выступления и оценки, но и
пользы их выступлений не можем не видеть. Пример тому — опублико¬
вание документа о реабилитации А. Г. Шляпникова (реабилитирован в
1963 г., но об этом общественности не было известно). В «Московских
новостях» опубликованы материалы об изменении формулировки в де¬
лах о реабилитации «дочерей Арбата», в том числе документы. Значит,
пресса стала также вести публикацию источников. Пока журнал в этом
отношении отстает. Сейчас в моем распоряжении находятся записки
бывшего министра путей сообщения Временного правительства А. В. Ли-
веровского (объемом около печатного листа). Кроме того, что он был
всего четыре недели министром, он еще 30 лет после этого работал как
советский ученый, специалист, профессор, был трижды арестован. Пер¬
вый раз — 25 октября 1917 г., второй раз — в 20-е годы, третий раз —
в начале 30-х годов. Умер в 1951 году. Будучи заведующим кафедрой
строительства железных дорог Ленинградского института инженеров
железнодорожного транспорта, он написал краткое изложение своих по¬
38

единков со следователями ОГПУ, которые он вел в январе 1933 года.
Если в «Детях Арбата» мальчик, который выведен там героем, не смог
победить своего следователя, то Ливеровский победил, сумел доказать
свою невиновность, хотя ему предъявлялись чудовищные обвинения, на¬
пример, в том, будто он хотел затопить Ленинград. С соответствующим
комментарием материал такой, думаю, опубликовать было бы очень ин¬
тересно.
Журнал мог бы уделить внимание изучению настроений разных сло¬
ев нашего читающего населения. В связи с этим хочется привести сле¬
дующий факт. Мне приходилось за последний год очень много выступать.
Я получил нри этом около тысячи записок слушателей. Произвести ана¬
лиз, даже статистическую обработку этого материала было бы очень
интересно.
В 20-х числах декабря 1987 г. мне довелось выступать в Мурманске
в Доме политического просвещения перед пропагандистами этого запо¬
лярного города. Один пропагандист меня спросил: а вы знаете Анисимо¬
ва? Я говорю, знаю, даже в аспирантуру его принимал.— Лучше бы вы
этого не делали.— Почему? — А как же, он против Пикуля выступает?!
Он же Пикуля разоблачает. Разве это можно делать? Если бы, говорит
он, не Пикуль, кто бы читал вашу историю, кто бы ею интересовался?
Вы обязаны ему тем, что народ стал интересоваться историей. Как за¬
метил справедливо один ленинградец, очень многие заинтересовались
историей через те самые бульварные пороги, через которые Пикуль
протаскивает всю нашу историю. Феномена Пикуля не произошло бы,
если бы нам было что ему противопоставить.
Еще один вопрос мпе хотелось бы поставить — о борьбе с монополи¬
ей в исторической науке. Конечно, она существует, и мы должны это
признать. Об этом уже говорилось. Приведу еще один пример. Из стра¬
ха перед обществом «Память» академик И. И. Минц закрыл вообще тему
масонства в нашей истории. Комплект журнала «Огонек» за прошлый
год украшен многими прекрасными выступлениями. Но один материал в
первом номере журнала я к ним отнести не могу из-за ошибочной оцен¬
ки масонства начала века. Масоны были, масоны существовали долго,
и последняя русская эмигрантская ложа закрылась в Париже лишь в
1970 году.
Что же, из страха перед этой темой совершенно не коснемся этого
и не скажем, что же было на самом деле? У нас нет Общества истори¬
ков. Надо, чтобы это общество существовало, и тогда будет легче бо¬
роться с монополией в области исторической науки. Для этого надо урав¬
нять шансы академической и вузовской науки, шире привлечь предста¬
вителей последней к исследовательской работе, к издательской дея¬
тельности.
Хотелось бы выразить пожелание, чтобы издательства «Просвещение»
и «Высшая школа» были бы более требовательны к тому, что они печа¬
тают. Сейчас эти издательства дают третьесортные вещи, на которых
приходится воспитывать наших учителей. Научные журналы должны
помнить о массе учителей, которые сбиты с толку и не знают, что де¬
лать, перегружены, лишены возможности знакомиться с новейшими до¬
стижениями ученых-иеториков. Надо создавать и труды по истории, не¬
посредственно адресованные учителям истории. Они от нас этого ждут.
Эту просьбу я передаю и от имеыи ленинградских учителей, об этом
говорилось в Институте повышения квалификации учителей.
Следовало бы иметь в журнале рубрику «Историк и писатель», в ко¬
торой подвергать критическому разбору выходящие исторические романы.
Говорят, что черносотенные книги находятся за семью печатями в биб¬
лиотеках. В то же время в копиях они иногда «гуляют» в тысячах эк¬
земпляров по нашей стране. Подобные явления тоже следовало бы как-
то изучать и соответственно реагировать.
39

Н.	Н. БОЛХОВИТИНОВ. О профессионализме и перестройке в исто-
рической науке
Хочу остановиться на двух вопросах — профессионализме и перест¬
ройке в исторической науке.
Я старый и ностоянпый подписчик «Вопросов истории» (по крайней
мере с 1957 г.) и с сожалением отмечаю, что профессиональный уровень
журнала находится в последыие годы ыа недопустимо низком уровне.
Открывая очередной номер журнала, в лучшем случае находишь одну-
две статьи, которые достойны внимания. В редакции говорят, что порт¬
фель журнала заполнен на 3 года. Надо ли все публиковать? В лучших
иностранных журналах (например, в «American Historical Review») пуб¬
ликуется в год всего 20—30 статей из 200—300 (!) поступающих на
рассмотрение редколлегии. Необходимо резко повысить требования к
публикуемым материалам и печатать только оригинальные исследова¬
тельские статьи и заметки, в которых содержится хоть что-то новое.
Желательно было бы публиковать и статьи иностранных авторов, сопро¬
вождая их в случае необходимости комментариями советских специа¬
листов.
В коренном улучшепии нуждается критическая и информационная
часть журнала. Абсолютно преобладают комплиментарные рецензии,
в которых вообще отсутствует критическая часть. В этом случае их
объем необходимо резко сократить и печатать в разделе «Коротко о
книгах» или просто в заметках. С другой стороны, следует предоставлять
авторам возможность ответить рецензенту и завязать дискуссию. Пред¬
ставляется желательным и систематически печатать письма читателей.
Особенно слабо в журнале представлен раздел «Историческая наука
за рубежом». Следует прямо сказать, что он вообще не отражает состоя¬
ние исторической науки за рубежом, и особенно западной. Заметки о
статьях и рецензии на иностранные книги носят случайный характер.
Между тем следует систематически информировать читателей хотя бы
о содержании основных американских и западноевропейских историче¬
ских журналов и важнейших монографиях.
Очень печально, что в 1962 г. перестал выходить журнал «Историче¬
ский архив», который только начал публиковать неизвестные докумен¬
ты. Хотелось бы в этой связи поддержать уже высказанные ранее пред¬
ложения о систематической публикации новых архивных документов в
разделе «Публикуется впервые». Не следует журналу бояться ставить и
острые дискуссионные проблемы, выступать с материалами о трудностях
доступа к архивам, тяжелом положении с комплектованием и работой
библиотек (Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина,
ИНИОН АН СССР и др.)> создании Всесоюзного общества историков.
Журнал должен откликаться на те статьи и романы, которые привлека¬
ют внимание всей страны. Крайне желательно опубликовать компетент¬
ные мнения специалистов, историков о рохманах В. Пикуля, разобрать
какой-то его конкретный роман. Было бы также желательно помещать
материалы о наиболее злободневных статьях, печатающихся сейчас на
страницах «Нового мира», «Знамени» и других ведущих общественно-по¬
литических и литературных журналов.
Сошлюсь в качестве примера на опубликованную в «Новом мире»
статью И. Клямкина, которая привлекла всеобщее внимание,— «Какая
улица ведет к храму?» 8. Статья блестящая, но в ней говорится, что в
России никогда не было никаких альтернатив ни в прошлом, ни в на¬
стоящем. Здесь говорилось, что если бы альтернатив никаких не было,
то перестройка была бы ни к чему, потому что другого здания постро¬
ить нельзя. Мы знаем, что другого здания построить нельзя, мы знаем,
8 См. Нооый мир, 1987, № 11.

что это здание надо перестраивать. Высоко оценивая эту статью, хочу
сказать, что она может быть оспорена, не говоря уже о том, что про¬
фессиональный историк найдет в пей неточности, и, если бы на это об¬
ратил внимание журнал «Вопросы истории», то он, конечно, fig поссо¬
рился бы со своим ближайшим соседом. Если будет сказано точно и пра¬
вильно, то это найдет своего читателя и влияние это окажет. Быть мо¬
жет, стоит подумать о «круглом столе» историков и литераторов,
о встрече редколлегий «Вопросов истории» и «Нового мира», тем более
что они соседи.
Говоря о необходимости перестройки в исторической науке, участни¬
ки сегодняшнего обсуждения оперировали примерами только из отечест¬
венной истории. Я хотел бы коснуться всеобщей истории. До последнего
времени считалось, что с изучением истории Франции или США дело
обстоит более или менее благополучно. Широкую известность приобре¬
ли труды В. П. Волгина, В. М. Далина, А. 3. Манфреда, не говоря уже
о Е. В. Тарле. Еще в 1930-е годы были достигнуты значительные успехи
в изучении Французской революции конца XVIII в., 200-летие которой
весь мир будет отмечать в будущем году. Но все ли в этом вопросе так
благополучно, как мы привыкли это считать? Еще в 1930-е годы сложи¬
лась концепция Великой французской революции, однозначно прославив¬
шая террор и деятелей якобинской диктатуры — Ж. П. Марата, М. Ро¬
беспьера, Л. Сен-Жюста, которые представлялись рыцарями без страха
и упрека. Понятно, что в те годы было практически невозможно возра¬
жать против тезиса об обострении классовой борьбы, полного и абсолют¬
ного оправдания якобинского террора. Иное положение сложилось после
1956 года. За рубежом вышли серьезные марксистские труды А. Собуля
(Франция), Дж. Руде (Англия), В. Маркова (ГДР). Наконец, в Ленин¬
граде В. Г. Ревуненков опубликовал серию книг о Французской рево¬
люции XVIII в, и якобинской диктатуре, которые в течение длительного
времени замалчивались московской школой франковедов или даже под¬
вергались уничтожающей критике. Лишь в 1984 г. удалось дать более
или менее объективную оценку трудов В. Г. Ревуненкова, напомнить о
размахе и отрицательных последствиях якобинского террора, хотя об
этом писали в свое время еще К. Маркс и Ф. Энгельс. «Я убежден,—
указывал Ф. Энгельс,— что вина за господство террора в 1793 г. падает
почти исключительно на перепуганных, выставлявших себя патриотами
буржуа, на мелких мещан, напускавших в штаны от страха, и на шайку
прохвостов, обделывавших свои делишки при терроре» э.
Далеко не все благополучно и с изучением истории США. С удиви¬
тельной легкостью многие наши американисты пишут, что в тот или иной
момент нужно, актуально и выгодно, а не то, что есть на самом деле.
Вряд ли надо подробно доказывать, какой ущерб наносится, если амери¬
канисты неправильно информируют общественность и руководящие ор¬
ганы о действительном положении дел в Соединенных Штатах, роли ра¬
бочего класса, профсоюзов и компартии, создают односторонний «образ
врага» и т. д. Особенно печально, когда это относится к профессио¬
нальным историкам, которые в первую очередь призваны соблюдать объ¬
ективность и честность. Хотя многие десятки и даже сотни американи¬
стов уже побывали в командировках в США, лишь крайпе редко их
исследования основаны на глубоком и всестороннем изучении архивных
материалов. Даже в работах наших ведущих американистов встречается
недопустимое число неточностей и ошибок. Между тем я не припомню
ни одной критической рецензии или дискуссии но этим вопросам. На¬
оборот, публикуется все больше хвалебных рецензий, в которых
вообще отсутствуют какие-либо критические замечания. Не настало ли
время объективно и серьезно разобраться в достоинствах и недостатках
6 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 33, с. 45.
41

наших работ по истории США, Канады, стран Латинской Америки, на¬
метить пути для коренного повышения профессионального уровня иссле¬
дований советских американистов?
Общее снижение качества работ по истории, утрата ими настоящего
профессионализма наглядно проявились в том, что исторические диссер¬
тации теперь с одинаковой легкостью пишутся не только специалистами-
историками, но также работниками различных министерств и ведомств,
журналистами, инженерами, медиками.
В соответствии с действующей инструкцией ВАК каждая докторская
диссертация должна открыть «новое направление» в соответствующей
отрасли науки. Поскольку в каждом бюллетене ВАК печатаются десят¬
ки и даже сотни объявлений о защите докторских диссертаций, то легко
себе представить, сколько у пас открывается «новых», «перспективных»
направлений. А так как требование открыть «новое направление» для
каждой диссертации явно неосуществимо, то все громкие слова по этому
поводу оказываются лишенными смысла и лишь препятствуют объектив¬
ной оценке действительного вклада диссертанта в изучение той или иной
проблемы.
Большой ущерб качеству работ по истории нанесло и жесткое огра¬
ничение объема диссертаций и монографий. Вспомним фундаментальные
труды Е. В. Тарле, Л. В. Черепнина, Н. М. Дружипина, А. А. Зимина,
А.	С. Ерусалимского и других. По действующим ныне правилам их дис¬
сертации пришлось бы сокращать в несколько раз! Более того, их не¬
возможно было бы опубликовать, т. к. наши издательства не принимают
рукописи объемом более 20 печ. листов. Ну, а если бы К. Маркс принес
в наши издательства свой «Капитал» или представил его для защиты в
качестве докторской диссертации? Ответ, который он получил бы от ВАК
и Госкомиздата СССР, нетрудно себе представить.
А.	П. ТЮРИНА. Торможение научных исследований по аграрной
истории СССР
Говоря о задачах развития исторической науки в условиях перест¬
ройки, необходимо осознать причины застойных явлений в ней, понять,
почему широко распространились методы лакировки реального положе¬
ния дел, в частности в сельском хозяйстве, замалчивания трудностей и
противоречий в осуществлении социально-экономических мероприятий,
почему насаждались устаревшие схемы социально-экономических отно¬
шений.
На состояние исторической науки в 60—70-х годах большое влияние
оказала политическая концепция развития советского общества, сформу¬
лированная в конце 50-х — начале 60-х годов. Упрощенные представле¬
ния о строительстве коммунистического общества, сроках решения таких
программных целей, как стирание существенных различий между горо¬
дом и деревней, преодоление классового характера советского общества,
тиражируемые в политических документах тех лет, оказывали непосред¬
ственное давление на развитие науки. Основное внимание в исследова¬
ниях постепенно сосредоточилось на показе положительного опыта, вы¬
явлении именно тех тенденций, которые можно было бы интерпретиро¬
вать как свидетельства быстрого продвижения по пути коммунистическо¬
го строительства.
Давление на историческую мысль особенно усилилось в 70-е годы,
когда обстановка застоя и парадности захлестнула всю общественно-по¬
литическую жизнь, когда для создания ложных авторитетов на службу
были поставлены приписки, очковтирательство, обман общественности.
В этих условиях для критического осмысления действительности, для
выявления реально существовавших противоречий, для осознания истин¬
ных причин негативных явлений во всех сферах жизни страны просто
42

не было места. Потребность в исторической правде оказалась дозирован¬
ной. Творческое развитие исторической науки было ограниченно, ее вы¬
воды и оценки должны были обязательно укладываться в определенные
схемы, а все, что не укладывалось, отсекалось цензурными ножницами
разного уровня.
Для 60—70-х годов характерно торможение научных исследований и
по аграрной истории СССР. Такой вывод приходится делать при нали¬
чии огромного числа работ, посвященных этой проблематике. К сожале¬
нию, реальная ситуация в сельском хозяйстве не изучалась глубоко,
констатировалось лишь осуществление тех или иных мер, все противо¬
речия и негативные явления в аграрном производстве, как правило, за¬
малчивались или списывались па неблагоприятные погодные условия.
С девятой пятилетки началось падение темпов прироста валового про¬
дукта в сельском хозяйстве, обозначились и другие тревожные процес¬
сы, в частности экономическое оскудение сельскохозяйственных пред¬
приятий, отчуждение крестьянина от общественной собственности, на¬
растание социальной пассивности, негативных нравственных явлений.
Однако все это не нашло отражения в литературе, поскольку жизнь
препарировалась по схеме «все хорошо, но имеют место отдельные не¬
достатки». Такой подход привел не только к деформации исследователь¬
ских методов, но и к резкому сужению проблематики исследований,
упрощенчеству в оценке событий, а порой и к голой конъюнктурщине.
Говоря об этом, я все же не склонна возлагать вину за такое состояние
аграрной науки на ученых-аграрников. Надо прямо сказать, что не было
потребности в объективном знании, напротив, это последнее было не¬
совместимо с командно-бюрократическими методами руководства общест¬
вом и наукой, с авторитарностью мнений и оценок. Именно по этой при¬
чине был закрыт доступ исследователям в архивы, резко сократилась
публикация статистических данных по экономическим и другим про¬
блемам, засекречены полученные путем социологических опросов мате¬
риалы. Это явилось причиной описательности многих работ, бездоказа¬
тельности выдвинутых положений.
По указанным причинам сейчас наука оказалась не готовой ответить
на целый ряд фундаментальных вопросов, важных не только в теорети¬
ческом, но и в практическом отношении. Например, такая проблема, как
обобществление производства в сельском хозяйстве. Долгие годы быто¬
вало мнение, что чем крупнее хозяйство, тем оно должно эффективнее
вести свои дела. Такое упрощенное понимание обобществления нанесло
огромный практический вред. Шел беспрерывный процесс укрупнения
хозяйств, в особенности колхозов. Размеры хозяйств формировались
произвольно, не учитывались природные, поселенческие, производствен¬
ные и иные факторы. В 60—70-х годах укрупнение приобрело инерцион¬
ный характер, проводилось в основном на экстенсивной основе. Прояви¬
лась своеобразная гигантомания. Многие из колхозов и совхозов, став
неуправляемыми, разукрупнялись. Действовал стереотип крупного про¬
изводства в городе. Под него подтягивались и размеры сельскохозяйст¬
венных предприятий. Между тем В. И. Ленин, рассматривая проблемы
концентрации, отмечал, что и в промышленности «закон превосходства
крупного производства вовсе не так абсолютен и так прост, как иногда
думают... В земледелии же, которое отличается несравненно большей
сложностью и разнообразием отношений, полная применимость закона о
превосходстве крупного производства обставлена значительно более стро¬
гими условиями» *°. Опыт 60—70-х годов наглядно подтвердил это ле¬
нинское положение. Крупные хозяйства по размерам посевов, наличию
средств производства, трудовых ресурсов имели низкие результаты хо¬
зяйственной деятельности. Стало очевидным, что курс на чрезмерно
Ленин В. И. ПСС. Т. 4, с. 110-111,
43

крупные хозяйства был ошибочным. Специфика сельскохозяйственного
производства диктует иные подходы. Опыт выявляет эффективность
сочетания крупных, средних и мелких форм организации труда.
Между тем в теории эта проблема до настоящего времени не разра¬
ботана. В каком соотношении должны находиться крупные кооператив¬
ные хозяйства (колхозы) и мелкие формы кооперации (семейный, инди¬
видуальный подряд), каковы внутрихозяйственные и экономические
связи этих форм, организация и стимулирование труда? Эти и многие
другие вопросы еще ждут своего исследования. Между тем вакуум в
пауке заполняют публицистика и пресса. Нередко развитие семейного и
индивидуального подряда пытаются противопоставить колхозам, рас¬
сматривают внедрение этих форм чуть ли не как отказ от крупного кол¬
лективного хозяйства, хотя ясно, что они не противостоят друг другу,
а неразрывно связаны и организационно и экономически. Развитие се¬
мейных форм кооперации было бы не только ошибочным, но и вредным
рассматривать как отказ от колхозов. Это может вызвать волну ликви¬
дации колхозов, особенно слабых. Дух кампанейщины в руководстве
сельским хозяйством сидит еще глубоко, и эту опасность надо иметь в
виду. Достаточно напомнить кампанию по преобразованию колхозов в
совхозы или внедрению кукурузы вплоть до Полярного круга.
Семейную кооперацию также нельзя искусственно форсировать, пре¬
вращая в очередную кампанию. Малые формы кооперации в аграрном
производстве должны развиваться там, где для этого есть условия —
демографические (сравнительно большие семьи), организационные и
поселенческие (особенно при хуторской системе расселения), наконец,
экономические. В то же время не надо бюрократически мешать развитию
этих форм, что уже имеет место. Действующие стереотипы уравниловки
в оплате труда приводят к тому, что заработанные семейными звеньями
средства нередко полностью не выплачиваются под предлогом — «слиш¬
ком высокие заработки». При этом не учитывается, что интенсивность
труда в этих подразделениях в несколько раз выше сложившегося сред¬
него уровня по хозяйству. Все эти процессы протекали бы более спокой¬
но, организованно, если бы своевременно были изучепы в экономической
науке, разработаны научные методики организации и оплаты труда в
семейных формах кооперации. Теперь же, к сожалению, все это осу¬
ществляется эмпирически, поиск оптимальных вариантов идет методом
проб и ошибок.
Важнейшей задачей является исследование проблем развития социа¬
листической собственности в деревне, осмыслепие путей перехода к еди¬
ной общенародной собственности. Исследование проблем социалистиче¬
ской собственности шло практически в одной плоскости — в плане сбли¬
жения колхозно-кооперативной собственности с государственной. Что
касается реальных отношений собственности, затрагивавших интересы
определенных групп и социальных слоев в обществе, показа того, как
эти интересы реализуются через общественную собственность, то эти
проблемы не получили должного и объективного освещения.
В частности, как отмечалось на январском (1987 г.) Пленуме
ЦК КПСС, неправильное отпошение было к кооперативной собственно¬
сти, которая изображалась как нечто «второсортное» и бесперспектив¬
ное1'. В подобных взглядах отразились устаревшие теоретические
представления 30-х годов, когда некоторые экономисты рассматривали
кооперативную форму организации производства лишь как переходную
ступень к социализму и сроки ее функционирования связывали с пере¬
ходным периодом. Колхозы трактовались как неразвитая форма органи¬
зации общественного производства, соответствующая низкому уровню
11 См. Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 27— 28 января
1987 года. М. 1987, с. 9.
44

развития производительных сил в сельском хозяйстве. Несмотря на то,
что жизнь не подтвердила этих прогнозов, они оказались весьма живу¬
чими. По сути дела неправильная установка о второсортности колхозной
собственности просуществовала до настоящего времени и оказала серьез¬
ное деформирующее влияние на ее развитие. В чем оно выразилось?
В свертывании колхозного сектора, в осуществлении такой меры, как
преобразование колхозов в совхозы. За 1954—1985 гг. на статус госу¬
дарственных хозяйств была переведена почти треть колхозов. В настоя¬
щее время в ряде областей (Ленинградская, Магаданская, Мурманская)
и регионов страны колхозов нет совсем или их наличие исчисляется
единицами.
Недооценка колхозно-кооперативной формы собственности сказалась
по самым разным линиям. Произошла по сути дела унификация соци¬
ально-экономических отношений в колхозно-кооперативном и государст¬
венном секторах сельского хозяйства. Управление в колхозном произ¬
водстве осуществлялось теми же командно-приказными методами, что и
в государственном. Колхозы были лишены всякой хозяйственной само¬
стоятельности в планировании, организации производства, даже в реше¬
нии текущих задач. Принципы колхозной демократии не соблюдались.
Районные комитеты партии, по существу, узурпировали право колхозни¬
ков самим выбирать руководителя правления колхоза. Председатели ста¬
ли все чаще назначаться, а не выбираться. Сложился «анкетный» меха¬
низм подбора кадров.
Недооценка колхозной собственности, игнорирование экономических
интересов коллективных хозяйств, жесткая централизация управления
вопреки нормам колхозной демократии, нарушение принципов матери¬
альной заинтересованности крестьянства в результатах производства,
откровенное предубеждение к личности крестьянина (долгие годы кол¬
хозник не имел паспорта и права свободного выезда из колхоза), неува¬
жение его прав, ущемление социального развития деревни как сферы
проживания сельского населения — все это своими корнями уходит в
30-е годы, связано с культом личности Сталина, с извращениями в эко¬
номической и социальной политике, отражавшей его взгляды на взаимо¬
отношения классов, города и деревни, политических связей и экономиче¬
ского обмена между ними. Экономическое развитие колхозов было по¬
ставлено в жесткие рамки натурального продуктообмена, носившего на¬
логовый характер.
Изъятие колхозных средств проводилось централизованно через си¬
стему МТС — колхоз. Система натурального продуктообмена была отме¬
нена вместе с реорганизацией МТС. Но фактически ее элементы продол¬
жают действовать и сейчас. Экономические отношения внутри агропро¬
мышленного комплекса в должной мере не отрегулированы. В силу этого
значительная часть накоплений, созданных трудом колхозников в ре¬
зультате несбалансированного экономического обмена, оседает в отрас¬
лях промышленности и сфере обслуживания сельского хозяйства. Сель¬
скохозяйственные предприятия оскудевают, что создает неправильное
представление об их потенциальных возможностях. В результате разда¬
ются голоса, что колхозы как форма себя не оправдали, что семейное
хозяйство более эффективно и динамично. При этом не учитывается тот
факт, что колхозная система ни па одном из исторических этапов социа¬
листического строительства не имела реальных возможностей проявить
свои потенции как кооперативная форма хозяйства.
Многочисленные ограничения, в условиях которых развивалась кол¬
хозная собственность, нарушения кооперативных принципов в организа¬
ции производства, его управления, распределительных отношениях име¬
ли своим следствием то, что сегодня колхозная собственность существует
скорее в ее юридической форме, чем фактических отношениях. Многие
кооперативные принципы утрачены, речь идет об их возрождении, вос¬
45

становлении ленинской концепции кооперативного производства и его
роли в социалистическом строительстве.
На современном этапе важно иметь целостное научное представле¬
ние о дальнейших путях развития колхозно-кооперативной формы собст¬
венности, поскольку она обладает большими потенциями для дальней¬
шего развития, следовательно, может эффективно служить целям и за¬
дачам перестройки. Для этого необходимо преодолеть те упрощенные
представления и схемы, которые сложились в 30-х годах и без значи¬
тельных изменений просуществовали до настоящего времени, покончить
с практикой администрирования в отношении колхозов, восстановить
принципы колхозной демократии, экономические права хозяйств.
Приходится также копстатировать, что под запретом находилось и
исследование проблем товарно-денежных отношений при социализме,
Дискуссии и обсуждения конца 50-х — начала 60-х годов были пресече¬
ны, работы, в которых высказывалась необходимость расширения сферы
действия товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве, подвергну¬
ты резкой критике. Теоретической базой (хотя и скрытой) для антито¬
варников служила работа Сталина «Экономические проблемы социализма
в СССР». Теоретическая и практическая неготовность к использованию
товарно-денежных отношений, экономических рычагов стимулирования
роста производства наглядно проявилась при реализации экономической
реформы середины 60-х годов. В сельском хозяйстве она не была осу¬
ществлена. Хозрасчет внедрялся формально, «для галочки», поэтому ре¬
ального воздействия на развитие производства не оказывал. Причины это¬
го, как подчеркнуто в докладе М. С. Горбачева, посвященном 70-летию
Великой Октябрьской социалистической революции, состояли в том, что
качественно новые задачи решались нередко волюнтаристскими методами,
с помощью старого политического и экономического механизма, не опира¬
лись на широкое развертывание процессов демократизации. Новые под¬
ходы, ориентированные на экономические методы хозяйствования, выдви¬
нутые мартовским (1965 г.) Пленумом ЦК КПСС, не привели к качест¬
венным изменениям в методах осуществления аграрной политики, руко¬
водстве колхозами и совхозами, повышении эффективности общественно¬
го производства. Сказалась приверженность привычным формулам и схе¬
мам, не отражавшим новых реальностей 12.
В итоге сложилась ненормальная ситуация: в жизни, на практике то¬
варно-денежные отношения хотя и медленно, с отступлениями, непосле¬
довательно, но пробивали себе дорогу, а в иаучпых исследованиях эти
процессы оказались под запретом. Сегодня мы в теоретическом отноше¬
нии не готовы к внедрению нового хозяйственного механизма с широким
использованием товарно-денежных отношений. Отработку новых методов
хозяйствования на основе хозрасчета, самофинансирования и самооку¬
паемости ведем на марше, при отсутствии культуры такого хозяйствова¬
ния, определенной психологической неготовности к их внедрению. По¬
скольку долгие годы экономические рычаги (хозрасчет, прибыль, цена
и др.) трактовались как категории капиталистического хозяйства, сейчас
они воспринимаются некоторыми практиками и учеными как отступле¬
ние от социализма, как поворот назад к частнокапиталистическим отно¬
шениям. Этот психологический барьер серьезно осложняет продвижение
по пути перестройки, создает непонимание, а значит, реальное торможе¬
ние внедряемым методам хозяйствования, основанным на экономическом
интересе работника и коллектива, на заинтересованности в результате
труда. Думается, что негативного воздействия психологических барьеров
на процессы перестройки в народном хозяйстве мы по-настоящему еще
не поняли и не оценили.
См. Горбачев М. С. Октябрь и перестройка: революция продолжается,
1917-1987. М. 1987, с. 28-29,
46

Интерес к аграрной проблематике сегодня очень велик. Это объяс¬
няется не только тем, что сельское хозяйство традиционно остается одной
из болевых точек нашей экономики, но и тем, что в осуществлении со¬
циалистических преобразований в этой сфере были допущены серьезные
отступления от ленинских принципов, о чем уже неоднократно писалось
в советской печати. Необходимо объективно, правдиво, как к тому при¬
зывает партия, проанализировать основные тенденции исторического
процесса социалистического преобразования сельского хозяйства, пока¬
зать его ход и итоги, понять противоречия и трудности этого движения,
осмыслить во всей полноте факторы, на базе которых стали возможны
отступления от ленинской теории социалистического строительства, де¬
формации в социально-экономическом развитии советской деревни. Ме¬
тодологической основой для критического переосмысления реальных
процессов формирования и развития социалистической системы сельско¬
го хозяйства в СССР, функционирования агропромышленного комплекса
на современном этапе являются документы апрельского (1985 г.) Плену¬
ма ЦК КПСС, XXVII съезда партии, пленумов Центрального Комитета
КПСС, состоявшихся в 1987 году. Они открывают перед исследователями
принципиально новые возможности для объективного изучения развития
советской деревни на разных этапах ее исторического движения.
В.	Д. НАЗАРОВ. Хранить и развивать лучшие традиции исторической
науки
Хотелось бы сказать о четырех больших, но разных проблемах. Пер¬
вая — задачи «Вопросов истории» как главного органа историков в усло¬
виях перестройки. Но прежде следует отметить, что журнал в 60—70-е
годы отражал состояние науки и в его деятельности были не только
минусы, но и плюсы. Он провел ряд важных, способствовавших развитию
исследований дискуссий. Йо крайней мере в рамках того периода, кото¬
рым я занимаюсь, в частности, о первой крестьянской войне в России.
На его страницах были опубликованы интересные статьи по истории
классовой борьбы российского крестьянства в XVII—XIX веках. Мне
кажется, в целом оправдали себя разделы, рассчитанные на массового
читателя, в особенности тематически организованные серии, а также пуб¬
ликации исторических источников. Хочу быть правильно понятым. Необ¬
ходимо — и это должно стать нормой научного общения — критиковать
то, что заслуживает критики, что препятствует самодвижению науки, но
нужно хранить и развивать лучшие традиции, в том числе и в деятель¬
ности «Вопросов истории». Здесь говорили о специальном разделе для
учителей. Вряд ли это целесообразно, когда есть куда более тиражное
издание «Преподавание истории в школе», но установить контакты с
этим журналом, организовать широкое обсуждение учебников по исто¬
рии совместно с этим и другими историческими журналами следовало бы.
Нужно, мне кажется, шире кооперировать усилия редакции «Вопросов
истории», его авторского актива также с ведущими литературно-худо¬
жественными и общественно-политическими журналами. Почему бы не
организовывать периодически «круглые столы» с такими журналами, как
«Новый мир», «Знамя», «Дружба народов», по проблемам, более всего
волнующим общественность?
Хочу поддержать Е. В. Анисимова, предложившего подумать о биб¬
лиотечке-приложении, подписной и неподписной, к журналу «Вопросы
истории» из материалов, нашедших широкий отклик у читателя.
Теперь второе. О состоянии историографии и необходимости «покая¬
ния» историков. Наверное, нужна новая рубрика под условным назва¬
нием «Взгляд на себя», в которой речь пойдет о «белых пятнах» (видимо,
точнее — «черных») в истории советской исторической науки. Тут гово¬
рили о ленинградском «деле» историков, но следует сказать и о «деле»
47

московских историков. Оно последовало за ленинградским. И о репрес¬
сиях против учеников М. II. Покровского, историков из Института крас¬
ной профессуры, и о ситуации 1948—1949 годов.
Может быть, «Вопросы истории» взяли бы на себя задачу системати¬
зации и публикации материалов, относящихся непосредственно к про¬
фессиональной деятельности исследователей: их дневников, мемуаров.
Насколько мне известно, существуют подобные тексты в личных архивах
академика М. Н. Тихомирова, Н. Г. Бережкова и некоторых других.
Есть уникальные но полноте собрания писем. Но вот что главное. Уже
совсем немного осталось ученых, которым есть что вспомнить о 20—
30-х годах. Кто возьмет на себя труд записать их воспоминания? Назову
лишь одно имя — Екатерипа Николаевна Кушева, известный специалист
по отечественной истории эпохи феодализма, по истории народов Север¬
ного Кавказа. Она хорошо помнит события 20—40~х годов.
Думаю, что одна из важнейших историографических проблем — исто¬
риографическая ситуация в 20-е, а отчасти и в 30-е годы. По этим сюже¬
там немало работ с богатым фактическим содержанием, с важными об¬
общениями. Но здесь нужно учесть два обстоятельства. Прежде всего
необходимо показать, что процесс становления марксистско-ленинского
понимания истории России был сложным, и второе,— появилась и укрепи¬
лась жестко-примитивпая связь между содержанием исторических взгля¬
дов (а точнее, их интерпретацией оппонентом) и социальным происхож¬
дением, а затем и политической позицией (точнее — приписываемой
обычно позицией) автора. Здесь, к тому же, один из истоков и «дел»
историков, и репрессий, обрушившихся на школу Покровского, и обви¬
нений периода борьбы с космополитами.
Вообще существуют, и притом долго, своеобразные историографиче¬
ские «мифы», которые обязаны своим происхождением пе детальному ис¬
следованию, а остроумной и представлявшейся вероятной догадке. Если
она к тому же освящена именем крупного ученого, то ей почти наверня¬
ка обеспечена долгая жизнь в историографии. Известно, что вопреки
широко распространенному мнению теорию «Москва — третий Рим»
нельзя считать официальной политической доктриной Русского централи¬
зованного государства, по крайней мере в период его складывания и ран¬
ней его истории. Еще пример. Тезис о борьбе прогрессивного дворянства
с реакционным боярством как важнейшем основании политической борь¬
бы тт социально-политической эволюции.
Теперь третий комплекс проблем. О повышении профессионализма
историков, об этом уже говорил Н. II. Болховитинов. Но, может, стоит
пока говорить хотя бы о сохранении прежнего, достаточно высокого про¬
фессионального и компетентного уровня. Ведь в последние годы истори¬
ческая паука испытала мощное давление многоликого, разнотипного ди¬
летантизма, и это сказалось, к сожалению, на снижении требовательности
к качеству работ. Кому, как не «Вопросам истории», первыми резко по¬
высить планку требований к публикуемым работам? Здесь важен отбор
тем, их новизна, оригинальность исследовательских подходов, полнота в
разработке и аргументации. Назову лишь некоторые, на мой взгляд,
самые актуальные сюжеты: история межэтнических, межнациональных
контактов и взаимосвязей в период феодализма, история вхождения или
подчинения, военного включения разных народов и их территорий в со¬
став Российского государства, история внешней политики, ее сложной
взаимосвязи с политикой внутренней, судьбы господствующего класса в
истории феодальной России. В разработке этого важного комплекса про¬
блем мы, пожалуй, существенно отстаем от западных ученых, в частно¬
сти США и ФРГ.
Очень хочется поддержать неоднократно формулировавшийся сегодня
призыв к трактовке исторического процесса как альтернативного. Два не¬
больших дополнения. Наверное, надо говорить об альтернативности и ва-
48

риантностп исторического развития. Эти два понятия лпшь частично
перекрывают друг друга. Альтернативность (понимаемая как ситуация,
когда приблизительно равновелики два, три или более варианта) есть
частный, хотя и очень важный момент вариантного развития. Желатель¬
но при этом различать принципиально разные уровни альтернативности
или вариантности. Это важно для понимания их конкретного содержания,
форм проявления. Можно наметить три-четыре уровня. Один — в пере¬
ходные от одной формации к другой эпохи. Второй — при смепе этапов
в рамках одной формации или же полос исторического развития. Тре¬
тий — альтернативность, например, типов государственно-политических
режимов, модифицирующих одну форму государственно-политического
устройства. Наконец, вариантность в выработке и проведении того или
иного политического курса.
Важнейшее условие исследовательских успехов — борьба против тен¬
денций к монополизации в науке. Уже говорилось в данной связи о
работах академика Б. А. Рыбакова. Многие из них в свое время сыграли
важную роль в развитии советской науки. Но стремление к единой точке
зрения, понимаемой как единственно верная, имеет определенные, обычно
не учитываемые следствия. Возьмем, например, его монографию «Киев¬
ская Русь и русские княжества XII—XIII вв.», вышедшую в 1982 году.
В ее шестой главе описаны особенности исторических судеб древнерус¬
ских земель и кпяжеств до нашествия Батыя. И вот что удивительно.
Кроме достаточно формальных ссылок па полтора-два десятка работ в
разделе «Источники», читатель ие найдет пикаких упоминаний о много¬
численной литературе, прежде всего советской. Это и конкретные иссле¬
дования по вопросам, разбираемым Б. А. Рыбаковым, и обобщающие ра¬
боты, где, в частности, намечены разные типы эволюции социальной
структуры и государственно-политического строя в различных княже¬
ствах и землях. Вряд ли автор не знает о существовании этих работ.
Остается думать, что исследователь не разделяет сформулированных
в этой литературе наблюдений и выводов, но по каким-то причинам не
вступает в дискуссию. Но отсюда следует, что автор как бы вывел свою
работу за рамки нормального историографического процесса.
И последнее. У нас давно нарушены верные пропорции между наукой
как таковой, сферой научной популяризации и областью художественно¬
го отображения истории. Феномен исторических романов В. Пикуля объ¬
ясняется, в частности, нашим небрежением к политической истории,
к личностным аспектам исторического развития, к качественно постав¬
ленной популяризации исторических зпаиий. Запретами делу не помочь.
К тому же такие романы будят интерес к истории, хотя портят и мысль
и вкус. Правда, есть и прекрасные, на мой взгляд, произведения —
Д. Балашова, например. В любом случае дело историков критиковать то,
что плохо и неверно в исторической романистике. Но прежде всего надо
повысить требовательность к себе: нужно более активно, систематически
участвовать в просветительской, популяризаторской работе, а главное —
повышать качество исследований, актуализировать их тематику, делать
их более доказательными и более яркими по форме.
В.	П. АЛЕКСЕЕВ. Актуальность неактуального
Хотел бы остановиться на ряде проблем, носящих на первый взгляд
достаточно академический характер и в то же время чрезвычайно
актуальных в историческом отношении и тесно смыкающихся с самыми
актуальными задачами современности — воспитательными, хозяйственно¬
экономическими, идеологическими. Инициатива журнала «Вопросы исто¬
рии» заставила как-то систематизировать, организовать ряд положений,
идей, и можно попробовать сейчас их сформулировать по возможности
49

кратко. Итак, проблемы, которые, с моей точки зрения, ждут своей даль¬
нейшей разработки.
1. Историческая этнография. Несмотря на наличие большого Инсти¬
тута этнографии ЛИ СССР, проводящего значительную работу почти по
всем направлениям этнографической науки, в сфере исторической этно¬
графии наблюдается определенный спад и исследовательских усилий,
и интересных публикаций. Большое место, которое уделяется изучению
современных форм быта и этнических процессов, социологическому об¬
следованию традиционных форм культуры в рамках современной культу¬
ры, отодвигает историко-этнографические проблемы на второй план.
И даже в рамках историко-этнографической тематики традиционно сло¬
жились какие-то формы исследовательских работ, посвященных деталь¬
ной характеристике этнического состава и генезису отдельных элементов
материальной и духовной культуры, которые далеко не исчерпывают
всех возможностей. Поэтому так мал вклад советских этнографов в раз¬
работку таких фундаментальных проблем, как, скажем, индоевропейская,
индоиранская, балтославянская и т. д. Между тем за рубежом соответст¬
вующие работы ведутся, и они выражаются в большом .числе интересных
публикаций.
Много раз постулировалось, и с этим никто не спорит, что изучение
этногенеза должно вестись комплексно. Однако реальный контакт между
этнографами, археологами, антропологами, языковедами и другими спе¬
циалистами, изучающими проблемы этногенеза, выражается чаще всего
лишь в общих сессиях, на которых каждая группа перечисленных спе¬
циалистов образует, как правило, свою секцию и говорит на своем языке.
В итоге пока нет никакой методики сопоставления результатов исследо¬
вания этногенетических проблем силами разных специалистов, и это со¬
поставление в каждом отдельном случае осуществляется «на глазок».
Между тем для перехода на следующий, более высокий уровень, исследо¬
вания этногенеза разработка такой методики совершенно необходима.
Как можно представить себе путь разработки подобной методики?
Очевидно, в процессе направленного обсуждения узкоспециализирован¬
ных вопросов с участием этнографов и антропологов, археологов и, на¬
верное, также лингвистов. Возможно, для проведения таких обсуждений,
объединения и координации проводимой в этой области работы была бы
целесообразна организация научного совета по проблемам исторической
этнографии и антропологии (антропологический материал снабжает нас
во многом неповторимой исторической информацией, особенно для ран¬
них эпох) при Отделении истории АН СССР.
2. Историческая демография и палеодемография. Термин «историче¬
ская демография» несравненно шире, чем «палеодемография», охваты¬
вает все периоды истории человечества до современности, и, строго гово¬
ря, историческая демография включает в себя палеодемографию как
один из разделов. Но традиционно, хотя это и неверно, по-моему, они
противопоставляются — историческая демография есть демографическое
знание, основанное на историческом документе, вернее сказать, истори¬
ческом источнике в самом широком его понимании, палеодемография
есть демографическое знание, опирающееся на изучение палеоантрополо¬
гического материала. Методики разные, даже образование, необходимое
для соответствующего исследования, разное, но цель — одна, что и позво¬
ляет считать эти два раздела, с моей точки зрения, единой наукой —
служанкой Истории в широком смысле слова.
Человек справедливо рассматривается как мощный компонент произ¬
водительных сил, при любом марксистском истолковании исторических
процессов и явлений. С этой точки зрения численность людей в разные
исторические эпохи и в разных обществах, демографическая структура
тех или иных обществ не могли не играть выдающейся роли в их ста¬
новлении к развитии, во многом определяя производственные потенции и
50

существенно влияя на исход военных столкновений. Между тем этому
фактору в нашей исторической литературе уделяется мало внимания,
и самое главное — он недостаточно исследуется специально, именно как
фактор исторической динамики и исторического прогресса. Существует
довольно значительное число исследований демографов, опубликованы
отдельные наблюдения палеоантропологов, но они не объединяются во¬
едино, и эта важпейшая тема, повторяю, не как тема демографическая,
а как тема историческая, как изучение одного из кардинальных компо¬
нентов производительных сил общества, не находит пока достойной раз¬
работки. Созданный сейчас научный совет по исторической демографии
при Отделении истории АН СССР призван решить эти и многие другие
проблемы.
3. История техники. Сразу же оговорюсь, что этой проблемой обстоя¬
тельно занимаются в Институте истории естествознания и техники
АН СССР. Совсем недавно вышел, например, огромный том, освещающий
историю техники до начала нашего столетия. Но я имею в виду не
историю техники как таковую, а историю техники как одного из важ¬
нейших наряду с самим человеком компонентов истории производитель¬
ных сил в истории общества. На протяжении истории нашей Академии
в системе ее учреждений неоднократно функционировали разные комис¬
сии по истории техники и производительных сил, но заправляли в них,
как правило, естественники, и историческая сторона дела оставалась без
серьезного освещения. Недостаточно серьезно, как мне кажется, учиты¬
ваются в исторических исследованиях формы и результаты технического
прогресса и в настоящее время.
4. Происхождение и история земледелия и животноводства. Проблема
эта теснейшим образом связана с проблемой происхождения производя¬
щего хозяйства и очень модной ныне концепцией «неолитической рево¬
люции». Вторая из этих проблем — издавна дело археологов и историков
древних обществ. Первую разрабатывали ботаники — агрикультурники и
палеозоологи, причем часто в роли палеозоологов выступали зоотехники.
В 30—40-е годы исследовательские усилия вокруг этих проблем были
объединены в рамках Академии наук СССР в специальной комиссии,
которую возглавлял Н, И. Вавилов. Два тома изданных трудов до сих
пор украшают соответствующую литературу, и ссылки на них часты и
у нас, и за рубежом. К сожалению, после преждевременной смерти
Н.	И. Вавилова эта совместная работа развалилась: археологи продолжа¬
ли накапливать материалы, были открыты многие блестящие раннезем¬
ледельческие памятники, и проблема возникновения производящего хозяй¬
ства под археологическим углом зрения изучается очень обстоятельно,
тогда как в естественноисторических предпосылках возникновения про¬
изводящего хозяйства — доместикации видов, подходящих палеогеогра¬
фических условиях доместикации и т. д. остается много неясного,
т. к. эта проблематика привлекала, да и сейчас привлекает внимание
лишь немногих энтузиастов. Отсюда и полная историческая картина того
экономического, культурного, социального и психологического переворо¬
та, который связан с переходом к земледелию и скотоводству, многие сто¬
роны самого процесса перехода в ряде важных деталей требуют дальней¬
ших разъяснений. То же можно повторить и про историю земледелия
и животноводства в истории общества.
5. Историческая психология и палеопсихология. Речь опять идет о
проблематике на стыке наук, и ортодоксально мыслящий специалист-
историк может весьма скептически высказаться относительно необходи¬
мости разработки подобной тематики. Между тем редкость соответствую¬
щих тем в советской исторической литературе хотя и вуалируется рядом
блестящих сочинений как покойных, так и ныне здравствующих истори¬
ков, но все же бросается в глаза. Может быть, я не прав, но мне ка¬
жется, эта редкость — забвение всей полноты принципов исторического
54

материализма. Сколь социально значимы, психологически проникновенны
и литературно блестящи портретные характеристики и зарисовки
К. Маркса, относящиеся к историческим деятелям разиых эпох, сколько
замечательно тонких наблюдений над коллективной психологией разных
общественных групп мы находим в книге Ф. Энгельса «Происхождение
семьи, частной собственности и государства», как ярки и исчерпывающе
точны при всей их краткости характеристики, данные В. И. Лениным
многим деятелям русской культуры! А фундаментальные работы
Г. В. Плеханова и А. В. Луначарского, посвященные специальному
изучению общественной психологии русского и европейского общества
эпохи феодализма и капитализма и вскрытию общественно-психологиче¬
ских сил и предпочтений в поворотные периоды средневековой и новой
истории! Марксистская паука об обществе имеет существенные достиже¬
ния в сфере исследования исторической психологии, а современная паша
историография использует эти достижения и мало и неполно.
Между тем подобные исследования развиваются за рубежом, вышло
уже довольно значительное число книг, посвященных исторической пси¬
хологии древних греков и римлян, разным странам средневековой Евро¬
пы, в первую очередь Франции. «История цивилизации в Англии»
Г. Бокля вся пронизана историко-психологическими темами, пожалуй,
с нее началось развитие этого направления в английской литературе,
продолжаюгцееся поныне. Разработаны какие-то методы критики источ¬
ников под историко-психологическим углом зрения, обсуждаются пробле¬
мы выбора источников и границ их использования в историко-психоло¬
гических реконструкциях. Мне кажется, освоение всего этого зарубежно¬
го опыта, критическое перенесение его на почву нашей историографии
и активное развитие соответствующей исследовательской деятельности
советскими специалистами составляют совершенно необходимое условие
каузального объяснения исторического процесса, т. к. психология народ¬
ных масс и исторических личностей представляет собою неотъемлемый
компонент надстройки, активно влияющий и на производственные отно¬
шения, и на развитие производительных сил любого общества. И, может
быть, события последних двух десятилетий в жизни нашей страны, кото¬
рые мы активно критически обсуждаем и с негативными последствиями
которых боремся, являются одним из красноречивейших хронологически
близких пам исторических примеров такого обратного воздействия над¬
стройки на базис. Создание группы по изучению исторической психоло¬
гии в Институте всеобщей истории АН СССР — вполне очевидная и ми¬
нимально необходимая на первых порах организационная мера, вытекаю¬
щая из всего сказанного.
Палеопсихология — безусловно, какая-то обширная часть историче¬
ской психологии, та ее область, которая реконструирует этапы развития
сознания у ископаемых предков человека и в догосударственных общест¬
вах, стоящих на низких ступенях общественного развития. Соотношение
между палеоисихологией и исторической психологией примерно то же,
что и между палеодсмографиен и исторической демографией: по цели
они близки, по пути к ней — различны, применяют разные совсем несо-
прикасающиеся методики. Функциональное истолкование морфологиче¬
ских особенностей мозга ископаемых го мини д, изучение добываемых
археологическими раскопками предметов хозяйства, быта и культуры
под углом зрения связанных с ними рабочих процедур и пространствен¬
ных представлений, исследование ощущения и понимания времени на
ранних этапах развития человечества, наблюдения над отсталыми обще¬
ствами, избежавшими влияния более высоких культур или мало ему
подверженных, наконец, семантика магии, религиозных культов, искус¬
ства — вот тот материал, на котором строится сейчас палеопсихология,
находящаяся еще в зачаточном состоянии. А ведь на ее базе выясняются
истоки фундаментальнейших явлений мировой культуры, многих обгцест-
52

венно-психологических феноменов, и поэтому ее разработка должна быть
в границах внимания советских антропологов, археологов и историков
первобытного общества, не говоря уже о физиологах, психологах и фило¬
софах.
Каковы меры но усилению культурной роли нашей науки и ее влия¬
ния па молодежь и широкие круги читателей как у нас в стране, так
и за рубежом? Четыре мероприятия представлялись бы мне более или
менее эффективными, хотя вопрос этот поднимает целый круг фундамен¬
тальных проблем и дальнейшие соображения затрагивают часть из них.
Первый и основной вопрос, наверное, выходящий за рамки возмож¬
ностей только Отделения истории АН СССР,— характер преподавания
исторической науки в нашей стране. Речь идет о чрезвычайно редком
открытии специализированных кафедр на исторических факультетах
университетов. Традиционное деление, преобладающее в подавляющем
большинстве случаев — кафедра истории СССР и кафедра всеобщей исто¬
рии. Только Московский, Ленинградский и еще несколько ведущих уни¬
верситетов страны могут похвастаться известным разнообразием специа¬
лизированных кафедр, да и то весьма относительным. Кафедры экономи¬
ческой истории, воепной истории, сравнительного культуроведения
отсутствуют, а ведь это огромные разделы исторической науки. Две-три
существующие кафедры археологии и этнографии объединяют работни¬
ков, по сути дела, разных дисциплин. Кафедра антропологии существует
одна на Советский Союз и представлена в системе биологического фа¬
культета МГУ, кафедры исторической антропологии нет вовсе. Наиболее
распространенная реплика в ответ на этот пессимистический перечень —
нет соответствующих специалистов. Но их потому и нет, что опи не гото¬
вятся десятилетиями, а появившись, лишены возможности где-либо пла¬
номерно использовать свою квалификацию в учебном процессе; никакие
спецкурсы не заменяют отсутствия специализированных кафедр.
Второй момент, представляющийся чрезвычайно важным,— издание
научно-популярного исторического журнала. Говорить об исключитель¬
ной важности такого мероприятия ыет необходимости — это очевидно.
Тогда почему же он до сих пор не выходит?
Третий момент — демонстрация исторической информации по телевп-
деншо. Географы организовали свою передачу о путешествиях, зооло¬
ги — прекрасную передачу о животных, многие выдающиеся ученые
и инженеры часто рассказывают о новейшей технике и показывают ее,
информируют о важнейших естественнонаучных открытиях. А история,
которая интересует любого грамотного человека, не представлена равно¬
ценным образом. Между тем здесь возможны самые разнообразные фор¬
мы демонстрации — прямая передача из какого-нибудь архива с показом
архивных документов, наподобие того, как делал И. Л. Андроников,
рассказывая о спецхрапилищах Государственной библиотеки СССР
ям. В. И. Ленина, специальные передачи из экспозиций исторических
или краеведческих музеев, приуроченных к знаменитым историческим
местам, «круглый стол» историков, приуроченный к крупному историческо¬
му событию, с демонстрацией на телеэкране соответствующих реалий
(географических кинокадров, документов, предметов быта и т. д.), спе¬
циально снятый телефильм на историческую тему и т. д. Может быть,
все это целесообразно было бы объединить в еженедельную или ежемесяч¬
ную передачу «Историки рассказывают» или что-то в таком роде?
Думаю, все это могло бы дать положительный эффект.
Наконец, четвертое, о чем хочу в заключение упомянуть, есть резуль¬
тат какого-то приобретенного в мпоголетних экспедициях и поездках
знакомства с нашим и зарубежным читателем. Как наш читатель любит
серьезную литературу, переведенную с западноевропейских языков, так
и зарубежный читатель, интересуясь Советским Союзом, требует полно¬
ценной информации. Между тем наши издательства увлекаются изда¬
53

нием облегченной научно-популярной литературы, в том числе издатель¬
ства, работающие на зарубежного читателя,— АПН и «Прогресс». Мое
глубокое убеждение состоит в том, что советский массовый читатель
более продвинут, чем зарубежный, но и зарубежная читающая публика,
интересующаяся историей, требует больше, чем могут дать ей небольшие
популярные книги советских авторов, переведенпые на иностранные язы¬
ки, да к тому же этих книг мало. Мне кажется, что серьезный фунда¬
ментальный характер задуманной «Исторической библиотеки» совершен¬
но обязателен для ознакомления зарубежного читателя с достижениями
нашей исторической науки и расширения сферы идеологического влия-
ния советских исторических исследований. Думаю, что и перевод серьез¬
ных монографий советских историков на иностранные языки и распро¬
странение их за рубежом были бы весьма действенпой мерой в том же
направлении.
О.	А. РЖЕШЕВСКИЙ. Правдиво освещать события минувшей войны
Мне хотелось бы остановиться на ряде вопросов истории Великой
Отечественной войны 1941 — 1945 гг., в изучении п освещении которой
у нас сделано немало. Назовем прежде всего опубликованные сборники
документов, мемуары, шеститомник «История Великой Отечественной
войны 1941—1945 гг.», 12-томную «Историю второй мировой войны.
1939—1945 гг.», однотомник «Великая Отечественная война. Краткая
история», выдержавший три издания.
То, что написано, нередко подвергается сейчас справедливой критике.
Но в целом эти труды внесли большой вклад в освещение проблемы, они
отвечают уровню и возможностям того периода, когда они создавались.
Однако обстановка, изменившаяся в последние годы, позволяет но-ново-
му подойти к этой сложнейшей проблеме и раскрыть историю трагедии
и триумфа нашего народа в годы войны с большей полнотой и объек¬
тивностью. К этому обязывает нас решение, принятое Политбюро
ЦК КПСС, о создании фундаментального 10-томного труда «История
Великой Отечественной войны советского народа». Издание это плани¬
руется завершить к 1995 году.
При подготовке этого труда следует, очевидно, более обстоятельно
рассмотреть вопрос о советско-германском договоре о ненападении, под¬
писанном 23 августа 1939 года.
М. С. Горбачев сказал о нем в докладе, посвященном 70-летию Вели¬
кого Октября. Советско-германский договор, как и Брестский мир, решал
вопрос о жизни и смерти Советского государства. Противник не оставлял
нам другого выбора.
Хотелось бы обратить ваше внимание на ряд важных обстоятельств,
которые вытекали из сложившейся в то время международной обстанов¬
ки. Одно из них заключалось в том, что после срыва Англией и Францией
Московских переговоров и их заключительной части — военных перегово¬
ров, которые начались 12 августа 1939 г. и явились последней попыткой
Советского Союза осуществить курс на создание системы коллективной
безопасности в Европе, т. е. противопоставить Германии и ее союзникам
мощную коалицию в лице Советского Союза, Англии и Франции, предот¬
вратить вторую мировую войну уже было невозможно.
Договором 23 августа мы исключили вероятность объединения импе¬
риалистических государств на основе блока, созданного в Мюнхене и на¬
правленного против Советского Союза, взяли под защиту ряд стран и
территорий настолько, насколько это было возможно, чтобы спасти их
население от фашистского порабощения и угрозы физического уничтоже¬
ния. И, естественно, были полны решимости осуществить наши цели на
практике.
54

Другое дело, что развернувшиеся события изменили обстановку
п многого сделать не удалось. Более того, договор имел и отрицательные
стороны. Для нас возникла сложная проблема укрепления новой грани¬
цы, материального и тылового обеспечения этого, возникли трудности в
международном коммунистическом и рабочем движении. Выступивший
недавно в печати Э. Генри заявил, что советско-германский договор
1939 г. был с нашей стороны грубой политической ошибкой. Высказав
свое суждение, он тем не менее не раскрыл альтернативу, возможность
иного решения. Был ли выход из создавшегося положения в той конкрет¬
ной исторической обстановке, когда западные союзники — Англия и
Франция при помощи Польши — сорвали Московские переговоры?
В той критической для нашей страны и судеб мирового социализма об¬
становке другого выхода, на наш взгляд, не существовало.
Было ли для нас внезапным нападение фашистской Германии? Вы
знаете, что у нас твердо устоялась точка зрения, что нападение было вне¬
запным и вероломным.
Относительно вероломства доказательств, я думаю, не требуется, оно
действительно было вероломным. Нападение, конечно же, было и вне¬
запным, но в данном случае однозначного ответа дать нельзя, поскольку
достоверно известно, что имелась информация о готовящемся нападении,
о самом «плане Барбаросса», о конкретных действиях германских войск.
Другое дело, что этой информации в значительной степени не верили,
ставили ее иод сомнение. И поскольку соответствующих мер но приве¬
дению войск в боевую готовность для отражения массированного наступ¬
ления беспрецедентных в истории сил вторжения принято не было, то,
естественно, внезапность была. Это была внезапность оперативно-такти¬
ческого характера.
Но была ли стратегическая внезапность? Да, была, но, я считаю, что
стратегическая внезапность определилась для нас поражением Франции,
а не событиями июня 1941 года. Мы рассчитывали завершить подготовку
к борьбе с фашистской агрессией к концу 1942 года. Трудно было пред¬
полагать, что Франция — великая держава, победитель в первой мировой
войне, находясь в союзе с Великобританией в рамках англо-французской
коалиции, будет разгромлена в течение 44 дней. Это, безусловно, было
для нас фактором стратегической внезапности.
Наша страна очень много сделала за 22 месяца, которые прошли со
времени подписания советско-германского договора до начала Великой
Отечественной войны, для укрепления обороны по всем направлениям.
Но многое было недоделано. Слабо была укреплена новая граница, в зна¬
чительной степени демонтированы укрепления на старой границе, тяжело
сказывались последствия репрессий в армии. Обстановка сложилась так,
что история до предела сжала время, необходимое для подготовки нашей
страны к отпору фашистской агрессии.
Сейчас советские историки, прежде всего военные историки, ведут
активное изучение документов, относящихся к начальному периоду вой¬
ны, который определил неблагоприятное последующее развитие событий,
вплоть до конца 1941 года. Многие проблемы, связанные с трагедией пер¬
вых пяти месяцев войны, должны получить более обстоятельное и объек¬
тивное объяснение.
Вообще говоря, к «белым пятнам» нельзя подходить с одной позиции
и изображать дело так, будто все, что происходило в нашей истории,
нам было незнакомо, и мы узнаем об этом только сейчас или узнаем в
будущем. «Белые пятна» надо рассматривать с двух точек зрения.
С одной стороны, «белые пятна» — это действительно те негативные мо¬
менты в нашей истории, которые скрывались от общественности, но с
другой — есть немало «белых пятен», раскрытие которых позволяет глуб¬
же погять позитивные события в истории Советского государства, в ис¬
тории Великой Отечественной войны, борьбы советского народа против
55

фашистского нашествия. Думается, что именно с таких позиций и сле¬
дует подходить к ликвидации «белых пятен». Взять, например, вопрос
об открытии второго фронта. Об этом написано и опубликовано много
материалов. Второй фронт был открыт в то время, когда это уже не
представляло особой сложности, потому что судьба войны была решена,
и две трети немецких дивизий паходились на советско-германском фрон¬
те. Мы приветствовали открытие второго фронта, хотя союзники и нару¬
шили принятые на себя обязательства. Тем не менее второй фронт
в какой-то мере ускорил окончание войны и сократил для нашей страны
число жертв.
Совсем недавно в американском архиве мемориальной библиотеки
Рузвельта нам удалось увидеть фотографию Сталина, которую он при¬
слал Рузвельту в день открытия второго фронта. Под фотографией
надпись: «Президенту Франклину Д. Рузвельту в память дня вторжения
союзных американских и британских освободительных войск в Северную
Францию от его друга Иосифа В. Сталина».
Надо сказать, что Советский Союз неукоснительно выполнил все обя¬
зательства, которые он взял перед союзниками с тем, чтобы облегчить
им высадку в Нормандии, в том числе и обязательство начать наступле¬
ние на своем фронте. 10 июня советские войска развернули наступление
на Севере, а 23 июня началась Белорусская операция — одна из круп¬
нейших в Великой Отечественной войне. Она в решающей степени спо¬
собствовала высадке англо-американских, канадских и других союзных
войск в Нормандии.
В последнее время стали выявляться пока еще разрозненные и недо¬
статочно документированные, но тем не менее вполне достоверные дан¬
ные о том, что Советский Союз принимал активное участие в осуществ¬
лении плана дезинформации противника относительно района высадки
союзников б июня. Дезинформации придавалось очень большое значение,
потому что англо-американцы боялись, что немецкие войска сбросят их
в море. Вопрос, где лучше высадиться — на побережье Ла-Манша или
в самом районе Па-де-Кале — долго дискутировался. Было принято
решение о проведении крупномасштабной дезинформации с тем, чтобы
отвлечь германские войска от района Северной Франции. Совместный
англо-американо-советский план, названный «Телохранитель», предусмат¬
ривал в числе других мер имитацию высадки советского десанта на бал¬
канском побережье Черного моря и в Норвегии с целью дезориентации
противника. Операция достигла своих целей. Английские и американские
документы подтверждают это, но мы пока, к сожалению, советских доку¬
ментов по этому поводу не имеем.
Есть и другие не менее сложные и даже болезненные вопросы.
Одним из них является вопрос о цене победы. Во всех изданиях по исто¬
рии Великой Отечественной войны мы очень обстоятельно освещаем в
каждой операции потери противника в личном составе, боевой тех¬
нике и т. д., но ничего не пишем о собственных потерях. Это касается
практически всех стратегических операций, проведенных Красной Армией
на территории СССР в 1941—1944 годах.
Остается непреложным факт, что наше военное искусство по всем по¬
казателям превзошло военное искусство фашистской армии. Мы знаем,
что ряд крупнейших битв (под Москвой и Сталинградом) были выиграны
Красной Армией в условиях примерного равенства сил. Тем не менее
сопоставление потерь является важным фактором объективной оценки
как советского военного искусства, так и военного искусства противника.
Этим мы не преуменьшим значение нашей победы и военного искусства,
а дадим им более глубокую и поучительную оценку.
В заключение несколько слов об идейно-политической борьбе по исто¬
рии Великой Отечественной войны, которая сегодня складывается на
международно® арене. Очевидны значительные изменения. Они долго на-
56

кашшвались, аккумулировались, а затем приобрели качественный ха¬
рактер. Произошло это на рубеже 40-летия Победы. Прорвана завеса
лжи о якобы решающем вкладе в войну западных союзников, роли аме¬
риканского ленд-лиза и др., которая десятилетиями навязывалась реак¬
ционной историографией и пропагандой. Конечно, существует неонацист¬
ская литература, злобные антисоветские работы, которые активно ис¬
пользуют в своих неблаговидных целях западные средства массовой
информации. Более того, возникла, казалось, противоестественная ситуа¬
ция, которой не просто дать объяснение. Речь идет о том, что молодежь
на Западе не знает элементарных событий второй мировой войны. Так,
недавний опрос американских школьников показал, что 44% из них уве¬
рены, что США во второй мировой войне воевали не против Германии,
а против СССР.
Между тем в работах серьезных западных историков вы уже не
найдете утверждений, что только США и Великобритания выиграли
вторую мировую войну. Попутно отметим, что интерес к этой теме сейчас
очень велик. На английском языке, в основном в США и Великобрита¬
нии, ежемесячно выходит до 15 новых книг о второй мировой войне.
Многие из них в той или иной степени освещают события Великой Оте¬
чественной войны.
Среди западных историков возникло даже новое направление, кото¬
рое можно назвать «реалистическим», в значительной степени опираю¬
щееся на советские источники. Эти историки дают более объективную
картину Великой Отечественной войны. Назову две работы английского
профессора Д. Эриксона «Дорога на Сталинград» и «Дорога на Берлин».
Это два больших тома, в которых использовано до 2 тыс. советских ис¬
точников. Конечно, не со всеми выводами автора можно согласиться, по
сам факт выхода этих книг примечателен.
Перед советскими историками стоит ответственная задача — создать
фундаментальный труд о минувшей войне, в котором необходимо дать
новое, более правдивое прочтение и освещение ее событий, бессмертного
подвига нашего народа, отстоявшего социализм и спасшего мир от фа¬
шистского порабощения. Одним из важнейших условий выполнения этой
задачи является, конечно, доступ к необходимым документам, их тща¬
тельное изучение и всестороннее толкование.
Итоги обсуждения подвел А. А. Искендеров, который отметил,
что проведенный обмен мнениями был плодотворным. Состоялся откро¬
венный и профессиональный разговор, который, несмотря на определенную
эмоциональность и даже резкость некоторых оценок, будет полезен и исто¬
рической науке, и журналу. Участниками встречи было поднято много
важных и интересных проблем, которые должны получить отражение как
на страницах журнала, так и в научных исследованиях. Некоторые из наз¬
ванных в ходе обмена мнениями тем заслуживают того, чтобы им посвя¬
тить специальные «круглые столы»,

СТАТЬИ
ЦАРИЗМ И РОССИЙСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ
НАКАНУНЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
А.	В. Георгиев
В последнее время исследователей внешней политики царской России
не раз привлекал вопрос, кто определял международный курс страны.
Проблема состоит не в создании картины дипломатических интриг и под¬
вохов, а в изучении механизма принятия внешнеполитических решений,
в описании факторов, оказывавших влияние на направление внешнеполи¬
тического процесса. А один из центральных аспектов проблемы — роль
самодержавных институтов в сфере дипломатии. На первый взгляд зако¬
нодательное оформление внешнеполитического процесса царской России
отвечало на такой вопрос недвусмысленно: «Государь император есть
верховный руководитель всех внешних сношений Российского государст¬
ва с иностранными державами. Им же определяется направление между¬
народной политики Российского государства»1. Следовательно, царь—*
последнее и неподотчетное звено внешнеполитического аппарата, направ¬
ляющее работу дипломатического ведомства; царю принадлежала инициа¬
тива выдвижения крупных вопросов, и он же утверждал принятые по
ним решения. Такое положение, по мнению некоторых современников
Николая II, обрекало МИД на роль «собственной его императорского ве¬
личества канцелярии по иностранным делам» г.
Руководствуясь этой схемой, многие авторы трудов по истории меж¬
дународных отношений до 1917 г. подчеркивают активное участие царя
в формировании внешнеполитического курса России3 и поэтому, осве¬
щая соответствующие сюжеты, обязательно пытаются выяснить его пози¬
цию. Между тем такое понимание роли Николая II в решении политиче¬
ских вопросов противоречит его характеристикам, имеющимся в литерату¬
ре. Слабовольный, легкомысленный, недалекий, послушное орудие в руках
авантюристов — вот черты портрета Николая II, нарисованного еще ис¬
ториографией и публицистикой 1920-х годов и подтвержденного в после¬
дующие годы Л. Г. Захаровой, М. К. Касвиновым и другими авторами’.
Безусловно, личностные моменты имели немаловажное значение. Но
1 Свод освовпых государственных законов. СПб. 1906, ст. 12.
2 Соловьев Ю. Я. Воспоминания дипломата, 1893-1922. М. 1959, с. 173.
3 Так, только «позитивное» в данном смысле решение о роли царя дают
И. В. Бестужев и О. Ф. Соловьев (Бестужев И. В. Борьба в России но вопросам
внешней политики, 1906-1910. М. 1961; Соловьев О. Ф, Международный импе¬
риализм — враг революции в России. М. 1982).
4 Фирсов H. Н. Николай II. Казань, 1929; Захарова Л. Г. Кризис само¬
державия накануне революции 1905 года.-Вопросы истории, 1972, As 8; К а еви¬
но в М. К. Двадцать три ступени вниз. Изд. 2-е. М. 1987; и др.
58

для более полного вывода о внешнеполитических прерогативах царя не¬
обходимо знать, имел ли он свободу выбора в направлении политики Рос¬
сии. Анализ этой проблемы нужно вести по нескольким линиям: изучение
механизма принятия внешнеполитических решений, выяснение отноше¬
ния Николая И к дипломатической деятельности, к ведомству иностран¬
ных дел и «неофициальному правительству» — дворцовой камарилье. Ос¬
новой должны служить здесь прежде всего не мемуары, изобилующие
противоречивыми свидетельствами и легендами, а документальные источ¬
ники с высокой степенью достоверности, чтобы отделить истину от слухов
и «дополнений», всегда рождающихся в условиях секретной дипломатии.
1.	Виновники «дипломатической Цусимы».
Разгром 2-й Тихоокеанской эскадры адмирала 3. П. Рожественского
в 1905 г. произвел столь сильное впечатление на русское общество, что
Цусима «в русский язык вошла нарицательным именем» 5. Выть может,
впервые в таком значении это слово было применено затем и к другому
поражению России, на этот раз на дипломатической арене. Речь идет об
ударе, который получил Петербург в марте 1909 г. и который завершил
т. н. Боснийский кризис.
Его история началась в августе 1908 г., когда министр иностранных
дел России А. П. Извольский совершал поездку по курортам Централь¬
ной Европы. 14 августа венский кабинет направил России памятную
записку, в которой заявил, что в случае «непреодолимых обстоятельств»
Австро-Венгрия аннексирует Боснию и Герцеговину, и предлагал «друже¬
ский и доверительный обмен взглядов» по вопросу о Констан¬
тинополе и проливах 6. Дело в том, что в феврале — начале августа меж¬
ду Веной и Петербургом велась переписка относительно железнодорож¬
ного строительства на Балканах. В июне по инициативе Извольского
этот вопрос был расширен неосторожным предложением заключить меж¬
ду двумя державами общеполитическое соглашение на случай нарушения
статус-кво на полуострове на следующих условиях: Россия согласится на
аннексию Боснии и Герцеговины, если Австро-Венгрия поможет ей пере¬
смотреть режим проливов Босфор и Дарданеллы. Но в ноте оговарива¬
лось, что эти вопросы должен решать европейский концерт, что Петер¬
бург — против сепаратных шагов. Вена согласилась, поэтому Извольский
мог считать, что Австро-Венгрия не решится на активные действия без
предварительного обсуждения 7.
Меморандум Вены развеял эти иллюзии. При внимательном ознаком¬
лении с ним российский министр обнаружил «явное желание придать
произвольное толкование нашим декларациям», а 22 августа его заме¬
ститель Н. В. Чарыков сообщил царю, что решение Австро-Венгрии ан¬
нексировать Боснию и Герцеговину бесповоротно 8, В результате расчеты
руководителей МИД не оправдались и потребовалось срочно разработать
новые планы. Ситуация, в которую попал министр, была щекотливой.
Отказаться от соглашения с Веной после трехмесячных переговоров было
непросто, согласиться на аннексию означало подставить себя под удар
в Петербурге. Извольский принимает следующее решение: втайне от ка¬
бинета путем личных переговоров с австрийским министром иностранных
дел А. Эренталем в Бухлау добиться соответствующих компенсаций вза¬
мен согласия России на аннексию. С 20 по 28 августа Извольский и Ча-
5 Романов Б. Л. Очерка дипломатической истории русско-японской войны
М.- Л. 1955, с. 409-410.
6 ЛВПР, ф. Политический архив, д. 3201, лл. 86-87. Здесь и далее латы пои-
ведены по старому стилю.
7 3 а й о н ч к о в с к и й А. М. Подготовка Россия к мировой войне в междуна¬
родном отношении. Л. 1926, с. 163-164.
8 АВПР, ф. Политический архив, д. 3201, л. 74 {телегр. Чарыкову от
21.VI11.1908); л. 86 (докладная записка Чарыкова от 22.VIII.1908). Дипломаты не
только сами запутались, но запухали и царя. На згой записке есть его помета*
«Не ожидал».
69

рыков наметили контуры соглашения, а также сформулировали новое
направление всей балканской политики: решить проблему проливов пу¬
тем сделки с Австро-Венгрией и одновременно стяжать славу «защитни¬
цы балканских народов п Турции». Этот план был глубоко противоречив,
по бесконтрольность МИД способствовала тому, что были сделаны пер¬
вые шаги по его осуществлению. 2—3 сентября Извольский встречался с
Эренталем и было заключено устное соглашение.
Переговоры в Бухлау проходили в обстановке абсолютной секретно¬
сти. Русский кабинет был информирован об этом лишь через две неде¬
ли, и только морской министр И. М. Диков узпал от Чарыкова уже
7 сентября о договоренности относительно проливов. Что же касается
участия царя в обсуждении новой программы, то здесь не все ясно.
Впервые идею своей встречи с Эренталем Извольский высказал в письме
к Чарыкову от 20 августа, которое пришло в Петербург через пять дией.
Николай II в то время находился в Шхерах, дипломатическая корреспон¬
денция поступила к нему 26 августа, и в сопроводительной записке Ча-
рыков ые упоминает письма Извольского, а пишет лишь о желании
Вены заключить соглашение. Считать резолюцию царя на этой записке
(«Нужно всегда иметь в виду вековое двуличие австрийской политики»)
санкцией на переговоры с Эренталем, естественно, нельзя, ибо Нико¬
лай II мог не знать о предполагаемой встрече. Ответное письмо Чарыко¬
ва Извольскому от 25—28 августа, в котором намечались контуры согла¬
шения, было отправлено в Шхеры лишь 5 сентября вместе с телеграммой
посла в Вене Л. Г1. Урусова, сообщавшего о результатах прошедших пе¬
реговоров *. Это письмо было передано в копии, из которой были исклю¬
чены упоминания о письме Извольского от 20 августа10.
До окончания переговоров об аннексии Николай II ничего не знал
о разработанной Извольским и Чарыковым программе. Лишь 5 сентября,
т. е. после завершения свидания в Бухлау, он получил известие о сделке
с Австро-Венгрией, а 8 сентября одобрил действия Извольского задним
числом после тоге, как Чары ков на личном докладе разъяснил ему все
выгоды плана МИД и. И с этого момента император действительно был
в курсе дальнейших переговоров. Наконец, 19 сентября состоялось Особое
совещание «заинтересованных министров», па котором Чарыков доложил
о результатах переговоров с Эренталем. Участники совещания выразили
крайнее удивление, что дело такого значения не было известно Совету
министров. Они заявили, что предложенный Извольским путь может
«привести к величайшим осложнениям» на Балканах, и поэтому дезавуи¬
ровали линию министра иностранных дел и потребовали его немедленного
возвращения в Петербург. Совещание отказалось утвердить сделку в Бух¬
лау и предложило отвечать па аннексию «мотивированным протестом» 12.
На следующий день Чарыков встретился с министром финансов
В. II. Коковцовым и убедил его в возможности решать вопрос на почве
компенсаций. Если совещание отвергало путь, предложенный Изволь¬
ским, то в телеграмме Чарыкова, составленной после беседы с министром
финансов, говорится об отсутствии «разногласий по существу» и о воз¬
можности действовать в соответствии с замечаниями министров. Чарыков
и Коковцов внесли изменения в проект ответа на австро-венгерскую
записку от 14 августа, но отметили, что они ие удовлетворяют председа-
9 Там же, л. 92 (докладная записка Чарыкова от 26.VIII.1908); лл. 100-101
(докладная записка Чарыкова от. 5.IX.1908).
10 Ср.: АВГ1Р, ф. Канцелярия, он. 470, 1908 г., д. 210, л. 35; Исторический
архив, 1962, № 5, с. 118.
11 АВПР, ф. Канцелярия, ои. 470, 1908 г., д. 204, л. 28 (телегр. Чарыкова
Извольскому от 9.IX. 1908).
12 Там же, лл. 89-91 (телегр. Чарыкова Извольскому № 3 от 20.IX.1908. Текст
составлен Коковцовым после совещания)«
т

теля Совета министров П. А. Столыпина 13. Прибыв в Париж 21 сентяб¬
ря, Извольский узнал о позиции кабинета. Это был первый удар по так
блестяще, по его мнению, начатому делу. Его предварительные перегово¬
ры с великими державами о принятии русской формулы пересмотра ре¬
жима проливов, казалось, протекали успешно: руководители внешнеполи¬
тических ведомств Германии и Италии обещали свою поддержку, в от¬
ношении же союзной Франции и дружественной Англии Извольский не
сомневался. Министр категорически отказался следовать решениям Осо¬
бого совещания, ссылаясь на одобрение его программы царем, и заявил,
что «решительное осуждение моих действий совещанием и вторжение его
в чисто техническую область моих переговоров побудит меня тотчас по
возвращении обсудить, не следует ли мне» подать в отставку. Впрочем,
прерывать свое турне Извольский не собирался и.
Итак, на последней стадии обсуждения программы, предложенной и
уже частично выполненной дипломатами, произошла осечка, и внутри
правительства наметилось три линии: Извольского, Коковцова — Чары но¬
ва, Столыпина, Российское законодательство устанавливало: в случае
разногласий между министрами решение вопроса зависит от воли царя.
Вечером 21 сентября Столыпин и Чарыков выехали в Шхеры. Эта поезд¬
ка увеличила раскол внутри правительства. По дороге к царю Столыпин
сумел договориться с Чарыковым об ином направлении балканской поли¬
тики, суть которого выражалась в двух пунктах: сблизиться с Турцией
и «не дать втянуть себя в войну» 15. Если на Особом совещании речь
шла только об осуждении планов Извольского, то теперь его программе
соглашения с Веной за счет Порты противопоставлялся проект антиав-
стрийского фронта с Россией и Турцией во главе. Николаю II предстояло
выбрать одну из двух программ.
Однако этого не произошло. Хотя в беседе со Столыпиным царь за¬
явил, что санкции на переговоры не давал, тем не менее потребовать от
министра вернуться в Петербург отказался: «Предоставляю ему самому
решать, что получше:	продолжение путешествия или возвращение
сюда»16. Одновременно царь одобрил программу Столыпина — Чарыко-
ва, т. е. фактически уклонился от окончательного решения, предложив
Извольскому самому сделать выбор. Определить свою позицию министру
было непросто. Его программа трещала по швам, но сохранялась возмож¬
ность созыва конференции. Министр понимал, что из создавшегося поло¬
жения его может вызволить лишь крупный внешнеполитический успех.
И, с легкостью принеся в жертву своему честолюбию государственный
престиж и интересы России, Извольский решается продолжить свою
поездку 17.
В результате к моменту австрийской аннексии Боснии и Герцеговины
оказались санкционированными и выполнялись две противоречащие друг
другу программы. Но в Лондоне Извольский столкнулся с новым препят¬
ствием: Форин оффис не намерен поддерживать его планы. В Петербурге
Совет министров обсуждает вопрос об аннексии и одобряет программу
Столыпина — Чарыкова18, которую последний также безуспешно пыта¬
13 Исторический архив, 4962, № 5, с. 433; АВПР, ф. Канцелярия, он. 470, 1908 г.,
д.	240, лл. 107—409 (телегр. Чарыкова Извольскому № 4 от 20.1Х.1908).
14 АВПР, ф. Канцелярия, ои. 470. 1908 г., д. 210, лл. 205 — 206 (телегр. Вестмана
Чарыкову от 14.IX.4908); л. 12 (телегр. Муравьева Чарыкову от 17.IX.1908); Исто¬
рический архив, 1962, № 5, с. 134.
15 Исторический архив, 1962, № 5, с. 135.
18 Коковцов В. Н. Из моего прошлого. Воспоминания 1903—1919 гг. Т. 1.
Париж. 1933, с. 335; АВПР, ф. Канцелярия, он. 470, 1908 г., д. 43, л. 168 (резолюция
Николая II на докладной записке Чарыкова от 20.IX.1908).
17 ЦГАОР СССР, ф. 601, ои. 1, д. 750, л. 23 (телегр. Чарыкова Николаю II от
25.IX.1908 с текстом телеграммы Извольского).
18 Из-за этого противоречия Чарыков оказался в двусмысленном положении:
он был вынужден помогать Извольскому и одновременно проводить свою липою
61

ется осуществить 1Э. Последним ударом по европейскому турне министра
и по переговорам Чарыкова с Нортон явилось публичное раскрытие Эрен-
талем тайны сделки в Бухлау. Ловкий прием венского кабинета оказался
особенно болезненным: яростная антиавстрийская кампания в русской
печати и конфликт со Столыпиным загнали Извольского в тупик. Един¬
ственный выход он видел в выступлении перед Думой, чтобы таким пу¬
тем обеспечить себе поддержку общественного мнения в обход кабинета.
Накануне возвращения в Петербург Извольский заявил: «Я имею трибу¬
ну, на которой могу объяснить свою политику,— этой трибуной для меня
является Государственная Дума... пусть судит меня страна» 20.
Еще в 1907 г. Извольский признавал, что Дума не должна касаться
вопросов международных отношений21. Когда же он оказался в безвы¬
ходном положении, то попытался изменить механизм принятия внешне¬
политических решений и вызвать острейший правительственный кризис
по проблеме, выходящей далеко за рамки борьбы МИД за свою самосто¬
ятельность и касавшийся одной из самых болевых точек третьеиюньской
монархии. Когда Извольский прибыл в Петербург, Совет министров по¬
требовал от него отчета о его действиях, но он отказался под предло¬
гом согласия царя на его выступление в Думе в ближайшие дни22. Сто¬
лыпин категорически возражал против этих планов и добился отмены
разрешения Николая II. К сожалению, документы не отражают борьбы в
высших эшелонах власти, разразившейся в первую неделю пребывания
Извольского в столице. Но факт остается фактом; обойти премьера, ко¬
торый регулировал отношепия царя и Думы, министру не удалось.
О победе Столыпина свидетельствует состоявшееся 22 октября Особое
совещание, на котором была выработана новая политическая програм¬
ма 23. Более того, вопрос о дальнейшем отношении России к аннексии
Боснии и Герцеговины рассматривался через три дня на заседании Сове¬
та министров, что стало прецедентом в системе обсуждения внешнеполи¬
тического курса. По-видимому, совещание 22 октября являлось инсцени¬
ровкой определения международной политики России Советом министров.
23 октября царь отправил австро-венгерскому императору Францу-Иоси¬
фу письмо, в котором говорилось: «Положение Боснии и Герцеговины,
вверенных Берлинским трактатом оккупации Австро-Венгрии, не может
быть изменено иначе, нежели постановлением держав, подписавших этот
трактат» 2\ В Особом журнале Совета министров отношение России к
аннексии было сформулировано почти в тех же выражениях25.
Итак, 22 октября правительству удалось достичь единства и вырабо¬
тать новый курс. Его суть выразил Извольский в своем выступлении в
Слухи о его разногласиях с министром проникли в печать, и потребовались даже
опровержения в газетах (АВПР, ф. Канцелярия, он. 470, 1908 г., д. 198, лл. 1-1об.).
19 АВПР, ф. Политический архив, 1908 г., д. 91, лл. 61—05 (телегр. Чарыкова
Извольскому от 24.IX.1908). Совет министров одобрил проект циркуляра о созыве
конференции, но его публикация состоялась лишь 11 декабря.
20 АВПР, ф. Канцелярия, он. 470, 1908 г., д. 204, лл. 120-121 (письмо Изволь¬
ского Чарыкову от 1.Х.1908); Исторический архив, 1962, № 5, с. 135—136; Новое
время, 12.Х.1908.
21 АВПР, ф. Канцелярия, он. 470, 4907 г., д. 79, л. 72 (докладная записка
Извольского от 1.У.1907).
22 См. Коковцов В. И. Ук. соч. Т. 4, с. 335—336. О борьбе по поводу выступле¬
ния Извольского см.: Бестужев И. В. Ук. соч. с. 104.
23 АВПР, ф. Канцелярия, он. 470, 1908 г., д. 202, лл. 22-23об. (частное письмо
Палицына Столыпину от 23.Х.1908); см. также: Астафьев Й. И. Военная тревога
в правящих кругах царской России в октябре 1908 г.- Вестник МГУ, серия IX,
история, 1965, № 2, с, 90— 94.
24 Красный архив, 1925, т. 10, с. 44. Письмо Николая II было ответом на сооб¬
щение Франца-Иосифа об аннексии. По-видимому, текст письма обсуждался на со¬
вещании 22 октября. Оно было опубликовано А. М. Зайоячковсяим в «Краевом
архиве», но дата указана в публикации неточно: письмо было отправлено не 22
а 23 октября (ЦГАОР СССР, ф. 601. он. 1, д. 112),
25 Исторический архив, 1962,	5,	с.	144,
62

Совете министров: поскольку путь к соглашению с Австро-Венгрией за¬
крыт из-за возмущения общественного мнения России, а официальный
протест невозможен, ибо вызовет войну, необходимо создать «конфликт в
области юридической, а не в области факта» 20. Восстановление единст¬
ва кабинета было вызвано несколькими обстоятельствами. Во-первых,
маневр Извольского с обращением к Думе заставил премьера сгладить
противоречия с министром. Во-вторых, счастливый случай дал в руки
Извольскому мощное оружие не только для реабилитации своих действий,
но и для критики позиции Столыпина. 26 сентября посол в Париже
А.	И. Нелидов передал сообщение французского кабинета о подготовке
Веной публикации секретных документов 1881 года. Извольский еще до
своего возвращения в столицу поручил юрисконсульту МИД М. А. Таубе
произвести соответствующие поиски в архивах. И неожиданно для себя
министр узнал, что в 1878 г., а затем в 1881, 1887 и 1897 гг. Россия
давала согласие на аннексию Боснии и Герцеговины27. На совещании
19 сентября Столыпин требовал «мотивированного протеста», но, как до¬
казывал через месяц Извольский Совету министров, мотивов то и не су¬
ществует, а есть подтвержденное несколько раз обязательство. В-третьих,
на руку Извольскому сыграл более ранний франко-германский конфликт
из-за Касабланкского инцидента (в сентябре 1908 г. возник германо-
французский казус в марокканском г. Касабланка, а в феврале 1909 г.
Германия вынуждена была согласиться с политическим преобладанием
Франции в Марокко). В результате грубых домогательств Берлина воз¬
никший по мелкому поводу политический скандал поставил иод угрозу
европейский мир. В 1 час ночи 21 октября в Совет министров прибыл
Извольский с паническим известием, что Германия хочет напасть на
Францию. На совещании 22 октября вопрос об аннексии и вопрос о воз¬
можности воины рассматривались в единстве. В такой ситуации Столы¬
пин не мог продолжать конфликтовать с Извольским по частным во¬
просам гз.
Так завершилась борьба впутри правительства по поводу отношения к
аннексии, «Отказ в согласии» — вот, по выражению Извольского, ее итог.
Это был «курс на пассивное выжидание событий» 2Э, и хотя новая линия
поначалу оправдывала себя, она не могла принести успеха. «Дипломати¬
ческая Цусима» надвигалась. А ведомство иностранных дел не справля¬
лось со своими задачами. Практически полная бесконтрольность МИД
давала его руководству слишком большую самостоятельность. Однако
направлять внешнеполитическую машину, мыслить с точки зрения не по¬
литической конъюнктуры, а высших государственных интересов ему не
хватало ни сил, ни возможностей. Усвоенная им манера келейного реше¬
ния важнейших вопросов имела плачевные результаты: пример с розыс¬
ком документов — наглядное тому подтверждение. Отсутствие твердого
курса, его зависимость от конкретной ситуации, постоянные колебания и
непродуманные планы, недостаточный учет международной и внутрипо¬
литической обстановки — вот что было характерно для деятельности рос¬
сийских дипломатов.
Роль кабинета была не менее противоречива. Сумев понять опасность
политики Извольского, выступавший за единство действий премьер лишь
углубил раскол внутри правительства. В конечном счете это обернулось
банкротством программ Извольского и Столыпина — Чарыкова, привело
к дипломатическому поражению России, вызвало острый политический
20 Там же, с. 137.
27 АВПР, ф. Канцелярия, оп. 470, 1908 г., д. 8, л. 154 (телегр. Нелидова Чары-
коку от 2G.IX.1908); д. 201, лл. 9-10об. (телегр. Чарыкова Извольскому от
29.IX.1908).
28 Поливанов А. А. Из дневников и воспоминаний по должности военного
министра и его помощника. 1907-1916 гг. М. 1924, с. 51.
29 Б е с т у ж е в И. В. Ук. соч., с. 254.
СЗ

кризис в стране. В марте 1909 г. Берлин потребовал признания аннексии,
и Петербург был вынужден уступить, пережив еще один удар по своему
престижу. Наконец, Николай II во время событий осени 1908 г. явно не
проявил себя как верховный руководитель внешней политики России.
Воодушевленный прожектами Извольского о решении «великого вопроса»
о проливах, он с радостью санкционировал его авантюру, но, получив
«всеподданнейший» выговор от Столыпина, столь же бездумно одобрил
затем программу премьера. Именно из-за колебаний императора Столы¬
пину долгое время не удавалось достичь единства внутри правительства.
Обращаясь к истории Боснийского кризиса, можно увидеть и полити¬
ческий волюнтаризм, и преступную близорукость дипломатов, и принесе¬
ние интересов страны в жертву честолюбию, и беззастенчивое заигрыва¬
ние с общественным мнением, и борьбу МИД за «независимость» от Сове¬
та министров. Не было только объективного учета всех факторов
международных отношений, последовательности и единства.
2.	Камарилья: факты и вымысел.
Та безразличная позиция, которую занимал Николай II бо время Бос¬
нийского кризиса, прямо характеризует его отношение к дипломатиче¬
ской деятельности и позволяет поставить иод сомнение реальность его
внешнеполитических прерогатив. И такая индифферентность являлась
скорее правилом, чем исключением. В результате главную роль на всех
стадиях принятия решения играло или официальное правительство, или
те, кто мог оказать на царя влияние.
В. И. Ленин отмечал, что в России, «как и во всякой стране с само¬
державным или полусамодержавпым режимом, существует собственно два
правительства: одно официальное — кабинет министров, другое закулис¬
ное — придворная камарилья». Последняя стремится, «пользуясь своим
придворным всемогуществом, захватить в свое полное и безраздельное
владение и официальное правительство», формируя его из своих ставлен¬
ников. «Однако сплошь и рядом большинство кабинета по своему составу
не вполне соответствует требованиям камарильи»30. В этом суть проб¬
лемы. Ни Извольский, хотя и достигший вершины дипломатического
Олимпа благодаря поддержке матери императора Марии Федоровны31,
но проводивший свою линию, ни тем более ответственный сотрудник
МИД С. Д. Сазонов, возвысившийся с помощью родственных связей со
Столыпиным, не были ставленниками «темных сил». Они представляли
тот слои земледельческой и промышленной буржуазии, который Ленин
называл хищником эпохи «первоначального накопления» и политическим
выражением которого была партия «Союз 17 октября». Поэтому в вопро¬
се, чье влияние па формирование внешней политики окажется сильнее —
дипломатов или двора, не существовало альтернативы: или камарилья
подчиняла с помощью Николая II ведомство иностранных дел, или руко¬
водству МИД удавалось парализовать ее влияние. Такова гипотетическая
модель расстановки сил за кулисами дипломатии России, но ее конкрет¬
ные проявления в разные годы были неодинаковы.
В начале 900-х годов влияние ближайшего окружения царя на прави¬
тельственный курс было значительным. «Спириты и предсказатели, по¬
рочные люди и авантюристы определяли «политическую атмосферу»;
интрига становится характерной чертой режима; авантюризм проникает в
правительственную политику» зг. Накануне русско-японской войны су¬
ществовала и неофициальная дипломатия камарильи. Последняя обраща¬
лась через голову министра иностранных дел к русским заграничным
представительствам; давала политические советы наместнику на Дальнем
Востоке, расходящиеся не только с мнением МИД, но и с заключениями
30 Ленин В, И. ИСС. Т. 16, с. 140-141.
31 ЦГАОР СССР, ф. 642, ои. 2, д. 1649, лл. 9-12, 30-31, 35-36 (письма М. Из¬
вольский Марии Федоровне),
32 3 а х а р о в а Л. Г. У к. соч., с. 129.
04

Особых совещаний; вступала в тайные переговоры с иностранными аген¬
тами и на основании этого самостоятельно принимала решения чрезвы¬
чайной важности33. «Безобразовская клика» с помощью даря взяла на
себя с 1903 г. руководство дальневосточной политикой, а тогдашний ми¬
нистр иностранных дел В. Н. Ламздорф не препятствовал ее исключе¬
нию из сферы ведения МИД.
Вероятно, именно эта ситуация способствовала распространению в
историографии мифа о постоянном контроле со стороны камарильи над
деятельностью ведомства иностранных дел 34. В результате сравнительно
редкий случай стали считать правилом, хотя надежных доказательств
представить никому не удалось. Более того, до сих пор неясно, что же
следует в сущности понимать под термином «придворная камарилья».
В неофициальное правительство входили великие князья, дворцовые чи¬
новники, различные фавориты. Что касается последних, то статс-секре¬
тарь царя А. М. Безобразов и К° сошли с политической сцены еще в
1905 г., а их место занял введенный в 1907 г. в царский дворец сибир¬
ский крестьянин, проходимец Г. Е. Распутин. В 20-е годы о нем писали
так: «Государственная Дума, министры, вся внутренняя политика, даже
отношение к семье, к великим князьям, политика внешняя, даже вопро¬
сы тактики в дни страшной войны — все это в руках Распутина, и через
Александру Федоровну он руководит Николаем» Зл. Но прямых данных
о влиянии «святого старца» на международный курс России тех лет ни¬
кто обнаружить не смог, если не считать «открытий» Илиодора, конку¬
рента Распутина. Однако его книга настолько тенденциозна и настолько
отдает дешевой сенсацией, что верить всем откровениям Илиодора просто
нелепо 30.
До сих пор предпринимаются пешытки найти более серьезных заку¬
лисных наперсников императора. Считают таковым, например, архиреак¬
ционера кн. В. П. Мещерского, который в редактировавшейся им газете
«Гражданин» неоднократно высказывался по вопросам российской внеш¬
ней политики 37. Одыако не учитываются по меньшей мере два обстоя¬
тельства. Во-первых, дружба Мещерского и Николая II прервалась в
1903 году. Во-вторых, их разрыв был вызван именно вмешательством Ме¬
щерского в решение внешнеполитических вопросов, на что царь ответил:
«Г1о меньшей мере смешно, если ты думаешь, что я буду исполнять все
твои желания. У меня тоже есть свое мнение и своя воля — в этом ты
скоро убедишься» 3®. Мещерский вновь вошел в доверие к царю только
в 1913 году.
В правление Николая II сформировалась также влиятельная группа
придворных чиновников. В нее входили министр императорского двора
В.	Б. Фредерикс, начальник военно-походной канцелярии царя В. Н. Ор¬
лов, гофмаршал П. К. Бенкендорф (брат посла в Лондоне), дворцовый
комендант В. Н. Воейков и др. Но оказывали ли они влияние на монарха
в области внешней политики? Дневник генерал-майора свиты царя
33 Бурцев В. JI. Царь и внешняя политика. Виновники русско-японской вой¬
ны. Берлин. 1910, с. 32—36.
34 Бесту ж е в И. В. У к. соч., с. 70—71, 387.
33 Л ю б о ш С. Последние Романовы. М.—Л. 1924, с. 265; Фирсов Н. Н. Ук.
соч., с. 79; В а с и л о в с к и й (He-Буква) И. М. Николай II. Пг.— М. 1923.
36 И л и о д о р (Т р у ф а н о в С.). Святой черт (Записки о Распутине). М. 1917,
с. 96. Неубедительны доказательства влияния Распутина на внешнюю политику,
приводимые В. Семенниковым и основанные на интервью Распутина, опубликован¬
ных в газетах (Семенников В. Романовы и германские влияния 1914—1917.
Л. 1929, с. 28).
37 Lie vea D. Russia and the Origins of the First World War. Lnd.— Basingstoke.
1983, pp. 72-74.
38 Oxford Slavonic Papers, 1962, vol. X, p. 136 (письмо Николая II Мещерскому
от 1.V.1903); см. также: Романов Б. А. Ук. соч., с. 220; Далии В. М. Последние
Романовы н князь Мещерский. В сб.: Вопросы истории внешней политики СССР
и международных отношений. М. 1976, с. 290.
3 Вопросы истории, № 3
65

A.	A. Дрентельна дает яркое описание образа жизни этого круга. Карты
и бесконечные застолья, мелкие интриги и борьба за подачки с царского
стола — вот чем заполняли свой досуг эти «избранные» зэ. Что же каса¬
ется тех, кто в разговорах затрагивал какие-либо вопросы международ¬
ных отношений, то, по словам П. Гинце (личного представителя Виль¬
гельма II при русском дворе), дворцовые чиновники носили «то платье,
которое в моде» 40.
В 1907—1914 гг. лишь семья Романовых могла быть той силой, кото¬
рая по линии внешней политики реально стояла за спиной Николая II.
Его дневники свидетельствуют: наиболее часто он встречался с родствен¬
никами. Они были тесно связаны дружескими и деловыми отношениями
с придворной бюрократией, а восхождение фаворитов было бы невозмож¬
но без протекции с их стороны. Великие князья сохраняли за собой все
ключевые посты в армии от Совета государственной обороны до отдель¬
ных родов войск и военных округов. Словом, императорская фамилия
(т. е. все дети и впуки царствовавших императоров) была наиболее влия¬
тельной группой, значение которой еще более возросло после создания
т. н. семейного совета 41. Не случайно возникло огромное количество ле¬
генд, которыми были окружены имена великих князей до и после первой
мировой войны и которые были подхвачены позднее любителями истори¬
ческих спекуляций.
Приведем здесь две из них. Уже упомянутый Гинце сообщал о мощ¬
ной германофильской партии, якобы сложившейся при дворе после Бос¬
нийского кризиса. «Почти все великие князья,— писал он,— исключая
тех, кто занимает безразличную или выжидательную позицию, принадле¬
жат к этому лагерю» 4г. Прямо противоположную версию в годы первой
мировой войны выдвинула немецкая печать. Она преподнесла читателям
сенсационное «открытие» роковой роли дочерей короля Черногории Ми¬
лицы и Анастасии, создавших великокняжескую партию во главе с Нико¬
лаем Николаевичем: эта партия будто бы и развязала войну в июле
1914 года43.
Эти мифы основывались на обывательском представлении о жизни в
Царском Селе, тем более что беседы Романовых не протоколировались,
а их личные фонды позднее вывозились за границу, уничтожались, по¬
хищались 44. Но отделить зерна правды от плевел вымыслов все же необ¬
ходимо: приписываемая дворцовой камарилье роль дирижера внешнепо¬
литического оркестра нуждается в строгой научной корректировке. Рома¬
новы выполняли разного рода дипломатические поручения, возглавляли
русские делегации на торжествах и изредка вели политические перегово¬
ры. В 1907 г. вел. кн. Владимир Александрович выезжал в Болгарию,
Румынию и Австро-Венгрию; Николай Николаевич —в Черногорию в
39 Russian Court Memoirs 1914—1916. N. Y.— Dutton. 1917; ЦГАОР СССР, ф. 1112,
on. 1, д. 1. Г. Мольтке в мемуарах приводит рассказ царского лейб-медика Гирша:
«Вы, может быть, полагаете, что царь отдыхает, находясь в обществе приличных
людей? Посмотрите на его окружение: никакой интеллигентности, все ниже сред¬
него уровня, нн у кого ни сердца, ни чувства» (Moltke H. v. Erinnerungen. Briefe.
Dokumenten. Stuttgart. 1922).
40 Цит. по: Lambsdorff G. Die Militärbevollmächtigten Kaiser Wilhelm II.
am Zarenhofe, 1904-1914. Brl. 1937, S. 342-345.
41 ЦГАОР СССР, ф. 601, on. 1, д. 2146, лл. 1-13 (Положение о семейном совете).
О попытках влияния семейного сонета па царя см.: Княгиня Палей. Мои воспо¬
минания о революции. В кн.; Революция н гражданская война в описаниях бело¬
гвардейцев. Кн. 1. Февральская революция. М.— JI. 1926, с. 338-340.
42 Цит. ио: Lambsdorff G. Op. cit., S. 313-314.
43 См. Лемке М. 250 дней в царской Ставке (25 сентября 1915 — 2 июля 1916),
Пг. 1920, с. 297-298.
44 Вырубова-Танеева А. Царская семья во время революции, В кн.:
Революция и гражданская война в оппсаииях белогвардейцев. Кн. 1. М.~ Л. 1926,
с. 394. Как сообщили автору данной статьи сотрудники Павловского и Гатчинского
музеев, передача в архив документов из дворцов Романовых не закончилась к 1941 г.,
и часть их была похищена фашистскими оккупантами.
66

1910 г.; Борис Владимирович — в Рим в 1911 г.; Николай Михайлович —
в Румынию в 1912 году45. Наиболее важной была последняя поездка,
т. к. великий князь обсуждал с видными политическими деятелями этой
страны вопрос о присоединении Румынии к Балканской федерации,
а в случае войны с Тройственным союзом — к Антанте.
Инициаторами назначения членов императорской фамилии главами
русских делегаций являлись дипломаты. Когда вел. ки. Николай Михай¬
лович уже во время первой мировой войны добивался от Николая II
создания русской комиссии для подготовки мирных переговоров (себя
великий князь прочил в ее председатели), то встретил мощную оппози¬
цию ставшего министром иностранных дел Сазонова, да так и не смог
сдвинуть дело с мертвой точки46. Одним словом, обойти МИД в таком
вопросе было непросто.
Великие кпязья проявляли большую активность в распределении дип¬
ломатических постов и в аккредитации иностранных представителей в
России, действуя через царя или обращаясь непосредственно к министру
иностранных дел ". Однако и в этой области их влияние не было без¬
гранично. В ЦГАОР СССР хранится любопытный документ — ответ Ламз-
дорфа на просьбу вел. кн. Александра Михайловича перевести некоего
г-на Сакса в Геную или Неаполь на должность консула: «Получив ре¬
скрипт Вашего Императорского высочества, почитаю долгом почтительно
доложить, что, когда откроется вакансия в Неаполе, Генуе или ином
генеральном консульстве, туда будет назначен тот из членов вверенного
мне ведомства, кто на основании всесторонней, тщательной проверки
окажется по своим заслугам, старшинству и способностям имеющим на
то всего более нрав. Не смею скрыть, что ввиду поддержания дисципли¬
ны и искоренения всяких домогательств в протекции мною строго вос¬
прещено служащим по Министерству иностранных дел ходатайствовать о
том или ином назначении и заручаться высоким покровительством, кото¬
рому они большей частию обязаны счастливому случаю, тогда как у са¬
мых достойных нет никакой иной поддержки, кроме личного, непрестан¬
ного, чуждого всякой рекламы труда» 4в.
Это было сказано в 1904 г., когда, по мнению некоторых авторов, при¬
дворная партия стояла у руля внешней политики. Вряд ли поэтому можно
утверждать, что «все ответственные дипломатические посты занимались
только ставленниками камарильи или, по крайней мере, с санкции по¬
следней» 4е. Действительно, великие князья нередко вторгались в эту
область, но лишь в определенных пределах. Из числа назначенных в
1907—1914 гг. послов единственно Н. С. Долгорукому была составлена
такая протекция. Не удавалось великим князьям и смещать неугодных
им дипломатов. В феврале 1915 г. Николай Николаевич обратился к царю
с требованием провести расследование деятельности посланника в Буха¬
ресте С. А. Поклевского-Козелл в связи с тем, что Румыния не спешит
присоединиться к Антанте. Влияние великого князя в то время было
огромным, и царь уже принял было решение об отозвании посланника,
но Сазонову удалось отстоять своего подчиненного50.
4Ь ЦГАОР СССР, ф. 601, оп. 1, д. 1311, л. И; ф. 652, оп. 1, дд. 32, 33, 314, 523;
ф. 655, он. 1, д. 1730; Красный архив. 1926, т. 4 (17), с. 220-221; Николай II и вели¬
кие князья (родственные письма к последнему дарю). Л.- М. 1925, с. 82—84
88-90.
46 АВПР, ф. Канцелярия, оп. 470, 1911	г.,	д.	40,	лл.	18—19	(докладная записка
Нератова от 4ЛП.1911); см. также: Николай	II	и великие князья,	с. 86-91.
47 Николай II и великие князья, с. 31-32; ЦГАОР СССР, ф. 568, оп. 1, д. 292,
лл. 1—Зоб.; ф. 601, он. 1, д. 1297, лл. 32—ЗЗоб.; ф. 642, оп. 1, д. 2327, лл. 89-89об.
С*48 ЦГАОР СССР, ф. 568, оп. 1, д. 292, л.	10.
49 Б е с т у ж е в И. В. У к. соч., с. 63.
50 Николай II и великие князья, с. 31—32. Дипломатам удавалось не только
оказывать противодействие великим князьям, но н изменять решения царя.
3*	67

Наиболее сложный и в то же время самый важный вопрос: оказыва¬
ли ли члены царской фамилии прямое влияние на внешнюю политику
России? Ряд новых архивных документов позволяет ответить на него
утвердительно, но с оговоркой: эти воздействия были эпизодическими.
Так, в архивном фонде Марии Федоровны находятся два личных письма
к ней Сазонова. В письме от 8 февраля 1913 г. министр упоминает о
двух телеграм.мах и каком-то проекте, связанном с деятельностью ведом¬
ства Марин, которые, как он надеются, императрица одобрит. В другом
письме, написанном, ио-видимому, в феврале 1912 г., Сазонов отвечает
на запрос императрицы о якобы проводимых закулисных переговорах с
иранским экс-шахом51. Многое в этих письмах непонятно. Но можно от¬
метить, во-первых, самый факт существования личной переписки между
вдовствующей императрицей и главой МИД. Во-вторых, очевиден инте¬
рес Марии Федоровны к внешнеполитическим проблемам. В-третьих,
эти письма доказывают ее влияние на решение некоторых вопросов меж¬
дународных отношении, связанных с ее общественной деятельностью.
Вел. кн. Алексей Александрович несколько раз писал Ламздорфу по
поводу перехода Балтийской эскадры в Тихий океан, затрагивая ври этом
такие вопросы, как позиция Китая в условиях русско-японской войны,
Гулльский инцидент (обстрел эскадрой Рожественского в октябре 1901 г.
английских судов Гулльского рыболовного общества, принятых за япон¬
ские) и пр. Известно также, что в начале 1907 г. Николаи Николаевич
вынашивал реваншистские планы в отношении Японии, а еще через год,
во время русско-турецкой военной тревоги, «требовал брать Константи¬
нополь» 5‘. По эти примеры не могут служить доказательством попыток
камарильи вмешаться в сферу ведения МИД, ибо и в том и в другом
случаях великие князья выступали не как ее ставленники, а как госу¬
дарственные деятели: Алексей Александрович обращался к Ламздорфу
как главный начальник флота и морского ведомства, а Николай Николае¬
вич— как председатель Совета государственной обороны.
Что касается Анастасии и Милицы, то они часто шокировали петер¬
бургски]'! свет нескрываемым черногорским патриотизмом, но сколько-
нибудь серьезной роли во внешнеполитических делах, судя по имеющим¬
ся документам, не играли. До начала 1908 г. Николай Николаевич поль¬
зовался большим влиянием на царя, а «черногорки» были желанными
гостьями в Царском Селе53. Однако постепенно его авторитет стал па¬
дать, после же упразднения Совета государственной обороны Николай
Николаевич окончательно отошел от активной политической деятельно¬
сти. Одновременно «вышли из моды» его жена и невестка. В результате
исчезла возможность воздействовать на внешнюю политику России через
царя. Правда, в конце 1912 г. Милица стала добиваться вмешательства
России в Балканскую войну. В январе 1913 г, премьер Коковцов передал
Сазонову полученную от царя записку «черногорки» с требованием ди¬
пломатического воздействия в пользу Черногории и снабжения ее ору¬
жием и продовольствием54. Последний пункт соответствовал планам
В апреле 1909 г. он намеревался назначить послом в Константинополь Щербачева,
но посольство возглавил Чарыков (АВПР, ф. Политический архив, он. 482, д. 98,
л. 100).
51 ЦГАОР СССР,	ф, 642, оп. 1, д. 2698, лл. 4—5	(ведомство	Марии — IV	отделение
е.	и. в. канцелярии,	управлявшее воспитательными домами	и системой	женского
образования. К нему относился п женский институт в Черногории, руководила ко¬
торым императрица; см. лл. 6-7).
52 Там же, ф. 568, оп. 1, д. 294; Поливанов А. А. Ук. соч., с, 16-18, 24,
41-42.
53 ЦГАОР СССР,	ф. 660. оп. 1, д. 59. л. 115.
54 ЦГ11А СССР,	ф. 1276, он. 4, д. 638, л. 334	(письмо Коковцова Сазонову от
22.1.1913). Самой записки в деле нет. Быть может, ею является не датированная
и не подписанная записка в личном архиве Николая II, где излагается позиция
короля Черногории в воиросе о Скутари (ЦГАОР СССР, ф. 001, оп. 1, д. 785,
лл. 2—4).
68

русского кабинета: 16 января Совет министров принял решение об от¬
пуске 1,15 млн. крон (в австрийской валюте) па покупку товаров для на¬
селения Черногории, а в феврале Сербия по соглашению с русской сто¬
роной предоставила своей союзнице несколько артиллерийских батарей.
Но основной своей цели — оказать давление на Сазонова для активиза¬
ции деятельности русской дипломатии на Балканах — записка не достиг¬
ла. Показательно, что она была передана 22 января, т. е. в момент во¬
зобновления работы Лондонской конференции послов, уже обсуждавшей
предварительные условия мира в Нерпой Балканской войне. И именно в
этот момент начинается охлаждение русско-черногорских отношений, вы¬
званное неуступчивой позицией черногорского короля Николая и заигры¬
ваниями его с Австро-Венгрией. Русская дипломатия добилась ликвида¬
ции Скугарийского кризиса, а разгневанный царь отказался впредь при¬
слушиваться к мнению «черногорок». Описывая матери спою встречу с
Милицей в октябре 1913 г., он особенно подчеркнул, что «мы оба имели
такт не говорить о Скутари». Лишь в годы первой мировой войны, когда
Николай Николаевич снова обрел власть и влияние, «черногорки» попы¬
тались обеспечить будущие границы Черногории, да и то лишь после
того, как царь запросил их мнение 55.
Иногда через членов императорской фамилии русские дипломаты или
правительства других стран старались оказывать влияние на Николая II:
Мария Федоровна передавала сыну просьбу греческой королевы о сохра¬
нении эгейского порта Кавалло за Грецией, Л. К. Бенкендорф — записки
о политическом положении, вел. кн. Павел Александрович — записку
посланника в Софии А. А. Бакинского о политике России в Болгарии50.
Эти редкие попытки вмешательства в сферу ведения МИД, оставаясь
лишь на уровне разговоров, сослужили Романовым дурную службу.
Разговоры о «темных силах», которые неизвестно куда влекут Россию,
и о политических салонах, где якобы решались судьбы мира, делали свое
дело. Пострадавшая в свое время от подобных пересудов графиня М. Клейн¬
михель так пыталась объяснить причину их появления: «Когда датский
посол Скавениус привел ко мне своего кузена, министра иностранных
дел, и когда турецкий посол Турхан-паша просил меня пригласить к себе
гостившего у него великого визиря,— находились, вероятно, люди, думав¬
шие, что с одним из вышеназванных я заключала военный договор, с дру¬
гим подписывала тайный трактат, с третьим — обсуждала государствен¬
ную тайну... Один договор, действительно, имел место: договор между
глупостью и злобой людей, распространявших подобные слухи» ”. Прав¬
да, графиня «забыла» главное: сенсационная шумиха раздувалась газет¬
чиками и «боевыми петухами» из Таврического дворца. Между тем боль¬
шинство членов императорской фамилии вообще не интересовалось внеш¬
ней политикой, предпочитая ей заботы о собственном благополучии. Те
же, кто вторгался в эту область, касались узкого круга вопросов, не пре¬
тендуя на роль законодателей в формировании внешнеполитического кур¬
са страны.
Полагаем, что если камарилья и оказывала влияние, то лишь при со¬
действии ей царя. А Николай II, по наблюдению французского носла в
55 ЦГИА СССР, ф. 1276, оп. 20, д. 63, лл. 41-42; ЦГАОР СССР, ф. 642, оп. 1,
д. 2332, л. 46; Николай II и великие князья, с. 38-39. В конце 1912 — начале 1913 г.
сложилась острая ситуация из-за попыток Черногории захватить турецкую крепость
Скутарн, несмотря на противодействие Австро-Венгрии (Писарев Ю. А. Русско-
черногорские отношения накануне первой мировой войны. В кн.: Исторические за¬
писки. Т. 115, с. 131—137).
50 Кавалло — торговый порт на Эгейском море. На Бухарестской конферепции,
подводившей итоги Второй Балканской войны, на пего претендовали Греция и
Болгария. Несмотря на просьбу императрицы, Россия па конференции поддержала
Болгарию (ЦГАОР СССР, ф. 601, оп. 1, д. 1296, л. 139; ф. 642, оп. 1, д. 2332, л. 2Б;
ф. 644, оп. 1, д. 255, л. 1).
57 Клейнмихель М. Из потонувшего мира. Мемуары. Пг — М. 1923, с. 69.
69

Петербурге М. Палеолога, принял за правило в отношениях с великими
князьями «никогда не говорить с ними о политике» 58. Когда же царь
избегал проявлять инициативу, то пытаться воздействовать на внешнепо¬
литический курс страны через него было вообще бессмысленно. Вот по¬
чему в 1907—1914 гг. профессиональным политикам практически уда¬
лось нейтрализовать влияние придворной партии и не допустить появле¬
ния новой «безобразовщины».
3.	«Идеальный монарх» с точки зрения дипломатов,
В начале XX столетия некоторые политики «открыли» для себя, что эпо¬
хе династической дипломатии настал конец. В России свидетельством
того стала история Бьёркского договора — один из ярких эпизодов вме¬
шательства Николая II во внешнюю политику страны. Русско-германский
договор об оборонительном союзе, появившийся на свет в результате
«личной комбинации» царя и кайзера Вильгельма II, был аннулирован
после вмешательства представителей российской правящей элиты59.
Знаток дипломатической кухни великих держав А. Никольсон по этому
поводу сделал такое заключение: «Договор в Бьёрке был уничтожен, так
как лица, заключавшие договор, в конце концов не представляли по-на¬
стоящему высшую власть своей страны»; монархи к тому времени были
настолько связаны с дипломатами и бюрократией, что уже ие обладали
былой самостоятельностью предков и должны были действовать в согла¬
сии с внешнеполитическим аппаратом, «в начале XX в. уже считалось
неудобным, чтобы личные капризы и чувства определяли политику»
Начавшийся в 1905 г. процесс реформирования высших эшелонов
власти России благоприятствовал этим переменам. Возросла роль бюро¬
кратии и при решении вопросов внешней политики. М. К. Касвинов,
детально изучавший материалы о личности последнего российского само¬
держца, дал такое описание его встреч с государственными деятелями:
«В беседе был внимателен, выслушивал не прерывая; если возражал,
то мягко... Редко опровергал или поправлял кого-либо. Позиция или мне¬
ние его в разговоре оставались неопределенными» С1. Если беседы царя
действительно протекали по такой схеме, то это могло означать, что на
своих докладах дипломаты «обрабатывали» его в целях санкционирова¬
ния их предложений; ведь в его резолюциях на документах практически
отсутствуют директивные указания; обычно царь оставлял лишь знак
рассмотрения — %, выражал также удивление по поводу каких-либо
неожиданных поворотов политики или одобрял планы МИД («не ожи¬
дал», «хорошо», «одобряю» и т. п.).
Когда же он высказывал мнение более определенно, то можно было
ожидать любых сюрпризов. Царские резолюции поражают узостью взгля¬
да, поверхностностью мысли, бессмысленной патетикой. Он пе раз писал,
что от Тройственного союза остались лишь воспоминания; что англо-
французская Антанта долго не просуществует; что возможен франко-
русско-германский союз. Часто демонстрировал наивность и отсутствие
способностей к анализуег. Поэтому руководители МИД порою игнориро¬
вали его указания, если они расходились с их позицией. Например,
53 Палеолог М. Царская Россия во время мировой войны. М.~ Пг. 1923,
с. 45.
59 М. Л. Острецова дала другую оценку Вьёркскому договору — как хитрому
ходу русской дииломатии, намеченному в целях борьбы с революцией и подготов¬
ки мира с Японией. Ясно, одна ко, что царь в Бьёрке зашел слишком далеко, чего
ни В. Н. Ламздорф, ии С. Ю. Витте не ожидали. М. Л. Острецова согласилась
с тем, что этот договор оказался мертворожденным из-за переоценки германской
дипломатией личной роли Николая II (Острецова М. Л. Бьёркский договор
1905 года.— Ученые записки Московского городского пединститута, 1958, т. 83, вып. 4,
с. 99).
60 Никольсон Г. Дипломатия. М. 1941, с. 46-48.
81 К а с в и и о в М. К. Ук. соч., с. 127, 130.
62 Красный архив, 1924, т. 5, с. 33—34, 36.
70

когда 22 августа 1908 г. Чарыков доложил царю, что в связи с победой
младотурецкой революции Англия предлагает свернуть деятельность фи¬
нансовой комиссии, Николай II ответил: «Введение представительного
строя в Турции, весьма гадательного в смысле его устойчивости, не мо¬
жет изменить политики России по отношению к ней и народностям Бал¬
канского полуострова»63. Эта резолюция содержит директиву продол¬
жать старую политику на Балканах, сохранять статус-кво и добиваться
реформ в Македонии (случай, очень редкий для царя). Но Извольский
и Чарыков не приняли к сведению его указание. А через неделю состоя¬
лась встреча в Бухлау, подорвавшая былое равновесие на полуострове.
Иногда царь выражал даже несогласие с предложениями дипломатов.
Но появление таких резолюций было связано не с определенной полити¬
ческой линией, а с личными симпатиями и антипатиями. В январе 4907 г.,
когда Извольскому пришлось вести непростую борьбу с противниками
англо-русского сближения, произошло стихийное бедствие на Ямайке,
входившей в состав Британской империи. Посол в Лондоне А. К. Бен¬
кендорф попросил оказать пострадавшим денежную помощь, полагая, что
такой акт произведет благоприятное впечатление на английское общест¬
венное мнение и парламент, О его идее сообщили Николаю II; тот отве¬
тил: «Граф Бенкендорф, может быть, прав со своей точки зрения. Но у
меня другой взгляд на дело. Когда случилось землетрясение в Шемахе,
когда погибло много сотен людей, или в прошлом году сгорела вся Сы¬
зрань, Я 11Ы от кого не получил ни одной строчки сочувствия, и Россия
не получила извне ни одной копейки. Это несчастье произошло не в Анг¬
лии, а за тридевять земель» 64.
И все же Извольскому удавалось навязать царю свою позицию.
В 1909 г., когда шли переговоры о приезде Фердинанда Болгарского в
Петербург для создания Балканского союза, царь, находившийся в Ли¬
вадии, сначала отказался придать его поездке политическое значение;
однако Извольский сумел настоять па своем65. Определенным влиянием
на Николая II обладал и Сазонов. В ноябре 1912 г. военный министр
В.	А. Сухомлинов в обход Совета министров получил от царя разрешение
на частичные мобилизационные меры (против военных приготовлений
Австро-Венгрии). Тогда Сазонов добился их отмены. В июле 1914 г.
только министр иностранных дел сумел убедить царя в неизбежности
войны с Тройственным союзом; другие члены правительства оказались
бессильпы сделать это60.
Поддерживать такой порядок Извольскому и Сазонову удавалось по¬
тому, что они старались создать условия, при которых царь не имел бы
возможности проявлять инициативу в сфере внешней политики. Ведом¬
ство иностранных дел контролировало его переписку с коронованными
родственниками за рубежом, в которой затрагивались вопросы междуна¬
родных отношений. Письма царя обычно составлялись в министерстве,
а оп их затем утверждал. Во время заграничных путешествий, если
предстояли политические беседы, монарха сопровождал министр ино¬
странных дел. Одна из таких поездок состоялась в июле 1907 года.
Извольский предпринял демарш в Берлине, чтобы побудить германского
рейхсканцлера Б. Бюлова принять участие в свидании императоров и не
допустить «нового издания» Бьёркского договора, которое энергичный
03 АВПР, ф. Канцелярия, оп. 470, 1908 г., д. 43, л. 155,
04 Там же, 1907 г., д, 42, лл. 13-14 (резолюция Николая II на частном письме
Бенкендорфа Извольскому от 10.1.1907).
es Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 2. М. 1960, с. 11-13; ЦГЛОР СССР, ф. 601,
on. 1, д. 761, лл. 1 —2об. (телегр. Фредерикса Извольскому от 17.XI 1.1909 и Изволь¬
ского Фредериксу от того же числа).
ев ЛВТ1Р, ф. Канцелярия, он. 470, 1912 г., д. 218, лл. 2-15 (Особый журнал
Совета министров 29.XI и 5.XII.1912); Красный архив, 1923, т. 4, с. 21—31.
71

кайзер мог навязать Николаю IIе7. В дальнейшем министр вел пере¬
говоры, а царь произносил политические тосты и играл роль наблюдателя.
В начале сентября 1910 г., во время подготовки встречи российского и
германского правителей в Потсдаме, Извольский получил отставку. Сто¬
лыпин, встревоженный тем, что царь окажется один на один с Вильгель¬
мом, добился по телеграфу назначения Сазонова, что буквально поразило
бюрократический мир Петербурга68. Лишь однажды дипломаты «не ус¬
ледили» за Николаем II: в 1913 г. тот поехал в Берлин на свадьбу дочери
Вильгельма II, который, воспользовавшись отсутствием русских дипло¬
матов, спросил гостя, «будет ли он иметь что-нибудь против посылки к
султану одного из его генералов со специальной миссией» 69. Царь отве¬
тил согласием, в результате чего Берлин прибрал к рукам командование
турецкими войсками в Константинополе. Так начался конфликт пз-за
миссии Л. фон Сандерса, едва не приведший затем к войне между Рос¬
сией и Турцией и обостривший русско-германские отношения.
Перед первой мировой войной происходили постепенные изменения а
в системе внешнеполитического информирования царя. С 1907 г. прекра¬
тилось составление политической части ежегодного отчета МИД. Пере¬
дававшуюся каждый день царю дипломатическую переписку стали со¬
провождать записки министра, которые должпы были предотвращать
«непредвиденные и подчас опасные резолюции» Николая II. Кроме
того, царю направлялись ежедневные обзоры печати, чтобы подготовить
его в выгодном направлении. Наконец, многие документы вообще не
попадали к нему пли копировались не полностью7“. Частичное отстра¬
нение царя от формирования внешнеполитического курса страны облег¬
чалось тем, что он не проявлял особого интереса к иностранным делам.
Обратимся к переписке царя с матерью, характеризующей его склонности
и увлечения. Проблемы международных отношений в своих письмах оп
затронул тогда лишь дважды: на заключительном этапе Боснийского кри¬
зиса и во время Балканских войн 1912—1913 годов. По прочтении этой
переписки может сложиться впечатление, что внешняя политика привле¬
кала внимание царя лишь тогда, когда возникала прямая угроза втяги¬
вания России в войну. Заключались соглашения, вспыхивали острейшие
международные кризисы, набирала темп гонка вооружений, сколачива¬
лись империалистические блоки, в Азии разгоралось национально-освобо¬
дительное движение, и все это проходило как будто мимо внимания царя.
И мемуаристы, и историки отмечают эту черту его характера.
Л. Г. Захарова пишет: «Император поглощен своей частной жизнью,
семейными заботами. Оп совершенно лишен темперамента государствен¬
ного деятеля. Приемы министров, чтение бумаг, государственные дела
для него тяжелый и нерадостный труд» 71. Внешняя политика не состав¬
ляла исключения: «Несмотря на болезнь Алексея, я с большим виима-
|»	•*>	72	**
нием слежу за войной христиан с турками» — семейные дела — на пер¬
вом плане. По-человечески Николая II можно понять, но не более того...
В своей оценке Второй Балканской войны он был скорее эмоционален,
чем рассудочен: «Что за мерзость эта война на Балканах? Прямо нака¬
зание божие постигло Болгарию за ее жадность... Европа тоже хороша,
67 Астафьев И. И. Русско-германские дипломатические отношения 1905—
1911 гг. М. 1972, с. 85.
68 АВПР, ф. Личный архив А. П. Извольского, оп. 835, д. 43, л. 9 {письмо
Столыпина Извольскому от 21.IX.1910); Богданович А. В. Дневник. Три послед¬
них самодержца. М.- Л. 1924, с. 480.
69 АВПР, ф. Личный архив А. А. Савонского, оп, 834, д. 8, л. 50 (Воспоминания
Савинского «Россия и проливы», паипсашше в эмиграции, черновик).
70 АВПР, ф. Канцелярии, оп. 470, 1908 г., д. 43, лл. 35-36 (докладная записка
Извольского от 28.11.1908); Красный архив, 1923, т. 4, с. 111; Соловьев Ю. Я.
Ук. соч., с. 214—216.
71 Захарова Л. Г. Ук. соч., с. 121.
72 ЦГАОР СССР, ф. 642, ои. 1, д. 2332, л. 22об.
72

дозволяя туркам открыто смеяться и нарушать решения относительно
турецко-болгарской границы!»?3. Субъективизм в оценках, доминирова¬
ние личного при решении любых дел обусловливали и ту противоречи¬
вость суждений царя, которая подчас вызывает удивление у историков.
Но сентенции Николая II не оказывали сколько-нибудь значительного
влияния на внешнеполитический курс России. В международных отноше¬
ниях главную роль играли все же не склонности политических деятелей,
а интересы государств, внутренняя ситуация в стране и расстановка сил
на мировой арене.
«Николаю II,—писал Н. Н. Фирсов,—судьба дала слабьте силы и ог¬
ромную власть. Получилось роковое противоречие, повлекшее за собой
ту неразбериху, которой характеризуется все его царствование от начала
до конца. Кто только тут не направлял слабые руки «самодержца»!» 74.
В 1907—1914 гг. эти руки направляли профессионалы — политики и ди¬
пломаты. Тенденция падения значения монархического принципа в сфере
дипломатии была характерна в то время для всех европейских стран,
и Россия не составляла исключения. Николай II не являлся реальным
верховным руководителем внешней политики страпы, как было преду¬
смотрено законодательством, и дело заключается тут не только в его лич¬
ных качествах (хотя их нельзя игнорировать), но в определенной пере¬
стройке внешнеполитического аппарата. Когда этот процесс начался,
точно установить трудно; эволюция протекала медленно, камуфлирова¬
лась и не была достоянием гласности. В целом же это общее тогда для
многих стран явление дало различные последствия. В одних государствах
усилилось влияние прессы и общественного мнения; в других — парла¬
мента и политических партий; в России, сделавшей в 1905—1907 гг. лишь
второй шаг в сторону буржуазной мопархии, указанный процесс привел
к росту значения бюрократии на всех стадиях принятия решений по ино¬
странным делам. Предоставление Совету министров права вмешиваться
во внешнюю политику, укрепление межведомственных контактов, попыт¬
ки проведения согласованной линии, разработка реформы центрального
и заграничных аппаратов МИД России — вот звенья этой цепи.
73 Красный архив, 1932, т. 1—2 (50-51), с. 198; ЦГАОР СССР, ф. 642, оп, 1,
д. 2332, лл. 37об, —39.
74 Фирсов Н. Н. Ук. соч., с. 134.

«ЛЕВЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ» ВО ФРАНЦИИ
В.	Ф. Коломийцев
Деятельность правительства социалистов во Франции (1981 —1986 гг.)
неоднократно рассматривалась в нашей печати \ Ниже предпринимает¬
ся попытка проанализировать «левый эксперимент» путем сравнения
предвыборных обещаний и практической внутренней политики социа¬
листов.
Политический сдвиг влево во Франции не был случайным. К прези¬
дентским выборам 1981 г. в стране накопилось немало причин широ¬
кого народного недовольства. Безработица охватила 1,7 млн. человек,
что составило 7,3% активного населения. Инфляция достигла 14% 3.
Неудовлетворение испытывал не только рабочий класс, но и крестьян¬
ство и средние городские слои. Даже по официальным данным, с 1974
по 1980 г. уровень жизни крестьян снизился на 19,4%. Ежегодно
30 тыс. мелких и средних фермерских хозяйств прекращали существо¬
вание. Почти половина земледельцев имела доход менее среднего зара¬
ботка рабочего3. Проведенный в феврале 1981 г. институтом общест¬
венного мнения опрос показал, что 51% французов были недовольны
президентом В. Жискар д’Эстеном, 63% — премьер-министром Р. Бар¬
ром *. Связанные с научно-технической революцией сдвиги в социаль¬
ной структуре населения также подготовили почву для изменений
в массовом сознании. Вовлечение в сферу наемного труда подавляюще¬
го большинства самодеятельного населения (85%) s привело к стира¬
нию социальных граней и сблизило его некогда разнородные категории.
Правоцентристские партии, находившиеся у власти почти четверть
века, испытывали известный кризис доверия. В то время как происхо¬
дила возрастающая идеологическая унификация консервативного электо¬
рата, правые выдвинули нескольких соперничающих между собой кан¬
дидатов, что не могло не ослабить их позиций среди избирателей.
Уже на муниципальных выборах 1977 г. левые партии впервые по¬
лучили большинство. Они были близки к победе и на парламентских
выборах 1978 г., несмотря на раскол.
В предвыборной программе «Социалистический проект для Франции
80-х годов», главным автором которого был лидер левого крыла Фран-
1 См.: Б у п и н И. М. Франция - трудные перемены.- Рабочий класс и со¬
временны» мир. 1083, Xi 3; о г о же. Общественно-политическая борьба в современ¬
ной Франции (К итогам «второго этапа» деятельности правительства социалистов).—
Там же, 1985, Л® 2; Великове кий С. И. Социалистическая партия и профсоюзы
рабочих во Франции. - Там же, 1983, JVs 4; А р с е н ь е в Э. А. Франция под знаком пе¬
ремен. М. 1984.
2Carrez G.. Chaban-Deïmas J. Pour une intervention publique libérale.
P. 1983, p. 101; Gauche: premier bilan. P. 1985, p. 6.
3 L’Humanité, 27.XI.1981; Gauche: premier bilan, p. 45.
4 L’Humanité, 14.11.1981.
5 MermetG. Francoscopie.— Librairie Larousse, 1986, p. 249.
74

цузской социалистической партии (ФСП) Ж.-П. Шевэнман, перечисля¬
лись такие мероприятия, как восстановление полной занятости, изменение
условий труда, ориентация производства и потребления на реальные
нужды общества, экономия энергии и сырья, охрана окружающей
среды, достижение сбалансированности внешней торговли. Не покушаясь
на основы капиталистического общества, социалисты заявляли о своем
стремлении к его демократизации, в частности к сокращению социаль¬
ного неравенства, рассредоточению власти, уважению политического
плюрализма, разделению функций государства п партий, расширению
традиционных свобод (в том числе участия граждан в принятии реше¬
ний), обещали ввести 35-часовую рабочую неделю и т. п.6. Программа
была разработана левым крылом партии, но осуществлять ее, в особен¬
ности социально-экономическую политику, пришлось преимущественно
правому ее крылу (Ж. Делор, JL Фабиус, М. Рокар). Однако это противо¬
речие стало очевидпьш не сразу.
Социалисты согласились включить в состав своего правительства
четырех коммунистов (Ш. Фитермана, Ж. Ралита, М. Ригу и А. Jle Пора)
не потому, что им нужны были голоса ФКП в парламенте, а для того,
чтобы заручиться поддержкой Всеобщей конфедерации труда (ВКТ)
при проведении социально-экономической политики. Со своей стороны,
коммунисты, дав согласие на участие в правительстве, в самом начале
указали, что по многим внешнеполитическим вопросам, в том числе
связанным с ядерными ракетами среднего радиуса действия в Европе,
у них есть расхождения с Социалистической партией7. Участие ком¬
мунистов в правительстве П. Моруа, продолжавшееся до 17 июля
1984 г., вызвало неоднозначную оценку в рядах самой ФКП й и в между¬
народном коммунистическом движении. Впоследствии французские ком¬
мунисты пришли к выводу, что стратегические потери для них и рабо¬
чего класса Франции превосходят тактические выгоды, и отозвали
своих министров из правительства.
Нельзя отрицать определенный позитивный итог первых лет правле¬
ния социалистов. Именно в тот период в стране были осуществлены
основные реформы, содержавшиеся в «110 предложениях для Франции»
Ф. Миттерана, составленных его советником П. Береговуа на основе
программы партии. Наиболее значительными социальными морами
были: снижение рабочей недели с 40 до 39 час., пенсионного возраста —
с 65 до 60 лет, увеличение ежегодного отпуска на одну неделю; неко¬
торое повышение заработной платы низкооплачиваемым категориям;
введение системы бесплатного профессионального обучения молодежи
в возрасте от 16 до 25 лет, которой за три года смогли воспользовать¬
ся около 1 млн. человек 9. В 1984/85 учебном году еще 800 тыс. моло¬
дых людей были охвачены профессионально-техническим образованием 10.
В 1982—1983 гг. правительство увеличило бюджетные расходы на куль¬
туру и научные исследования.
Ряд постановлений правительства ущемил интересы буржуазии*
Оно увеличило на 3,5 млрд. франков налоги на компании и ввело спе¬
циальные налоги на банковские учреждения и нефтеперерабатывающие
предприятия. Было повышено налогообложение средних и высших
административных и научно-технических работников !!. Социалисты вы¬
полнили свое обещание провести широкую национализацию. 18 февраля
1982 г. вступил в силу закон о передаче государству двух наиболее
мощных частных финансовых групп — «Париба» (Парижско—Нидерланд¬
6 Projet socialiste pour la France des années 80. P. 1981, pp. 130-132, 172-179.
7 L’Humanité, 24.VI.1981.
8 Cardoze M. Nouveau voyage à l’intérieure du P.C. F. P. 1986, p. 43.
9 Правда, 24.IX.1984.
10 Gauche; premier bilan, p. 184.
11 Bauchard Ph. La guerre des deux roses. P. 1986, pp. 44, 53.
75

ский банк) и Суэцкой группы («Сюэз»), 39 банков и 9 ведущих про¬
мышленных групп. В результате на государственный сектор стало
приходиться около трети оборота промышленности, более половины
капиталовложений и 96% кредитных средств12.
Национализация банков и ряда промышленных групп была одним
из важнейших требований компартии. Ее необходимость признали и со¬
циалисты. Одпако ФКП, как отметил на XXV съезде партии ее Гене¬
ральный секретарь Ж. Марше, «слишком долго считала, что, как только
трудящиеся поддержат этот лозунг, проблема будет решена сама со¬
бой» 13.
Национализация не изменила природы французского государственно-
монополистического капитализма. Экспроприации крупного капитала
не произошло. Скорее наоборот: на весьма льготных условиях государ¬
ство предоставило ему возможность перекочевать в другие сферы.
Акции компании «Сен-Гобэн» были выкуплены по цене на 30% более
высокой, чем они котировались на бирже14. Общая стоимость акций
национализированных групп была определена в 43 млрд. франков.
В течение 15 лет с учетом выплаты высоких процентов бывшие владельцы
национализированных компаний должны были получить около 100 млрд.
франков ,5. ФКП и левое крыло Социалистической партии — СЕРЕС вы¬
ступали против компенсации 1Я.
В административных советах национализированных групп осталось
много прежних руководителей. Не случайно поэтому экономическая
политика национализированных компаний ничем не отличалась от обыч¬
ной практики финансового капитала. Значительная часть инвестиций
государственных предприятий уходила за границу: в 1983 г. в стране
ими было вложено 21 млрд., а за ее пределами — 9 млрд. франков 17.
Спекулятивные финансовые операции продолжались. «Большинство
крупных государственных или частных промышленных групп,— писала
«L'Humanité» — в состоянии подписать, не прибегая к помощи банков,
чек более чем на 1 млрд. франков. «Эр-Ликид», «Томсон», «Рено»,
«Компани женераль д’электрисите» или «Рон-Пуленк» уже выбрасыва¬
ли свои наличные резервы для того, чтобы пробиться па рынок капи¬
талов США, а «входной билет» на этот рынок обычно превышает
1 млрд. франков, а то и долларов» ‘8.
Правительство Моруа осуществило давно требуемую децентрализа¬
цию. На протяжении почти двух столетий специальные уполномочен¬
ные правительства— префекты ущемляли права выборных мэров, муни¬
ципальных советов городов и генеральных советов департаментов.
Эфемерными были права 22 областей (регионов). Законы о децентрали¬
зации, принятые в 1982—1983 гг., заметно расширили полномочия ком¬
мун в решении ряда вопросов местного и общенационального характера
(начальное образование, устройство территорип, экономическое, социаль¬
ное и культурное развитие, защита окружающей среды и т. д.). Основ¬
ная исполнительная власть в департаменте передавалась председателю
избираемого населением генерального совета 1Э. В компетенцию департа¬
мента перешли вопросы урбанизации, инфраструктуры, среднего обра¬
зования, социального и медицинского обслуживания. Комиссары респуб¬
12 Bilan économique et social 1982. Craquements. Supplément aux dossiers et docu¬
ments du «Monde». P. 1983, p. 54.
13 XXV съезд Французской коммунистической партии ¡Септ-Уэи, 6-10 февра¬
ля 1985 года). М. 1985, с. 16.
14 L’Humanité, 25.XI.1986.
15 Бел л он Б. Финансовый капитал п промышленность во Франции. М. 1983,
с. 221.
16 Le Monde, З.П.1982.
17 Cahiers du communisme, 1984,	11,	p.	37.
18 L’Humanité, 24.VI. 1983.
19 Economie et politique, 1981, № 9, p. 16.
76

лики, сменившие префектов, не могут отменить решения муниципальных
и генеральных советов, но в случае своего несогласия направляют
их в административные суды и региональные Палаты счетов (по бюд¬
жетным вопросам) 20.
Новые права получили области. Отныне областные (региональные)
советы избираются всеобщим голосованием. К компетенции регионов
отнесены вопросы местного планирования и устройства территории,
а также заключение контрактов с государством по отдельным проектам,
выходящим за региональные рамки. 800 тыс. муниципальных работни¬
ков получили полноправный статус государственных служащих. Особый
статус был предоставлен Корсике. Наконец, административная реформа
была распространена па заморские департаменты.
Социалисты придавали большое значение этой реформе, усматривая
в пей реализацию идеи «социалистического самоуправления». В перво¬
начальном законопроекте о децентрализации, предложенном депутатами-
социалистами еще в декабре 1979 г., говорилось, что «речь идет о создании
наиболее мощных рычагов разрыва с капиталистической системой,
об участии в грапдиозном социальном преобразовании». Однако в дейст¬
вительности реформа оказалась далеко не революционной. В лучшем
случае она лишь поднимала муниципальные свободы па тот уровень,
который был давно достигнут в ряде западноевропейских стран. Приня¬
тие наиболее важного закона о финансовых средствах областей, депар¬
таментов и коммун было отложено до весенней сессии парламента
в 1986 году 2i.
Правительство Моруа внесло прогрессивные изменения в трудовое
законодательство. Был отменеп антирабочий закон Пейрефита. Но на¬
стоянию коммунистов в закон об амнистии, вступивший в силу 5 авгус¬
та 1981 г., было включено положение, которое позволяло уволенным
в результате произвола администрации предприятий рабочим и служа¬
щим, в особенности профсоюзным активистам, добиваться исключения
из «черных списков» и восстаповления па прежнем месте работы22.
Иммигранты получили определенные права, уравнивавшие их с фран¬
цузскими трудящимися. 13 июля 1983 г. был принят закон, предостав¬
лявший женщинам равные с мужчинами права в области труда и про¬
фессионального образования. Закон запрещал дискриминацию в отноше¬
нии работающих женщин со стороны администрации предприятий,
что было до этого распространенным явлением во Франции. Впервые
в стране стал официально отмечаться Международный женский день.
Система обеспечения по безработице во Франции стала одной
из наиболее эффективных среди капиталистических стран. Пособие со¬
ставляло от 65 до 80% прежнего заработка рабочего в первые шесть
месяцев и около 50% — в последующие (для лиц с самым низким за¬
работком — 90% в течение года). 28,4% пособий по безработице субси¬
дировались государством23. Принятые во второй половине 1982 г.
законы Ору (по имени министра труда-социалиста) внесли изменения
почти в половину положений трудового кодекса24. Речь шла о четы¬
рех ордонансах — о трудовых соглашениях иа определенный срок, вре¬
менной работе, работе неполный рабочий день и 39-часовой рабочей
неделе ~ и четырех законах — о праве трудящихся предприятия на выра¬
жение своего мнения, о делегатах персонала, о ежегодном возобновле¬
нии коллективных договоров, о комитетах по технике безопасности и ги¬
гиене труда.
Новые постановления предусматривали сокращение рабочей педели
20 Policics and Politics in Western Europe. Lnd., 1984, pp. 74—75.
21 В a r r е R. Réflexions pour demain. P. 1984, pp. 74, 75.
22 L’Humanité, 7.VIII.1981.
23 S е 11 i е r F. La confrontation sociale en France (1936-1981). P. 1984, pp. 161-162.
24 Bauchard Ph. Op. cit., p. 82.
77

с 40 до 39 час. без уменьшения зарплаты; сокращение максимальной
рабочей недели с 50 до 48 час.; установление 35-часовой рабочей не¬
дели на непрерывном производстве; установление годового лимита
сверхурочных работ в 130 часов; увеличение годового оплачиваемого
отпуска с 4 до 5 недель; введение скользящего графика; установление
временной работы, как правило, лишь в чрезвычайных случаях; заме¬
щение в должности не более 6 месяцев; ограничение временпого трудо¬
вого соглашения 6 месяцами с включением в него социальных гаран¬
тий, аналогичных всем другим трудовым соглашениям; запрет на уста¬
новление неполного рабочего дня в случае возражений трудящихся
или профсоюзов; предоставление премий предприятиям, которые заклю¬
чают «соглашения солидарности», предусматривающие уменьшение ра¬
бочей недели или предоставление пепсий по старости в 55 лет; уста¬
новление пенсий по старости для всех трудящихся, которые делали отчис¬
ления по социальному страхованию 37,5 лет 25.
Профсоюзы получили возможность создавать свои секции (проф¬
группы) на предприятиях, имеющих менее 50 работников. Это отвечало
интересам более 6 млн. человек, занятых па мелких и средних пред¬
приятиях. На тех из них, где было занято не менее И человек, выби¬
рался делегат персонала, на имеющих более 50 человек — комитет
предприятия. Нововведением стало образование комитетов промышлен¬
ных групп. На их нужды отчислялись средства в размере 0,2% от фон¬
да заработной платы2Й. Было узаконено право па забастовку государ¬
ственных служащих, увеличено представительство профсоюзов в кассах
социального обеспечения; запрещено администрации увольнять рабочих
за их политические убеждения, профсоюзную деятельность, расовую
или национальную принадлежность.
Помимо изменения ряда нормативов трудовых отношений, одна из
целей законов Ору состояла в том, чтобы создать механизм «социаль¬
ного партнерства» профсоюзов и предпринимателей но образцу ФРГ
и скандинавских стран. Трудящиеся получили право на информацию
об экономических результатах деятельности предприятия и па выска¬
зывание своего мнения относительно организации его работы. Ежегодно
администрация должна представлять в комитет предприятия доклад
об основных экономических показателях: оборотных средствах, инвести¬
циях, переводах капитала, себестоимости продукции, прибылях и их
использовании, убытках, государственной помощи, займах. Однако
принцип приоритета и неделимости власти капиталистов остался в не¬
прикосновенности. Комитет предприятия, в частности, не получил пра¬
ва вето на увольнения (лишь контроль государственных инспекторов
труда в определенной степени связывал руки предпринимателей) 27.
Бесспорным достижением можно считать увеличение числа коллек¬
тивных договоров. Если в 1983 г. их было заключено 2 тыс., в 1984 —
4 тыс., в 1985 — 5 тыс., то в 1986 г. уже более 6 тысяч28. Однако
многие средние предприятия (с числом занятых менее 200 человек)
уклоняются от заключения коллективных соглашений и предоставления
отчета о социальных мероприятиях2В. Законы Ору не продвинули
вперед также идеи самоуправления, занимавшие видное место в докт¬
рине Социалистической партии. Вместо с правоцентристскими партиями
социалисты отклонили предложение депутатов-коммунистов разрешить
и ’? О
на предприятиях деятельность политических партии .
Правительством Моруа были введены некоторые новшества в области
25 Ш<1., р. 83.
28 иНитапДе, 18.ХП.1982; 12.1.1983.
27 В а и с Ь а г <1 Р1ь Ор. ей., р. 82.
2* Ье РотЬ, 9.11.1987.
29 Ваисйагс! РЬ. Ор. ей., р. 83.
30 А р с е н ь е в Э. А. Ук. соч., с. 83*
78

юстиции. Законом, принятым Национальным собранием 4 августа
1981 г., упразднялся суд государственной безопасности, 21 июля 1982 г.
были распущены постоянные трибуналы вооруженных сил, 9 октября
1981 г. отменена смертная казнь. 23 декабря того же года лишен силы
принятый правыми т. н. закон против разрушителей, ущемлявший
право на демонстрации, а в 1983 г. упразднен антидемократический за¬
кон, известный под названием «Безопасность и свобода». Декретом
от 28 февраля 1983 г. были расширены права защиты, включая в от¬
дельных случаях оплату адвокатов за государственный счет. С 27 июня
1983 г. уголовный и уголовно-процессуальный кодексы распространя¬
лись на заморские территории. Наконец, законом от 9 июля 1984 г.
было подчеркнуто значение презумпции невиновности 31.
Чтобы затормозить или сорвать принятие прогрессавттых законо¬
проектов, буржуазные партии прибегали к яростной обструкции в пар¬
ламенте. Правая оппозиция внесла 4 тыс. поправок при обсуждении ре¬
форм местного управления (децентрализации), 2600 поправок в связи
с правительственным законопроектом о прессе и более 1 тыс. поправок
по проекту закона о национализации32. Отличающийся по политиче¬
скому составу от Национального собрания и составляемый путем не¬
прямых выборов сенат проводил обструкцию в отношении всех без исклю¬
чения правительственных программ. Сенат, в частности, отклонил проект
пересмотра конституции, который мог позволить шире прибегать к про¬
цедуре референдума. Наряду с сенатом консервативным тормозом ока¬
зался и Конституционный совет. Он добился увеличения суммы ком¬
пенсации собственникам национализированных предприятий и отверг
дополнение к закопу о муниципальных выборах, согласно которому
не менее четверти кандидатов в депутаты должны быть женщины.
Только полученное правительством Моруа право прибегнуть к декретам
позволило провести ряд важных социальных законопроектов.
В осуществлении политики реформ активную роль играли предста¬
вители левого крыла Социалистической партии — Ж.-П. Шевэман,
Ж. Аттали, П. Береговуа, Ж. Фурнье и Н. Кестьо 33, а также министры-
коммунисты. Министр по делам администрации и административных ре¬
форм А. Jle Пор разработал новый статут государственных служащих,
принятый в 1983 году. В нем подтверждались принципы статута 1946 г.,
разработанные М. Торезом, и вводились новые положения, касающиеся
подготовки и продвижения по службе и гражданской ответственности
государственных служащих перед обществом. Новый статут запрещал
всякую дискриминацию по политическим мотивам при приеме на работу
в государственные учреждения. Для защиты своих социальных интере¬
сов государственные служащие получили право на забастовку. Статут
затрагивал интересы 4 млн. работников государственного аппарата,
включая органы местного управления.
Министр транспорта III. Фитерман добился принятия в 1982 г.
основ всеобщей реформы транспортпой системы. По инициативе минист¬
ра профессионального обучения М. Ригу, в том же году во Франции
были созданы центры профессионального обучения. Бюджет националь¬
ного образования увеличился с 1980 по 1984 г. на 64%. В лицеях было
восстановлено в более полном объеме преподавание философии, урезап-
ное в 70-е годы34, Министр здравоохранения Ж. Ралит ликвидировал
частный сектор в государственных больницах и уделял много внима¬
ния созданию медико-санитарных центров на предприятиях 35. Им была
31 Nouvelle revue socialiste, novembre — décembre 1984. № 72, pp. 54—56.
3- Мировая экономика н международные отношения, 4982, № 4, с. 89, 90.
33 В а и с h а г d Pii. Op. cit., p. 29.
34 L’Humanité, 19.VI1.1984; Gaucho; premier bilaHj pp. 60, 64.
85 L'Humanité, 19.VII.1984.
.79

разработана Хартия здравоохранения, включавшая основные положения
Совместной правительственной программы левых сил 1972 года.
Компартия поддерживала все начинания, отвечающие интересам
рабочего класса. На пленуме ЦК ФКП, проходившем в июне 1981 г.,
Ж. Марше отметил, что деятельность партии в новых условиях будет
направлена на «продвижение вперед шаг за шагом» зе. Коммунисты
критиковали те действия правительства, которые шли вразрез с интере¬
сами масс. Они подчеркивали, что их партия является одновременно
«партией борьбы и правительственной партией» 3Î. Председатель парла¬
ментской группы коммунистов А. Лажуани заявил: «Наши министры
проявляют солидарность, но наши депутаты имеют право вносить по¬
правки — это даже их обязанность» 38. Только за первые полтора года
деятельности правительства левых сил коммунисты добились принятия
около 200 поправок, улучшающих законопроекты в интересах трудящихся.
В частности, по предложению депутатов ФКП правительство приняло
решение снять подоходный налог с самых низкооплачиваемых рабочих 39.
До прихода к власти левые доктринеры Социалистической партии
полагали, что принятие предлагаемых ими реформ откроет перед Фран¬
цией новые перспективы. «Взятые каждая в отдельности,— писал еще
в 1978 г. один из теоретиков ФСП Ж. Мартине,— эти меры не способ¬
ны изменить существующее общество. Некоторые из них могут быть
прекрасно реализованы в рамках буржуазного государства (например,
региональная автономия в Швейцарии, ФРГ или США). Но применен¬
ные одновременно, они коренным образом изменят соотношение со¬
циальных сил и предоставят возможность, но лишь возможность пере¬
мен» 40. Однако придя к власти, Социалистическая партия сняла лозунги
«разрыва с капитализмом» и «самоуправления», которые могли бы
вызвать революционный энтузиазм и широкую поддержку массами ее
мероприятий. Весьма показательно, как сами социалисты определяли рам¬
ки своих полномочий и намерений в качестве правящей партии. Выступая
на съезде Социалистической партии в Балансе в октябре 1981 г., Моруа
дал понять, что его правительство будет проводить не политику партии,
а политику, соответствующую интересам всего «национального сообще¬
ства» 4|. Иными словами, социалисты едва ли не с самого начала своего
правления готовились к компромиссу с буржуазией.
Структура государственного аппарата не претерпела серьезных изме¬
нений. Правда, правительственный вестник сообщал о 360 новых назна¬
чениях на высшие административные посты, но в главных министерст¬
вах — обороны, внутренних дел, экономики, финансов, бюджета и про¬
мышленности — более 50% директоров департаментов остались на своих
местах42. Никаких перемен не последовало в среднем и низшем эше¬
лоне государственной власти. По подсчетам журнала «L’Express»,
к началу 1982 г. замены, имевшие политический характер, коснулись
менее 20% общего числа руководящих деятелей. Из 102 ключевых по¬
стов в правительстве Моруа 50 занимали технократы — выпускники
Национальной школы администрации43. Члены компартии и ВКТ
практически не назначались па высшие посты в государственном аппа¬
рате. Среди 190 комиссаров республики был только один коммунист,
среди 523 супрефектов — один коммунист, среди 249 членов Государст¬
венного совета (резерв назначения на высшие государственные посты) —
38 Ibid., 27.VI.1981.
37 Gabiers du communisme, 1982, Ni 9, p. 14.
3R L’Humanité, 10.IIL1984.
38 Ibid., 29.IV.1983: Правда, 9.VIII.1983.
Faire, 1978, № 31, p. 42.
41 С h a p il i s B. Le Moulag. P. 1983, p. 51.
42 Duhamel A. La république de Monsieur Mitterrand, P. 1982, p. 116.
43 L’Express, 22.1.1982, p. 42; Continuity and Change in France. Lnd. 1984, p. 69.
80

два коммуниста. Среди послов и в Национальной палате счетов не было
ни одного члена ФКП 44.
Экономическая политика социалистов первоначально основывалась
па стимулировании роста кейнсианскими методами небольшой инфляции
наряду с проведением структурных реформ, поощрением государством
производственных капиталовложений частпого сектора и увеличением
расходов иа пауку45. Ожидалось, что рост потребления, связанный
с проведением социальных реформ, даст стимул развитию национально¬
го производства, которое, в свою очередь, будет служить основой даль¬
нейшего увеличения потребления. Однако попытки проведения политики,
не учитывающей тенденций мировой капиталистической экономики, оста¬
лись неосуществленными. В период правления социалистов экономика
Франции находилась в состоянии застоя. По данным Национального
института статистики и экономических исследований, с 1979 по 1984 г.
промышленное производство не увеличилось, при этом было ликвидиро¬
вано 580 тыс. рабочих мест40. Некоторый рост внутреннего потребле¬
ния в первые годы правления социалистов объяснялся увеличением не на¬
ционального производства, а импорта.
Руководство ФСН допустило несколько крупных просчетов в экономи¬
ческой политике. Оно недооценило размах мирового экономического кри¬
зиса, силу организованного сопротивления капитала и давления из-за ру¬
бежа. «Забастовка капиталовложений», «бегство» капиталов за границу,
финансовые и валютные спекуляции, закрытие предприятий — таковы
были классические методы саботажа деятельности левого правительства
со стороны буржуазии. Уже на другой день после президентских выборов
1981 г. курс ценных бумаг на парижской бирже понизился иа 15%. Если
с 1974 по 1980 г. ежегодный экспорт капитала составлял в среднем
8,3 .млрд. фр., то с 1981 по 1984 г.—в среднем 19,03 млрд. фрапков47.
Один из «парадоксов» капиталистической экономики состоял в том,
что даже в условиях ее застоя или невысокого роста стремительно уве¬
личивались прибыли магнатов капитала. Исследование федерации работ¬
ников финансов ВКТ показало, что возрастающую часть доходов крупный
капитал получал не от производственной деятельности, а от финансовых
спекуляций. Производственные капиталовложения в стране сократились
с 1981 по 1984 г. на 8%, а финансовые операции предприятий увеличи¬
лись в 2 раза. Быстро росло непроизводственное накопление — скупка
произведений искусства, драгоценностей, недвижимого имущества. По не¬
которым оценкам, только в облигациях, золоте и других драгоценных ме¬
таллах в 1981 г. было сконцентрировано 700—800 млрд. франков. Для
сравнения отметим, что собственный капитал 500 крупнейших француз¬
ских компаний в 1980 г. составлял 649,9 млрд. франков 48.
В поисках компромисса с круппым капиталом правительство Мору а
уже в 1982 г. отменило введенный ранее налог на высокие доходы 4”.
Социально-экономическая политика министра финансов Ж. Делора полу¬
чила в буржуазной прессе определение «барризм без Барра» 50. 9 ноября
1982 г. Ж. Делор поставил вопрос о «паузе» в проведении социальных
мероприятий51. По его инициативе с 4 июня 1982 г. были проведены
первые мероприятия «режима экономии». Правительство тогда значитель¬
но сократило пособие по безработице и отменило подвижную шкалу за¬
44 L’Humanité, 11.VIII.10S4.
45 Gauche: premier bilan, p. 115.
46 L’Humanité, 19.111.1986.
47 Baue hard Ph. Op. cit., p. 20; H е г z о g Ph. Et divers. Un chemin pour sortir de
la crise. P. 1985, p. 27.
48 Cahiers du communisme, 1985, № 9, p. 16; L’Humanité, 26.1.1083; Le Nouvel éco¬
nomiste, hors série, décembre 1981, p. 39.
49 L’Humanité. 23.1.1986.
50 L’Année politique, 1983, p. 11.
51 S i m o n n о t Ph. Le grand bluff économique des socialistes. P. 1982, p. 54.
34

работной платы, завоеванную рабочим классом в 70-е годы. Три деваль¬
вации франка —1981 г., 1982 г. и 1983 г.,—которые привели к его обес¬
цениванию на 30% по отношению к западногерманской марке, вызвали
рост цен па импортные товары”. Постепенно экономическая политика
социалистов стала клониться к монетаристской модели, которую практи¬
ковали США, ФРГ и Великобритания, а именно: к упору на преимуще¬
ственное сокращение инфляции, а но безработицы. Как отмечал Р. Барр,
начиная с 1983 г., правительство стало одобрять сокращение издержек
производства капиталистических предприятий и даже чаще соглашаться
с сокращением рабочих мест ”.
Хотя «левый эксперимент» и привел к известной демократизации по¬
литической жизни, он не оправдал многих ожиданий рабочего класса.
Первое время профсоюзы (в особенности ВКТ и ФДКТ) всецело под¬
держивали правительство. Кое-кто питал надежду, что при левом прави¬
тельстве рабочие будут участвовать в управлении предприятиями5*. Од¬
нако эти иллюзии скоро рассеялись. Разочарование рабочего класса
публицист Ф. Бошар передал такими словами: «Рабочие, которые отдали
голоса левым партиям, снова увидели на заводах прежних администрато¬
ров, которые были для них символами власти» ”. Показательно, что,
по данным проведенного в мае 1983 г. опроса общественного мнения, 54%
французов, в том числе 67% рабочих, считали, что классовая борьба оста¬
ется доминирующим элементом общественной жизни страны 5в.
ФКП на своем XXIV съезде (февраль 1982 г.) выдвинула концепцию
«нового типа экономического роста», сопровождающегося не увеличением
прибылей капиталистов, а преодолением капиталистической анархии про¬
изводства и расточительства. В отчетном докладе ЦК был поставлен во¬
прос о более эффективных критериях рентабельности экономики с учетом
социальных и национальных интересов57. Приоритетами «нового типа
экономического роста», как указывалось в ориентационном документе к
41-му съезду ВКТ, проходившему вслед за съездом компартии, должно
было быть создание новых рабочих мест, новая промышленная политика,
развитие покупательной способности трудящихся, уменьшение всякого
рода дискриминации труда, придание ему нового содержания, развитие
экономической демократии58. Компартия и большинство профсоюзных
центров выступили с критикой решения о замораживании заработной
платы. Па осенпей сессии Национального собрания 1982 г. коммунисты
предложили увеличить налог на крупные состояния, ввести налогообло¬
жение на прибыли, не вкладываемые в экономику, и на экспорт капитала.
В апреле 1983 г. депутаты-коммунисты внесли предложение о роспуске
предпринимательской милиции 59.
Вопреки протестам компартии и ВКТ правительство Моруа приняло в
марте 1983 г. программу из 10 пунктов, продиктованную «жесткой эконо¬
мией» (дополнительный однопроцентный налог и принудительный заем,
повышение ряда цен и тарифов, сокращение валютных расходов на за¬
граничный туризм). К этому времени реальные доходы рабочих и слу¬
жащих стали падать. (В 1982 г. они сократились на 0,34%.) Доходы
крестьян в 1983 г. снизились на 2% ер. Положение сельских тружеников
продолжало во многом зависеть от действия механизма Общего рынка —
52 В а г г е R. Op. cit., р. 98.
53 Jbid., р. 32.
94 С а г d о z с М. Op. cit., р. 199.
55 Bauchard Ph. Op. cit., p. 38.
58 L’Humanité. 12ЛМ983.
57 XXIV съезд Французской коммунистической партии (Сент-Уэн, 3-7 февра¬
ля 1982 г.). М. 1982, с. 20-2J.
58 L’Humanité. 4.III.1982.
59 Sinclair Ph. Les Idées de mars 1986; que choisir? P. 1985, p. 22.
60 M е r m е t G. Op. cit., p. 303; L'Humanité, 19.X.1983,
82

единых закупочных цен, разницы валютного курса стран Европейского
экономического сообщества (ЕЭС), экспортных субсидий. План, подго¬
товленный в середине 1983 г. Комиссией европейских сообществ, имел
целью резко сократить, а впоследствии и вообще ликвидировать т. н.
компенсационный фонд ЕЭС, который позволял мелким и средним кресть¬
янским хозяйствам сводить концы с концами.
Противоречия «смешанной экономики» стали, таким образом, очевид¬
ными. Социалисты осуществляли прагматическую политику компромисса
с крупной буржуазией. Предвыборная программа Ф. Миттерана намечала
введение налога на крупные состояния в размере до 8%. В процессе об¬
суждения законопроекта правительство Моруа пошло па серьезные
уступки, согласившись ооложить ежегодным налогом в 0,5% состояния
от 3 до 5 млн. франков, в 1% — состояния в размере от 5 до 10 млн.,
и в 1,5% — свыше 10 млн. франков. Затем была сделана скидка для лиц,
в собственности которых находятся орудия труда,— их состояния обла¬
гались налогом, начиная с 5 млн. франков. Наконец, осенью 1982 г. пра¬
вительство освободило до 1985 г. от уплаты налога тех предпринимателей,
которые вкладывают капиталы в производство 61.
Статистика доходов во Франции — одна из самых неточных и запу¬
танных, что признают сами буржуазные публицисты. По некоторым дан¬
ным, около четверти частных состояний, среди которых находятся и са¬
мые крупные, скрыты от статистического наблюдения е\ Тем не менее
известно, что 110 тыс. семей крупной буржуазии присваивают 20% на¬
ционального дохода. В их собственности находятся 68% акций, 48% пред¬
приятий, 45% городского жилого фонда, 20% лесных угодий. 13 1988 г.
их состояния оценивались в 800 млрд. франков, что было эквивалентно
3/^ государственного бюджета 63.
Модернизация промышленности правительством П. Моруа осуществ¬
лялась однобоко. Был взят курс на преимущественное развитие электро¬
ники, информатики, биотехнологии. В то же время нерентабельные
с точки зрения крупного капитала отрасли, среди которых оказались ме¬
таллургия, судостроение, частично автомобилестроение, угольная про¬
мышленность, начали свертываться. Безработица в 1984 г. охватила
2,5 млн. человек. Правительство не могло решить также задачу «отвое¬
вания» внутреннего рынка, который на 35% находился в руках иностран¬
ных компаний 6\
В предвыборной программе Миттерана содержалось обещание создать
единую и светскую государственную систему образования. В настоящее
время 10 млн. французских учащихся занимаются в государственных
школах, а 2 млн.—в частных (93% их составляют католические). Эти
последние получают крупные государственные субсидии. Проект рефор¬
мы, выдвинутый министром национального просвещения Л. Савари, пред¬
лагал придать официальный статус государственных служащих 102 тыс.
преподавателей частных школ, которые оплачивались государством,
но полностью зависели в вопросах найма и увольнения от церковного руко¬
водства.
После опубликования 19 октября 1983 г. проекта реформы буржуаз¬
ные партии и церковь объявили ее «национализацией образования» и ор¬
ганизовали по всей стране в январе — феврале 1984 г. серию антипра¬
вительственных демонстраций. Опросы общественного мнения показыва¬
ли, что 70% французов выступали за сохранение системы контрактов е5.
64 Рабочий класс и современный мир, 1983, № 3, с. 50; D е С1 о s е t s F, Toujours
plus! P. 1982, p. 104.
е2 M a с с i о g с h i M.-A. De la France. P. 1979, p. 31.
fi3 L’Humanité, Я.Ш.1984; 20.V.1985.
64 Ibid. 5.V1I.1982.
65 Gauche: premier bilan, p. 76; Mourrai L Vous dites: école? La France répond:
liberté, P. 1984, p. 14.
83

В стране, где окшго 80% населения считают себя католиками, проводить
реформу, затрагивающую церковь,— дело весьма рискованное. Кроме
того, буржуазные семьи предпочитают частные школы, как и определен¬
ная часть менее состоятельных родителей, считающих эти школы более
качественными66. Левое большинство Национального собрания приняло
законопроект о реформе. Однако после 800-тысячной демонстрации про¬
тивников реформы в Париже 24 июня президент Ф. Миттеран объявил
12 июля о снятии законопроекта. Савари подал в отставку. Стремясь
нейтрализовать неблагоприятный для социалистов политический резонанс,
Ф. Миттеран сменил премьер-министра.
Ввиду явного отхода социалистов от реализации тех обещаний, кото¬
рые были ими даны избирателям в 1981 г., компартия приняла 19 июля
1984 г. решение не входить в правительство, образованное Л. Фабиусом.
Мотивируя этот шаг и отвечая тем, кто утверждал, что ФКГГ несет от¬
ветственность за распад союза левых сил, председатель группы комму¬
нистов в Национальном собрании А. Лажуани заявил: «Это не разрыв,
а просто констатация того факта, что в настоящий момент сотрудниче¬
ство в рамках правительства невозможно. Мы по-настоящему сторонники
союза левых сил, но на базе взятых на себя обязательств» 67.
С прекращением участия коммунистов в правительстве экономическая
политика приспособления социалистов к требованиям буржуазных кругов
стала еще более очевидной. Были отменены введенное ранее увеличение
прямых налогов, а также некоторые ограничения прав предпринимате¬
лей68. С весны 1985 г. были сделаны первые шаги по продаже филиалов
национализированных компаний «Томсон», «Сен-Гооэп» и «Пешинэ-
Южин-Кюльман» частному сектору, которая получила пазваиие «молча¬
ливой денационализации». Кроме того, правительство Фабиуса отменило
административный контроль за иностранными капиталовложениями раз¬
мером менее 10 млн. франков6".
Регресс в социальной политике особенно наглядно проявился в сокра¬
щении жилищного строительства. Если в 1981 г. было сдано в эксплуа¬
тацию 400 тыс., в 1982 г.— 362 тыс., в 1984 г.— 300 тыс., то в 1985 г.—
только 28 тыс. квартир70. Правительство, правда, приняло программу
развития общественных работ для молодежи, которая охватила около
300 тыс. человек. Но эти работы имели временный характер, а условия
труда были далеко не завидными: 1200 франков в месяц при 20-часовой
рабочей неделе (минимальная зарплата в стране при 39-часовой рабочей
неделе составляла около 4 тыс. франков) 71. Программы профессиональ¬
ного обучения молодежи были свернуты до минимума.
Один из лидеров Объединения в поддержку республики, А. Жюппе,
ставший министром бюджета в правительстве Ж. Ширака, говорил: «Со¬
циалисты облегчили нам работу. Они произвели расчистку, которую мы
не знали, как сделать. В 1986 г. они оставят нам трансформированный
индустриальный аппарат, обеспечивающий ускорение экономического
роста»72. Проводя политику в интересах капитала, Социалистическая
партия предала полному забвению свои программные установки, в кото¬
рых говорилось о «разрыве с капитализмом» и «французском социализ¬
ме». В январе 1982 г. первый секретарь партии Л. Жоспен заявил, что
ФСП — не марксистская партия73. С осепи того же года слово «социа¬
лизм» перестало фигурировать в выступлениях Миттерана. Новый тон,
в частпости, прозвучал в его словах, произнесенных 27 сентября 1982 г,
66 В г i s s о n J.-F. Et si s’était eux... Librairie Seguier. 1985, p. 286.
67 L'Humanité-Dimanche, 24.VII.1984.
68 Baue hard Ph. Op. cit., p. 286.
69 L’Humanité, 27.IV., 9.IX.1985.
70 Bauchard Ph. Op. cit., p. 180.
71 L’Humanité, 4.IX. 1985.
72 Bauchard Ph. Op. cit., p. 201.
73 С о 11 i J.-C. Libérez l'égalité. P. 1982, p. 52.
84

в департаменте Ло: «Я не делаю пз французского социализма Библию» Т4.
Выступая 15 сентября 1983 г. по телевидению, президент заявил: «Клас¬
совая борьба не является для меня целью: я добиваюсь ее прекраще¬
ния» 75. Свой общественный идеал социалисты стали именовать туман¬
ным термином «новый тип развития». Советник президента Ж. Л. Бианко
предельно ясно сформулировал новую политическую стратегию ФСП:
«Проблема заключается не в том, чтобы Социалистическая партия стала
социал-демократической. Она уже является таковой. Нужно, чтобы она
стала подобием демократической партии США и получала на выборах от
30 до 35% голосов» 76.
Правые использовали недовольство трудящихся поворотом в социаль-
но-экопомнческой политике правительства. На проходивших в марте
1983 г. муниципальных выборах буржуазные партии рассчитывали взять
реванш, чтобы превратить находившиеся под их контролем .муниципали¬
теты в рычаги контрвласти в антиправительственные бастионы. Левые
партии потеряли 37 мэрий в городах с населением свыше 30 тыс. жите¬
лей. Теперь лишь 120 .мэрий осталось под контролем левых, 100 — ока¬
залось в руках правых. Другой пробой сил стали выборы в Европейский
парламент 17 июня 1984 г., на которых левые партии получили только
32% голосов участвовавших в голосовании избирателей, 43,3% внесенных
в списки на выборы не явились 77. Это свидетельствовало, с одной стороны,
о падении интереса к интеграции, а с другой — о недовольстве социально-
экономической политикой правительства.
Организатором и основной силой начавшегося «отвоевания власти» у
социалистов стало неоголлистское Объединение в поддержку республики
во главе с Ж. Шираком как менее ответственное за поражение па пре¬
зидентских выборах 1981 года. В рядах правой оппозиции активизирова¬
лись различного рода клубы и нетрадиционные группировки, которые
задались целью отвоевать у левых «власть над умами французов»
(«Солидарность и освобсда», «Клуб Орлож», «Перспективы и реальность»,
«Новая демократия», «Паука п общество», «Движение защиты свобод»,
«Клуб-89» и др.). Они повели атаку на идею равенства, культивировали
дух предпринимательской инициативы, реставрировали либерализм и
даже расистские предрассудки (Национальный фронт).
Правые насаждали аполитизм и недоверие к государственной власти
левых. Как показал опрос общественного мнения, проведенный в 1985 г.
организацией «Агрометри», 64% фрапцузов считали, что деятельность
правительства неэффективна78. Одновременно паблюдалось усиление
неоконсервативных взглядов, что проявлялось в росте индивидуализма и
падении престижа коллективных ценностей (таких понятий, как государ¬
ство, родина, религия, политика и др.). Опрос общественного мнения,
проведенный в конце того же года, установил, что политические идеалы
внушают доверие только 30% французов79.
Французский патронат направлял свои усилия па то, чтобы роль го¬
сударства в хозяйственной жизни не увеличивалась и чтобы деятельность
национализированных предприятий всецело подчинялась канонам ры¬
ночной экономики. Для себя же предприниматели требовали сохранения
полной свободы действий, включая право увольнения трудящихся80.
Председатель Национального совета французских предпринимателей
(ИСФП) И. Гаттаз заявил, что руководимая им организация становится
«партией предприятия», иными словами, что союзы капиталистов наме¬
74 Le Point, 10.X.1983, p. 22.
75 L’Année politique, 1983, p. 66.
76 L’Humanité, 31.1.1986.
77 Ihid., 19.VI.1984.
78 Mermet G. Francoscropie.— Librairie Larousse, 1986, p. 192.
79 Ihid., p. 60.
80 L’Humanité, 14.XII.1983.
85

рены вести политическую деятельность *\ Имеющий 6,5 тыс. сотрудни¬
ков в своем аппарате и немалые источники финансирования, НСФП дей¬
ствительно в состоянии оказывать существенное воздействие на полити¬
ческую жизнь. В декабре 1983 г. Генеральная ассамблея НСФП приняла
решение перейти в наступление за сохранение предпринимательской вла¬
сти по всем кардинальным вопросам экономической политики, включая
цены, кредит, инвестиции, зарплату, число рабочих мест и издержки
производства ®2.
Требования предпринимателей нашли отражение в программных
установках основных буржуазных партий ~ ОПР и СФД, образовавших
избирательную коалицию. Съезд ОПР, который проходил в начале июня
1985 г., потребовал пересмотреть весь национализированный за послед¬
ние полвека сектор, сократить налогообложение капиталистов, отменить
контроль над ценами и над перемещением капиталов вз. В то же время
чтобы привлечь к себе часть левонастроенного электората, правоцентрист¬
ские партии давали обещания, что в случае победы они не тронут со¬
циальные достижения левого правительствав*.
В обстановке снижения классовой активности трудящихся и смыка¬
ния социалистов с буржуазными партиями на почве антисоветизма и
«управления кризисом» связи ФКП с рабочим классом ослабли. На вы¬
борах в Европейский парламент в июне 1984 г. она собрала 11,2% голо¬
сов, или вдвое меньше, чем на первых «европейских» выборах 1979 года.
Численность партии в период между ее XXIV и XXV съездами сократи¬
лась на 100 тыс. членов, упала активность низовых партийных органи¬
заций.
Самокритично подойдя к оценке своей деятельности, ФКП сохранила
верность революционным классовым и интернационалистским позициям,
четко размежевалась с Социалистической партией, дала отпор тем эле¬
ментам в свопх рядах, которые под прикрытием призывов к «обновлению»
толкали партию на путь социал-демократизацип. XXV съезд ФКП дал
оценку не только участию партии в правительстве, но и почти 25-летне¬
му периоду осуществления стратегии единства левых сил. Было признано,
что при верности общей линии тактика «единства любой ценой» была
ошибочной. Социалистическая партия, как отметил съезд, никогда не шла
дальше «верхушечного соглашения» с коммунистами85.
«Левый эксперимент» показал, что политика социалистов в период
пребывания у власти была основана не на опоре на рабочее и массовое
демократическое движение, а на социальном маневрировании и компро¬
миссах с капиталом. На выборах в Национальное собрание 16 марта
1986 г., впервые после многих лет проводившихся по пропорциональной
системе, коалиция ОПР и СФД и других правых группировок, не считая
Национального фронта, получила 44,5% голосов. За Социалистическую
партию, выступавшую в блоке с левыми радикалами, было подано 32%,
за ФКП—9,8% голосов86. Готовясь к реваншу, буржуазные партии иг¬
рали преимущественно на падении авторитета социалистов, а не на при¬
влекательности своих лозунгов. Сползание социалистов на социал-демо¬
кратические позиции было использовано центристскими и правыми
партиями и буржуазными средствами массовой информации для дискре¬
дитации «французского социализма» в его реформистском толковании.
Результаты выборов свидетельствовали о росте аполитизма в настроениях
избирателей. Большинство их считало, что экономический кризис явля¬
Ibid., 13.XII.1982.
82 Economie et politique, 4984. № 1, p. 3.
83 L’Humanité, 3.VI.1985.
84 Ibid., 31.1.1986.
85 25-e congrès du Parti communiste français (Février 1985). Cahiers du communis¬
me, 1985,	3-4,	pp.	33-34,
86 L’Humanité, 26.111.1986.
86

ется фатальным, что политика «жесткой экономии» неизбежна и что ле¬
вой альтернативы в данный момент не существует. К тому же правление
социалистов привело к определенному стиранию в массовом сознании
различий между правыми и левыми.
На XXVI съезде ФКП, состоявшемся в декабре 1987 г., было отмече¬
но, что поворот вправо остается политической реальностью во Франции.
Это связано с широко распространенным представлением, что ему нет
альтернативы в условиях низкой экономической конъюнктуры. Однако,
как отметил Ж. Марше, коммунисты не считают, что «Социалистическая
партия является правой партией. Избиратели и активисты-социалисты
не относятся к правому лагерю. Многие из них продолжают разделять
прогрессивные взгляды и вместе с коммунистами испытывают неприязнь
к правым и крайне правым. Руководители социалистов учитывают эту
устойчивую реальность» 37. На съезде ФКП подтвердила цель ~ создание
нового объединения народного большинства. Социальная база для этого
объективно имеется. Необходим лишь сдвиг в общественном сознании, ко¬
торый привел бы к политическим соглашениям. «Справедливость, свобода,
мир — путь к будущему для Франции» — так был назван отчетный доклад
ЦК на съезде. Таковы и основные идеи программы ФКП к предстоящим
президентским выборам, с которой выступает ее кандидат А. Лажуани.
Программа включает три основных раздела. В первом изложепы копкрет-
пые предложения ФКП, касающиеся борьбы с переживаемым страной
серьезным финансово-экономическим кризисом и безработицей, за повы¬
шение жизненного уровня трудящихся. Во втором подчеркивается необ¬
ходимость защиты и расширения прав человека и неотъемлемых свобод,
в том числе профсоюзных свобод и прав трудящихся на предприятиях.
Третий содержит требования уничтожения ядерного оружия к 2000 г.,
продолжения процесса разоружения, упрочения международной безопас¬
ности. В нем отмечается историческое значение советско-американского
Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности.
87 Ibid., 3,XII.1987.

ФАКТЫ ОПРОВЕРГАЮТ
В редакцию поступило письмо от И. А. Шляпниковой, доче¬
ри А. Г. Шляпникова, содержащее материалы, опровергаю¬
щие несправедливые обвинения, которые ему приписывались
на протяжении десятилетий. Мы обратились к специалисту
по истории гражданской войны в СССР кандидату историче¬
ских наук доценту кафедры истории СССР советского пе¬
риода МГИИ им. В. И. Ленина Н. А. Ефимову с просьбой
прокомментировать этот материал. Публикуем письмо и
комментарий к нему историка.
ПРАВДА ОБ А. Г. ШЛЯПНИКОВЕ
Несколько десятилетий тому назад были опубликованы статьи
И. Ф. Кондрашева \ в которых председатель Реввоенсовета Каспийско-
Кавказского фронта гражданской войны А. Г. Шляпников изображен
предателем, развалившим руководство фронтом. Я вынуждена возвра¬
титься к этим статьям, поскольку в апреле 1986 г. вышло из печати
очередное издание основанной на подобных источниках книги Г, К. Хо-
лопова «Грозный год — 1919-й», а немного раньше появилась статья
Э.	Вериго2, в основу которой положена вторая из упомянутых публи¬
каций И. Ф. Кондрашева, содержащая множество передержек и даже
прямую фальсификацию: на с. 8—9, не постеснявшись сослаться на ар¬
хивные документы, автор приписал С. М. Кирову все действия К. А. Ме-
хоношина по созданию Временного военно-революционного комитета
в Астрахани, в том числе и доклад Мсхоношина в Совнарком В. И, Ле¬
нину и ВЦИК Я. М. Свердлову от 26 февраля 1919 года3.
Обвинения в адрес РВС фронта и особенно его председателя Шляп¬
никова в статьях И. Ф. Кондрашева и во многих других работах пост¬
роены на основании доклада Г. К. Орджоникидзе в Совнарком от 10
июля 1919 года \ поэтому необходимо подробпее остановиться на этом
докладе.
Немного истории. 1 ноября 1918 г. по инициативе наркома труда
А. Г. Шляпникова, в июне — августе 1918 г. проехавшего весь Север¬
ный Кавказ—от Екатеринодара до Грозного, был создан Каспийско-
Кавказский отдел (Каскавотдел) Южного фронта с базой в Астрахани,
преобразованный 8 декабря в самостоятельный Каспийско-Кавказский
фронт. Цель создания отдела: оказать помощь северокавказским вой¬
скам, с июня 1918 г. отрезанным от центра, наладить их снабжение,
используя единственный оставшийся путь — через 400-верстыую Астра¬
ханскую пустыню; провести реорганизацию армии.
1 Кондрашсв И. Ф. С. М. Киров — оргапизатор большевистского подполья
в тылу у Деникина.- Вопросы истории, 1947, Л» 7, с. 3—23; его ж е. Киров -
организатор и руководитель Астраханского Временного воепно-революционного ко¬
митета. В кн.: Исторические записки. Т. 36, с. 3—31.
а Вериго Э. Славные страпицы жизни большевика-ленница. К 100-летиго со
дня рождения С. М. Кирова.- Коммунист, 1986, № 5, с. 111.
3 Директивы командования фронтов Красной Армии (1917—1922 гг.). Сб. док
В 4-х тт. Т. 1. М. 1971, с. 701.
4 Орджоникидзе Г. К, Статьи и речи. В 2-х тт. Т. 1. М. 1956, с. 69- 92.
88

Несмотря на многочисленные просьбы о помощи с мест, на доклады
и напоминания Шляпникова, Каскавотдел был образован слишком
поздно, когда северокавказские войска (составившие 11-ю армию) уже
оставили почти весь Северный Кавказ и вели бои за Ставрополь, кото¬
рый был сдан в середине поября, т. е. еще до назначения командую¬
щего фронтом. Несмотря на огромные усилия Реввоенсовета Каспийско-
Кавказского фронта (командующий М. С. Свечников) — А. Г. Шляп¬
ников, Н. А. Анисимов, С. Е. Сакс,— исправить создавшееся на Северном
Кавказе положение не удалось. Причин тому было много: труднейшие
условия сообщения центра с Северным Кавказом и слабая ему помощь,
отсутствие опытного комсостава и политработников, недостаточная орга¬
низованность армии, а главное — небывалая по размаху эпидемия тифа,
уложившая большую часть армии.
Причины катастрофы 11-й армии тщательно расследовались Реввоен¬
советом Республики, Советом Обороны и Совнаркомом. Объяснения
происшедшим событиям давали все руководящие работники, ответствен¬
ные за положение на Северном Кавказе. 10 июля 1919 г. объяснитель¬
ный доклад в Совнарком был представлен и Чрезвычайным комиссаром
Юга России Г. К. Орджоникидзе. Он был ответственным и полномоч¬
ным представителем Советской власти на Северном Кавказе и руково¬
дил всеми его делами с весны 1918 года.
Защищая 11-ю армию от не совсем справедливой оценки, данной ей
Реввоенсоветом Республики, Орджоникидзе, в свою очередь, обвинил
РВС Каспийско-Кавказского фронта, созданного фактически только
в конце ноября 1918 г., в плохой работе, а также выдвинул и более
серьезные обвинения: «Насчет Шляпникова я должен указать, что Кав¬
казско-Каспийский реввоенсовет не сделал всего того, что можно было
сделать. Я должен указать, что, когда но распоряжению из Москвы был
отправлен маршрутный поезд с обмундированием на 40 тыс. воинов,
вместо того чтобы сразу же направить его на Северный Кавказ, Рев¬
военсовет заявил, что теперь хозяином всего этого является он.
Он проведет учет и распределение его между XI и XII армиями, мест¬
ным гарнизоном и часть пошлет на Северный Кавказ. И это несмотря
на то, что все обмундирование было специально по особому распоряже¬
нию послано для XI армии. Еще пример: посланные для той же ар¬
мии 15 мотоциклов с пулеметными площадками ночему-то были остав¬
лены в Астрахани. Посланные 25 автомобилей из общего количества
40 обещанного тоже были оставлены в Астрахани». И далее: «Я заяв¬
ляю — на это у меня есть документальные данные,— что то обмундиро¬
вание и то снаряжение, которое из Астрахани должно было быть по¬
слано XI армии, часть прямо с вокзала или с пароходов служащими
Реввоенсовета Кавказско-Каспийского фронта направлялась на частные
квартиры, а другая часть расхищалась со складов. Многие служащие
интендантства этого Реввоенсовета понесли уже должную кару и Осо¬
бым отделом в Астрахани расстреляны. У астраханского Особого отде¬
ла имеется немало документов, уличающих многих очень видных дея¬
телей этого Реввоенсовета в прямом предательстве. И если мы не же¬
лаем, чтобы история с XI армией повторилась со многими другими
армиями, необходимо назначить следствие, которое выяснило бы все те
мошенничества и все те преступления, которые имели место в Астра¬
хани» \
Несмотря на то, что выдвинутые в докладе обвинения ни в то вре¬
мя, ни позднее не были подтверждены документально, в 1939 г. доклад
был опубликован под названием «Год гражданской войны на Северном
Кавказе»0 и с тех пор в течение ряда десятилетий принимался за ос-
5 Там же, с. 84, 91—92.
6 Там же, с. 69-92.
89

новттой докумепт при оценке деятельности РВС Каспийско-Кавказского
фронта, получивший статус официальной точки зрения. При этом была
забыта оценка событий па Северном Кавказе, данная А. С. Бубновым,
С.	С. Каменевым, Р. П. Эйдеманом7, А. И. Егоровым8, Н. Е. Какури-
пым9, Н. Л. Яичевским10, И. П. Борисенко11, Г. Ладохой12, Ф. Головен-
ченко и Ф. Емельяновым1* и авторами ряда других работ, вышедших до
начала 30-х годов.
Свой доклад Орджоникидзе составлял летом 1919 г., после возвра¬
щения с В^авказа. Анализ литературы и опубликованных документов
позволяет сделать вывод: в Астрахани он получил неверную информа¬
цию. Ошибочность выдвинутых в докладе обвинений в адрес РВС Кас¬
пийско-Кавказского фронта, кроме отсутствия документов, в которых
содержались бы аргументы в пользу сказанного, подтверждается и сле¬
дующим. Получив в Москве достоверную информацию после разбора со¬
бытий на Северном Кавказе, Орджоникидзе 12 октября 1919 г. публи¬
кует статью «О причинах нашего поражения на Северном Кавказе»,
которая вместо выдвинутых в докладе обвинений констатирует: «Наша же
раздетая, разутая и наполовину больная тифом армия остается без пат¬
ронов и снарядов. Писалось обо всем этом в Астрахань, писалось
в Москву, но что же сделать,— ни Москва, ни Астрахань не смогли
своевременно прислать просимое» 14. 13 ноября 1919 г. РВС Республи¬
ки назначает Шляпникова членом РВС 16-й армии Западного фронта.
Могло ли состояться подобное назначение, если бы факты, изложенные
в докладе Орджоникидзе, были достоверны?
На основании доклада Орджоникидзе от 10 июля 1919 г. создано
множество печатных «трудов»: и художественных, и научно-популярных,
и научных. Многие авторы, домысливая то, чего нет в докладе, обви¬
няют в предательстве РВС фронта и в особенности его председателя
Шляпникова15. Рассмотрим подробнее четыре вопроса, затронутые
Орджоникидзе.
I.	Начнем с первой фразы приведенного выше отрывка из доклада.
Что могли сделать и что сделали РВС фронта и его председатель
Шляпников? Проследим историю создания РВС Каспийско-Кавказского
фронта.
28 мая во время заседания Совнаркома «Ленин пишет записку
А. Г. Шляпникову, в которой сообщает о постановлении ЦК РКП (б)
направить максимум партийных сил на продовольственную работу
и предлагает ему, оставаясь на посту наркома труда, поехать на Ку¬
бань для организации отправки оттуда хлеба в центр». Шляпников со¬
глашается. Ленин «предлагает Цюрупе провести в СНК назначение
I Гражданская война. 1948—1921. Т. 3. М. 1930.
8 Егоров А. И. Разгром Деникина. 4919. М. 1931.
8 К а к у р и н Н. Е. Стратегический очерк гражданской войны. М.- Л. 1926.
10 Я а ч е в с к ы й Н. Л. Гражданская борьба на Северном Кавказе. Т. 2. Рос-
тов-н/Д. 4927.
II Борисенко И. П. Советские республики на Северном Кавказе. Тт. 1 2.
Ростов-н/Д. 1930.	*
12 Л а д о х а Г. Очерки гражданской войны на Кубани. Краснодар. 1927.
13 Головепченко Ф., Емельянов Ф. Гражданская война в Ставрополь¬
ской губернии. Ставрополь. 1928.
14 Орджоникидзе Г. К. Ук. соч., с. 99.
15 Разгон И. Сергеи Миронович Киров. М. 1938; его же. Орджоникидзе и
Киров в борьбе за власть Советов на Северном Кавказе (1917-4920 гг.). М. 1941;
Фа зин 3. Крепость на Волге. М. 1940; Иванько Н. И. За власть Советов.’ Став¬
рополь. 1957; Мушкатеров Н. В., Сысоев П. С. Оборона Астрахани в 1918-
1919 гг. Астрахань. 1957; и др. См. также: Траску но в М. В. Героический боевой
путь 11-й армии на фронтах гражданской войны (1918—1921 гг.). Тбилиси. 1958;
Кавказская краснознаменная. Тбилиси. 1961; Сербии енко В. Я. Иван Кочубей!
Ставрополь. 1963; Быль о Кочубее. Ставрополь. 1973; Нагаев Г. Д. Ради счастья!
М. 1974; и др*
90

Шляпникова и Сталина» te. 30 мая на заседании СНК Ленин «высту¬
пает в качестве докладчика по вопросу о назначении А. Г. Шляпни¬
кова на Северный Кавказ и в Царицын для объединения продовольст¬
венной деятельности на Юге» 1Т. 31 мая «Ленин подписывает поста¬
новления СНК от 29 и 30 мая 1918 г. о назначении И. В. Сталина и
А. Г. Шляпникова общими руководителями продовольственного дела
на Юге России, облеченными чрезвычайными правами» 1S. В выданном
Шляпникову документе, датированном 31 мая 1918 г. и подписанном
Лениным, написано: «Член Совета Народных Комиссаров, Народный
Комиссар Александр Гаврилович Шляпников назначается Советом На¬
родных Комиссаров общим руководителем продовольственного дела
на юге России, облеченным чрезвычайными правами. Местные и област¬
ные совнаркомы, совдепы, ревкомы, штабы и начальники отрядов,
железнодорожные организации и начальники станций, организации тор¬
гового флота, речного и морского, почтово-телеграфные и продовольст¬
венные организации, все комиссары и эмиссары обязываются исполнять
распоряжения тов. Шляпникова» 19.
Прибывший 6 июня в Царицын Сталин 7 июня телеграфировал Ле¬
нину: «На Кубани, в Ставрополье имеются, по сведениям, вполне на¬
дежные агенты-закупщики, которые занялись выкачкой хлеба на юге.
Линия от Кизляра к морю уже проводится, линия Хасав-Юрт — Пет¬
ровок еще не восстановлена. Дайте Шляпникова, ипженеров-строителей,
толковых мастеровых, а также паровозные бригады» 20.	13 июня,
«Ленин, узнав, что командование Черноморского флота не выполняет
решение Советского правительства о потоплении флота, телеграфирует
и Царицын, предлагает И. В. Сталину или А. Г. Шляпникову немед¬
ленно выехать в Новороссийск и добиться скорейшего выполнения ре¬
шения правительства ввиду угрозы захвата германскими войсками
Новороссийска» 21, В Новороссийск поехал Шляшшков.
Далее предоставим слово самому Шляпникову; «Весною 1918 года
перед Советом Народных Комиссаров стал весьма остро вопрос о снаб¬
жении хлебом центрального промышленного района Республики. Было
решено принять самые энергичные меры для обеспечения промышлен¬
ных я голодавших районов хлебом южных губерний. Для этой работы
Совнарком назначил меня общим руководителем продовольственного
дела на юге России. Моему отъезду на юг предшествовала агитация
среди рабочих, которая дала для работы на юге несколько десятков ра-
бочих-делегатов, организаторов. В начале июня мы выехали через
Царицын на юг. В Царицыне в то время находился тов. Сталин, зани¬
мавшийся тем же делом, на которое был назначен и я. С тов. Стали¬
ным мы доделили районы. На мою долю пришлись: Ставропольская губ.,
Кубанская и Терская области. На долю тов. Сталина — Саратовская губ.
и Донская область. Во время продовольственной работы в указанных
выше районах приходилось одновременно прииимать участие в органи¬
зации власти и военных сил. Засевшие под крылом немецких войск на
Дону белогвардейцы начали действовать, терроризируя путь к Царицы¬
ну. В течение июня — июля нами было заготовлено свыше миллиона
пудов хлеба, но вывезти его не удалось, так как железнодорожные
пути систематически подвергались набегам, В июле (в конце) желез¬
ная дорога на Царицын, в районе Торговой, была прочно занята каза¬
ками, и юг был с этой стороны отрезан от центра. Тогда мы иаправи-
18 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. 5, с. 492.
17 Там же, с. 498.
18 Там же, с. 500.
19 Свечников М. Борьба Красной Армия на Северном Кавказе. Сентябрь
1918 - апрель 1919. М.—Л. 1926, с. 187.
20 Из истории гражданской войны в СССР. Сб. док. и м-лов. Т. 1. М. I960,
с. 291.
21 В. И. Ленин. Биохроника. Т. 5, с. 538.
91

ли хлебные грузы на Кизляр, борьба перенеслась п туда. На Кубани
п на Тереке казаки начали выступать против Советской власти. Ватой
борьбе пришлось принять активное участие. В начале августа наш
поезд и небольшой отряд (одна рота) 1-го Варшавского полка при 2
пулеметах были отрезаны от всех кутей и остановился в Грозном.
Под Владикавказом шли бои, Кизляр выдерживал периодические набе¬
ги казаков, в Грозном также было неспокойно. Грозненские казаки
принимали участие в набегах на Кизляр, давали свои средства и силы
и в другие районы... В Грузии господствовали меньшевики и войска
Антанты. Баку угрожали турки и англичане. Агенты турецкого прави¬
тельства вели против Советской России усиленную агитацию, вооружа¬
ли и организовали часть горцев. Таково было положение на Кавказе
к концу лета 1918 года. В середине августа мне удалось прорвать окру¬
жавшее нас кольцо и пробраться в Петровен, откуда дать но радио со¬
общение о положении дела на Северном Кавказе. Во второй половине
августа я приехал в Москву. По приезде в Москву сообщил Председа¬
телю Совнаркома В. И. Ленину о положении дел на Северном Кавка¬
зе, а мотом сделал доклад о том же и па Совете Народных Комисса¬
ров. По докладу было принято решение оказать немедленную помощь
боровшимся рабочим и крестьянам против белогвардейщины. Мне было
предложено провести через Московский Комитет партии агитацию
среди рабочих и войск Московского района» 22.
Вопрос о помощи Северному Кавказу решался медленно. В сентяб¬
ре Шляпников вновь обращается к Ленину: «По возвращении с Север¬
ного Кавказа лично Вам сделал доклад о положении этого края, гиб¬
нущем сырье, топливе, хлебе. Одновременно предложил Вам план
использования этого района и всех его богатств. В Совете Народных
Комиссаров вопрос о положении Северного Кавказа н Дагестанской
области не обсуждался, был снят и передан в комиссию из представи¬
телей Народного комиссариата продовольствия, Народного комиссариата
но военным делам, Высшего совета народного хозяйства. Этой комис¬
сии я также сделал доклад, она высказала полную солидарность со мной.
В результате этого совещания Комиссариат по военным делам отдал
распоряжение о формировании отряда. 18 сего месяца я получил изве¬
щение о готовности отряда в 1100 штыков к отправлению. Последнее
дает мне повод убедиться, что Комиссариат по военным делам не пред¬
ставляет масштаба борьбы на Северном Кавказец Дагестанской области,
не знает ценности этого района, могущего оживить останавливающуюся
за недостатком топлива нашу промышленность. Другие из бывших
в комиссии учреждений, в том числе и Совет народного хозяйства,
никакого интереса к этому краю более не проявляют. Такое отношение
во время недостатка сырья, топлива и хлеба я считаю преступлением
перед рабочим классом и считаю своим долгом вновь напомнить о по¬
ложении побережья Каспийского моря и Северного Кавказа» гз.
Только в конце октября 1918 г. Шляпников назначается членом РВС
Южного фронта; 1 ноября создается Каскавотдел Южного фронта с ба¬
зой в Астрахани. Позднее Шляпников писал: «В результате решений
и агитации были посланы на Северный Кавказ воинские силы и снаря¬
жение. Лично меня СИ К послал на военную работу, а РВСР назначил
членом реввоенсовета Южного, только что организовавшегося фронта.
Будучи уже в штабе Южного фронта, в г. Козлове, я вновь поставил
вопрос о непосредственной помощи Северо-Кавказским товарищам
в их борьбе. Мои предложения в основном сводились к организации ра¬
бочих и крестьянских сил, находящихся в крае, вооружение их, исполь¬
зование для борьбы с белыми со стороны Северного Кавказа и в его
22 Цит. но: Свечников М. Ук. соч., с. 187-188.
23 Директивы командования фронтов Красной Армии. Т. 1, с, 332— 333.
92

пределах, против части казаков, шедших за белыми... В целях руковод¬
ства операциями на Северном Кавказе и для организации снабжения
боевыми припасами и медикаментами решепо было организовать Отде¬
ление Реввоенсовета Южного фропта в Астрахани. Для защиты этого
стратегического плана Реввоенсовет направил меня в Москву, в Рев¬
военсовет Республики. Наш план был одобрен, организация Отдела
РВС Южного фронта в Астрахани с подчинением двух армий была
утверждена. При содействии В. И. Ленина мне удалось добиться пере¬
правы из Балтийского моря нескольких миноносок и нары подводных
лодок для развития операций на Каспии против засевших в Баку
англичан. В начале ноября того же 1918 г. мы приступили к органи¬
зации штаба в Астрахани п тотчас же установили связь с XI армией,
оперировавшей на Северном Кавказе» 24.
Итак, 2 ноября 1918 г. Шляпников прибыл в Астрахань с 3—4 спе¬
циалистами и 40 рабочими-добровольцами (не политическими работни¬
ками) для политработы в армии. «Специалисты совершенно отсутст¬
вуют,—доклад!,шал Шляпников в РВСР 21 ноября,—справляюсь с теми
товарищами, которых захватил с собой. Требуются: 3 нанттаба, 1 коман¬
дарм, 3 начоперода, 1 командующий фронтом и 100 красных офицеров.
Работает ком песня по организации защиты подступов к Астрахани,
нуждаемся в военных инженерах и инженерах специалистах» 25.
22 ноября в Астрахань прибыл командующий фронтом Свечников.
К этому моменту уже была установлена связь с северокавказскими
советскими войсками (11-й армией), утерянная с июня, организованы
отдел снабжения (21 ноября), управление инспектора и инженеров
(22 ноября), санитарная часть (15 ноября) го.
В Астрахани Шляпников в первую очередь взялся за организацию
снабжения Северного Кавказа, установил связь с руководителями Севе¬
ро-Кавказской Республики, вследствие чего уже 8 ноября был отрегу¬
лирован вопрос о доставке грузов на Северный Кавказ. Трудности свя¬
зи с ним убедительно иллюстрируют отрывки из доклада члепа Северо-
Кавказского краевого комитета РКП (б) Б. К. Мальцева (Баян-Мальцева):
«Связь Северо-Кавказской республики с Российской советской респуб¬
ликой очень затруднена, т. к. путь к Астрахани, после потери желез¬
ной дороги Тихорецкая — Царицын и позднее Ставрополь — Дивное,
проходит от Святого Креста, где кончается железная дорога Геор-
гиевск — Святой Крест, через безводную двухсотверстную до берега
Каспийского моря и пятисотверстную до Астрахани Астраханскую
пустынь. Транспорт, доставляющий нам из Астрахани снаряды и пат¬
роны и от нас в Астрахань хлеб и бензин, совершается отчасти
на автомобилях, отчасти на верблюдах и мобилизованных в Свято-Кре-
стовском уезде лошадях. Только в середине ноября удалось установить
телеграфное сообщение Святой Крест — Астрахань и непосредственно
связать нашу армию с Реввоенсоветом Южного фронта, в подчинении
коего она находится». «Окончательно выработалось сообщение с Астра¬
ханью после продовольственного съезда, состоявшегося в с. Сотников-
ском Ставропольской губернии 8-го ноября... Съезд постановил основать
главную базу снабжения в с. Яшкуль Астраханской губернии, прибли¬
зительно на середине расстояния между Астраханью и Св. Крестом,
До Яшкуля грузы должны были доставляться астраханскими подвода¬
ми, а от Яшкуля — ставропольскими. Обратно астраханские подводы
должны были идти с хлебом, а ставропольские — с боевыми припасами,
мануфактурой и др. товарами. Этот способ транспорта продержался
более 2-х месяцев... Яшкульская дорога была использована до крайнего
24 Цит, по: Свечников М, Ук. соч., с. 188—189.
25 Директивы Главного командования Красной Армии (1917—1920). Сб. док.
М. 1969, с. 267-268.
26 См. Свечников М. Ук. соч., с. 41,
93

предела. Количество подвод, мобилизованных па 40% в Астраханской
и Ставропольской губернии, в Кубанской и Терской областях, можно бы
было увеличить еще, можно бы было, хотя с трудом, снабдить стоянки
фуражом; но в колодцах, вырытых специально для транспорта в пусты¬
не, не хватило бы воды» 27.
Несмотря на предварительную договоренность и подготовительную
работу в Москве, несмотря на неоднократные просьбы Шляпникова
из Астрахани, несмотря на то что вопросы снабжения Северного Кав¬
каза находились под неослабным вниманием Ленина, помощь из цент¬
ра была мала и поступала несвоевременно, т. к. Республика находи¬
лась к крайне тяжелом положении. Об этом свидетельствует переписка
того времени: «Для приведения в боевую готовность здешних сил нуж¬
но обмундирование и снаряжение. Все это нужно спешно, и я жду ва¬
ших ответов и решении. Еще раз напоминаю, что невыполнение этих
минимальных требований фронта делает мое пребывание здесь излиш¬
ним. Прошу дать ответ по прямому проводу» (из докладной записки
Шляпникова Ленину от 11 ноября 1918 г.) га. 12 ноября Ленин дает
Шляпникову срочную («Вне всякой очереди») телеграмму: «Все возмож¬
ное делается. Налегайте па дружную работу, на оздоровление Совета
и профессиональных союзов в Астрахани. Вместе с Саксом налегайте
на военное дело и завоевание Каспия, равно помогая Северо-Кавказ¬
ской армии. Уезжать и не думайте без разрешения отсюда»2В.
Из письма от 29 ноября 1918 г.: «Телеграммы получаю Ваши, кажись,
все и помогаю. Не нервничайте. Выполнить всегда удается лишь
часть просимого... Мы мало можем помочь Вам теперь, но постараемся
расширить помощь. Ваш Ленин» 30.
В ответ на просьбы Шляпникова ускорить отправку в Астрахань во¬
оружения и снаряжения Ленин пишет ему в письме от 12 декабря
1918 г.: «Насчет Ваших просьб и поручений звонил, просил и повто¬
рял. Надеюсь, часть — и самая существенная — будет исполнена.
Всего, конечно, не под силу выполнить. Телеграфируйте, что особенно
настоятельно из невыполненного» 31.
Действительно, центр пе был в состоянии оказать серьезную помощь
Каспийско-Кавказскому фронту, т. к. Республика находилась в огнен¬
ном кольце фронтов и главные бои шли тогда на Восточном, колчаков¬
ском фронте. С 26 ноября 1918 г. все силы бросаются па Южный фронт
(Каспийско-Кавказский фронт был тогда вспомогательным), и только
после катастрофы 11-й армии, когда возникла реальная угроза соедине¬
ния армий Деникина и Колчака, серьезное внимание обращается на
Каспийско-Кавказский фронт. 24 февраля 1919 г. предреввоеисовета
Л. Д. Троцкий телеграфировал в Астрахань РВС Каспийско-Кавказско¬
го фронта:	«Вашему фронту сейчас придается огромное значение,
к вам будут направляться видные работники, красные офицеры, необ¬
ходимое снабжение»22. А пока, в ноябре 1918 г., РВС Каскавотдела
Южного фронта, не дожидаясь помощи из центра, организовал на
месте в максимально возможных размерах изготовление всего необхо¬
димого снаряжения: «Центр и в вопросах снабжения, ввиду большой
задержки и малого количества высылаемого, не мог удовлетворить
даже самые минимальные потребности частей фронта. Поэтому прихо¬
дилось прибегать к другим способам получения необходимых вещей
и продуктов, как то: закупке, заготовке и изготовлению собственными
27 Южный фронт (май 1918-март 1919). Сб. док. Ростов-н/Д, 1962, с. 207;
Г о л о в е н ч е я к о Ф., Е м е л ь я и о к Ф. Ук. соч., с. 137-138.
28 Директивы Главного командования Красной Армии (1917-1920) с 266
29 Л е п и п В. И. ПСС. Т. 50. с.. 205.
30 Ленинский сборник XXXVII, с. 110.
31 Л е н и н В. И. ПСС. Т. 50. с. 219.
32 Цит. но: Свечников М. У к. соч., с. 231.
94

средствами в своих вновь созданных мастерских... Всего за истекший
период деятельности отделов снабжения фронта с 1 декабря 1918 г.
по 9 марта 1919 года отправлено на Северпый Кавказ около 1388 под¬
вод и 67 верблюжьих транспортов. Хотя это количество и было
по тогдашним временам велико, но не все попадало по назначению,
вследствие условий, сложившихся в пределах расположения XI ар¬
мии» 33.
Об условиях работы РВС фронта Шляпников позднее докладывал Рев¬
военсовету Республики: <(0 положении наших войск в Кубани, в Став¬
ропольской губернии, Терской области осведомил вас по приезде с Кав¬
каза в конце августа прошлого года. Орджоникидзе дополнял шифром по
радио. Т. Падерин, мой помощник во время поездки по Северному Кавка¬
зу, по возвращении в Москву в декабре также предупреждал вас, прося
о помощи. Наконец, целый ряд делегаций: т. Киров, Бутягин, Эшба,
Лещинский и много других осведомляли всех, кого было можно, о тяже¬
лом положении в этом районе. Только в конце октября Реввоенсовет Рес¬
публики принял мой проект об организации в Астрахани отдела Юж-
фронта и план войны за Северный Кавказ. В ноябре приступили к фор¬
мированию отдела. Людей не давали, обмундирование, снаряжение,
вооружение прибывало плохо. Флот ремонтировался частью, ждал мин.
Снабжение XI армии через степь	крайне	трудно за	отсутствием	воды.
Пропускная способность зависит от	воды и	фуража и	колеблется от 100
до 150 подвод ежесуточно. Фронту удалось выбросить обмундирование,
патроны, снаряды, медикаменты до Яшкуля, т. е. пе много далее половины
расстояния между Св. Крестом и Астраханью. Далее его брали уже сред¬
ствами XI армии на подводах Ставропольской губернии. Дело транспорта
и распределения там было поставлено очень плохо. Для снабжения Киз¬
ляра — Грозного — Владикавказа 17 декабря отправили две баржи с обмун¬
дированием, патронами, снарядами и полевое казначейство с деньгами.
Выйти в море им не удалось, так как ветром от Гурьева выход был за¬
терт льдом и начались морозы. Баржи были разгружены особой коман¬
дой, и груз отправлен на Лагань —	Кизляр	подводами	при крайне	труд¬
ных условиях бездорожья. Только в	январе	начали организовывать	этап¬
ные пункты. На остальные вопросы ответы уже имеете в предыдущих
наших телеграммах, в частности за № 2130. Причина катастрофы —
слишком запоздалое и слабое внимание к этому фронту» 34.
II.	Следующее положение доклада от 10 июля — о маршрутном поез¬
де с обмундированием на 40 тыс. воинов, отправленном из Москвы.
В адрес РВС Каспийско-Кавказского фронта из Москвы 7 декабря
прибыло 5 вагонов с теплыми вещами и 2 вагона с обмундированием 35
(по-видимому, те самые «на 40 тыс. воинов»).
Имел ли право РВС фронта паправить все военное имущество без уче¬
та и только для 11-й армии? Пункт 6 Постановления V Всероссийского
съезда Советов от 10 июля 1918 г. гласит: «V съезд Советов требует от
всех местных учреждений строгого учета военного имущества, его добро¬
совестного распределения и расходования по штатам и положениям,
утвержденным центральными органами Советской власти; произвольный
захват имущества, его сокрытие, незаконное присвоение, недобросовестное
расходование должны отныне быть приравнены к тягчайшим государст¬
венным преступлениям» зв. Отдел снабжения РВС фронта в обязательном
порядке должен был провести учет и распределение прибывшего иму¬
щества.
Когда же обмундирование (часть его, как писал в докладе Шляпни¬
ков, 17 декабря была отправлена морем и затем подводами) могло по¬
33 Там же, с. 82-84. Речь шла здесь только о местных ресурсах.
34 Там же, с. 232.
зь ЦГАСА, ф. 108, он. 1, д. 21, л. 95.
3ti Из истории гражданской войны в СССР. Т. 1, с. 139-140.
95

пасть на Северный Кавказ? Ежедневно можно было отправлять 100—
150 подвод или вьючных верблюдов. Зимой груженая лошадь не пройдет
больше 4 км, а волы — больше 3 км в час. За короткий зимний день бо¬
лее 12 час. животные идти пе могут. Скорость транспорта будет опреде¬
ляться скоростью наиболее медленного ого звена. Надо учесть также, что
возчики скорее всего шли пешком, чтобы не перегружать животных. Ме¬
нее чем за неделю преодолеть расстояние в 230 перст (приблизительно
250 км) от Астрахани до Яшкуля вряд ли было возможпо.
К 8 января на базе 11-й армии в Яшкуле находилось 2 тыс. подвод
с военными грузами, 1,5 тыс. подвод было на подходе к Яшкулю 3\
База имела в своем распоряжении «55 000 комплектов обмундирования.
40 000 снарядов, 5—6 миллионов патрон, до 6000 винтовок» 38. Кроме
того, «13 декабря 1018 года в XI армию был отправлен груз санитарно¬
го имущества, состоящий из 14 вагонов, из них 4 вагона с медикамента¬
ми. Груз отправлен сухопутным путем через Яшкуль — Св. Крест»39.
Какие же усилия нужно было приложить РВС фронта для доставки
всего военного имущества на Северный Кавказ? Сделал ли РВС все, что
можно было сделать, или пе сделал?
Трудности доставки снаряжения отражает и переписка РВС фронта с
действующей армией: «Положение незавидное. Благодаря отсутствию во¬
оружения и обмундирования армия тает. Дезертирство увеличивается с
каждым днем. Из 120 тыс. XI армии ныне едва ли на фронте будет 60—
70 тыс., а больше 20—25 тыс. раненых и больных. Причины нашего по¬
ражения, как я указываю выше,— отсутствие обмундирования и военного
снаряжения. Высланное Вами постепенно, черепашьими шагами получа¬
ется, но это очень мало. Для того чтобы сделать хоть что-нибудь, необ¬
ходимо одеть армию и дать ей в большом количестве патроны и снаря¬
ды» (из письма Орджоникидзе Шляпникову, которое датируется «пе ра¬
нее 9 декабря») 40. Шляпников и Свечников из Астрахани 13 декабря
телеграфируют в Пятигорск — Реввоенсовету 11-й армии и Владикав¬
каз — Орджоникидзе: «Большое количество снарядов, патронов направле¬
но через Яшкуль — Св. Крест, задержаны пути. Примите моры, пошлите
все, что есть из транспортов, из Св. Креста в Яшкуль. На днях через
Кизляр направляются патроны Владикавказу, можете поделиться зависи¬
мости нужды. Доносите чаще положении фронта», а 26 декабря Реввоен¬
совету 11-й армии в Георгиевен: «Желательно, чтобы органы снабжения
находились ближе месту получения предметов снабжения, районе Святого
Креста удобнее для получения н распределения предметов по частям
армии» 41.
5 января 1919 г. РВС 11-й армии — Ян Полуяи, Мдивани, Одарюк—
телеграфировал Шляпникову: «Требуются громадные деньги для успеш¬
ности начатой борьбы, уплата жалованья полностью сыграла бы колос¬
сальную роль. Настоятельно просим кратчайший срок прислать не менее
(сто) миллионов» 42.
14 января командующий фронтом Свечников говорит по прямому про¬
воду с РВС 11-й армии: «Порез три дня со штабом стрелковой дивизии
посылаем вам 25 000 000 через Кизляр, больше пока не можем; кроме
того, через Яшкуль направлены и направляются большие запасы обмун¬
дирования, патроны и медикаменты. В Яшкуле скопилось до 2000 подвод
груза,— примите меры довезти все до Св. Креста, устройте скорее воен¬
ную дорогу до Яшкуля исключительно, посылайте нам больше бензина
37 Мартыненко Г. А. Комкор Дмитрий Жлоба. М. 1985, с. 80; Свечни¬
ков М. Ук. соч., с. 217.
38 Исторический архив, 1958, № 4, с. 216,
39 Цит. по: Свечников М. У к. соч., с. 86.
40 Южный фронт, с. 257—258.
41 Свечников М. Ук. соч., с. 203, 212.
42 Там же, с. 213.
96

1 сорта для аэропланов и 2 сорта для автомобилей. Положение с транс¬
портом тяжелое, но мы принимаем все меры п с нетерпением ждем мор¬
ского сообщения» 43.
Несмотря на то что база 11-й армии содержала все необходимое для
жизни и войны, армейское руководство не смогло доставить снаряжение
в распоряжение действующих частей (расстояние до 200 км). Было тому
множество объективных нричип (отсутствие транспорта, беспрерывные
бои с сильным и хорошо снабженным противником н др.), ко одной из
них была и неналажснность дела снабжения в 11-й армии и на Ставро¬
полье 44. Слабой была и связь Северпого Кавказа с центром. По-видимому,
по этой причине командование 11-й армии и чрезвычайный комиссар Юга
России Орджоникидзе были плохо осведомлены о военном имуществе, на¬
ходившемся на базе армии в Яшкуле, Шандасте, Арзгире. Об этом можно
судить, например, по телеграмме в центр РВС 11-й армии от 23 января
1919 г.: «Примите самые решительные меры к отправке транспорта» 45.
Очевидно, подписавшие ее Орджоникидзе, Я. В. Полуян, М. К. Леваыдов-
екпй не знали о том, что ставропольский военком Т. И. Ульянцев (От-
раднев), спасая от белогвардейцев не вывезенное 11-й армией снаряже¬
ние, направил военные обозы из Арзгира обратно — в степь и на
Элисту 46.
III.	Вопрос о посланных для 11-й армии 15 мотоциклах п 25 авто¬
мобилях.
7 декабря Шляпников узнает о том, что Каскавотделу фропта выделе¬
но 100 автомобилей:	«Сегодня	представитель коллегии по эвакуации,
приехав из Москвы, заявил, что в распоряжение Каспийско-Кавказского
отдела решепо отправить сто автомобилей. Пропту ускорить» (из письма
председателя РВС Каскавотдела Южфронта Шляпникова в Совнар¬
ком) 47. А всего 2—3 дня спустя Орджоникидзе упрекает Шляпникова в
задержании транспортных средств: «В высшей степени плохое впечатле¬
ние произвело известие о том, что [Реввоенсовет Республики] прислал
XI армии 15 штук мотоциклетов с пулеметными площадками, 20 мотоцик¬
летов для связи, 7г млн. катушек ниток, 25 автомобилей из обещанных
100, а вы их задержали в Астрахани»48. Воистину — «испорченный те¬
лефон».
Автомобили (правда, в количестве только 10 штук, легковые) и 15 мо¬
тоциклов были направлены в Астрахань со второй экспедицией С. М. Ки¬
рова, выехавшей пз Москвы только 31 декабря 1918 г. и прибывшей в
Астрахань 16 января 1919 года49. Именно об этих мотоциклах и автомо¬
билях идет речь в докладе Орджоникидзе от 10 июля 1919 года. Автомо¬
били действительно были задержаны в Астрахани, но почему и на сколь¬
ко времени? «Оказалось, что когда автомашины были погружены в Мос¬
кве на платформы, механик экспедиции не проверил, спущена ли вода из
блоков и радиаторов, а так как стояли сильные морозы, то автомашины
вышли из строя. Из-за этого экспедиции пришлось задержаться на две
недели, пока в авторемонтных мастерских были отремонтированы или за¬
менены блоки и радиаторы». Попытка Кирова переправить автомобили на
Северный Кавказ зимой через пустыню (экспедиция выехала из Астраха¬
43 Там же, с. 217.
44 См. там же, с. 220, 224; Головепчеико Ф., Емельянов Ф. Ук. соч.,
с. 135, 158; Борьба трудящихся масс за установление и упрочение Советской власти
на Ставрополье. Со. док. и м-лов. Ставрополь. 1957, с. 159, 161-163.
45 Южный фронт, с. 323.
46 Борьба трудящихся масс за установление и упрочение Советской власти на
Ставрополье, с. 159-163.
47 Ленинский сборник XXI, с. 141.
48 Южный фронт, с. 257—258.
4а Вологодский А. Б. Вместе с Кировым. В сб.; Под огненным стягом. М.
1972, с. 131.
4 Вопросы истории, ЛЪ 3
97

ни 29 января) окончилась неудачей: все автомобили вышли из строя и
были брошены в степи б0.
Каким мыслилось Орджоникидзе перебазирование мотоциклов зимой
через 230-верстную пустыню, трудно представить. Командование Каспий¬
ско-Кавказского фронта намеревалось и снаряжение и пополнение напра¬
вить на Северный Кавказ в достаточном количестве морем, с началом
навигации, в первой половине марта, но делать это не пришлось, т. к.
хорошо организованная и снабженная союзниками Добровольческая ар¬
мия заставила раздетые, разутые и безоружные, пораженные тифом вой¬
ска 11-й и 12-й армий отступить на Астрахань. Естественно, что мотоцик¬
лы там и остались.
IV.	По поводу обвинения в хищениях и предательстве. Поскольку
Реввоенсовету фронта пришлось набирать служащих на .месте, в Астра¬
хани, среди них попадались и недобросовестные, случайные лица, но та¬
ких были единицы. Основную массу работников составляли люди, пре¬
данные революции, такие, как заведующий отделом снабжения чрезвычай¬
ный уполномоченный Бакинского Совета в Астрахани М. Элиович. Если
и происходили хищения, то в них повинны были отдельные служащие,
к которым отнюдь не принадлежали «многие очень видные деятели» РВС
фронта.
Относительно «предательства». Какие документы уличали «многих
очень видных деятелей этого Реввоенсовета»? Они «не нашлись» до сих
пор! Да и существовали ли они вообще?! Думается, что и это обвинение
в адрес РВС Каспийско-Кавказского фронта и его председателя Шляпни¬
кова, как и все остальные, было основано на слухах.
И. Л. Шляпникова
Тим же,

ПОЛОЖИТЬ КОНЕЦ ИЗМЫШЛЕНИЯМ О РЕВВОЕНСОВЕТЕ
КАСПИЙСКО-КАВКАЗСКОГО ФРОНТА
Объявление в 30-х годах командующего войсками Каспийско-Кавказ¬
ского фронта времен гражданской воины М. С. Свечникова, председателя
Реввоенсовета фронта А. Г, Шляпникова и сменившего его на этом посту
К. А. Мехоыошина, члена РВС С. Е. Сакса, многих других активных бор¬
цов за Советскую власть на Северном Кавказе и в Нижнем Поволжье
«врагами народа», «агентами Троцкого», применение к ним репрессий
вплоть до расстрела создали благоприятную обстановку для домыслов,
клеветнических измышлений, фальсификаций исторических событий.
Большой «вклад» в это недоброе дело внесли как историки (И. С. Берко¬
вич, И. Разгон, И. Ф. Кондрашев, Н. В. Мушкатеров, Н. И. Иванько,
П. С. Сысоев, М. Б. Траскунов и т. д.), так и литераторы (3. И. Фазин,
Г. К. Холопов, С. С, Синельников, Г. Д. Нагаев и др.). Из книги в книгу
кочевало утверждение, что «во главе Реввоенсовета стоял небезызвестный
прихвостень Троцкого Шляпников», который «развел склоку и разваливал
работу по укреплению и оздоровлению положения» «В составе коман¬
дования фронта и в штабе фронта,— писал И. Ф. Кондрашев,— оказалось
множество врагов, лазутчиков английского империализма. Замаскировав¬
шийся предатель Шляпников вел подрывную работу и в тылу, пытаясь
восстановить против Советской власти и Красной Армии казачество, на¬
селение губернии, сеял рознь и недоверие между советскими и партийны¬
ми организациями Астрахани... в результате вражеских действий Шляп¬
никова XI армия, лишенная должной поддержки тыла, не получавшая ни
пополнения, ни продуктов питания, фактически распалась» 2.
В литературе 30—40-х и первой половины 50-х годов (а иногда и в
последующие годы) деятельность Реввоенсовета Каспийско-Кавказского
фронта и его штаба рисовалась только черными красками. Заслуги в от¬
стаивании Астрахани и обороне устья Волги, в организации борьбы про¬
тив Колчака и Деникина на Юго-Востоке России признавались лишь за
С.	М. Кировым да наряду с ним за Г. К. Орджоникидзе, которых будто
бы окружали одни враги и предатели.
Несомненно, Киров многое сделал для обороны Астрахани в 1919 г.,
после отъезда Шляпникова, однако и тогда — это следует подчеркнуть в
целях восстановления истины — не одному Кирову принадлежала главная
роль в обороне устья Волги, в спасении Астрахани, учитывая, что Рев¬
военсовет Каспийско-Кавказского фронта, руководивший борьбой против
1 См., напр.: Беркович И. С. С, М. Киров на Астраханском фронте, М. 1938,
с. 11; Предисловие к книге: Киров С. М. Избранные статьи и речи. М. 1939, с. 41;
и др.
г Кондрашев И. Ф. С. М. Киров - организатор и руководитель Астраханского
Временного вошшо-революциогшого комитета, В кн.: Исторические записки. Т. 36,
с. 4.
4*	99

контрреволюции в Прикаспии, возглавлял после Шляпникова не Киров,
а Мехоношиы. Он же (Мехоношин) с 20 марта 1919 г. являлся предсе¬
дателем Реввоенсовета 11-й отдельной армии, созданной на базе войск
расформированного Каспийско-Кавказского фронта. Киров стал членом
РВС 11-й армии только в мае 1919 г. (председателем оставался К. А. Ме-
хоыошин).
Уместно будет напомнить здесь, что после XX съезда КПСС, когда
посмертно были реабилитированы К. Л. Мехоношин, М. С. Свечников,
А.	Г. Шляпников и многие другие безвинно пострадавшие во время ре¬
прессий 30-х годов советские, партийные и военные работники, группа ос¬
тавшихся в живых старых болыпевиков-астраханцев, участников револю¬
ции и гражданской войны, вернувшихся из заключения, опротестовала
как лживую и клеветническую диссертацию П. Ф. Кондрашева «С. М. Ки¬
ров — организатор борьбы с Колчаком и Деникиным на Юго-Востоке
России в 1919 году», защищенную в 1947 году. Авторитетная комиссия,
созданная для разбора дела, признала порочность диссертации в значи¬
тельной ее части и правоту старых коммунистов, отметила, что некото¬
рые герои гражданской войны изображены автором диссертации диверсан¬
тами и иностранными шпионами3. В числе оклеветанных, кроме руково¬
дителей Каспийско-Кавказского фронта, оказался, например, бывший
астраханский губвоенком, начальник астраханского гарнизона, назначен¬
ный комендантом укрепрайона II. 11. Чугунов (1881 —1922 гг.), член
большевистской партии с 1905 г., награжденный в годы гражданской вой¬
ны двумя орденами Красного Знамени, именным оружием и серебряны¬
ми часами. После смерти ему был поставлен памятник в астраханском
Кремле. Шпионом иностранной разведки и диверсантом представлен так¬
же коммунист с 1905 г., председатель Астраханского ВРК с декабря
1917 г., первый военком и председатель Военсовета Астраханского края,
член губкома РКП (б), позднее — член ВЦИК и ЦИК СССР М. J1. Ари¬
стов (1887—1942) 4. Во исполнение решения комиссии И. Ф. Коидрашеву
пришлось выступить в местной печати с извинениями перед старыми
большевиками, а его диссертация была передана в закрытый фонд.
Н. И. Иванько именовал командование Каспийско-Кавказского фрон¬
та не иначе, как «троцкистским», «предательским», утверждая, что «ан¬
типартийные элементы, пробравшиеся к руководству, при поддержке
Троцкого всеми доступными нм средствами подрывали боеспособность
советских войск». «Троцкистская верхушка штаба Каспийско-Кавказско¬
го фронта, предводительствуемая Шляпниковым и Севериным,— заявлял
он далее,— фактически не руководила операциями... Цользуясь преда¬
тельской инертностью троцкистского руководства, агенты белогвардейской
разведки без труда проникали в тыл советских частей» 5. Попутно заме¬
тим, что автор книги не потрудился установить, кто возглавлял штаб
Каспийско-Кавказского фронта: начальником штаба фронта был, как из¬
вестно, Е. А. Николич, а Д. А. Северин начальником штаба 12-й армии6.
Не преминул бросить ком грязи в руководителей Каспийско-Кавказ¬
ского фронта и М. Б. Траскунов, заявив, что «председатель Реввоенсове¬
та фронта Шляпников и командующий Свечников оторвались от войск,
не знали и не понимали действительной обстановки на Северном Кав¬
казе». Больше того, он приписал Кирову следующее высказывание, за¬
имствованное (с искажениями) из предисловия редакции к названному
выше сборнику избранных статей и речей Кирова: «Троцкист Шляпни¬
3 Астраханский областной партийный архив, ф. 296, оп. 1, д. 255, лл. 16, 17.
4 См. о них: Гражданская война и военная интервенция в СССР. М. 1983,
с. 659, 41.
5 Иванько Н. И. За власть Советов. Ставрополь. 1957, с. 104, 106.
6 Директивы командования фронтов Красной Армии (1917—1922 гг.). Сб. док.
Б 4-х тт. Т. 1. М. 1971, с. 781; Свечников М. Борьба Красной Армии на Северном
Кавказе. Сентябрь 1918 — апрель 1919. М.- JL 1926, с. 74; ЦГАСА, ф. 194, он. 1,
д. 4, л. 4об,
100

ков, стоя во главе Реввоенсовета, создавал всякие интриги, имеющие
целыо окончательно дезорганизовать и разогнать 11-ю армию» 7.
Поношение Реввоенсовета Каспийско-Кавказского фронта и его штаба
пе прекратилось и в последующие годы. Вот что, в частности, утверждал
И. В. Корольков в спецкурсе лекции для студентов — историков и фило¬
логов: «11-я и 12-я армии входили в подчинение штаба Каспийско-Кав¬
казского фронта в Астрахани, который руководил действиями на Север¬
ном Кавказе... Враги народа, засевшие в штабе, вредили и мешали
объединению сил революционных армий. Они тормозили перегруппиров¬
ку войск, срывали снабжение армии боеприпасами, обмундированием и
медикаментами. Па все запросы и требования терских большевиков о бое¬
припасах штаб из Астрахани обещал помочь, но это были пустые и лжи¬
вые слова... В. И. Ленин повседневно требовал от штаба Каспийско-Кав¬
казского фронта оказания 11-й армии немедленной и всесторонней помо¬
щи... Однако враги парода саботировали указание В. И. Ленина...
Объявив себя хозяином грузок, получаемых из Москвы, Шлнлпиков сры¬
вал снабжение Красной Армии, сражавшейся на Тереке и в Ставро¬
полье» \
К сожалению, линия необоснованных обвинений в адрес руководства
Каспийско-Кавказского фронта в той или пион степени (естественно, не
в такой грубой форме, как прежде) проявляется и ныне. Можно, к при¬
меру, сослаться на монографию 11. 1Г. Осадчего, в которой повторяется
нрежняи версия о том, что в Реввоенсовете Каспийско-Кавказского фрон¬
та сидели якобы преступные «сообщники ы единомышленники Троц¬
кого» а.
Еще более бесцеремонно обращаются с фактами истории некоторые
литераторы, произведения которых, многократно переиздаваясь и имея
значительно больший тираж, чем работы профессиональных историков,
оказывают весьма значительное влияние на формирование общественного
мнения об исторических событиях. Примером такого рода литературы мо¬
жет служить исторический роман «имепитого» писателя (в течение не¬
скольких десятилетий он является главным редактором ленинградского
журнала «Звезда») Г. К. Холонова «Грозный год — 1919-й». Это сочине¬
ние уже подверглось справедливой критике в печати 1и, поэтому, видимо,
не стоит подробно на нем останавливаться, хотя исторических несуразно¬
стей в нем более чем достаточно и для их простого перечисления потре¬
бовались бы десятки страниц. Нельзя, однако, пройти мимо того, как в
романе описывается борьба председателя Временного Военно-революцион¬
ного комитета Астраханского края Кирова против председателя Реввоен¬
совета Каспийско-Кавказского фронта Шляшшкова, будто бы тайно вер¬
шившего свое предательское дело. Автор издевательски именует Шляпни¬
кова «архиереем», изображает его в карикатурном виде: «Сам Шляпников
поклялся на Военном совете фронта выехать на Северный Кавказ, реор¬
ганизовать армию н вообще «повернуть ход войны», но тут же он поста¬
вил под сомнение успех всего этого дела... Из Астраханского Кремля,
этой цитадели Шляшшкова,.. «кремлевский затворник» или «архиерей»
еще ни разу за зиму пе выезжал, предпочитая руководить фронтом на
расстоянии... шестисот верст» и.
7 Т р а с к у и о в М. Б. Героический боевой путь 11-й армии на фронтах граж¬
данской воины (1918-1921 гг.). Тбилиси. 1958, с. 41.
8 Корольков И. В. Борьба за власть Советов на Северном Кавказе. Чита.
1962, с. 119-120.
9 О с а д ч и й И. Г1. За власть трудового народа. Историко-документальный очерк
о борьбе за власть Советов на Кубани и Черпоморъе (1917-1920 гг.). Краснодар.
1987, с. 174.
10 Военно-исторический журнал, 1987, № 4, с. 84—85; Литературная газета,
1.\Ч1.1987; см. также: Огоиек. 1988, № 2, с. 26 (здесь указывается, что автор романа,
взявшись за историю, «на каждом шагу врет»),
11 Холопов Г. Грозный год - 1919-й. Огни в бухте. Дилогия о С. М. Кирове.
Л. 1986, с. 4.
101

Напомним сразу, что в июне — августе 1918 г. Шляпников объехал
весь Северный Кавказ и в общем довольно хорошо знал обстановку в
этом районе, т. к. принимал активное участие в ряде событий на Кубани
и Тереке 12. К этому следует добавить, что Временный военно-революци¬
онный комитет был образован в Астрахани под председательством Кирова
по предложению Мехоношина в конце февраля 1919 г., когда Шляпни¬
ков, сдавший дела РВС Мехоношину, в середине февраля покинул Астра¬
хань и выехал в Москву13. Можно в связи с этим поставить вопрос:
правомерно ли противопоставлять Кирова Шляпникову?
В отдельных произведениях Кирову приписываются действия, кото¬
рые он не совершал. В книге С. С. Синельникова утверждается, что Ки¬
ров готовил II Чрезвычайный съезд Советов Северного Кавказа в станице
Невинномысской, происходивший в конце октября 1918 года 14. На деле
же съезд был созван ЦИК Северо-Кавказской республики, а Киров, не
являвшийся его членом, никакого отношения к съезду в Невинномысской
не имел. В той же книге самовлюбленными аваптюристами-преступыика-
ми названы коммунисты М. Л. Аристов («некий Аристов») и П. II. Чу-
гунов 1Э.
Отвратительной личностью (даже внешне), закоренелым преступни¬
ком (предателем, жуликоватым человеком) изображает Шляпникова
Г. Д. Нагаев 16. В уста активного участника борьбы за власть Советов
на Северном Кавказе О. М. Лещинс-кого (1892—1919 гг.) автор вклады¬
вает негодующие слова: «Откуда он вообще взялся здесь, этот Шляпни¬
ков?» Ему якобы отвечает председатель Астраханского губкома партии
Н. Н. Колесникова: «Он прислан Троцким» 17. Между тем еще летом
1918 г. от Ленина как председателя Совнаркома Шляпников получил
чрезвычайные полномочия по мобилизации продовольственных ресурсов
на юге страны. Осенью Совнарком направил Шляпникова на военную ра¬
боту, и он был назначен членом Реввоенсовета Южного фронта, позднее
возглавил РВС Каспийско-Кавказского отдела Южного фронта, а затем
(после преобразования отдела в самостоятельный фронт) РВС Каспий¬
ско-Кавказского фронта 18.
Шляпников постоянно информировал Ленина о положении дел, под¬
черкивал явную недостаточность материальной помощи северокавказским
советским войскам со стороны центрального военного ведомства респуб¬
лики 1Э. 11 ноября 1918 г., сообщая Ленину, председателю РВСР Троцко¬
му и в РВС Южного фронта в Козлове А. И. Окулову о серьезном
положении на Северном Кавказе, он требовал перебросить из-под Цари¬
цына или Саратова не менее двух полков пехоты, обмундирование и сна¬
ряжение для приведения в боевую готовность местных сил. «Все это
нужно спешно,— писал Шляпников,— и я жду Ваших ответов и реше¬
ний. Еще раз напоминаю, что невыполнение этих минимальных требова¬
ний фронта делает мое пребывание здесь излишним. Прошу дать ответ
по прямому проводу» 21'. На другой же день Ленин ответил, что все воз¬
12 Съезды народов Терека. 1918 г. Сб. док. и м-лов. Т. II. Орджоникидзе, 1978,
с. 13—1G, 19, 22, 27, 44—46 и др.; Борисенко И. Советские республики на Север¬
ном Кавказе в 1918 году. Т. 4. Ростов-н/Д. 1930, с. 170, 177.
13 Директивы командования фронтов Красной Армии (1917—1922). Т. 1, с. 701,
702; Киров С. М. Статьи, речи, документы. М. 1936, с. 124-125.
14 С и н е л ь н я к о в С. С. Киров. М. 1964, с. 179,
15 Там же, с. 213, 216, 226-231.
18 Нагаев Г. Д. Ради счастья. М. 1974.
17 Там же, с. 224.
18 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т, 5, с, 500; Свечни¬
ков М. Ук. соч., с. 188-189.
19 В. И. Ленин. Биохроника. Т. 6. с. 106; ЦГАСА, ф. 1, оп. 2. д. 140, лл. 110, 111.
20 Цит. по: Свечников М. Ук, соч., с. 189; см. также: Директивы Главного
командования Красной Армии (1917-1920). Сб. док, М. 1969, с. 266.
102

можное делается, и предписал Шляпникову не уезжать из Астрахани без
разрешения из Москвы 21.
Как отмечал позднее Шляпников, именно при содействии Ленина ему
удалось добиться переправки из Балтийского моря нескольких минонос¬
цев и двух подводных лодок «для развития операций на Каспии» гг,
В изображении Г. Д. Нагаева Киров, называя себя «уполномоченным
центра», бросает в лицо Шляпникову обвинение в поражении армии2S.
В действительности Киров в рассматриваемое время «уполномоченным
центра» не был. Не случайно в шестом томе Еиохроникй В. И. Ленина
(июль 1918 —март 1919) Киров не упоминается ни разу (см. указатель
имен). Уполномоченными центра в Астрахани по справедливости можно
считать Шляпникова, а также И. П. Бабкина, члена партии с 1902 г.,
чрезвычайного уполномоченного Совнаркома в Волго-Каспийском
районе 2\
Г. Д. Нагаев утверждал, что II Чрезвычайный съезд Советов Север¬
ного Кавказа, состоявшийся в Невинномысской, избрал Кирова и Атарбе¬
кова делегатами на VI съезд Советов РСФСР 25. Это утверждение также
не соответствует действительности. Но документальным данным, делега¬
тами от Северного Кавказа были избраны: А. И. Яковлев, Иван Сугаков
(Сугак), Маркин (от фракции коммунистов-большевиков) и Блохин (от
фракции народников-коммунистов, бывших левых эсеров), которого заме¬
нил Островский, представитель партии революционного коммунизма (тоже
бывших левых эсеров) 2е.
После всего изложенного выше ответ на вопрос: действительно ли
члены Реввоенсовета Каспийско-Кавказского фронта, включая председа¬
теля РВС А. Г. Шляпникова, были предателями? — может быть только
отрицательным. Известно, что член РВС фронта Н. А. Анисимов — ком¬
мунист с 1913 г., активный участник борьбы за Советскую власть на Се¬
верном Кавказе, член РВС 9-й армии, умер от тифа в январе
1920 года27. Остальные члены Реввоенсовета, так же как командующий
фронтом Свечников и начальник штаба фронта Николич, были незаслу¬
женно репрессированы и трагически погибли в конце 30-х годов. Авторы,
бесцеремонно чернившие всю деятельность Реввоенсовета Каспийско-
Кавказского фронта и его первого председателя, должны бы, кажется,
знать, что Шляпников, член Коммунистической партии с 1901 г., рабо¬
чий-токарь, был одним из руководителей Русского бюро ЦК РСДРП (б),
которое сыграло «огромную роль в создапии условии для развертывания
борьбы за победу социалистической] революции» 2S. Ои был народным
комиссаром труда в первом Советском правительстве, сформированном
Лениным.
Хотя на X съезде РКП (б) в 1921 г. вместе с А. М. Коллонтай Шляп¬
ников возглавлял «рабочую оппозицию» и их взгляды были раскрити¬
кованы Лениным, на том же съезде Шляпникова избрали членом ЦК
партии2Э. Несправедливо приклеивать ему ярлык «троцкиста», как это
делалось длительное время, ведь даже на XV съезде ВКП(б), когда из
партии исключали немало людей, зачисленных скопом в троцкисты, об
исключении Шляпникова вопрос не ставился; его поведение, наоборот,
24 См. ЛонипВ.И. ПСС. Т. 50, с. 205.
22 Цит. по: С в е ч н и к о в М. Ук, соч., с. 189.
23 Нагаев Г. Д. У к. соч., с. 249.
24 См. В. И. Лонни, Биохропика. Т. 6, с. 301, 444.
23 Нагаев Г. Д. Ук. соч., с. 216.
26 Известия Советско-Таманской армии, 44.XI.1918; VI Всероссийский Чрезвы¬
чайный съезд Советов. Стеногр. отч. 6—9. XI. 1918 г. М. 1919, с. 190 (здесь Сугаков
ошибочно пазваи Сумаковым).
27 Гражданская война и военная интервенция в СССР, с. 37.
23 Великая Октябрьская социалистическая революция. Энциклопедия. М. 1987,
с, 447.
23 Десятый съезд РКП (б). Стеногр. отч. М. 1963, е. 115-124, 618.
103

противопоставлялось действиям троцкистской оппозиции (в частности,
Л. Б. Каменева) 30.
Едва ли правомерно утверждать, что в деятельности Реввоенсовета и
штаба Каспийско-Кавказского фронта, войска которого в конце 1918-
начале 1919 г. отстояли от белогвардейцев Астрахань и устье Волги и не
допустили соединения деникинцев с уральскими белоказаками, не было
недостатков и ошибок, но их анализ требует особого разговора, более де¬
тального рассмотрения в комплексе всей суммы событий на этом фронте.
Как здесь не вспомнить слова Ленина из речи но военному вопросу на
VIII съезде РКП (б): «У пас бывали разногласия, ошибки, — никто этого
не отрицает... На то мы все люди» 31, Ленин умел признать свои ошиб¬
ки32. Главный же вывод из сказанного — и действиях руководства Кас¬
пийско-Кавказского фронта не было (это надо подчеркнуть) злого, пре¬
ступного умысла, и Шляпников не был ставленником Троцкого. Вся пе¬
реписка Шляпникова в бытность его председателем РВС Каспийско-Кав¬
казского фронта с Лениным и Свердловым, ответственные поручения,
которые он получал от ЦК* партии и Советского правительства, не дают
никаких оснований рассматривать Шляпникова как предателя, врага Со¬
ветской власти. Больше того, Ленин и Свердлов резко осудили вмеша¬
тельство Астраханского губкома партии и Астраханского губисполкома в
деятельность РВС фронта 33.
Нельзя не отметить, что Ленин внимательно относился к просьбам
Шляпникова о снабжении ееверокавказскпх войск, проявлял беспокойство
о состоянии его здоровья 3'. По не все заявки Каспийско-Кавказского
фронта, считавшегося вспомогательным, могли быть в полном объеме и
своевременно удовлетворены, учитывая военно-хозяйственные возможно¬
сти Советского государства; об этом Ленин откровенно писал Шляп¬
никову 35.
Выделить Северному Кавказу помощь в сравнительно значительных
размерах центр смог с большим опозданием, и она была доставлена
11-й армии из Астрахани через полупустынные, труднопроходимые в зим¬
них условиях Астраханские (Калмыцкие) степи, простирающиеся на сот¬
ни верст, лишь в январе 1919 г., т. е. в то время, когда 11-я (Северо-
Кавказская) Красная армия, охваченная страшной эпидемией тифа, по¬
терявшая свою боеспособность, была уже разбита 36.
Подводя итог, можно со всей определенностью сказать: пора положить
конец измышлениям о Реввоенсовете Каспийско-Кавказского фронта.
Публикуемое письмо И. А. Шляпниковой доказательно и вносит сущест¬
венный вклад в прояснение исторической правды, говоря о несправедли¬
вых обвинениях эмоционального Орджоникидзе, тяжело переживавшего
трагедию 11-й армии. Сам он позднее, хотя и косвенно, по существу, от¬
казался от первоначальных резких обвинений в адрес Реввоенсовета Кас¬
пийско-Кавказского фронта и его председателя Шляпникова, высказан¬
ных в докладе «Год гражданской войны на Северном Кавказе» (июль
1919 г.) 37, обвинений, «обогащенных» фантастическими вымыслами ис¬
ториков и литераторов. В статье «О причинах нашего поражения на Се¬
верном Кавказе» (октябрь 1919 г.) Орджоникидзе писал: «Пи Москва,
ни Астрахань не смогли своевременно прислать просимое» 38, но и в
июльском докладе он не обвинял лично Шляпникова в измене или иреда-
30 Пятнадцатый съезд ВКП(б). Стеногр. отч. Т. 1. М. 1961, с. 287, 289.
31 Ленинский сборник XXXVII, с. 136.
32 Дам же.
33 Ле н и ы В. И. ПСС. Т. 50, с. 379—380; Свердлов Я. М. Избранные произве¬
дения. Т. 3. М. 1960, с. 107—109.
34 См. Ленинский сборник XXXVII, с. 110.
35 См. там же; Леин н В. И. IICC. Т. 50, с. 219.
36 Яковлев Л. И. В те дни,-Кооперативная жизнь, 10.XI.1927, с. 2.
37 Орджоникидзе Г. К. Статьи и речи. В 2-х тт. Т. 1. М. 1956, с. 81.
38 Там же, с. 99.
104

телъстве. Объясняя причины поражения 11-й армии в телеграмме пред¬
седателю РВСР Троцкому (копия ее была направлена Лепину и Главко¬
му И. И. Вацетису), Шляпников указывал: «Причина катастрофы —
слишком запоздалое и слабое внимание к этому фронту» зэ.
Подчеркнем героизм подчиненной Реввоенсовету Каспийско-Кавказ¬
ского фронта 11-й армии, сражавшейся с врагом в конце 1918 — начале
1919 г. в условиях эпидемии тифа, «испанки», других тяжелых заболева¬
ний, испытывавшей нужду во всем — одежде, обуви, боеприпасах, меди¬
каментах и т. д. Ей противостояли отборные деникинские войска с опыт¬
ным командным составом, обилием офицерства и казачества, одетые в
теплое английское обмундирование, снабженные Антантой так, что смог¬
ли выполнить специальный приказ: «Снарядов и патронов не жалеть!» 40.
Однако нельзя забывать и недостатки 11-й армии (севорокавказских со¬
ветских войск), прежде всего ее «партизанский» характер (это признавал
и находившийся в ее рядах Орджоникидзе41), явившийся одной из при¬
чин ее поражения.
Письмо И. А. Шляпниковой может стать стимулом к углубленному
исследованию историками весьма сложной проблемы борьбы с контррево¬
люцией, с деникинщиной на Северном Кавказе и на всем Юго-Востоке
России в годы гражданской войны.
II. А. Ефимов
39 Цит. по: С в с л н л к о в М. У к. соч., с. 232.
4(1 Больная Кубань, 20.XII.1918.
41 О р д ж о н и к и д з е Г. К. Статьи и речи. Т. 1, с, 09.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ
ДЖ. Н. КЕРЗОН В РОССИЙСКОЙ СРЕДНЕЙ АЗИИ
Н. А. Халфин
20 августа 1888 г. представитель Международного общества спальных
вагонов Ясенский обратился к уполномоченному по делам Закаспийской
железной дороги в Петербурге инженеру Н. Ф. Мещерину с просьбой
разрешить группе иностранцев совершить организованную этим Общест¬
вом экскурсию по маршруту Париж — Самарканд. Среди ее участников —
трех французов (в том числе председатель Индо-Китайской академии
маркиз де Круазье), трех англичан и голландца — фигурировал Джордж
Керзон В ту пору он еще не был могущественным главой британского
внешнеполитического ведомства. Лишь через четыре с половиной месяца
Джорджу Натаниэлю исполнялось 30 лет. Тем не менее он уже сделал
неплохую карьеру. Сын землевладельца средней руки из Кэдлстона (Дер¬
бишир) барона Скарсдэйла, Керзон окончил аристократические учебные
заведения: находящийся близ Виндзорского королевского замка Итон
(1878) и оксфордский Бэллиол-колледж (1882), пополнявший ряды самой
высокопоставленной английской знати.
Уже в годы учебы проявились его ярко выраженные консервативные
взгляды, и он стал ревностным тори. Ему удалось сблизиться с семейст¬
вом лидера консервативной партии Р. Солсбери. В 1885—1886 гг., когда
Солсбери являлся премьер-министром. Керзон выступал в качестве по¬
мощника его личного секретаря. В 1886 г., после ряда осложнений, он был
избран депутатом палаты общин от консерваторов. Та заграничная поезд¬
ка, в которую отправился Джордж Натаниэль, имела не только развле¬
кательное значение. «Едва ли кто пользуется в Англии такой популяр¬
ностью, как путешественники,— отмечал венгерский ученый А. Вамбе-
ри.— Путешественник расчищает путь миссионеру и купцу, вслед за
ними и воину... Вследствие этого там установился взгляд, что исследо¬
ватели новых стран и в дальнейшем помогут Англии расширить свое
политическое влияние и включить в сферу своих интересов новые обла¬
сти» 2.
Керзон уже обладал опытом таких поездок. В годы учебы он изъездил
Европу, а в 1887—1888 гг. совершил кругосветное путешествие. На этот
раз «достопочтенный джентльмен», как именовались депутаты парламен¬
та, счел необходимым отправиться в Россию. И именно в ту ее часть,
которая уже многие годы привлекала пристальное внимание британских
правящих кругов,— в Среднюю Азию. Такая поездка в значительной сте¬
пени теряла «лично-познавательный» характер, насыщаясь политическим
смыслом. Она была призвана помочь осуществлению обширной програм¬
мы, намеченной Керзоном. Стремясь посвятить себя борьбе за укрепле¬
1 ЦГВИА СССР, ф. 401, Главный Штаб. оп. 4/928, д. 43, л. 125.
2 ВамбериА. Моя жизнь. М. 1914, с, 209.
106

ние и расширение империи, восхвалению ее достижений и успехов,
Джордж Натаниэль задумал опубликовать серию трудов, освещающих
обстановку в тех азиатских регионах, где английская колониальная
экспансия сталкивалась либо могла столкнуться с теми или иными слож¬
ностями и затруднениями, с противодействием других держав. Речь шла
об Иране и Афганистане, странах Индо-Китая и Дальнего Востока.
А особенно — о Средней Азии.
На Индо-Китайском полуострове основательным конкурентом Велико¬
британии выступала Франция. На протяжении 1858—1884 гг. она уста¬
новила господство над Центральным Вьетнамом, в 1884 г.— над Камбод¬
жей, с 1887 г. стала постепенно подчинять себе Лаос, и Керзон еще най¬
дет возможность высказать немало предостережений в связи с
неприятностями, какие сулила Британской империи активность соперни¬
ка. Огромный Китай превратился в поле столкновения межимпериали¬
стических противоречий ряда держав. А на Ближнем и Среднем Востоке
Лондон твердо определил своим главным врагом Петербург. Корни этого
отношения четко охарактеризовал В. И. Ленин: Россия грозила подо¬
рвать господство Англии над рядом чужих народов 3. Эта авторитетная
констатация обязывает нас несколько подробнее остановиться на месте
и роли России в политике и общественной жизни тогдашней Великобри¬
тании. Тем более, что во многих публикациях, отражающих английскую
общественно-политическую жизнь, в качестве ее характерного явления
отмечается русофобия.
Для идеологов и практиков британского колониализма (а в том, что
Керзон был одним из наиболее рьяных среди них, сомневаться не при¬
ходится) Россия выступала как преграда на пути распространения им¬
перских владений. Значит, эта страна — принципиальный враг. Таковы
истоки русофобии, зародившейся у британцев еще в конце XVIII века.
Уже тогда У. Питт-младший и его коллеги в правительстве планировали
мобилизацию военно-морского флота для удара по русским берегам и
судам. Мотивировка была своеобразной: мол, укрепление Россией Очако¬
ва явится опасной угрозой для английских интересов в Восточной Евро¬
пе, где Англия «господствует со времен Крестовых походов» 4. Современ¬
ный американский автор солидной монографии на рассматриваемую
тему подчеркивает любопытное обстоятельство: хотя англичане «действо¬
вали на Балканах, на Кавказе, в Афганистане и Персии, равно как в
Константинополе, Сирии и Египте, значительно более эффективно, чем
их русские противники, и расширялась британская сфера влияния, а не
русская», именно политики Англии доказывали, что их цели — оборони¬
тельные \ Историк из США акцентирует внимание на существенной осо¬
бенности длительного свойства:	на	протяжении	многих десятилетий
(фактически — вплоть до полного краха и распада Британской колониаль¬
ной империи) военные и политические тактики и стратеги Великобрита¬
нии маскировали и оправдывали любые агрессивные операции потребно¬
стями «обороны»:	если не своей островной	цитадели,	то ее владений,
сфер влияния и т.	н. Все труды	и дела Дж.	Керзона,	как администра¬
тивно-государственного, так и литературного плана, подтверждают пол¬
ную обоснованность подобного наблюдения.
Особый интерес у него, как и у его коллег-единомышленников, по¬
рождала Азиатская Россия, особенно та ее часть, которая граничила с
Ираном и Афганистаном (за ними лежала Британская Индия),—Сред-
пяя Азия, лакомый кусок, еще за полвека до того приковывавший взгля¬
ды Лондона и его представителей на Востоке. Так, в 1819—1825 гг.
ответственные чиновники английской Ост-Индской компании Уильям
3 См.: Л о н и н П.	И. 11СС. Т. 28, с.	383 сл.
4 Gleason J. Н.	The Genesis of	Russophobia in the Great	Britain. Cambridge
(Mass.). 1950, p. 9.
5 Ibid., p. 3.
107

Муркрофт и Джордж Требек под надумаппьгм предлогом поисков лоша-
ДС11 для kofhouioh компанип через Пенджаб н Афганистан добрались до
Бухары, Собранные ими сведения о путях, ведущих на правобережье
Амударьи, и местной обстановке составили два тома общим объемом око¬
ло тысячи страниц6. В начале 30-х годов XIX в. их деятельность про¬
должил лейтенант Александр Берне, прибавивший к атому изданию свое
трехтомное описание Бухарского ханства и окрестпых земель7.
Практическая реализация заинтересованности в среднеазиатских зем¬
лях не замедлила себя проявить. Поддерживаемые правительством, бри¬
танские предприниматели начали осваивать тамошние рынки. Занявший
в начале 1830-х годов пост оренбургского военного губернатора В. А. Пе¬
ровский с тревогой извещал директора Азиатского департамента Мини¬
стерства иностранных дел России К. К. Родофшшкпна, что, по сведениям
из Бухарского ханства, оно «завалено» доставленными из Бенареса анг¬
лийскими товарами. Их продают в шесть—девять раз дешевле, чем в
России. Перовский призывал не игнорировать подобные сообщения: «Ибо,
как скоро заведутся постоянные торговые сношения англичан с областя¬
ми Средней Азии, то... требования туда наших произведений прекратят¬
ся, Тогда Хива и Бухара английскими товарами будут снабжаемы из Пер¬
сии, и которую привоз их усилится посредством недавно учредившейся
в Траиезопто Английской торговой компании» й. А через несколько лет
после визита Бернса в Бухару Великобритания сделала попытку перейти
от разведывательной деятельности и развития торговой активности к
воеипо-политическим шагам. 13 период наибольших успехов Апглии в ее
первой войне против Афганистана (1838—1842 гг.) в Хивинское и Бухар¬
ское ханства отправились полковник Чарльз Стоддарт и капитаны
Джеймс Аббот, Ричмонд Шекспир и Артур Коиолли. Им поручалось
установить связи с местными правителями3.
Одновременно капитан Ролло Бэрслем с группой помощников вел
съемку перевалов через Гиндукуш и дорог для движения войск в Тур¬
кестан 10, тогда как его коллеги из политических органов добились у
ханов, владевших амударышекпм левобережьем, обещания «прислать
посланников для заключения договоров с британцами... Британские аген¬
ты и резиденты в Средней Азии пользовались этими счастливыми обстоя¬
тельствами для распространения влияния и владычества своего отечества
в землях по ту сторону Аму» м. Немецкий автор констатировал, что
британские руководители «уже закидывали сети на другие земли Сред¬
ней Азии. Сначала думали даже о походе па ту сторону Аму, в Самар¬
канд и Бухару»; этому воспрепятствовали «необыкновенные холода и
глубокие снега» 12. Суть заключалась, однако, не в погоде. Английские
агрессоры потерпели в Афганистане катастрофическое поражение !3.
После него нечего было и думать о дальнейшей экспансии в Средней
Азии. Тем более, что бухарский эмир арестовал и казнил Стоддарта и
Коиолли, обвинив их в подрывных действиях.
Это не охладило интереса Бритапни к Туркестану. Туда засылались
подготовленные в Индии колониальной геодезической службой спецпаль-
8 Moorcroft W., Trebcck G. Travels in the Himalayan of Hindustan and
the Panjab; in Ladakh and Kashmir; in Peshawar, Kabul, Kunduz and Bokhara. Vol. I —II.
Lnd. 1S37,
7 Берне Л. Путешествие в Бухару. Тт. 1-3. М. 1848 —1850.
8 АВПР, Санкт-Петербургский Главный архив, М-3, оп.	34, 1833-6,	лл.	16-2
(письмо от 17.VII1.1833).
9 См., в частности: Ха л фи и И. Л. Британская экспансия в Средней Азин
в 30-40-х годах XIX в. и миссия Ричмонда Шекспира.— История СССР, 195S, «XI 2.
10 В u г s I е in В. A Peep into Turkistan. laid. 1846.
11 Нейман К. Ф. Афганистан и англичане в 1841 и	1842 годах.	М.	1848,
с. 102, 103.
12 Там же, с. 101.
18 Бабаходжасв М. А, Борьба Афганистана за независимость (1838—1842).
М. 1960.
108

яые агенты, неточно именовавшиеся в России «пандптами». В 1860-е
годы, после отмены крепостного права, движимое экономическими и
политическими мотивами самодержавие начало присоединение средне¬
азиатских земель к России14. Этот процесс продолжался до середины
80-х годов XIX в. (исключая отдаленный Памирский край, разделивший
судьбу остальных районов Средней Азии лишь в самом копце столе¬
тия) 15. Он проходил в обстановке острого противодействия со стороны
Британской империи, не терявшей надежды установить собственное гос¬
подство в Туркестане. Английские власти и печать вели активную кле¬
ветническую кампанию, утверждая о намерении России «захватить Ин¬
дию». Для этого вытаскивались на свет мифические документы (вроде
сфабрикованного «завещания Петра I»), полуфаптастнческие предложе¬
ния отставных военных или дилетантствующих политиков и т. д. Полное
же отсутствие у официального Петербурга каких-либо агрессивных за¬
мыслов против Индии основывалось па трезвой оценке политико-эконо¬
мических и военных факторов. Среди прочего оно подтверждалось реши¬
тельным отказом как-то использовать против Англии гонцов или миссии,
прибывавшие из боровшейся против поработителей колониальной Ин¬
дии 16.
В действительности английские правящие круги отнюдь не опасались
«русских посягательств» па «жемчужину британской короны». Эта вер¬
сия была разработана преимущественно «для внешнего употребления».
Основные опасения были связаны с морально-политическими соображе¬
ниями. Приближение к индийским пределам соперника Великобритании
не могло не отразиться па росте и расширении антиколониальных, осво¬
бодительных стремлений среди местного населения. Это констатировал
еще в 1847 г. глава Форип оффпс лорд Пальмерстон. Отвергая возмож¬
ность похода царских войск «на Калькутту», он вместе с тем высказывал
тревогу по поводу того, что их приближение к афганским землям поро¬
дит «смуту» в Бирме, Непале и многочисленных индийских княжест¬
вах17. На то же жаловался посол Англии в Петербурге лорд Кларендон
министру иностранных дел России А. М. Горчагюву в 1860 г.: «Прибли¬
жение русских и их интриги с туземными князьями могут породить в
сознании индийцев брожение, которое доставит нам немало беспокойст¬
ва п затрат» 18. С ним полностью солидаризировался герцог Аргайл,
статс-секретарь по делам Индии в 1860—1874 годах 10.
Нет необходимости умножать примеры подобного подхода к оценке
ситуации в правительственных, кругах Британской империи. Достаточно
отметить, что именно на политическое воздействие близости России на
устои британского колониального владычества в Индии в свое» время ука¬
зывал Ф. Энгельс20. Опасения дальнейшего развития освободительного
движения индийских пародов при этих обстоятельствах служили допол¬
нительным стимулом для Лондона, чтобы оказывать противодействие сво¬
ему конкуренту в Средней Азии. Когда ее основная часть воптла в состав
России (1865—1875 гг.), Великобритании пришлось существенно сокра¬
тить операции по распространению там своего влияния. Но и после этого
деятельность британских агентов не носила пассивного характера. На¬
стойчивые и обширные разведывательные операции на среднеазиатских
рубежах, всевозможные провокации в пограничных районах, носившие
14 X а л ф и н Н. Л. О движущих мотивах политики России в Средней Азии
(60-70-е годы XIX в.).— История СССР, 1972, № 4.
15 X а л ф и н Н. А. Присоединение Средней Азии к России (60- 90-е годы
XIX в.). М. 1965.
16 X а л ф и я II. Л. Английская колониальная политика на Средпем Востоке
(70-е годы XIX в.). Ташкент. 1957,
17 Hansard’s Parliamentary Debates, vol. CCXXIX, Commons, 5.V.1876, p. 114.
18 Ibid., p. 111.
19 Duke of Arghyll. The Eastern Question. Vol. II. Lnd. 1879, p. 272.
20 См. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т-. 22, с. 45.
109

подстрекательский характер и сопровождавшиеся пе менее провокацион¬
ными запросами в парламенте, шумихой в прессе и иными политически¬
ми демонстрациями, были призваны всячески осложнить п затруднить для
России обстановку в Средней Азии.
В 1886 г., за пару лет до отъезда Керзона в Самарканд, в Лондоне
вышла обстоятельная книга бывавшего в Петербурге плодовитого анг¬
лийского публициста Чарльза Марвина «Разведывание Средней Азии».
В ней давалась откровенная оценка вреда, какой причинили России
посланные на ее рубежи военно-политические диверсанты, прибывавшие
из азиатских владений Англии: «Если бы Бэйкер и Мак-Грегор, Нэпир
и Бэтлер не появлялись на северо-восточной границе Персии, Россия
была бы избавлена от целой серии кампаний... От завершения Хивинской
кампании 1873 г. ...до осады Геок-Тепе не проходило года без того, чтобы
английский офицер или кто-либо другой не продвигались вдоль туркмен¬
ской границы от Серахса к Каспию... Поездки Бэйкера, Мак-Грегора,
Нэпира и Бэтлера сделали больше для преграждения продвижения России,
чем все торжественные обсуждения английских кабинетов, мешки с ди¬
пломатической перепиской, тысячи парламентских речей и запросов и
мириады статей, опубликованных по среднеазиатскому вопросу между
1873 и 1881 гг.»21. Справедливости ради укажем все же, что Марвпп
во многом выдавал желаемое за достигнутое, и его слова носили характер
пекоторого преувеличения.
Лондон предпринимал и другие меры, чтобы создать России трудно¬
сти в Туркестане. Одним из таких направлений являлось стремление
разжечь вражду между Россией и Афганистаном. Далекие заморские по¬
литики старались отсечь ту или иную принадлежавшую России средне¬
азиатскую местность и передать ее своему ставленнику на кабульском
престоле — эмиру Абдуррахман-хану. Б 1885 г. провалилась попытка
британских империалистов отторгнуть туркменский оазис Пенде. Спрово¬
цировав там пограничный конфликт, они намеревались втянуть Афгани¬
стан в затяжные споры с Россией и надолго ухудшить взаимоотношения
между этими странами. Но от этого замысла пришлось отказаться. Аб-
дуррахман-хан открыто признал, что район, из-за которого велись дис¬
куссии, никогда не входил в состав Афганского государства, и поэтому
он пе намерен предъявлять необоснованные притязания22. Ревнителей
«имперских интересов» глубоко огорчил подобный ход событий.
Английская агентура, как правило, орудовала «с внешней стороны»
русского Туркестана. А какова была там ситуация, если взглянуть на нее
изнутри? Па кого опереться? Влиятельные слои Великобритании очень
хотели бы знать это. Керзон как раз и взялся ответить на эти вопросы.
Но не только это лежало в основе его намерения совершить новое путе¬
шествие. «Целью ех'О поездки было изучить на месте военное и иное зна¬
чение [Среднеазиатской] железной дороги, в том числе для обороны Ин¬
дии»,— пишет английский исследователь К. У. Б. Миддлтон. Он подчер¬
кивает, что своей книгой Керзон желал «пробудить британское
общественное мнение от недостойной летаргии, привлекая внимание к
замыслам России в отношении благосостояния и безопасности [Британ¬
ской] империи». Автор приводит изречение Керзона, поставленное эпи¬
графом к его книге «Проблемы Дальнего Востока»: Британская империя
«по воле Провидения является величайшим орудием добра, какое когда-
либо знал мир»23.
Миддлтон, однако, не во всем ладит с истиной. Хотя со стороны Рос¬
сии не проявлялось никаких прямых угроз в адрес Британской империи,
английское общественное мнение, если судить по яростным выступлениям
21 Marvin Ch. Reconnoitring Central Asia. Lnd. 1886, pp. 246-249.
22 Хал фи л II. А. Провал британской агрессии в Афганистане, XIX — начало
XX в. М. 1959, с. 138-141.
23 Curzon G. N. Problems of the Far East. Westminster. 1896.
110

большинства политиков и органов печати, отнюдь не пребывало з летар^
гическом сне. Зато этот историк четко определяет основную сущность
упоминаемого лица: «Империалист, вплоть до религиозного пыла, Керзон
отличался от других империалистов своего времени скорее лучшими
познаниями и иителлектуальной энергией, чем оригинальностью мысли.
Он делил чужие нации на две категории: достаточно сильные, чтобы
предупреждать и пресекать их как соперников, и слабые, над которыми
можно господствовать или которых может вообще поглотить Британская
империя... Последняя категория включала Персию и Афганистан; Россия
превосходила некоторых в первой категории» 24.
Магистраль от каспийских берегов до бывшей тимуровской столицы
Самарканда была торжественно открыта 27 мая 1888 года. Несмотря на
неотлаженность некоторых ее служб и специфику пересекаемой мест¬
ности, сравнительно немногочисленные пассажиры не испытывали осо¬
бых неудобств. Керзон выехал из Лондона в Петербург б сентября
1888 г., захватив с собой даже резиновую ванну для омовений. В течо-
ние сентября — октября он со своими спутниками (к ним присоединился
и ого бывший оксфордский соученик, секретарь посольства Англии в
Петербурге Артур Гардинг) по маршруту Петербург — Владикавказ —
Тифлис — Баку добрался до порта Узун-Ада в Туркмении, Чудесной в
тех краях осенней порой железнодорожные вагоны катили пассажиров
через всю Среднюю Азию, останавливаясь в пунктах, давно звучавших
в ушах человечества: Мсрв, Чарджуй, Новая Бухара (или Каган: стан¬
ция, специально построенная поодаль от столицы эмирата, дабы не оск¬
вернять «священную Бухару» видом и грохотом «шайтан-арбы», «дьяволь¬
ской повозки», как окрестили новый вид сообщения фанатичные муллы),
наконец Самарканд. Отсюда, уже в экипажах, они посетили главный
город Туркестанского генерал-губернаторства Ташкент, а затем двину¬
лись в обратном направлении.
Не забывая о своем политическом положении и журналистских целях,
Керзон пользовался каждой возможностью для встреч с руководящими
деятелями краев и областей, для сбора статистических и иных сведе¬
ний. В Тифлисе его принимал генерал Шереметьев, заменявший главу
Кавказского наместничества князя Дондукова-Корсакова, в Асхабаде —
начальник Закаспийской области генерал Комаров и его ближайший по¬
мощник полечОвник Алиханов, в Ташкенте — туркестанский генерал-гу¬
бернатор генерал Розенбах.
Особых приключений с путешественниками не произошло. Пришлось
лишь понервничать из-за того, что разрешение на проезд в Туркестан
было получено только во время их приезда во Владикавказ: задержалась
санкция Розенбаха, опасавшегося осложнений ввиду развернувшегося
как раз в то время восстания правителя Северного Афганистана Исхак-
хана против эмира Абдуррахман-хаиа. А вот в просьбе Керзона позво¬
лить ему несколько «отклониться» от намеченного пути и пересечь гра¬
ницу соседней Персии было категорически отказано. Отнюдь не случайно
речь шла об укреплении Келати-Надири, игравшем, с точки зрения Кер¬
зона, роль ключевой позиции по отношению к Ахал-Токипекому оазису
Туркмении. Он писал, что в период продвижения царских войск в Закас-
шш (да и перед тем) у этой крепости побывали, находясь по ту сторону
российской границы и картографируя территорию, британские офицеры,
дипломаты и журналисты Ч. Мак-Грегор, Б. Вэйкер, О’Доновэн, А. Йэт.
Джордж Натаниэль радостно свидетельствовал, что слухи о передаче пер¬
сидскими властями Келати-Надири России оказались ложными 25„
25 Middleton K. W. B. Britain and Russia. An Historical Essay. Lnd. f3§7,
p. 74.
25 Curzon G. N. Russia in Central Asia in 1889 and the Anglo-Russiaa Questran.
Lnd. 1889, pp. 101-102.
№

В целом посещение Туркестана британскими «экскурсантами» было
сочтено весьма успешным. Этот факт биографии Керзона представляет
интерес в связи с изданной им (после публикации серии статей и уст¬
ных выступлений) книгой объемом около 500 страниц «Россия в Сред¬
ней Азии в 1889 году и англо-русский вопрос». Она любопытна для ил¬
люстрации взглядов человека, который постепенно обретал имя и вес
среди правителей Великобритании. Своими многочисленными публици¬
стическими выступлениями на острые политические сюжеты он способ¬
ствовал формированию в «общественных кругах» определенного образа
мыслей; в их основе находилось керзоново божество — Британская импе¬
рия, перспективы ее дальнейшего территориального развития. Чтобы
подчеркнуть свою «объективность», автор предварил издание надписью:
«Великой армии русофобов, дезориентирующих других, и русофилов,
дезориентируемых другими, я посвящаю эту книгу, которая будет найде¬
на равно непочтительной к постыдному устрашению одних и ошибочному
благодушию других». Специальный параграф касался «русского харак¬
тера». В нем отмечалось, что каждый англичанин приезжает в Россию
русофобом, а покидает ее русофилом. Причина — искреннее и дружест¬
венное отношение и «добродушная любезность всего парода, от высшего
чиновника до простого мужика», что ведет к «установлению личной
дружбы». Автор находит у русских черты, отличающие их к лучшему
от французов и «грубых тевтонов» 2Í!.
Претензии на беспристрастность призваны отметить н избранные
в качестве эпиграфа ко всей работе строки из поэмы М. Арнольда «Боль¬
ной король в Бухаре»: «На русской границе, где часовые двух армий
стоят один йодле другого». Но авторской непредубежденности хватает
лишь па те главы, в которых описываются дорога и лежащие на ней
пункты, обстоятельства поездки, сопутствующие ей интересные факты и
характерные особенности. Воздадим должное легкости языка и пера, от¬
личающей изложение, отточенности стиля, историческим реминисцен¬
циям. Английский читатель получил тогда неплохое представление о да¬
леком крае, сплошь и рядом упоминавшемся в европейских газетах и
журналах fio иначе, как «терра инкогпита». Керзон прпзпает положитель¬
ные изменения, внесенные в жизнь местных народов присоединением
Средней Азии к России: ликвидацию рабства, родовых и межфеодальных
раздоров; укрепление внутренней безопасности и охрану от внешних на¬
шествии; определенное экономическое развитие.
Однако уже в предисловии проскальзывают контуры подлинной позиции
идеолога британской колониальной экспансии, в чьи стремления входит
настойчивая обработка отечественного общественного мнения в духе от¬
кровенной враждебности к России как к государству, преграждающему
расширение владений Англии па Востоке. Керзон характеризовал свой
труд, как «рассказ о поездке, предпринятой в исключительно благоприят¬
ных и легких условиях по стране, интерес к которой для английского
читателя заключается не столько в ее физической отдаленности и недо¬
ступности, сколько в факте, что эти условия ныне вытеснены новым по¬
рядком вещей, способным в любой момент стать объектом напряженного
и немедленного внимания англичан в качестве поля деятельности импер¬
ской дипломатии, а возможно, quod Di avortant omen 27, как преддверия
международной войны» 28. Быть может, выражение «International war»,
какое употребил автор, точнее перевести как «мировая воина»? Он до¬
пускал ее возникновение именно из-за апгло-русских противоречий
на Востоке.
Справедливо отмечая, что Средняя Азия порождает огромное любо¬
пытство «у историка, археолога, художника, ученого, днлетапта-путе-
26 Ibid., pp. 20—21.
27 «Да сохранят от этого боги» (латпн.)
2S Curzon G. N. Russia in Central Asia, p. IX.
112

гггеетвенника, у любого человека — от эрудита до бездельника», Керзон
оговаривался: он лично сосредоточился только на «имеющем отношение
к внешней политике Империи». Хотя издание содержит разносторонний
материал, во введении пояснялось, что его основная задача сводится к
анализу ситуации, которую изменили, «если не революционизировали»,
сооружение Закаспийской железной дороги и, в связи с этим, политика
России, позиция и «соответствующая ответственность» Англии2Э. Дейст¬
вительно, разделы публикации, где отражена собственно поездка, не вы¬
ходят за рамки поверхностного туристского рассказа об увиденном,
причем увиденном с керзоновской точки зрения — пренебрежения к мест¬
ному населению. Например, туркмен в национальной одежде «не пред¬
ставляется» ему «цивилизованным существом» 30.
Суть книги сосредоточена в трех завершающих главах: «Протяжен¬
ность и воздействие Закаспийской железной дороги», «Англо-русский во¬
прос», «Русское правление в Средней Азии». Неоднократно повторяя, что
он не допускает возможности «похода России на Индиго», автор тем не
менее снова и снова возвращается к военным аспектам обстановки. В по¬
литическом плане Керзона беспокоили вызванные сооружением сложной
транспортной магистрали рост российского и падение британского прести¬
жа (в частности, в Иране); в экономическом — увеличение объема рус¬
ского товарооборота в Туркестане, среднеазиатских ханствах, Афганиста¬
не и примыкающих к Туркмении иранских областях (один из параграфов
назван так: «Уничтожение британской торговли с Северной Персией»);
в военном — улучшение стратегических позиций России в регионе.
В центр «англо-русского вопроса» странствующий тори ставил взаимоот¬
ношения между обеими державами в Азии: Афганистан, Иран, Китай
и где-то в не очень большом отдалении — Индия. Если даже Петербург
не выдвигает далеко идущих целей, то опасность грозит от «пограничных
офицеров», которые нередко ведут себя независимо от цептральпого
правительства.
Как раз в этом вопросе Керзон попал впросак. Не желая допускать
пикакпх авантюр «пограничных офицеров», Петербург в 1881 г. отстра¬
нил от должности туркестанского генерал-губернатора известного свои¬
ми эскападами генерала М. Г. Черняева. На его место назначили отли¬
чавшегося большой выдержкой, дисциплинированностью и чувством от¬
ветственности другое лицо. Это обстоятельство тогда же отразил поэт
А.	П. Межспинов: «Чтоб Черняев в увлеченье не задал Европе страху,
мы отдали предпочтенье Николаю Розенбаху». Новый глава Туркестан¬
ского края оправдал доверие. Россия не намерена вмешиваться во внут¬
ренние дела соседей, твердо заявил по указанию из Петербурга этот
генерал-губернатор 3!.
Все это происходило осенью 1888 г., во время пребывания Ксрзопа
в Средней Азии, и он располагал полпой информацией, .дезавуировав¬
шей высказанное им утверждение о «страшной грозящей опасности».
Тем не менее Джордж Наташтэль перечислял разные «планы вторжения
в Ипдию», какие якобы возникали в России, хотя и отмечал, что «завое¬
вание Россией Ипдии — химера». Смысл российской политики, как заклю¬
чал Керзон, состоит в том, чтобы помешать британскому противодейст¬
вию России в Европе 32. Тем более, что все, с кем оп беседовал в России,
именовали правление его соотечественников в Ипдии «пенавистпой и не¬
вероятной тиранией»; в таких беседах высказывалось убеждение, что
29 Ibid., pp. X-XI.
30 Ibid., p. 93.
31 Подробное см.: Халфпп Н. Л. Восстание Исхак-хапп и Южном Туркестане
и позиция русского царизма, 1888 (По документальным материалам Цептральпого
государственного исторического архива УзССР).-Труды Среднеазиатского универ¬
ситета, новая серия, вып. 68, Востоковедческие науки, Ташкент, 1955, кн. 9,
с. 107сл.
32 С и г z о n G. N. Russia in Central Asia, p. 322.
.113

большинство индийского народа находится в крайне бедственном поло¬
жении, «и малейшая искра, упавшая на этот склад с горючим, вызовет
взрыв, который разнесет британскую власть на атомы» 33.
Автор пытался опровергнуть эти представления сопоставлением:
в Индии 70 тыс. «белых солдат» приходится на 270 млн. жителей, тогда
как в Средней Азии 45-тысячная армия находится среди 2,5 млн. населе¬
ния (в действительности в Туркестане проживало по переписи 1897 г.
около 5,5 млн., а в Бухаре и Хиве — еще примерно 3 млн. человек). При
этом он обходил молчанием и наличие в Индии многочисленного «тузем¬
ного» войска, и убедительно отражавшие настроения индийцев массовые
антиколониальные восстания 1857—1859 и 1872 гг., народные волнения
1880-х годов и пр. Керзон игнорировал также хорошо известные англий¬
ским правителям в Калькутте и Лондоне и не составлявшие секрета для
него самого факты паломничества индийских гонцов и делегаций в Таш¬
кент с ходатайствами о поддержке освободительной борьбы. Восторжен¬
ный поклонник «имперской идеи» специально остановился на «подлин¬
ных чувствах в Индии». Этот абзац на с. 338 (его основную часть со¬
ставляет туманная фраза из 18 строк) ничего не разъясняет: Керзону
не удалось привести никаких доказательств благожелательного восприя¬
тия пародами Индии чужеземного колопиального владычества.
Среди обилия сюжетов из области взаимоотношений между Англией
и Россией на Востоке имелся один, практического свойства, породивший
категорическую реакцию автора. В 1870-е годы французский инженер
Ф. Лессспс, воодушевленный успешным сооружением Суэцкого канала,
выдвинул проект создания трансконтинентальной железной дороги от
Атлантического до Индийского океана. Ей предстояло пересечь многие
страны Европы и Азии, соединив Лиссабон с Калькуттой. Замысел под¬
держали отдельные инженеры и дельцы, В России его сторонником стал
предприниматель С. Барановский. В пользу этого предложения высказал¬
ся и первый туркестанский генерал-губернатор инжеыер-генерал-лейто-
нант К. П. Кауфман, который понимал необходимость установления на¬
дежной транспортной связи Туркестана с центром страны. Проект горячо
обсуждался в газетах и журналах. Однако 3 января 1875 г. на совеща¬
нии в Петербурге ответственных сановников (с участием министров
иностранных дел, военного, финансов и иных) план строительства был
отклонен из-за материальных, политических и технических сложностей 34.
Керзон с настороженностью упоминал о возможности прокладки
путей от основной линии Закаспийской железной дороги к иранской и
афганской границам, целесообразность же для Англии соединения же¬
лезнодорожных систем Индии и Азиатской России категорически отвер¬
гал и выражал надежду, что ни правительство, ни палата общпн, ни
«в конечпом счете, британский народ» не воспримут эту пдою, «столь
рискованную по замыслу, столь проблематичную по осуществлению,
столь опасную по тем побочным, непредвиденным обстоятельствам, какие
она может породить» 3#. Какие «опаспые обстоятельства» виделись ему?
Во-первых, фискальные: российские товары пойдут на рынки Афганиста¬
на, Белуджистана, Система, Ирана, «и Англия обнаружит, что глупо
отдала ключи своей торговой монополии грозному сопернику». «Угроза»
таилась также в политике: падает престиж Великобритании, «возможный
враг окажется на месяц ближе к Инду и Индии», при любом англо-рус¬
ском конфликте «британскую границу» (границу Индии) придется
укреплять против нападения, концентрировать войска и увеличивать
армию. «По всем этим причинам я искренне надеюсь, что в Англии не
поддержат столь фантастический по сути и столь опасный для Империи
33 Ibid., р, 334
54 Центральный государственный архив УзССР, И-1, д. 834, лл. 12-23, Протокол
совещания.
35 С u г 2 о n G. N. Russia in Central Asia, p. 269.
114

проект» 36. Такая позпция нашла отражение пе только на страницах
книги, но и в ежегодных «Отчетах Фории оффис» 37.
Подтверждением стремления Керзона, уже на посту вице-короля
Индии, помешать индо-русским контактам явилось его сопротивление от¬
крытию в Индии российского дипломатического представительства. Впо¬
следствии он же выступал одним из самых активных организаторов
«санитарного кордона» вокруг родины Великого Октября, стремясь к ее
изоляции. Нам невозможно ни признать справедливость керзоновских
открещиваинй «от русофобов и от русофилов», ни согласиться с утверж¬
дениями о его объективности и беспристрастности. При любых обстоя¬
тельствах. на протяжении всей своей политической деятельности он рас¬
сматривал Россию как нежелательное и досадное препятствие на пути
реализации британских колониальных программ и относился к ней соот¬
ветственно. Таковы некоторые штрихи биографии человека, традиционно
и справедливо относимого к самым видным представителям британской
военно-реакционной клики.
30 Ibid., pp. 269—271.
37 D г а с: о G. Rus?ian Affairs. Lnd. 1901. p. 51.1 (со ссылкой на; F. О. Reporta.
Annual Series, 1903, Л": 2. p. 979).

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
ДИСКУССИЯ В ЗАПАДНОЙ ПРЕССЕ О ГОЛОДЕ 1932-1933 гг.
И «ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЕ»
30—40-х годов В СССР
Начиная с 1980 г. на страницах журналов «Soviet Studies» и «Slavic
Review», а затем и большой прессы, включая ведущие газеты, разверну¬
лось обсуждение отпюдь не новой для буржуазной историографии темы
о «цене социализма в человеческих жизнях». По дурной традиции следо¬
вало бы отмахнуться от еще одной группы неприятных для нас работ,
объявить их просто клеветническими. Однако такая позиция причиняет
прямой и очевидный ущерб не только авторитету советской исторической
науки (он заслуженно низко оценивается и у нас и за рубежом), но и
Советскому Союзу как социалистической стране, даже его борьбе за мир,
за международное сотрудничество.
Для нынешнего состояния нашего обществоведения показателен сле¬
дующий факт: «письмо 10-ти» сообщило советскому читателю о том, что
коллективизация сельского хозяйства в СССР означала «уничтожение
десяти миллионов крестьян» («Московские новости», № 13, 29 марта
1987 г.). За прошедший с момента публикации «письма 10-ти» год не
нашлось ни одного историка или демографа, которые выступили бы с
опровержением или разъяснением. Общественность видит в этом свиде¬
тельство или молчаливого согласия или некомпетентности. Могу утверж¬
дать это с достаточным знанием дела: вот уже год, как читаю в разных
местах лекцию о коллективизации и не могу припомнить ни одного слу¬
чая, чтобы не был задан вопрос об этих «десяти миллионах». Для меня
лично здесь есть «момент потрясения», ибо не могу забыть, сколько
нашлось критиков «очернения» коллективизации в работах ряда наших
историков, а тут... как воды в рог набрали.
Цифра, приведенная в упомянутом письме, заимствована из старой
книги Р. Конквеста «Большой террор». R его новой книге «Скорбная
жатва: -г-овстская коллективизация и террор-голод» (1986 г.) эта цифра
увеличена до 14,5 млн. крестьян, погибших за 7 лег — с 1930 до 1937 года.
В эти подсчеты «жертв социализма» входят следующие слагаемые:
6,5 млн. человек — «жертвы раскулачивания», 1 млн.— погибшие в «ка¬
захстанской трагедии» 1930—1933 гг. и 7 млн.—умершие голодной
смертью в 1932—1933 гг., в том числе 5 млн.— на Украине, 1 млн.—
на Северном Кавказе и 1 млн.— «в остальных районах» \
Не остаЕтвливаясь сейчас па оценке этих цифр самих по себе, отме¬
тим лишь одну их особенность: они должны доказать, что голод (как,
впрочем, и породившая его коллективизация) представлял собой прояв¬
ление антиукраииского геноцида. Конквест утверждает, что 80% голод-
’ Conquest R. The Harvest of Sorrow: Soviet Collectivization and the Terror-
Famine. Lnd, 1986, p. 306.
116

ных смертей пришлось на Украину и «украинское население Северного
Кавказа» (так он называет кубанское казачество) N
Назначение и этих ошеломляющих подсчетов и всей концепции книги
Конквес-та не имеет ничего общего с выяснением истины; оно целиком
исчерпывается обслуживанием политических нужд антикоммунизма. На
это обстоятельство указывают даже газетные рецензии. И. Арч Гсттп
счел необходимым специально подчеркнуть знаменательность появления
книги Конквеста именно «в сегодняшнем климате консервативной поли¬
тики» борьбы против «империи зла»: «Если Советы могли убить так
много собственных людей, то могут ли они не желать начать разруши¬
тельную ядерную войну для того, чтобы распространить свою дьяволь¬
скую доктрину». В этой рецензии среди комплиментов «обстоятельности»
книги Конквеста можно найти высказывания о том, что «наиболее силь¬
ные сцены жестокости взяты из вторых рук, и поэтому их трудно про¬
верить. Некоторые из mix, безусловно, соответствуют истине. Тем не
менее в целом они призваны произвести специальный эффект па чита¬
теля»: чтобы его «болв переросла в возмущение». Рецензент воспроизво¬
дит утверждение Конквеста «голод 11)32 г.—запланированный геноцид»,
отмечая при этом, что автор «не мог дать убедительные мотивы для гено¬
цида» г.
Может быть, еще показательнее иронический отзыв П. Вайлса,
но своим общим позициям весьма близкого к Конквесту. Вайле видит
особенность Конквеста как автора в способности совмещать «результаты
исследований, документированных и снабженных отсылками, с их при¬
страстной вульгаризацией», предупреждает читателя, что «он пе пастоя-
щпй статистик», что «он научил сам себя правилам статистики» и часто
«попросту игнорирует их». В связи с отдельными показателями сокра¬
щения численности населения рецензент счел необходимым напомнить,
что бывают «смерти от естественных причин», что «люди не бессмертны,
даже если они не воюют».
П. Вайле отрицательно относится к коллективизации, считает ее
«очень плохой вещью», но решительно не соглашается с утверждением,
что она была причиной голода. «Факты говорят сами за себя: коллекти¬
визация не была катастрофой... Она не была прямой причиной украин¬
ской голодовки», поскольку не привела к сокращению производства
хлеба. Голод на Украине был вызван сталинской политикой изъятия
хлеба у колхозов 4.
Немного позже, отвечая на возражения Коиквеста, Вайле счел необ¬
ходимым конкретнее высказаться по поводу его исчислений. В частности,
он пишет о конквестовской цифре 6,5 млн. человек, погибших якобы
«в результате раскулачивания»: «Я не верю в существование этих
людей: раскулачивание, которому он приписывает их смерть, то есть
расстрелы и замерзание по дороге в ссылку, никак не требовало таких
огромных жертв... Если мы говорим, что 10% кулаков и их семей погиб¬
ли, то это всего 1 млн. людей» 5. Судя но всему, Вайле считает, что все
раскулаченные подвергались одинаковым репрессиям, хотя известно, что
число кулацких хозяйств, отнесенных инструкцией 4 февраля 1930 г.
к первой и второй категориям, и подвергшихся депортации за пределы
краев и областей прежнего проживания, составило 381 тысячу 6. Их на-
2 Ibid.. р. 302.
3 London Review of Books, 22 January 1087. Объективность оцепки общественного
значения книги Конквеста, даппая И. Арч Геттн, подтверждается, кстати, рецен¬
зиями, опубликованными в «Observer» 14.IX.19S6 и в «Sundy Times» 2S.IX.19S6,
R которых, кроме пересказа содержания книги п похвал автору, содержится лишь
вопрос: «хватит ли смелости» у современного советского руководства сказать о го¬
лоде 1932-1933 годов,
4 New York Review of Books, 26.III.1987.
5 Ibid., 16.VII.1987.
® См. Вопросы истории КПСС, 1975, № 5, с. 140.
m

селение не могло превышать 3 млн. человек, а 10% от них не составили
бы 300 тыс. человек. Однако и 1 млн.— принципиально иная цифра по
сравнению с 6,5 миллиона.
Стоит заметить, что полемика по поводу книги Конквеста в англо-
американской прессе достигла крайней степени канала, в ход пошли
прямые ругательства и личные оскорбления. На рецензию Арч Гетти
последовал ответ автора книги, в котором реценэецт был причислен
«к толпе сплеткиков-ревизионистов» (т. е. ревизионистов антикоммуниз¬
ма!), его замечания названы «простым повторением абсурда», поскольку
«преимущество отдается свидетельствам сталинистов». Разгневанный
автор лишает Арч Гетти права называться ученым и объявляет, что он
хуже «коммунистов и сторонников разрядки», хуже «просоветских, даже
просталинских авторов» 7. Вот как!
В ответном письме И. Арч Гетти есть важные высказывания, которые
проливают дополнительный свет на общественные позиции спорящих
сторон: «никто из ведущих специалистов по сталинской коллективизации
не согласен с заявлением Конквеста об умышленном терроре голодом.
Если сюда и вовлечена куча сплетников, то они несомненно концентри¬
руются в Гуверовском институте — консервативном идейном бастионе,
который финансирует практически все исследования в США по террору
голодом». А вот и прямо высказанное, наконец, мнение о жанре, в каком
написана книга Конквеста: «Это сказки о дьяволе и всемогущих принцах,
об избиении младенцев и процветающих царствах, опустошенных бес¬
человечными конкистадорами». Весьма ценно и такое личное признание
И. Арч Гетти: «С тех пор, как я поверил, что точная информация и тща¬
тельный научный поиск ценнее простых ответов (полезных для полити¬
ков, как охарактеризованы выше конквестовские устремления.— В. Д.),
я рад, что большинство историков... следуют этому методу, а не методу
Конквеста» 8.
Что же, такая перемена вселяет уважение и надежду на сотрудни¬
чество в поиске истины.
Обратимся теперь к собственно научной литературе. Уже первые ва¬
рианты подсчетов Конквеста вызвали возражения со стороны серьезных
исследователей, что и послужило основой для дискуссии в журналах.
Самому Конквесту пришлось дважды выступать в защиту отказа от
использования данных переписи 1939 г. как якобы фальсифицированных
и, напротив, широкого использования случайных и ничем но подтверж¬
денных сведений от отдельных лиц и «самиздата» 9. На его стороне вы¬
ступил С. Розфильд, предпринявший попытку подкрепить Конквеста дан¬
ными демографических исчислений и оценок. Он занялся исчислениями
«избыточных смертей» в СССР и получил следующий ряд данных:
за 1929—1949 гг.—44,7 млн., в том числе за 1929—1940 гг.—22,1 млн.,
за 1941 — 1945 гг.— 19,4 млн., за 1946—1949 гг.— 3,2 миллиона. Среди
жертв периода 1929—1939 г. были те 10 млн. крестьян, о которых речь
шла в самом начале письма (5 млн. крестьян, умерших «в результате
насильственной коллективизации», и более 5 млн. крестьян, умерпшх от
голода 1932—1933 гг.) 10. В этом ряду бросается в глаза явно заппжен-
7 London Review of Books, 7.V.4987,
8 Ibid., 21.V.19S7.
9 Conquest R. Forced Labour Statistics: Some Comments.-Soviet Studies,
vol. XXXIV, July 1082, JV; 3, pp. 434-439; его же, [Письмо редактору].-Slavic Re¬
view, vol. 45, Summer 1986, pp. 295^-293.
10 Rosefielde S. The First «Great Leap Forward».-*- Slavic Review, vol. 39,
December 1980, № 4; e j u s d, Excess Mortality in the Soviet Union: Д Reconsideration
of the Demographic Consequence» of Forced Industrialization, 1929-1949.-Soviet Stu¬
dies, vol. 35, July 19ЯЗ; e j u s d. Excess Collectivization Deaths 1929—1933. Mew De¬
mographic Evidence.-Slavic Review, vol. 43, Spring 1984, Я? 1; ejusd. New Demo¬
graphic Evidence on Collectivization Deaths: A Rejoinder to Stephen Wheatcroft.—
Ibid., vol. 44, Fall 1985; e j u s d. [Письмо редактору].-Ibid,, vol. 45, Summer 1986.
118

вая цифра потерь в годы войны (19,4 млн.), тогда как они намного пре¬
вышали 20 миллионов. Эта манипуляция с цифрами обеспечивает пре¬
увеличение численности жертв от репрессий и голода. Если учесть, что
среди репрессированных абсолютно преобладали (до 70—80%) мужчины
трудоспособного возраста, главным образом от 25 до 50 лет, если приба¬
вить к этому, что и от голода их умирало больше, чем женщин, если
помнить, наконец, что возрастная структура населения в СССР 30-х го¬
дов оставалась традиционной, то есть отличалась высокой долей детей и
низкой долей пожилых и стариков (ее графическое изображение имело
бы вид треугольника с широким основанием и острой вершиной),
то гибель 22 млн. человек в 1929—1940 гг. сделала бы невозможным
простое существование и воспроизводство общества, не говоря уже о его
защите от военного нашествия гитлеровских полчищ.
Произвольность исчислений и оценок Конквеста— Розфильда, их от¬
крытая политическая направленность вызвали резкие протесты и ответы
историков и демографов объективистского направления в английской и
американской науке. Известный английский историк Р. Дэвис и ого уче¬
ник С. Упткрофт (представители школы Э. X. Карра) развернули актив¬
ную полемику, характеризуя исчисления Конквеста—Розфильда русским
словом «клюква», показывая, что «грубые, ненаучные оценки не служат
ни науке, ни морали». При этом в научный оборот вводится большой
материал советской демографической статистики, обстоятельно анализи¬
руемый и весьма объективно оцениваемый. В рецензии на «Скорбную
жатву» Р. Дэвис показывает ошибочность трех основных утверждений
Конквеста: во-первых, голод не был «преднамеренным актом геноцида»
против украинцев, ибо он охватил территорию с населением в 77 млн. че¬
ловек, из которых на Украине жили 30 млн. человек; во-вторых, неубе¬
дительность подсчета жертв голода, поскольку он «не подкреплен доказа¬
тельствами», и, наконец, в-третьих, события, вызвавшие голод, отражали
«торжество сталинского крыла в коммунистической партии», но «не были
последствиями коммунистической идеологии» 11 (а именно сюда направ¬
ляет главный удар Конквест).
В западной прессе объективистская школа Карра третируется в каче¬
стве левой и чуть ли не просоветской. На критику с ее стороны Кон¬
квест и Розфильд ответили потоком соответствующих политических и
моральных обвинений. Нетрудно представить себе, какое раздражение у
них вызовет рецензия Р. Дэвиса. (К сожалению, работы Карра, Дэвиса
и их коллег в советской исторической литературе даются в общем руга¬
тельном потоке борьбы с буржуазными фальсификаторами, поскольку
они думают и пишут не так, как думаем и пишем мы. Попытки отделить
объективистов от фальсификаторов предпринимались, но пока заметных
результатов не дали, поскольку, понятно, ругаться проще.)
В этой ситуации особое значение имеет выступление американских
демографов Б. Андерсон и Б. Сильвера, опубликовавших в 1985—1986 гг.
две статьи, фактически не оставившие камня на камне от построений
Конквеста—Розфильда. Убедительно показано, что Конквест и Розфильд
прибегают «к ничем не оправданным интерпретациям» данных, собранных
в значительной мере «из темных источников», что все их построения
зиждятся на стремлении представить «популяционный дефицит в каче¬
стве избыточной смертности» (тогда как в его образовании не меньшее,
и Davies R. W., Wheatcroft S. G. Steven Rosefielde’s Klinkva.— Slavic Re¬
view, vol. 39, December 1980, №4; Wheatcroft S. G. On Assessing the Size of
Forced Concentration Labour in the Soviet Union, 1929—1956,- Soviet Studies, vol. 33,
April 1981; ejusd, Towards a Thorough Analysis of Soviet Forced Labour Statistics.—
Ibid., vol. 35, April 1983; ejusd, A Nate on St. Rosefielde’s Calculations of Excess
Mortality in the USSR. 1929—1949.—Ibid., vol. 36, April 1984; ejnsd. New Demograp¬
hic Evidence on Excess Collectivization Deaths; Get Another Kliukva from St. Rosefiel-
de? - Ibid., vol. 44, Fall 1985; ejusd. [Письмо редактору I.-Ibid., vol. 45, Summer
1986; Detente, 1987, JNfs 9-10, pp. 44-45,
119

а иногда и большее значение имеет недостаточная рождаемость), что при
исчислениях популяционного дефицита они базировались «на возможно
(т. е. на предельно, максимально.— В. Д.) преувеличенном предположе¬
нии» о количестве рождений, в результате чего «многие из тех, о которых
было сказано «умерли раньше времени», никогда не родились». На осно¬
вании объективного анализа демографических данных было установлено,
что «даже половина этого количества смертей среди взрослых оказывается
вне амплитуды вероятности для этого периода». Отметим, наконец, что
специалисты-демографы поддержали выступления Уиткрофта: «Уиткрофт
заслуживает доверия», «его критика оценок Розфильда и Конквеста пра¬
вильна», «работа Уиткрофта очень полезна» 12.
Теперь сообщим цифры потерь населения СССР в 30-х годах по ис¬
числениям критиков Конквеста—Розфильда. Уиткрофт считает, что в
целом за период от 1926 по 1939 г. (т. е. за межпереписной период)
потери населения составили 6—7 млн. человек, в том числе в результате
голода 1932 г.— от 3 до 4 млн. человек.
Андерсон и Сильвер дают более строгие оценки. Общее количество
избыточных смертей в Советском Союзе между 1926 и 1939 г. среди
людей, которые были живы в 1926 г., колебалось между 3,2 и 5,5 миллиона.
Они, следовательно, подтвердили более ранний подсчет Ф. Лорпме —
в среднем 4,8 миллиона13. Смертность от голода, по их оценке, колеба¬
лась от 2 млн. до 3 млн. человек. Оценки Андерсон и Сильвера даны
без учета детей, родившихся после 1926 г., и, следовательно, не опровер¬
гают оценок Уиткрофта. Демографы просто ограничились оценкой только
тех реальных данных, которые имелись в их руках.
Конквест оказался не в состоянии сколько-нибудь эффективно защи¬
щать свои подсчеты и построенную на них концепцию голода и геноцида.
Под огнем убийственной критики он счел возможным использовать в ка¬
честве средства самозащиты мою статью о дипамико сельского населе¬
ния СССР за 1917—1929 гг., опубликованную в 1970 году. В той статье
имеется источниковедческого характера примечание по поводу расхожде¬
ния данных о численности населения СССР в статистических публика¬
циях первой половины 30-х и начала 60-х годов, которое на 1937 г. со¬
ставило бы величину в 15—16 млн. человек14. С помощью этих цифр
Конквест пытается доказать «умеренность» своих подсчетов, «консерва¬
тизм» полученного результата — 13,5 миллиона15. Однако цифры 15—
16 млн. в моей статье отнюдь не показатель численности погибших в
1930—1937 гг. крестьян. Они включают в себя не только численность
действительно погибших людей (кроме умерших естественной смертью) —
«избыточную смертность» и численность тех, кто должен бьтл родиться,
по не родился — «недостаточную рождаемость», но и численность тех,
кто и не должен был родиться — «фиктивную рождаемость». Дело в том,
что рост советского населения в ттачале 30-х годов исчислялся исходя из
совершенно ошибочного представления о иеттзмепном 2-процснтпом годо¬
вом приросте населения|0. Между тем годовое увеличение численности
населения достигло и даже превысило 2% к середине 20-х годов в ре¬
зультате компенсаторного роста после больших потерь, причиненных
двумя войнами, разрухой и голодом 1921 года. Годовые приросты стали
12 См.: Anders о в В. A.. Silver R. D. Demographic Analysis and Population
Catastrophes in the USSR.—Slavic Review, vol. 44. Fall 1985: ejusd. Tautologies
in the Study of Excess Mortality in the USSR in the 1930.- Ibid.. vol. 45, Summer
1930.
13 Cm.: Lorimer F. The Population of the Soviet Union. Geneva. 1946.
14 См. Дапилов В. П. Динамика населения СССР за 1917-1929 гг.- Археогра¬
фический ежегодник за 1968 год. М. 1970, с. 249.
15 См.: Now York Review of Books, 16.VII.1987; London Review of Books, 7.V.1987.
lfi Объяснение столь странной ошибки дается в недавно опубликованной статье
М. Тольда. «Сколько же нас тогда было?» — Огонек, 1987, № 51, с. 10—11,
№

снижаться уже в 1927—1929 гг. (за три года —на 0,4% 17). Это был
еще в общем и целом естественный процесс сокращения рождаемости,
связанный, во-первых, с завершением компенсаторных процессов, а во-
вторых, с ускоряющейся сменой традиционного общества индустриаль¬
ным, что всюду приводило к заметному уменьшению рождаемости.
Как видим, лишь по недоразумению можно было увидеть в моей дав¬
ней статье подтверждение исчислений Конквеста. Однако вовлечение
этой статьи в спор о движении населения СССР в 30-х годах дало неожи¬
данный позитивный результат. П. Вайле, как свидетельствует его послед¬
няя «реплика», в связи с пей специально занялся выяснением вопроса
о доле «нерожденных» в демографическом дефиците и пришел к весьма
важному выводу о том, что в его собственном исчислении потерь казах¬
ского населения за 1930—1933 гг. была допущена недооценка их. «Они
(т. е. «нерожденные»,— В. Д.) должны занять, по-моему, ие четверть,
а половину дефицита» 18. Хорошее уточнение. В самом этом факте мне
видится возможность совместного научного обсуждения и совместного
поиска истины историками разных идеологических направлений даже в
таком болезненном и таком политическом деле, каким является опреде¬
ление потерь населения, возможность международного сотрудничества
ученых.
Конечно, проблема заключена не в самих по себе цифрах, не в том,
чтобы доказать истинность больших или меньших чисел. Бесценна жизнь
каждого человека, п нет такого предела, ниже которого жертвы людские
«нормальны» п «допустимы», а выше — «чрезмерны» н «предосудитель¬
ны». И не о том речь, что при трех миллионах умерших голодной
смертью в 1932—1933 гг. наше осуждение сталинских хлебозаготовок и
сталинщины в целом будет менее определенным и решительным, нежели
в том случае, если это число превысит пять или семь миллионов. Этот го¬
лод действительно являлся самым страшным преступлением Сталина, той
катастрофой, последствия которой сказывались во всей последующей
истории советской деревни. Однако и нынешние политические спекуля¬
ции на этой трагедии советского крестьянства, попытки использовать ее
как аргумент в международных отношениях ие могут не вызывать про¬
теста.
Наука должна остаться наукой о тогда, когда она касается таких
сложных и болезненных тем. И здесь ее цель состоит прежде всего в
выяснении истинного положения вещей, действительных причин и след¬
ствий. Сложность нынешней ситуации состоит в том, что советские спе¬
циалисты — и историки, и статистики, и демографы — над проблемами
демографического развития СССР в 30—40-х годах не работали (и не
могли работать) и поэтому еще не могут дать сколько-нибудь ясные и
полные ответы на возникшие вопросы. Потребуется большая исследова¬
тельская работа, трудности которой будут связаны главным образом с
выявлением, оценкой и разработкой материалов переписей 1937 и
1939 годов. Поэтому, в частности, в этой работе должны принять актив¬
ное участие не только специалисты, работающие на общесоюзных или
республиканских материалах, но и те, кто может поднять местные —
областные и краевые — материалы.
Совершенно очевидно также, что в этой работе должны быть учтены
и использованы опыт и результаты исследований, проведенных нашими
коллегами и нашими противниками за рубежом.
Пользуюсь случаем, чтобы выразить глубокую признательность Робер¬
ту Дэвису и Стивену Уиткрофту, приславшим мне материалы из англо-
американской прессы, о содержании которых я хочу этим письмом про¬
информировать научную общественность.
В. П. Данилов
17 См. Данилов В. Г1. Ук. соч., с. 251.
18 New York Review of Books, 16.V1I.1987,

ПЕРЕСМОТРЕТЬ УСТАРЕВШИЕ КОНЦЕПЦИИ
На общем собрании Отделения истории Академии наук СССР, со¬
стоявшемся 26 октября 1987 г., говорилось о необходимости активизиро¬
вать перестройку в исторической науке. Особое значение в этой связи
приобретает мысль о том, чтобы все историки поставили свои профессио¬
нальные знания на прочный фундамент диалектического метода позна¬
ния и обобщения, социалистического закона правды, которые смело и объ¬
ективно использует партия после апрельского (1985 г.) Пленума ЦК
КПСС.
Среди историков речь должна идти прежде всего об идейно-теорети¬
ческой перестройке исследований, а затем уже о различных мерах орга¬
низационного характера в целях улучшения работы учреждений истори¬
ческого профиля. В конце концов не то важно, как будет рассаживаться
наш оркестр, а то, какими мы будем музыкантами, какой будет музы¬
ка — наши идеи и теории, наши исследования.
Надо пересмотреть многие устаревшие концепции и смело выдвигать
обоснованные новые (не отбрасывая, разумеется, того добротного старо¬
го, что сделано советскими историками раньше). Нужны концепции, со¬
ответствующие новому историческому мышлению, новым задачам обще¬
ства, занятого перестройкой. Особенно необходимы сейчас возврат к
забытым или оставшимся в тени ленинским идеям, творческое их раз¬
витие и применение. Это касается истории развития форм собственности
и производственных отношений, культурного строительства, культурной
революции, коллективизации, роли личности в истории, миогих других
проблем, требующих нового осмысления.
Особенно важна проблема периодизации истории советского общества.
В Институте истории СССР 22 апреля 1987 г. проводилась дискуссия по
этой проблеме, обсуждался фундаментальный доклад акад. М. П. Кима,
предложившего свою концепцию, построенную на трех точках отсчета
исторического времени (Великая Октябрьская социалистическая револю¬
ция, наша победа в Великой Отечественной войне, начало перестройки
в 1985 г.). Однако ни эта дискуссия, ни последующее обсуждение про¬
блемы на «круглом столе» журнала «Коммунист» (1987, № 12) не при¬
вели пока к достаточно удовлетворительной периодизации. Создается
впечатление, что ее разработка зашла и тупик, из которого ее могут вы¬
вести только принципиально новые подходы и изменение многих устояв¬
шихся представлений. Придется, видимо, пересмотреть и такие понятия,
как победа социализма в основном и его полная и окончательная победа.
Если победа социализма была полной и окончательной, то зачем тогда
перестройка? Ведь при подпой и окончательной победе социализма мож¬
но, игнорируя капиталистическое окружение, почивать на лаврах и не
заботиться об укреплении обороны и о максимальном ускорении эконо¬
мического и социального развития нашей социалистической страны. Что
же касается нашей победы в Великой Отечественпои войне как точки
122

отсчета для периодизации, то эта война и великая в ней наша победа
действительно весьма значительные события в истории Советского госу¬
дарства, но не в истории развития социалистического способа производ¬
ства, которое ею было прервано. Социализм у нас мог быть пост¬
роен в основном и до Великой Отечественной войны, и после нее,
и тем более если бы ее не было: развиваясь по своим внутренним зако¬
нам, он все равно победил бы. Великая Отечественная война — событие
огромной важности, но все же внешнее по отношению к диалектике раз¬
вития социалистического способа производства. На мой взгляд, победа
социализма в основном (в его государственно-административной форме)
совершилась раньше Великой Отечественной войны и относится к сере¬
дине 30-х годов, когда в СССР была полностью уничтожена частная соб¬
ственность.
Чтобы периодизация истории советского общества была подлинно
научной, к ней надо применить новый, по-пастоящему диалектический
подход, а именно тот предложенный нами в свое время 1 диалектический
¡метод соотнесения формы и содержания способа производства, с по¬
мощью которого в процессе развития адекватно выделяются эволюцион¬
ные и революционные периоды. Эта периодизация может быть представ¬
лена в таком наиболее общем виде: 1. Переходный от капитализма к
социализму период, по своей сути революционный (с 1917 г. приблизи¬
тельно до 1936—1937 г.). Он характеризуется преодолением несоответст¬
вия между содержанием способа производства (проивводытельными сила¬
ми) и его формой (производственными отношениями), вытеснением,
а затем и ликвидацией частной собственности. 2. Эволюционный период,
переходящий в стагнацию, застой (1937—1985 гг.). Оп отличается от
предыдущего относительным соответствием друг другу планово-централи¬
зованного общественного характера производства, присущего производи¬
тельным силам, и обезличенной государственной (ведомственной) собст¬
венности с бюрократической надстройкой. 3. Революционный период
(с 1985 г.), в ходе которого государственная обезличенная собственность
будет преобразована в общенародную, конкретно функционирующую в
виде кооперативной собственности и принципиально нового вида собст¬
венности трудовых коллективов предприятий и объединений.
Нетрудно заметить, что присущее последнему периоду и разрешаемое
в нем противоречие между новым содержанием способа производства
(хозрасчетно-рыночным общественным характером производства и воз¬
растанием роли человеческого фактора в сфере производительных сил)
и старой формой (обезличенной государственной собственностью) при¬
дает перестройке безусловно революционный характер. И эта револю¬
ционность является неизбежной чертой данного периода в силу самой
логики диалектического развития общества, которую данная периодиза¬
ция четко выявляет. В этом ее актуальное значение как теории, наиболее
адекватной действительности и приобретающей тем самым большое
практическое значение для осуществляемой нашим социалистическим
обществом перестройки.
Только в глубоком соединении с философией, с марксистско-ленин¬
ской диалектикой историческая наука наиболее эффективно будет содей¬
ствовать прогрессу нашей страны.
Член-корреспондент АН СССР Я. Я, Диков
* См. Д яков Н. Н. О диалектической периодизации в истории,- Вестник Ака¬
демии наук СССР, 1986, Л» 10.

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА В СССР
В Отделении истории
и Научных советах АН СССР
НОВОЕ ПОПОЛНЕНИЕ
ОТДЕЛЕНИЯ ИСТОРИИ АН СССР
Общее собрание ЛИ СССР 22—23 декабря 1987 г. набрало 83 действительных
члена (академика) и 172 члена-корреспондеыта, в том числе но Отделению исто¬
рии б академиков и И членов-корреснондептов.
По специальности «История СССР» действительными членами АН СССР
избраны:
К о в а л ь ч е н к о Иван Дмитриевич — заведующий кафедрой Московского уни¬
верситета, 1923 г. рождения, русский, член КПСС, член-корреснопдент АН СССР,
доктор исторических наук, профессор, специалист в области истории, историогра¬
фии и источниковедения истории СССР, автор более 120 работ. Его труды изданы
в США, Франции, ФРГ и ГДР.
Итоги исследований И. Д. Ковальчепко в области аграрной истории России
XIX— начала XX в., и прежде всего процессов разложения феодально-крепостни¬
ческой системы, генезиса и развития аграрного капитализма, отражены в моногра¬
фиях «Крестьяне и крепостное хозяйство Рязанской и Тамбовской губерний в пер¬
вой половине XIX века», «Русское крепостное крестьянство в первой половине
XIX в.» (за нее автор удостоен премии имени Б. Д. Грекова АН СССР), «Соци¬
ально-экономический строй помещичьего хозяйства Европейской России в эпоху ка¬
питализма. Источники и методы изучения» (в соавторстве) и ряде статей. И. Д. Ко-
вальченко опубликована серия работ, в которых иодвергпуты критике теоретиче¬
ские и методологические основы современной буржуазной историографии, а также
намечены пути совершенствования методов исследования в исторической науке.
Научная деятельность И. Д. Ковальчепко способствовала развитию нового на¬
правления в советской исторической науке, связанного с разработкой и практиче¬
ским применением математических методов и ЭВМ при обработке массовых источ¬
ников. Эти изыскания иншли отражение в его монографиях «Всероссийский аграр¬
ный рынок. XVIII - начало XX в.» (в соавторстве) и «Методы исторического
исследования». Немало сделано им и в области изучения проблем истории классо¬
вой борьбы и общественной мысли России XIX столетия.
И. Д. Ковальченко является заместителем академнка-секретаря Отделения ис¬
тории АН СССР, председателем Научного совета АН СССР но историографии и ис¬
точниковедению, председателем Комиссии по применению математических методов
и ЭВМ в исторических исследованиях при Отделении истории АН СССР, членом
Комитета по Ленинским и Государственным премиям СССР в области науки и тех¬
ники при Совете Министров СССР, членом Исполкома Международной ассоциации
экономической истории, главным редактором журнала «История СССР».
Кукушкин Юрий Степанович — де кап Исторического факультета Московско¬
го государственного университета, 1929 г. рождения, русский, член КПСС, член-кор¬
124

респондент АН СССР, доктор исторических наук, профессор, специалист но истории
СССР советского периода, автор свыше 100 работ, в том числе монографий «Родь
сельских Советов в социалистическом переустройстве деревни 1929-1032 гг.», «Сель¬
ские Советы и классовая борьба в деревне (1921—1932 гг.)», «Совет Обороны. (1918—
1920)», «Очерк истории Советской Конституции» (в соавторстве), и др. Он прини¬
мал участие в написании монографий «Советы за 50 лет», являлся одним из
авторов и редакторов коллективных трудов «Изменения социальной структуры
советского общества», «Вопросы методологии и истории исторической науки»
и др.
Основным направлением научной деятельности Ю. С. Кукушкина является изу¬
чение истории развития центральных и местных органов Советской власти и пх
роли в строительстве социализма. Большое внимание он уделил исследованию ис¬
тории образования Союза ССР и изменениям социальной структуры советского об¬
щества. Значительный комплекс его работ посвящен развитию высшего историче¬
ского образования в нашей стране. 10. С. Кукушкин — автор и редактор учебников
для вузов — «История СССР, Эпоха социализма», «История государства и права
СССР» и учебников по отечественной истории для средней школы. Исследования
Ю. С. Кукушкина переведены па языки зарубежных стран.
Ю. С. Кукушкин является редактором «Вестника Московского университета.
Серия истории», заместителем академпка-секретаря Отделения истории АН СССР
п заместителем председателя Национального комитета историков Советского Союза,
вице-президентом и членом Бюро Международной комиссии по истории универ¬
ситетов.
Но специальности «Всеобщая история» действительными членами АН СССР
избраны:
Алексеев Балерин Павлович — главный научный сотрудник Института этно¬
графии АН СССР, 1929 г. рождения, русский, беспартийный, члеп-корреспоыдент
АН СССР, доктор исторических наук, профессор, специалист в области антрополо¬
гии, автор свыше 350 работ, в том числе монографий «Географические очаги форми¬
рования человеческих рас», «Историческая антропология», «История иервобытлого
общества» (в соавторстве), «Становление человечества», «Человек: эволюция и
таксономия» и др.
Теорию исторической антропологии обогатили выводы В. Г1. Алексеева об оча¬
гах формирования древнейших группировок человека, а также его исследован и я но
исторической антропологии многих районов Земного шара. В работах В. И. Алек¬
сеева рассмотрены такие проблемы, как место человечества в мпроздашш, эволю¬
ция биосферы, закономерности антропогенеза, происхождение и история орудийной
деятельности человека, генезис и начальные этапы развития языка, палеопсихоло¬
гия человека, формирование социальных отношений, происхождение земледелия и
животноводства и т. д. В круг его научных интересов входит разработка теории
расоведения. Он главный редактор и один из авторов готовящейся к изданию много¬
томной «Антропологии СССР».
Севастьянов Григорий Николаевич — заведующий отделом Института все¬
общей истории АН СССР, 1916 г. рождения, русский, член КПСС, доктор историче¬
ских наук, профессор, лауреат Государственной премии СССР, специалист но исто¬
рии США и международных отношений, автор более 100 работ, в том числе мо¬
нографий «Активная роль США в образовании очага войны на Дальнем Востоке
(1931—1933)», «Политика великих держав на Дальнем Востоке накануне второй
мировой войны», «Подготовка войны на Тихом океане (сентябрь 1939 г.— де¬
кабрь 1941 г.)», «Дипломатическая история войны на Тихом океане. От Пирл-Хар¬
бора до Каира», а также в соавторстве «США и Франция в годы войны. 1939—
1945» и «Томас Джефферсон».
Исследования Г. Н. Севостьянова охватывают многие направления американи¬
стики, вопросы истории международных отношений накануне и в годы второй ми¬
ровой войны, американской историографии. Под его руководством издана четырех¬
томная «История США», при его активном участии как одного из авторов и редак¬
торов опубликованы трехтомная «История рабочего движения в США. 1918—
1980 гг.», двухтомная «Исхория американского экспансионизма».
125

Г. Н. Севостьлпов является главным редактором журнала «Новая п новейшая
история».
По специальности «История, археология» но Сибирскому отделению (СО) АН
СССР действительным членом АН СССР избран Деревянко Анатолий Панте¬
леевич — директор Института истории, филологии и философии СО АН СССР (г. Но¬
восибирск), 1943 г. рождения, русский, член КПСС, член-корресдондент АН СССР,
доктор исторических наук, профессор, специалист в области археологии и истории
Сибири и Дальнего Ростока, автор более 230 работ, важнейшими из которых явля¬
ются «Ранний железный век Приамурья», «Палеолит Дальнего Востока а Кореи»,
«Палеолит Японии».
Основными направлениями исследований А. И. Деревянко являются проблемы
первоначального заселения Северной и Восточной Азии человеком, становление
производящего хозяйства, изучение неолитических культур и культур раннего же¬
лезного века Сибири и Дальнего Востока. Им опубликованы труды о древних куль¬
турах Северной Азии и сопредельных территории Тихоокеанского бассейна, по-но¬
вому решающие ряд проблем истории древних популяций и взаимосвязи культур
Азии и Нового Света. А. II. Деревянко — участник советско-монгольской, совет¬
ско-американской, советско-японской и других международных экспедиций. Он
принимал участие в создании ряда многотомных трудов и нескольких учебных
пособий,
А.	П. Деревянко является членом Президиума СО АН СССР, председателем
Объединенного ученого совета по историко-филологическим и философским наукам
СО АН СССР, советской части Советско-монгольской комиссии по общественным
наукам.
По Дальневосточному отделению АН СССР по специальности «История СССР»
действительным членом АН СССР избран Крушанов Андрей Иванович — первый
заместитель председателя Президиума ДВО АН СССР, директор Института исто¬
рии, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО АН СССР, 1921 г.
рождения, русский, член КПСС, член-корреспондент АН СССР, доктор историче¬
ских паук, профессор, специалист по проблемам истории, историография и источ¬
никоведения Дальнего Востока и Сибири, автор более 250 работ, в том числе
монографий — «Победа Советской власти на Дальнем Востоке и в Забайкалье
(1917 — апрель 1918 г.)», «Борьба за власть Советов на Дальнем Востоке и в За¬
байкалье (апрель 1918 — март 1920 г.)», редактором и одним из авторов пятитомного
издания «Гражданская война в Сибири и на Дальнем Востоке (1918—1920)» и др.
А.	И. Крушанов является главным редактором и руководителем авторского кол¬
лектива многотомного труда по истории Дальнего Востока СССР (от эпохи перво¬
бытного общества до 80-х годов XX века). Под его руководством публиковались
труды в серии «Народы Дальнего Востока СССР XVII—XX вв.», «История Северо-
Восточного Китая XVII—XX вв.», готовится к печати «Свод памятников истории
культуры народов Дальнего Востока».
A. И. Крушанов — член Национального комитета историков Советского Союза,
Правления Всесоюзной ассоциации востоковедов, Советского комитета Тихоокеан¬
ской научной ассоциации.
По специальности «История СССР» члепвми-корреспондентами АН СССР из¬
браны:
Касьянедко Василий Игнатьевич — главный редактор журнала «Вопросы
истории КПСС», 1924 г. рождения, русский, член КПСС, доктор исторических наук,
профессор, специалист по истории КПСС и советского общества, автор около 90 ра¬
бот, в том числе монографий «Завоевание экономической независимости СССР
(1917—1940 гг.)», «Роль КПСС в формировании социалистического образа жизни»,
«Советский образ жизни. Проблемы исследования», «Советский образ жизни. Исто¬
рия и современность», «Правда и лоягь о Стране Советов» и др. В качестве автора
В. И. Касьяненко принимал участие в создании многотомной «Истории социалисти¬
ческой экономики СССР», других коллективных издании,
B. И. Касьяненко известен как исследователь вопросов методологии и историо¬
графии социализма, советского образа жизни, экономической истории советского
общества, формирования новой социалистической морали.
126

К у м а н е в Виктор Александрович — заместитель академика-секретаря Отделе¬
ния истории АН СССР по научно-организационным вопросам, 1931 г. рождения, рус¬
ский, член КПСС, доктор исторических наук, профессор, специалист по истории со¬
ветского общества, истории культуры, автор более 160 работ. Среди них: «Социа¬
лизм и всенародная грамотность», «Революция и просвещение масс», «Самое большое
чудо... Октябрь и культурный прогресс народов СССР», «Жизнь во мгле: неграмот¬
ность в современном мире», «Деятели культуры против войны и фашизма».
В. А. Куманев — член редколлегии и один из авторов «Краткой истории СССР»,
«Истории СССР с древнейших времен до наших дней» (тт. УШ-Х), «Очерков по
историографии советского общества», «КПСС во главе культурной революции в
СССР», «СССР в годы Великой Отечественной войны», учебника для вузов «История
КПСС» и др.
Научные интересы В. А. Куманева сосредоточены на разработке проблем истории
советской культуры, изучении теоретических проблем ленинской концепции куль¬
турной революции, вопросов коммунистического воспитания и образования, исто¬
рии науки, источниковедения. Ему присуждена премия им. Н. К. Крупской.
В.	А. Куманев является заместителем председателя Московского комитета за¬
щиты мира, заместителем председателя советской части Комиссии историков
СССР — СФРЮ. Он избран в исполком Международной организации ио научному
образованию.
Шишкин Валерий Александрович — заместитель директора Института исто¬
рии СССР АН СССР по Ленинградскому отделению, 1931 г. рождения, русский, член
КПСС, доктор исторических наук, профессор, специалист по истории СССР совет¬
ского периода, автор около 130 работ, в том числе мопографий, среди которых «Че-
хословацко-советские отношения в 1918—1925 гг.», «Советское государство и страны
Запада в 1917—1923 гг.», «Ленив, революционное движение и парламентаризм»
(в соавторстве), «В. И. Ленин и внешнеэкономическая политика Советского госу¬
дарства (1917—1923 гг.)», «Становление Советского союзного государства 1917—
1925 гг.» (в соавторстве), «Полоса признаний» и внешнеэкономическая политика
СССР (1924—1928 гг.)», «Антисоветская интервенция и ее крах. 1917—1922» (в со¬
авторстве) .
В.	А. Шишкин — участник и редактор многих коллективных трудов и докумен¬
тальных публикаций, ответственный редактор ежегодника «Вспомогательные исто¬
рические дисциплины». Основными направлениями его исследовании являются:
государственная деятельность В. И. Ленина, становление политико-экономических
отношений СССР с капиталистическими странами, создание Советского многонацио¬
нального государства, оборона Ленинграда в 1941—1945 гг., критика буржуазной ис¬
ториографии советского общества. В работах В. А. Шишкина о внешнеэкономиче¬
ской деятельности Советского государства рассмотрен процесс формирования ее
принципов, главных направлений, свявь этой функции Советского государства с
внутренним развитием страны и курсом на построение социализма.
Щапов Ярослав Николаевич — ведущий научный сотрудник Института исто¬
рии СССР АН СССР, 1928 г. рождения, русский, член КПСС, доктор исторических
наук, специалист в области отечественной истории дооктябрьского периода, автор
около 150 работ, в том числе монографий «Древнерусское государство и его между¬
народное значение» (в соавторстве), «Княжеские уставы и церковь в Древней Руси.
XI—XIV вв.», «Восточнославянские и южнославянские рукописные книги в собра¬
ниях Польской Народной Республики», «Византийское и южнославянское правовое
наследие на Руси в XI—XIII вв».
Важнейшими направлениями научной деятельности Я. Н. Щапова являются
изучение формирования и развития общественного п государственного строя и
культуры Руси 1Х-Х^ вв., взаимодействия в ее истории светских и церковных
элементов, раскрытие характера отношений между Русью, Византией и зарубеж¬
ными славянскими странами в области права и идеологии. Он ввел в научный обо¬
рот ранее неизвестные источники. Я. Н. Щапов является членом Президиума Мос¬
ковского городского отделения Всероссийского общества охраны памятников исто¬
рии и культуры.
127

По специальности «Всеобщая история» членами-корреспондентами АН СССР
избраны:
Болховитинов Николай Николаевич — ведущий научный сотрудник Ин¬
ститута всеобщей истории АН СССР, 1930 г. рождения, русский, член КПСС, док¬
тор исторических наук, специалист по истории США, международных отпошений,
внешней политики России XVIII—XIX вв, и историографии, автор более 150 работ,
в том числе монографий: «Доктрина Монро», «Становление русско-американских
отношений. 1775 —1815», «Русеко-имерикаиские отношения. 1815—1832», «Россия и
война США за независимость. 1775—1783», «США: проблемы истории и современная
историография». Он ответственный редактор и ведущий автор первого тома «Исто¬
рии США», одни из составителей и редакторов мпоготомной публикации «Внешняя
политика России XIX — начала XX в.», член редколлегии и главный составитель
публикации «Россия и США: становление отношений» и др.
В своих работах Н. Н. Болховитинов выдвинул новую концепцию доктрины
Монро, проследив ее связь с тенденциями США к экспансии и национализму, ис¬
следовал механизм освоения западных земель после Американской революции
XVIП в., связав его с мпогоукладностью и теорией формаций, обосновал начало,
этапы и особенности промышленной революции в Северной Америке, предложил пе¬
риодизацию исторической науки в США. Международное призвание получили ра¬
боты Н. Н. Болховитинова по истории русско-американских отношений XVIII—
первой половины XIX века.
II.	Н. Болховитинов — ответственный редактор «Американского ежегодника».
Капица Михаил Степанович — директор Института востоковедения АН СССР,
1921 г. рождения, украинец, член КПСС, доктор исторических паук, профессор,
лауреат Государственной премии СССР, специалист по истории Китая, международ¬
ных отношений на Дальпем Востоке и в Юго-Восточной Азии и внешней политики
СССР, автор более 80 работ, среди которых «Советско-китайские отношения»,
«Дружба, завоеванная в борьбе (советско-монгольские отношения)» (в соавторстве),
«История международных отношений на Дальнем Востоке, 1945—1977» (в соавтор¬
стве), «Сукарпо: политическая биография» (в соавторстве), «Мирный выбор для
Азии» (в соавторстве), книг о внешней политике КНР. Он принимал участие в
создании «Истории внешней политики СССР», «Очерков истории международных
отношений па Дальнем Востоке 1945 — 1947», «Истории дипломатии».
Научные интересы М. С. Капицы сосредоточены на изучении международных
отношений на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии, проблем безопасности в
Азиатско-Тихоокеанском регионе.
М. С. Капица — председатель Советского комитета солидарности стран Азии н
Африки.
Литавр и п Геннадий Григорьевич — заведующий сектором Института славя¬
новедения и балканистики АН СССР, 1925 г. рождения, русский, член КПСС, док¬
тор исторических наук — специалист по средневековой истории южных славян,
Византии и международных отношений, автор около 350 работ, в том числе мо¬
нографий: «Болгария н Византия в XI—XII вв.», «Советы и рассказы Кекавмеиа,
Сочинение византийского полководца XI в.», «Византийское общество и государство
в X—XI вв.», «Как жили византийцы».
Г. Г. Лнтаврин принимал участие в наиисании многотомной «Истории Визан¬
тии». Под (‘го руководством подготовлено академическое издание византийского ис¬
точника по истории Восточной и Юго-Восточной Европы — сочинения Константина
Багрянородного. Он является ведущим автором и заместителем ответственного ре¬
дактора коллективного труда «Формирование и развитие этнического самосознания
славянских народов в эпоху раннего средневековья», членом редколлегии и одним
из авторов книги «Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-
Восточной Европы в XV—XVI вв.». В работах Г. Г. Литаврина освещены вопросы
истории раннесродневековой Болгарии, процессы становления и развития феодаль¬
ного строя, городов, аграрных отношений и социальной борьбы в Византии, русско-
византийских и византийско-южнославянских отношений, проблемы балканского
этногенеза.
128

Г. Г. Литаврип является заместителем главного редактора «Византийского вре¬
менника», заместителем председателя советской части Комиссии историков СС*СР
и НРБ.
Фурсенко Александр Алексапдрович — заведующий отделом Ленинградского
отделения Института истории СССР АН СССР, 1927 г. рождения, русский, член
КПСС, доктор исторических наук, специалист но истории США, экономической ис¬
тории и истории международных отношений, автор более 130 работ. В книге «Аме¬
риканская революция и образование США» и главах коллективного труда «История
США» (т. I) им разработана типологическая характеристика Американской револю¬
ции XVIII в. и становления буржуазного государства. Международным проблемам
истории посвящены его монография о происхождении доктрины «открытых дверей»
в Китае, а также исследования по русско- и советско-американским отношениям.
Современная история США отражена в его книге «Критическое десятилетие Аме¬
рики. ОО-е годы»,
В области экономической истории А. А. Фурсенко исследовал происхождение
энергетической проблемы, взаимоотношения банков и промышленности, роль госу¬
дарственного вмешательства и иностранных капиталов, историю предприниматель¬
ства. Эти темы раскрыты в монографиях «Нефтяные тресты и мировая политика»,
«Династия Рокфеллеров», «Нефтяные воины». Оп участвовал в публикации архив¬
ных документов и создании коллективных трудов об экономических предпосылках
Великой Октябрьской социалистической революции, возглавляет Ленинградскую
группу но изучению истории США и является членом Исполкома Международной
ассоциации экономической истории.
По специальности «История искусств» членом-корреснондентом АН СССР избран
Гращенков Виктор Николаевич - заведующий кафедрой истории зарубежного
искусства Истфака Московского университета, 1925 г. рождения, русский, член
КПСС, доктор искусствоведения, профессор, специалист по искусству итальянского
Возрождения, автор около 60 работ, в том числе книг «Рисунок мастеров итальян¬
ского Возрождения», «Рафаэль», «Антонелло да Мессина и его портреты», и др.
В, Н. Гращенков исследует проблемы всеобщей истории искусства и методоло¬
гии искусствознания, имеет работы ио вопросам истории и методологии науки об
искусстве.
По специальности «История СССР» по Сибирскому отделению АН СССР члена-
ми-корреспондентами АН СССР избраны:
М о л о д и н Вячеслав Иванович — заведующий сектором Института истории,
филологии и философии СО АН СССР, 1948 г. рождения, русский, член КПСС, док¬
тор исторических наук, специалист в области археологии, древней и средневековой
истории Сибири, автор более 120 работ. Среди них «Эпоха неолита и бронзы лесо¬
степного Обь-Иртышья», «Новые петроглифы Прибайкалья и Забайкалья», «Бараба
в эпоху бронзы» и др.
Основными направлениями исследований В. И. Молодина являются древние
культуры Западной Сибири, проблемы их культурогенеза, вопросы палеоэкономи-
ческих и иалеосоциологических реконструкций. Им реконструирована история
древних и средневековых племен юга Западной Сибири от эпохи палеолита до при¬
хода на данную территорию русского населения.
Покровский Николай Николаевич — заведующий сектором Института исто¬
рии, филологии и философии СО АН СССР, 1930 г. рождепия, русский, беспартий¬
ный, доктор исторических паук, профессор, специалист в области русской истории
периода феодализма, автор более 100 работ, в том числе монографий «Актовые
источники по истории черносошного землевладения в России XIV - пачала XVI в.»,
«Антифеодальный протест урало-сибирских крестьян-старообрядцев в XVIII веке»,
«Путешествие за редкими книгами» и др.
Основные исследования Н. Н. Покровского посвящены русской сибирской ар¬
хеографии, проблемам феодального землевладения и поземельной общины, идеоло¬
гии народных масс России и Сибири времени нозднего феодализма. Его работы вво¬
дят в оборот ряд новых сведений о массовых антифеодальных выступлениях урало¬
сибирских крестьян в XVIII веке.
5 Вопросы пстдрди, № 3
129

Н. Н. Покровский является заместителем председателя Археографической ко¬
миссии АН СССР и председателем ее Сибирского отделения, ответственным редак¬
тором ежегодника по археографии и источниковедению Сибири.
В.	Н. Павленко
Б БЮРО ОТДЕЛЕНИЯ
На расширенном заседании Бюро Отделспия истории АН СССР 7 января 1988 г.
был заслушан доклад директора Института истории СССР АН СССР С. С. Хром о-
в а «О ходе перестройки работы Института истории СССР АН СССР в свете поло¬
жений доклада Генерального секретаря ЦК КПСС тов. М. С. Горбачева «Октябрь
и перестройка: революция продолжается» на торжественном заседании, посвящен¬
ном 70-летлю Великой Октябрьской социалистической революции, других выступле¬
ний тов. М. С. Горбачева».
Институтом, сказал докладчик, разработан перечень приоритетных тем науч¬
ных исследований в связи с комплексными программами Отделения до 2000 г. и но¬
вейшими партийно-теоретическими установками. Готовятся к изданию в свете этих
установок две научно-популярные книги по советской истории (их пишут разные
авторские коллективы), двухтомная история коллективизации сельского хозяйства
в СССР, биографические очерки о В. В. Куйбышеве и Я. Э. Рудзутаке, работа
«Крым: прошлое и настоящее», ряд других трудов. Институт участвует в написа¬
нии 10-томной истории Великой Отечественной войны советского народа. Расширя¬
ются публикации документов, особенно по советской истории. Сотрудники института
участвуют в освещении злободневных исторических и политических проблем среди
широких кругов читателей и слушателей, выступают с лекциями по данной тема¬
тике, проводят семинары совместно с обществом «Знание», готовят статьи для оте¬
чественных и зарубежных органов информации. По различным разделам истории
СССР институтом в 1987 г. было опубликовано 13 научно-популярных работ,
а к 70-летию Великого Октября — 7 тематических монографий. Проведено несколь¬
ко конференции по актуальным вопросам истории СССР и краеведению. Институтом
составлен план перспективных паучно-исследовательских направлений до 2000 года.
Однако при его разработке и в повседневной деятельности у ряда сотрудников име¬
ли место недостаточно ответственный подход к делу, безынициативность, невысокая
трудовая дисциплина. Сейчас ипститут пересматривает свою структуру, частично
сокращает штаты, упраздняет пекоторые секторы с тем, чтобы реально гарантиро¬
вать выполнение плана, намеченного на XII пятилетку. Налицо серьезные трудно¬
сти с материально техническим обеспечением работ. Являясь головным учрежде¬
нием в сфере исследования истории СССР, институт не обладает фактически дей¬
ственными правами для осуществления координационцых функций, а Президиум
АН СССР не предоставляет институту таких прав.
По докладу развернулись прения, в которых участвовали члены Отделения и
представители его научных учреждений. Был внесен ряд предложений, нацеленных
на активизацию деятельности института. Так, акад. Б. А. Рыбаков предложил
издать книгу «Спорные воиросы отечественной истории XX столетия», акад.
А.	Л. Н а р о ч и и ц к и й высказался за неотложный пересмотр пекоторых острых
проблем внешней политики СССР, акад. Ю. В. Б р о м д е й предложил резко уси¬
лить исследование истории национальных отношений в СССР, акад. И. И. Минц
рекомендовал активизировать усилия сотрудников института но введению в науч¬
ный оборот многих пластов источников, ранее остававшихся недоступными ученым,
чл.-корр. АН СССР В. А. Шишкин говорил о необходимости выработки единой
обновленной концепции советской истории и заполнении «белых пятен» не «моза¬
ичном», как это имеет место сейчас, а планомерном. В. А. Дунаевский выска¬
зался за организацию выпуска научной серии «Классики отечественной историче¬
ской мысли», а Г. Е. Т р а и е з п и к о в — за возобновление трудов по истории на¬
циональных регионов СССР. А. А. Преображенский развивал идею неотлош-
130

ной разработки слабо освещавшихся ранее актуальных проблем истории не только
советского периода, но и досоциалистических формаций, Л. В. Митрофанова
призывала к использованию в исследовательской работе малоизученных либо вооб¬
ще не привлекавшихся к изучению статистических сведений.
Особый характер носило обсуждение вопроса о задержке с публикацией неко¬
торых монографий. Об этом говорили А. Н. Мерцало в, В. Д. Поликарпов,
Г. А, К у м а н е в. Высказывались критические замечания по поводу того, что в ин¬
ституте слабо разрабатываются проблемы методологии, в ряде монографий преоб¬
ладает фактографичность, по-прежнему нередко публикуются серые, неинтересные
работы, а ученый совет института недостаточно принципиален при их оценке; не'
которые сотрудники закоснели в рутине и не стремятся к реализации свежих, но¬
вых идей в исследованиях.
Заместитель заведующего Отделом науки и учебных заведений ЦК КПСС
В.	В. Рябов, отметив определенный сдвиг в проделанной институтом работе, под¬
черкнул, что доклад его директора скорее носил традиционно отчетный характер
по принципу «немного обо всем»; но в нем не дан анализ главного: что было сделано
институтом по перестройке своей деятельности после XXVII съезда КПСС? Этот
доклад содержал в связи с перестройкой больше данных о планах на будущее,
нежели о реальных достижениях на сегодняшний день. Осталось неясным, почему
историческая наука допускает существенное отставание; почему институт недоста¬
точно тесно связан с другими исследовательскими учреждениями и вузами как го¬
ловное учреждение; почему в институте не культивируется развитие разных по
творческому подходу, хотя и единых по марксистско-ленинской методологии, науч¬
ных школ и направлений. Между тем историческая наука остается в большом дол¬
гу перед советской общественностью. 13. В. Рябов осветил также вопросы исполь¬
зования специалистами архивных фондов.
* *
*
14 января 1988 г. на очередном заседании Бюро Отделения академик-секретарь
Отделения акад. С. JI. Тихвинский остановился на принципиальном значении
выступления Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева 8 января 1988 г.
на встрече в ЦК КПСС с руководителями средств массовой информации, идеоло¬
гических учреждений и творческих союзов для дальнейшего развития исторической
науки. Он также проинформировал присутствующих об итогах совещания предсе¬
дателей Национальных комитетов историков социалистических стран (Варшава,
5 января 1988 г.).
Рассмотрено предложение об участии ученых Отделения в научной конферен¬
ции «Методологические вопросы истории и литературоведения советского периода»
(Москва, май 1988 г.), которая будет проведена совместно с Отделением литерату¬
ры и языка АН СССР.
Было заслушано сообщение Я. Е. Водарского (Институт исторнп СССР АН
СССР) о задачах учреждений Отделения в развитии исторического краеведения.
Особое внимание было уделено итогам Полтавской (I Всесоюзной) конференции по
историческому краеведению, состоявшейся в сентябре 1987 г., и путям активиза¬
ции деятельности краеведов. Был рассмотрен также ряд других вопросов.
А. Ш.
5*

Обзоры
ЖУРНАЛУ «ВЕСТНИК ДРЕВНЕЙ ИСТОРИИ» - 50 ЛЕТ
Среди советских исторических журналов «Вестник древней истории» (ВДИ) —
один из старейших. Он выходит ежеквартально уже полвека (с перерывом во вре¬
мя Великой Отечественной войны). Всего за 50 лет вышло 180 номеров, в которых
опубликовано свыше 5,5 тыс. статей, рецензий и других материалов.
Советская историческая наука прошла за это время сложный и плодотворный
путь развития, который получил отражение и на страницах ВДИ. На этом пути
можно отметить несколько этапов, каждый из которых характеризуется сиецифи-
ческими чертами своих подходов к решению важнейших проблем всемирной исто¬
рии, акцентами на тех или иных сторонах изучения исторического процесса, теоре¬
тическими моделями исторического процесса в целом и отдельных обществ в част¬
ности.
«Вестник древней истории» возник не на пустом месте. В 20-х — начале
30-х гг. представители советской исторической науки стали применять диалектико-
материалистическую теорию исторического процесса к изучению античной и древ¬
невосточной истории. А. И. Тюмепев, В. С, Сергеев, В. В. Струве, С. И. Ковалев,
А.	В. Мишулин, Н. А. Машкин и др. закладывали основы нового понимания истори¬
ческого развития древних обществ. Особенно активной эта работа стала иосле про¬
ведения дискуссии об общественно-экономических формациях на рубеже 20—
30-х годов. Становлению полнокровной истории древних обществ мешали недоста¬
ток и распыленность кадров исследователей. Положение усугублялось и тем, что
исторические факультеты университетов были закрыты. Все это привело к тому,
что количество печатных трудов по истории древности в 20-х — начале 30-х гг.
стало сокращаться и для их публикации Государственной академии истории мате¬
риальной культуры вполне хватало отдельных выпусков «Известий».
Создание в 1937 г. специального журнала по истории древнего мира стало воз¬
можным в результате серьезных изменений в советской исторической науке, про¬
исшедших после решений партии и правительства середины 30-х годов. В них вме¬
сто социологических схем и разработки (часто публицистической, а не научной)
отдельных сторон исторического процесса (история труда, революционных движе¬
ний, отдельных производств или религиозных систем) перед советской исторической
наукой были поставлены задачи объективного изучения различных эпох истории,
тщательного анализа фактов, их последовательное обобщение на основе марксист¬
ско-ленинской методологии.
Изучение древней истории получило большой простор для своего развития,
а сама она превратилась в равноправную и органическую часть советской истори¬
ческой науки.
Открытие специального журнала закрепляло этот новый нодход к древней ис¬
тории, был создай мощный стимул для развития исследовании в данной области.
Перед редколлегией и главными редакторами нового журнала встали непростые
проблемы. На их плечи легла большая ответственность за определение научного
лица журнала, его главных направлений. Особое значение для становления ВДИ
имела деятельность одного из первых его редакторов — А. В. Мишулина. Он стре¬
мился придать новому изданию облик солидного общеисторического журнала, соче¬
тающего разработку теоретических и конкретно-исторических проблем, тесно свя¬
занного с развитием советской и мировой историографии. К заслугам А. В. Мишу¬
лина следует отнести публикацию в журнале приложений, в которых впервые
печатались переводы многих античных источников.
В состав редакционной коллегии ВДИ входили наиболее видные сиециалисты
в области древпей истории, ученые, формировавшие лицо советской ориенталисти¬
ки и аптпковедония. Возглавляли журнал такие крупнейшие сиециалисты. как
А.	В. Мишулин, С. В. Киселев, В. В. Струве, С. Л. Утченко и 3. В. Удальцова.
Членами первой редколлегии были Ю. В. Готье, С. А. Жебелев, А. Б. Ранович.
132

В 40-е гг. в нее входили В. И. Пичета, И. И. Толстой, Н. А. Машкин, в начале
50-х гг.— В. И. Авдиев, Г. А. Меликишвили, М. А. Коростовцев, Н. В. Иигулевская,
К. К. Зельин, Е. М. Штаерман, С. Т. Еремян, Ю. К. Колосовская, А. И. Павлов¬
ская; в середине 70-х гг.— М. А. Дандамаев, Г. М. Бонгард-Левии, Е. С. Голубцова.
Утвердившийся в 20-х гг. социологический взгляд на всемирную историю, рас¬
смотрение ее хода исключительно с позиций современности тяжело отразились на
исследованиях прежде всего древних периодов (первобытного, древневосточных и
античных обществ, древнейшей истории народов СССР). Между тем вопрос об
изучении этих периодов приобретал особую актуалыюсть, ибо без воссоздания хода
древней истории нельзя утвердить общие взгляды на историю как науку, систе¬
матически и последовательно изучающую весь путь, пройденный человечеством.
В передовой статье первого номера журнала «Наши задачи» его первый глав¬
ный редактор А. С. Сванидзе писал: «Появление «Вестника древней истории» —
один из многочисленных возможных ответов на призыв партии об укреплении ис¬
торического фронта. Наш журнал ставит своей целью изучение проблем древней
истории. Мы интересуемся проблемами древпей истории всех стран и народов
Востока и Запада, Севера и Юга». Особо подчеркивалась в статье необходимость
освещения древней истории народов Советского Союза. Подобное понимание назна¬
чения журнала определяло и стоящие перед ним задачи.
Во второй половине 30-х гг. ВДИ был единственным специальным периодиче¬
ским изданием, на страницах которого публиковались результаты исследований по
археологии и древпей истории народов СССР, Византии и раннего средневековья.
В нем печатались статьи, сообщения, материалы, рецензии и обзоры Б. Д. Греко¬
ва, С. В. Бахрушина, Н. С. Державина, В. И. Пичеты, М. Д. Приеелкова, В. П. Пар¬
хоменко, М. И. Артамонова, А. Я. Брюсова, А. П. Смирнова, Л. В. Черепнина,
В.	В. Струве, С. А. Жебелева, Н. М. Никольского, Я. А. Маиандяна, И. А. Джа-
вахишвили и др.
Важное место заняла в журнале разработка такой существенной для советской
науки проблемы, как взаимоотношения древнейшего славянства со средиземномор¬
ской, а затем и византийской цивилизациями. В приложениях была помещена свод¬
ка источников «Древние славяне в отрывках греко-римских и византийских писа¬
телей с I в. по VII в. н. э.», подготовленная Б. Н. Граковым. По истории сла¬
вян, например, только в 1939 г. были напечатаны статьи Б. Д. Грекова, Н. С. Держа¬
вина, Б. А. Рыбакова, А. В. Мишулина и др., содержавшие весьма интересные данные.
С самого начала редколлегии журнала удалось привлечь в качестве авторов
виднейших советских исследователей. На его страницах печатались и маститые
академики, и молодые ученые, ставшие потом членами АН СССР — Б. Б. Пиотров¬
ский, А. П. Окладников, С. В. Киселев, С. П. Толстов, М. Н. Тихомиров и др.
Редколлегия провела большую работу но установлению научных контактов с зару¬
бежными специалистами. Уже в первом номере за 1937 г. были помещены статьи
Б. Грозного из Праги, К, Ф. Леманн-Гаупта из Инсбрука, Ш. Виролло из Парижа,
Д. Нильсена из Копенгагена. В последующие годы на страницах ВДИ появились
работы Г. Мюленштейиа из Цюриха, Н. Льюиса из Нью-Йорка, А. Эванса из Лон¬
дона, Ж. Доссена из Парижа, А. Шультона из Испании.
Журнал стремился оперативно знакомить читателей с новейшими научными
открытиями, особенно с результатами археологических раскопок, публикациями в
иностранных журналах, отчетами о научных заседаниях кафедр вузов и соответ¬
ствующих секторов академических институтов, с проблематикой кандидатских и
докторских диссертаций. Это обусловило значительный удельный вес в журнале
отдела хроники.
Высокая квалификация авторов, оперативная реакция на повые открытия в
науке, активное сотрудничество с выдающимися зарубежными коллегами, широкая
проблематика журнала сделали его популярным среди специалистов.
Новый этап в деятельности журнала начался с 1946 г., когда возобновилось его
регулярное издание. Произошло некоторое изменение в толковании термина «исто¬
рия древнего мира». Если ранее эта часть всемирной истории понималась несколь¬
ко расплывчато как дофеодальный период в истории всех народов, оргапической
частью которою являлась древняя история народов СССР, то теперь иод зти.м тер¬
133

мином стала подразумеваться история народов Древпего Востока. Древней Греции
и Древнего Рима в пределах античного Средиземноморья, прошедших стадию рабо¬
владельческой формации. В новых или возобновленных после войны специальных
ежегодниках или журналах — «Советская археология», «Советская этнография», «Ис¬
тория СССР», «Византийский времеипик» и др.— начали печататься работы по ар¬
хеологии, истории доклассовых и раннеклассовых обществ, истории Византин и
раннего средневековья, древнейшей п древпей истории народов СССР. Эта тематика
постепенно стала исчезать со страниц ВДИ. Правда, проблемы истории аптичпых
колоний Северного Причерноморья, древнего Закавказья н Средней Азин, входив¬
ших в состав древневосточных или эллинистических государств, являвшихся частью
античной ойкумены, продолжали занимать весьма заметное место в журнале.
До войны для ВДИ была характерна известная разбросанность и даже некото¬
рая «случайность» проблематики, связанная с ориентацией главным образом на
деятельность определенных учреждений, В послевоенные годы редколлегия ориен¬
тировала авторов на главные направления исследований, которые журнал считал
приоритетными для каждого ив этапов советской исторической пауки: исследование
социально-экономических проблем рабовладельческой формация, особенно пробле¬
мы аграрного развития и сельского хозяйства; роль производителей материальных
благ и прежде всего рабов в античном и древневосточном обществах; социальной
структуры и классовой борьбы. Постановка этих проблем: как первоочередных дик¬
товалась развитием советской исторической науки, и журнал выступал в роли свое¬
го рода застрельщика в их разработке. Благодаря этому яспее стал его ирофнлЕ,
он сделался более специализированным, сосредоточенным на проблематике собст¬
венно древневосточной и античной истории.
Обретала более определенные формы и структура журнала. Выделились в ка¬
честве самостоятельных отдел головных статен, серьезных и крупных исследова¬
ний по важным проблемам древней истории, принадлежащих перу ведущих ученых
нашей страны. Сосредоточение на проблемах собственно рабовладельческой форма¬
ции выявило необходимость публикации конкретных статен и по частным пробле¬
мам древней истории. Их удельный вес возрастает, о чем свидетельствует раздел
«Доклады и сообщения».
Важнейшее место во ВДИ принадлежит критике и библиографии. В журнале
рецензируются и реферируются наиболее заметные труды, выходящие в нашей
стране и за рубежом, помещаются аннотации на материалы в иностранных и со¬
ветских журналах, публикуются перечни капдидатских и докторских диссертаций,
книг, поступавших в московские библиотеки. Отдел хроники знакомит читателей с
новыми научными открытиями, текущей паучпой жизпыо, отчетами о конференци¬
ях, заседаниях, различных мемориалах, с биографиями покойных ученых. Непре¬
менную часть журнала, очень ценимую специалистами, по прежнему составляют
приложения, содержащие подборки документов, переводы античных авторов, пуб¬
ликации надписей и других документальных материалов.
Указанные разделы образуют основную структуру каждого номера журнала.
Но редколлегия проявляет и достаточную гибкость, вводя по мере необходимости и
времепные рубрики. В связи с подготовкой «Всемирной исторпи» во ВДИ появил¬
ся раздел «К обсуждению проспекта «Всемирной истории», в рамках которого были
опубликованы некоторые ключевые главы К. К. Зельипа, С. Л. Утченко и др.,
а также замечания и материалы обсуждения первых двух томов этого фундамен¬
тального труда. В связи с подготовкой серии монографий по пстории рабства в
античном мире редакция открыла специальный раздел «Материалы и исследования
по истории античного рабства», в котором было опубликовано более 10 дискуссион¬
ных статей. К юбилейным датам — 50-летию, 60-летию и 70-летию Октябрьской ре¬
волюции вводился раздел «Советская наука о древнем мире», в котором печата¬
лись историографические обзоры работ как о древнем мире в целом, так и о Древ¬
нем Востоке, Древней Греции и Древнем Риме, а также о деятельности
соответствующих секторов академических институтов и кафедр.
Одной из задач редколлегии является определение соотношения на страницах
журнала проблематики истории и культуры древнего мира. Редколлегия исходит из
того, что ВДИ — орган всех специалистов, работающих в области древней истории
134

и культуры, т. е. объединяет историков, филологов и археологов. Вот почему в нем
публикуется значительное количество статей, исследований, рецензий филологи¬
ческого или археологического характера, а в составе редколлегии наряду с истори¬
ками постоянно представлены филологи (Н. Ф. Дератани, М. JL Гаспаров и др.)
и археологи (А. В. Арциховскии и др.). Таким образом ВДИ отражает обширный
спектр антиковедческих штудий.
Но при всем внимании к проблемам филологическим, археологическим, антич¬
ной философии или права журнал не теряет своего лица. И дело не только в том,
что историческая проблематика в нем количественно преобладает, а основными ав¬
торами являются профессиональные историки, но и в том, что проблемы древне¬
восточной ы античной филологии, археологии, философии, права или религии рас¬
сматриваются как неотъемлемая часть истории того или иного общества или его
культуры, т. е, в историческом плане. Подобный подход отражает и специфику
самой науки о древних периодах развития человечества и вместе с тем позволяет
расширить проблематику журнала и привлечь к нему более широкие круги спе¬
циалистов. Такая ориентация получила еще более мощный импульс с начала
60-х годов, когда в мировой науке стала расти популярность истории культуры как
особой специальности.
В журнале соблюдаются правильные пропорции в распределении материалов
по истории стран Древнего Востока, Древией Греции и Древнего Рима. Вопрос о
соотношении этих материалов актуален, ибо преобладающее внимание, например,
к античности в ущерб древневосточным сюжетам может породить упреки в евро¬
поцентризме, в недооценке роли древневосточных народов.
Особое внимание редколлегия уделяет теоретическому осмыслению хода исто¬
рического процесса в рабовладельческих обществах, применению марксистско-ленин¬
ской методологии к разработке слабо изученных проблем, теоретическим обобще¬
ниям. Эта работа проводится в разных формах. Одной из них была публикация
на страницах ВДИ работ классиков марксизма-ленинизма и глубокий анализ их
произведений. В журнале были опубликованы рукописи К. Маркса «Хронологиче¬
ские выписки», «Формы, предшествующие капиталистическому производству»
(1940, № 1), «Из рукописи К. Маркса «Критика политической экономии» (Черновой
набросок 1857—1858 гг.) (1968, № 2), оказавшие большое воздействие на развитие
советского аытиковедения.
Систематически проводился анализ творческой лаборатории основоположников
марксизма-ленинизма. Ряд публикаций в журнале был посвящен отдельным их про¬
изведениям: рукописям К. Маркса, работе Ф. Энгельса «Происхождение семьи, част¬
ной собственности и государства» (статьи «За глубокое овладение теоретическим
наследием Ленина», 1957, № 1, «Научное наследие К. Маркса и изучение древней
история», 1958, № 2, и др.). Теоретические проблемы ставились и в передовых
статьях. В них отражалась также точка зрения редколлегии по наиболее крупным
теоретическим вопросам («К изучению истории крестьянства в древности», 1947,
№ 1, «За творческую разработку вопроса экономики рабовладельческого строя».
1953, № 4, «О натуральном хозяйстве н товарном производстве в рабовладельческом
обществе», 1953, № 3).
С 1960 г. редколлегия отказалась от систематической, из номера в номер, пуб¬
ликации установочных статей, в связи с чем редакционные статьи приобрели иной
характер. Они стали появляться в связи с юбилеями или важными событиями в
жизни страны. Журнал откликается на них углублепным анализом общего состоя¬
ния советской науки об аптичности, определением ближайших и перспективных за¬
дач ее развития. Кроме этих статей, во ВДИ публикуются принадлежащие веду¬
щим антиковедам работы методологического и теоретического характера, имеющие
большое значение для развития нашей науки. Среди них статьи А. В. Мишулина о
роли войны и военного производства в древности (1940, № 1), C. JI. Утченко
«О классах и классовой структуре античного рабовладельческого общества» (1951.,
№ 3), C. JI. Утченко и E. М. Штаерман «О некоторых вопросах истории рабства»
(1960, ДГе 4), И. М, Дьяконова «Проблема собственности в странах Древнего Восто¬
ка» (1967, Д6 4), К. К. Зельина «Принципы морфологической классификации форм
зависимости» (1963. Да 2), Г. А. Кошелеыко «Полис и город (к постановке пробде-
135

мы)» (1980, № 1), Г. Ф. Ильина «Древневосточное общество и проблемы его со¬
циально-экономической структуры» (1983, № 3). В связи с 100-летием со дня смер¬
ти К. Маркса журнал опубликовал в № 2 за 1983 г. статьи Е. С. Голубцовой
«К. Маркс о роли общины в древпем мире», В. Н. Андреева «К. Маркс о цели
античного производства и афинская экономика V—VI вв. до п. э.».
Действенпой формой активизации теоретической работы стала организация на
страницах журнала дискуссий по ключевым проблемам древней истории. За пол¬
века было организовано несколько дискуссий по важпейшим аспектам древпей ис¬
тории. В начале 50-х годов в журнале обсуждались проблемы социального положе¬
ния некоторых категорий зависимого населения в Древпем Египте и древней Месо¬
потамии. Эти дискуссии способствовали уточнению многих положений о характере
существовавшего там общественного строя, в частности о специфике древневосточ¬
ного рабства и отличиях его от античного классического рабства. В середине 50-х го¬
дов развернулась дискуссия о падении рабовладельческого строя в Древнем Риме
и характере позднеримского общества. Обсуждение этой проблемы оказалось очень
полезным с точки зрения определения характера перехода от рабства к феодализму
в Западной Европе. Оно способствовало преодолению упрощенческих представлений
о «революции рабов», которые сложились в советском аитиковедении в 30—40-е го¬
ды. На страницах журнала (см. 1965, № 3) получила отражение и дискуссия во¬
круг т. н, азиатского способа производства, которая проводилась в учреждениях
АН СССР. В последнее время сделана попытка начать обсуждение вопроса о пра¬
родине индоевропейцев. Ее предприняли Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванов, кото¬
рым отвечал И. М. Дьяконов (1980, № 3, 1981, № 2, 1982, № 4).
Таким образом, журнал проводит разнообразную и весьма плодотворную рабо¬
ту по организаций и стимулированию теоретических исследований в области древ¬
ней истории. Это тем более важно, что в других печатных органах («Вопросы ис¬
тории», «Советская археология», «Советская этнография») антиковеды печатаются
мало, монографические исследования по данной проблематике выходят довольно
редко.
На страницах ВДИ получили глубокую разработку такие фундаментальные
проблемы науки, как социально-экономическая история, роль производителей ма¬
териальных благ, в частности рабов и зависимых производителей, соотношение раб¬
ства и общины, специфика древневосточного и античного рабства, становление и
развитие рабовладельческого способа производства, взаимоотношения классов, клас¬
совая и социальная структура, классовая и социальная борьба в древности. Бур¬
жуазная историография рассматривала эти проблемы как периферийные или в
лучшем случае в контексте многофакторного объяснения истории. В советской ис¬
торической науке они приобрели преобладающее значение и стали основными на
страницах ВДИ. Активно обсуждались проблемы общины и рабовладения на Древ¬
нем Востоке. В то время как рабовладельческий характер аптичыого общества не
вызывал сомнений, многие аспекты древневосточного рабства и его роль в разных
древневосточных обществах оставались еще неясными. Публикации по этим вопро¬
сам придали известную направленность изучению проблем древнего рабства. В боль¬
шей части опубликованных по данной проблематике статей доминирующей идеей
было доказательство рабовладельческого характера древневосточных обществ.
С начала 60-х годов произошло известное перемещение центра тяжести иссле¬
довательского интереса ориенталистов в сторону зависимых форм труда и роли
общины на Древпем Востоке. Эти вопросы были поставлены еще до войны в рабо¬
тах А. И. Тюменева и Н. М. Никольского, по тогда опи не заняли такого боль¬
шого места в проблематике журнала, как в 60—70-е годы. Особый импульс иссле¬
дованию форм зависимого (верабского) труда и роли общинных начал дали дис¬
куссии о т. п. азиатском способе производства в странах Древнего Востока и кон¬
цепции раннеклассовых обществ.
Но если в изучении общественного строя па Древнем Востоке в 60—70-е годы
наметились попытки признать большее значение зависимого (нерабского) труда и
подчеркнуть роль общинпых начал, то в области антиковеденыя обозначился яв¬
ный интерес к изучсчшю особенностей античного рабства. Если ранее считалось,
что рабовладельческий характер античных Греции и Рима ясен, то теперь оказа¬

лось, что и здесь много «белых пятен», которые нуждаются в особом анализе. Ин¬
терес к проблемам классического рабства в советском антиковедешш возрос еще и
потому, что на Западе появились паучпыо школы, которые предприняли фронталь¬
ное исследование проблем античного рабства со своих позиций (в США —
У. Уэстерман, в ФРГ — И. Фогт, во Франции —- П. Левек).
Одной из ключевых проблем стало исследование различных аспектов классовой
и социальной борьбы в древпих обществах. Следуя марксистской методологии, со¬
ветские ученые рассматривали классовую борьбу рабов как движущую силу раз¬
вития древних обществ в отличие от представителей буржуазной историографии, ко¬
торые эту борьбу считают, в сущности, явлением случайным и второстепенным.
Различным проблемам классовой борьбы рабов были посвящены статьи С. А. Же-
белева, С. Я. Лурье, В. Ф. Гайдукевича, Е. М. Штаерман, С. И. Ковалева и др.
Исследования 60—80-х годов по истории рабовладельческих отношений и клас¬
сово-социальной борьбы в античном мире отличаются от исследований 30—40-х го¬
дов более углубленпой трактовкой, отказом от догматических допущений, постанов¬
кой новых вопросов, которые вытекают из анализа источников, комплексным под¬
ходом ко всей совокупности сложных общественных отношений, в рамках которых
выясняется роль и иных, перабовладсльческих структур и разных линий социаль¬
ных противоречий.
Подавляющее большинство статей журнала удовлетворяет высоким требовани¬
ям, предъявляемым к фундаментальным исследованиям. Как правило, они касаются
крупных вопросов древней истории, но-повому освещают поставленные в них проб¬
лемы, отличаются высоким теоретическим уровнем, солидной источпиковой базой,
знанием мировой литературы.
Редколлегия установила и поддерживает связи со многими зарубежными исто¬
риками. В ВДИ печатаются работы ученых СССР и других социалистических стран.
Реже публикуются на страницах журнала работы ученых из капиталистических
стран. Выступления зарубежных ученых на страницах ВДИ свидетельствуют о его
международном авторитете.
Большую роль в организации и объединении сил антиковедов и ориенталистов
страны играют регулярно проводимые, раз в 4—5 лет, всесоюзные конференции
авторов и читателей журнала. К настоящему времени проведено 10 таких встреч.
ВДИ помогает совершенствовапию вузовского преподавания древней истории.
Публикации журнала (в том числе источников) служат пособием для преподава¬
телей и студентов вузов. Обмену опытом помогает информация о работе кафедр
древней истории университетов и пединститутов, рецензии на ученые записки,
учебники и учебпые пособия.
При всем разнообразии и богатстве проблематики журнала все-таки существу¬
ет некоторая диспропорция в его содержании. Вопросы экономической истории не
получили еще должного отражения па его страницах. В нем появляются лить еди¬
ничные статьи по истории техники и технологии, отдельных видов ремесел, сельско¬
хозяйственных отраслей, строительства, особенностей раба как работника и т. д.
Даже в отделе рецензий обходятся стороной довольно многочисленные труды за¬
падных ученых по проблемам экопомической истории.
Пока еще слабое отражение находят в журнале штудии по вопросам полити¬
ческой истории, идеологии и культуры. До сих пор сказывается здесь известный
перекос в сторону социальной истории и связанных с пей аспектов. По отдельным,
узким вопросам истории политических учреждений и различных отраслей культу¬
ры и идеологии (философии, филологии) печатается довольно большое количество
частных исследований, большинство их носит очень узкий характер. Ощущается
потребность в более полнокровном анализе этой проблематики, подобпо тому как в
журнале были проанализированы вопросы рабовладеипя или аграрных отношений.
В последнее десятилетие на страпицах ВДИ получила разработку такая кардиналь¬
ная проблема древности, как античный полис, но фактически ие освещаются проб¬
лемы Римской империи, как ранпей, так и поздней, а также вопрос о различных
формах древневосточной деспотии.
В журнале появились публикации по римскому праву, одпако нельзя считать
эту проблему решенной. Разработка различных историко-правовых аспектов древ¬
137

ней истории остается слабым местом в деятельности ВДИ. Не налажена связь
журнала с историками права. Мало в нем публикаций по истории раннего хри¬
стианства и других религий древнего мира. Отбор литературы для рецензирования
имеет пока еще выборочный и зачастую очень случайный характер. Редколлегия
должна усилить работу по своевремепному и глубокому апализу наиболее важных
работ по древней истории, выходящих в СССР и за рубежом.
В первые десятилетия в журнале была хорошо поставлена библиографическая
и информационная работа. Специалисты систематически получали сведения о по¬
ступающих в библиотеки книгах по древней истории. Реферировались многие
иностранные журналы, публиковались библиографические заметки, списки диссер¬
таций и периодических изданий, специализированные библиографические указате¬
ли. Однако в последние 10—15 лет эта очень нужная и полезная работа затухает.
Необходимо резко поднять ее уровень. В журнале сравнительно редко появляются
историографические статьи. Приуроченные же к юбилейным датам статьи зачастую
имеют обзорный, описательный характер. Сокращается в последние годы деятель¬
ность редколлегии по организации в журнале дискуссий.
Одним из узких мест ВДИ является слабая кадровая и финансово-техническая
обеспеченность его работы. Комплектование редакционного портфеля, рецензирова¬
ние поступающих материалов, работа с авторами обеспечиваются в значительной
степени лишь благодаря энтузиазму некоторых работников сектора древней истории
Института всеобщей истории АН СССР и членов редколлегии, работающих на об¬
щественных началах’. ВДИ, кажется, единственный у нас исторический журнал,
который не имеет собственного редакционного аппарата.
Многие из отмеченных недостатков можно устранить за счет расширения автор¬
ского коллектива, путем систематической работы по организации заказов на темы,
соответствующие перспективным планам публикаций. Еще один резерв кроется в
более активных творческих связях с зарубежными исследователями. Развитие
творческих связей с учеными братских социалистических стран, прогрессивными
историками из развивающихся и капиталистических государств поможет поднять
научный уровень и популярность ВДИ и решить ряд назревших вопросов его
работы.
Содержание «Вестника древпей истории» за первые 50 лет его существования
убедительно свидетельствует, что он был и остается авторитетным органом по ис¬
тории древнего мира и вносит значительный вклад в развитие советской историче¬
ской науки,
В, И. Кузищин
Рецензии
В.	3. ДРОБИЖЕВ. У истоков советской демографии. М. Мысль.
1987. 222 с.
Всего лишь несколько лет назад -
в начале 80-х годов - справедливо отме¬
чалось, что историко-демографическое
изучение советского общества ведется
недостаточно *. Теперь положение меня¬
ется. Все большую роль в актуализации
1 См. Шелестов Д. К. История и де¬
мография.— Вопросы истории, 1981, № 5,
с. 14.
138
историко-демографических исследований
приобретает Научный совет Отделения
истории АН СССР по исторической демо¬
графии и исторической географии. Про¬
веденные им Всесоюзные семинары по
исторической демографии в Кишиневе
(1983 г.) и Львове (1985 г.) в значитель¬
ной мере были посвящены историко-де¬
мографической проблематике советского

обществаг. Она постепенно привлекает
внимание не только историков, но и де¬
мографов, других специалистов по наро¬
донаселению3. Одним из инициаторов ее
изучения является и автор рецензируе¬
мой книга *.
Новая монография В. 3. Дробижева
раскрывает картину социально-демогра¬
фического развития нашей страны в
1917-1927 годах. При этом основное вни¬
мание автор уделяет двум проблемам,
которые ранее в исторической литерату¬
ре почти не освещались,— анализу эво¬
люции воспроизводства населения моло¬
дой Советской страны и истории первых
мероприятий ее демографической поли¬
тики.
Книга является своего рода итогом ис¬
следований автора в этой области. В сво¬
их предшествующих публикациях он рас¬
смотрел ряд отдельных вопросов соци¬
ально-демографического развития в пер¬
вые годы после победы Октября. Теперь
им предпринята успешная попытка ана¬
лиза комплекса основных вопросов этого
развития, что дало возможность впервые
раскрыть начальный период демографи¬
ческой истории советского общества.
Научная новизна и актуальность ново¬
го исследования выражается также и в
том, что автор творчески сочетает анализ
2 Проблемы исторической демографии
СССР (период социализма). Кишинев.
1985; Вопросы истории, 1986,	№ 4,
с. 92-94.
3 См., напр.: Особенности демографи¬
ческого развития в СССР. М. 1982, гл. 1,
2; Воспроизводство населения СССР. М.
1983; Основы теории народонаселения.
М. 1986, гл. 13.
4 Д р о б и ж е в В. 3.. Поляков Ю. А.
Народонаселение СССР и история совет¬
ского общества.— Вопросы истории, 1974,
Лз 4; Д р о б и ж е в В. 3. Движение насе¬
ления в СССР и социальный прогресс.
М. 1974; его же. Естественное движе¬
ние населения Советской России в 1917—
1920 гг. В кн.: Великий Октябрь: исто¬
рия, историография, источниковедение.
М. 1978; его ж е. Организация учета
естественного движения населения СССР
п 1917—1926 гг.-Вестник МГУ, серия
история, 1978, № 3; его же. Из истории
изучгнпя воспроизводства населения
СССР. В кн.: Прошлое и настоящее де¬
мографии. М. 1980; его же. Становле¬
ние политики Советского государства в
области естественного движения населе¬
ния.— Вестпкк МГУ. серия истории, 1981,
Лб 1; его же. Демографическое разви¬
тие Страны Советов (1917 — середина
20-х годов}.- Вопросы истории, 1986,
№ 4.
конкретного процесса демографической
истории с его изучением в ретроспекти¬
ве, по мере становления и утверждения
советской исторической науки и демо¬
графии. Такой подход раздвинул темати¬
ческие рамки книги, которая открывает¬
ся историографическим очерком, посвя¬
щенным изучению демографического раз¬
вития первых лет Советской власти
(гл. I), и завершается сжатой обобщен¬
ной характеристикой истории советской
демографии (гл. V) 3.
На первый взгляд эта характеристика
несколько выпадает из основной темы
книги, однако, учитывая, что монография
вышла к 70-летию Октября, публикация
в ней обобщающего итогового материала
может быть признана оправданной. Что
касается историографического очерка,
то он является логическим введением в
рецензируемое издание, хотя некоторые
материалы очерка было бы целесообраз¬
нее включить в другие главы и связать
тем самым с анализом конкретных демо¬
графических процессов. Встречаются
здесь и отдельные неточности. Так, автор
неоправданно относит (с. 30) исчисление
населения страны за каждый год перво¬
го десятилетия Советской власти к пуб¬
ликации в «Археографическом ежегодни¬
ке». Представляется более важной раз¬
работка под руководством Ю. А. Поляко¬
ва методики такого исчисления. В книге
(с. 30) говорится об этой методике, но
почему-то ни в тексте, ни в библиогра¬
фическом приложении не названа важ¬
ная работа, в которой она изложенав.
Данная В. 3. Дробижевым характери¬
стика организации учета населения стра¬
ны после 1917 г. (гл. II) вводит читателя
в источниковедческую лабораторию авто¬
ра. В книге широко привлечены партий¬
ные и советские документы, публикации
ЦСУ и губернских статистических управ¬
лений, народных комиссариатов и ве¬
домств. Особо нужно подчеркнуть ис¬
пользование автором большого количест¬
ва архивных материалов, в том числе и
местных. Они значительно усиливают
научпую аргументированность исследо¬
вания, позволяют глубже заглянуть в
5 Глава написана при участии Д. К.
Шслестова.
6 Поляков 10. А., Киселев И. Н.,
У с т и н о в В. А. К вопросу о методике
определения численности и националь¬
ного состава населения СССР в 1917—
1926 годах,— История СССР, 1981, № 2.
139

демографическую ситуацию той эпохи.
Этому помогает и приводимая в прило¬
жении к книге документация по учету
населения в 20-е годы.
Большой научно-практический интерес
представляют составленные автором по
многочисленным источникам таблицы.
Они отражают динамику рождаемости и
смертности в 1917-1920 гг. по отдельным
губерниям, городам и сельской местно¬
сти (с. 65, 67, 69), а также в целом вос¬
производство населения в начале 20-х го¬
дов (с.90-91,100—101).Обобщив разроз¬
ненные данные, В. 3. Дробижев сумел
дать целостное представление о демогра¬
фических процессах в различных райо¬
нах страны, провел их сравнительное
рассмотрение.
Такие сопоставления проводятся в
книге главным образом только в пре¬
делах периода 1917—1927 годов. Пред¬
ставляется, что этого недостаточно. Ав¬
тор напрасно отказался от сопоставления
развития демографических процессов в
первое десятилетие Советской власти с
дореволюционным периодом. Это ярче бы
высветило значение первых демографи¬
ческих мероприятий Советского государ¬
ства. Этого недостатка можно было бы
избежать, использовав уже имеющуюся
литературу7, в том числе и «Демогра¬
фический энциклопедический словарь»
(М. 1985), в котором опубликовано свы¬
ше 50 статей о развитии населения союз¬
ных республик и автономий.
Раскрывая мероприятия Советской вла¬
сти по преодолению демографических по¬
следствий войн, голода и разрухи, а так¬
же анализируя становление демографи¬
ческой политики, автор разработал обо¬
снованную периодизацию демографиче¬
ской истории первого советского десяти¬
летия, выделив в нем три этана. Началь¬
ный (1917-1920 гг.) характеризуется
«подлинным переворотом в семейно¬
брачных отношениях, раскрепощением
женщины, энергичной политикой по
охране материнства и детства» (с. 7);
вместе с тем это было время граждан¬
ской войны и империалистической ин¬
тервенции, которые имели тягчайшие
демографические последствия. Второй
7 См., напр.: Птуха М. В. Смерт¬
ность 11 народностей Европейской Рос¬
сии в копце XIX века. Киев. 1927; Вол¬
ков Е. 3. Динамика народонаселения
СССР за 80 лет. М - Л. 1930; Р а-
ш и н А. Г. Население России за 100 лет
(1811-1913 гг.). М. 1956; и др.
этап (1921 — 1922 гг.) ознамеповался
постепенным улучшением демографи¬
ческой ситуации в условиях окончания
войны и развертывания восстановления
народного хозяйства, осложненных голо¬
дом 1921 года. На третьем этапе (1923—
1927 гг.) «в полном объеме стали прояв¬
ляться социально-демографические по¬
следствия процесса восстановления на¬
родного хозяйства» (с. 8). Для последне¬
го этапа, как показано в книге,
характерно значительное улучшение де¬
мографической ситуации в СССР: резко
снизились показатели смертности, стал
повышаться уровень рождаемости, уско¬
рились темпы урбанизации, усилилась
миграция в районы нового освоения. Это
убедительно показали данные первой
Всесоюзной демографической переписи
1926 года. Таким образом, в основу пе¬
риодизации демографической истории
В.	3. Дробижев кладет собственно демо¬
графическое развитие и вместе с тем —
социально-экономические и политические
факторы. Анализируя демографические
процессы, он убедительно раскрывает
специфику каждого из этапов.
Рассматривая конкретно тенденции
воспроизводства населения в тот период,
автор останавливается на таких вопро¬
сах, как борьба с высокой смертностью,
создание советских органов здравоохра¬
нения, мероприятия Советского государ¬
ства по спасению голодающих, в первую
очередь детей, начало миграционной по¬
литики в СССР и др. В книге подчерки¬
вается, что наиболее ярко гуманный, со¬
зидательный характер Советской власти
проявился в деле охраны материнства и
детства, которое стало краеугольным
камнем демографической политики Со¬
ветского государства. Уже в 1918 г. СНК
РСФСР издал декрет о создании госу¬
дарственной организации охраны мате¬
ринства и младенчества. Большое вни¬
мание в то время уделялось вопросам пи¬
тания детей и борьбе с беспризорностью.
Важно, что автор, показывая организа¬
ционные меры, принятые государством в
этом направлении, отразил их специфику
в условиях нэпа.
В книге затрагиваются и некоторые
теоретические вопросы советской истори¬
ческой демографии, в частпости о пред¬
мете ее исследований. В. 3. Дробижев
поддерживает положение Д. К. Шелесто-
ва, что историческая демография иссле¬
дует те же процессы и явления, что и
140

демографическая наука в делом, но в пх
исторической ретроспективе. Вместе с
тем он выступает против категоричного
отнесения «исторической демографии к
демографии» (с. 6). Но существует ли
такая «категоричпость»? Д. К. Шелестов
подчеркивает, что «советская историче¬
ская паука с полным правом включает в
себя историческую демографию. Но не
механически, а с учетом предмета демо¬
графической науки» 8. Вряд ли здесь есть
расхождение. Определение В. 3. Дроби-
жевым исторической демографии как
междисциплинарной науки, стоящей па
стыке истории и демографии (с. 7), уточ¬
няет понимание этой важной отрасли
исторического зпания.
Написана книга живо, интересно. Впе¬
чатляет, например, данный автором исто¬
рический портрет В. П. Лебедевой
(с. 109). Жаль, что оп - единственный в
книге: такие биографические зарисовки
s Шелестов Д. К. Демография: ис¬
тория п современность. М. 1983, с. 259.
повысили бы ее познавательную привле¬
кательность.
Можно сделать и другие частные заме¬
чания. Так, автор не упомянул ряд ра¬
бот о населении столиц - Москвы и Пет¬
рограда первых лет Советской власти,
некоторые общие демографические гру¬
ды 3.
Оценивая книгу В. 3. Дробижева, мож¬
но сказать, что она стала событием в
историко-демографической литературе о
советском обществе и открывает новые
горизонты в исследован ¡и; этой актуаль¬
ной и важной темы.
//. /У. Гаврилова
9 Напр.: Баталина Т. С. Динамика
возрастно-полового состава населения Пе-
тербурга-Ленинграда. В кн.: Доклады по
географии населения. Вып. 6, Л. 1960;
Урла пне Б. Ц. Динамика населения
СССР за 50 лет. В кн.: Население и на¬
родное благосостояние. М. 1968; К о з л о-
в а Л. JI. Закономерности естественного
движения населения .Моеюна за 50 лет
Советской власти. В кн.: К 50-летию со¬
ветской статистики. М. 1969; и др.
Г. А. ГЕРАСИМЕНКО. Борьба крестьян против столыпинской
аграрной политики. Изд-во Саратовского уп.-та. 1985. 344 с.
До выхода в свет рецензируемой мо¬
нографии в обобщающих и региональ¬
ных исследованиях о тех или иных сто¬
ронах и аспектах столыпинской аграр¬
ной политики приводились фрагментар¬
ные и в основном описательные сведе¬
ния об отдельных выступлениях
крестьян. Это не позволяло создать це¬
лостную картину динамики классовой
борьбы в деревне в один из сложней¬
ших и драматических периодов отече¬
ственной истории начала XX века. Кпи-
га доктора исторических паук, профес¬
сора Г. Л. Герасименко (АОН при ЦК
КПСС), с одной стороны, в значитель¬
ной степени ликвидирует существую¬
щий в историографии пробел, а с дру¬
гой — продвигает вперед изучение сто¬
лыпинской аграрной политики в целом.
Отличительными чертами монографии
являются', широта источниковой базы;
комплексный анализ опубликованных
и многих впервые вводимых в оборот
архивных документов, матер палов пе¬
риодической печати; переосмысление
результатов работы предшественников;
проблемно-хронологический принцип
изложепия. Основные исследовательские
задачи автора - выявить причины про¬
тиводействия крестьян царскому земле¬
устройству; раскрыть наиболее типич¬
ные формы и методы их борьбы против
столыпинской аграрной реформы; про¬
следить динамику этой борьбы (с. 9).
Эти задачи решаются в тесной взаимо¬
связи, во-первых, с освещенном самого
хода реализации столыпмпской аграр¬
ной политики и. во-вторых, с развити¬
ем революционного двпжепия в стране.
Положительным моментом является
обращение автора к тем проблемам я
аспектам столыпинской аграрной ре¬
формы, которые до сих пор недостаточ¬
но изучены. Речь идет, в частности, об
освещении попыток царских чиновни¬
ков дать идеологическое обоснование
прусского пути развития в сельском хо¬
зяйстве, о создании правительством раз¬
ветвленного центрального и местного
агитационно-пропагандистского апггара-
141

та и «механизма» его действия по вне¬
дрению в сознание крестьян мысли о
«преимуществах» ломки общинного
землевладения. Заслуживает внимания
материал о социальном составе земле¬
устроительных комиссий, содержании
и методах их деятельности, политике
Крестьянского поземельного банка,
месте и роли земских начальников п
земских самоуправлений в проведении
реформы.
Важны наблюдения и выводы автора
о соотношении удельного веса идейно¬
политических и насильственно-админи¬
стративных методов реализации сто¬
лыпинской аграрной реформы. Послед¬
ние не только преобладали пад первы¬
ми, но и по мере проведения реформы
ужесточались, являясь неотъемлемой
частью полицейского внутриполитиче¬
ского курса самодержавия. В итоге н
книге поэтапно показаны сложные и
противоречивые процессы становления,
развития, а затем и постепенного свер¬
тывания аграрной реформы, выявляют¬
ся причины ее краха.
Вместе с тем ряд выводов автора пуж-
дается в корректировке и дополнитель¬
ном обосновании. Прежде всего речь
идет о хронологических рамках каждо¬
го из этапов столыпинской аграрной
реформы. Из контекста работы следует,
что реформа, а следовательно, и борь¬
ба крестьян против нее, в своем разви¬
тии прошли четыре этапа:	1)	1906	—
1907;	2)	1908-1909;	3)	1910-1913;
4} 1914-1916 гг. (с. 29 - 30). Такая перио¬
дизация условна, ибо связана главным
образом с характером статистического
материала, в котором содержатся по¬
годные данные о результатах реформы.
В принципе соглашаясь с четырехчлен¬
ной периодизацией реформы, следовало
бы внести следующие коррективы:
1) от закона 9 ноября 1906 г.— до конца
1907 г.; 2) от начала 1908 г. до закона
14 июня 1910 г.; 3) с 14 июня 1910 г.
по июль 1914 г.; 4) с июля 1914 г. до
конца 1916 года. Разумеется, такая кор¬
ректировка требует значительной рабо¬
ты, связанной прежде всего с пересче¬
том погодовых статистических данных,
но все же предлагаемая нами периоди¬
зация в большей степени соответствует
реальному положению вещей, чем
обусловленная состоянием источпиков.
Говоря о противоречивом характере
столыпинской аграрной реформы, важ¬
но было подчеркнуть, что она с самого
начала не была в достаточной мере под¬
готовлена ни экономически, ни техни¬
чески, а царские чиновники оказались
неспособными понять и осмыслить ее
последствия.
Наиболее существенные результаты
достигнуты автором в изучении кресть¬
янской борьбы против столыпинской ре¬
формы. Анализируя поэтапно методы и
формы этой борьбы, выявляя общее и
особенное в ней на каждом из них,
автор показал ее целостную и динамич¬
ную картину в общероссийском масшта¬
бе. Если на первом этапе массовыми и
повсеместными были выступления кре¬
стьян против создания землеустроитель¬
ных комиссий и политики Крестьянско¬
го поземельного банка, то на последую¬
щих происходит расширение географии
крестьянского движения, контингента
его участников, увеличивается продол¬
жительность и массовость конфликтов,
возрастает удельный вес крайних форм
и методов борьбы.
Г. А. Герасименко показывает, как от
этапа к этапу разнообразились формы п
методы крестьянской борьбы, ставшей
одпим из главных факторов, приведших
в конечном счете к краху столыпин¬
ской аграрной реформы. В связи с этим
заслуживают внимания общие выводы
автора: во-первых, «период нового ре¬
волюционного подъема оказался ре¬
шающим в судьбе столыпинской аграр¬
ной политики» (с. 249) и, во-вторых,
в 1914—1916 гг. борьба общинников про¬
тив землеустроителей и выделенцев
«сливается в единый сплошной фронт
крестьянской борьбы, направленной про¬
тив аграрной политики самодержавия
в целом» (с. 252).
Содержащийся в монографии мате¬
риал группируется и анализируется по
двум основным направлениям классо¬
вой борьбы в деревне: с землеустроите¬
лями; с выделенцами (с. 29). Такой
подход позволяет четче представить
масштабы, содержание и соотношение
разворпувшейся в тот период в россий¬
ской деревне борьбы. В книге просле¬
живается использование крестьянами
различных ее форм и методов. Размах
и пакал этой борьбы оказывали непо¬
средственное влияние па темпы реали¬
зации аграрной реформы.
По мере усиления административных
методов давления борьба крестьян про-
142

тив землеустроителей принимала все
более активный и решительный харак¬
тер. Заслуживает поддержки попытка
автора провести, на основе им же раз¬
работанной методики (с. 9), погодные
подсчеты количества разного рода санк¬
ций, в том числе и вооруженных, при¬
меняемых царскими властями против
крестьян, выступавших против земле¬
устроительной политики самодержавия
(с. 91, 173, 185, 196, 208, 267, 293). Эти
авторские подсчеты уже используются
в литературе. Разумеется, в дальнейшем
в них могут быть внесены дополнения
и уточнения, однако это не умаляет
заслугу автора, впервые попытавшегося
проделать такую работу.
Из контекста книги следует, что
борьбу крестьян с землеустроителями
Г. А. Герасименко относит к первой со¬
циальной войне, т. е. считает ее меж¬
классовой борьбой крестьян с помещи¬
ками, от лица которых действовали
царские чиновники разных рангов и
землеустроительные комиссии.
Если в оценке содержания и направ¬
ленности борьбы крестьян против сто¬
лыпинской землеустроптельпой поли¬
тики среди исследователей по существу
нет особых разногласий, то этого нель¬
зя сказать относительно оценок содер¬
жания второго направления классовой
борьбы в деревне. В литературе, начи¬
ная с 20-х годов и до настоящего вре¬
мени, существуют различные точки
зрения по таким вопросам, как мотивы
выхода из общипы, состав и соотноше¬
ние удельного веса различных катего¬
рий выделепцев на том или ином этапе
реформы, количество лиц, вышедших из
общины, а также выделившихся на от¬
руба и хутора и т. д. Неоднозначно ста¬
вится и решается также вопрос о глав¬
ном содержании и направленности борь¬
бы крестьян против выделевцев. По су¬
ществу речь идет о том, к какой соци¬
альной войне (первой или второй) сле¬
дует относить борьбу крестьян-общин-
ников против выделенцев.
Столкнувшись с этими и другими во¬
просами, автор, опираясь на собранный
им обширный фактический материал,
во многом (правда, не во всем) преодо¬
лел абстрактно-социологический подход
к данной проблеме. В результате была
получена целостная во всей ее слож¬
ности и противоречивости картина борь¬
бы общинников против выделенцев, ко¬
торая в одппаковой мере велась против
всех категорий последних (с. 134).
Однако далеко не все проблемы, свя¬
занные с освещением второго направле¬
ния классовой борьбы в деревне, постав¬
лены и решены в книге с одинаковой
степенью глубины и полноты, а ряд
авторских оценок и суждений представ¬
ляются дискуссионными. Более всесто¬
роннего анализа заслуживает, в част¬
ности, вопрос о социальном составе вы¬
деленцев. По существу, автор ставит п
решает его все же в традиционном пла¬
не, а именно: из общипы выходили два
крайних социальных слоя, с одной сто¬
роны, состоятельные, зажиточные, креп¬
кие домохозяева, а с другой - самые
слабьте, обедневшие крестьяне (с. 101,
138, 145, 212). Па осповании этой посыл¬
ки делается общий вывод, что водораз¬
дел классовой борьбы в деревне проходил
между зажиточными крестьянамп-выде-
ленцами и основной массой общинного
крестьянства (с. 104, 407, 210). Иными
словами, борьбу крестьян-общинников
против выделепцев автор рассматривает
как внутриклассовую и безоговорочно
относит ее ко второй социальной войпе
в деревне.
Между тем вопрос о социальном со¬
ставе выделенцев является более слож«
ным и нуждается в дальнейшем диффе¬
ренцированном анализе. На основании
результатов новейших исследований,
а также фактического материала, кото¬
рый содержится в книге, видно, что да¬
леко не все зажиточные крестьяне стре¬
мились покипуть общину, а среди выде¬
ленцев бедняков было больше, чем ку¬
лаков и зажиточных крестьян (с. 321-
322). К этому следует добавить, что
нельзя всех, прекративших заниматься
сельским хозяйством, причислять к бед¬
някам. Известно, что к числу «раскре¬
стьянившихся» принадлежали рабочие,
мастеровые, кустари, ремесленники, тор-
горцы, мелкие чиновники, служащие
различных категорий, представители ин¬
теллигентских профессий и т. д. Иными
словами, социальный спектр выходив¬
ших из общины был шире и много¬
образнее.
Следует весьма дифференцированно
подходить и к борьбе крестьян-общин-
пиков (среди которых были и зажиточ¬
ные), с одной стороны, против зажиточ¬
ных выделенцев, составлявших мень¬
шинство среди ушедших па хутора и
143

отруба, а с другой,— против выделен-
цев-бедпяков, подавляющее большин¬
ство которых выделилось из общипы и
перешло на отруба и хутора. Если в
первом случае налицо элементы второй
социальной войны, то во втором — тако¬
го вывода сделать нельзя.
Необходимо также учитывать, что оба
направления крестьянской борьбы в де¬
ревне в реальной жизни представляли
собой диалектическое едипство, ибо
борьба против выделенпев являлась ло¬
гическим продолжением борьбы против
землеустройства. С этой точки зрепия
главной, определяющей все содержание
общекрестьянской борьбы в российской
деревпе в период столыпинской рефор¬
мы являлась именно первая социальная
война, которая по своим масштабам да¬
леко превосходила вторую. Поэтому оба
направления крестьянской борьбы про¬
тив столыпинской аграрной политики
следует рассматривать прежде всего в
русле первой соцнальпой войны. Одно¬
временно аграрпая реформа, стимулиро¬
вавшая развитие капитализма в сель¬
ском хозяйстве, несомненно, способ¬
ствовала расширению рамок второй со¬
циальной войны, которая, в свою оче¬
редь, была диалектически связана с
первой. Все это способствовало расши¬
рению и укреплению фронта общекре¬
стьянской борьбы против помещичьего
землевладения и самодержавия.
Заслуживает внимания анализ авто¬
ром основных итогов и последствий сто¬
лыпинской реформы, выяснение роли в
ее провале борьбы российского кресть¬
янства, которая являлась главным фак¬
тором, приведшим в конечном счете к
перекрытию «последнего клапана»,
а других «клапанов», как известно,
в распоряжении крепостников помещи¬
ков уже не было.
В целом монография углубляет паше
понимание внутренней политики само¬
державия, классовой борьбы трудящих¬
ся.' масс, объективных и субъективных
предпосылок буржуазно-демократической
и социалистической революции в России.
В.	В. Шелохаев
Е. В. АНИСИМОВ. Россия в середине XVIII века. Борьба за
наследие Петра. М. Мысль. 1986. 239 с.
Основная проблема книги доктора
исторических наук Е. В. Анисимова (Ле¬
нинградское отделение Института исто¬
рии СССР АН СССР) вынесена в ее за¬
главие — это судьба наследия великого
преобразователя России при его беста¬
ланных преемниках, особенно при Ели¬
завете Петровне. Вопрос действительно
важнейший для русской истории
XVIII в., поставленный уже современ¬
никами и не раз дискутировавшийся
потом историками.
В дореволюционной и советской исто¬
рической науке, в исследованиях и
публикациях источников собрано огром¬
ное количество фактов о послепетров¬
ской эпохе. Вполне попятно поэтому
сделанное Е. В. Анисимовым во введе¬
нии заявление о том, что он не ставит
в полном объеме задачи изучения по¬
литической истории эпохи, ограничи¬
ваясь более скромной целью - «взгля¬
нуть на период правления Елизаветы с
точки зрения накопленных современной
наукой знаний, с учетом бесценного тру¬
да поколений историков», сделать это
«в доступпой для широкого круга чита¬
телей форме» (с. 5). Тем не менее книга
далека от простого изложения суммы
уже известных фактов. Это иитересный
и вполне самостоятельный анализ ос¬
пенных политических тенденций эпохи,
оправдывающий сравнение данного ис¬
следования с сооружением моста, пере¬
брошенного через реку Времени в
Прошлое (с. 224).
Уделяя значительное внимание лич¬
ностям, портретам своих героев, умело
используя живописную деталь, яркий
штрих, автор никогда не забывает при
этом о главной перспективе, об основ¬
ных проблемах времени. Подробно го¬
воря о характерах, подчас даже причу¬
дах исторических деятелей, Е. В. Ани¬
симов раскрывает их личные качества
прежде всего в деле, влиянии на поли¬
тику, события. Так, изображения А. П.
Бестужева-Рюмина, С. Ф. Апраксина,
144

прусского короля Фридриха II вплете-
пы в каиву повествования о русской
дипломатии того времени, о военных
делах. Оно строится на выверенных по¬
каза пиях источников и отличается вы¬
сокой степенью достоверности.
Ряд свежих наблюдений автора над
логикой политических событий эпохи
открывается интересным анализом раз¬
личных сторон ситуаций 1741 г., при¬
ведших Елизавету к власти. Здесь хо¬
телось бы подчеркнуть два момента. Во-
первых, весьма убедительна интерпре¬
тация роли и места внешнеполитических
факторов. Шведская дипломатия возла¬
гала надежды на царевну Елизавету,
полагая, что в обмен на оказываемую
ей поддержку легко будет добиться от¬
каза России от важнейших условий Ни-
штадтского мира. Французская диплома¬
тия надеялась извлечь выгоды из по¬
средничества в этой сделке. Однако
автор доказывает, что подобные планы
были иллюзорными, что реальная роль
бурной деятельности иностранных ди¬
пломатов в России была ничтожной.
Е. В. Анисимов создает живой портрет
французского дипломата И.-Ж. Шетар-
ди, стремившегося стать главной фигу¬
рой заговора, чтобы впоследствии
влиять на внешнюю политику России,
но па деле ничего не понявшего в об¬
становке.
Другим цепным моментом в описании
переворота 25 ноября 1741 г. представ¬
ляется анализ имеппых списков лейб-
кампании Елизаветы. Оказывается, сре¬
ди тех, чьими руками совершался пе¬
реворот, 82,5% были выходцами из кре¬
стьян и «разных чипов» и лить 17,5% —
из дворян. Это весьма интересная де¬
таль, хотя автор совершенно прав, под¬
черкивая, что было бы «явпой вульга¬
ризацией» считать гвардейцев носите¬
лями социальных воззрений тех сосло¬
вий, из которых они вышли (с. 26). Их
положение было важнее происхождения.
Многое в их поведении и настроениях
объясняется не особой приверженностью
к национальной идее, а соперничеством
с ипоземпыми наемниками у трона. Та¬
ково же, на нага взгляд, происхождение
и конфликтов гвардейцев с иностран¬
цами в первые месяцы правления Ели¬
заветы (с. 51).
Во внутренней политике ее прави¬
тельства автор выделяет два периода,
разделяемые рубежом 4740—1750-х го¬
дов. Начало правлеппя Елизаветы, когда
закладывались многие осповпые его дог¬
мы и тенденции, привлекает особое вни¬
мание. Историки давно отметили пропа¬
гандистскую кампанию, которую вели
окружение императрицы и сама госуда¬
рыня, провозглашая свою верность за¬
ветам Петра I. При этом подчеркивалось
глубокое различие в отношении к пет¬
ровскому паслсдпю со стороны дочери
великого преобразователя и «немецкой
партии» во главе с Бироиом. В этой
пропаганде, оказавшей влияние на исто¬
риографию, факты перемешивались с
вымыслом, императрица объявлялась
главной радет ельницей о сохранении
петровской славы I’осени.
Анализируя многие идеологические
источники эпохи, в том числе такие
яркие, как политические проповеди на¬
чала пового правления, произносимые
с церковных амвонов, Е. В. Аписимов
подчеркивает, что в то время, когда
«формировалась идеологическая доктри¬
на елизаветинского царствования», на¬
стойчиво насаждались два представле¬
нья: преемственность правления Петра I
и Елизаветы, а также «крайпе негатив¬
ная оценка» периода 1727 — 1741 гг.
(с. 45—47). Традиционное в историогра¬
фии «крайне негативное» отношение к
правлению Анпы Иоанновны не раз дает
себя знать и в рецензируемой работе.
Нелегко отделить в этом вопросе реаль¬
ные факты от веконого влияния давних
идеологических штампов. Для этого тре¬
буется более полный учет работ пред¬
шественников, их источппковой базы и
выводов. Е, В. Анисимову стоило бы так
или ипаче выразить свое отношение к
концепциям В. М. Строева, решительно
не разделявшего общепринятое мнение
о Бироне как о всесильном главе мощ-
пой «немецкой партии», всеми силами
стремившейся искорепить все петров¬
ские преобразования Е
Вопрос этот теспо связан с судьбой
петровского наследия. Е. В. Аписимов
рассматривает эту проблему в противо¬
речиях, в динамике, подчеркивая, что
простое «сохранение наследия» было
объективно невозможным: новая ситуа¬
ция подчас требовала иных решений.
Ио проблема эта гораздо глубже. Автору
1 Строев В. Н. Бироновщина и Ка-
бипет министров. Очерк внутренней по¬
литики императрицы Анны. Чч. 1—2.
М.- СПб. 1909-1910.
145

не раз приходится, говоря о делах сере¬
дины XVIII в., вспоминать о противо¬
речивости самого этого «наследия», «де¬
ла Петра». Кардинальнейшая проблема,
над которой задумывались крупнейшие
мыслители страны! Создание жесткой
бюрократической системы управления
империей и отчаянные попытки внед¬
рить пачала коллегиальности, найти но¬
вые формы опоры на городские сосло¬
вия. Всяческое укрепление основ дво¬
рянского могущества и требование при¬
лежной обязательной службы дворян.
Европеизация страны и укрепление кре¬
постнических отношений, провозглашен¬
ных еще	Соборным	уложением
1649 года.
Понятно, что в этом наследии должен
был произойти отбор, сформировавший
окончательное	лицо дворянской импе¬
рии XVIII века. Автор акцентирует вни¬
мание на главной стороне этого отбора -
непрерывном	укреплении	привилегий
дворян, невиданном усилении их кре¬
постнической	власти, что	неизбежно
ставило вопрос о кризисе всей феодаль¬
ной системы; суммируются данные
предыдущих исследований о динамике
и структуре феодальной ренты в XVIII
веке. Добавим, что Е. В. Анисимов, уже
отважившийся на интересный анализ
истории податной реформы Петра 12,
может квалифицированно судить и об
отдаленных ее результатах в 40-60-е
годы XVIII века.
В новой книге со всей определенностью
констатируется, что «петровская эпоха
ознаменовалась существенным усилени¬
ем феодальной эксплуатации крестьян¬
ства» (с. 57). Используя собственный
анализ и подсчеты других исследовате¬
лей, автор устанавливает важпуго зако¬
номерность: государственные подати при
преемниках Петра стабилизировались,
что создало условия для «значительного
непрерывного роста» повинностей кре¬
стьян в пользу помещика (с. 57). Этот
вывод можпо было сделать гораздо бо¬
лее определенным. Ссылаясь на имею¬
щиеся подсчеты, автор пишет «о непре¬
рывном росте помещичьей эксплуата¬
ции» в течение всей «первой половины
XVIII в.» (с. 57). Между тем Ю. А. Ти¬
хонов приходит к несколько иному вы¬
воду, который гораздо лучше работает
на концепцию Е, В. Анисимова: в конце
- Анисимов Е. В. Податная рефор¬
ма Петра I. Л. 1083.
ХУИ — первой четверти XVIII в. основ¬
ные показатели помещичьих повинностей
не увеличиваются5. Таким образом, рост
частнофеодальной доли ренты идет одно¬
временно со стабилизацией ее государ¬
ственной доли.
Говоря о преобразованиях середины
XVIII в., нельзя пройти мимо известно¬
го деятеля елизаветинского времени
П. И. Шувалова, проводившего отмену
внутренних таможен, переориентацию
доходной части бюджета на косвенные
налоги. О зпачении подобных мер для
ускорепия буржуазного развития стра¬
ны писали мпогие историки. Но Е. В.
Анисимов не оставил без внимания цен¬
ные наблюдения М. Я. Волкова, заме¬
тившего крепостнические, продворян-
ские черты этих и многих других проек¬
тов Шувалова. Подобные выводы пра¬
вомерно делаются Е. В. Анисимовым и
при анализе законодательства, направ¬
ленного на развитие крепостнических
начал в мануфактуре, шуваловских про¬
ектов в сфере денежного и банковского
дела.
Важнейшей стороной развития осно¬
ванной Петром I дворянской империи
явилось упрочение сословных учрежде¬
ний, идейной базой которых было «со-
знаппе общпости интересов и привиле¬
гированной обособленности дворян как
некоего целого, «корпуса», от других
сословий» (с. 63). Е. В. Аппсимов раскры¬
вает общность этих процессов в правле¬
ния Елизаветы и Екатерины II. Пред¬
принятый им анализ текста елизаветин¬
ского Уложения в сравнении с мате¬
риалами Уложеппой комиссии Екатери¬
ны II обнажает процесс ужесточения
рожпма крепостничества в иптересах п
по требованию дворянства.
Но именно в связи с проблемой офор¬
мления в XVIII в, дворянских сослов¬
ных прав и привилегий, обособленного
дворянского «корпуса» автору можно
сделать важный упрек. Этот процесс,
обострявший социально-экономический
кризис феодализма, имел другую сто¬
рону, не освещенную Е. В. Анисимовым:
создавал необходимые политические
условия для появления первого поколе¬
ния борцов с этой системой. Здесь перед
нами один из существенных законов
3 Тихонов Ю. А. Феодальная рента
в помещичьих имениях Центральной
России. В ки.: Россия в период реформ
Петра I. М. 1973, с. 209-210,
ДО

эволюции политической надстройки. Раз¬
витие самостоятельных сословных орга¬
низаций дворянства и горожан, задуман¬
ное при Елизавете и затем осуществлен¬
ное Екатериной, конечно, не меняло
классовой основы дворянской империи,
но преобразовывало отношения между
государственной властью и господствую¬
щим классом.
Великий создатель бюрократической
империи дворян, добившись резкого
усиления централизованного аппарата
государственной власти, видел необходи¬
мость дополнить его механизмом дей¬
ственной опоры на высшие сословия
страны и на часть горожан. Хотя далеко
не сразу, по логика истории заставила
правителей абсолютной монархии не
только вспомнить об этой второй части
задачи, но и дать ей в новых условиях
гораздо более радикальное решение. Та
защита, которую во второй половине
XVIII в. обеспечивало дворянству все¬
властие бюрократии и Тайной канце¬
лярии, не только усилила позиции вла¬
дельцев «крещеной собственности», но
и препятствовала утверждению режима,
подобного восточной деспотии, и спаса¬
ла от полного бюрократического окосте¬
нения. Поэтому соответствующие про-
дворянские проекты елизаветинского
времени, о которых пишет Е. В. Аниси¬
мов,— это начальные этапы того пути,
без которого не смогло бы возникнуть
европейское явление дворяпской рево¬
люционности.
В елизаветинское время уже родились
те, кто позже встал под знамена Пуга¬
чева, напоминает нам Е. В. Анисимов.
Это важный поворот темы — политика
верхов общества и народпое сознание,
движение масс. Он выводит на большую
отдельную тему. И тут автор дает повод
для спора, заявляя, что наступление
крепостничества сочеталось с «почти
полным параличом политической, обще¬
ственной жизни большей части поддан¬
ных абсолютного монарха» (с. 226). Же¬
сткость этого вывода не соответствует
нашим сегодняшним знаниям об обще¬
ственном сознании пародпых масс. В то
время возникали социально-утопические
концепции, шла борьба направлений.
Первая половина XVIII в.—время рас¬
цвета Выговской школы с ее интересной
историософией. Массовые выступления
государственных, церковных крестьян
сопровождались интенсивными идейны¬
ми исканиями. Пора учитывать при ре¬
шении проблемы народного обществен¬
ного сознания немалый опыт, накоплен¬
ный исследователямц демократической
книжности XVIII в.— от классических
трудов Ф, И. Буслаева, М, Н. Сперан¬
ского до современных работ К. В. Чис¬
това, А. И. Клибанова, Б. Д. Успенского
и многих других, включая сюда и науч¬
ные описания быстро растущих мате¬
риалов археографических экспедиций.
Разделы по внешнеполитическим н
военным проблемам представляются пс-
сомнеппой удачей Е. В. Аписимова. Из¬
бегнув многих историографических штам¬
пов, оп показывает подспудную логику
внешне очень пестрых событий. Внеш¬
неполитическая доктрппа А. П. Бесту¬
жева-Рюмина, изображавшаяся как «си¬
стема Петра I», в реальных своих про¬
явлениях весьма отличалась от внешней
политики первого императора Росспп.
При этом Е. В. Анисимов подчеркивает
и преемствепность общих принципов,
в частности стремление по допустить
союза порубежных государств с велики¬
ми державами тогдашней Европы (с. 98-
99), но одновременно вскрывает и при¬
чины недостаточной дипломатической
подготовки Семилетдец войны.
Фридрих II в книге избавлен от кари¬
катурно-уничижительных черт, показа¬
ны сильные стороны его тактики и
армии (слабые стороны сказались но
сразу). Наглядно раскрыта автором бес¬
таланность и робость С. Ф. Апраксина,
его «умение» упускать возможности во-
еппого успеха, пре достав лонные стой¬
костью и самоотверженностью солдат
(с. 118- 119). Детально и объективно рас¬
сказано в книге о главном сражении
Сомилетией войны — битве под Кунерс-
цорфом. Объективность и критический дух
внешнеполитических разделов книги со¬
ответствуют сегодняшним тендопциям
развития исторической науки.
Е. В. Аписимов сказал новое и о борь¬
бе придворных группировок, и о глав¬
ных политических деятелях, фаворитах
елизаветинского времени. Еще совсем
недавно подобная тематика считалась
не заслуживающей серьезпого впимания.
Книга хорошо иллюстрировала, в част¬
ности в пей мпого репродукций портре¬
тов, в том числе коронованных особ, вель¬
мож, о поступках и взаимоотношениях
которых пишет автор. Еще недавно за
помещение простой гравюры с подоб¬
147

ным изображением следовали грозные
постановления с оргвыводами; новые
времена помогают историкам показать
политические события «осьмнадцатого
столетия» в живой борьбе реальных лю¬
дей, столкновении их характеров, пси¬
хологии. Все развернутые характеристи¬
ки персонажей основаны па проверен¬
ной истояниковой базе, и таким образом
сводепия професспопала-историка о лю¬
дях эпохи могут противостоять сочине¬
ниям тех беллетристов, которые, но
имея попятия о научной критике источ¬
ника, создают низкопробные творения
на исторические темы. Единственный
действенный метод борьбы с этим по¬
ветрием — книги, подобные рецензируе¬
мой, где занимательность изложения
идет не во вред научности, а альковные
истории не заслоняют действительных
проблем.
Член-корреспондент Л Я СССР
Н. Н. Покровский
Памятников едение: теория, методология, практика. Сборник
научных трудов. М. 1986. 144 с.
Мы являемся свидетелями все более
возрастающего интереса широких слоев
советского общества к проблемам сохра¬
нения и использования природной и
культурной среды. Важное место в ней
занимает комплекс памятников ис¬
тории и культуры. Особое внимание об¬
ращается ныне на недвижимые памят¬
ники. Потребности государственных ор¬
ганов и запросы общественного движе¬
ния поставили перед советскими уче¬
ными задачу разработать научные ре¬
комендации но выявлению и отбору
объектов для постановки под охрану го¬
сударства, по методам их сохранения,
включая реставрацию и консервацию, по
оптимальным формам использования,
прежде всего в культурно-просветитель¬
ских и воспитательных целях. Во испол¬
нение этого общественного заказа исто¬
рики и археологи, искусствоведы и юри¬
сты приступили к широкому изучению
ряда проблем. Эта работа, получившая
особый импульс в связи с подготовкой
«Свода памятников истории и культуры
народов СССР», в ближайшие годы долж¬
на принести результаты и в научно-
справочном аспекте, и в пропагапде ис¬
торико-культурных ценностей.
Стала осознаваться и потребность в
разработке общих теоретических основ
практической и научной работы с па¬
мятниками. Такую работу начал отдел
памятпиков истории и культуры науч¬
но-исследовательского Института куль¬
туры Министерства культуры РСФСР,
выпустивший рецензируемый сборник
статей
В этом издании сделана заявка на тео¬
ретическое обоснование повой дисцип¬
лины - памятнпковедения. Наибольший
интерес представляют статьи П. В. Бо¬
ярского («Теоретические основы памят-
никоведенпя (постановка проблемы)»,
«Перспективы развития памятниковеде-
ния»), а также введение и заключение
к сборнику.
Прежде всего специалиста иптересует
ожидаемое на страницах сборника опре¬
деление памятнпковедения. В заключе¬
нии говорится об общем междисципли¬
нарном направлении исследований, «по¬
лучившем название памятпиковедония»
(с. 143). Предметом исследования в об¬
ласти памятниковедсния П. В. Боярский
считает информацию, заключенную в
памятниках истории и культуры (с. 126).
Если принять предлагаемое определение
памятнпковедения как междиеплпиарной
отрасли пауки о памятниках, то следует
прежде всего четко наметить перечень
объектов, носящих памятный характер.
В сборнике этого не сделано. Отверга¬
ется (с. 12) принятое ныне для практи¬
ческой и паучной работы понятие «па¬
мятники истории и культуры».
1 Авторы; П. В. Боярский, В. И. Ба¬
тов. В. М. Гордон, Е. 10. Артемьева,
А.	И. Глаголев. В. Ю. Дукедьский,
Т. М. Сытттпа. Редколлегия: В. И. Батов
(отв. ред.), II. В. Боярский (редактор-со¬
ставитель), Н. Р. Павлова, В. Г. Родио¬
нов, А. Й. Фролов.
148

Казалось бы, приступая к разработке
теоретических проблем охраны, исполь¬
зования и изучения памятников истории
и культуры, редколлегия и авторы сбор-
пика проанализируют юридические нор¬
мы, посвященные определению памят¬
ников, их классификации и др. Законода¬
тельные и нормативные акты считают
памятниками сооружения, памятные мес¬
та и предметы, связанные с историче¬
скими событиями в жизни народа, раз¬
витием общества и государства, произ¬
ведения материального и духовного твор¬
чества, представляющие материальную,
научную или иную культурную цен¬
ность. Это понятие конкретизировано
при перечислении объектов, подразде¬
ляемых на пять видов: памятники ис¬
тории, памятники археологии, памятни¬
ки градостроительства и архитектуры,
памятники искусства, документальные
памятники. Таким образом, в юридиче¬
ском плане памятники относятся к ка¬
тегории культурных ценностей. Однако
к памятникам относятся лишь наиболее
значительные ценности, признаваемые
и охраняемые законом, взятые на учет
и под охрану специальными государст¬
венными учреждениями.
Авторы книги считают, что имеющиеся
в законах СССР и союзных республик
дефиниции памятников и их видов не¬
возможно использовать в практической
и научной работе (с. 10, 12). Никакой
аргументации при этом не приводится,
как и не предлагается собственного тол¬
кования. Коыечпо, законодательные нор¬
мы нуждаются в совершенствовании пу¬
тем их дополнения, расширения и кон¬
кретизации. Научные труды и должны
способствовать этому.
В теоретическом аспекте чрезвычайно
важно разграничение понятий «истори¬
ко-культурная среда», «историко-куль¬
турные ценности», «памятники истории
и культуры». По нашему мнению, с вы¬
яснения взаимосвязи комплекса памят¬
ников, историко-культурной среды (эко¬
логии культуры), историко-культурных
ценностей и должна начинаться теоре¬
тическая работа. Ключевое значение
приобретает проблема отбора объектов
из историко-культурных цепностей в ка¬
честве памятников, охраняемых государ¬
ством.
Между тем в статьях сборника ие про¬
слеживается понимание памятников как
особым образом охраняемых объектов.
П. В. Боярский неправомерно связывает
с памятниковедением такие глобальные
понятия, как биосфера, ноосфера, ноо-
техносфера (с. 30-31). Из-за этого сма¬
зываются грапи между природной сре¬
дой п культурной, между природополь¬
зованием п использованием окружающих
нас материальных и духовных культур¬
ных ценностей, среди которых памятни¬
ки составляют в силу своего особого
правового положения сравнительно не¬
большую часть.
Как известно, памятники истории и
культуры являются в первую очередь
объектами идеологического зпачения.
В статьях П. В. Боярского основное мес¬
то почему-то запимает пе заключен¬
ная в памятниках «разнообразнейшая
историко-культурная информация», а со¬
держащаяся в них «уникальная инфор¬
мация по истории взаимодействия чело¬
века и природы, по развитию различных
технологических процессов, приемов п
средств труда» (с. 15, см. также с. 22).
Такой «технологический» («производст¬
венный») подход приводит к выводу,
что «памятники истории и культуры яв¬
ляются объектами своеобразного и уни¬
кального эксперимента взаимодействия
человека и окружающей природы» (с. 15).
Невольно это ведет к недооценке соци¬
ального значения памятпиков как сви¬
детелей истории человеческого общества
па разных этапах его развития. В комп¬
лексе памятников истории и культуры
наряду с производственными (отражаю¬
щими процессы взаимодействия челове¬
ка и природы) свое место занимают
объекты трудовой деятельности, общест¬
венного и государственного строя, рево¬
люционной и политической борьбы, во¬
енной истории, истории духовной куль¬
туры.
В законодательстве охрана памятников
связывается с их использованием в ин¬
тересах коммунистического воспитания,
народного образования, науки и куль¬
туры, т. е. памятные объекты рассмат¬
риваются прежде всего как идеологиче¬
ские. В рецензируемом сборнике памят¬
ники выступают прежде всего как ма¬
териальный объект, как носитель мате¬
риальной культуры. Но если справедли¬
вы авторские требования о нежелатель¬
ности педооценки внешнего облика па¬
мятника, материальной формы объекта,
то необходимо избегать и другой край¬
ности, делая упор на его изучение вне
149

связп с историко-культурными процес¬
сами и явлениями.
П. В. Боярский предлагает «стереть»
междисцинлинарпые грани, отказаться
от деления единого историко-культурно¬
го наследия между различными науками
(с. 18-19). Правомерен ли междисцип¬
линарный (ле учитывающий деление па¬
мятников по видам) подход к изучению
историко-культурных ценностей? Види¬
мо, он может в известных пределах
иметь место при рассмотрении всего
комплекса памятников. Если же вести
речь о теоретическом обобщении много¬
гранной деятельности по охране и ис¬
пользованию движимых и недвижимых
памятников археологии, истории, архи¬
тектуры, монументального искусства и
др., то утвердительный ответ дать труд¬
но. Ведь каждый вид памятников имеет
своеобразие. Специфика разного рода
объектов весьма велика (достаточно срав¬
нить письменный источник и архитек¬
турное сооружение), а значит, п различ¬
ны методы их изучения. Можно ли
отыскать аналоги в архивном деле, му¬
зееведении, в источниковедении и спе¬
циальных исторических дисциплинах, ко¬
торые вывели бы нас па междисципли¬
нарный уровень. Видимо, можно, но это
следует делать при обязательном учете
специфики каждой отрасли знания. Свое¬
образие исследовательской работы ар¬
хеологов, историков, искусствоведов, ар¬
хивистов определяется п методами их
дисциплин и характером источпикового
материала.
Заслуживают поддержки предложения
П. В. Боярского о создании центрально¬
го музея истории отечественной науки
и техники, специального свода памятни¬
ков материальной культуры, а также
государственного атласа памятников ис¬
тории и культуры.
Недостатки в использовании памятни¬
ков, в приспособлении ряда недвижимых
объектов под те или ипыо цели почему-
то связываются в книге с разобщен¬
ностью специалистов по своим дисцип¬
линам (с. 21), Поэтому, например, реко¬
мендации по использованию культовых
зданий носят субъективный характер п
не учитывают исторической действитель¬
ности. П. В. Боярский возражает против
приспособления церквей и монастырей
под музеи истории религии и атеизма,
под концертные залы, гостинично-музей¬
ные комплексы и рестораны, забывая,
159
что в далекую пору религиозные по¬
стройки были многофункциональными.
Они являлись и местами собраний мест¬
ных общин, и торговыми складами, и др.
Большие сомнения вызывают положе¬
ния статьи А. И. Глаголева «О ценности
памятника культуры и ее экономиче¬
ском выражении», в которой автор пы¬
тается найти расчетно-хозяйственные
обоснования оценки того или иного
объекта. Расчеты текущих и долговре¬
менных затрат на содержание объекта,
соображения о его «хозяйственной» и
«культурно-просветительской» ценности
настолько условны, что практически не
могут быть использованы. Стоимость па¬
мятника, охраняемого государством,
должна носить «охранный» характер, на¬
правленный на пресечение любых попы¬
ток к разрушению или искажению внеш¬
него вида объекта. Общество так много
теряет от пренебрежительного отноше¬
ния к памятникам, их исчезновение на¬
столько невосполнимо, что возместить
ущерб денежными штрафами или ком¬
пенсациями невозможно.
П. В. Боярский попытался наметить
основные задачи памятниковедения
(с. 139-141). Среди них - уточнение по¬
нятий «памятника» и различных видов
памятников, разработка их классифика-
пяи и систематизации, разработка мето¬
дики использования заключенной в объ¬
ектах информации, изучение форм ис¬
пользования памятников, их сохранности,
исследование психологии восприятия па¬
мятников я др. Эти вопросы действи¬
тельно актуальны. Призыв к изучению
таких проблем правомерен, но, к сожа¬
лению, не намечены конкретные путп
их разработки. Попытка авторов сбор¬
ника наметить решение ряда важных
вопросов абстрактно-теоретическим пу¬
тем оказалась малопродуктивной.
Итак, на наш взгляд, следует исходить
из понимания памятниковедения не как
научной дисциплины, а как научно-
практической отрасли знаний о теории
п практике охраны, использования, вы¬
явления и изучения памятных объектов.
Важнейшими проблемами ныне высту¬
пают дальнейшая конкретизация и со¬
вершенствование понятия «памятник»
п принципов отбора объектов под госу¬
дарственную охрану. Прежде чем пере¬
ходить к выработке теоретических поло¬
жений о памятниках в целом, необходи¬
мо провести обобщение имеющегося ма¬

териала раздельно по видам памятников,
вскрыть их общее и особенное. Только
после такой работы в перспективе мож-
по перейти к выявлению сходных для
всех видов памятников (как и для па¬
мятников движимых и недвижимых) по¬
зиций обобщающего характера. Разра¬
ботка проблем теоретического плана
должна основываться иа результатах
исследовательской работы об историче¬
ском опыте сохранения и использования
памятников в нашей стране, об эволю¬
ции советского законодательства, о вкла¬
де советских ученых в изучение исто¬
рико-культурных ценпостей.
10. А. Тихонов
КОРОТКО О КНИГАХ
Н. Н. МАСЛОВ, н. в. РОМАНОВСКИЙ,
А.	А. ЧЕРНОБАЕВ. Знамя борющейся
партии. Очерк истории Программы КПСС.
М, Политиздат. 1986. 206 с.
Книга докторов исторических наук,
профессоров кафедры истории КПСС АОН
прн ЦК КПСС посвящена истории раз¬
работки в принятия ггрограм.мных доку¬
ментов КПСС. Их основу, показывают ав¬
торы, составляют такие важнейшие прин¬
ципы марксизма-ленинизма, как партий¬
ность, классовый подход, историзм, твор¬
ческое отношопие к теории научного
коммунизма, преемственность, критиче¬
ское осмысление предшествующего опы¬
та коммунистического и рабочего дви¬
жения.
В книге проанализирован вклад В. И,
Ленина в разработку основ программы
российской социал-демократии в период
борьбы за создапие партии нового типа,
подробно исследуется первая Програм¬
ма РСДРП, принятая II съездом (1903 г.).
Революционное движение российского
пролетариата рассматривается в ракур¬
се реализации ее основополагающих
звеньев.
Авторы отмечают преемственность ос¬
новных идей первой п второй (VIII съезд
РКП(б), 1919 г.) Программ партии, вы¬
деляют постановку новых положений,
адекватно отразивших явления и про¬
цессы эпохи империализма и пролетар¬
ских революций, рождение Советского
государства, принципиальное отличне
буржуазной и пролетарской демократии.
В очерке раскрыты главные направле¬
ния деятельности партии по построению
социализма в СССР, Вывод о том, что
практическое решение в середине 30-х го¬
дов основных задач ленинского плана
социалистического строительства означа¬
ло и окончание переходного периода от
капитализма к социализму, подкреплен
фактическим и цифровым материалом.
Победа советского парода в Великой
Отечественной войне, коренные измене¬
ния в мире, образование мировой систе¬
мы социализма выдвинули перед парти¬
ей, советским народом вопрос о путях
дальнейшего развития общества реаль¬
ного социализма. Новые задачи были
сформулированы в третьей Програм¬
ме КПСС, принятой XXII съездом
(1961 г.). Авторы отмечают, что практи¬
ка развития нашего общества не под¬
твердила ряд ее положений. Стало оче¬
видным, в частности, упрощенное пред¬
ставление о способах коммунистическо¬
го строительства, возможного будто бы
на путях экстепспвного хозяйствования.
Необходимо было отразить в партийной
Программе новые явления в развитии
стран социалистического содружества,
мирового революционного процесса, слож¬
ных явлений, происходящих в капита¬
листическом мире. Вместе с тем, подчер¬
кивается в книге, речь шла не о новой
Программе, а о новой ее редакции, по¬
скольку сохраняется сформулированная
ранее главная стратегическая задача
КПСС и советского народа — построение
в основном коммунистического общества.
Существенное место в книге отводит¬
ся анализу обсуждения проекта повой
редакции третьей Программы партии.
В центре внимания был вопрос о харак¬
теристике достигнутого страной этапа
общественного развития и рубежей, на
которые ей предстопт выйти в результа¬
те осуществления намеченного. Авторы
приводят различные мнения, высказан-
пые в процессе обсуждения этого вопро¬
са (с. 1Г)Зсл.), анализируют предложе¬
ния, касающиеся экономической и со¬
циальной политики партии, дальнейше¬
го укрепления и развития социалисти¬
ческой демократии. Многочисленные
предложения, замечания, уточнения, под¬
черкивается в книге, обогатили Програм¬
му партии живым опытом трудящихся
масс. Авторы раскрывают содержание
концепции ускорения социального и эко¬
номического развития, анализируют фак¬
торы, определяющие дальнейшее возра¬
стание руководящей роли партии.
Критически освещены осповпые на¬
правления фальсификаций программных
документов пашей партии в антимарк¬
систской литературе.
А.	Ю, Чиковапи
151

Творцы. Очерки о московских рабочих —
рационализаторах и изобретателях. М.
Московский рабочий. 1987. 304 с.
Книга, подготовленная сотрудниками
Института истории СССР АН СССР и
других научных учреждений и учебных
заведений Москвы *, в хронологической
последовательности освещает важней¬
шие этапы развития технического твор¬
чества рабочих Москвы и Московской
области. Она завершает серию паучпых
по содержанию, популярных по форме
работ о новаторах производства на пред¬
приятиях столицы и области, выпущен¬
ных тем же издательством ранее2.
Включенные в книгу очерки, написан¬
ные па большом конкретно-историческом
материале, характеризуют жизненный
путь героев, их связь со своим време¬
нем, с его потребностями. В осповпом
они посвящепы рабочим - рационализа¬
торам и изобретателям, трудившимся па
транспорте и на промышленных пред¬
приятиях в тот или ипой период разви¬
тия Советского государства. Так, в очер¬
ке о создателе знаменитого железнодо¬
рожного тормоза машинисте Ф. П. Ка¬
занцеве рассказано о его работе над изо¬
бретением, волоките царских чиновни¬
ков, помешавших практическому приме¬
нению новинки. В советское время тор¬
моз Казанцева, превосходивший по на¬
дежности всемирно известный тормоз си¬
стемы «вестипгауз», долгие годы исполь¬
зовался на железнодорожном транспорте.
Роль рабочих в решении проблем вос¬
становления и развития новых отраслей
промышленности в 20-е годы раскрыва¬
ется в очерке о Н. С. Королеве — умель¬
це с завода AMO, принимавшем деятель¬
ное участие в осуществлении выпуска
первых советских автомобилей. Вклад
рабочих в укрепление материально-тех¬
нической базы сельского хозяйства в
период проведения сплошной коллективи¬
зации показан па фактах из жизпи ра-
бочего-рационализатора Люберецкого за¬
вода сельскохозяйственных машин И. Н.
Дворягина.
В годы предвоенных пятилеток велась
усиленная борьба за обеспечение техни¬
ко-экономической независимости СССР.
Ведущая роль в этой борьбе принадле¬
жала станкостроению, а в отрасли — кол¬
лективу завода «Красный пролетарий»,
где в начале 30-х годов был создан и ос¬
воен новый отечественный токарный
станок ДИГ1 (догнать и перегнать), не
1 Авторы: II. М. Алещенко, Т. А. Дмпт-
ренко, Г. П. Ефремцев, И. Д. Зверева,
В.	Н. Земсков, М, С. Зинич, Б. Н. Казан¬
цев. Е. И. Кроткова, Л. М. Кузьмина,
Г. Б. Куликова, Н. М. Маслова, И. М.
Некрасова, И. II. Остапенко. Л. С. Рога-
човская, Л. В. Рутес, А. К. Сницын, Т. Ф.
Юптипа. Составитель Л. С. Рогачевская.
2 Первопроходцы. М. 1980; Наставни¬
ки. М. 1983.
уступавший по технико-экономическим
показателям зарубежным образцам. Ини¬
циатором и руководителем работ по со¬
зданию станка был инженер В. Д. Гор¬
бунков - центральная фигура одного из
очерков.
В период Великой Отечественной вой¬
ны рабочие-рациопализаторы вели упор¬
ную борьбу за наращивание оборонной
продукции, за создание прочного мате¬
риального фундамента победы. Об этом
повествуют очерки о Т. В. Кусаеве с за¬
вода им. С. Орджоникидзе, о В. С. Крас¬
никове - жестянщике авиационной про¬
мышленности п о других рабочих-рацио-
пализаторах. Послевоенный период и
50-е годы находят отражение в очерках
об известных изобретателях — рабочих
Московского машиностроительного заво¬
да «Салют» А. К. Семенове и Московско¬
го завода счетно-аналитических машин
Б. С. Егорове. Их уникальные изобрете¬
ния способствовали повышению произ¬
водительности труда, улучшению усло¬
вий труда и его облегчению.
Подавляющее число очерков посвяще¬
но современному периоду. Авторы со¬
здали галерею портретов лучших рабо-
чих-рационализаторов, активных провод¬
ников научно-технического прогресса на
транспорте и промышленных предприя¬
тиях. Многие из них отмечены медалями
ВДНХ, удостоены звания «Лучший ра¬
ционализатор Москвы», «Заслуженный
рационализатор РСФСР».
Однако вопросы развития рационали¬
зации и изобретательства в строительст¬
ве и участия в них молодежи остались
вне поля зрения авторов. Недостаточно
вскрыты в книге также трудности, с ко¬
торыми приходилось сталкиваться рацио¬
нализаторам и изобретателям нри вопло¬
щении в жизнь своих замыслов.
Л. И. Драницына
Рабочая энциклопедия. 1928—1980 годы.
Лениздат. 1982. 240 с. Рабочая энцикло¬
педия. 1921—1985 годы. Лениздат. 1986.
399 с.
Авторы «РЭ» предприняли попытку на
публицистическом уровне возродить тра¬
диции популярных в 20-30-е годы био¬
графических словарей, забытых впослед¬
ствии, но столь необходимых ныне.
Листая эти книги, невольно вспоми-
паешь, как настойчиво А. М. Горький
призывал писать историю фабрик и за¬
водов, летопись свершений советского ра¬
бочего класса, пробуждения огромпых
творческих и нравственных потенций
строителей нового мира Ч
Красота человека труда, величие его
дел раскрываются в этих изданиях, под¬
готовленных большой группой леыипград-
* Горький А. М. Собр. соч. Т. 11. М.
$962, с. 229, 282.
152

ских историков и социологов * и выпу¬
щенных под общей редакцией заведую¬
щего кафедрой истории КПСС ЛВПШ
доктора исторических наук, лауреата Го¬
сударственной премии СССР В. А. Ежо¬
ва. Со строгой документальностью ве¬
дется в книгах повествование о жизни
и труде лучших представителей рабоче¬
го класса Ленинграда, внесших большой
вклад в развитие производительных сил
страны. Несмотря на краткость статей
«РЭ», за судьбой каждого рабочего про¬
сматриваются судьбы парода, его борь¬
ба и победы па всех исторических эта¬
пах социалистического строительства.
Вторая книга отнюдь не является пе¬
реизданием первой, а заметно расширя¬
ет представления о личности передового
рабочего, дает новое осмысление неко¬
торых важных аспектов проблемы коли¬
чественного и качественного роста рабо¬
чего класса Ленинграда. Это нашло от¬
ражение в разделах, раскрывающих
вехи новаторского труда рабочих. Охва¬
тывая большой хронологический период,
вторая «РЭ» более емко и зримо осве¬
щает их трудовые подвиги, поиск наибо¬
лее эффективных, творческих путей хо¬
зяйствования.
Первая ее часть посвящена 20-м го¬
дам, т. е. периоду до принятия первого
пятилетнего плана, а каждая из после¬
дующих глав хронологически охватыва¬
ет события одной пятилетки, включая
11-ю. Через биографии рабочих (в пер¬
вой книге их 325, во второй — 478) по¬
казано, как преодолевалась хозяйствен¬
ная разруха в стране и создавался
фундамент социалистической экономики:
раскрывается историческая преемствен¬
ность созидательной борьбы ленинград¬
ских рабочих за становление и совер¬
шенствование социализма. 1 мая 1921 г.
Петроград торжественно чествовал пер¬
вых Героев Труда. Это почетное звание
им было присуждено решением трудо¬
вых коллективов. А сколько новых имен
прославленных рабочих дал Ленинград
в послевоенные годы и в ходе развития
научно-технического прогресса в наши
дни!
Авторы и составители «РЭ» провели
большую поисковую работу, чтобы выя¬
вить ленинградских новаторов труда
трех поколений. Во второй книге повы¬
силась информационная насыщенность
приложения: помещены краткая хрони¬
ка истории социалистического соревнова¬
ния, список ленинградских рабочих -
Героев Советского Союза.
2 Составители: А. Ф. Занин, ГО. В. Ку¬
канов, В. И. Михельсон, Г. И. Панков,
С.	Ф. Севастьянов. В создании «РЭ» при¬
нимали участие А. 3. Ваксер, А. Р. Дзе-
нискевич, В. А. Ежов, Н. Б. Лебедева,
Н. Б. Лебина, В. И. Селицкий, Н. Н.
Смирнов, И. П. Труфанов, Р. Я. Хабибу-
лина, А. Н. Чистиков и др.
Издания снабжены снимками из фо¬
тотек ЛенТАСС, «Ленинградской прав¬
ды», «Ленинградского рабочего», Ленин¬
градского архива кинофотодокументов.
Н. Ф. Мухтасипова
Л. Й. ЗОРИН. Особое задание. М. По¬
литиздат. 1987. 175 с.
Водный советский работник ведомства
внешней торговли, впоследствии заме¬
ститель министра внешней торговли
СССР Л. И. Зорин в своих воспоминани¬
ях рассказывает о том, как выполнялось
в годы Великой Отечественной войны
«особое задание» Государственного Ко¬
митета Обороны - обеспечение транспор¬
тировки американских и английских во¬
енных грузов через Иран в Советский
Союз. Чтобы успешнее осуществить эту
операцию, Москва отозвала большую
группу военных специалистов с фронта
и направила их в Иран и Ирак, где им
пришлось трудиться в незнакомой обста¬
новке, в тяжелых климатических и бы¬
товых условиях но налаживанию снаб¬
жения фронта поступавшей”! техникой и
товарами. С этой целью здесь расширя¬
лись или строились дополнительные при¬
чалы, эстакады для железнодорожных
путей и грузовых автомобилей, склады,
развертывались базы, на которых аме¬
риканские и английские механики зани¬
мались сборкой самолетов и автомоби¬
лей. Советские специалисты принимали
активное участие в этих работах.
Трудной была проблема подготовки
автоводителей, ибо к концу 1943 г. еже¬
месячно нужно было перегонять до гра¬
ницы с Советским Союзом (расстояние
более 2 тыс. км) 5 тыс. машин. Для обу¬
чения шоферскому делу были открыты
краткосрочные курсы. На них обучались
персы, луры, курды, армяне, грузины,
потомки русских эмигрантов. Основная
их масса честно и самоотверженно ис¬
полняла затем свои обязанности.
Ежемесячно поставлялось в СССР в
среднем 400 самолетов (английские ис¬
требители «Харрикейн», «Томагавк» и
«Спитфайр», бомбардировщики «Моски-
то», американские истребители и бом¬
бардировщики «Киттихаук», «Аэрокобра»,
«Бостон», гидросамолет «Каталина»,
транспортный «Дуглас» и др.). Их пе¬
регоняли советские летчики, предвари¬
тельно их испытывавшие и доводившие
до нужного уровня. Через Иран прошла
также четверть всех танков, посылавших¬
ся союзниками в СССР (американские
тапки М2 и М3, а затем М4-А2, англий¬
ские «Валентайн» и «Кромвелл»).
Успешное выполнение «особого зада¬
ния» было связано и с работой Транс¬
иранской железной дороги, чему в книге
уделено много внимания. Перевозкой
грузов по ней руководило Советское
транспортное управление. Все стапции
северного участка дороги были уком¬
плектованы нашими специалистами.
В книге много запоминающихся стра¬
153

ниц: например, о неожиданном появле¬
нии в апреле 1942 г. в иракском нарту
Басра советского грузового судпа «Арк¬
тика», вырвавшегося в Индийском океа¬
не из вражеской ловушки; о деятельно¬
сти командующего американскими вой¬
сками в зоне Персидского залива гене¬
рала Д. Конполи и его подчиненных;
об иранских властях, стремившихся но-
мочь нормальной работе советских пред¬
ставителей в северной зоне Ирана; о сим¬
патиях к нашей стране рядовых иран¬
цев, пожертвовавших в Фонд обороны
СССР 1,75 млн. риалов и отправлявших
подарки бойцам Красной Армии.
С осени 1944 г., когда поставки по
лендлизу в СССР постепенно уменьши¬
лись, начали сокращаться, а потом и
совсем прекратились перевозки через
Ирак и Иран, закрывались порты, демон¬
тировались сборочные заводы — «особое
задание» было выполнено. Советские
люди возвращались на Родипу, оставив
о себе добрую память в Иране и Ираке:
и материальную (в виде шоссейных,
грунтовых и железных дорог и т. п.;
к тому же многие иранцы приобрели
специальности шоферов, трактористов,
крановщиков, железнодорожников, строи¬
телей), и моральную: местное население
убедилось, сколь благородную цель пре¬
следовал СССР, избавляя человечество
от угрозы фашистского господства. Ав¬
тор приходит к выводу, что речь шла не
о какой-то простой торговой операции,
хотя она и не относилась напрямую к
боевым действиям, а именно об «особом
задании». Важно подчеркнуть также,
что в сложных условиях военного вре¬
мени государства, принадлежавшие к
разным общественно-политическим си¬
стемам, преодолевали во имя высоких
целей возникавшие перед ними тогда
препятствия и успешно сотрудничали.
Р. Л. Бурлакова
Д. М. ТУГАН-БАРАНОВСКШ. У исто¬
ков бонапартизма. Происхождение ре¬
жима Наполеона /. Саратов. Изд-во Са¬
ратовского ун-та. 1986. 200 с.
Проблема «бонапартизма», возникно¬
вения «бонапартистских» режимов на
протяжении многих десятилетни при¬
влекает внимание исследователей и чи¬
тающей! публики. Однако и сегодня она
нуждается в конкретно-историческом
анализе.
Автор рецензируемой книги Д. М. Ту-
гап-Бараиовский предпринимает попыт-
ку рассмотреть социальные и полити¬
ческие истоки режима Наполеона 1. Это
важно для изучения истории Франции,
поскольку многие современные ее со¬
циальные и политические институты
берут начало в Великой французской
буржуазной революции и эпохе Напо¬
леона. Как известно, в последние годы
в среде историков ряда стран в связи
с двухсотлетием революции возникло
направление, отрицающее ее закономер¬
ность и прогрессивность. Поэтому выяв¬
ление особенностей процесса формиро¬
вания класса буржуазии и его политиче¬
ских группировок, взаимоотношений
буржуазии и Наполеона, определение
того уровня, на котором революция оста¬
новилась в момент «отката», помогает
показать ее прогрессивные итоги и роль
в развитии европейского общества. На¬
конец, это способствует дальнейшей раз¬
работке истории революций, поскольку
затрагивает вопрос о «контрреволюцион¬
ных ситуациях», часто остающихся в
тепп, хотя, как подчеркивал В. И. Ленин,
«революции без контрреволюции не бы¬
вает и быть не может» *.
Придерживаясь той точки зрения, что
переворот 18 брюмера 1799 г., установив¬
ший во Франции военную диктатуру, ге¬
нетически связан с переворотом 9 терми¬
дора 1794 г., который вернул власть
буржуазии, автор первую главу посвя¬
щает отрезку времени между Директо¬
рией и Консульством. Это была нисходя¬
щая фаза революции, последовавшая за
восходящей (1789-1794 гг.). В тот пе¬
риод революция верпулась в свое бур¬
жуазное русло.
К сожалепию, отмечает Д. М. Туган-
Барановский, даже в вузовских учебни¬
ках вопреки выводам ведущих совет¬
ских и зарубежных авторов все еще со¬
храняется схема, согласно которой Фран¬
цузская буржуазная революция закон¬
чилась 9-м термидора. По существу же
термидорианский переворот, установив¬
ший режим Директории, открыл широ¬
кие возможности именно для деятель¬
ности буржуазии.
Новым хозяевам Фраоции, их доста¬
точно подробной характеристике автор
посвящает самостоятельный раздел пер¬
вой главы и подводит к выводу: несмот¬
ря на буржуазный характер режима Ди¬
ректории, на предоставленные им классу
собственников возможности, он все мень¬
ше устраивал их. Организация системы
политической власти и ее функциониро¬
вания с трудом защищала тот социаль¬
ный порядок, который отвечал интересам
имущих слоев (с. 55), Кроме того, си¬
туация для буржуазии осложнялась
опасностью как слева, так и справа. Сло¬
ва — это было «якобинское наследство»,
роль которого, по мнению автора, в ли¬
тературе принижается (бытует представ¬
ление, что якобинцы как политическая
сила и движение сопгли со сцены, а «за¬
говор Бабефа» рассматривается как вы¬
ступление одиночек из среды авангарда
парижского пролетариата). Справа - это
было роялистское движение. Бго, как от¬
мечено в книге, не следует преувеличи¬
вать, но и не учитывать тоже нельзя.
Переворот 18 брюмера, считает автор,
означал «кризис парламентаризма, кри¬
зис буржуазной республики, при кото¬
рой невозможно было подавить оконча¬
тельно ни роялистское движение, ни
1 Л е н и и В. И. ПСС. Т. 12, С. 171,
154

прежде всего и главным образом, левое
демократическое движение» (с.	93).
В монографии показаны обстоятельства
переворота, выработки повой конститу¬
ции VIII г., роль при этом Наполеона,
отношение к перевороту 18 брюмера раз¬
ных общественных слоев и партийных
группировок, складывание оппозиции по-
вому режиму - якобинской и роялист¬
ской.
Рассматривая государственные рефор¬
мы и преобразования начала Консульст¬
ва, т. е. конца 1799-1800 г., которые
коснулись финансовой и административ¬
ной системы, судебного законодательства,
издательской деятельности, Д. М. Туган-
Варановский отмечает, что характерные
черты бонапартистского режима в тот
период еще так четко пе обозначились,
как впоследствии, но в зародыше уже
были ему присущи. Это по форме влас¬
ти - авторитарный режим правого типа;
по отношению к различным социальным
слоям и классам ~ политика лавирования
и использования демагогических прие¬
мов; по социальной опоре - буржуазия и
собственническое крестьянство.
Таблицы, помещенные в книге,
расширяют представление о «брюмери-
апской элите» и ее участии в политиче¬
ской жизни страны. Хотелось бы отме¬
тить четкость и доступность изложения
автором материала,
М. К. Анина
НОВЫЕ КНИГИ
XXVII съезд КПСС об основных тен-
денциях международного развития.
Минск. Университетское изд-во. 1987.
248 с. 3790 экз. 60 коп.
XXI съезд Коммунистической партии
Узбекистана,	30	января — 1 февраля
1986 г. Стенографический отчет. Ташкент.
Узбекистан. 1987. 391 с. 5000 экз. 95 коп.
Коммунистическая партия Туркмении
стана в резолюциях и решениях съездов
и пленумов ЦК (1925—1980). Т. 2, кн. 1:
1938-1950, Ашхабад. Туркменистан. 1987.
335 с. 2443 экз. 85 коп.
История СССР
в...А главное — верность». Очерки,
статьи, воспоминания о чекистах Одес-
щины. Сост. А. Г. Довженко, Б. С. Прахье.
Одесса. Маяк. 1987. 236 с. 15 000 экз.
1 руб. 10 коп.
Алексеев П. В. Революция и науч¬
ная интеллигенция. М. Политиздат. 1987.
272 с. 19 000 экз. 1 руб. 30 кои.
Ананьев И. М. Танковые армии в
наступлении. По опыту Великом Отече¬
ственной войны 1941-1945 гг. М. Воен-
издат. 1988. 456 с. 10 000 экз. 2 руб.
Антипов Г. А. Историческое прош¬
лое и пути его познания. Новосибирск.
Наука. 1987. 243 с. 3200 экз. 2 руб,
Атаев А. Интернационализм — знамя
наших побед. Ашхабад. Магарыф. 1987.
212 с. с илл. (Шаги двенадцатой),
8500 экз. 45 коп.
Б е й с е м б а е в С. Ленин и Казах¬
стан. Изд. 2-е, доп. и перераб. Алма-Ата.
Казахстан. 1987. 392 с. с илл. 8000 экз.
4 руб. 30 коп.
Белашов В. И. и др. Золотое оже¬
релье Сумщины: Лутивль, Глухое, Ром-
ны. Харьков. Прапор. 1987, 151 с. с илл.
10 000 экз. 1 руб. 30 коп.
Березкин И. Г. По следам наших
предков и современников. Якутск. Книж¬
ное изд-во. 1987. 1 11 с. 10 000 экз. 25 коп.
Бобылев П. Н. и др. Советские Воо¬
руженные Силы. Вопросы а ответы.
Страницы истории, М, Политиздат. 1987.
416 с. 250 000 экз. 1 руб. 30 коп.
Соевое содружество, рожденное Вели¬
ким Октябрем. О советско-венгерском
боевом содружестве. М. Воениздат. 1987.
351 с. с илл. 10 000 экз. 1 руб. 30 коп.
Встречи с историей. Научно-популяр¬
ные очерки. Сост. И. Л. Андреев. М. Мо¬
лодая гвардия. 1987. 143 с. с илл.
155 000 экз. 1 руб. 70 коп.
Встречи с прошлым. Вып. 4. Изд. 2-е.
М. Советская Россия. 1937. 479 с. с илл.
50 000 экз. 1 руб. 90 коп.
Гегузнн И. Добрый след. Рассказы
краеведа. Ростов п/Д. Книжное изд-во.
1987. 191 с. 5000 экз. 45 коп.
Герои Советского Союза. Краткий био¬
графический словарь. В 2-х тт. Т. I.
Абаев — Любимов. Пред. редколлегии
И. Н. Шкадов. М. Воениздат. 1987. 911 с.
с илл. 100 000 экз, 8 руб. 40 коп.
Горячева А. А., Ф р и ш м а н Л. С.
Заря над Семиречьем. Из исторпи родно¬
го края. Алма-Ата. Мектеп. 1987. 192 с.
с илл. 12 400 экз. 55 коп.
Государственный архивный фонд
СССР — документальная память парода.
Сост. В. Н. Виноградов и др. М. Мысль.
1987 . 223 с. с илл. 30 000 экз. 2 руб. 70 коп.
Греков Ю. Н. и др. Экономическое
и техническое содействие СССР зарубеж¬
ным странам. М. Международные отно¬
шения. 1987. 319 с. 12 000 экз. 1 руб. 20 коп.
Грушин Б. А. Массовое сознание.
Опыт определения и проблематика ис¬
следования. М. Политиздат. 1987. 368 с.
80 000 экз. 70 коп.
Десятерик В. И. Найти свой путь.
Вчитываясь в лепипекпе строки. М. Мо¬
лодая гвардия, 1987. 223 с. (Молодогвар¬
дейская Ленпниана). 50 000 экз. 75 кои.
Дороги фронтовые. Воспоминания ве¬
теранов. Сост. Б. Боксер. Ташкент. Изд-
во литературы и искусства. 1987. 413 с,
15 000 экз. 1 руб, 20 коп.
Драган И. Г. Маршал Ü. И. Крылов.
155

М. Воепиздат. 1987. 240 с. с илл. (Совет¬
ские полководцы и военачальники).
100 ООО экз. 50 коп.
3 а о р с к а я 11. Ю., О б и ч к и н О. Г.
От подполья до победы Октября. Очерки
истории строительства РСДРП (б). Фев¬
раль - октябрь 1917 г. М. Политиздат.
1987. 272 с. 25 ООО экз. 70 коп.
История крестьянства СССР с древней¬
ших времен до Великой, Октябрьской со¬
циалистической революции. В 5-ти тт.
Т. I. М. Наука. 1987. 492 с. 89 000 экз.
3 руб. 30 коп.
История СССР, XIX — начало XX в.
Учебник для вузов. Изд. 2-е, доп. п пе-
рераб. М. Высшая школа. 1987. 542 с.
70 000 экз. 2 руб.
К а р д а щ с в Ю. Буревестники. Рево¬
люции в России и флот. М. Молодая гвар¬
дии. 1987. 303 с. с илл. 100 000 экз.
1 руб. 20 коп.
Кессельбренпер Г. JI. Хроника
одной дипломатической карьеры. Дипло¬
мат — востоковед C. Л. Лашкарев и его
время. М. Паука. 1987. 270 с. 10 000 экз.
1 руб. 30 кон.
Ковалев С., Решетов П., Ш е-
л е г В. Правда социализма против фаль¬
сификаторов.. М. Мысль. 1987. 287 с.
35 000 экз. 1 руб. 30 коп.
Краснов А. В. Социалистический
контроль:	исторический опыт КПСС,
М. Мысль. 1987. 254 с. 10 000 экз.
1 руб. 40 коп.
Крах блицкрига; урок милитаристам и
агрессорам. По материалам научной кон¬
ференции. М, Воениздат. 1987. 208 с.
10 000 экз. 70 коп.
Кудрявцев A. С., Муравьева
Л. Л., Сиволап-Кафтапова И. И.
Ленин в Берне и Цюрихе. Памятные
места. Изд. 2-е, доп. М. Политиздат.
1987.326 с. с илл. 85 000 экз. 1руб. 60 кои.
Кузнецов А. Знаки славы Отечест¬
ва. М. Московский рабочий, 1987. 351 с.
с илл. 30 000 экз. 2 руб. 90 коп.
К ума н ев В. А. Деятели культуры
против войны и фашизма. Исторический
опыт 20-30-х гг. М. Наука. 1987. 295 с.
3250 экз. 2 руб. 40 коп.
Кума и ев Г. А. Война и железнодо¬
рожный rpaitcnopr СССР, 1941—1945. М.
Наука. 1988. 368 с. с илл. (Борьба па¬
родов против фашизма и агрессии).
2600 экз. 3 руб. 50 коп,
К у таков Л, Н. Москва - Токио.
Очерки дипломатических отношении,
1956—1986, М. Международные отноше¬
ния. 1988. 271 с. 20 000 экз. 1 руб.
Кутузов В. А. и др. Чекисты Петро¬
града на страже революции. Л. Лениз-
дат. 1987. 454 с. с илл. 50 000 экз.
2 руб. 10 коп.
Лельчук В. С. Научно-техническая
революция и промышленное развитие
СССР. М. Наука. 1987. 286 с. 4200 экз.
2 руб, 50 кон.
JI я б а х H.. Капуста В. От «Искры»
пламенеет «Факел». Киев. Молодь. 1987.
175 с. 20 000 экз. 50 коп.
Мальцев В. А. Важнейшая пробле¬
ма социализма. О формировании комму-
пистического отпошепия к труду. М. По¬
литиздат. 19S7. 174 с. 35 000 экз. 55 кон.
Марченко М. П.. Р о ж к о И. Н.
Демократия в СССР. Факты и домыслы.
М. Мысль. 1988.	284 с. 30 000 экз.
1 руб. 30 коп.
Мезонин Н. А. Лауреаты Демидов¬
ских премий Петербургской Академии
наук. Л. Наука. 1987. 203 с. 20 000 экз.
50 коп.
Мельников М. Ф. Шел край наш
дорогой столетий. Минск. Полымя. 1987.
175 с. 20 000 экз. 50 кон.
Михайлов Т. М. Бурятский шама¬
низм: история, структура и социальные
функции. Новосибирск. Наука. 1987.
288 с. 4500 экз. 1 руб. 80 коп.
М я С и И К О в В. С. Империя Цин и Рус¬
ское государство в XVII в. Хабаровск.
Кпижное изд-во. 1987. 512 с. (Дальнево¬
сточная историческая библиотека),
15 000 экз. 1 руб. 70 кон.
На рубежах мужества. Рассказывают
фронтовики, 1941 — 1945. Сост. О. Е. Су-
холотюк. Киев. Политиздат Украиыы.
1987. 319 с. 65 000 экз. 1 руб, 40 коп.
Нет чести выше... Статьи, очерки и за¬
рисовки об ивановских чекистах. Сост.
В. Д. Панов. Ярославль. Верхне-Волж¬
ское книжное изд-во. 1987. 270 с. с илл.
75 000 экз. 1 руб.
Павлов И, Н. Легендарная Желез¬
ная. М. Воепиздат. 1987, 224 с. с илл.
20 000 экз. 80 кон.
Памятники науки и техники, 1986. М.
Наука. 1987. 262 с. 4000 экз. 3 руб.
Поз и яков К. И. и др. Очерки исто¬
рии Днепропетровской областной комсо¬
мольской организации. Киев. Молодь.
1987. 263 с. с илл. 20 000 экз. 1 руб.
Проблемы коммунистического движе¬
ния. Ежегодник, 1986—1987. Интерна¬
циональное значение ускорения разви¬
тия социалистического общества. М.
Мысль. 1987. 351 с. 20 000 экз. 1 руб. 70 коп.
Российское законодательство Х—ХХ ве¬
ков. В 9-ти тт. Т. 5. М. Юридическая ли¬
тература. 1987. 527 с. с илл. 25 420 экз.
5 руб.
РСФСР — фронту, 1941—1945. Докумен¬
ты п материалы. Сост. Н. П. Беликова
и др. М. Советская Россия. 1987, 384 с.
с илл. 5000 экз. 1 руб. 20 коп.
Ртвеладзе Э, Древние монеты Сред¬
ней Азии. Ташкент. Изд-во литературы
п искусства. 1987. 182 с. с илл. 3400 экз.
5 руб. 10 коп. На узб., русск., англ. яз.
Сайда ш ев а М. А. И нет счастливее
судьбы. В. И. Ленин и социалистические
преобразования в Татарии. Казань. Та¬
тарское кпижное изд-во. 1987. 254 с. с
илл. (Ленипиапа Советской Татарии).
2800 экз. 1 руб. 20 коп.
Сборник международных договоров
СССР. Вып. 41: Международные догово¬
ры СССР, вступившие в силу с 1 января
по 31 декабря 1985 г. М. Международ¬
ные отношения. 1987. 406 с. 2200 экз.
1 руб. 80 коп.
Сборник постановлений ВЦСПС: 1987,
апрель - июнь. Сост. Н. К. Макаренко!
156

М. Профиздат. 4987. 159 с. 50 000 экз,
55 коп.
Серебрянников В. В. В. И. Ленин
об агрессивности империализма. М. Воен-
аздат. 1988. 127 с. 20 ООО экз. 20 коп.
Скифо-сибирский мир. Искусство и
идеология. Новосибирск. Наука. 1987,
480 с. 2350 экз. 2 руб. 70 коп.
С к р ы н н и к о в Р. Г. Самозванцы в
России в начале XVII века. Григорий
Отрепьев. Новосибирск. Наука. 1987.
220 с. (Страницы истории нашей Роди¬
ны), 165 000 экз. 75 коп.
Советская интеллигенция. Словарь-
справочник. Сост. В. С. Волков. М. По¬
литиздат. 1987. 222 с. 100 000 экз. 50 коп.
Советы народных депутатов и органы
государственного управления. М. Изд-во
МГУ. 1987. 256 с. 3340 экз. 1 руб. 50 коп.
Солдат революции. Военная и полити¬
ческая деятельность Ф. Э. Дзержинского.
Сост. А. Д. Григорьев, С. В. Дзержин¬
ская. М. Воеииздат. 1987.	192 с.
35 000 экз, 35 коп.
Социальная активность трудящихся
масс в условиях социализма. М. Политиз¬
дат. 1987. 368 с. 25 000 экз. 1 руб. 60 коп.
Стратегия ускорения. Краткий социаль¬
но-экономический словарь-справочник.
Минск. Беларусь. 1987. 254 с. 22 700 экз.
70 коп.
Третьяк И. М. Храбрые сердца од¬
нополчан. Изд. 2-е, доп. М, Воеииздат.
1987.	272 с. (Военные мемуары).
10 000 экз. 1 руб. 40 коп.
Уроженцы Чувашии на фронтах Ве¬
ликой Отечественной войны. Сборник до¬
кументов: извлечения из наградных лис¬
тов. Сост. В. М. Михайлов. Чебоксары.
Чувашское книжное изд-во. 1987. 262 с.
5000 экз. 70 коп.
Уткин Б. П. С Лениным в сердце.
Куйбышев, Книжное изд-во. 1987. 311 с.
с илл. 10 000 экз. 60 коп.
Формозов А. А. Наскальные изо¬
бражения и их изучение. М. Наука. 1987.
109 с. 3200 экз. 70 коп.
Хрящев Ю. Зовут морские дали. J1.
Лениздат. 1987. 224 с. 50 000 экз. 85 кон.
XIV съезд профессиональных союзов
Украинской ССР, 6—7 февраля 1987 г.
Стенографический отчет. Киев. Политиз¬
дат Украины. 1987. 250 с. 10 000 экз.
90 коп.
Всеобщая история
Афганистан: братство, мужество, под¬
виг. Сост. А. П. Ладин. Алма-Ата. Казах¬
стан. 1987. 175 с. с илл. 25 000 экз.
80 коп.
Бромлей Ю. В. Этносоциальные
процессы:	теория, история, современ¬
ность. М. Наука. 1987. 334 с, 3100 экз.
3 руб.
Буддизм и государство на Дальнем
Востоке. Сборник статей. М. Наука. 1987.
228 с. 10 000 экз. 1 руб. 10 коп.
Гавриков 10. П, Совесть Неру.
О Хосе Карлосе Мариатеги и его едино¬
мышленниках — перуанских коммуни¬
стах. М, Политиздат, 1987. 224 с. с илл.
30 000 экз. 95 кон.
Государства НАТО и военные конфлик¬
ты. Военно-исторический очерк, М, Нау¬
ка. 1937. 311 с. 5700 экз. 1 руб. 90 коп.
Историография истории южных и за¬
падных славян. Учебное пособие для ву¬
зов. М. Изд-во МГУ. 1987. 261 с. 6030 экз,
80 коп.
Исторический прогресс социалистиче¬
ских наций. М. Мысль. 1987. 335 с.
7200 экз. 2 руб. 20 коп.
Ленинская теория некапиталистическо¬
го пути развития и исторический опыт
МНР. Материалы научной конференции.
Москва. 4 октября 1986 г. М. Политиз¬
дат. 1987. 199 с. 75 коп.
Лесков В. Спартак. Изд. 2-е. М. Мо¬
лодая гвардия. 1987. 383 с. с илл. (Жизнь
замечательных людей). 100 000 экз.
1 руб. 70 кон.
Лунев С. И. Индия и США. Межгосу¬
дарственные отношения. М. Наука. 1987.
183 с. 2250 экз, 1 руб. 10 коп.
Матвеев В. М. Дипломатическая
служба США. М. Международные отно¬
шения. 1987. 191 с. (Внешняя политика.
Дипломатия). 21000 экз. 80 коп.
Мельников Д., Черная Л. Импе¬
рия смерти. Аппарат насилия в нацист¬
ской Германии, 1933-1945. М. Политиз¬
дат. 1987. 414 с. 300 000 экз. 1 руб. 40 коп.
Мещеряков A. II. Древняя Япония:
буддизм и синтоизм. Проблемы синкре¬
тизма. М. Наука. 1987. 191 с. с илл.
10 000 экз. 1 руб. 30 коп.
Неоколониализм: сущность, формы, ме¬
тоды. М. Наука. 1987. 272 с. 2900 экз.
2 руб. 10 коп.
Нюрнбергский процесс. Сборник мате¬
риалов. В 8-ми т. Т. 1. М. Юридическая
литература. 1987. 688 с. с илл. 75 000 экз.
3 руб. 60 коп.
Освободившиеся страны в переходный
период. Политико-экономический анализ,
М. Экономика. 1987. 279 с. 8000 экз.
2 руб. 20 кон.
Проблемы мира и безопасности в Азии.
М. Наука. 1987.	287 с. 2000 экз.
3 руб. 40 кон.
С в я т о в Г. И. «Полторы войны» или
больше? Стратегия нереалистического
устрашения. М. Мысль. 1987. 222 с. (Им¬
периализм: события, факты, документы).
100 000 экз. 70 коп.
С е р г и е и к о О, А. Скандинавия се¬
годня. Особенности социальпо-экопоми-
ческиго развития. М. Мысль. 1987. 160 с.
12 500 экз. 70 коп.
Труха н овский В. Г. Британская
политика в области ядерных вооруже¬
ний. М. Наука. 1987. 151 с. (Междуна¬
родный мир и разоружение). 4150 экз.
75 кип.
Т я и к и н II. К. «Капитал» К. Маркса.
Том первый: «Процесс производства ка¬
питала». М. Высшая школа. 1987. 199 с.
13 500 экз. 90 коп.
Чуба рьян А. О. Европейская идея
в истории. Проблемы войны и мира. М.
Международные отношения. 1987. 351 с.
2800 экз. 4 руб. 30 кои.
Штае рман E. М. Социальные осно¬
вы религии древнего Рима. М. Наука.
1987, 320 с. 22 000 экз. 1 руб. 30 коп.
157

Книги, переведенпые
с иностранных языков
Италия. Конституция и законодатель¬
ные акты. Пер. с итал. Сост. Н. Ю. По¬
пов. М. Прогресс. 1988. 392 с. 3000 экз.
1 руб.
К ар дин и Ф. Истоки средневекового
рыцарства. Сокр. пер. с итал. М. Про-
грссс. 1987. 392 с. с илл. 50 000 экз.
2 руб. 30 кои.
С т р е й ф Ж. Об ускорении в СССР;
М. Б о ш. Поездка в страну, которую мы
мало знаем. Пер. с нем. М. Прогресс.
1987. 188 с. (Зарубежные авторы о Со¬
ветском Союзе. Свидетельства об СССР).
35 000 экз. 1 руб. 20 кои.
СТАТЬИ В СОВЕТСКИХ ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЯХ
Советская этнография, 1987, № 6. П о-
л и щ у к Н. С. У истоков советских
праздников; Буди на О. Р., Шмеле¬
ва М. Н. Проблема традиционности со¬
временной бытовой культуры русского го¬
родского населения; К о н И. С. Материн¬
ство и отцовство в историко-этнографи¬
ческой перспективе; Денисова Р. Я.
Популяционно-антропологический аспект
этногенеза; Обсуждение статьи 10. В.
Бромлея, М. В. Крюкова «Этнография:
место в системе наук, школы, методы»
(СЭ, 1987, № 3); А р у т ю н я н Ю. В.
О дифференциации и взаимодействии эт¬
нографии и социологии в исследовании
национальных процессов; Б у т и н о в
Н. А. О предмете этнографии; Козлов
В.	И. К вопросу о границах этнографи¬
ческой науки; Чистов К. В. Наши
предшественники и история этнографии;
Гусев В. Е. Этнографические интере¬
сы А. С. Пушкина; Алексеев В. П.
Творчество Николая Ивановича Вавило¬
ва и изучение истории человечества;
Г а л с тя ы А. П. Некоторые аспекты ар¬
мяно-русского двуязычия (по материалам
этносоциологического обследовапия насе¬
ления Еревана); Наумова О. Б. На¬
ционально-смешанные семьи у немцев
Казахстана (по материалам экспедиции
1986 г.); Глинский Е. А. О технике
стрельбы из лука у народов Северо-Во¬
стока Сибири; Краснодембская
Н. Г, Сингальский царь Пандукабхая —
прообраз Кришны? (к вопросу о рапней
этнической истории народов Южной
Азии).
Народы Азии и Африки, 1987, М 5.
Ульяновский Р. А. О роли Великой
Октябрьской социалистической револю¬
ции в новейшей истории народов Азии и
Африки; П л е ш о в О. В. Великий Ок¬
тябрь и северо-запад Британской Индии
(1917-1930); Лети ев А. Б. Влияние
Великой Октябрьской социалистической
революции на Африку и политика бри¬
танских колонизаторов; П р я х и н В. Ф.
Буржуазная политология и проблема
мира в азиатско-тихоокеанском регионе;
Рамзее В. Б. Япония: «справедливое
распределение доходов»; Седов Л. А.
К типологизации средневековых общест¬
венных систем Востока (попытка систем¬
ного подхода); Круглый стол: Клейн
Л. С. Индоарии и скифский мир: общие
истоки идеологии. Участники обсужде¬
ния :	Балонов Ф. Р., Васильков
Я. В., Л е л е к о в Л. А., Мачинский
Д. А., Раевский Д. С., Т о х т а с ь е в
С.	Р., Клейн Л. С.; С е й р а н я п Б. Г.
Владимир Борисович Луцкий; Черкас¬
ский Л. Е. Ленинская тема в современ¬
ной китайской поэзии; Маринко Г. И.
Социальные аспекты распространения
информационной техники в освободив¬
шихся странах; Моляров П. Ю. Кон¬
цепция пового международного информа¬
ционного порядка в стратегии Движения
неприсоединения; Побокова О. П.
Система образования в африканских стра¬
нах социалистической ориентации; Аре-
in и д з е Л. Г. Проблемы языка в поли¬
тике правящих кругов Японии; Из пе¬
реписки С. Ф. Ольденбурга с А. М. Горь¬
ким. Вступление, публикация и коммен¬
тарий Б е л к и н а Д. И.
Народы Азии и Африки, 1987, № 6.
Френкель М. 10. Великий Октябрь
и национальные революционеры Афри¬
ки; К у б а т о в В. П. Демографические
проблемы КНР; А н у л о в а Г. Н. Меж¬
дународный банк реконструкции и раз¬
вития: современные стратегия и такти¬
ка; Панкратьев В, П. Западная ис¬
ториография о месте и роли освободив¬
шихся государств в системе междуна¬
родных отношений; Михайлова Ю. Д.
Европейские и дальневосточные концеп¬
ции в идеологии «движения за свободу
и народные права» в Японии 1870-
80-е годы; Подберезский И. В. Кои-
текстуализация католицизма на Филип¬
пинах; Лебедева М. М., Сергеев
В. М. Представления о человеко в тра¬
диционных культурах; Илюшечкин
В. II. О происхождении и эволюции по¬
нятия «феодализм»; Сулейменов
Р. Б. Санджар Джафаровнч Асфендиа-
ров; Ершова Н. С. Западпоевропейский
капитал в экономике нефтедобывающих
стран Персидского залива.
Рабочий класс и современный мир,
1987, Мб, 3 д р а в о м ы с д о в А. Г.
Новое социально-политическое мышление
н проблема «технологического вызова»;
Шишков 10. В. Исторические судьбы
товарного производства; X л о п и н А. Д.
Изменение капиталистической организа¬
ции труда и личность работника; Бене¬
воленский В. Б., К у т о й н и к о в
158

A. Л. Труд и капитал в США на совре¬
менном этапе НТР; Переведенцев
B. И. Сдвиги в структуре занятости и
вступление в трудовую жизнь; Мидлер
А.	П, «Еще-не-специалист» на производ¬
стве; Ершов С. А. Капитализм сегод¬
ня: что же происходит с профсоюзами?;
Агаев С. Л. Политические реальности
развивающегося мира и социальная диа¬
лектика; Научно-технический прогресс,
культура, рабочий класс («Круглый стол»,
окончание); Степанова И. М. Третья
победа британских неоконсерваторов: не¬
которые социально-экопомическпе аспек¬
ты; Д а й п о в Евг. «Новый» консерва-
тизм и британские профсоюзы; Арефь¬
ев А. Л. Молодежь Африки: проблемы
труда; Сычева В. А. Тайвань: эконо¬
мическое развитие и рабочий класс;
Ш и fi А. С. Революционно-демократиче¬
ские партии в странах Азии и Африки;
Ч и г р и н II. Д. Пролетариат Веймарской
Германии в борьбе за 8-часовой рабочий
день (1918—1923 гг.); Положение Госсо¬
вета КНР о собраниях представителей
рабочих и служащих на предприятиях
общенародной собственности; Положе¬
ние Госсовета о работе низовых органи¬
заций КПК на предприятиях общенарод¬
ной собственности; Ога нов а А. С.,
С е м е н к о в В. И, Профсоюзный семи¬
нар в Англии; К о л о м н е ц В. К. На¬
следие Грамши и современность.
Вестник древней истории, 1987, М 4.
Кузи щи н В. И. 70-летне Великого Ок¬
тября и задачи советского антиковеде-
ния; И и а д з е М. П., X а з а р а д з е II. В.
Основные итоги научных исследований в
области древней истории, филологии и
археологии в Грузии (1978-1987 годы):
Ревяко К. А,, Ханкевич О. И. Раз¬
витие исследований в области древней
истории в Белоруссии (Работа кафедры
истории древнего мира и средних веков
БГУ в 1977-1987 годах); Вейнберг
И. П. Изучение истории древнего мира в
республиках Советской Прибалтики (70-
80-е годы); Антонова Е. В. К иссле¬
дованию семантики антропоморфных
статуэток первобытных земледельцев на
материалах анауской культуры; Андре¬
ев 10. В. Архаическая Спарта: культура
ы политика; К о л о с о в с к а я Ю. К. Му¬
ниципализация рудничного округа Да¬
кии; X о д з а Е. Н. Терракотовые статуэт¬
ки юношей с петухами в собрании Госу¬
дарственного Эрмитажа ( к проблеме ти¬
пологии и интерпретации); Никитин
А.	Б., С о г о м о н о в А. Ю. Оттиски пе¬
чатей и клейма на керамике сасанидско-
го времени из Мервского оазиса; Ш е-
л о в Д. Б. Монеты-стрелки в Нижнем
Побужье; Дандамаева М. М. Пись¬
мо из селевкидского Урука (к вопросу
о «смерти» аккадского языка); Ссорив-
Чайков Н. В. К вопросу об историко¬
археологической основе некоторых эпи¬
ческих стереотипов (Описание вооружен¬
ного воина в ирландском героическом
эпосе); Псевдо-Аристотель. Рассказы о
диковинах. Перевод с древнегреческого
и комментарии Поздняковой Н. А.
Украинский исторический	-журнал,
1988, Ml. Панченко П. П., Крав¬
ченко В. И. Повышение активности
трудящихся в деятельности Советов Ук¬
раинской ССР (1971-1987 гг.); Кожу-
кал о И. П. Совершенствование органи¬
зации труда в сельском хозяйстве Укра¬
инской ССР в современных условиях:
Гриценко А. П. Зарождение нового
отношения к труду у железнодорожни¬
ков в ходе первых социалистических
преобразований на Украине; Н е р о д
В.	А. Летописи Октябрьской революции;
Ковальский Г. Й. Помощь органов
военной администрации Советской Армии
народной власти на територии Силезеко-
Добровского воеводства (1945-1946 гг.);
Б о е ч к о В. Д. Совместная борьба тру¬
дящихся Украины и Молдавии против
интервенции войск королевской Румы¬
нии в Бессарабию (декабрь 1917 - фев¬
раль 1918 гг.); Федорина Н. И. Пра¬
вославная церковь в борьбе против ре¬
волюционного движения (1861 — 1890 гг.);
Ш а н о в а л Ю. И. Западногерманский
«остфоршунг» об историческом опыте
КПСС; Кокин С. А. Великий Октябрь
и формирование социалистической дис¬
циплины труда рабочего класса Украи¬
ны (вторая половина 20-х - первая по-
ловппа 30-х годов); С е р д ю к А. В. Борь¬
ба большевиков Донбасса и Придне¬
провья за введелио рабочего контроля
(март — октябрь 1917 г.); Шевчук А. А.
Участие польской трудовой иммиграции
во Франции в становлении движения Со¬
противления (1940 — начало 1943	г.);
К у л н к о в а Л. Б. Роль массовых аги¬
тационно-пропагандистских кампаний в
организационно-политическом укрепле¬
нии комсомола Украины (1919—1920 гг.);
Мазур И. Д. Патриотическое и интер¬
национальное воспитание учеников на
уроках истории при изучении TeiMU
«Победа Великой Октябрьской социали¬
стической революции и установление
диктатуры пролетариата в России»;
Жмаченко Я. Ф. Дорогой Великого
Октября (окопчапие); Янова Р. М.
О харьковском подполье (Из воспомина¬
ний участницы большевистского под¬
полья в 1919 г.); Революционная пере¬
стройка и обновление социалистического
общества — продолжение традиций Ве¬
ликого Октября. Библиографический
указатель (продолжение).
Латинская Америка в стратегических
планах империализма. Институт Латин¬
ской Америки Академии наук СССР. 1987.
Хайдаров Д. В. Экспансия частного
предпринимательского капитала в Ла¬
тинскую Америку; Николаева М. Ю.
Иммиграционная политика США — орудие
ыеоколониальной эксплуатации стран
Латинской Америки; Григорьева
В.	О. Современная буржуазная историо¬
графия США о советско-латиноамерикан¬
ских отношениях; Вельская Т. Ю.
Дезорганизующая роль США в экономи¬
ческом развитии стран Центральной
Америки; Поливанная Е. И. Мекси¬
ка: эволюция отношений между меетны-
159

ми монополиями и иностранным капита¬
лом; Егорова Е. В. Развитие мексика¬
но-американских экономических отноше¬
нии в условиях финансового кризиса в
Мексике; Кудрявцева Е. 10. Социаль¬
но-политический кризис в Чили и поли¬
тика администрации Рейгана.
Проблемы истории Западной Европы
развитого и позднего феодализма. Меж¬
вузовский сборник научных трудов. Ива¬
ново. 1987. Я б ров а М. М, Переписка
лондонских купцов конца XV в. как ис¬
торический источник; Маркова С. П.
Понятие «мерсерон» и его значение Для
изучения истории английских торговых
компаний средневековья; Евсеев В. А.
Некоторые данные по воиросу о разви¬
тии мелких провинциальных английских
городов XVI-XVII вв. (на примере Нэ-
ресборо «Рипли»); Принцев а Т. А.
Участие иностранцев в торговле но ли¬
цензиям в Англии в первой трети XVI ве¬
ка; Митрофанов В. П. Вопрос об
огораживании в английском парла¬
менте (конец XVI — начало XVII в.);
М а г а к о в Г. 10. Шотлапдс-кая граница
в конце XVI - начале XVII в.; Сергее-
ва Л. П. К вопросу о характере англо-
гапзейских отношений в начале XV в.;
Золотов В. И. Королевские распоряже¬
ния как источник по истории сословия
горожан в Англии XV в.; И в о и и п 10. Е.
Некоторые вопросы дипломатической
подготовки аигло-испаиского союза кон¬
ца XV - начала XVI в.; Червонная
Т. М. Французская цензпва в памятни¬
ках обычного права XVI в.; Трофимо¬
ва О. В. Материальные условия жизни
городского населения Франции в период
гугенотских войн; И ванов В. В.
У. Цвипгли и военные программы южно-
немецкого крестьянства в 1525 г.; Д е н и-
сепко Н. II. Испанский абсолютизм и
гренадские мориски (1492 — 1571 гг.).
Великий Октябрь и гражданская вой¬
на в России. Проблемы историографии,
источниковедения, археографии. Межву¬
зовский тематический сборник научных
трудов. Калининский государственный
университет. Калинин. 1987. Е ф р е м е н-
ко Н. В. Документальные публикации
ио истории Великого Октября в Цент¬
ральной России: общий обзор изданий
второй половины 50 — начала 60-х годов;
Седов А. В. К вопросу качественной
характеристики материалов сборника
«Крестьянское движение в 1917 году»;
К в а к и н А. В. Октябрьская революция
в восприятии интеллигенции России;
Бахтилова Т. Н. Документальные
публикации по истории Великой Октябрь¬
ской социалистической революции на
страницах журналов «Красный архив» и
«Пролетарская революция»; Воскре¬
сенский 11. Н. М. И. Калинин и Ве¬
явший Октябрь; Зимина В. Д. Опуб¬
ликованные источники но истории рос¬
сийской монархической контрреволюции
прогерманской внешнеполитической ори¬
ентации в период гражданской войны и
интервенции; Серегина И. Г. Опубли¬
кованные источники по истории комите¬
тов деревенской бедноты РСФСР;
Мальцев В. В. Новые направления
исследования исторического опыта борь¬
бы большевиков по завоеванию армии на
сторону социалистической революции;
Ф е д ю к В. 11. Советские историки о кру¬
шении буржуазно-помещичьей контрре¬
волюции в России в период Октября и
гражданской войны; Синцов Ю. Я.
Дискуссия 1918—1919 годов о путях и
формах социалистического строительства
в земледелии; Баи кипа А. И. Ве¬
ликий Октябрь и становление партий¬
ной работы среди жепщип (политиче¬
ский аспект): некоторые вопросы исто¬
рии и историографии; Борисов А. В.
Советские историки 6(1—80-х годов о пер¬
вых шагах культурпого строительства в
деревне; Э р к а б а о в И. Советская исто¬
риография помощи русского народа в ста¬
новлении социалистической многонацио¬
нальной культуры в Таджикистане; К о т-
л я р с к а я JÍ. А. Изучение докумен¬
тальных публикаций о Великой Октябрь¬
ской социалистической революции в
спецсеминаре «Основы советской архео¬
графии».
Великий Октябрь и гражданская вой¬
на в Поволжье. Межвузовский сборник
научных трудов. Куйбышевский государ¬
ственный педагогический институт. Куй¬
бышев. 1986. Басин С. Г. Деятельность
профессиональных союзов и фабрично-
заводских комитетов Поволжья в период
парастапия революционного кризиса; Т о-
ч е п ы й Д. С. Октябрьская революция
и распад организации максималистов в
Поволжье; Каяюхии В. В. Создание
системы рабочего контроля в суконной
промышленности Среднего Поволжья
(поябрь 1917-июнь 1918 г.); Семья-
пи п о в В. П. О пролетарском влиянии
на крестьяпские Советы в Уфимской гу¬
бернии; Р о м а н е п к о В. В. Чекисты на
Восточном фронте (1918-1920 гг.); Ва¬
литова И. В. Рабочий класс и комбе¬
ды Среднего Поволжья в борьбе за хлеб;
Кабытова II. Н. Роль крестьянских
съездов в объедипепии Советов рабочих
и солдатских депутатов с Советами
крестьянских депутатов; Гамахарня
Д. О. Участие профсоюзов в борьбе с
интервентами и белогвардейцами в По¬
волжье в 1919 г.; Нечаева Э. II. Ин¬
тернациональный характер отрядов Крас-
пой гвардии губерний Среднего По¬
волжья в нериод подготовки социалисти¬
ческой революции; К а б ы т о в П. С. Об¬
зор деятельности поволжской секции на¬
учного совета по комплексной проблеме
«Великая Октябрьская социалистическая
революция»; Л ютов Л. Н, Историогра¬
фия национализации промышленности в
Среднем Поволжье.

400-ЛЕТИЕ ПЕРВОГО РУССКО-ГРУЗИНСКОГО ДОГОВОРА
29 сентября 1987 г. в Музее истории
русско-грузинских отношений (Дом-ме¬
мориал Музея дружбы народов АН
ГССР) в Москве состоялись научные чте¬
ния, посвященные 400-летию «Крестоце¬
ловальной записи» — договора, послужив¬
шего вехой в развитии русско-грузин¬
ских отношений. В чтениях приняли
участие московские и тбилисские уче¬
ные.
ш.
Директор музея Д. Л. Ватейшви-
л н в докладе «Хартия дружбы, покро¬
вительства и взаимопомощи (к 400-летиад
первого русско-грузинского межгосудар¬
ственного договора)» отметил, что в XV-
XVI вв.. в условиях турецкой и персид¬
ской экспансии в Закавказье, ориента¬
ция на Россию являлась долговременной
основой внешней политики грузинских
государств и прежде всего Кахети. Клю¬
чевая роль Кахетинского царства в рус¬
ско-грузинских отношениях того време¬
ни объяснялась, кроме всего прочего,
географическим фактором: наиболее ко¬
роткий н то время путь, связывавший
Грузию с Россией, пролегал из Кахети
через Дагестан в Астрахань. Весной
1587 г. грузинские послы, прибывшие в
Москву, были отпущены в Грузию в со¬
провождении русских нослов. В Посоль¬
ском приказе была составлена «Кресто-
целовальная запись», и 28 сентября царь
Кахети Александр II дал клятву на вер¬
ность русскому государю и утвердил
условия двусторонних обязательств. Как
было подчеркнуто в докладе, таким об¬
разом впервые Россией было оказано по¬
кровительство одному из грузинских го¬
сударств. Несмотря на то, что русское
правительство стремилось, насколько
позволяли политические условия, при¬
держиваться своих обязательств и в 80—
90-х годах XVI в. активизировало кав¬
казскую политику, последовательному
их выполнению воспрепятствовали обо¬
стрившиеся отношения России с некото¬
рыми из европейских стран и с Турцией,
а также существенные политические пе¬
ремены в Иране. Тем не менее русско-
грузинский договор 1587 г. способство¬
вал укреплению дружественных отноше¬
ний между двумя государствами, их
сближению.
Т. Г. Тивадзе (Тбилиси) выступила
с сообщением «Из истории грузинского
поселения в Москве второй половины
XVII века». Вопрос о посылке в Москву
на воспитапие кого-либо из наследников
грузинского престола возник почти одно¬
временно со вступлением Кахети под
покровительство России. Как установили
грузинские историки, этот политический
акт но имел никакого отношения к ин¬
ституту заложи и честна: грузинские ца¬
ревичи пользовались особым вниманием
и благорасположением русского двора.
В 30-е годы XVII в. кахетинский царь
Теймураз 1 решил послать в Москву
своего сына Давида (замысел этот не
осуществился из-за гибели царевича).
В начале 50-х годов, рассчитывая заин¬
тересовать русское правительство и по¬
лучить от него дипломатическую и воен¬
ную помощь, Теймураз I послал в
Москву своего внука Ираклия (Николая
Давыдовича, по русским источникам).
Он прожил в Москве почти 15 лет, по¬
стоянно сопровождал царя Алексея Ми¬
хайловича, участвовал в приеме ино¬
странных послов, в военных походах
1(>5Г> и 1872 годов. Длительное пребыва¬
ние в России Николая Давыдовича и его
свиты положило начало грузинской ко¬
лонии в Москве.
Сообщение Е. О. Меладзе было по¬
священо «Повести об иверской царице
Динаре». Ота повесть — первое русское
произведение, целиком построенное па
грузинском материале. Несколько десят¬
ков обнаруженных списков «Повести»
свидетельствуют о том, что она получи¬
ла распространение в России в XV-
XVIII веках. «Повесть о Динаре» привле¬
кает внимание историков и лингвистов
с 20-х годов XIX века. Изучались ее про¬
исхождение, цель создания, прототипы
действующих лиц, датировка списков,
их текстология. I? сообщении были сде¬
ланы комментарии к тексту произведе¬
ния, отмечены направления дальнейшей
работы по его изучению, среди которых
наиболее актуальными остаются тексто¬
логическое исследование списков, разно¬
чтений. определение протографа памят¬
ника.
С.	Г. Карпюк
КОНФЕРЕНЦИЯ РАБОТНИКОВ ПАРТАРХИВОВ
29 декабря 1987 г. в Центральном
партийном архиве Института марксизма-
ленинизма при ЦК КПСС состоялась
научная конференция, посвященная ана¬
лизу документов партийных архивов
страны, и о теме «Партия — вдохновитель
и организатор победы Великой Октябрь¬
ской социалистической революции».
С докладом «Некоторые итоги и задачи
активизации и совершенствования систе¬
мы изучения документов партийных
архивов по истории Великого Октября»
выступил заместитель директора ИМЛ
при ЦК КПСС, заведующий ЦПА Д. И.
6 Вопросы истории № 3

Антонюк. В докладе был дан историо¬
графический обзор публикаций, главным
образом сборников документов централь¬
ных и местных органов партии, издан¬
ных непосредственно партархивами или
с их участием в 11-й пятилетке и в ка¬
нун 70-летия Великого Октября. Расши¬
рению печатной источниковой базы
Октябрьской революции способствовали
публикации исторнков-архивистов Ле¬
нинграда, Москвы, Перми, Украипы, Бе¬
лоруссии, Средней Азии, Прибалтики.
Эти издания характеризуются тем, что
они обогащены новыми, подлинными
фактами и помогают значительному
приращению исторических знаний об
авангардной роли большевиков в подго¬
товке масс к победе социалистической
революции в центре и на местах. Многие
публикации партийных архивов страны,
подготовленные к 70-летию Великого
Октября (хроники событий, летописи),
содержат, помимо того, новые дапные о
роли партии в реализации ленинской
программы строительства социализма в
нашей стране. В изданиях филиалов
ИМЛ, а также Краснодарского, Примор¬
ского, Смоленского. Удмуртского, Ивано-
Франковского, Одесского, Брестского,
Абхазского партархивов приводятся при¬
меры осуществляемой ныне перестрой¬
ки как продолжения дела Октября, глу¬
бокого обновления всех сторон жизни
общества, как материальных, так и ду¬
ховных. Преобладающее место в докладе
было отведено опыту научной публика¬
ции документов КПСС периода подго¬
товки и победы Великого Октября, со¬
вершенствованию форм и методов отбо¬
ра неопубликованных источников в раз¬
личных типах и видах изданий доку¬
ментов. В условиях гласности особенно
следует активизировать введение в науч¬
ный оборот новых источпнков, позво¬
ляющих обогатить общественные науки
и практику коммунистического воспита¬
ния трудящихся. В партархивах хранят¬
ся тысячи подлинных документов пер¬
вичных парторганизаций, райкомов,
уездкомов, губкомов, характеризующих
закономерности, народный характер, со¬
циалистические цели борьбы за победу
Великого Октября. Не опубликованные
еще партийные документы 1917 — нача¬
ла 1918 г. позволяют воссоздать истори¬
ческую обстановку, в которой рабочие,
крестьяне, солдаты и матросы, прогрес¬
сивная интеллигенция под руководством
партии, ведомо!! I). И. Лениным, шли на
уничтожение эксплуататорского строя.
Эти документы содержат богатый инфор¬
мативный материал о классовых битвах
в городе и на селе многонациональной
России, об ожесточенной борьбе полити¬
ческих партий, национальных группи¬
ровок и классовых течений за власть.
Сейчас, когда предстоит заполнить не¬
мало «белых пятен», по-новому оценить
многих коммунистов, как руководителей,
так и рядовых деятелей революционно¬
го движепия 1917 г., перед историками-
архивистами выдвигаются задачи не
только нового прочтения уже изученных
документов, что пока осуществляется
довольно медленно, но и ускорения ра¬
боты по собиранию новых архивных ма¬
териалов, особенно воспоминаний а фо¬
тодокументов. А ИМЛ следует не только
интенсивно изучать весь фопд докумен¬
тов партийных архивов, но и оказывать
исследователям постоянную практиче¬
скую помощь в решении актуальных
научных проблем. В сообщении В. Н.
Фомичева «Маркс и Энгельс о пер¬
спективах пролетарской революции в
России и ее международном значении»
анализировались некоторые издаппые
произведения основоположников паучпо-
го коммунизма и не опубликованные до
сих пор их документы. В сообщении
С.	М. Назарово й рассматрива¬
лось наследие революционного уто¬
пического коммунизма - предшествен¬
ника теории и политики научного ком¬
мунизма. Значительное место на конфе¬
ренции было отведено характеристике
документов Ленина, ЦК РСДРП (б), соз¬
данных после февраля 1917 г. и вплоть
до принятия первой советской Консти¬
туции. Большой фактический материал
по истории Великого Октября, дополни¬
тельно требующий тщательного изуче¬
ния, содержится в еще не опубликован¬
ных воспоминаниях о Ленине. В. Ю. К о-
ровайников проанализировал анке¬
ты участников Октябрьской революции,
классифицировав их по полноте инфор¬
мации, и высказал соображения о путях
издания не опубликованных пока анкет.
Обзор документов, хранящихся в ЦПА
и посвященных росту рядов партии,
сделал А. И. Ершов. Е. А. Нечаева
говорила о документах Коминтерна, со¬
держащих оценки международного зна¬
чения Великой Октябрьской социалисти¬
ческой революции и указания о пропа¬
ганде идей Октября в странах Европы,
Азии, Америки и Африки. С. М. Розе н-
т а л ь на базе издававшихся к разным
годовщинам Октября листовок многих
компартий осветила тему «Великий
Октябрь п коммунистическое движение
в Латипской Америке», а Л. А. Мол¬
чанов рассмотрел источники по исто¬
рии Октябрьской революции, содержа¬
щиеся в фондах деятелей Компартии
Финляндии.
П. А. Васильева
162

Хроникальные заметки
ф 17 ноября 1987 г. в Москве прошел
всесоюзный семинар «Исторический опыт
КПСС в свете 70-летия Великого Октяб¬
ря», организованный Отделением исто¬
рии АН СССР и Всесоюзным обществом
«Знание». Были заслушаны доклады об
актуальных вопросах ленинского плана
строительства социализма в СССР, опыте
социалистической индустриализации и
коллективизации сельского хозяйства в
СССР, реализации национальной полити¬
ки Коммунистической партии, некоторых
проблемах истории Великой Отечествен¬
ной войны, современном этапе пере¬
стройки советской экономики и др.
ф «Ленин. Октябрь. Казахстан» — так
называлась состоявшаяся 5 октября
1987 г. в Алма-Ате республиканская
научно-теоретическая конференция, орга¬
низованная АН республики, Институтом
истории партии при ЦК Компартии Ка¬
захстана, Министерством высшего и
среднего специального образования Каз.
ССР и алма-атинской Высшей партий¬
ной школой. Вступительным словом
открыл конференцию вице-президент АН
республики акад. АН КазССР Ж. М.
А б д и л ь д ц п. С докладом выступил
чл.-корр. АН СССР Б. А. Т у л о и б а е в.
ф Научно-практическая конференция
«Путем Великого Октября» состоялась в
октябре 1987 г. во Львовском историче¬
ском музее. Вступительное слово произ¬
несла заведующая отделом культуры
Львовского обкома партии Л. Ф. Бор и-
сенко. Влшшис идей Великого Октяб¬
ря па подъем революционно-освободи¬
тельной борьбы трудящихся западно¬
украинских земель осветил в своем до¬
кладе Б, Н. Ч а й к о в с к и й.
ф «Великий Октябрь в делах Ворошп-
ловградщины» — тема областной научно-
теоретической конференции, прошедшей
31 октября 1987 г. в Ворошиловграде.
Организаторы — обком партии, совет рек¬
торов местных вузов и научно-методиче¬
ский совет вузовских кафедр обществен¬
ных наук. Пленарное заседание открыл
секретарь обкома партии О. И. К о т-
л я р. С докладом «Великая Октябрьская
социалистическая революция и борьба
за власть Советов в Донбассе» выступил
Н. Г. Гончаренко. Тема «Октябрь
и революционная Луганщина» освеща¬
лась в выступлениях В. И. Калашни¬
кова, В. И. Высоцкого и 3. И.
Я 31 к о в о й,
ф В Куйбышевском университете в
октябре 1987 г. кафедрой дореволюцион¬
ной отечественной истории и Поволж¬
ской секцией Научного совета АН СССР
но комплексной проблеме «История Ве¬
ликой Октябрьской социалистической ре¬
волюции» была организована региональ¬
ная научно-теоретическая конференция
«Историография Великой Октябрьской
социалистической революции и граждан¬
ской воины в Поволжье». Ее открыл
ректор Куйбышевского университета
Л. В. X р а м к о в. На пленарном заседа¬
нии с докладами выступили Г. А. Ге¬
расименко и И. М. Ионенко (Ка¬
зань) .
ф В Кемерове в октябре 1987 г. про¬
шла научная конференция «Великий
Октябрь и исторический опыт органи¬
зации и дальнейшего ускорения инду¬
стриального развития Сибири», органи¬
зованная Кемеровским обкомом КПСС,
Институтом истории, филологии и фило¬
софии СО АН СССР, Кемеровским уни¬
верситетом. Вступительное слово па пле¬
нарном заседании произнесла секретарь
обкома партии Л. Л. С а в и ц к а я. С до¬
кладом «ЦК Коммунистической партии —
организатор борьбы за установление Со¬
ветской власти в Сибири» выступил
М. М. Шорников (Новосибирск).
«Борьба за освобождение Сибири от бе¬
логвардейцев и иностранных интервен¬
тов» — тема доклада В. Т. Ш у к л е ц о-
ва (Новосибирск). Лецинскую концеп¬
цию индустриального преобразования
восточных районов страны осветил Н. И.
Ш у р а п о и (Кемерово). О комплексной
программе интенсификации народного
хозяйства Кемеровской области «Ку,>
басс-90» рассказал Г. И. Грицко (Ке¬
мерово). Работали секции: «Проблемы
индустриального развития Сибири и пу¬
ти его ускорения», «Партийное руковод¬
ство развитием ключевых отраслей про¬
мышленности», «Проблемы социального
развитии Сибири», «Идейно-политиче¬
ская работа и повышение производст¬
венной активности трудящихся».
ф «Октябрь и северное крестьянст¬
во» - так называлась состоявшаяся в
октябре 1987 г. Вологодская научно-прак
тичоская конференция, которую прове¬
ли Комиссия но истории сельского хо¬
зяйства п крестьянства СССР Института
истории СССР АН СССР, местный пед¬
институт, Вологодское проблемное обв¬
еди мение но аграрной истории европей¬
ского Севера СССР и местный агропром.
С докладами выступили: М. Ф. Сычев
(Вологда) — Агропромышленный ком¬
плекс Вологодской области: проблемы и
перспективы; К. И. И ндов а-Дея¬
тельность проблемных объединений ио
истории крестьянства и перспективы
изучения аграрной истории в регионах
СССР; В. А. Шишкин (Ленинград) -
Проблемы хлебного экспорта Советского
государства в 20-е годы; и др.
ф «Традиции в славянской народной
культуре» — тема «круглого стола», про¬
веденного 18 декабря 1987 г. Ленинград¬
ским отделением Научного совета АН
СССР по комплексным проблемам сла¬
вяноведения п балканистики совместно
с советской частью Международной ко¬
миссии ио фольклористике при Между¬
народном комитете славистов. С докла¬
дами выступили: В. Е. Гусев (Ленин¬
град) - Об изучении традиций славян¬
ской народной культуры; В, П. Ани¬
кин- Национальная специфика сла¬
6*	163

вянского фольклора в свете историко-
типологической теории.
ф Научная сессия «Профессор Н. П.
Гриценко (1912-1986 гг.) — исследова¬
тель русско-вайнахского исторического
единства и классовой борьбы в дорево¬
люционной Чечено-Ингушетии (к 75-ле¬
тию со дня рождения)» состоялась
26 ноября 1987 г. в Грозном. Ее органи¬
зовали Чечено-Ингушский университет
и республиканская организация общест¬
ва «Знание». Вступительным словом сес¬
сию открыл заведующий отделом науки
и учебных заведений Чечено-Ипгупгско-
го обкома КПСС П. Н. Громов. С до¬
кладами выступили: В. В. Виногра¬
дов-Николай Павлович Гриценко —
историк и пропагандист; С. А. Голова¬
нов а — Ранние русско-северокавказские
связи в творческом наследии И. II. Гри¬
ценко; С. Н. С а в о и к о — Научное на¬
следие Н. 11. Гриценко и проблема воз¬
никновения и развития средневековых
городов Центрального и Северо-Восточ¬
ного Кавказа; C. J1. Дударев и Т. С.
Магомадова — Добровольное вхож¬
дение Чечено-Ингушетии в состав Рос¬
сии в трудах II. И. Гриценко; С. Ц.
Умаров и Б. М. X а ш е г у л ьг о в -
Н. П. Гриценко о Кавказской войне;
111. Б. Ахмадов Переселенческая
проблема па Северном Кавказе в иссле¬
дованиях И. 11. Гриценко; И. И. Д е и и с-
к и н — Социально-экономическая исто¬
рия Чечопо-Ингушетии в трудах И. П.
Гриценко.
ф Ученые Москвы. Ленинграда, Пер¬
ми, Свердловска, Сыктывкара. Тюмени,
других городов приняли участие в Паи-
ленковских чтениях «Книжное дело в
России второй половины XIX — начала
XX века», которые состоялись в ноябре
1Ü87 г. в Публичной библиотеке им. М. Е.
Салтыкова-Щедрина в Ленинграде. Ф. Ф.
Павленков (1839-1900 гг.) - известный
русский прогрессивный издатель, вы¬
пускавший, в частности, серию «Жизнь
замечательных людей» (200 биографий),
подвергался судебному преследованию
за издание сочинений Д. И. Писарева,
а за речь на его похоронах был посажен
в Петропавловскую крепость. Им выпу¬
щены книги более 750 названий тира¬
жом. превышающим 3 млн. экземпляров.
♦ В Ростове Ярославской обл. 29-
30 октября 1987 г. прошла научная кон¬
ференция «История и культура Ростов¬
ского края», приуроченная к 1125-летию
этого города. В пей участвовали специ¬
алисты Ярославского университета. Яро¬
славского и Ростовского музеев-заповед¬
ников, архитекторы. А. А. Севасть¬
янова (Ярославль) сделала доклад об
археографическом изучении памятников
письменности рукописного собрания
Ростовского музея-заповедпика. О раз¬
витии стеклоделия в Ростовском уезде
второй половины XVIII в.— первой по¬
ловины XIX в. рассказала К. И. Ю р-
чук (Ярославль). Стачечная борьба рос¬
товских рабочих в конце XIX - пачале
XX в. была проанализирована в докла¬
де М. Г. М е й е р о в и ч а (Ярославль),
Группа докладов была посвящена совет¬
ской тематике: В. С. Флеров охарак¬
теризовал значение ведомственных изда¬
ний как источника но истории края,
Н. П. Рязанцев — деятельность мест¬
ной парторганизации но новышепшо по¬
литическом активности крестьянства;
А.	С. Ши л ьпиков (все - Яро¬
славль) — роль женщин Ростова в со¬
циалистическом строительстве.
ф 28 сентября 1987 г. в Азове рабо¬
тал научный семинар «Нижний Дон в
XVI — начале XVIII века» (к 350-летию
взятия донскими казаками Азова). С до¬
кладами выступили: В. О. Жабу н и н а
(Азов) — Набеги азовцев па российские
укранны в XVI—XVII вв.; В. Н. К о р о-
л е в (Ростов н/Д) — Балысыра — морская
гавань турецкого Азова; И. В. В о л к о в
(Азов) — Турецкий окоп времен Азов¬
ского осадного сидения; Л. М. Ж у к о в а
(Старочеркасск) - Донские казаки в
борьбе против Азова в 50-х годах XVII в.;
Л. Б. Г1 е р е п е ч а е в а (Азов) — Азов и
Азовская военная флотилия 1696 -
1712 гг.; Т. П. Михалева (Азов) -
Исторические романы Г. И. Мирошни¬
ченко «Азов» и «Осада Азова».
♦ Вторым, дополненным изданием вы¬
шла книга «В. И. Ленин и ВЧК. Сбор¬
ник документов (1917 — 1922 гг.)» (М. По¬
литиздат. 1987). Ома содержит труды
Ленина или выдержки из них. его пись¬
ма, записки, телеграммы, распоряже¬
ния и другие документы, касающиеся
деятельности ВЧК.
♦ Л. М. Спирин («Россия, 1917 год:
из истории борьбы политических пар¬
тий». М. Мысль. 1987) освещает деятель¬
ность политических партий в двух рос¬
сийских революциях, раскрывает при¬
чины победы партии рабочего класса
над более чем 50 непролетарскими пар¬
тиями и организациями в борьбе за
массы.
♦ Вышедшая из печати кпига «Вели¬
кий Октябрь. Краткий историко-револю¬
ционный справочник» (М. Политиздат.
1987)	содержит сведения об основных
этапах подготовки и проведения социа¬
листической революции, ее движущих
силах, выдающихся деятелях, памятных
мостах Москвы и Ленинграда, хронику
событий с февраля 1917 по март 1918 года.
ф В книге «Они остаются с нами»
(М. Политиздат. 1987) рассказывается об
интернационалистах, участвовавших в
Октябрьской революции и сражавшихся
за власть Советов в годы гражданской
войны.
ф В работе А, М. Совокина «Револю¬
ция пролетарская, революция народная»
(М. Политиздат. 1987) основное внима¬
ние уделено революционному творчеству
народных масс, тесной связи большеви¬
стской партии с широкими массами в
российском революционном процессе.
Ф Вышли в свет «Избранные произ¬
ведении» (М. Политиздат. 1987) видного
деятеля Коммунистической партии и Со¬
ветского государства Г. И. Петровского,
164

В издании представлены его доклады и
другие выступления на партийных съез¬
дах и конференциях, публицистические
статьи, воспоминания. Многие докумен¬
ты вводится в научный оборот впервые.
♦ Издан энциклопедический справоч¬
ник «Великий Октябрь и гражданская
война на Украине» (Киев. Украинская
Советская Энциклопедия. 1987). В нем
помещены материалы, охватывающие со¬
бытия 1917-1920 годов. Приводятся таб¬
лица основных событий, библиография,
комментарий к топонимике.
ф Б. И. Коваль в книге «Революцион¬
ный опыт XX века» (М. Мысль. 1987)
уделяет главное внимание раскрытию
международного значения Великого Ок¬
тябри для современного этапа классо¬
вой борьбы, освещает наиболее драма¬
тические эпизоды истории мирового ре¬
волюционного движения в XX в., дает
характеристику освободительной борьбы
народов в новейшее время.
ф А. В. Краснов в работе «Социали¬
стический контроль: исторический опыт
КПСС» (М, Мысль. 1987), основываясь
на документальном .материале, показы¬
вает становление it развитие госконт¬
роля за годы Советской власти, формы
и методы его осуществления.
ф Очерк В. II. Ильинского «Геральди¬
ка трудовой славы» (изд. 2-е, доп. М. По¬
литиздат, 1987) охватывает историю рож¬
дения и развития государственных на¬
град в СССР.
ф В книге «Гербы Союза ССР. Из ис¬
тории разработки» (М. Политиздат. 1987)
В.	Поцелуев знакомит читателей с дея¬
тельностью В. И. Ленина ио разработке
советской государственной эмблематики
и прослеживает, как отражались на ее
развитии успехи социалистического
строительства в стране.
Ф В сборнике «Государственный ар¬
хивный фонд СССР - документальная па¬
мять народа» (М. Мысль. 1987) повест¬
вуется об организации государственной
архивной службы, призванной обеспе¬
чить сохранность и использование ар¬
хивного богатства; воспроизведено око¬
ло 200 ранее не публиковавшихся или
малоизвестных архивных документов.
ф Авторы книги «Народонаселение:
прошлое. настоящее. будущее» (М.
Мысль. 1987) анализируют исторические
формы управления воспроизводством на¬
селения. закономерности движения на¬
селения, проблемы единства и противо¬
речия в демографических процессах, ак¬
туальные вопросы теории народонасе-
лени я.
ф «Их именами названы...» (Энцикло¬
педический справочник. Минск. Белорус¬
ская Советская Энциклопедия. 1987) —
справочник, посвященный людям, име¬
нами которых в Белоруссии названы на¬
селенные пункты, промышленные пред¬
приятия, площади, улицы, скверы, реч¬
ные суда и др. Это имена гуманистов,
просветителей, революционеров, участ¬
ников Октябрьской революции, граждан¬
ской войны, активистов коллективиза¬
ции, героев первых пятилеток. Великой
Отечественной войны, деятелей науки и
культуры, .международного коммунисти¬
ческого и рабочего движения.
ф И. В. Дубинский и Г. М. Шевчук
(«Червонное казачество». Киев. Полит¬
издат Украины. 1987) рассказывают о
боевом пути красных казаков, которые
в годы гражданской войны в содруже¬
ство с другими соединениями Красной
Армии громили кайзеровских захватчи¬
ков, петлюровцев, деникинцев, вранге¬
левцев.
ф В. П. Шильниковская в работе «Ве¬
ликий Устюг» (изд. 2-е. М. Стройиздат.
1987) повествует об архитектуре одного
из древнерусских городов, который до
наших дней сохранил самобытный об¬
лик и представляет большой интерес для
изучения истории отечественной культу¬
ры.
ф Па конкретно-историческом матери¬
але освещено социально-экономическое и
культурное развитие Полоцка в обобщаю¬
щей книге «Полоцк. Исторический очерк»
(Минск. Наука и техника. 1987). Изда¬
ние приурочено к 1125-летию города.
ф В Омском книжном издательстве
увидела свет работа А. Д. Колесникова
«Памятники и памятные места Омска
и области» (Омск. 1987). Автор расска¬
зывает о памятных местах, связанных
с местным Прииртышьем и с деятель¬
ностью известных первооткрывателей,
революционеров, деятелей пауки и ис¬
кусства из Омской области.
ф В краеведческом сборнике «Отчий
край» (Пермь. Пермское книжное изд-во.
1987) содержатся материалы по истории
Прикамья из фондов нартархива Перм¬
ского обкома КПСС и государственного
архива Пермской области, а также лич¬
ных коллекций.
ф Сборник «Город у Красного яра.
Документы и материалы по истории
Красноярска первой половины XIX ве¬
ка» (Красноярское книжное изд-во.
1988) содержит материалы, которые ха¬
рактеризуют ^ разнообразные стороны
жизни города, превратившегося в 20-х
годах XIX в. в центр Енисейской гу¬
бернии.
ф О памятниках истории и культуры
Среднего Поволжья, революционных со¬
бытиях, жизни и деятельности людей
этого края говорится в книге Г. Г. Мо-
жарова и А. С. Никитина «Памятные
места и достопримечательности города
Чебоксары и Чувашской АССР» (Чебок¬
сары. Чувашское книжное изд-во. 1987).
ф В сборнике «Сарапул. Документы
и материалы. 1596—1985» (Ижевск. Уд¬
муртия. 1987) приведены источники по
истории индустриального города При¬
камья от его основания до наших дней.
ф Дальневосточное книжное издатель¬
ство выпустило книгу «Дальзаводцы
(1887—1987)» (Владивосток. 1987) по ис¬
тории Дальневосточного завода им. 50-ле¬
тия СССР — крупного металлообрабаты¬
вающего предприятия, о его зарождении
и развитии.
165

♦ В издательстве «Наука» опубликова¬
на книга «СССР и Индия» (М. 1987). Как
и исследование «Россия и Индия» (М.
Наука. 1986), она раскрывает историче¬
скую панораму многогранных и плодо¬
творных связей народов двух стран, по¬
казывает исторически обусловленный и
взаимовыгодный характер этих связей.
ф Книга А. Горева «Роса на лотосе.
Индира Ганди: мечты и свершения» (М.
Политиздат. 1987) посвящена видному
политическому лидеру Индии, ее много¬
гранной государственной деятельности.
♦ А. В. Митрохин («Индия: вступая в
век XXI». М. Политиздат. 1987) знакомит
читателя с повседневной жизнью этой
страны, ее достижениями, проблемами,
трудностями, деятельностью видных ин¬
дийцев, стоявших у истоков советско-ин¬
дийских связей.
ф «Индокитайская хроника. Вьетнам,
Лаос, Кампучия: трудные дороги борьбы
и созидания» (М. Политиздат. 1987) -
основанное на личных впечатлениях и до¬
кументальных материалах повествова¬
ние М. П. Исаева о наиболее значитель¬
ных событиях в современной жизни на¬
родов этих стран, очевидцем многих из
которых ему довелось быть,
ф Южноуральская экспедиция Ленин¬
градского отделения Института археоло¬
гии АН СССР проводила раскопки в Ка¬
повой пещере (на Урале). В ее куль¬
турном слое найдены каменные орудия,
кусочки угля и красной охры, серо-жел¬
тые бусины из местного камня, керами¬
ческая плошка из обожженной глиньг,
кусок обвалившейся стены с изображе¬
нием мамонта. Возраст рисунка — около
15 тыс. лет.
ф Археологи Института истории АН
БССР во время раскопок на Большой
горке в Сдуцке обнаружили остатки куз¬
ницы н наковалыпо, а также зубила, до¬
лото, напильники, молотки, топоры, ка-
мепяую формочку для литья бус, стек¬
лянные браслеты, самшитовые гребни,
украшения из меди, бронзы и серебра,
детали безмена с шестифунтовой гирей,
бронзовую булаву, шахматные фигурки,
вырезанные из кости, и другие средне¬
вековые изделия,
ф На памятниках эпохи Караханидов
(XI—XII вв.) Ворошиловского, Сырдарь-
инского, Хаватского р-нов Сырдарьинской
обл. проводили раскопки археологи АН
УзССР. Выявлены фрагменты керамики,
каменные жернова, остатки объемистых
хумов, кувшины, детали водопровод¬
ных труб, сфероконусы, в которых дер¬
жали ртуть, художественные стеклян¬
ные изделия, монеты.
ф В настоящее время археологиче¬
ский раскоп на месте нынешней Тамани
(Краснодарский край) занимает нлощадь
1500 кв. метров. На месте городища Гер-
моиасса (Тьмутаракань) обнаружены
находки, свидетельствующие о высоком
уровне производства и искусства насе¬
лявших эти места в разное время древ¬
них греков, аланов, печенегов, половцев,
генуэзцев, славян. В их числе - черяо-
лаковые древнегреческие сосуды, ору¬
жие, конская сбруя и пр.
ф Азербайджанские археологи, раска¬
пывая курган у с. Сарычобан, выявили
могильную камеру, 3 тыс. лет тому на¬
зад уже разграбленную. Могильник был
ориентирован по сторонам света. В его
южной стороне найдены останки вождя,
двух его слуг и десятка лошадей. Среди
находок — наконечники стрел, кинжал,
меч, а также бляхи и другие бронзовые
и костяные украшения.
ф Прибрежные острова западного сек¬
тора Арктики — Колгуев, Сенгейский,
Большой и Малый Зеленец, Долгий, Го¬
лец, Матвеева — бы ли обследованы участ¬
никами научно-исследовательской экспе¬
диции Министерства культуры РСФСР и
Географического общества СССР. Обна¬
ружены охотничьи копья и стрелы, сто¬
лярные инструменты, орудия рыбпой
ловли, остатки ткацкого станка, предме¬
ты домашней утвари разных эпох.
На о. Матвеева сохранились свидетель¬
ства от самой северной в России стре¬
лецкой заставы - арбалеты и другие
предметы воинского обихода.

МЕЖДУНАРОДНЫЕ СВЯЗИ
СОВЕТСКИХ ИСТОРИКОВ
КОНГРЕСС ПО ИСТОРИИ ПРОСВЕЩЕНИЯ
26 июля — 2 августа 1987 г. в Буда¬
пеште состоялся VII Международный
конгресс по истории Просвещения, орга¬
низованный Международным обществом
по изучению XVIII века (ИСЕКС) при
содействии Министерства культуры и
АН ВНР. В нем участвовали ученые
34 стран, в том числе Советского Союза.
Конгрессы ИСЕКС дают редкую воз¬
можность для встреч представителей
смежных гумапитарных дисциплин, по¬
скольку общество объединяет литерату¬
роведов, театроведов, философов, музы¬
коведов, политэкономов, искусствоведов,
историков культуры, общественной мыс¬
ли, социальных движений, педагогики,
архитектуры, интересующихся эпохой
Просвещения. Тематика конгрессов пла¬
нируется с учетом своеобразия обще¬
ства (как правило, им предшествуют
международные симпозиумы и семинары,
а также соответствующие публикации
* Фон да Вольтера», возглавляющего из¬
дательскую деятельность ИСЕКС).
Сопоставление взглядов ученых раз¬
ных специальностей на некоторые общие
проблемы (особенности духовной жизни
энохи Просвещения, проявление идей
просветителен в отдельных сферах куль¬
туры и т. д.) открывает дорогу к более
всестороннему и глубокому проникнове¬
нию в сущность Просвещения, его исто¬
рической роли. Кроме того, конгресс поз¬
воляет достаточно полно и своевременно
ознакомиться с новейшими тенденция¬
ми в зарубежной науке. На нем прояви¬
лась склонность западных исследователей
к излишне расплывчатому толкованию
понятия «Просвещение», которое они
связывали с любой образовательной н
просветительской деятельностью, не за¬
висящей от конкретно-исторической эно¬
хи. Ими высказывались весьма спорные
суждения об эволюции как наиболее за-
кономсрпой форме исторического разви¬
тия и революции — как отступлении от
нее. В частности, не Французская бур¬
жуазная революция конца XVIII в., а ре¬
формы просвещенного абсолютизма рас¬
ценивались как прямое воплощение
идеалов просветителей. Значение Фран¬
цузской революции заметно принижа¬
лось, сводилось преимущественно к но¬
вациям в художественных стилях и фи¬
лософской аргументации. В то же вре¬
мя Американская революция XVIII в,
в докладах западных, прежде всего аме¬
риканских, ученых (Д. Биллиас,
М. Клейн, Ш. Шлифли) преподносилась
как событие, предопределившее развитие
современной западной демократии.
Хотя конгресс показал, насколько силь¬
ны консервативные концепции Просве¬
щения в западной историографии, в ходе
его выявилось значительное внимание к
марксистской методологии, плодотвор¬
ность которой открыто признавалась
многими зарубежными учеными.
Выступления советских ученых полу¬
чили широкий отклик, поскольку зару¬
бежные ученые плохо осведомлены о ра¬
ботах советских историков. (К сожале¬
нию, их контакты с ИСЕКС имеют эпи¬
зодический характер, т. к. из социали¬
стических стран лишь ВНР и ЧССР яв¬
ляются членами этого общества.)
В выступлениях советских участников
конгресса частные сюжеты непосред¬
ственно связывались с общем ето до логи¬
ческими проблемами, В докладах Л. С.
Чико л и и и «Исторические корни
итальянского Просвещения» и Т. А.
Павловой «Английская революция и
Просвещение» была показана необходи¬
мость тщательного изучения предысто¬
рии Просвещения, его генетической свя¬
зи с наследием Ренессанса и народными
движениями XVI- XVII веков. Исследо¬
вание этих проблем позволило бы найти
более точные критерии периодизации
Просвещения.
Отдельные аспекты типологии культу¬
ры Просвещения, влияния националь¬
ных особенностей на развитие просвети¬
тельской мысли затрагивались в докла¬
дах М. Л. Барга «Историческая мысль
английского Просвещения», И. И. С в и-
р и д ы «Художественная культура Про¬
свещения как система и ее особенности
в регионе Центральной и Юго-Восточной
Европы», Ю, А. Лотмана «Слово и
язык в культуре века Просвещения»,
в выступлении Е. П. Зыковой.
Роль идей Просвещения в событиях
Французской и Американской революций
XVIII в., воздействие социально-полити¬
ческой борьбы на судьбы просветитель¬
ского мировоззрения анализировались в
167

докладе В. В. Согрина «Американ¬
ская революция XVIII в. и развитие
идеологии Просвещения», а также в вы¬
ступлениях Л, А. П и м е и о в о й, Н. Ю.
И л а в и н с к о й, И, Б. Б е р г о ы Е. И.
Лебедевой.
Проблема формирования национально¬
го самосознания и его влияния на обще¬
ственно-политическую жизнь эпохи рас¬
сматривалась в докладах Е. Б. Ч о р и я-
ка «Просвещопие и международные от¬
ношения XVIII в.» и А. С. М ы л ьнико-
ва «Идеология эпохи Просвещения и на¬
циональное самосознание».
Роли идейного наследия Просвещения
в истории социалистической мысли были
посвящены выступления А. Э. Ш т е к л и
«Просвещение ц «аскетический комму¬
низм» (Ф. Энгельс о Маблн и Морелла)»
и К. М. Андерсона «Идеи Просвеще¬
ния и утопический коммунизм Р. Оуэна».
Особое место в сообщениях советских
участников конгресса занимала история
распространения идеи Просвещения в
России (тема, обойденная западными ис¬
следователями). Доклады В. II. Буга¬
нова «Представители русского Просве¬
щения второй половины XVIII в.: реаль¬
ности, идеи, теории», Г. Л. Арша «Гре¬
ческие просветители в России в начале
XIX в.», А. В, С е м е и о в о й «Идеи Про¬
свещения в России в первой четверти
XIX в.», сообщения Р. Г. Хачатряна,
М. М. Г а н р и н д а ш в и л и, И. И. Л е-
щ и л о в с к о й, В. А. Смолин, Н. Д.
Кочетковой и др. раскрыли своеоб¬
разие становления и развития русского
просветительства, многогранность его
связей с общеевропейской культурой
этой эпохи.
В работе конгресса участвовали уче¬
ные из ГДР, ПНР, ВНР и других социа¬
листических стран. Во многих из них су¬
ществуют давние традиции в изучении
«века Просвещения». Они в пекоторой
мере иашли отражение в докладах У, Р и-
кена (ГДР) — «Философия: ее проник¬
новение в общество»; К. Г а р а ш
(ВНР) — «Изящные искусства в XVIII в.»;
А.	Роттермунда (ПНР) — «Архитек¬
торы и покровители искусств».
К сожалению, школы исследователей
социалистических стран развиваются не¬
сколько обособленно друг от друга. Меж¬
ду тем более регулярные паучные кон¬
такты, координация исследований могли
бы благотворно сказаться на дальнейшем
изучении века Просвещения.
Конгресс выявил проблемы, разработ¬
ке которых в советской историографии
уделялось недостаточно вин.мания (влия¬
ние опыта раннебуржуазиых революций
на формирование просветительской идео¬
логии; особенности социальной психоло¬
гии века Просвещения н ее проявление в
общественной мысли; роль национально¬
го вопроса в политической и культурной
истории XVIII в. и др.).
К. М. Андерсон
ЗАСЕДАНИЕ КОМИССИИ ИСТОРИКОВ СССР И ЧССР*
28 сентября — 3 октября 1987 г. в
Ужгороде состоялось XVIII заседание
Комиссии историков СССР и ЧССР, по¬
священное 70-летию Неликого Октября.
В его рамках была проведена научная
конференция, на которой обсуждалась
тема: «Великая Октябрьская социалисти¬
ческая революция и ее роль в мировой
истории».
В центре внимания участников заседа¬
ния находился круг во[гросов темы «Ве¬
ликий Октябрь и развитие мирового ре¬
волюционного процесса». В докладе 3. П.
Яхимояич было раскрыто всемирно-
историческое значение социалистической
революции в России и ее многогранное
воздействие на революционное обновле¬
ние мира в XX столетии. Анализируя со¬
временную идейно-политическую борьбу
вокруг наследия Октября, докладчик по¬
ставила ряд важных в теоретико-методо¬
логическом отношении вопросов: о соот¬
ношении в опыте Октября общего и осо¬
бенного, о роли революционного насилия,
о возрастающем многообразии путей ле-
* О работе Комиссии за 20-летиин пе¬
риод см.: Вопросы истории, 1987, Ai 11.
рехода к социализму по мере успехов
освободительного движения, о противо¬
речиях, присущих революционному про¬
цессу ввиду переплетения в нем различ¬
ных типов революционности. В докладе
особое внимание было уделено характе¬
ристике современных проблем револю¬
ционного процесса в условиях ракетно-
ядерного века и возникновения взаимо¬
зависимого мира. С. Ю. П р у н и ц а
(Ужгород) остановился на вопросе о соз-
дапии единого антиимпериалистического
фронта, способного к наступательных! ак¬
циям, о формах классовых и политиче¬
ских союзов на современном этапе, под¬
черкнув трудности их формирования.
Докладчик обратил внимание на необхо¬
димость исследования международного
опыта борьбы за единство действий ре¬
волюционных сил на современном этапе,
отметив отсутствие обобщающих работ
в этой области.
Среди докладов, посвященных истори¬
ческому опыту решения общенациональ¬
ны^ задач на примере Октября, цент¬
ральным явился доклад чл.-корр. АН
СССР П. И. В о л о б у е в а, в котором
был поставлен вопрос об адекватном
168

освещении опыта Великой Октябрьской
социалистической революции под углом
зрения общенациональных задач, стояв¬
ших тогда перед Россией. Докладчик
привлек внимание к изучению «зигза¬
гов» истории. Он остановился па трудно¬
стях становления социалистической де¬
мократии в СССР в 20 — 30-е годы
(гражданская война, империалистиче¬
ская интервенция, капиталистическое
окружение, потребность в централизации
управления и т. п.). Вместе с тем П. В.
Волобуев считает, что могли быть и дру¬
гие альтернативы, по связанные с огра¬
ничением демократии. После XX съезда
КПСС положительным переменам не
был придан необратимый характер, про¬
цесс демократизации был заторможен,
а в чем-то пошел вспять. В докладе под¬
черкивалось, что эти деформации пе вы¬
текали из природы социализма, по отра¬
зились на его содержании и конкретных
формах. Перед обществоведами стоит
задача глубокого и всестороннего изуче¬
ния исторического опыта на основе ис¬
торической правдивости, не впадая в
преувеличение одних его сторон и замал¬
чивание других.
Ряд докладов был связан с проблемой
классовых и политических союзов в ре¬
волюциях XX века. Г. П. Мура хп к о и
А.	Ф. Носкова сосредоточили внима¬
ние на том, как коммунистические и ра¬
бочие партии стран Централт.ной и Юго-
Восточной Европы, творчески применяя
в послевоенных условиях ленинскую кон¬
цепцию революционно-демократического
пути к социализму, смогли добиться
объединения вокруг рабочего класса
трудового большинства нации. Союз с
мелкобуржуазными массами деревни и
города позволил рабочему классу выр¬
вать их из-под влияния буржуазии и ее
концепций послевосппого развития в рам¬
ках буржуазной демократии, обеспечил
рабочему классу выполнение роли геге¬
мона в революционном процессе, открыл
возможности борьбы за новый, социали¬
стический характер этого союза.
Борьба за демократию как путь под¬
ведения масс к социализму явилась клю¬
чевой в ряде докладов. Так, С. Цамбел
(ЧССР) наметил контуры нового подхо¬
да к анализу революционного процесса в
Чехословакии 1944 — 1948 годов. Особен¬
ность этого подхода — диалектический
взгляд на этот период как па взаимодей¬
ствие революционных преобразований и
созидательного труда. Путем анализа
двухлетнего (1947 — 1948 гг.) плана раз¬
вития народного хозяйства Чехослова¬
кии было показано, что национальпо-де-
мократическая революция не копирова¬
ла, а творчески использовала опыт трех
революций в России в новых историче¬
ских условиях. М. Боу чек (ЧССР)
подчеркнул, что процесс перерастания
национально-демократической револю¬
ции в социалистическую в Чехословакии
начался сразу же после победы нацио¬
нально-демократической революции. Фев¬
раль 1948 г.- это завершение процесса
перерастания, когда был открыт путь к
социализму. Увязывание начального ру¬
бежа переходного периода от капитализ¬
ма к социализму с победой диктатуры
пролетариата докладчик квалифицировал
как схематичное видение сложностей ис¬
торического процесса.
Остановившись на проблеме преемст¬
венности революционного процесса на
примере Чехословакии, А. Г а б а л ь
(ЧССР) сконцентрировал внимание на
задачах модификации традиционных
форм организации государственной влас¬
ти в стране (институты парламента, пре¬
зидента и др.), задачах наполнения ста¬
рых форм качественно новым содержа¬
нием. Далее в докладе была обоснована
необходимость постепенного подключе¬
ния мелкобуржуазных масс города к си¬
стеме социалистического производства.
Имевшие место в ходе социалистическо¬
го строительства деформации (админи¬
стративное давление при создании со¬
циалистических производственных отно¬
шений, недооценка участия в управлении
трудящихся масс и др.) — это нарушение
ленинских принципов социалистического
строительства, а пе результат победы
Февраля 4948 года. В докладе выделена
задача более пристального и углублен¬
ного изучения факторов, тормозивших в
Чехословакии переход от экстенсивного
к интенсивному развитию.
Интерес вызвала проблема совершен¬
ствования национальных отношений.
С.	В. Чешко остановился на необходи¬
мости выработки новых подходов в изу¬
чении национального вопроса. В усло¬
виях социализма сохраняются не только
остатки националистической психологии,
но и национализм как социальное явле¬
ние. Причины его живучести — относи¬
тельное отставание в темпах экономиче¬
ского развития, застои в политической
жизни, следование косным традициям в
сфере культуры. Национальные пробле¬
мы в той или иной форме, в тон или
иной степени обнаруживаются практиче¬
ски в любой многонациональной стране,
любом обществе. Это означает, что есть
некая универсальная основа возникнове¬
ния межнациональных противоречий,
не зависящая от типа общества и кон¬
кретных условий развптия. На необхо¬
димость научно обоснованного регулиро¬
вания национальных отношений указали
И. М. Ч а в а р г а и Н. П. Макара
(оба — Ужгород). С докладом о роли Ве¬
ликого Октября в исторических судьбах
украинского народа выступил акад. АН
УССР П. Т. Тро и ько (Киев).
Тема «Великий Октябрь и развитие
пролетарского интернационализма» так¬
же привлекла вшшание участников кон¬
ференции. Выступления носили как об¬
щетеоретический и методологический
характер (чл.-корр. АН УССР И. Н.
М о льни к о в а, С. В. В и д н ящ-
ский —Киев), так и конкретно-истори¬
ческий — о деятельности чехословацкой
коммунистической группы в Киеве в
4919 г, (В. Е. Мельниченко —
*69

Киев), об участии трудящихся Чехосло¬
вакии в социалистическом строительстве
в Советском Союзе (И. А. Петерс—
Киев). Ряд выступлений был посвящен
проблемам развития дружбы и сотруд¬
ничества между СССР и ЧССР, в частно¬
сти между Закарпатской областью и Вос¬
точно-Словацким краем (М. Гайдош-
ЧССР, Г. И. Шмавько - Ужгород,
и др.).
Следующий круг вопросов касался
проблемы социалистической революции
и преобразований в области культуры.
В.	Т. Ермаков посвятил доклад куль¬
турным предпосылкам Октябрьской ре¬
волюции. Культурный фонд страны, под¬
черкнул оп, се духовный потенциал,
культурные силы были достаточными
для победы социалистической револю¬
ции. Но их было недостаточно для по¬
строения социализма, что во многом оп¬
ределяло характер первых преобразовав
ний в области культуры после Октября,
а также содержание многих проблем
культурной революции в СССР. О на¬
стоятельности объективного изучения
проблемы формирования левого фронта
в культурной жизни Чехословакии в
межвоенный период говорил В. К р е х-
лер (ЧССР).
Значительный резонанс на конферен¬
ции получила тема борьбы за мир, ко¬
торая приобрела новое звучание в связи
с сегодняшними инициативами КПСС и
Советского государства. Как подчеркива¬
лось в докладе Н. П. Калмыкова,
курс на мирное сосуществование всегда
был приоритетным во внешней политике
СССР и стран социализма. Докладчиком
были обрисованы принципиально новые
проблемы, требовавшие выработки ново¬
го политического мышления, которое
имеет свои исторические корни.
Большой интерес вызвали выступле¬
ния о ходе перестройки хозяйственного
механизма в ЧССР. М. Бар н обский
(ЧССР) акцентировал внимание на исто¬
рической необходимости ускорения со¬
циально-экономического развития и пе¬
рестройки хозяйственного механизма в
стране. Был сделал вывод об имевших
место трех попытках перехода от преи¬
мущественно административных к эко¬
номическим методам управления. Пер¬
вая из них отнесена автором к концу
50-х годов, вторая — ко второй половине
60-х годов. Третья попытка относится к
началу 80-х годов. Отсутствие полноцен¬
ного теоретического обоснования эконо¬
мической реформы, явившееся след¬
ствием отставания общественных паук от
потребностей общественной практики,
их невнимание к историческому опыту и
злобе дня, стремление ограничиться час¬
тичным решением проблемы, полумера¬
ми, отсутствие принципиальных и после¬
довательных подходов — вот, на взгляд
докладчика, главные причины неудач
предпринимавшихся в 50-60-е годы
попыток реализации экономической ре¬
формы. JT. С л е з а к (ЧССР) ыа основе
сравнительного апализа развития госу¬
дарственного и кооперативного секторов
в сельском хозяйстве Чехословакии по¬
казал степень их экономической эффек¬
тивности, выявил положительные и нега¬
тивные тенденции их развития. Остано¬
вившись на причинах более низких эко¬
номических показателей госхозов, до¬
кладчик в ряду других прпчип назвал
недостаточное участие трудящихся в
управлении производством.
На конференции обсуждались также
актуальные вопросы развития историче¬
ской науки в СССР и ЧССР. В своем вы¬
ступлении Г. А. Трукан отметил, что
перестройка в советской исторической
науке идет не без трудностей. Для их
преодоления необходим сбалансирован¬
ный подход к анализу и оценкам исто¬
рического прошлого. Историю нельзя
рассматривать как цепь сплошных оши¬
бок, как это порой делается в пашей пуб¬
лицистике и прессе. При несомненных
достижениях в изучении истории Вели¬
кой Октябрьской социалистической рево¬
люции, индустриализации, коллективиза¬
ции, новой экономической политики,
первых пятилеток. Великой Отечествен¬
ной войны и др. следует видеть, что тут
еще много «белых пятен», что необхо¬
дим отказ от многих сложившихся схем
и стереотипов.
И. Ф. К у р а с (Кпев) остановился на
проблемах историографического осмыс¬
ления процессов перестройки историко-
партийной науки па Украине. В связи с
этим шла речь о ликвидации «белых пя¬
тен» в освещении таких вопросов, как
борьба за Советскую власть па Украи¬
не, роль ЦК и местных партийных орга¬
низаций в этой борьбе. Особое внимание
докладчик сосредоточил на персоналиях.
Д. Гаврецкий (ЧССР) показал ак¬
туальность дальнейшей конкретизации
междисциплинарного подхода в анализе
такого сложного объекта, как промыш¬
ленный район; для многих историков
здесь обширное поле деятельности,
К. Герман (ЧССР) подверг критиче¬
скому анализу буржуазную историогра¬
фию Великой Октябрьской социалисти¬
ческой революции.
С докладом о влиянии Великого Октяб¬
ря на возникновение Чехословакии вы¬
ступил В. Чада (ЧССР).
Очередное, ХТХ заседание Комиссии,
на котором будет рассмотрена тема
«От буржуазной демократии к победе со¬
циализма (к 70-летию образования ЧСР
и 40-летию Февраля 1948 г.)», решено
провести в г. Банска Быстрица (ЧССР)
в сентябре 1988 года.
Э. Г. Задорожнюк
170

К 70-ЛЕТИЮ НЕЗАВИСИМОСТИ ФИНЛЯНДИИ
17-18 ноября 1987 г. в г. Тампере
(Финляпдия) состоялась научная конфе¬
ренция, посвященная 70-летию предо¬
ставления независимости Финляндии.
Она была организована Обществом друж¬
бы «Финляндия — Советский Союз», Ин¬
ститутом исторической науки Тамперско¬
го университета, Музеем В. И, Ленина в
г.	Тампере, Обществом по исследованию
истории и традиций пролетариата.
В конференции приняли участие совет¬
ские ученые.
Тема конференции, как ее сформули¬
ровали организаторы:	«Независимость
Финляндии — случайность или необхо¬
димость? (национально-политические
цели финнов и русских)», обусловлива¬
лась тем, что за последнее время в фин¬
ляндской исторической пауке появились
концепции, направленные на переоцен¬
ку роли ленинской национальной поли¬
тики по отношению к Финляндии. Ут-
верялдается, в частности, что В. Й, Ленин
якобы согласился на признание ее неза¬
висимым государством лишь потому, что
был уверсп в непосредственной близости
социалистической революции в Финлян¬
дии. в результате которой она неизбеж¬
но присоединится к Советской России.
Таким образом, акт предоставления не¬
зависимости Финляндии изображается
следствием элементарного просчета,
ошибки большевистской партии и ее
вождя.
Наиболее наглядное отражение эти
концепции получили в монографии
Э.	Кетоды «На пути к национальной де¬
мократии — независимость Финляндии,
социал-демократы и Российская револю¬
ция 1917 г.», широко разрекламирован¬
ной в буржуазной прессе как новое сло-
йо в изучении политической истории
Финляндии и ее отношений с Россией в
1917 году.
На конференции в выступлениях фин¬
ских п советских историков был дан от¬
пор подобным антинаучным И политиче¬
ски недобросовестным трактовкам ленин¬
ской национальной политики, отношений
между Советской республикой и Финлян¬
дией. Г. А. Т р у к а и в докладе «Ленин¬
ская национальная политика и незави¬
симость Финляндии» на документальном
материале (в значительной степени по¬
черпнутом из финских архивов) показал,
что позиция Советского правительства
по вопросу о предоставлении независи¬
мости Фипляндии вытекала из нацио¬
нальной программы большевистской
партии, сформулированной и обнародо¬
ванной задолго до Октябрьской револю¬
ции, что линия на уважение националь¬
ного суверенитета и добрососедские от¬
ношения с Финляндией, неуклонно
соблюдаемая ныне Советским Союзом,
была теоретически выработана и прак¬
тически осуществлена в первые же ме¬
сяцы установления Советской власти в
нашей стране,
С докладом на тему «В. И. Ленин и
независимость Финляндии: комментарии
и дискуссии в Фипляндии» выступил
финский историк Й. К а л е л а. Он по¬
казал Ненаучность используемых Э. Ке-
толой приемов и методов исследования,
его выводов. Докладчик раскрыл подопле¬
ку интереса к концепциям Кетолы со
стороны некоторых органов финляндской
прессы — стремление к политической
сенсации в коммерческих целях.
Анализ ленинского Декрета о мире и
вытекавшей из него национальной поли¬
тики Советского государства в 1917—
1920 гг. содержался в докладе научного
сотрудника Музея В. И. Ленина в г. Там
пере А. Минккинена «Октябрьская
революция и Финляндия». Важным ас¬
пектом доклада была тема революцион¬
ной борьбы финского пролетариата в
1917 — 1918 годах.
Глубокое раскрытие получила на кон¬
ференции мысль о том, что финский на¬
род пе мог рассчитывать получить не¬
зависимость из рук ни буржуазных,
ни мелкобуржуазных партий, составляв¬
ших правящую коалицию в России до
октября 1917 года. На конкретном мате¬
риале это было доказано в докладах
II. Г. Д умовой («Буржуазно-либераль¬
ные партии России п проблема государ¬
ственного статуса Финляндии») и Е. Г,
Г и м п е л ь с о п а («Программа н поли¬
тика мелкобуржуазных партий Россия
по национальному вопросу в 1917 г.»),
финских исследователей Г1. Л у н т и я е-
н а («Отношение правящих партий Рос¬
сии к национальным меньшинствам») п
10.	И й в о н е и а («Социалисты-револю¬
ционеры п национальный вопрос в Рос¬
сии в 1917 г.»).
Отношению различных политических
течений Фипляндии к проблеме ее госу¬
дарственного суверенитета были посвя¬
щены доклады финских историков
X. С о й к к а н с н а («Лилия социал-де¬
мократической партии Фипляндии по во¬
просу о независимости») л Ю. Мюллю
(«Вопрос о независимости Финляндии и
буржуазные круги в 1917 г,»). Важные
направления дальнейшего изучения рас¬
смотренной па конференции темы наме¬
тил В. Р а с и л а в своем докладе «Не¬
зависимость Фипляндии как проблема
исторического исследования».
Доклады вызвали оживленную дискус¬
сию. Председательствовавший на конфе¬
ренции директор Института историче¬
ской науки Тамперского университета
О.	Вехвиляйнен в заключительном
слове подчеркнул, что ее работа была
успешной и плодотворной, чему в опре¬
деляющей степени способствовала ца¬
рившая на заседаниях атмосфера взаимо¬
понимания и научного сотрудничества.
Я. Г. Думово.
174

ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА ЗА РУБЕЖОМ
По страницам зарубежных журналов
СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛОВ, ВЫХОДЯЩИХ
В СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ
Исторически преглед. София. 1987, № 10.
Й. М и т е в. Колониальные войны Пор¬
тугалии и формирование «Движения
вооруженных сил»; О. Тодорова. Ста¬
тут и функции приходского духовенства
в Болгарии в XV—XVIII вв.; Сообще¬
ния. Я. Пеликан (Чехословакия).
Чехословацко-болгарскпе переговоры по
некоторым финансовым проблемам
(1947—1949 гг.); Ив. Стоянов. Закуп¬
ки и поставки оружия для болгарского
ополчения; События и личности.
Б. Григоров. Болгарские коммунис¬
ты у Кремлевской степы (к 100-летию со
дня рождения Ивана Костадииова).
Исторически преглед. 1987, № 11.
К. Байчински. Великая Октябрь¬
ская социалистическая революция и
мирное будущее планеты; A. II а к о в.
Этапы в развитии внешнеполитических
отношений между Болгарией и Совет¬
ским Союзом; Зл. Д. 3 л а т о в. Отноше¬
ния болгарского и советского прави¬
тельств по проблемам экономических
связей (1944—1958 it.) ; Сообщения.
Цв. К ь о с е в а. Использование опыта Ок¬
тябрьской революции в борьбе против
буржуазной печати в Болгарии (1944—
1948 гг.); М. М а р и н о в а. Октябрьская
революция и болгарские жепщипы; К. К.
К а л ч с в. Ленинские произведения в
Болгарии накануне Октябрьской рево¬
люции; События и личности.
Л. Спасов. Союз за возвращение на
родину (1922- 1923 гг .); Д п с к у с с и п.
Н.	Неде в. О большевизации. Насколь¬
ко реалистично ограничивать ее 1939 го¬
дом?
Wissenschaftliche Zeitschrift der Fried-
rich-Schiller-Univcrsität. Jena. 1987, JMs 2.
Идея мира и борьба за мир в
свете Великого Октября. А. II.
С а л ь к о в, М. Е. Ч е с н о в с к и й. Док-
рет о мире в советской историографии;
В.	Ф р и ч. О роли идей мира в классо¬
вых столкновениях 1917 — 1918 гг. в Гер¬
мании; И. Ф. Савчук. Трудящиеся
СССР в международном антивоенном дви¬
жении в 20-е годы; П. А. Ш у п л я к. Вой¬
на и мир в политике Коммунистическо¬
го Интернационала в 1919—1943 гг.;
М. В а й с б е к к е р. От первой до второй
мировой войны. Некоторые аспекты
контрреволюционной и антисоветской
политики немецкого империализма и ми¬
литаризма в 1917/18—1941 гг.; Диалек¬
тика революции и мира в
культурной и научной поли¬
тике социализма. Н. Г. Насен-
н и к. Принцип мира и его роль в осу¬
ществлении культурной революции в
СССР; У. Б и ш о ф, Э. Шульц. Социа¬
листическая культурная революция и
борьба за мир в ГДР в первой половине
50-х годов; JI. К а н т е л ь. Наука и мир
в политике революционной партии не¬
мецкого рабочего класса в 1945 —
1949/50 гг.; В. Р э н и к е. Политика мира
СССР на рубеже 1953/54 гг. и ее влия¬
ние на развитие германо-советской друж¬
бы: Революционное движение
и борьба за мир в наше время.
Д. Йена. Договор, служащий миру и
социализму. Договор о дружбе, сотруд¬
ничестве и взаимопомощи между СССР
и ГДР. подписанный 7 октября 1975 г.;
Д. Б. М с л ь ц е р. Борьба Белорусской
ССР за мир и разоружение в ООН в
70-е годы; X. Б р а д т е р. Коммунисты,
прогресс и движение за мир в ФРГ.
Czasopismo Prawno-Historyczne. Poznan.
1986, № 2.
3.	С ч а с к а. Богуслав Леснодорский —
историк народонаселения, идей и уч¬
реждений (1914—1985 гг.); Библиогра¬
фия трудов Богуслава Леснодорского.
Ч.	II. 1974-1985 гг.; К. Бобовски.
Укрепление юридической роли печати в
XII—XIII веках (па примере Восточной
Померании); В. У р у с ч а к. Система по¬
литической власти в Польше в период
правления двух последних; Ягеллонов
172

(1506—1572 гг.);	М.-Ф. Леопарди.
Конституционные проблемы наполео¬
новской Италии (1800 — 1802 гг.); X. И з-
д е б с к и й. Революция и право в Евро¬
пе в XX веке. Ч. I. Размышления о ти¬
пологии революции и характере рево¬
люционного права; Материалы и
научные заметки. Е. Боров-
ска-Багивская, О самых ранних на¬
чалах законодательства. Материалы к
труду «Сборник судебных законов Анд¬
жея Замойского»; А. Нов а ко в скин.
Силезское судопроизводство в Освенци¬
ме и Заторе в условиях австрийского
господства в 1772-1784 гг.
Czasopismo Prawno-Historyczne. 1987,
№ 1.
К. О р ж с х о в с к и й. Размышления о
преданности крестьян земле в Силезии;
Я. С. М а т у m с в с к и и. Условия до¬
говора о пожизненной ренте в свете ко¬
ролевских распоряжений Ягеллонов;
Я. Собчак. Татары на службе у Речи
Посполитой во второй половине XVII —
XVIII веке. Историко-правовое исследо¬
вание; М. В о н с о в и ч. Наказапис в поль¬
ской правоведческой мысли в XIX веке;
3. Виткове к и и. Гражданская канце¬
лярия президента Польской республики
в 1922—1935 гг.; X. И з д с б с к и й. Ре¬
волюция и право в Европе в XX веке.
4. II. Революция п старое и повое право;
юридические традиции и юридический
облик революции; В. В о л о д к е в и ч.
Эдвард Гиптовт - к двадцатилетию кон¬
чины; М а т е р и а л ы и пауч и ы е
заметки. В. У р б а и. Судебные
курьеры Краковского воеводства в 1535—
1548 гг. и их шляхетские помощники;
Е. II а с ь п и к. Проблематика нелегаль¬
ного войскового судоустройства в пе¬
реписке главного коменданта Армии
Крановой с эмигрантским правитель¬
ством.
Studia Historyczne. Krakow. 19S7, «No 2.
3.	П и х. Некоторые замечания о про¬
исхождении и символике гербов киев¬
ских князей; Д. X о м б с к. Реклама по¬
литических публикаций в периодической
печати во время Копгицкого восстания;
А.	X в а л ь б а. Церковная служба и
деятельность польских социалистов п
конце XIX - начале XX в.; 3. Ш о л а к.
Мариан Здсчовскип и Славянский клуб;
Б. Г р о т т. Национальная демократия
и важнейшие католические национали¬
стические движения в Европе в 1920—
1939 гг.; Л. Сокол. Движение Сопро¬
тивления в регионе Ендржсйов в период
германской оккупации. 1939 — 1945 гг.;
Ч.	Б ж о з а. Солеварня в Величко в
1945-1949 гг.; М а т е р и а л ы л з а-
метки. Т. К е и д з и о р а. Оиись книж¬
ной коллекции «Маларни» в королев¬
ском замке в Варшаве; М. Т ы р о в и ч.
Американские корреспонденции Яна
Тышковского. Доступные фрагменты
1847—1853 гг.; Полемика и дис¬
к у с с и и, М. А л т о н е в и ч. Проблема
происхождения г. Зарки. Некоторые за¬
мечания о статье Я. Дабершека и ре¬
цензии 3. Нога; К. Б о д н а р с к а - Р у с-
ц а и о в а. Исследования Камиллы Мро-
зовскои в отношении проектов в области
просвещения Комиссии национального
образования в Королевстве Польском.
Anale de islorie. ВнсигсЦь 1987, № 5.
М. Муптат. 1 декабря 1918 г.: исто¬
рический день; Е. Ионицэ. Демокра¬
тическое и революционное женское дви¬
жение в Румынии в период 1918—1944 гг.
(II); И. Т а л п о hi. Ренапскни кризис и
внешняя политика Румынии; Н. Ч а к и р.
Румыния в контексте юго-восточной Ев¬
ропы, 1900 1914 гг.; Исторические
свидетельства. «Сзптэмына» — из¬
дание, содействовавшее борьбе против
хортистской оккупации северо-запада
Румынии (Т. Р ус); Действия, предпри¬
нятые после 23 августа 1944 г. для ре¬
патриации румынских дипломатов и пос¬
лов. находившихся в Германии и союз¬
ных ей странах, и для репатриации
иностранных представителей, находив¬
шихся в тот момент в Румынии (П. А б-
р у д а п) ; Докумептальныо ис¬
следования. X. Б р е с т о ю. В. Б о-
5 о ч е с к у. Борьба венгерского парода
против хортнстско-фашистского ревизио¬
низма, в обстановке нормализации отно¬
шений с соседними государствами;
Страницы всемирной история.
Международное рабочее движение в
1919—1923 гг. Создание коммунистиче¬
ских партий; Бы да ющи еся деяте¬
ли международного рабочего
д в и ж о и и я. Эрих Хонеккер (по пово¬
ду его 75-й годовщины) ; Обзор жур¬
налов. «Viitornl social». 1986, №№ i— 6
(Ф. Т з и о с о с к у) ; «Вопросы истории
IÎIICC», 1986. №№ 1-12 (В. Понови ч) ;
Заметки. Книги по истории, издан¬
ные в 1986 г. (V) (И. М а м и и а).
Anale de istoric. 1987,	6.
«Эпоха Николае Чаушеску» - эпоха
величайшего экономического и социаль¬
ного прогресса в истории Родины;
40-л е т и е про возглашения ре с-
п у б л и кн. И. П о п е с к у - П у ц у р ь.
Историческое значение революционного
политического акта 30 декабря 1947 г.;
И. Я кош. Республиканское мышление
революционного и демократического дви¬
жения в Румынии; Ш. П ы с л а р у. Пре¬
данность румыпекон армии провозгла¬
шению республики; Ш. Лаке. Между¬
народный резопапс на провозглашений
республики; Великое соединение 1918 г.-
вершина всех осуществлений в дости¬
жении национального единства румыщ
Доку м о и т а л 1. и ы о о тс-р к и. 13. Бо¬
бо ч о с к у. Аптиревизионистские Дей¬
ствия народных масс совместно прожи¬
вающих национальностей в Румынии
(1933—1940	гг.); Страницы все¬
мирной истории, В. Бута. 70-ле-
173

тие победы Великой Октябрьской социа¬
листической революции. Прочная друж¬
ба и многостороннее румынско-советское
сотрудничество; Обзор журналов. «Revis¬
ta de istorie», 1986. №№ 1 — 12 (И. Бу¬
лей); «Romanía, File de istorie». 1986.
*Ns№ 1 —4 (К. Георге); «Lishi Yangiu»,
1985, Ж» 1—6 (А. Будура); Заметки.
Исторические книги, выходящие в 1987 г.
(I) (И. Мамина).
Historicity casopis. Bratislava. 1987, X: 5.
С.	Ц а м б е л. Великая Октябрьская со¬
циалистическая революция в наших ис¬
следованиях и педагогической практике;
Т. Б а й ц у р о в а. Зиачепие Великой Ок¬
тябрьской социалистической революции
и ее отражепие в чехословацкой исто¬
риографии; Б. Глава. Большевики и
крестьянские массьт в период двоевлас¬
тия в России; Э. Ю р и к о в а. Чехосдо-
вацко-монгольскос экономическое со¬
трудничество в 1956—1980 гг.; Обзор.
11.	Гуса р. Революционная рабочая и
коммунистическая символика.
Historicity £asopis. 1987, № 6.
П. Раткош
	 Отношения	наддунай-
ск’их славян и старых венгров в 881-
1018 гг.; Л. Павликова. Молодежное
движение в Словакии после образования
Чехословацкого союза	молодежи;
Ф. Прочно в а. Положение Демокра¬
тической Республики Вьетнам во взаи¬
моотношениях стран Юго-Восточной
Азии в 1915 — 1975 гг.; Методология.
Я. К у д р и а. К вопросу типологии в
буржуазной и марксистской историогра¬
фии; Материалы. Ф. Осяанскн.
Злаченые церковной десятины в сред¬
ние века в Словакии.
РЕЦЕНЗИИ НА СОВЕТСКИЕ ИЗДАНИЯ*
Аразова Р. Б. Камеппые орудия
труда ранних земледельческо-скотовод-
чеекпх племен западного Азербайджа¬
на,- Баку:	Элм, 1986.- 162 с.— Рец.:
К а z d о v á E. // Sb. prací Filoz, fak.
Brnénské univ. R. archeologicko-klasicka,
1986 - Roc. 35, c. 31.- S. 192.
Буржуазная историография второй ми¬
ровой войны: Анализ современных тен¬
денций :/Редкол,:	Ржешевскгш О. А.—
М.: Наука.	1985.— 424 с.—Рец.: Ена-
н у и л о в Е. Г. // Ист. прогл.— С., 1987.—
Г. 43, кп. 1.- С. 91-94.
Вооруженная борьба пародов Дзнп за
свободу и независимость 1945-1980/
Круглов Л. Л. (рук. авт. кол.); отв. ред.
Бабин А. И.— М.: Наука, 1984.— 341 с.—
Рец.:	И	eimann В,//Militärgeschich¬
te.- П., 1987.-Jg. 26, № 3-S. 281.
Д у л о в А. В. Географическая среда
п истории России (конец. XV — середипа
XIX в.).—М.: Наука, 1985,— 255 с.—Рец.:
Jele с о k L. // Hist. geografie.— Pr.,
1985,- 24,- S. 235-236.
Евдокимова H. П. Между Во¬
стоком п Западом: Пробл. сепаратного
мира и мапевры дипломатии австро-герм,
блока в 1914—1917 гг.—Л.: Изд-во Jle-
нингр, уп-та. 1985.— 166 с.— Рец.: Baum¬
gart W.//Jb. iür Geschichte Osteuro¬
pas.- Wiesbaden, 1987.— Bd 35, H. 1,—
S. 128-129.
Егоров В. Л. Историческая геогра¬
фия Золотой Орды в XIII—XIV вв.— М.:
Наука, 1985.— 245 с.- Рец.: S г у n k i е-
* Перечень составлен по журналам,
поступившим в ИНИОН АН СССР в
июле — августе 1987 года.
V i с г S. // Etnografía polska.— Wroclaw
etc., 1987.- 31. Z. 1.- S. 256-260.
Захарова Л. Г. Самодержавие и
отмена крепостного права в России.
1856-1861.- М.: Изд-во Щ’У, 1984.-
254 с.— Ред.: W i s n i e w s k i E. // Z pola
waíki.— W-\va, 1987.— Rocz. 30, № 3.—
S. 151-154.
Исследования русских на Тихом океа¬
не в XVIII — первой половине XIX в.:
В 6-тп т. / 1'л. редкол.: Нарочпицкий А. Л.
(гл. ред.). М.: Наука, 1984. Т. 1. Русские
экспедиции по изучению северной части
Тихого океана в первой половине
XVÍTI в,— 320	с.— Ред.:	Fischer
R. H.//jb. für Geschichte Osteuropas.—
Wiesbaden, 1987,-Bd 35, H. 1.-S. 119-
120.
История вооруженных сил Афганиста¬
на 1747- 1977 / Отв. ред. Галковский
Ю. П.— М.: Наука. 1985.— 206 с.— Ред.:
К i г с h е i s с n I. // Müitärgeschichte.— В.,
1987.- Jg. 26, № 3,- S. 275-277.
К о б р и п В. Б. Власть и собствен¬
ность в средневековой России:	(XV—
XVI вв.) — М.: Мысль. 1985.— 279 с,— Рец,:
Р г о с h á ъ к а Л. // Slovan, prehled.— Pr.,
1987,- с. 4,- S. 332-334.
Коммунисты в авангарде борьбы за
единый рабочий и народный фронт,
1934—1939: К 50-летию VII конгр. Ко¬
минтерна/Отв. ред. Ундасынов И, Н,—
М.: Паука, 1985.— 300 с.— Рец.: Sc h е w-
t s с h е n k о L. // Beitr. zur Geschichte
der Arbeiterbewegung.— B., 1987,— Jg. 29,
Л» 3.- S. 414-415.
Копан e в A. И. Крестьяне Русского
Севера в XVII в.— Л.: Наука. Ленингр.
174

отд-ние, 1984.- 226 с.—Рец.: Tagânyi
Z. // Ethnographie.— Bp., 1986.— 97. évf„
1.	sz.~ 166 — 167. old.
Кузнецов A. A. Ордена и медали
России,— М.: Изд-во Моск. ун-та, 1985.—
172 с,—Ред.:	Hoffmann Р.//Militär-
geschichte,— В.,	1987,— Jg. 26,	№ 2,—
S.	186-187.
Могильпицкий Б. Г., Нико¬
лаева И. Ю., Гульбын Г. К. Аме¬
риканская буржуазная «психоистория»;
Крит, очерк. — Томск: изд-во Том. ун-та,
1985.— 273 с.—Рец.: Gr a b s k i A. F.//
Kwart. hist.— W-wa, 1987.— R. 43, z. 3.-
S.	921-924.
Пожарская C. П. Испания и
США: Внешняя политика и общество,
1936-1976.- М.: Наука, 1982.- 343 с,-
Рец.:	К о s г е 1 В. // Przeglçd zachod.—
Poznan, 1986.- R. 42, № 3/4.- S. 289-294.
Польша на путях развития и утверж¬
дения капитализма, копец XVIII—60-е
годы XIX в./Редкол.: Фалькович С. М.
(отв. ред.) и др.— М.: Наука, 1984,—
295 с.— Рец.: Rychlikowa I.// Kwart.
hist.- W-wa, 1987,- R. 43, z. 3.- S. 813—
829.
С e M и p я г а M. И. Борьба народов
Центральной и Юго-Восточной Европы
против немецко-фашистского гнета. — М.:
Наука, 1985,- 325 с.—Рец.:	Löbel
U. // Militärgeschichte.— В.— 1987.— Jg. 26,
№ 3.- S. 279-280.
С и п о л с В. Я. На пути к великой
победе: Советская дипломатия в 1941 —
1945 гг.- М.: Политиздат, 1985.- 496 с.—
Рец.:	М а t е г 6 k i W. // Kwart. hist.—
W-wa, 1987.- R. 94, z. 2.- S. 605-610.
Славяноведепие и балканистика в зару¬
бежных странах: Сборник/Редкол.: Мыль¬
ников А. С. (отв. ред.) — М.:	Наука.
1983.— 335 с.— Рец.:	Wrohlewski
Т. S. // Pregfyd zachod.— Poznan, 1986.—
R. 42, № 5/6.- S. 380-383.
Славянские культуры п мировой куль¬
турный процесс: Материалы междуна¬
родной научпои конференции ЮНЕСКО/
Редкол.:	Марцелов	С. В. (отв. ред.).—
Минск: Наука и техника, 1985,— 486 с.—
Ред.: Zeil W.//Ztschr. für Slawistik.—
В., 1987.-Bd 32, H. 3.-S. 477-478.
Соболев Г. Л. Петроградский гар:
Пизой в борьбе за победу Октября.— JI.:
Наука. Леннгтгр. отд-тше, 1985.— 310 с.—
Ред.:	L	а	и	о п г о t li H. // Militiirgeschi-
chte.-В., 1987.-Jg. 26, № 2,-S. 185-
186.
Успенский собор Московского Кремля:
Материалы и исслед./Отв. ред. Смирно¬
ва Э. С.— М.: Наука, 1985.— 263 с.— Рец.:
Kämpfer F. // Jb. für Geschichte Osteu-
ropas.—Wiesbaden, 1987,—Bd 35, H. 1.—
S.	115-116.
Юхт A. И. Государственная деятель¬
ность В. H. Татищева в 20-х— начале
30-х годов XVIII в.- М.: Наука, 1985.-
367 с.—Ред.:	Feinste in S. C. //Jb.
für Geschichte Osteuropas.— Wiesbaden,
1987.- Bd 35, H. 1.- S. 120-121.
Хроникальные заметки
♦ Институт исторических наук Сло¬
вацкой АН (ЧССР) провел в Братиславе
{/Декабрь 1987 г.) научное совещание но
проблеме «Методологические, общеполи¬
тические и социально-экономические
аспекты перехода от феодализма к капи¬
тализму в Словакии». Рассматривались
следующие темы: «Теоретико-методоло¬
гические вопросы перехода от феодализ¬
ма к капитализму», «Роль дворянства в
связи с просвещенным абсолютизмом как
политической формой организации позд-
псфеодального общества», «Экономиче¬
ская и социальная структура переходно¬
го от феодализма к капитализму общест¬
ва».
^ Навстречу предстоящему 200-летию
Французской буржуазной революции
конца XVIII в. Симеон Дамяпсв (Болгар¬
ская АН) написал о событиях той поры
популярный исторический очерк, осно¬
ванный на французской, болгарской и
оусскон литературе (С. Д а м я гг о п.
Великата Фропски революция. София.
ИВАН. 1987. 150 с.).
♦ В первой половине XVI п. Венгер¬
ское государство распалось на три части,
центральная из которых оказалась затем
на полтора столетия под турецкой вла¬
стью. Вера Зпманьи (Венгерская АН)
исследует социально-экономические от¬
ношения в стране того времени, касаясь
последствии этого разделения, вопросов
внутренней миграции, хозяйственных
связей с соседями, аграрного подъема,
упадка городов в XVI в., общественного
места знати и бюргеров, аграрного и тор¬
гового спада в первой половине XVII п.,
прогресса мануфактурного и ремесленно¬
го производства и горнорудного дела,
фискальной системы. Это — вып. 188
«Исторических исследований», выпускае¬
мых Венгерской АН (V. Z i m а п у i.
Economy and Society in Sixteenth and
Seventeenth Century Hungary (1526-
1650). Budapest. Akademiai Kiado. 1987.
120 p.).
ф Группа венгерских и австрийских
академических сотрудников и вузовских
преподавателей во главе с Габором
175

Зрдёдь освещает формирование, состав
и политическую деятельность различпых
партий Австро-Венгрии с 1867 по 1918 г.
(Das Parteienwesen Österreich-Ungarns.
Budapest. Akademiai Kiado. 1987. 145 S.).
^ Третьим изданием вьппел из печати
научпо-поиулнрный очерк германской
истории. Он охватывает эпохи от древних
гермапцев до построения основ социали¬
стического общества в ГДР. На основе
дапной кпиги будет развернута 12-том¬
ная история страны. Особепно обстоя¬
тельно освещен период перехода от
капитализма к социализму в истории ГДР
(Grundriß der deutschen Geschichte. 3.
Aufl. Berlin. Deutscher Verlag der Wis¬
senschaften. 1987. 839 S.).
♦ В ГДР опубликовапы первые два
тома истории революционного рабочего
движении в Берлине, подготовленные
Исторической комиссией СЕПГ под об¬
щей редакцией Хайнца Хабеданка. Опи
охватывают период от начала этого дви¬
жения до освобождения Гермапии от фа¬
шизма в 1945 году. Руководители автор¬
ского коллектива — Вольфганг Шрёдер в
т. 1. Хабеданк и Инго Материа в т. 2
(Geschichte der revolutionären Berliner
Arbeiterbewegung. Von den Anfängen bis
zur Gegenwart. Berlin, üietz. 1987. Bd. 1:
Von den Anfängen bis 1917.	651 S.,
317 Abb., 18 Tab. Bd. 2: Von 1917 bis 1945.
280 Abb., 28 Tab., 3 Kart.).
ф В новом, переработанлом издании
двухтомника по истории Немецкой на¬
родной полиции (ГДР) использованы до-
полш-ттельные источники. Публикация
охватывает время от создания ННП пос¬
ле освобождения страны от фашизма до
1985 года (Geschichte der Deutschen
Volkspolizei. 2. Aufl. Berlin. Deutscher
Verlag der Wissenschaften. 1987. Bd. 1:
1945-1961.	367 S. Bd. 2:	1961-1985.
391 S.).
ф В серии «История науки» (ГДР) вы¬
шел очередной выпуск, посвященный
науке античности. Авторами исследуют¬
ся общественные условия возникновения
научных знаний. Излагается развитие
конкретных дисциплин (Beiträge zur
Wissenschaftsgeschichte. Wissenschaft in
der Antike. Berlin. Deutscher Vorlag der
Wissenschaften. 1987. 200 S.).
ф Райнер Фальк (ФРГ) написал кни¬
гу об освободительном движении корсн-
пого паселения Южной Африки с 1912 г.
до наших дней. Он характеризует мест¬
ные организации Сопротивления, пока¬
зывает поддержку режима апартеида со
стороны капиталистических держав,
включая ФРГ. В приложении приведены
документы о деятельности Африканско¬
го национального конгресса; список фирм
ФРГ, поддерживающих деловые отно¬
шения с Южной Африкой; перечепь офи¬
циальных экономических санкций против
ЮАР (R. Falk. Südafrika. Widerstand
und Befreiungskampf. Darstellung und
Dokumente. Mit einem Anhang zur Rolle
des Bundesrepublik. Köln. Pahl-Rugen-
stein Verlag. 1986. 286 S.).
♦ T. 20 серии «Сообщения по мате¬
риалам архивов прежней Пруссии», из¬
даваемой под общей редакцией Фридри¬
ха Бепнингховена (ФРГ), стала подго¬
товленная к печати Рихардом Дитрихом
(Западный Берлин) публикация полити¬
ческих завещаний, оставленных предста¬
вителями династии Гогенцоллернов в
XVII—XVIIÏ столетиях. Вводные главы
содержат источниковедческий анализ до¬
кументов (Die politischen Testamente der
Ilohenzollern. Köln. Böhl au Verlag. 1986.
806 S.).
♦ В сборнике статей историков ряда
стран, увидевшем свет под редакцией
Лиопелло Лапчотти (Италия), помещепы
материалы о деятельности венецианских
дипломатов, торговцев и путешественни¬
ков в Азии (от Турции до Японии),
а также о взаимовлиянии итальянской
и восточных культур в средние века и
новое время (Venezia о l'Oricnte. Firen¬
ze. Casa éditrice Leo S. Olschki. 1987. XIV,
442 p., 65 ill.).
♦ Тосканская академия иаук и сло¬
весности (Италия) включила в т. 88
своей серии «Исследования» очерки
Бьянки Марии Комуччи Бигкарди о
знатных и простонародных римлянках
в период правления императоров дина¬
стии Северов: их образе жизпи, обычаях,
социальных контактах (В. М. Cornue-
с i В i s с а г d i. Donne di rango e donne
di popolo noli’ eta dei Severi. Firenze.
Leo S. Olschki. 1987. 108 p.).
ф Новое, дополненное издание труда
Клода Леви-Стросса (Франция) «Раса и
история» содержит анализ следующих
проблем: различия цивилизаций, место
«западной» культуры в истории челове¬
чества. относительность идеи историче¬
ского прогресса, роль случайностей в
историческом процессе (С. Lévi-
Strauss. Race et histoire. Paris. De-
noël. 19S7. 141 p.).
♦ Коллектив авторов из Франции, Ни¬
герии, Мали, Сенегала, Заира, Танзании,
Берега Слоновой Кости, Англии, Кана¬
ды и США под руководством Богумила
Евсевицкого (университет в Лумумба-
иги) и Дэвида Ныобёри (Висконсинскпй
университет) характеризует новейшую
африкапскуто историографию по пяти
линиям: теория познания, фольклор,
путь от колониальной историографии к
самостоятельной, стаповлепие нацио¬
нальных историографических школ (по
странам), общеполитические тенденции
развития (African Historiographies. What
History for Which Africa? Beverly Hills
(Cal.). SAGE. 1986. 320 p.).
^ Пауль Йохаппес Йозеф Вандербрук
из Ниимегенского университета (Нидер¬
ланды) исследует социальное место вид¬
ных политических деятелей — должност¬
ных лиц, военачальников, ораторов
и пр.— в Римской республике первой по¬
ловины I в. до п. э., касаясь таких аспек¬
тов: каким образом появлялись тогда
общественные лидеры различных уров¬
ней в Риме и провинциях; почему они
неизбежпо опирались на плебс, происхо¬
дя обычно из патрициев; как они моби-
176

лизовьтвали общественное мнение; роль
в этом публичных манифестации, демон¬
страций, сходок, искусственно органи¬
зуемых диких выходок, репрессий; поли¬
тическая лияин лидеров; их оценка древ¬
ними авторами; зпачепие традиций ли¬
дерства для перехода от республики к
империи. В приложении помещены вы¬
держки из источников, характеризую¬
щие диктаторов и демагогов (P. J. J,
Vanderbroeck. Popular Leadership
and Collective Behavior in the Late Ro¬
man Republic (ca, 80— 50 В. C.). Amster¬
dam. J. C. Gieben. 1987. 284 p.).
ф Преподаватель Лейстерского уни¬
верситета (Англия) Роберт Колз посвя¬
тил свою работу труду, повседневным
обычаям и борьбе за права британских
шахтеров с копца XVIII по середину
XIX в., включая их участие в чартист¬
ском движении (R. Colls. The Pitmen
of the Northern Coalfield. Manchester.
MUP. 1987. 380 p.).
ф Английский ориенталист Роберт
Темпл в научно-популярной, богато ил¬
люстрированной работе повествует о
вкладе китайцев за носледпис три тыся¬
чи лет в развитие сельского хозяйства,
картографии, астропомии, инженерного
дела и промышленной технологии, ме¬
дицины, математики, физики, транспор¬
та, музыки и военного дела (R. Тстр-
1 е. The Genius of China. 3.000 Years of
Science, Discovery and Invention. New
York. Simon and Schuster. 1986. 254 p.).
ф Как российский царизм использо¬
вал в своей политике казачество в годы
между Крымской и первой мировой вой¬
нами? Такова тема монографии Роберта
Макнила, специализирующегося по ру¬
систике я советологии профессора Мас¬
сачусетского университета (США). Автор
использовал российскую периодику, рус¬
ские дореволюционные и советские ра¬
боты. Он характеризует Донское, Кубан¬
ское, Терское, Астрахапское, Уральское,
Оренбургское, Сибирское, Семпрсчен-
ское, Забайкальское, Амурское и Уссу¬
рийское казачьи войска (R. H. М с N е а I.
Tsar and Cossack, 1855—1914. Oxford. Mac¬
millan. 1987. 262 p.).
ф Эллисон Блэкли, профессор Го-
вардского упиверситета (США), специа¬
лизируется но истории негров и роли не¬
гритянской культуры в жизпи европей¬
ских стран. Его очередная книга касает¬
ся этой темы применительно к царской
России (негры в Причерноморье, как
прислуга, в российско-африкапских кон¬
тактах, как иммигранты и приезжие,
в русском искусстве) и СССР (в Причер¬
номорье, как приезжие, негритянский
вопрос в США в советском освещении,
в советско-африканских контактах, в со¬
ветском искусстве). В кпиге помещено
много редких иллюстраций и фотогра¬
фий (A. Blakely. Russia and the Neg¬
ro. Blacks in Russian History and Thought.
Washington. FIUP. 1986. 201 p.).
ф Коллектив американских вузовских
преподавателей под общим руководством
Стввна Джонсона и Джозефа Тэмнп из
Бааского университета анализирует в
сборнике статей политическую роль хри¬
стианской церкви в общественной жизни
США 1970—1980-х годов по следующим
направлениям: социально-экономические
интересы и идеологические устремления
различных религиозных сект в свете кон¬
ституции, место клира в «средпем» го¬
роде, так называемое повое христианское
право, протестантская этика в обществе
наживы, соотношение христиан, иудеев
и черных мусульман п демократической
партии, место церкви в борьбе за мир,
социальные функции американских епи¬
скопов, церковь против лдерпой опасно¬
сти, роль церкви в пегрптяпском осво¬
бодительном движении, теология у фе¬
министок (The Political Role of Religion
in the United States. Boulder (Col.). VVest-
wiow Press. 1986. 301 p.).
ф Профессор Пенсильванского универ¬
ситета (США) Жерар Бро характеризу¬
ет историческое место фрапцузского
культурного паследин (отдельпо и во
франко-канадском преломлении) в об¬
щественной жизни американской про¬
винции Новая Англия в XX в. (G. Í.
В г a u 11. The French-Canadian Heritage
in New England. Hanover — Kingston,
UPNE - McGill-Queen’s UP. 1986. 282 p.).
ф Пещерные и другие паетепные п
наскальные изображения, оставленные
индейцами США до европейской имми¬
грации,— тема коллективной работы под
редакцией Чарлза Фолкнера, профессо¬
ра этпографии в Ноксвилском универси¬
тете штата Теннесси (Ch. H. Faulk¬
ner е. a. The Prehistoric Native American
Art of Mud Glyph Cave. Knoxville. UTP.
1986. 124 p.).
ф Перу Ахмада Хасана Дани (Центр
исследований восточноазиатских куль¬
тур при ЮНЕСКО) принадлежит очерк
истории города Таксила, который в эл¬
линистическую эпоху, являясь столицей
государства Гандхара. бьгл средоточием
индийских, греко-македонских, иранских
и среднеазиатских культурных контак¬
тов, местом интенсивного развития тор¬
говли, ремесел и искусства. Автор осно¬
вывает свой текст на последних археоло¬
гических открытиях (А. 11. Dan i. The
Historic City of Taxiia. Paris. UNESCO.
1987. XV, 190 p., 62 pl.).
ф Цубои Кийотари (Япония) возгла¬
вил коллектив специалистов, подгото¬
вивших к изданию книгу о некоторых
повейших археологических открытиях в
Японии. Освещены полихромные фрески
и другие находки в гробницах Кофун и
Такамацузука, расчищенные рунны двор¬
цов Фудзивара и Хэйдзо в префектуре
Нара (Recent Archaeological Discoveries
in Japan. Paris. UNESCO. 1987. XIII,
108 p., 30 pl.).
ф Об использовании в современной
археологии новейших технических до¬
стижений (радиоуглеродная методика,
теплосветовая датировка, археомагне-
тизм, применение изотопов, химический
анализ, компьютеры и пр.) рассказывает
австралийский ученый П. Паркс (Р. А,
177

Parkes. Current Scientific Techniques
in Archaeology. Sydney. Croom Helm, 1986.
271 p.).
♦ В Старой Пазове (Югославия) най¬
ден клад монет общим весом в 17 кг; он
содержит редкие штемпельные типажи
III—IV вв. н. э.
♦ Под одной из улиц г. Кальяри на
Сардинии обнаружено рядом с подзем¬
ным водохранилищем трехаальное зда¬
ние римской ЭПОХИ.
♦ У берегов Градо на севере Адриа¬
тики водолазы нашли на глубине 15 м
затонувший древнеримский корабль.
Подняты наверх амфоры, стеклянные
сосуды и другие предметы местного и
восточного происхождения.
♦ Римская вилла I в. н. э. предстала
перед глазами строителей, пролегавших
туннель в Барселоне. Ее площадь
ок. 1 тыс. кв. метров. Она вплотную при¬
мыкает к месту расположения более
древнего финикийского порта.
♦ Группе археологов ФРГ, проводив¬
шей раскопки в Тунисе, удалось на мес¬
те былого Карфагена расчистить остатки
стен и обнаружить хозяйственный ин¬
вентарь VIII столетия до н.э. Ранее там
были найдены лишь несколько захороне¬
ний. Другая, французско-тунпсская
группа раскопала на этой же террито¬
рии руииы зданий III—II вв. до н. а.
♦ Два клада византийских монет VI-
VII вв. обнаружили египетские археоло¬
ги в «Белом монастыре», в 400 км южнее
Каира. Неподалеку от г. Зохаг, где нахо¬
дится построепное около 440 г, коптское
святилище, был найден кувшин с 400 зо¬
лотыми монетами; затем там же, под
полом одпой из келий, найден кувшин с
420 золотыми монетами.
♦ В порту Александрия, близ разру¬
шенного Фароеского маяка, поднята со
дна моря трехтонная корона древнееги¬
петской богини Изиды от статуи, кото¬
рая была найдена двумя годами раньше.
♦ 400 различных предметов II тыс.
до п. о. извлечено археологами из разва¬
лин шумерского культового центра Нип-
пур в Месопотамии. Раечищепы также
остатки калалов времени царя Хамму-
рапи.
♦ В ходе раскопок в Телль-Лайлап,
северо-восточнее сирийского г. Хассако,
выявлены следы города аморейского вла¬
дыки Шамшиадада I, правившего в
XVIII в. до н.э. Найденная на месте рас¬
копок клинопись позволяет сделать вы¬
вод, что это Шабат Энлиль, известный
как столица раннеассирийской державы.
♦ При раскопках в районе Кхаммае
(штат Андхра-Прадеш. Индия) археоло¬
ги выявили руины буддийского поселе¬
ния 1500-летпей давности. Налицо четы¬
ре очага, масса гончарных изделий, об¬
ломки кирпичных етеи.
♦ Неподалеку от Шанхая обнаруже¬
ны захоронения III тыс. до н. э. В одном
нз лих находились останки четырех ра¬
бов или слуг, убитых после смерти их
господина и похороненных вместе с
ним.

ФАКТЫ, СОБЫТИЯ, ЛЮДИ
ДОБРОВОЛЬНЫЕ ОБЩЕСТВА ЛЕНИНГРАДА 1920-х ГОДОВ
Одной из своеобразных форм выражения творческой активности масс поели
Октябрьской революции явилась деятельность огромного количества добровольных
объединений. Многие возникшие в 1960—1980-е годы общества — книголюбов, охра¬
ны памятников, трезвости и др.— уходят корнями в 20-е годы. Изучение доброволь¬
ных обществ первого советского десятилетия позволяет раскрыть еще одну сторону
противоречивого и сложного процесса становления социалистической демократии,
наполнить схему развития нашего государства именами людей, а также событиями,
отражающими жизнь самых различных слоев населения. История ленинградских
добровольных обществ 20-х годов представляется особенно интересной потому, что
этот город, перестав быть столицей страны, не утратил ведущего положения в ее
политической, экономической и культурной жизни, и это нашло отражение в дея¬
тельности многообразных, нередко самодеятельных, объединений.
Накануне Октябрьской революции в Петрограде насчитывалось около 500 раз¬
личных обществ, не считая религиозных общин и братств, благотворительных орга¬
низаций при церквах, потребительских объединений. Добровольные объединения
ученых, деятелей искусства, просветительные организации способствовали развитию
пауки и культуры в России, процессу консолидации сил интеллигенции. Велико было
значение Русского географического и Русского минералогического обществ, Общества
горных инженеров (члены которого, в частности, составили детальную геологиче¬
скую карту Донбасса). Заметную роль в развитии электроэнергетики сыграли Рус¬
ское техническое и Русское электрическое общества, Общество инженеров-элект-
риков К
Многие добровольные объединения, например, общество «Мир искусства», Санкт-
Петербургское общество художников, Русское театральное общество, стремились не
только к распространению знаний в области искусства, по и ставили своей целью
оказание материальной помощи своим членам. На средства Русского театрального
общества еще до революции были построены Дом для престарелых работников
театра и Дом для детей артистов. Просветительные добровольные организации не¬
редко использовались большевиками для пропаганды идей марксиз.ма легальным
путем. Такой характер носила деятельность общества «Наука», где в 1907—
1910 гг. сотрудничали В. Д. Бонч-Бруович и П. Ф. Кудолли, а также Сампсовиев-
ского общества образования в 1910—1914 годах. Плодотворной была работа медицин¬
ских и благотворительных организаций, среди которых выделялся Всероссийский
Красный Крест.
Однако подавляющее большинство официально зарегистрированных доброволь¬
ных обществ не были массовыми ни по количеству членов, ни по их социальной
принадлежности. Русское астрономическое общество с начала своей деятельности
в 1893 г. исключило из устава пункт о проведении лекций и выставок для широ¬
кой аудиторий. Устав Русского технического общества, вступление в которое не
ограничивалось никакими цензами, предусматривал весьма существенные вступи¬
тельные взносы, что делало его практически недоступным рабочим-умельцам. А в
1 Весь Петроград на 1916 год. Пг. 1916, сто. 825-974; Левит Г. О. История
энергетических обществ СССР, М. 1957; Филиппов Н. Г. Научпо-техничоекие об¬
щества России (1866—4917 гг.). М. 1975, с. 61; Очерки истории организации науки
в Ленинграде, 1703-1977 гг. Л, 1980, с. 110.
170

некоторых обществах, напрпмер, в футбольном клубе «Коломяги», организаторы
призывали ограничиться «определенным классом спортсменов» п заботиться о том,
чтобы клубная семья «избежала притока нежелательных элементов»2. В общем,
несмотря на многообразие, многочисленность и плодотворную деятельность, добро¬
вольные общества дореволюционного Петрограда пе имели истипно демократиче¬
ского лица.
Советское государство, партия большевиков с первых дней после победы Ок¬
тябрьской революции поставили задачу вовлечения добровольных обществ в про¬
цесс социалистического строительства. Уже в начале ноября 1917 г. Народный ко¬
миссариат по просвещению обратился к Союзу деятелен искусства, весьма предста¬
вительной организации художественной интеллигенции, возникшей в марте 1917 г.,
с предложением совместными усилиями создать Совет по охране памятников искус¬
ства и старины3. Большое внимание к деятельности добровольных обществ про¬
явил В. И. Лепнн. Еще в конце октября — начале ноября 1917 г. он беседовал
с председателем сельско-технического отдела Русского технического общества
П. А. Козьминым о судьбах общества и иастроепии интеллигенции4. А в начале
1918 г. Главное управление научных учреждений при Наркомлросе предоставило
денежные ссуды Русскому техническому и Физико-техническому обществам,
Русскому обществу любителей мпроведенпя.
В числе обществ, продолживших свою деятельность в Петрограде практически
сразу же после Октября, были Русское астрономическое общество, Научное общество
архитекторов, Русское археологическое общество. Русское библиологическое общест¬
во, Научное общество детских врачей, Русское географическое общество, Русское
историческое общество. Общество им. A. I!. Куииджи, «Мир искусства», Русское
общество любителей мироведепия. Общество страховых знаний. Социологическое
общество им. М. М. Ковалевского, Русское техническое общество. Общество поощ-
ропия художеств, Энтомологическое общество. Несмотря па разруху, в Петрограде
в годы гражданской воины образовалось несколько новых объединений: Общество
изучения истории освободительного и революционного движения в России, Научное
общество марксистов. Общество охраны материнства и младенчества, Общество ра¬
диоинженеров, Вольная философская ассоциация 5.
Деятельность многих добровольных объединении Петрограда, как вновь создан¬
ных, так и продолжавших после революции свою работу, была весьма полезной
для молодого Советского государства. С 1919 г. Общество поощрения художеств ре¬
гулярно проводило лекции по вопросам истории искусства. 13 апреля того же года с
участием 10 художественных организаций, в том числе «Мира искусства» и Общи¬
ны художников. Товарищества независимых, Союза скульнторов-художпиков п др.,
была открыта художественная выставка. На заседаниях Минералогического общест¬
ва выступали с докладами П. II. Нерпа деки п. Д. В. Налнвкип, В. А. Обручев и др.
В марте 1920 г. Совет Географического общества постановил организовать чтение
публичных лекций «в целях привлечения внимания общественности к географии
и Географическому обществу» 6.
2 Устав Санкт-Петербургского общества художников, СПб. 1890, с. 1 — 2; Устав
общества «Мир искусства». Нг. 1911, с. 3; Элписки РТО, СПб., 1868, вып. 9—10,
с. 1 - ''¡8, прнл. Список членов РТО; И о з о ч к и и а А. Д. 76 лет в театре. М. 1960,
с. 345; Филиппов Н. Г. Ук. соч., с. 50; Ленинград. Путеводитель. Т. П. Л. 1933,
с. 212, 271; Луцк ни В. К. История астрономических общественных организаций
в СССР (1888—1941 гг.). М. 1982, с. 37, 38; 70 футбольных лет. Футбол в Петербурге,
Петрограде. Ленинграде. Л. 1970, с. 8.
3 Ильина Г. И. Культурное строительство в Петрограде, октябрь 1917—1920 г.
Л. 1982, с. 29—36.
4 Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. Т. 5, с. 4; Культурная
жизнь СССР. 1917-1927 гг. М. 1975, с. 18.
5 Щпглик А. И. Добровольные общества в переходный период от капита¬
лизма к социализму. В кн.: Вопросы истории и теории общественных организаций.
М. 1971, с. 224; Луцк ни В. К. Ук. соч., с. 94; Клушиц В. И. Первые ученые-
марксисты Петрограда. Л. 1971, с. 25, 89-90; ЦГАОР г. Ленинграда, ф. 151, он. 2,
д. 39, л. 2; Научно-технические общества СССР. М. 1968, с. 157,
в Стол пя некий II. Н. Старый Петербург и Общество поощрения художеств.
Л. 1928, с. 78; Ильина Г. И. Ук. соч., с. 195; Соловьев С. П. Всесоюзное мине-
180

Наличие значительного количества добровольных объединений, как в Петрогра¬
де, так и во всей стране, требовало внимательного отношения к ним со стороны
государства и прежде всего разработки юридических порм их деятельности. В де¬
крете СНК РСФСР от 25 августа 1921 г. «О мерах поднятия уровня научно-техни¬
ческих знаний в стране и улучшения условий жизни научно-технических работ¬
ников РСФСР» особо подчеркивалась необходимость «поощрять создание научно-
технических обществ». 12 июля 1922 г. Президиум ВЦИК принял постановление
«О порядке созыва съездов Всероссийских совещаппй разлнчпых союзов и объеди¬
нений и о регистрации этих организации», а 3 августа того же года ВЦИК и СНК
РСФСР — постановление «О порядке утверждения и регистрации обществ и союзов,
не преследующих цели извлечения прибыли, и порядке надзора над ними». Ока¬
зывать поддержку и проявлять внимательное отношение к «каждой группе,,, обна¬
руживающей хотя бы малейшее искрепнее желание действительно помочь рабочему
классу и крестьянству в деле восстановления хозяйства, поднятия культурного
уровня населения и т. д.» призывали резолюции XII конференции РКП (б). На про¬
тяжении 20-х годов практическая работа по правовому регулированию положения
добровольных объединений продолжалась 7.
В первой половине 20-х годов в Петрограде пачипают возникать массовые доб¬
ровольные общества, не имевшие аналогов в истории дореволюционной России.
В апреле 1924 г. создастся ленинградское отделение общества «Долой неграмот¬
ность». Уже в конце 1925 г. оно объединяет около 70 тыс. человек, а в середине
1926 г.— 113 тыс. человек. Общество было одним из самых активных в городе, и не
случайно в постановлении бюро Ленинградского губкома РКП (б) от 24 марта 1925 г.
«По поводу массовых организаций» подчеркивалась настоятельная необходимость
всячески развивать и поддерживать его деятельность. 238 тыс. членов к середине
1926 г. насчитывало в своих рядах ленинградское общество «Друг детей», возник¬
шее в феврале 1925 г. на базе слияния рабочих патронатов, осуществлявших над¬
зор за сиротами по типу «Краспого молота» в Выборгском районе города, студен¬
ческого общества «Друг детей», ячеек помощи диспансерам, ячеек содействия
Нарздраву. В ленинградской организации МОПР и Обществе культурной смычки с
деревпей в 1926 г. состояли соответственно 368 тыс. и 354 тыс. человек8. К концу
20-х годов в Ленинграде появились Общество по борьбе с алкоголизмом, ленинград¬
ское отделение Общества содействия развитию автомобилизма и улучшению дорог
в РСФСР, Общество друзей радио, Осоавиахим.
В 20-е годы поощрялось воссоздание и образование практически любых добро¬
вольных объединений, даже самых малочисленных, подчас весьма специфических
по характеру. В условиях Советского государства предполагалось удовлетворение
всего спектра интересов граждан, если они не входили в противоречие с общими
тендепциями развития страны. Возвращение к мирной жизни после окончания
гражданской войны заставило людей вспомнить о забытых интересах и увлечениях,
о важности едкпения сил общественности в научной и культурной областях, о воз¬
можности и необходимости оказывать друг другу помощь. В те годы в Лепипграде
возродилась деятельность таких дореволюционных организаций, как Русское бота¬
ническое, Российское ветеринарное, Лесное, Микробиологическое, Философское,
Русское физико-химическое общества, общества естествоиспытателей, натуралистов,
любителей древней письменности и искусства.
Подъем научного творчества, характерный для 20-х годов, повлек за собой со¬
здание обществ социальной и экспериментальной гигиены, изучения итальянской
ралогичоское общество и его роль в развитии геологических наук. Л, 1967, с. 116—
117; Географическое общество за 125 лет. Л. 1970, с. 332.
7 СУ РСФСР, 1921, № 62, ст. 452; 1922, № 40, ст. 477; № 49, ст. 622, 623; КПСС
в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд. 9-е. Т. 2,
с. 394; 1Ц игл и к Л, И. Ук. соч., с. 200-215; Коржихина Т. 11. Законодательные
источники по истории общественных организаций (1917-1936 гг.). В сб.: Вспомога¬
тельные исторические дисциплины. Т. XVIII. Л. 1987.
8 Общество «Долой неграмотность» и ликвидация неграмотности в г. Ленингра¬
де и Ленинградской губернии к 1926 г. Л. 1926, с. 7; Ленинградский партийный
архив (ЛПА), ф. 16, оп. 1, д. 153, л. 36; оп, 10, д. 10251, лл. 1, 41; д. 9985,
лл, 8, 9.
181

культуры, ревнителей математического образования. «Обновление Земли», обществ
психофизического метода и его практического применения в науке и искусстве, ис¬
следователей украинской истории, литературы и языка, исследователей культуры
финно-угорских народностей, изучения художественной словесности, Некрасовского
общества ®.
Многие из этих объединений ставили перед собой узкие и конкретные цели,
осуществление которых требовало специальной научной подготовки. Так, общество
любителей древней письменности и искусства под председательством С. Ф. Платоно¬
ва занималось воспроизведением «славяно-русских рукописей, замечательных в ли¬
тературном, художественном или бытовом отношении в виде факсимиле», а также
перепечаткой книг XVI—XIX вв., «сделавшихся научной редкостью». Общество
изучения итальянской культуры стремилось объединить «лиц, интересующихся
Италией, ее искусством, культурой, населением и общественно-экономической
жизнью». Среди его членов были, в основном, преподаватели ленинградских вузов,
научные работники, студенты10. В общество входили и историки: Д. В. Айналов,
И. М. Гревс и др.
Специфика деятельности этих обществ обусловливала их малочисленный состав.
Общество исследователей украинской истории, литературы и языка в 1926 г. объ¬
единяло 30, Общество исследователей и любителей древней письменности — 41, Об¬
щество изучения итальянской культуры — 75, Научное общество медицинской экс¬
пертизы — 49 человек. Постепенно, однако, объединения научной интеллигенции
стали все чаще проявлять иптерос к социальным проблемам. На заседаниях Об¬
щества социальной и экспериментальной гигиены обсуждались проблемы санитарно¬
го благоустройства Ленинграда, реконструкции системы водоснабжения, проблемы
загрязнения почвы и воздуха, организации общественного питания и т. д.11.
Зримым признаком демократизации системы научных объединений Ленингра¬
да, усиления их контактов с государственными и партийными органами можно
считать появление обществ ученых-марксистов при Ленинградском отделении Ком¬
мунистической академии: аграрников-марксистов, биологов-марксистов, врачей-ле-
нинцев, историков-марксистов, математиков-материалистов, воинствующих материа-
листов-диалектиков. Расширилась просветительская деятельность научных обществ.
Рядом добровольных объединений были организованы музеи, напрпмер, Еврейским
историко-этнографическим обществом, Обществом любителей древней письменности
и искусства. С чтепием массовых лекций активно выступали члены Русского обще¬
ства любителей миров едения, Лесного общества.
В числе добровольных обществ в 20-е годы в Ленинграде было немало объеди¬
нений деятелей искусства, как продолжавших свою работу после революции, так и
вновь созданных. Художник П. Н. Филонов организовал «Коллектив мастеров ана¬
литического искусства». Художники из числа рабочей молодежи создали ИЗОРАМ
(Изоискусство рабочей молодежи). Можпо назвать и другие общества художни¬
ков — «Жарцвет», ленинградский филиал Ассоциации художников революционной
России (АХРР), Организация молодежи АХРР, Объединение художников после
Октября, общество «4 искусства», «Круг художников», Общество художников
им. И. Е. Репина и др.12.	„	-
9 Всесоюзное ботаническое общество. Справочник. Л. 1978, с. 8; Весь Ленинград
на 1925 г. Л. 1925, с. 188, 191, 192; Научно-техппческие общества СССР, с. 12S, 171;
ЦГАОР г. Ленинграда, ф. 2555, оп, 1, д. 528, л. 3; д. 531, л. 6; ф. 52, оп. 48, д. 94,
л. 1; д. 938, л, 2; д. 964, л. 3; ф. 1001. оп. 6, лл. 45-50; д. 16S, л. 3; д. 167, л. 2;
д. 166, л. 27; ф. 53. оп. 6, д. 282, л. 2; Культурная жизнь СССР, 1.917 — 1927 гг.,
с. 543; Научные медицинские общества СССР. М. 1972, с. 30; Петроградская правда,
8. XI 1.1921.
10 ЦГАОР г. Ленинграда, ф, 1001, оп. 6, д. 167, л. 17; д. 168, л. 4; Весь Ленинград
на 1927 г. Л. 1927, с. 194.
11 Краткий отчет о деятельности Общества любителей древней письменностп
и искусства. Л. 1925, с. 9; ЦГАОР г. Ленинграда, ф. 1001, оп. 6, д. 163, л. 108; д. 169,
л. 6; Научные медицинские общества СССР. с. 30, 357.
12 Весь Ленинград на 1925 г., с. 186, 188; Белкин Ю. А. Из истории создания
и деятельности Ленинградского отделения Всесоюзного общества аграрников-марк¬
систов. В кн.: Актуальные вопросы истории крестьянства Европейского Севера.
Сыктывкар. 1982, с. 111-113; Ленинград. Путеводитель. Т, II, с. 547; Очерки истории
182

Музыканты и композиторы, пропагандисты музыкального искусства также со¬
здали ряд обществ; «Вагнеровское искусство», Научно-вокальное общество, Кружок
любителей музыки им. М, П. Мусоргского, Общество друзей Музея музыкальной
истории Государственной академической филармонии, Общество ревнителей симфо¬
нической музыки, Кружок друзей камерной музыки, Ассоциация современной му¬
зыки, ленинградское отделение Российской ассоциации пролетарских музыкантов
(РАПМ) и т. д. Свои объединения имели и литераторы Ленинграда; Общество
взаимопомощи литераторов и учепых, Союз драматических и музыкальных писате¬
лей, Ленинградская ассоциация пролетарских писателей, ленинградское отделение
Общества советских драматургов, композиторов, авторов кино п эстрады (МОДПИК),
Всероссийский союз поэтов, Всероссийский союз писателей и др. Деятельность этих
объединений в 20-е годы связана с имепами А. И. Машпрова-Самобытника,
Ф. К. Сологуба. И. И. Садофьева, С. Э. Радлова п др.
Объединились также деятели и любители кино. В 1925 г. возникло ленинград¬
ское отделение Ассоциации революционной кинематографии, выдвинувшее лозунг:
«Нино — сильнейшее орудие борьбы за коммунистическую культуру». Поклонники
кино, молодежь из различных социальных слоев создали Общество друзей проле¬
тарского кино. В его кружках занимались изученном истории киноискусства, зна¬
комились с кипотехникон. В 1926 г, общество объединяло 25 тыс. членов ,э.
В числе ленинградских добровольных объединений тех лет были и националь¬
ные, как занимавшиеся культурно просветительной деятельностью, так и оказы¬
вавшие материальную помощь представителям различных национальностей. Среди
Них—ленинградское отделение Всесоюзного общества бессарабцев. Комитет оказа¬
ния помощи бедным евреям (ЕКОГТО), ленинградское отделение Еврейского общест¬
венного комитета. Общество по земельному устройству еврейских трудящихся (ОЛЕТ),
Ленинградский губернский союз корейцев, Польское и Немецкое культурно-просве¬
тительные общества. Некоторые из них были довольно многочисленны. Националь¬
ные общества в определенном смысле были близки добровольным объединениям
взаимопомощи.
В Ленинграде функционировали тогда и такие организации, как общества взаи¬
мопомощи политэмигрантов па территории СССР, защиты имущественных интересов
советских граждан в Финляндии, содействия женскому сельскохозяйственному об
разованшо, российских солдат и 2-й дивизии, находившихся во Франции и на Бал¬
канах, северо-западное отделение Общества содействия жертвам интервенции, ле¬
нинградское отделение Всероссийского общества слепых и т. д.и.
Несколько добровольных ленинградских объединений занималось краеведением
и охраной памятников — Русское общество по изучению Крыма, Ленинградское об¬
щество изучения местного края, общества «Старый Петербург — Новый Ленин¬
град» и др. В числе учредителей общества «Старый Петербург» были крупнейшие
деятели искусства и науки, входившие в ряд дореволюционных культурно-просве¬
тительных и историко-краеведческих обществ: А. Н. Бенуа, С. Ф. Платонов,
П. Н. Столпянскйй, В. Я. Курбатов, А. Ф. Кони и др. Общество способствовало со¬
хранению историко-архитектурных памятников, занималось «революционными»
и «социально-бытовыми» памятниками. Силами общества был создан Музей купе¬
ческого быта 40—60-х годов XIX века. Летом 1923 г, он принял первых посетителей.
В том же году общество открыло Музей отживающего культа. Здесь экспонирова¬
лись различные предметы убранства 47 упраздненных церквей. На добровольных
Ленинграда. Т. IV. Л.	1964, с. 718, 846-848, 849; Маца И.	Ленинградский ИЗОРАМ.
М.—Л. 4932, с. 4; Лебедев П. И. Из истории	борьбы	за реализм	в советском
искусстве (1921-1932 гг.). В кн.: Борьба за реализм в изобразительном искусстве
20-х годов. М, 1962, с. 27; АХРР. М. 1973, с. 142-147; Степанов 3. В. Культурная
жизнь Ленинграда 20-х - начала 30-х гг. Л. 1976, с. 91-95, 201.
13 Весь Ленинград на 1927 г., с. 193, 195; ЦГАОР г. Ленинграда, ф. 1000, оп. 47,
д.	77, л. 13; оп. 48, д. 77, лл. 41 — 13; Весь Ленинград па 1925 г., с. 186—188, 189;
Коржи хина Т, П.	Общественные организации	СССР	в 1917-1936	гг. М. 1981,
с. 91; ЛПА, ф. 16, он.	10, д. 9868, л. 1; д. 10258, л.	15; ф.	К-601, on. 1,	д. 227, л. 45.
14 ЦГАОР г. Ленинграда, ф. 1000, оп. 47, д. 77, л. 43; оп. 48, д. 77, лл. 11-13;
ЛПА, ф. 24, оп. 8, д. 806, лл. 1, 6; ф. 16, оп. 10, д. 9868, л. 1; д. 9985, л. 191; Весь
Ленинград на 1925 г., с. 189; Весь Ленинград на 1927 г., с. 195; Весь Ленинград на
1929 г. Л. 1929, с. 222,
183

началах организовывались семинары по изучению истории города, его архитектур¬
ных ансамблей и памятников. В 1922 г. работал семинар по изучению Старого Пе¬
тербурга, в котором занималось около 120 человек, в основном студенты. С лекция¬
ми перед ними выступали А. Ф. Кони, С. Ф. Платонов, А. Е. Пресняков,
В.	Я. Курбатов, А, Е. Ферсман и др.
В 1923 г. при обществе «Старый Петербург» открылись семинары по изучению
Петропавловской крепости и исторических комнат Зимнего дворца. Многие участ¬
ники занятий изъявили желание водить экскурсии по Петропавловской крепости и
Зимнему дворцу. Лекторов и экскурсоводов общества «Старый Петербург» часто
приглашали выступать в Домах коммунистического воспитания, в частности в Доме
им. М. Глерона. Это был своеобразный центр культурпой жизни рабочей молодежи
Ленинграда в 20-е годы. Здесь был создан знаменитый ТРАМ (Театр рабочей моло¬
дежи), функционировал кружок революционных мест Петрограда, связанный с об¬
ществом «Старый Петербург». Роль общественных экскурсоводов была весьма за¬
метной, в особенности если учесть, что работппки таких крупных музеев, как Эр¬
митаж и Русский музей, возобновили экскурсионную и консультативную работу
лишь в конце 20-х годов, а вплоть до середины 30-х годов большинство экскурсий
обслуживали работники городских организаций, в том числе и экскурсоводы на об¬
щественных началах. Когда появились планы переустройства Петрограда, при об¬
ществе «Старый Петербург» возникла секция для изучения проблемы сочетания ста¬
рой и новой архитектуры города. К середине 20-х годов общество объединяло более
500 человек 15.
Культурно-просветительные цели ставил перед собой ряд других объединений,
действовавших в Лепилграде 20-х годов, например, Ленинградское общество эксли-
бристов, Общество библиофилов, Русское библиологическое общество, Общество биб¬
лиотековедения, Общество друзей книги, Кружок друзей Государственного Эрмита¬
жа, Пушкинский кружок. Были и такие объединения, строгую панравлеипость ко¬
торых трудно определить. Существовал, например, в эти годы в Ленинграде
«Деловой клуб», на заседаниях которого обсуждались «доклады, посвященные наи¬
более интересным вопросам хозяйственной жизпи, взаимоотношениям трестов и
торговых предприятий». На заседаниях секции краспых директоров члены клуба
обменивались опытом работы, здесь складывались деловые связи, что в условиях
хозрасчета и трестирования было весьма полезно. В то же время сейчас несколько
странным может показаться создание таких обществ, которые занимались развити¬
ем и распространением пдей кремации умерших в РСФСР (ОРРИК), научно¬
графологическими проблемами и т. п.16.
20-е годы были периодом расцвета добровольных объединений Ленинграда. Если
в 1925 г. их насчитывалось 107, то в 1929 г.—уже 1-19, причем самых разнообраз¬
ных, что свидетельствовало о размахе самодеятельности масс, о шпроте их интере¬
сов. Значительный рост числя обществ в конце 20-х годов и изменения в политике
государства в целом потребовали дальнейшего развития законодательства о добро¬
вольных объединениях. В феврале 1928 г. ВЦИК и СНК РСФСР утвердили «Поло¬
жение об обществах и союзах, не преследующих целей извлечения прибыли». По¬
ложение определяло сущность добровольных объединений граждан, нормы членства.
Особое место в Положении отводилось вопросу об отказе государственных органов
регистрировать те или иные общества, если их задача, цели и методы работы про-
15 Весь Ленинград на 1927 г., с. 191; Труды ЛОИМК. Т. Í. Л. 1927, с. 4, 14;
ЦГАОР г. Ленинграда, ф. 2555, он. 1, д. 964, л. б; Блинов A. AÍ. Подвижники оте¬
чественной культуры,—Ленинградская панорама. 1983, ,Yn 6; о г о же. Общество
«Старый Петербург - Новый Ленинград»-“ Блокнот агитатора, 1982, № 33; Общество
«Старый Петербург». 1921 —'1923. СПб. 1923, с. 31; Ленинградский государственный
архив литературы и искусства, ф. 32, он. 1. д. 3. лл. 1, 5, 97; д. 5, лл. 1, 79; д. 23,
лл. 4, 31; Д. 38. л. 35; Л ПА, ф. К-601, он. 1, д. 232, л. 31; Степанов 3. В. Ун. соч.,
с. 108.
!в Труды Ленинградского общества экслнбристов. Вып. II-III. Л. 1924; Ленин¬
градское общество библиофилов. Вып. 1. Л. 1924, с. 9; История книги в СССР.
1917-1921. Т. 2. М. 1985, с. 281; Степанов 3. В. Ук. соч., с. 171; Весь Ленинград
на 1025 г., с. 187; ЦГАОР г. Ленинграда, ф. 1000, он. 47, д. 77. л. 13; Весь Ленинград
на 1926 г. Л. 1926, с. 184; Весь Ленинград на 1927 г., с, 195; Весь Ленинград на
1929 г., с. 197.
184

тиворечиля интересам строительства социализма. Положение не распространялось
лишь на массовые общественные организации типа «Друг детей», «Долой неграмот¬
ность», Осоавиахим. Все другие объединения в шестимесячный срок должны были
пройти перерегистрацию. Положение 1928 г. было уточнено в документах 1930 г.,
которые узаконили государственное руководство добровольными объединениями и
строгий контроль над ними.
В конце Ж>-х годов ряд обществ Ленинграда прекратил свою деятельность. Уже
в 1930 г. их количество сократилось до уровня 1925 года. Причины были самыми
разнообразными. Русское астрономическое общество и Общество любителей миро-
ведения влились в состав Всероссийского астровомо-геодезического общества. Кру¬
жок любителей музыки им. М. П. Мусоргского прекратил деятельность из-за нехват¬
ки средств и отсутствия помещения. Нежизнеспособным оказалось общество «Май¬
ский жук», объединявшее преподавателей и бывших учеников 217-й школы. В 1924 г.
закончилась деятельность «Мира искусства», в 1929 г.— «4 искусств» 17. В 1930 г.
по распоряжению ОГПУ были ликвидированы общества «Вагнеровское искусство»,
друзей Музея музыкальной истории Государственной академической филармонии,
садоводства, страховых знаний, сексологии и судебно-сексологической экспертизы,
изучения художественной словесности. Российское ветеринарное, научно-вокальное.
Сокращение числа добровольных объединений характерно для начавшегося в
30-е годы перехода к административным методам управления страной и наметивше¬
гося тогда процесса сужения демократических прав советских граждан.
Е. Ю. Копотилова, Н. П. Левина
17 ЦГАОР г. Ленинграда, ф. 1000, он. 48, д. 77, лл. И, 12а.
А. П. ЗЛАТОВРАТСКИЙ И РЯЗАНСКАЯ ГИМНАЗИЯ
Распространение революционно-демократических идей в 1850—1860-е годы в
российской ировипции и влияние их на молодежь, ее вовлечение в революционную
борьбу являются одной из интереснейших, по далеко не полностью исследованных
проблем С Углубить ее разработку можно, в частности, ira материалах деятельно¬
сти А. П. Златовратского, работавшего в те годы учителем русской словесности в
1-й мужской гимназии Рязани, старого товарища Н. А. Добролюбова ио Петербург¬
скому педагогическому институту. Златовратский был уроженцем г. Владимира и
□осле окончания местной семинарии поступил в петербургский Главный педагоги¬
ческий институт, где сблизился с учившимся в нем Добролюбовым, который оказал
затем на Златовратского большое влияние. В 1857 г. он писал Добролюбову: «Я тог¬
да только был хорош и буду таким, когда был связан товариществом с тобой...
и когда не прервется эта связь и по выходе из института» Приезжая на кани¬
кулы во Владимир, Златовратский ходил «в белой накрахмаленной блузе, подпоясан¬
ной кожаным ремнем, вместо обычного студенческого вицмундира, и — что еще было
неожиданнее,— пишет его племянник, известный писатель-народник H. Н. Злато-
Братский,— дядя в этом костюме стал появляться всюду: и на бульваре и во всех
общественных местах, к изумлению паших провинциальных обывателей» 3. Придя
1 См.: Таубин Р. А. Революционер-демократ С. С. Рымаленко,— История СССР,
1959, № 1; Б у д а е в Д. И. Из истории распространения революционно-демократиче¬
ских' идей в Смоленской губернии на втором этапе революционной ситуации конца
50-х — начала 60-х годов XIX века.--Рефераты и тезисы докладов XII научной кон¬
ференции Смоленского пединститута. Смоленск, 1961. Б у ш к а и с ц Е. Г. Ученики
Н. Г. Чернышевского по гимназии в освободительном движении второй половины
1850-х - начала 1860-х гг. Казань. 1963; Порох И. В. История в человеке. Саратов.
1971; Вульфсоп Г. Н. Разночинно-демократическое движение в Поволжье и на
Урале в годы первой революционной ситуации. Казань. 1974; Китаев В. А. Шести¬
десятники братья Рагозины. В сб.: Записки краеведов. Горький. 1983; и др.
2 Материалы для биографии Н. А. Добролюбова. Т, 1. М. 1890, с. 379.
8 Златовратский H. Н. Воспоминания. М. 1956, с. 78.
185

в гости в семью своего племянника, он принес туда сверток, где было несколько
номеров «Колокола», и стал их читать.
В середине XIX в. общественная жизнь в Рязани заметно оживилась. Этому
способствовали во многом вступление в должность вице-губернатора в 1858 г.
М. Е. Салтыкова-Щедрина и открытие в том же году нубличной библиотеки. Не
осталось в стороне от новых веяний главное в то время местное учебное заведе¬
ние — мужская гимназия, куда приехало несколько молодых иодагогов. Одним из
них и был Александр Петрович Златовратский. Выпускник рязанской гимназии
В.	В. Насакин писал о нем: «Это был горячий, увлекающийся человек, с наилуч-
пшми стремлениями, с горячей любовью к людям и ко всему возвышенному и бла¬
городному. Относился он к нам совершенно просто. Разбирая с нами какое-нибудь
литературное произведение, он касался не только достоинств или недостатков
последнего, но и развивал попутно свои взгляды на жизнь и людей, иа задачи
предстоящей нам самостоятельной жизни, и все это так горячо, так возвышенно,
благородно, что мы с увлечением слушали его и, конечно, искренне любили»4.
Хотя в гимназии все еще царила «пресловутая система схоластического форма¬
лизма», как писал племянник А. 11. Златовратского Н. Н. Златовратский, впослед¬
ствии писатель-народник, приехавший учиться в Рязань по настоянию дяди, «но
я не мог не чувствовать, что в этом формализме существовала здесь довольно
значительная брешь». Молодые педагоги, сплотившиеся вокруг Александра Петро¬
вича (в основном выпускники Московского университета), «стремились во всем
поступать просто, «по-человечески», отметая все мертвенно-сухое, холодное и жест¬
кое, что лежало в корне системы», они предавались с необыкновенным азартом
педагогической «самокритике», не щадя ни самих себя, ни друг друга, ни своих
коллег» 5. «Гимназия по количеству мыслящих людей находится... в лучшем отно¬
шении с другими провинциальными гимназиями»в,— писал Златовратский. Алек¬
сандр Петрович не раз сообщал Добролюбову о том, что в гимназии идет борьба
дгежду новыми и старыми педагогами, и приводил многочисленные факты противо¬
действия со стороны начальства начинаниям молодежи: «Нет, г.г., — говорит ин¬
спектор гимназистам,— я не позволю вам устраивать литературные вечсфа. В прош¬
лом году были и там только и занимались руганью начальства» 7. И тем не менее
под влиянием молодых преподавателей в жизни Рязанской гимназии изменения
происходили. В феврале 1861 г. Совет гимназии рассмотрел предложение ее дирек¬
тора о том, чтобы включиться в обучение учеников воскресных школ, открывшихся
при Рязанском уездном училище (мужская воскресная школа) и при Мариинском
уездном училище (женская воскресная школа). Здесь должны были вести занятия
гимназисты VI и VII классов. 13 руководстве нх работой принял участие и Злато¬
вратский 8.
Своих учеников Александр Петрович знакомил с передовыми идеями того вре¬
мени, прежде всего с сочинениями Добролюбова и письмами друга к нему. Выпуск¬
ник гимназии И. И. Янжул, впоследствии академик, профессор Московского уни¬
верситета, вспоминал: «Имя Добролюбова часто исходило из его уст... Он целиком
прочитывал нам в классе вновь полученные книжки журналов со статьями Доб¬
ролюбова «Темное царство», «Луч света в темном царстве» и т, д., усердно толко¬
вал и комментировал прочитанное, всячески вызывая нашу пытливость и внимание
к окружающим нас темным сторонам русской жизни». Еще один рязанский гимна¬
зист Н. В. Растов писал: «Я никогда не забуду писем, которые Златовратский,
учитель русского языка, читал нам, получая их от болевшего тогда его друга, наше¬
го знаменитого писателя Н. А. Добролюбова, как не забуду той искренней скорби,
которая охватила всех нас, когда судьба разлучила нас с этим дорогим нам учи¬
телем» 9.
4 Историческая записка Рязанской 1-й мужской гимназии. Рязань, 1904, с. 332.
5 Златовратский Н. Н. Воспоминания. М. 1956, с. 99-100.
и РО ИРЛИ (Пушкинский дом), А. П. Златовратский. Письма, 195/2023, IX, С,
л. 38.
7 Там же, л. 46об.
8 Там же, л. 43.
9 Историческая записка Рязанской 1-й мужской пшзазин, с. 297, 327,
186

Какие же письма Добролюбова мог читать в классе Златовратский? Вполне
возможно, вот это. «Наши дела здесь идут плоховато: крутой поворот ко времени
докрымскому (т. е. к николаевщине.— И. В.) совершается быстро,— писал Добро¬
любов,— и никто не может остановить его. Разумеется, за всех и прежде всего
платится литература. Я бы не стал говорить о ней, потому что ее стеснения слиш¬
ком ничтожны в сравнении с общей ретроградной реакцией, но, во-первых, она мне
ближе известна, а во-вторых, на ней отражаются все попятные шаги всех мини¬
стерств». Далее он рассказывает о судьбе последних номеров «Современника*
и своей статьи, повествующей о борьбе крестьян против винных откупов, охватив¬
шей в то время ряд губерний: «Статья «О трезвости» ходила два месяца по цензу¬
рам и, наконец, пропущена, утратив заглавие (Народное дело) и третью долю
текста — все, что говорилось об откупщиках и об отношении откупа к народу. Об
откупщиках, видишь ли, говорить нехорошо — тоже не ладится с видами министер¬
ства финансов». В письме дальше говорилось: «3 октября издан циркуляр, чтобы
от всех редакций и авторов цензура требовала фактических доказательств, когда
они что-нибудь представляют обличительное. Таким образом, один господин пишет,
что мальчишек секут в корпусах; от него требуют справку: где, когда и как высек¬
ли и чем он это докажет. Иначе печатать не позволяют. И все в таком роде».
Заканчивая нпсьмо через месяц, 16 декабря, и сообщая о предстоящих будто бы
преобразованиях цензуры, Добролюбов добавлял: «Все единственно: стеснепия, при¬
дирки, проволочки, малодушие и раболепство на каждом шагу».
Читал Златовратский, вполне вероятно, своим ученикам ц последнее известное
письмо к нему Добролюбова, написанное в апреле 1860 года. Николай Александро¬
вич сообщает об обысках и других беззакониях властей. Рассказывая об обыске у
одного профессора, он не без иронии замечал: «И все промолчали на это наруше¬
ние прав человека на спокойствие в своем углу». Перейдя далее к характеристике
положения на литературном поприще, Добролюбов писал: «В литературе начинаете
ся какое-то шпионское влияние. Всегда пропускались исторические статьи, как бы
ни было близко описываемое в них положение к нашему; теперь велено обращать
на это строжайшее внимание и не пропускать никаких намеков. О русской исто¬
рии после Петра запрещено рассуждать. Гласность... опять обращается вспять;
недавно состоялся циркуляр, чтобы не пропускать в печать никаких личностей...
Можешь судить о приятности нашего положения. Половина статей, являющихся в
журнале, являются в искаженном виде; другая половина вовсе бросается» 10.
Вполне понятно, что эти или близкие им по содержанию письма, прочитанные
в классе, еще более усиливали у рязанских гимназистов интерес к животрепещу¬
щим проблемам современности. Они собирались на довольно многолюдных «лите¬
ратурных вечерах» и «помногу часов,— как писал Янжул,— проводили вместе, чи¬
тая Добролюбова, Белинского, Чернышевского, Антоновича и проч. За чтением вслух
или чаще сокращенным докладом из прочитанной вещи, если она была слишком
велика, следовали нескончаемые споры» и. Да и в самой гимназии на уроках не¬
редко выходили далеко за пределы официальной программы. Так, в отсутствие од¬
ного из учителей инспектор гимназии Скандовский занимал учеников чтением ям
«Записок из мертвого дома» Ф. М. Достоевского 12. Большой популярностью среди
гимназистов пользовались стихотворения Н. А. Некрасова. «Многие ученики выпи¬
сывают целые тетради стихов этого поэта и твердят их наизусть. Один гимназист
(Меркулов) был даже удивительным знатоком Некрасова, знал его едва ли не
всего наизусть и по целым часам читал товарищам его произведения» 13.
О том, что новые, передовые идеи все активнее проводились молодыми учите¬
лями в жизнь, свидетельствует речь Златовратского на публичном акте 20 декабря
1859 г., который представлял отчет гимназии за шесть предшествующих лет14.
Она называлась «О значении риторики как науки и о последствиях ее в жизни».
10 Материалы для биографии Н. А. Добролюбова, с, 542- 544, 557—558.
11 Историческая запаска Рязанской 1-й мужской гимназии, с. 306-307.
12 Государственный архив Рязанской области (ГАРО), ф. 869, св. 8, д. 54, л. 4.
12 Там же, л. 5.
14 Рязанские губернские ведомости, часть неофициальная, 1860, № 1.
187

В начале своей речи Златовратский указал на необходимость тесной связи между
гимназическим образованием и жизнью общества. «И гимназии, и общество необхо¬
димо должны желать, чтобы вопросы, разрабатываемые жизпыо, были ясно
понимаемы и сознаваемы нами, но долю которых пало воспитание новых жизнеп-
пых борцов». Высказав столь иеобычиые для тогдашнего школьного образования
предложения, в корне меняющие его дух и систему, докладчик перешел к харак¬
теристике риторики в гимназическом образовании: «Ни в жизни... ни н литературе
нам не случалось встретить пи одного в пользу ее слова. Мало того, жизнь даже
придала особенное... значение слову «риторика», равносильное с выражением пу¬
стой, бессмысленный набор слов». И далее: «Бездумное резонерство, расписываю¬
щееся, по выражению всем известного Белинского, холодною и иресиою водой об¬
щих мест или высокопарных риторических выражений, вот польза, какую может
получить от риторики жаркий ревнитель ее правил». Докладчик видел ее особый
вред в том, что это «бездумное резонерство, эта любовь к общим местам и высоко¬
парным риторическим выражением» не исчезают с прекращением изучения рито¬
рики, а переходят в наклонность, которая остается и тогда, когда человек вступает
в жизнь, и нередко умирает лишь вместе с ним.
Перейдя затем к анализу современной литературы. Златовратский говорил ио
поводу некоторых материалов, напечатанных тогда в журналах («Не вооружились
ли они всеми тропами и фигурами, каким учит нас риторика?»), и привел в каче¬
стве примера статью популярного публициста С. С. Громеки «Полиция вне поли¬
ции»: «Все об пей толковали, все восхищались ею, не находили слов для выра¬
жения своего восторга, не знали, как благодарить журнал, поместивший па своих
страницах эту жизненную статью. И что же? Разоблачите ее от всех пенужных
тропов п фигур, освободите от всех украшений, выжмите только смысл, и я уве¬
рен, что выжатая из всей этой статьи мысль легко, удобно и попятно уместится
в нескольких строках «Современника», сказанпых им в статье по крестьянскому
вопросу». Он продолжал: «Только теперь, благодаря свежей деятельности «Совре¬
менника», реже встречается литературное самовосхваление». В заключение доклад¬
чик сказал: «Меньше фраз, больше дела, больше соответствии наших поступков с
личными убеждениями, вот истина, которая, мне кажется, выработана современной
нам жизнью и которую осуществить в практической жпзыц составляет задачу сов¬
ременного поколения» 15.
Эта речь, произнесенная в присутствии не только гимназического начальства, но
и губернских властей, в том числе Салтыкова, свидетельствовала, как видим, о сбли¬
жении идейных позиций Златовратского и революционно-демократического лагеря.
Сравнительно недавно опубликованные его воспоминания о Добролюбове сообщают
обстоятельства, при которых началось это сближение. Златовратский пишет: «Он
(Добролюбов.— !1. И.) стал носить в институт «Отечественные записки» и «Совре¬
менник» времен Белинского... Я брал у него эти книги, толковал с ним ио поводу
статей Белинского» 16. В этих же воспоминаниях мы находим и рассказ о том
влиянии, какое оказали па Златовратского статьи Н. Г. Чернышевского «Очерки го¬
голевского периода русской литературы», печатавшиеся в «Современнике» в 1855—
1856 годы. «Статьи Чернышевского в «Современнике» о критике гоголевского перио¬
да сделали популярным его ими и между студентами. Имя Чернышевского сдела¬
лось неразлучным с именем Болшгского... Статьи Чернышевского произвели
умственное движепие в институте, все с жаром бросались к его статьям и очень
паглядпо увидали из сравнения наших записей со статьями его - педантизм и
.мертвящую схоластику первых» 17. О близости взглядов Златовратского к взглядам
его товарища но институту говорят и неоднократно высказанные им в письмах
восторженные отзывы О «Современнике», и его переживания в связи с тем, что
15 ГАРО, ф. 869, св. 11, д. 122, лл. 1об., 2об., 3, 4об. Б газетном отчете о речи
Златовратского приводятся такие выводы докладчика: «риторики как науки нет
и быть не может», «схоластическая риторика... не достигнет своей цели, и потому
она должна быть изгнана из состава учебных предметов» (Рязанские губернские
ведомости, часть неофициальная, 1860, № 1, с. 4).
Н. А. Добролюбов в воспоминаниях современников. Л. 1961, с. 130,
17 Там же, с. 145,
188

рекомендованный им журналу рязанец G. Т. Славутннский не оправдал надежд
редакции 18.
Златовратский преподавал в Рязанской гимназии недолго — в 1857—1861 гг., бу¬
дучи тяжело больным, затем перевелся в Ставропольскую гимназию и в 1863 г. умер.
Но и он, и другие передовые преподаватели сыграли немалую роль в изменении
климата в гимназии. «Прежде была такая тишь, да гладь, да божья благодать,—
писал Златовратский,— словечка никто пе смел промолвить, а ныне, о ужас, воспи¬
танники осмеливаются спросить учителя, зачем они проходят то-то и то-то. Мало
того, ухитряются на такие штуки, что иод скамьями трубят учителям, самым по¬
чтительным к высшему начальству, «подлец», а нередко прерывают «толкования»
учителей... и ставят их в тупик своими вопросами» !9. Уже после отъезда Злато¬
вратского из Рязани произошла такая история: 9 .марта 1802 г. совет гимназии за¬
слушал рапорт «отца законоучители» И. Е. Любимова об ученике гимназии
E. Е. Пятницком, который, «хотя и оказывает но предмету закона божыя успехи
весьма удовлетворительные, но по некоторым словесным выходкам в классе, а рав¬
но и неотдания почтения при встречах с отцом законоучителем на улице, заявляет
всем этим неуважение к своему наставнику». «Законоучитель» просил совет гимна¬
зии удалить «означенного ученика от слушания закона божия» (это должно было
привести к исключению его из учебного заведения). Однако совет гимназии «нашел
невозможным и совершенно противным... уставу гимназии устранить Пятницкого от
классов закона божия без совершенного его удаления из гимназии», а иоследнее
совет «не мог привести в исполнение, не найдя к тому достаточных причин».
Совет иостановил «сделать ученику Пятницкому от Совета строгое внушение за его
непочтительное обращение»20. И хоти «законоучитель» не согласился с этим ре¬
шением и, подписывая протокол заседания, высказал свое особое мнение «относи¬
тельно поступка воспитанника», грозя представить его попечителю учебного округа,
Пятницкий, как свидетельствует «Историческая записка Рязанской i-ü мужской
гимназии», благополучно окончил ее в 1863 году.
Многие из воспитанников Златовратского вступили в дальнейшем на путь ре¬
волюционной борьбы. Д. Левашов, окончивший гимназию в 1858 г., выпускники
1859 г. В. Праотцез и И. II. Шаров были руководителями революционного кружка
П. Г. Заичневского, выдвигавшего бланкистскую программу действий. В нем состоял
и Н. Богданов, окончивший гимназию в 1860 году. Учившийся вместе с ним в гим¬
назии П. И. Коробыш привлекался Особой следственной комиссией по «зарайскому
делу» 21 в 1862 году. Он был студентом Московского университета, исключенным из
него «но высочайшему повелению» за участие в студенческих волнениях 1861 года “2.
В своих воспоминаниях известный общественный деятель, член первой «Земли и
воли» (впоследствии примкнувший к кадетам) Л. Ф. Пантелеев, говоря о широко
распространенной в свое время прокламации «Молодая Россия», составленной уже
упоминавшимся Заичиевским и содержавшей бланкистскую программу революцион¬
ного переворота, указывал: «Последняя была отпечатана в одном имении в Рязан¬
ской губернии» 23. Проведенное нами совместно с зарайским краеведом В. И. По-
13 РО ИРЛИ, A. II. Златовратский. Письма, 195/2023, лл. 35, 40об. По рекоменда¬
ции Златовратского Добролюбов привлек Славутииского к сотрудничеству в «(’.»»вяс¬
меннике», но написанное последним «Внутреннее обозрение» не удовлетворило До¬
бролюбова, который сообщал его автору: «И вдруг Вы начинаете гладить современ¬
ное общество но головке, оправдывать его переходным временем. Я не узнал Вас
в этой характеристике общества». И далее: «Оставьте эти радужные вещи для слеп¬
ца Каткова... У нас другая задача, другая идея... Надо вызывать читателей па
внимание к тому, что их окружает, надо колоть глаза всякими мерзостями»
(Добролюбов Н. А. Собр. соч. в 9-тн тт. Т. 9. М.-Л. 1964, с. 407-408).
19 РО ИРЛИ, А. П. Златовратский. Письма, 195/2023, лл. 1об., 46.
20 ГАРО, ф. 869, св. 8, д. 54, л. 3.
21 Дело о кружке «крайне неблагонадежных лиц», которые обвинялись в том,
что читали в Зарайске прокламацию «Молодая Россия», работы Герцена и Огарева
и поддерживали связи с кружком П. Г. Заичневского в Москве (Попов И. П.
Из истории оппозиционного движения в Рязанской губернии в начале 60-х годов
XIX века. В кн.: Некоторые вопросы краеведения и отечественной истории. Ря¬
зань. 1969).
22 Колокол, 22.VI, 1862, л. 137, с. 1137.
23 Пантелеев Л. Ф. Воспоминания. М. 1958, с. 280.

ляничевым исследование позволило предположить, что это было родовое имение
Коробьиных в с. Коичаково ныне Зарайского р-на Московской обл., в 120 км от
Москвы 24. Тесно связан был с кружком Заичневского и зарайский городской врач
Л. В. Персияшшов, окончивший Рязанскую гимназию в 1853 году. Привлеченный
Особой следственной комиссией в 1802 г. по «зарайскому делу», он обвинялся в том,
что читал в Зарайске прокламацию «Молодая Россия»; ему же из Москвы была
прислана речь Заичневского, произнесенная им в защиту независимости поляков.
Следует назвать еще С. М. Алексеева, окончившего Рязанскую гимназию в 1865 г.,
затем студента Московского университета, арестованного 15 мая 1866 г. по делу
4 апреля 1866 года гъ.
И. П. Попов
24 Попов И, П, Где была отпечатана прокламация «Молодая Россия»? В сб.:
Проблемы истории русского общественного движения и исторической науки. М.
198-1, с. 153-154.
25 ЦГИА СССР. ф. 1282, оп. 1, д. 78, л. 60сл.; Деятели революционного движения
в России. Биобнблиографическпй словарь. Т. I, ч. 2. М. 1928, е. 44-15.
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Ефимов Николай Алексеевич — кандидат исторических наук, доцент МГПИ
им. В. И. Ленина, специалист по истории гражданской войны в СССР.
Георгиев Анатолий Владимирович — аспирант Исторического факультета
Московского университета. Специализируется по источниковедению внешней поли¬
тики России периода империализма.
Коломийцев Валентин Федорович - доктор исторических наук, и. о. про¬
фессора Московской Высшей партийной школы, специализируется по проблемам
новейшей истории Франции и международного рабочего движения.
К у з и щ и н Василий Иванович — доктор исторических наук, профессор, заве¬
дующий кафедрой истории древнего мира Исторического факультета Московского
университета. Автор работ по истории античности.
Коиоти лова Елена Юрьевна — кандидат исторических наук, ассистент ка¬
федры истории СССР Новгородского пединститута. Специализируется по истории со¬
ветского общества.
Л е б и н а Наталья Борисовна - старший научный сотрудник Ленинградского
отделения Института истории СССР АН СССР. Специализируется по истории совет¬
ского рабочего класса.
Попов Иван Павлович — профессор, доктор исторических наук, заведующий
кафедрой истории СССР Рязанского пединститута. Специалист по истории общест¬
венных движений в России середины XIX века.

CONTENTS
Round-Table Discussion: Historical Science and the Current Restructuring; Articles:
Facts Disprove: I, A. Shlyapnikova. The Truth about A. G. Shlyapnikov; N. A. Efi¬
mov. We Should Put an End to Falsehoods about the Revolutionary Military Council of
the Caspiau-Caucasian Front. A, V. Georgiev, Tsarism and the Russian Diplomacy on the
Eve of the First World War; V. F. Kolomiitsev, “The Left Experiment” in France;
N. A. Khalfinj George N. Curzon in Central Asia. Letters to the Editor:
V. P. Danilov. The Discussion in Mass Media Abroad about the 1932-33 Famine and the
«Demographic Catastrophe» in the USSR in the Thirties and Forties; N. N. Dikov, Corr.
Mem. USSR AS, Lets Revise Outdated Conceptions. Historical Science in the
USSR and Abroad. Surveys: V. I. KuzLshehin. The “Vestnik drevnei istoiii” Jour¬
nal is 50 Years Old. Book Reviews: V. Z, Drobizhev. At the Sources of Soviet Demogra¬
phy; G. A. Gerasimenko. Peasant Struggle against Stolypin’s Agrarian Policy; E. V. Ani¬
simov. Russia in the mid-18th Century. Struggle around Peter the Great’s Heritage; Stu¬
dies of Historical Memorials: Theory, Research Procedures, Practical Work. Collection
of Articles; International Ties of Soviet Historians. Facts. Events.
People. Articles in Soviet and Foreign Historical Journals. New Books in the USSR
and Abroad.
SOMMAIRE
«Table ronde»; la science historique dans le contexte de la refonte (péréstroïka); Ar¬
ticles: Les faits démentent: I. A. Chliapnikova, La vérité sur A. G. Chliapnikov;
N. A. Efimov, Mettre fin aux inventions relatives au conseil militaire révolutionnaire
du Front mer Caspienne-Caucase. A. V. Guéorguiev. Le tsarisme et la diplomatie de Rus¬
sie à la veille de la Première Guerre mondiale; V. F. Koîomiitsev. L’«expérience
de gauche» en France; lN. A. Khalïine. G. N. Curzon en Asie centrale russe. Courrier
de la rédaction: V. P. Danüov. La discussion menée dans la presse occidentale au
sujet de la famine de 1932-1933 et de la «catastrophe démographique» des années 30 et
40 en U.R.S.S.; N. N. Dikov, membre correspondant de l’Académie des Sciences de
TU.R.S.S. Revoir les conceptions périmées. L a science historique en U. R. S-S.
et a l’étranger. Revues: V. I. KomiehtchÜue. Le 50e anniversaire de la revue «Cour¬
rier de l’histoire antique». Comptes rendus: V. Z. Drobijev. Aux sources de la démographie
soviétique; G. A. Guerassimenko. La lutte des paysans contre la politique agraire de Sto-
lypine. E. V. Anissimov. La Russie au milieu du XVIIIe siècle. La lutte pour l’héritage de
Pierre le Grand; Etude de monuments: théorie, méthodologie, pratique. Recueil d’ouvrages
scientifiques; Les liens internationaux des historiens soviétiques.
Faits, Evénements, Hommes. Articles dans les revues historiques soviétiques
et étrangères. Nouveaux livres eu U.R.S.S. et à l’étranger.
191

SUMARIO
«Mesa redonda»: la ciencia histórica en las condiciones de la perestroika. Artículos:
Los hechos refutan; I. A. Shliápnikova. La verdad sobre A. G. Sliliápnikov;
N. A. Efíinov. Poner fin a los infundios sobre el consejo militar revolucionario del Frente
Caspio-Caucasiano. A. V. Gueórguicv. El zarismo y la diplomacia de Rusia en vísperas de
la Primera Guerra Mundial; V. F. Kolomíitsev. «Experimento di izquierda» en Francia;
N. A. Jalíin G. N. Curzon en Asia Central (parte de Rusia). Cartas a la Redac-
c i ó n: V. P. Danílov. Discusión en la prensa occidental sobre el hambre de 1932 y 1933
y la «calástrofe demográfica» de los años 30 y ios 40 en la URSS; N. N. Díkov, miembro
correspondiente de la AC de la URSS. Revisar concepciones anticuadas. Ciencia histó¬
rica en la URSS y en el exterior. Resúmenes: V. I. Kuzischin. La revista «Vé-
stnik drevnei isLorii» (Boletín de historia antigua) cumple 50 años. Resenas: V. Z. Dróbi-
zhev. En los orígenes de la demografía soviética; G. A. Guerasimenko. Lucha de los cam¬
pesinos contra la política agraria do Stolipin; E, V. Anísimov. Rusia a mediados del siglo
XVIII. Lucha por la herencia de Pedro; Historia y estudio de los monumentos: teoría, me¬
todología, práctica. Recopilación de trabajos científicos; Relaciones internacio¬
nales de historiadores soviéticos. Hechos, sucesos, hombres.
Artículos en las revistas históricas soviéticas y extranjeras. Nuevos libros en la URSS
y en el exterior.
Редакционная коллегия:	А. Л. ИСКЕНДЕРОВ (главный редактор),
В.	11. АЛЕКСЕЕВ, II. Н. БОЛХОВИТИНОВ, И. В. ВОЛОКУ ЕВ, А. С. ГРОССМАН,
В.	И. ДАНИЛОВ, А. Г1. ДЕРЕВЯНКО, В. А. ДЬЯКОВ, М. С. КАПИЦА,
И. Д. КОВАЛЬЧЕНКО, А. И. КРУШАНОВ, В. И. КУЗИ1ЦИН. В. Л. КУМАНЕВ,
Б. В. ЛЕВШИН, А. П. НОВОСЕЛЬЦЕВ, О. А. РЖЕШЕВСКИЙ, К. И. СЕДОВ,
И. В. СОЗИН (зам. главного редактора), С. Л. ТИХВИНСКИЙ, А. Я. ШЕВЕЛЕНКО,
В.	В. ШЕЛОХАЕВ, В. А. ШИШКИН, В. Л. ЯНИН.
Технический редактор 3. П. Кузнецова.
Адрес редакции: 103781, ГСП, Москва, К-6, М. Путинковский пер., '/г- Телефон 209-96-21.
Сдано в набор 03.02.88.	Подписано	к	печати	14.03.88.	А-00314	Формат	70хЮ8‘/1е
Высокая печать.	Уел.	печ.	л.	16,80.	Уел.	кр.-отт.	17,33	Учетно-изд.	л.	19,08.
Тираж 19 000 экз.	Заказ	Хч	1287.
2-я типография издательства «Наука», 121099, Москва, Г-99, Шубинский пер., 6

НОВЫЕ КНИГИ
ВАНЧЕВ П. Въстанал съм за свободата.
Док. очерк за Георги Иэмирлиев — Маке-
дончото. 2. изд. София. Изд-во на Отече-
ствения фронт. 1987. 109 с.
БУЮКЛИЕВ X. Тракийският могилеы
некропол при Чаталка, Старозагорски
окръг. София. Изд-во на БАН. 1986. 151 с.
БЕЛКОВ А. Видове османотурски до-
кументи. Принос към османотурската
дипломатика. София. Нар. библ. «Кирил
и Методий». 1986. 510 с.
ДУНЧЕВ Л. Българо-руски кудтурни
взаимоотношения (1878-1944). Въз ос-
новата на материал и от град Плевен и
Плевенския край. София. Изд-во на Оте-
чествения фронт. 1985. 255 с.
КОЛЕВ М. Идеологическа дейност: ре-
II ения, реализация, ефективност. София.
Партиздат. 1987. 176 с.
КУЕВ К., ПЕТКОВ Г. Събрани съчине-
ния на Константин Костенечки. София.
Изд-во на БАН. 1986. 573 с.
ЛЕВСКИЙ В. Святая и чистая респуб¬
лика. Письма. Пер. с болг. Сост. Иван
Унджиев и Никола Кондарев. София.
София-пресс. 1987. 152 с.
Социализмът и работническата класа.
Разносметка, проблеми, перспективи.
Съст. Васил Иванов, Лилия Димова. Со¬
фия. Профиздат. 1986. 258 с.
HUNFALVY Р. Naplö, 1848-1849.
А bev.. irta Urban Aladar. Budapest. Sze-
pirodalmi könyvkiado. 1986. 444. (5) old.
RADVANSZKY B. Magyar csaladelet es
häztartas а XVI. es XVII. szäzadban. I. Az
utoszot irta Laszlö Emöke et al. Budapest.
1986. 352. old. (66) 1. ill.
SZABÖ I. Cs. Qörögökröl. Budapest.
Europa. 1986. 288. old.
VITANYI I. Az «Euröpa-paradigma».
Euröpai kultura-vilägkullura. Budapest.
Magvetö. 1986. 123. old.
ARENDT E. Spanien-Akte-Arendt. Auf¬
gefundene Texte Erich Arendts aus dem
Spanienkrieg. Hrsg. von Silvia Schlenstedt.
Ubers, aus dem Katal. Jenny Brumme
u.	Fritz Rudolf Fries. Rostock. Hinstorff.
1986. 166 S.
COLUMBUS Shr. Das Bordbuch, 1492.
Leben u. Fahrten des Entdeckers der
Neuen Welt in Dok. u. Aufzeichn.. Hrsg. u.
bearb. von Robert Grün. Berlin. Neues Le¬
ben. 1986. 345 S.
HELLER I. Die Entstehung und Ent¬
wicklung der neuen geschichtswissen¬
schaftlichen Institutionen in der Sowjet¬
union (von 1917 bis zur Mitte der dreißiger
Jahre). Halle (Saale). Wiss. Beitr. Martin¬
Luther Univ. Halle-Wittenberg. 1986.
280 S.	~
HORN R., SCHAFER P. Geschichte der
USA, 1914—1945. Berlin. Dt. Verlag der
Wiss. 1986. 298 S.
Inside Stories from the Forbidden City.
Writ, by Er Si, Shang Hongkui and others.
Transl.. by Zhao Snuhan. Beijing. New
World Press. 1986. 165 p.
Antes del Moncada. Aldo Isidrön del
Valle, Marta Rojas, Arturo Alape et al. La
Habana. Pablo de la Torriente. 1986. 184 p.
МХЗЭ-ийн ном зуйн буртгэл (1921¬
1984). Эмхэтгэтч H. Цагаач, M. Баянзул.
Улаанбаатар. Армиин СХ-ийн хэвлэх
уйлдвэр. 1986. 270 с.
Некапиталистическое развитие — неотъ¬
емлемая часть современного социального
прогресса народов. Международная на¬
учная конференция (1984, Улан-Батор).
Улан-Батор. Госиздат. 1985. 270 с.
Historia XIX i XX wieku. Lodz. Univ.
Lodzki. 1986. 156 s.
LE2ENSKI C., MARINKOVIC I. Przez
trzy granice. Polacy i Jugoslowianie na
szlakach wojny i pokoju. Warszawa. Kra-
jowa ageneja wydawnicza. 1986. 314 s.
(24) k. il., port.
LIS M. Görny Sl^sk. Zarys dziejöw do
1 wojny swiatowej. Opole. Inst, sl^ski w
Opolu. 1986. 155 s.
LOJEK J. Szanse powstania listopadowe-
go. Rozwazania_historyczne. 3. wyd. War¬
szawa. Pax. 1986. 146 s.
SERWANSKI M. Francja wohec Polski
w dobie Wojny Trzydziestoletnej (1618—
1648). Poznan. Uniw. im. Adama Mickiewi-
cza w Poznaniu. 1986. 450 s.
COMSA E. Neoliticul pe teritoriul Romä-
niei. Considerstii. Bucure§ti. Ed. Acad.
RSR. 1987. 198 p.
CRISTIAN V. Contribufia istoriografiei
la pregätirea ideologicä a revolufiei romä-
ne de la 1848. Bucure§ti. Ed. Acad. RSR.
1985.	205 p.
Archiv prazske metropolitni kapituly.
Zprac. Jaroslav Ersil a Jifi Prazäk. 2. Ka¬
talog listin a listü z let 1420-1561. Praha.
Univ. Karlova. 1986. 418 s.
BARTOS КО VA A. Slovancke depoty ze-
leznych predmetu v Ceskoslovensku. Pra¬
ha. Academia. 1986. 127 s.
Klement Gottwald: Revolucionar a poli¬
tik. Sb. stati. Red. r. Ivan Krempa (ve-
douci) et al. Praha. Svoboda. 1986. 353 s.
MINAROVICOVA E. Portret na minciach.
Od staroveku po suöasnost’. Bratislava.
Tatran. 1986. 135 s.
PAS IC N. Razgovori i rasprave о pol it i-
ckom sistemu. Beograd. OOUR izd. publi-
cisticka delatnost. Ljubljana. Partizanska
knjiga. 1986. 275 s.

НОВЫЕ КНИГИ
STANOJEVIC B. B. Alojzije Stepinac,
zlocinac ili svetac. (L)okumenti o izdaji i
zlocinu). 2., dop. izd. Beograd. Nova knjiga.
1986.	652 s. (24) 1. il.
VUJNOVIC S. Vojna organizacija jugo-
slovenskc revolucije. Beograd. Partizanska
knjiga. 1986. 305 s.
The Politics of Development in Australia.
Ed. by Brian Head. Sydney ele. Allen and
Unwin. 1986. XV, 274 p.
SCHACHERMEYR F. Mykene und das
Hethiterreich. Wien. Verl. der ürterr.
Akad. der Wiss. 1980. 367 S.
Volkskundler in und aus Österreich
heute (unter Berücks. von Südtirol). Nach
den Unterlagen des bio-bibliogr. Lexikons
der Volkskundler im deutschsprachigen
Raum des Inst, für Gegcnwartsvolkskuiide
der österr. Akad. der Wiss. Bearb. von Eva
Kausel. Wien, österr. Akad. der Wiss. 1987.
138 S
HANLEY D. Keeping Left? Ceres and the
French Socialist Party. A Contribution to
the Study of Fractionalism in Political
Parties. Manchester. Dover (N. H.) Man¬
chester Univ. Press. 1986. 278 p. .
KELLY J. N. D. The Oxford Dictionary
of Popes. Reprint. Oxford - New York.
Oxford Univ. Press. 1986. XIII, 347 p.
MACCARTHY-MORROGH M. The Mun¬
ster Plantation. English Migration to Sou¬
thern Ireland, 1583-1641. Oxford. Cla¬
rendon Press. 1986. X, 318 p.
PORTEB B. The Lion’s Share. A Short
History of British Imperialism, 1850—1983.
2. ed. London - New York. Longman. 1985.
XIV, 418 p.
LANE-POOLE S. Tre Mohammedan Dy¬
nasties. New Delhi. Lotus. New Delhi.
Bangalore. Sterling. 1986. XXVIII, 361 p.
ROYCHOWDHURY P. The North East.
Roots of Insurgency. Calcutta. Firma KLM
Private ltd. 1986. 177 p.
Noticiario arqueológico hispánico. 21.
364 p. (12) f. fig. 25. 373 p. (6) f. il. 26.
331 p. Madrid. Min. de Cultura. Dir. Gen.
de Bellas Artes y Archivos. 1985-1986.
DEL PONTE R. Dei e miti italici. Arche¬
tipi e forme della sacralitä romano-italica.
2.	ed. Genova. E. C. I. G. 1986. 230 p.
JOHANSEN 0. Tidlig metallkultur i
Agder. Oslo. Univ. Oldsaksamtings skrif-
ter. 1986. 200 s.
RAU V. Estudos de historia medieval.
Lisboa. Presença. 1986. 230 p.
ROIO J. L. del. Enrico Berlingucr e a
evoluçao política do PCI. Sâo Paulo. Ed.
NR. 1986. 113 p.
In Resistance. Studies in African, Carib¬
bean, and Afro-American History. Ed. by
Cary Y. Okihiro. Amherst. The Univ. of
Massachusetts Press. 1986. VIII, 228 p.
MEAD L. M. Beyond Entitlement. The
Social Obligations of Citizenship. New
York. The Free Press.; London. Collier
Macmillan. 1986. XI, 318 p.
Proletarians and Protest. The Roots of
Class Formation in an Industrializing
World. Ed. by Michael Hanagan and Char¬
les Stephenson. New York etc. Greenwood
Press. 1986. VIII. 250 (5) p.
Neue Heimat, Gemeinwirtschaft, Ge¬
werkschaften. Zwischen Marktwirtschaft u.
Bankenmacht. Inst, für Marxistische Stu¬
dien u. Forschungen. Red.: Jörg Goldberg,
Mitarb.: Berhard HoheiUel et al. Frankfurt
a. M. IMSF. 1987. 168 S.
40 Jahre Mitbestimmung: Erfahrungen,
Probleme, Perspektiven. Rudolf Judith
(Hrsg.). Köln. Bund. 1986. 293 S.
ENEMARK P. Kalmarin unionista Tuk-
holman verilöylyyn. Pohjoismainen unio-
niarka, 1397-1521. Suomentanut Kai Kaila.
Helsinki. Suomen hist, seura. 1986. 230 s.
Les Réformes en Lorraine, 1520-1620.
Études de Hélène Derreal, Odile Jurhert,
Odile Kämmerer et al. Réunies par Louis
Chatellier. Nancy. Presses univ. de Nancy.
1986.	125 p.
PERNOUD R., CLIN M.-V. Jeanne jI’Arc.
Paris. Fayard. 1986. 447 p.
WOLFF Ph Automne du Moyen âge ou
Printemps nouveaux? L’économie europ.
aux 14-e et 15-e s. Paris. Aubier 1986.
339 p.
GARDELL C. J. Handeiskompani och
bondcaristokrati. En studic i den sociala
Strukturen pà Gotland omkring 1620.
Uppsala. Acta Univ. Upsaliensis. 1986.
169 s.
Рукописи объемом более 1,5 авторского листа не рассматриваются.