/
Author: Волков С.В.
Tags: история российского государства история россии белое движение в россии rражданская война русские военные моряки воспоминания участников белой борьбы серия россия забытая и неизвестная
ISBN: 5-9524-0335-2
Year: 1920
Text
—
РУССКАЯ
АРМИЯ
НА ЧУЖБИНЕ
\ РОССИЯ I
ЗАБЫТАЯ И НЕИЗВЕСТНАЯ
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Галмоли
ЗАБЫТАЯ И НЕИЗВЕСТНАЯ
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
’’птТПТППНПТп
РУССКАЯ АРМИЯ
НА ЧУЖБИНЕ
Галлиполийская эпопея
ив
]1920ЦВ
ГАЛЛИПОЛИ
||92||В
Москва
иентрлолигрАя?
2003
ББК 63.3(2)-8
Р88
Серия основана в 2000 году
Под общей редакцией авторов проекта
Валентины Алексеевны БЛА ГО ВО
и Сергея Алексеевича САПОЖНИКОВА,
членов Российского Дворянского Собрания
Оформление художника И.А. Озерова
Р88 Русская армия на чужбине. Галлиполийская эпо-
пея / Составление, научная редакция, предисловие и
комментарии доктора исторических наук С.В. Волко-
ва. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2003. — 463 с.
ISBN 5-9524-0335-2
Книга посвящена истории пребывания Русской Армии генерала П.Н. Врангеля в ла-
герях в Галлиполи и других местах в течение первого года после ее эвакуации из Крыма
в конце 1920 г.
Показан трагизм положения русских воинов, когда приходилось бороться с голодом,
холодом, жарой, болезнями, недоброжелательством бывших союзников. Тем не менее,
Врангель и его окружение (в первую очередь, Кутепов, Кусонский, Шатилов), прила-
гая неимоверные усилия, сумели сохранить наиболее надежные и подготовленные кад-
ры своей армии и подготовили ее к перебазированию в Болгарию и Югославию.
Книга снабжена обширными и впервые публикуемыми комментариями, содержа-
щими несколько сот неизвестных биографических справок об авторах и героях очерков.
Книга входит в издаваемую издательством «Центрполиграф» серию под общим на-
званием «Россия забытая и неизвестная».
Как и вся серия, она рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся оте-
чественной историей, а также на государственных и общественно-политических деяте-
лей, ученых, причастных к формированию новых духовных ценностей возрождающей-
ся России.
ББК 633 (2)-8
© С. В. Волков, составление, предисловие,
комментарии, 2003
© Художественное оформление серии,
ЗАО «Центрполиграф», 2003
ISBN 5-9524-0335-2 © ЗАО «Центрполиграф», 2003
ПРЕДИСЛОВИЕ
Двенадцатый том серии «Белое движение в России» посвящен жизни
Русской Армии в лагерях в Галлиполи, Чаталдже и на острове Лемнос пос-
ле эвакуации из Крыма.
Образцово проведенная эвакуация Русской Армии генерала Врангеля из
Крыма в начале ноября 1920 года привела в Константинополь на 126 ко-
раблях почти 150 тысяч человек. Кроме того, к этому времени за рубежом
уже находилось несколько десятков тысяч воинских чинов, попавших туда
после новороссийской и одесской эвакуаций, а также из состава Северной
и Северо-Западной белых армий.
Командование не считало борьбу законченной и во что бы то ни стало
стремилось сохранить армию как боевой организм. Еще в пути она была
сведена в 1-й армейский, Донской и Кубанский корпуса, разместившие-
ся, соответственно, на Галлиполийском полуострове, в районе Чаталджи
(50 км к югу от Константинополя) и острове Лемнос (уже бывшем ранее
прибежищем части эвакуированных из Новороссийска). В Константино-
поле армию разрешалось покинуть всем престарелым и раненым офице-
рам, а также всем штаб-офицерам, которым после сведения частей не ос-
талось строевых должностей. Были распущены и практически все тыловые
учреждения и организации. Позже на остров Лемнос были перевезены из
других лагерей и донские части.
Армия оказалась в очень тяжелом положении, разместившись в ста-
рых, полуразрушенных деревянных бараках и даже просто палатках, ко-
торые должны были служить убежищем в зимнюю пору. Начались мас-
совые заболевания, у тысяч людей открылся туберкулез в острой и быст-
ро прогрессирующей форме. При отсутствии медикаментов уже за де-
кабрь—январь умерло около 250 человек. Чины армии жили в палатках
в большой скученности без всяких средств к существованию (все имев-
шее какую-то ценность имущество было продано в первые же дни в
Константинополе за продукты). На 12 февраля 1921 года численность
армии составляла 48 319 человек, среди которых до половины офице-
ров. Французское командование, стремясь поскорее избавиться от армии,
стремилось распылить ее, не останавливаясь даже перед настойчивой аги-
тацией за возвращение в руки большевиков. В результате этих усилий в
первые месяцы 1921 года лагеря покинуло примерно 10 тысяч человек.
3
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
В таких разлагающих условиях Врангель и его окружение (в первую
очередь генералы А.П. Кутепов, П.А. Кусонский, П.Н. Шатилов) прила-
гали неимоверные усилия по поддержанию дисциплины, понимая, как
важно сохранить «надежный и вполне подготовленный кадр будущей
армии». Проводились учения, парады, офицерские военно-штабные игры,
активно действовали военно-полевые суды, решениями которых 40 офи-
церов были разжалованы в рядовые.
Одновременно велись напряженные переговоры с правительствами
Балканских стран о размещении там чинов армии. Наконец соглашения
были достигнуты, и в конце весны 1921 года началось перебазирование
армии в Болгарию, в основном завершившееся в середине декабря того же
года. На 22 мая 1921 года, когда началась отправка войск, они насчитывали
12 833 офицера и 29 816 солдат и казаков. Кавалерийская дивизия уже с
августа 1921 года находилась в Югославии, принятая в полном составе —
3382 человека на пограничную стражу и частично в жандармерию.
Длившееся больше года «Галлиполийское сидение», ставшее для чи-
нов армии суровым испытанием, но оставшееся в памяти его участников
как славная эпопея, закончилось. Но галлиполийцы сохранили тесную
спайку и в последующей эмигрантской жизни. Еще 22 ноября 1921 года
в Галлиполи было основано Общество Галлиполийцев. В общество входи-
ли: Союз Галлиполийцев во Франции, отделы в Венгрии, Бельгии, Болга-
рии, Югославии, Чехословакии, Люксембурге и США. В Белграде суще-
ствовал Издательский отдел Общества, в Праге до Второй мировой войны
ежемесячно издавался журнал «Информация юго-восточного отдела об-
щества Галлиполийцев» (вышло около 100 номеров), отделом в США в
1950—60-х годах — журнал «Перекличка». Эмблемой общества стал Гал-
липолийский крест — учрежденный 15 ноября 1921 года для бывших в
лагерях особый знак в виде черного креста с надписью «Галлиполи» (для
бывших на острове Лемнос — с надписью «Лемнос») и датами вверху и
внизу «1920», «1921».
В настоящем издании собраны воспоминания русских белых офице-
ров, которые никогда в России не публиковались.
Содержание тома разбито на три раздела. Как правило, все публика-
ции приводятся полностью. Авторские примечания помещены в скобках
в основной текст. Везде сохранялся стиль оригиналов, исправлялись толь-
ко очевидные ошибки и опечатки. Возможны разночтения в фамилиях
участников событий и географических названиях, а также в названиях
организаций и воинских частей (использовании прописных и строчных
букв); их правильное написание — в комментариях.
Книга иллюстрирована большим количеством фотографий из архива
личного секретаря генерала Врангеля Николая Михайловича Котлярев-
ского. Фотографии любезно предоставлены его дочерью и внучкой гра-
финями М.Н. и Е.В. Апраксиными, за что автор-составитель и издатели
им глубоко благодарны.
РУССКАЯ АРМИЯ
НА ЧУЖБИНЕ
Галлиполийская эпопея
9
Раздел 1
РУССКАЯ АРМИЯ В ИЗГНАНИИ. 1920—1923 ГОДЫ1
Прибытие Русской Армии и флота в Константинополь
6—19 ноября 1920 года на Босфоре сосредоточилось 126 судов
русского военного и торгового флота, имея на борту около 150 тысяч
человек как чинов Русской Армии, так и гражданского населения.
Из флота Юга России ушли все суда, которые могли стоять на воде:
66 вымпелов русской эскадры (18 боевых судов, 26 транспортов и
22 мелких судна), 9 торгово-пассажирских пароходов, мелкие суда
торгового флота и почти все частновладельческие.
Перед эвакуацией Крыма генерал Врангель открыто объявил всем,
оставляющим пределы Отечества, о невозможности рассчитывать на
чью-либо помощь на чужбине, предлагая каждому свободно решить
свою судьбу.
До 150 тысяч человек не сочли возможным остаться на родине и
пошли на чужбину, из них свыше 100 тысяч воинских чинов и около
50 тысяч гражданского населения, в том числе свыше 20 тысяч жен-
щин и около 7 тысяч детей.
Из 100 тысяч воинских чинов около 50 тысяч принадлежали к
строевым частям армии и флота, свыше 6 тысяч было вывезено ра-
неных и больных (все желающие — преимущественно офицеры и
юнкера), до 40 тысяч чинов тыловых учреждений и частей и свыше
3 тысяч чинов военно-учебных заведений.
На судах, пришедших из Крыма, было вывезено также и казен-
ное имущество: интендантских грузов (продовольствие, обмундиро-
вание, белье, шерсть, обувь, мануфактура) на сумму около 60 мил-
лионов франков, артиллерийских грузов — на 35 миллионов фран-
ков и угля на 6 500 000 франков; всего на сумму до 110 миллионов
франков.
7
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Все это имущество, за исключением весьма незначительной час-
ти обмундирования, белья и прочего, выданного на нужды армии и
беженцев, на сумму примерно 15 миллионов франков, взято фран-
цузами.
Согласно договору Главнокомандующего с Верховным комисса-
ром Франции на Юге России графом де Мартелем, все лица, эвакуи-
рованные из Крыма, поступали под покровительство Французской
Республики, взамен чего правительство Франции брало в залог рус-
ский тоннаж.
По прибытии в Константинополь генерал Врангель поставил себе
задачи:
1) Прежде всего обеспечить всех вывезенных из Крыма кровом и
пищей и оказать раненым и больным медицинскую помощь.
2) Отделить из вывезенных чинов армии и флота весь боевой ма-
териал и, организовав его, использовать время пребывания на чуж-
бине для того, чтобы надлежаще воспитать его морально, обучить и
по возможности поставить на самостоятельные ноги в материальном
отношении.
3) Учитывая, что французы не могут долго содержать эвакуиро-
ванных, теперь же начать переговоры с правительствами славянских
государств и Венгрии о перевозке армии в эти братские и сочувству-
ющие страны, где, не ложась бременем на приютившие ее народы,
армия могла бы своим трудом существовать до того дня, когда она
будет снова призвана выполнить свой долг перед Родиной.
4) Связать разбросанных по всем государствам Европы русских
воинов с армией.
5) Объединить русскую общественность вокруг армии, как ядра
национальной России, и
6) Соответствующей политической работой показать, что борьба,
которую вела оставленная всеми Русская Армия, имеет значение ми-
ровое, почему армия эта должна получить заслуженную ею помощь и
поддержку.
Задачи эти с первых же дней, по прибытии в Константинополь,
стали настойчиво проводиться в жизнь.
На первой очереди стоял насущный вопрос срочного рассредото-
чения прибывших из Крыма в Константинополь.
1) Около 60 тысяч чинов армии было отправлено, с сохранением
военной организации и с оставлением части оружия, в особые военные
лагери, где французским правительством им был обеспечен паек: регу-
лярные войска свыше 25 тысяч, под начальством генерала от инфан-
терии Кутепова2, — в Галлиполи, около 15 тысяч донцов, под началь-
8
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ством генерал-лейтенанта Абрамова3, — в район Чаталджи и до 15 ты-
сяч кубанцев, под начальством генерал-лейтенанта Фостикова4, — на
остров Лемнос.
2) Все раненые и больные были устроены в иностранных и рус-
ских госпиталях в районе Константинополя и плавучих. Инвалиды —
помещены во вновь открытые санатории и инвалидные дома.
3) 32 тысячи беженцев были отправлены в различные государства,
правительства коих дали согласие на их прием и обещали оказать им
помощь: 22 тысячи — в Королевство С.Х.С., в том числе 2 кадетских
корпуса, 2 тысячи — в Румынию, 4 тысячи — в Болгарию и до 2 ты-
сяч — в Грецию.
4) 30 судов русского военного флота, с личным составом до 6 ты-
сяч человек, в том числе и Морской кадетский корпус5, по указанию
правительства Франции, пошли в Бизерту.
5) Оставшиеся в Константинополе беженцы были устроены в ла-
герях, открытых французами, и общежитиях, организованных сфор-
мированной распоряжением генерала Врангеля беженской частью и
общественными организациями на средства, отпущенные командо-
ванием.
Жизнь армии в военных лагерях:
Галлиполи, Лемнос, Чаталджа
Покончив с первой насущной задачей, немедленно приступлено
было к выполнению остальных, выделив в первую голову вопросы о
новой организации армии, поднятии дисциплины и духа в ней, обу-
чения войск и о перевозке армии в славянские страны.
С первых же шагов жизни на чужбине неуклонно проводился
принцип, что в армии должны остаться лишь желающие. Право пе-
рехода на беженское положение, сразу же по прибытии в Констан-
тинополь, было предоставлено сначала лишь известным категориям
лиц, а затем и всем без исключения чинам.
Выделив из себя небоеспособные элементы, армия, сведенная в три
корпуса: 1-й армейский6, Донской7 (вскоре, за исключением одной
бригады, перевезенный из района Чаталджи на Лемнос) и Кубан-
ский8, уменьшила до 45 тысяч свой состав, но зато окрепла морально
для предстоящих ей испытаний. Расшатанная дисциплина, как след-
ствие долгой Гражданской войны, требовала принятия исключитель-
ных мер и твердости начальников. Учитывая тяжелое нравственное
состояние чинов армии на чужбине, Главнокомандующий призывал
9
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
начальников всех степеней быть особенно близкими к своим подчи-
ненным и всячески заботиться о них.
Особенное внимание в лагерях было обращено на военно-учеб-
ную часть. В восьми военных училищах обучалось до 3 тысяч юнке-
ров по программам мирного времени, в исключительно трудных
условиях, почти без пособий. Были открыты школы: артиллерийская,
инженерная, гимнастическая, а также курсы по подготовке коман-
диров батальонов, рот, эскадронов, сотен, батарей и военно-адми-
нистративные. Во всех частях шли усиленные занятия в учебных
командах, а также строевые и по специальностям различных родов
войск. С старшими начальниками велись особые занятия, устраива-
лись лекции, доклады, была организована военная игра. Для детей-
подростков в лагерях были устроены гимназии (Галлиполи) и дет-
ские сады.
Ввиду того что все русские казенные денежные суммы, находящи-
еся за границей, оказались в руках совещания послов, командование
почти не имело средств и было лишено возможности оказывать ар-
мии денежную помощь в нужном размере.
Отпуская средства на содержание беженских общежитий и дру-
гих благотворительных учреждений в Константинополе, командова-
нию с большим трудом удавалось выдавать, и то не каждый месяц,
денежное пособие на мелочные расходы чинам армии, находящимся
в военных лагерях (2 лиры офицеру, 1 лира солдату) и производить
небольшие отпуски на учебные заведения, информацию, лечебные
заведения и хозяйственные надобности частей.
Благодаря неуклонной работе всех чинов армии, во главе с добле-
стными начальниками генералами Кутеповым и Абрамовым, и не-
смотря на исключительно трудные условия жизни, армия вскоре стала
в полном смысле регулярной, крепко спаянной дисциплиной и оду-
хотворенной горячей верой в правоту и торжество своего дела.
Тяжелое испытание, выпавшее на долю армии, испытание ее твер-
дости, ее духа было встречено армией спокойно, и она вышла из него
с честью, победительницей, твердо веря в необходимость для родины
своего существования.
Благожелательное поначалу отношение к Русской Армии к нача-
лу марта 1921 года резко изменилось. Под давлением враждебных
армии русских общественных кругов, под влиянием политики Анг-
лии и ввиду тяжелого внутреннего положения в самой Франции, ме-
стные французские власти, получив инструкции из Парижа, стали
угрожать прекращением довольствия и предложили чинам армии
три выхода:
10
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
1) возвращение в Совдепию,
2) эмиграцию в Бразилию и Перу и
3) жизнь на собственные средства.
В ответ на это Главнокомандующий заявил, что, вполне созна-
вая всю тяжесть расходов, легших на бюджет французского прави-
тельства, он сразу же по прибытии в Константинополь начал вести
переговоры с правительствами славянских государств и Венгрии о
перевозке и расселении в этих государствах, на тех или иных усло-
виях, контингентов армии, имея целью возможно скорее умень-
шить число лиц, состоящих на французском пайке; к своему заяв-
лению он добавил, что переговоры ведутся вполне успешно и есть
полная надежда рассчитывать на благоприятное разрешение этого
вопроса.
Что же касается возвращения в Совдепию или эмиграции в Бра-
зилию, то генерал Врангель определенно сказал: «Я, как Главнокоман-
дующий, не могу толкать на верный расстрел или белое рабство лю-
дей, честно и с верою шедших со мною на подвиг и самые тяжелые
испытания».
Оторванный от армии и лишенный французами возможности по-
видать войска в эти тяжелые для армии дни, Главнокомандующий
обратился к ним с призывом: крепко сплотиться, как год тому назад
в Крыму, вокруг него и своих начальников, памятуя, что в единении
наша сила, и с неизменной, непоколебимой верой обещал им, как и
ранее, с честью вывести их из новых испытаний.
Одновременно с самой широкой агитацией в лагерях за возвра-
щение в Совдепию и эмигрирование в Бразилию на полную неизвес-
тность, без всякой надежды на возвращение на Родину, французами
официально было объявлено, что Русской Армии больше не существу-
ет и что никто не должен слушаться своих русских начальников, коих
французы не признают. Все это сопровождалось угрозами прекраще-
ния в ближайшие дни пайка.
На предложение французов пошли лишь наиболее слабые духом
элементы, все сильное осталось непоколебимо, и в результате из ар-
мии было отправлено до 3 тысяч в Совдепию и около того же чис-
ла в Бразилию, большей частью казаков. Одновременно французы
открыли запись желающих поступить в Иностранный легион, кото-
рая дала лишь несколько сот человек. За время пребывания в лаге*
рях до 4 тысяч человек перешло на беженское положение в поис-
ках заработка, под угрозой прекращения пайка и голодной смертй.
Армия выкристаллизовалась и с честью вышла из этого тяжелого
испытания, она стала духовно еще крепче, еще более стойкой.
11
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Перевозка армии в славянские государства
Удачно начатые и энергично проводимые переговоры о пере-
возке армии в славянские страны и Венгрию затягивались, так как
французы не только не оказывали, казалось бы, естественной с их
стороны поддержки, но всячески тормозили переговоры и чинили
препятствия. Лишь благодаря исключительной энергии и настойчи-
вости удалось достигнуть положительных результатов. Удачному за-
вершению переговоров весьма способствовал командированный в
славянские страны генерал Шатилов9.
В основу расселения было положено: Русская Армия, не ложась
бременем на приютившие ее государства, собственным трудом добы-
вает средства для своего существования, в ожидании того дня, когда
она снова будет призвана выполнить свой долг перед Родиной. Глав-
ное командование содержит минимальный командный состав, инва-
лидов, принадлежавших к составу армии, нетрудоспособных, женщин
и детей, обеспечивает медицинскую помощь и отпускает средства на
санитарные учреждения, читальни, газеты и информацию.
Королевство С.Х.С. дало согласие на прием регулярной конницы
на службу в сербскую пограничную стражу, а кубанских казаков и
технические части — на различные дорожные работы.
Правительство Царства Болгарского дало разрешение на расселе-
ние в предоставленных болгарами свободных казармах 14 тысяч кон-
тингентов армии, причем в обеспечение их жизни на один год были
внесены средства в депозит болгарской государственной казны. Кро-
ме того, 2 тысячи человек были приняты Болгарией на дорожные
работы.
Особым договором, заключенным военным представителем Главно-
командующего с начальником штаба болгарской армии, были установ-
лены основные положения жизни Русской Армии в Болгарии, коими
за армией полностью сохранялась военная организация, предоставля-
лось право ношения военной формы и т. д.
Ввиду особо тяжелого положения казаков на острове Лемнос, Глав-
нокомандующий решил перевезти их в Балканские страны в первую
очередь.
В мае месяце началась, наконец, перевозка частей, и к началу
1922 года Донской и Кубанский корпуса полностью, а 1-й армейский
за исключением 1V2 тысячи человек, оставшихся временно в Галли-
поли, были перевезены в Королевство С.Х.С. и Болгарию. Кроме того,
около тысячи донцов были устроены на земледельческие работы в Че-
хословакию и до 3 тысяч донских и кубанских казаков выехали на
12
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
работы в Грецию. Последние галлиполийцы весной 1923 года присо-
единились в Сербии к армии, а 300 человек из них устроены на раз-
личного рода работы в Венгрии.
Всего перевезено воинских чинов из военных лагерей и района Кон-
стантинополя: в Болгарию — 17 000 человек, в Королевство С.Х.С. —
11 500, в Чехословакию — 1000 (в том числе 100 человек студентов-
галлиполийцев), в Грецию — 3000 человек, в Венгрию — 300, в Бизер-
ту — 6000 человек. Итого: 38 800 человек.
Настоящее положение армии и флота
В ожидании лучших дней, когда армия и флот будут призваны во-
зобновить свою службу Родине, чины их собственным трудом обеспе-
чивают свое существование, находя приют в различных государствах.
В Королевстве С.Х.С. расположены:
1. Чины кавалерийской дивизии, несущие пограничную службу в
финансовом контроле на северной и западной границах и в погра-
ничной страже на южной границе Королевства. Пограничники раз-
биты на четы. Командирами чет и всех высших соединений являются
исключительно сербы, русский же командный состав использован в
качестве помощников в пограничной страже или «референтов» (со-
ветников) по русским делам в финансовом контроле — соответству-
ющих сербских начальников. Все русские воины, поступившие на эту
службу, подписали особый контракт и ежегодно его возобновляют,
кроме того, все они принесли также присягу на верность службы
Королю.
Право носить русскую военную форму сохранено лишь за старши-
ми воинскими чинами, начиная с командиров эскадронов, принятых
на должности чиновников, только на службе в пограничной страже.
Число их — 21 человек. Командир бригады и командиры полков,
состоящих на службе в финансовой страже, и чины дивизии, находя-
щиеся на иждивении главного командования, имеют также право
носить русскую военную форму. Командиры же полков, состоящие
на службе в финансовой страже, во время исполнения служебных
обязанностей должны носить сербскую форму. Все остальные офице-
ры, за исключением офицеров последнего выпуска из Николаевского
кавалерийского училища10, числятся унтер-офицерами (наредниками
и поднаредниками) и носят сербскую форму.
Оклады месячного содержания в пограничной страже: войник —
700 динаров, наредник — 850 динаров, офицер на чиновничьей дол-
13
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
жности — 1000 динаров; в финансовом контроле все получают со-
держание приправника (рядовой) — 600 динаров. Командиры эскад-
ронов носят звание сверхштатного подпрегледника.
В целях иметь некоторые средства на черный день: на случай бо-
лезни, безработицы, ухода из части и т. д., во всех частях образованы
запасные эскадронные капиталы, с вычетом в месяц в финансовом
контроле 6 процентов из получаемого содержания и в пограничной
страже — 8 процентов. Деньги эти составляют личную собственность
каждого вкладчика, но расходоваться могут лишь в отдельных опре-
деленных случаях.
Ввиду расположения многих чет, в особенности по южной грани-
це, не только вдали от крупных центров, но и от жилья вообще, ус-
ловия жизни кавалеристов местами тяжелы как в отношении жилья,
так и довольствия, принимая во внимание сравнительно небольшое
содержание и крайнюю трудность доставки продуктов в места рас-
положения чет и выброшенных ими вперед, к самой границе, постов.
Однако, несмотря на это и крайне разбросанное и изолированное
местами расположение, кавалеристы представляют собою исключи-
тельно крепкую по духу и внутренней спайке семью.
Недостаток содержания в финансовой страже вынуждает многих
стремиться получить продолжительный отпуск, дабы подыскать себе
на стороне более выгодный заработок. Почти все эти чины обыкно-
венно организовывают артели и работают вблизи находящихся на
службе в финансовой страже своих однополчан, поддерживая с ними
самую прочную связь.
В пограничной страже условия службы в общем значительно луч-
ше, ввиду чисто военной организации. Со стороны сербского началь-
ства неоднократно приходилось слышать прекрасные отзывы как о
службе, так и о поведении чинов армии, находящихся в погранич-
ной страже и финансовом контроле.
2. Кубанцы, донцы-гвардейцы, технические части и последние гал-
липолийцы, лишь несколько месяцев тому назад прибывшие из Гал-
липоли, находятся на различного рода работах.
Кубанцы расположены в трех группах: а) в районе Вранье, б) вбли-
зи Белграда и в) в Словении, в районе Ормож—Лютомер.
Враньская группа уже более двух лет ведет работы по постройке
шоссе. Казаки обеспечены сравнительно хорошо, зарабатывая в день
25—30 динаров и более. Живут казаки частью в выстроенных ими и
прекрасно оборудованных землянках, частью по частным квартирам.
Вторая группа заканчивает работы по постройке железной дороги
вблизи Белграда и постепенно перебрасывается на такие же работы
14
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
в Словению, в район Ормож—Лютомер, где уже работают из ее со-
става свыше 300 казаков. Дневной заработок в Белградской группе в
среднем также около 30 динаров, при сдельной же работе он дости-
гает до 1000 и 1200 динаров в месяц. Живут казаки частью по квар-
тирам, частью в бараках, предоставленных дирекцией.
В районе Ормож—Лютомер летние месяцы были выгодны для
рабочих и каждый казак, работающий «сдельно», получал в месяц
1200 динаров и еще 200 динаров наградных. Особыми положения-
ми и договорами, заключенными с дирекциями строительных работ,
точно регламентирован порядок и распределение заработной платы
во всех группах; семьи казаков, находящихся на работах, получают
паек от дирекции.
Сравнительно малый процент офицеров в частях и большая при-
вычка казаков к физическому труду много способствовали тому, что
кубанцы исключительно хорошо устроились на работах. Во всех трех
группах уже давно обращено особое внимание на обеспечение ка-
заков на случай временной безработицы и увечий, полученных на
работах: созданы процентными отчислениями из заработной платы
ремонтный, инвалидный, санитарный и запасный капиталы. Меди-
цинская помощь организована прекрасно, причем казаки прихо-
дят в этом отношении на помощь, производя особый ежемесячный
вычет на санитарные нужды.
Все слабые духом уже давно ушли, оставшиеся представляют спло-
ченную и духовно крепкую часть. Внутренняя жизнь налажена пре-
красно, во всех группах имеются свои лавочки и различные, отлично
организованные мастерские, что дает возможность казакам быть хо-
рошо и щеголевато одетыми и обутыми, а также иметь все необхо-
димое по дешевой цене, несмотря на отдаленность некоторых мест
их работ от центров. Информация налажена отлично. Кроме получа-
емых в сравнительно большом количестве газет, издается свой инфор-
мационный бюллетень «Кубанец», достаточно полный и содержатель-
ный, — в результате казаки в курсе всех событий.
Донцы-гвардейцы, проведя год на службе в пограничной страже
на венгерской границе, а затем, ввиду сокращения пограничной стра-
жи, примерно такой же срок на крайне тяжелых лесных работах в
Старой Сербии, ныне работают на постройке дорог в двух группах: в
районе Быхача в Боснии и в районе Орможа в Словении.
Условия труда и жизни в новых районах работ гвардейских каза-
ков значительно лучше, чем на лесных заготовках. Средний дневной
заработок достигает 40 динаров в сутки. Производятся процентные
отчисления в капиталы на случай безработицы. Специалисты техни-
15
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ки работают по специальностям в различных районах и имеют зара-
боток от 1000 и более динаров в месяц.
В районе Кральево на дорожных работах находится группа из со-
става последних галлиполийцев, в числе около 120 человек. Условия
работ и жизни в бараках, предоставленных дирекцией, благоприят-
ны. Дневной заработок на этих работах не менее 35 динаров. Не-
смотря на сравнительно недавнее пребывание на работах, все чины
группы уже производят отчисления в запасный капитал на случай
перерыва в работе. Постепенно налаживается медицинская помощь,
открываются артельные мастерские, устраиваются библиотеки и чи-
тальни.
Наличие большого количества групповых работ в Королевстве С.Х.С.
и почти повсюду хорошее отношение к русским контингентам как со
стороны властей, так и местного населения в значительной степени
облегчили проведение в жизнь основной задачи, постановки армии на
работы.
Вследствие отсутствия в данное время свободных средств и имея
в виду возможность как прекращения по разным причинам тех или
иных групповых работ, на которых находятся части армии, так и вре-
менного их перерыва, генерал Врангель приказал обратить особое
внимание на скорейшее образование во всех частях запасных капи-
талов пропорционально заработку каждого чина армии, находящего-
ся на работах. Вклады эти составляют личную собственность каждо-
го вкладчика и расходуются лишь для обеспечения довольствием в
случае перерыва в работах.
Кроме вычетов в запасный капитал, везде, где чины армии, поте-
рявшие на работах трудоспособность, не получают от министерства
труда или дирекции обеспечения, Главнокомандующим указано про-
изводить еще и отчисления в особый инвалидный капитал. Меры эти
во всех частях проводятся в жизнь, и люди, понимая их значение,
широко идут навстречу начинаниям Главнокомандующего, сплошь и
рядом производя большие, нежели указано, отчисления, на случай
временной безработицы.
Болгария. Части армии, прибывшие в Болгарию осенью и зимой
1921 года (1-й армейский корпус из Галлиполи и Донской с Лем-
носа) — всего около 17 тысяч человек, — были приняты правитель-
ством Царства Болгарского: 2 тысячи на работы, а остальные для рас-
селения в стране за счет русских средств, внесенных в депозит госу-
дарства, на основании особого договора, заключенного военным пред-
ставителем Главнокомандующего с начальником штаба болгарской
армии.
16
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Главнейшими основаниями этого договора были: части армии, пе-
ревезенные в Болгарию по назначению генерала Врангеля, сохраня-
ют полностью свою организацию и своих начальников, ответственных
за поддержание в них дисциплины и порядка. Все чины имеют пра-
во ношения военной формы и обязаны повиноваться болгарским за-
конам, не принимая никакого участия во внутренних делах государ-
ства и его политической жизни.
Вначале отношения со стороны болгар к контингентам были пре-
красные, части устроились в предоставленных им для жилья свободных
казармах, и везде начались интенсивные занятия. Одновременно посте-
пенно стал проводиться в жизнь основной принцип о постановке всех
трудоспособных элементов на работы. Однако в Болгарии это встрети-
ло сильные затруднения, так как больших групповых работ не было, за
исключением рудников, куда вначале командованием было признано
нежелательным ставить на работы контингенты, ввиду исключительно
тяжелых условий жизни и труда на них. Волей-неволей чины армии
постепенно стали устраиваться на одиночные, преимущественно сель-
скохозяйственные работы, не утрачивая связи со своими частями.
Ввиду значительно меньшего процентного отношения числа офи-
церов в Донском корпусе, в среднем около 30 процентов, постанов-
ка на работы чинов его проводилась в жизнь значительно быстрее,
чем в 1-м корпусе, где число офицеров превосходило 50 процентов
всего численного состава частей.
Летом 1922 года генерала Врангель в отданном им приказе писал:
«Наша казна истощена, мы стоим перед суровой необходимостью соб-
ственным трудом снискать себе средства к жизни. Пусть каждый, кто
в силах, становится на работу, он облегчит этим помощь другим, более
слабым. Заменив винтовку на лопату и шашку на топор, чины армии
останутся членами своей родной полковой семьи, русскими воинами».
Дружно откликнувшись на призыв Главнокомандующего, в созна-
нии необходимости общими силами сохранить на чужбине нацио-
нальную армию, чины ее не погнушались черной работой, явив редкое
величие духа.
Период постановки армии на работы был особенно тяжелым в
Болгарии, так как он совпал там с травлей армии в печати и гонени-
ем против нее со стороны правительства Стамболийского, в корне
нарушившего заключенный им договор и издавшего целый ряд рас-
поряжений, имевших целью распылить и уничтожить армию.
Однако, несмотря на это, к 1 сентября вся армия в Болгарии пе-
решла на трудовое положение; на содержании командования осталось
лишь небольшое число хозяйственных чинов частей, семьи чинов и
17
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
инвалиды. Кроме того, в распоряжении частей было оставлено неко-
торое количество пайков на случай болезни кого-либо из чинов или
временной безработицы.
В частях были устроены околотки, бани, общежития, библиотеки
и столовые для прибывающих с работ. Было обращено особое вни-
мание как на должную информацию людей, разбросанных на рабо-
тах по всей Болгарии, так и на установление с ними прочной связи.
С наступлением зимнего времени и прекращением части работ
число запасных пайков, находящихся в распоряжении частей, было
увеличено до 4 тысяч, что дало возможность всем безработным про-
вести период времени с 1 ноября по 1 марта вместе и отдохнуть от
тяжелых и непривычных условий жизни и труда на различных рабо-
тах, в особенности же на рудниках, куда попала значительная часть
контингентов.
С весны, в целях экономии, число хозяйственных чинов в группах
было значительно уменьшено и все находившиеся на «запасных пай-
ках» снова стали на работы. На образование в частях, расположен-
ных в Болгарии, запасных и других капиталов, подобно Сербии, также
было обращено внимание.
Разбросанные по всей Болгарии русские воины в тяжелые дни
гонений со стороны правительства Стамболийского и агитации ком-
мунистов, несмотря на высылку всех старших, наиболее авторитет-
ных, начальников, показали свое величие духа, верность заветам и
редкую сплоченность: из 17 тысяч русских воинов, находящихся в
Болгарии, в «Союз возвращения на родину» записалось лишь не-
сколько сот человек.
Немалое значение в этом отношении сыграла и правильно постав-
ленная информация; еще со времени пребывания армии в лагерях
Галлиполи и Лемноса чины ее прекрасно знали, кто друзья армии и
кто ее враги, ибо Главнокомандующий приказывал всегда широко
знакомить войска, наравне с честными органами русской печати, так-
же и с теми, которые, не брезгуя ложью и клеветой, чернят армию,
генерала Врангеля и старших начальников. Одновременно издававши-
еся распоряжением Главнокомандующего информации, бюллетени и
листки правдиво знакомили части армии с действительным положе-
нием дел как в Советской России, так и во всей Европе.
В данное время, в связи с изменением политической обстановки
в Болгарии, травля русских воинов прекратилась и люди, тяжелым
трудом зарабатывающие себе средства к существованию, могут, на-
конец, спокойно ждать дня, когда они будут снова призваны выпол-
нить свой долг перед Родиной.
18
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Несмотря на все пережитые тяжелые испытания, дух попавших в
Болгарию офицеров, солдат и казаков остался по-прежнему непоко-
лебимым; об этом свидетельствует само за себя их поведение в дни
падения правительства Стамболийского, когда, разбросанные на ра-
ботах по всей Болгарии, несмотря на все ранее бывшие гонения и
притеснения, они свято выполнили призыв генерала Врангеля не вме-
шиваться во внутренние дела государства, давшего им приют.
Бизерта. Флот. Русский военный флот, выведенный из Крыма
доблестным адмиралом Кедровым11, в составе 30 судов, прибыл из
района Константинополя в Бизерту к началу 1921 года. Тотчас по
прибытии эскадры было предложено всем желающим списаться с
кораблей и перейти на беженское положение. Таковых оказалось
около 1000 человек; они были немедленно свезены на берег и уст-
роены в беженских лагерях.
Прибывшие на судах эскадры раненые и больные, в числе до
500 человек, были сразу же по прибытии в Бизерту свезены во фран-
цузский морской госпиталь, а семьи чинов эскадры и морской кадет-
ский корпус устроены в особых лагерях, причем в корпусе, вскоре же
по прибытии, начались занятия.
Французские морские власти совершенно не вмешивались во внут-
реннюю жизнь эскадры и, обеспечив выдачу всем прибывшим про-
довольствия, все свои распоряжения передавали исключительно через
командующего эскадрой. Все русские суда сохранили право стоять под
своим родным андреевским флагом.
С марта месяца постепенно началось приведение судов эскадры
в «состояние для долговременного хранения» и непрерывное сокра-
щение числа чинов эскадры. Всем списанным с кораблей команду-
ющий эскадрой приходил широко на помощь в смысле приискания
заработка, попечения об инвалидах и детях, оказания содействия к
выезду во Францию и организации касс взаимопомощи, а также
мелких предприятий и мастерских. Всего из числа прибывших с
эскадрой выехало на работы во Францию свыше 3 тысяч человек и
осталось на работах в Тунисе до 1500 человек.
Французское морское министерство, дав словесное обещание со-
хранить все боевые суда русской эскадры вплоть до момента переда-
чи их признанному Францией законному русскому правительству, это
свое обещание касательно боевых судов пока выполняло; для покры-
тия же части расходов, связанных с эвакуацией и содержанием Рус-
ской Армии и флота, оно продало большую часть боевого запаса эс-
кадры; кроме того, лучшая мастерская — транспорт Черноморского
флота «Кронштадт» был уведен французами из Бизерты и включен в
19
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
состав их военного флота. Все многочисленные протесты генерала
Врангеля и адмирала Кедрова против продажи судов французами не
были приняты во внимание.
До настоящего времени из числа 30 судов эскадры, прибывших
в Бизерту, осталось 18 боевых вымпелов: линейный корабль «Алек-
сеев», крейсера «Корнилов» и «Алмаз», все миноносцы, подводные
лодки и одно учебное судно. Суда эти, находящиеся в состоянии
долговременного хранения, обслуживаются и охраняются небольши-
ми командами; всего в составе эскадры около 300 человек, не счи-
тая морского корпуса.
Учебное дело
Военные училища. С первых месяцев пребывания армии на чуж-
бине Главнокомандующим было обращено внимание на организацию
учебного дела. Несмотря на крайне тяжелые условия жизни, еще в
военных лагерях, в шести военных училищах в Галлиполи и на ост-
рове Лемнос велись занятия по программам мирного времени, почти
без пособий и необходимых средств. С переездом армии в славян-
ские страны занятия эти были окончательно налажены, и за 2*/2 года
пребывания на чужбине из училищ произведено было в офицеры до
2 тысяч юнкеров. Все училища давали, кроме военного, законченное
среднее образование, а специальные — сверх того и техническое.
В тяжелых условиях жизни и при всех испытаниях, выпавших на
долю армии, училища всегда высоко держали свое знамя и являлись
рассадниками в армии честного, идейного и образованного офицерства,
крепко спаянного внутренней дисциплиной. Заслуживает внимания то,
что, несмотря на серьезное прохождение курса, по программам мир-
ного времени, содержание военных училищ стоило значительно дешев-
ле по сравнению с прочими средними учебными заведениями различ-
ных организаций.
Несмотря на значение и роль военных училищ в деле воспитания
в рыцарском и национальном духе будущих офицеров, недостаток
средств, находящихся в распоряжении командования, вынудил Глав-
нокомандующего отдать приказание произвести последний выпуск
юнкеров в офицеры 15 сентября 1923 года, после чего занятия в учи-
лищах прекратить.
Кадетские корпуса. В 3 кадетских корпусах, расположенных в
Королевстве С.Х.С. в городах Сараево, Белая Церковь и Билеч, обу-
чается в данное время до 1200 кадет, причем в последнее время в
20
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
одном из них открыт 8-й класс, окончание которого дает право по-
ступления в высшие учебные заведения Королевства С.Х.С.
За время пребывания за границей корпуса окончили около 300 ка-
дет, причем большинство из них поступили в университеты Королев-
ства С.Х.С., около 100 человек — в Николаевское кавалерийское учи-
лище и сравнительно незначительное число удалось устроить в высшие
учебные заведения Чехословакии, Германии и других государств.
Корпуса содержатся на средства, отпускаемые сербским правитель-
ством. Преподавание и воспитание кадет ведется в здоровом нацио-
нальном духе, и корпуса производят во всех отношениях отличное
впечатление.
Морской кадетский корпус, прибывший к началу 1921 года в Би-
зерту вместе с Русской эскадрой, за 21 /2 года пребывания на чужби-
не выпустил в корабельные гардемарины свыше 200 человек, из коих
около половины устроено в высшие учебные заведения Франции и Че-
хословакии, а остальные частью выехали на различного рода работы
во Францию, частью же остались на эскадре. В данное время в кор-
пусе состоит преподавателей и административного персонала 33 че-
ловека, кадет — 140. Все чины корпуса получают паек от французов,
и, кроме того, на содержание его командованием отпускаются не-
большие средства. Несмотря на ограниченность денежных отпусков,
корпус поставлен прекрасно и окончившие его гардемарины подго-
товлены для будущей службы и воспитаны в духе старых славных
традиций флота.
Институты и гимназии. В Королевстве С.Х.С., кроме 3 кадетских
корпусов, находятся еще 3 девичьих института, в которых воспиты-
ваются свыше 600 девочек, в том числе и дети чинов армии. Содер-
жатся институты на средства сербского правительства.
В Болгарии, ввиду отсутствия подобных Сербии правительственных
отпусков и принимая во внимание наличие там большего числа де-
тей воинов школьного возраста, армия содержит на свои средства
гимназию, основанную еще в Галлиполи, и интернат при Варненской
гимназии Союза городов. В Галлиполийской гимназии учатся и нахо-
дятся на полном иждивении командования свыше 150 детей, преиму-
щественно сирот, а в интернате в Варне — 60 детей.
Устройство чинов армии в высшие учебные заведения. При эва-
куации из Крыма в рядах армии находилось несколько тысяч лиц с
незаконченным высшим образованием, прерванным войной как все-
мирной, так и гражданской.
В отношении этих лиц генерал Врангель счел своим долгом сде-
лать все, чтобы дать им возможность закончить образование, учи-
21
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
тывая, с одной стороны, острую нужду в образованных работниках,
которую будет испытывать Россия в период ее восстановления, а с
другой — необходимость использовать для них время нахождения
армии на чужбине.
Благодаря энергичным хлопотам удалось устроить в высшие учеб-
ные заведения в Праге до 1000 человек бывших русских студентов и
из них 100 чинов армии. К данному времени число попавших в учеб-
ные заведения Чехословакии возросло еще на несколько сот человек.
После переезда армии в славянские государства удалось определить
в высшие учебные заведения Королевства С.Х.С. несколько сот чело-
век чинов армии и на первых порах поддержать студентов выдачей
им: 1) ежемесячных пособий и 2) отпуском средств на организацию
общежитий и столовых. Всего к настоящему времени в высших учеб-
ных заведениях Королевства С.Х.С. учится свыше 1000 человек, при-
бывших с армией из Крыма.
Одновременно оказывалось и продолжает оказываться всяческое
содействие и возможная материальная помощь чинам армии к пере-
езду во Францию, Бельгию и Германию и другие государства с целью
поступления в высшие учебные заведения. Всего из армии, прибыв-
шей из Крыма, устроено в высшие учебные заведения различных го-
сударств свыше 2 тысяч человек.
Зная трудность для большинства офицеров получения средств к су-
ществованию путем непривычно тяжелого черного труда, единствен-
ного, на который они могут рассчитывать, не имея специальных зна-
ний, отпущены были средства Союзу городов на открытие в Софии
особых технических курсов. Уже несколько сот человек окончили эти
курсы, и все они устроены на сравнительно хорошо оплачиваемых
местах. Одновременно оказывается содействие и помощь к поступ-
лению на железнодорожные курсы в Королевстве С.Х.С. и американ-
ские технические — в Софии. На них также обучается в данное вре-
мя несколько сот человек чинов армии.
Помощь инвалидам, нетрудоспособным
и семьям чинов армии
До 1 сентября 1921 года, то есть до перехода армии на «трудовое
положение», все инвалиды и нетрудоспособные, находящиеся в час-
тях, а также и семьи чинов армии, получали установленный для всех
паек и, кроме того, две первые категории еще и пособие на мелоч-
ные расходы.
22
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
С 1 сентября, когда каждый трудоспособный стал собственным
трудом зарабатывать себе средства к существованию, были установ-
лены следующие сокращенные отпуски указанным выше категориям:
1) Ежемесячно каждому члену семьи чинов армии отпускалось по
125 динаров в Королевстве С.Х.С. и по 200, а затем и по 300 левов
в Болгарии, причем членами семьи указано было считать: жен, детей
до 17 лет, не находящихся в закрытых учебных заведениях на казен-
ном содержании, родителей мужа — чина армии и его жены, стар-
ше 43 лет, а также вдов и сирот чинов армии.
2) Ежемесячно по 500 и 400 динаров в Королевстве С.Х.С. и по
600 и 400 левов в Болгарии двум разрядам инвалидов, причем к
1-му были отнесены инвалиды генералы и бывшие командиры от-
дельных частей российской армии, не имеющие службы и не полу-
чающие помощи из других источников, а ко 2-му — все остальные
инвалиды.
Впоследствии, с 1 января по 1 апреля 1923 года, инвалидами бы-
ло указано считать лишь тех чинов армии, кои потеряли не менее
60 процентов трудоспособности, и всем им был установлен одина-
ковый оклад в Королевстве С.Х.С. — 400 динаров, а в Болгарии —
460 левов.
Все же офицерские и классные чины армии в возрасте от 43 до
50 лет стали получать ежемесячное пособие в 250 динаров (360 ле-
вов) и старше 50 лет — 400 динаров (460 левов).
Кроме того, для наиболее заслуженных, не имеющих службы офи-
церов, генералов и полковников, бывших командиров отдельных час-
тей и кавалеров орденов Святого Георгия и Святого Николая были
установлены ежемесячные отпуски по 500 и 450 динаров в Королев-
стве С.Х.С. и, соответственно, 610 и 510 левов в Болгарии, как пен-
сионерам армии.
Одновременно, для сокращения расходов, принимались меры к
устройству инвалидов, нетрудоспособных и пенсионеров на службу и
работы, причем в зависимости от заработка им должен был быть либо
прекращен, либо соответственно уменьшен денежный отпуск. С 1 ап-
реля требования, предъявляемые к лицам, получающим указанные по-
собия, были увеличены и число их, таким образом, сократилось. Ка-
тегории пенсионеров были упразднены, и помощь продолжала ока-
зываться лишь небольшому числу старших, особенно заслуженных и
отличившихся воинов, коим были установлены ежемесячные отпус-
ки: в 500 динаров и в 350 динаров.
Было произведено переосвидетельствование инвалидов, и они были
разделены на 2 разряда: 1-й — потеря 100 процентов трудоспособ-
23
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ности и 2-й — 75—99 процентов, в зависимости от чего им были
установлены ежемесячные оклады в 500 и 350 динаров для Сербии
и 610 и 460 левов для Болгарии.
Нетрудоспособные по возрасту были разделены также на два раз-
ряда: старше 55 лет и от 50 до 55 лет, — и стали получать по 350 и
250 динаров в Сербии и по 460—360 левов в месяц в Болгарии.
Семейное пособие было уменьшено в Королевстве С.Х.С. до 75 ди-
наров в месяц на одного члена семьи и в Болгарии до 200 левов.
С 1 сентября, ввиду поднятия курса лева, установлены следующие
оклады:
В Королевстве С.Х.С. В Болгарии
Пенсионеры Инвалиды 1-го разряда Инвалиды 2-го разряда Нетрудоспособные обоих разрядов Члены семьи 500 и 350 динаров 500 динаров 350 динаров 250 динаров 100 динаров 610 и 360 левов 610 левов 360 левов 250 левов 150 левов
В настоящее время получают постоянное ежемесячное пособие
25 пенсионеров, 800 инвалидов и нетрудоспособных, состоящих в
рядах армии, и до 2000 членов семей.
С первых же дней пребывания армии на чужбине оказывалась
помощь и тем инвалидам, которые не числились в армии, в виде пе-
риодических денежных отпусков на устройство инвалидных домов,
организацию общежитий и мастерских, а также и на другие неотлож-
ные нужды.
С сентября месяца 1922 года было отпущено 250 тысяч динаров
для организации помощи наиболее нуждающимся бывшим чинам ар-
мии и 500 тысяч динаров для оказания помощи инвалидам, находя-
щимся вне армии.
Разверстка первого ассигнования была произведена по союзам, так
как к этому времени почти все военнослужащие, временно выбыв-
шие из армии, уже объединились в союзы. Разверстка же второго
ассигнования была произведена пропорционально числу инвалидов,
учитывая местные условия, в которые они были поставлены в различ-
ных странах.
Кроме того, в Болгарии до 1000 инвалидов, не числящихся в
частях войск, получали до последнего времени еще и постоянное
ежемесячное пособие, по 125 — 200 левов на человека, через рос-
24
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
сийское общество Красного Креста, из остающихся 11 миллионов
левов, внесенных в депозит болгарского правительства по вышеупо-
мянутому договору последнего с представителями Главного коман-
дования.
Сделано все возможное, дабы поддержать на чужбине тех, кто
потерял свое здоровье на поле брани, сражаясь за честь Родины.
Медицинская помощь
По прибытии армии в Константинополь на ее средства содержа-
лись более полугода врачебно-санитарные учреждения военных ла-
герей Галлиполи, Лемноса и Чаталджи, лазареты для беженцев в
Константинополе и его окрестностях и 3 госпитальных судна.
Все эти учреждения в достаточной мере полно обслуживали ар-
мию и выполняли свое назначение как по ликвидации привезенных
из Крыма эпидемических заболеваний, так и по борьбе с развити-
ем новых в военных лагерях и в районе Константинополя.
Отпущенных средств хватило по их назначению лишь до сере-
дины 1921 года, после чего все указанные учреждения, постепенно
сокращаясь, содержались примерно в течение года на средства, от-
пускаемые Совещанием послов в Париже, а затем с августа месяца
1922 года все они снова поступили на содержание армии. Кредит
на санитарные нужды был увеличен, что дало возможность открыть
несколько новых санитарных учреждений и пополнить запас пере-
вязочного материала и медикаментов, в особенности хинина, столь
нужного для борьбы с малярией. Санитарное состояние, несмотря
на нездоровые местами стоянки частей и тяжелые условия их жиз-
ни, вполне благополучно.
Армия содержит полностью и поддерживает функционирование
следующих лечебных заведений:
1) В местах расположения рабочих групп околотки: в Королевстве
С.Х.С. — 10, на 5 коек каждый, и 6 амбулаторий, а в Болгарии —
25 околотков, из коих 4 на 10 коек каждый, а все прочие на 5, и
1 амбулаторию. Всего 145 коек.
2) Обслуживающие рабочие группы санитарные учреждения (в
том числе и Красного Креста): в Королевстве С.Х.С. 3 лазарета и в
Болгарии 2 госпиталя на 50 и 25 коек.
3) Частично поддерживает функционирование медико-санитар-
ных учреждений российского общества Красного Креста, обслужива-
ющих как русских воинов, так и русских беженцев: в Королевстве
25
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
С.Х.С. — госпиталь, лазарет, амбулатории и зубоврачебные кабине-
ты, в Болгарии — 2 госпиталя.
Всего израсходовано на санитарные нужды армии за год по Сербии
свыше 500 тысяч динаров, а по Болгарии более 1 миллиона левов.
Заключение
Итоги сделанному почти за три года пребывания армии на чуж-
бине спасено от красного ига 150 000 человек, заработок обеспечен
до 40 000 военнослужащим; учится в высших учебных заведениях
разных государств до 3000 человек, в средних учебных заведениях до
5000 человек; поддерживается в разных странах существование до
6000 инвалидов и престарелых, а также до 2000 семей чинов армии.
Многим десяткам тысяч оказана медицинская помощь.
В начале весны 1920 года, когда Добровольческая армия, после
двухлетней борьбы, была прижата к морю, а великобританское пра-
вительство, дотоле поддерживавшее армию, ее оставило, генерал Вран-
гель призван был в Крым, для того чтобы из рук Главнокомандующего
генерала Деникина принять то русское знамя, которое подняли из
праха, среди развала Родины, генералы Алексеев и Корнилов. Новый
Главнокомандующий не мог обещать армии победу. Он обещал лишь
«с честью вывести ее из тяжелого положения».
Хотя армия, оставленная всем миром, и вынуждена была, после
беспримерной 8-месячной борьбы, покинуть пределы Отечества, но
она не склонила русское знамя и вынесла его незапятнанным за пре-
делы России.
Несмотря на то что Главнокомандующий открыто предупредил
всех о полной необеспеченности в будущем и предложил каждому
свободно решить свою судьбу, 150 тысяч русских людей предпочли
оставление Родины позорному игу большевиков.
Беспросветным казалось ожидавшее их будущее, но, как и 8 ме-
сяцев назад, Главнокомандующий обещал им «с честью вывести их
из тяжелого положения», «отстоять честь русского родного знамени
на чужбине» и «дать возможность, не ложась бременем на приютив-
шие их страны, собственным трудом обеспечить свое существование
в ожидании лучших дней, когда служба их понадобится Родине».
В тяжелой борьбе со всем миром, среди страданий и лишений,
армия сохранила честь русского знамени на чужой земле, заслужив
уважение даже врагов. Перевезенная на Балканы, она обеспечена
своим трудом
26
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Армия сохранила свою независимость — она не связана ни дого-
ворами, ни обязательствами ни с государствами, ни с партиями. Она
спокойно может ждать дня, когда служба ее понадобится Родине.
В. Лдватц12, Н. Львов13
РУССКАЯ АРМИЯ НА ЧУЖБИНЕ14
На рейде Константинополя сосредоточилось до 126 русских судов.
Здесь были и военные корабли, как крейсер «Корнилов», большие па-
роходы пассажирского типа и маленькие суда самой различной вме-
стимости. Везде развевались русские флаги — андреевский и бело-
сине-красный.
Раздавалась русская команда, слышна была русская молитва на
утренней и вечерней заре, и громкое русское «Ура!» неслось с кораб-
лей, когда они проходили мимо «Корнилова», где на мостике появ-
лялся Главнокомандующий Русской Армией генерал Врангель.
Так вот каково появление русских в Царь-граде. Многовековая
история перевернута вверх дном. Это те русские, которые с давних
времен являлись угрозой с севера для Оттоманской империи, надеж-
дой всех порабощенных христианских народов Востока, те, отцы и
деды которых появлялись на берегах Босфора, стояли под самыми
стенами Константинополя в Сан-Стефано.
На городских зданиях развеваются флаги всех народов-победите-
лей — Англии, Франции, Италии, Греции, Сербии, — нет только
русского знамени. Воды Босфора все также ровным прибоем ложат-
ся на старинные стены и башни Византии. С кораблей виден по бе-
регам Золотого Рога великолепный силуэт города, виден купол Святой
Софии. Щемящее чувство охватывает, когда одну минуту задумыва-
ешься над тем, что случилось.
На Босфоре стоят английские дредноуты с гигантами пушками.
По улицам проходят войска во французской, английской, греческой
формах, а русские, затерянные в толпе, приравнены к тем, кого чер-
нокожие разгоняют палками у ворот международного бюро, ищут
приюта в ночлежках, пищи в даровых столовых.
Великолепные, с колоннами, здания дворца русского посольства на
Пере все переполнены толпой беженцев, комнаты отведены под ла-
зарет, и залы, видевшие прежнее великолепие, с портретами импе-
раторов на стенах, теперь превращены в сплошной бивуак для при-
бывающих постояльцев
27
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Во дворе посольского здания толпа в дырявых шинелях с женщи-
нами и детьми. Кто эти люди? Это те, которые были не последними
в старой России, те, которые руководили делами, создавали культуру,
богатство и могущество государства. А военные? Это те, которые с
14-го года пошли на войну, исполняя свой воинский долг, изранен-
ные в боях, теперь бездомные скитальцы, те генералы, которым воз-
даются почести во всем мире, национальные герои, прославленные за
свой подвиг, это те «неизвестные», память которых чтут все народы,
одержавшие победу в мировой войне. Здесь, в передних русского по-
сольства, они жмутся и ютятся у стен, ожидая, где найти себе приют
и помощь.
На первых же днях по прибытии в Константинополь состоялось
совещание на крейсере «Вальдек Руссо». В этом совещании приняли
участие Верховный комиссар Франции де Франс, граф де Мартель,
генерал де Бургон, командовавший Оккупационным корпусом, адми-
рал де Бон и его начальник штаба и с другой стороны — генерал
Врангель и генерал Шатилов.
На совещании было подтверждено соглашение, которое состоялось
еще прежде с графом де Мартелем, что Франция берет под свое по-
кровительство русских, прибывших из Крыма, и, в обеспечение сво-
их расходов, принимает в залог наш военный и торговый флот.
Вместе с тем было признано необходимым сохранить организацию
кадров Русской армии с их порядком подчиненности и военной дис-
циплины. На сохранении армии генерал Врангель настаивал самым
категорическим образом. Это было необходимо по мотивам мораль-
ного характера.
Нельзя было относиться к союзной Русской армии иначе, чем с
должным уважением; нельзя было пренебречь всем ее прошлым, ее
участием в мировой войне вместе с союзниками, кровью, пролитой
за общее дело Европы, наконец, ее верностью до конца в тяжелой
борьбе с большевиками.
Сохранение дисциплины, подчиненность своему командованию
диктовались также практическими соображениями. Вся эта масса
людей, сразу признанная толпой беженцев, оскорбленная в своем
достоинстве и вышедшая из повиновения, могла бы представить се-
рьезную угрозу для сохранения порядка. Эти соображения учиты-
вались официальными представителями Франции.
Адмирал де Бон, генерал де Бургон и адмирал Дюменилль, как
военные, чувствовавшие наиболее свой долг в отношении Русской
армии, горячо поддерживали заявление русского Главнокомандую-
щего. И под их влиянием Верховный комиссар Франции господин
28
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
де Франс, типичный представитель дипломатического корпуса, дал
свое согласие на сохранение в военных лагерях войсковых частей и
подчиненности последних их генералам.
Таким образом, с согласия французских властей армия осталась
цела, подчиненная своему командованию в порядке строгой дисцип-
лины, со своей организацией, со своими судами, со своими боевыми
знаменами и оружием.
На совещании было намечено также рассредоточение армии. Были
выделены войсковые части и направлены — 1-й корпус, под началь-
ством генерала Кутепова, в Галлиполи, кубанцы, с генералом Фости-
ковым, на остров Лемнос и донцы, под командой генерала Абрамова,
в Чаталджу.
Штаб Главнокомандующего был сокращен до минимума. Прави-
тельство Юга России было переформировано. Кривошеин15 оставил
свой пост и выехал в Париж. Ушел Тверской16, заведовавший внут-
ренними делами, и другие члены крымского правительства. Струе
продолжал вести дела внешних сношений, а Бернацкий17 — финан-
сов, но оба они также скоро выехали в Париж. При Главнокоманду-
ющем остался из состава крымского правительства один Н.В. Савич18.
Однако указа о сложении власти Правителя Главнокомандующим не
было издано.
Генерал Врангель дал такое объяснение происшедшей перемене
Южно-русского правительства: «С оставлением Крыма я фактически
перестал быть Правителем Юга России, и естественно, что этот тер-
мин сам собою отпал. Но из этого не следует делать ложных выво-
дов: это не значит, что носитель законной власти перестал быть та-
ковым, за ненадобностью название упразднено, но идея осталась пол-
ностью. Я несколько недоумеваю, как могут возникать сомнения, ибо
принцип, на котором построена власть и армия, не уничтожен фак-
том оставления Крыма. Как и раньше, я остаюсь главой власти».
Акта отречения не последовало. Генерал Врангель не сложил с себя
власти, преемственно принятой им от адмирала Колчака и генерала
Деникина, и продолжал нести ее как долг, от которого нельзя отказать-
ся. А в то время это означало возложить на себя всю ответственность в
почти безнадежном положении. Русские общественные организации в
Константинополе единодушно поддерживали Главнокомандующего.
В обращении своем от 17 ноября к генералу Врангелю представи-
тели Городского и Земского союзов, комитета русской адвокатуры,
торгово-промышленных и профессиональных организаций Юренев19,
Тесленко, Глазов, Алексеев и пр. заявляли: «Собравшиеся в Констан-
тинополе представители русских общественных организаций горячо
29
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
приветствуют Вас и в Вашем лице доблестную русскую армию, до
конца продолжавшую неравную борьбу за культуру и русскую госу-
дарственность, и вменяют себе в непременную обязанность заявить,
что они считают борьбу с большевизмом продолжающейся и видят в
Вас, как и прежде, главу Русского Правительства и преемственного
носителя законной власти».
«Мы ждем полного выяснения позиции Франции, — говорил ге-
нерал Врангель. — Если она не признает армию, как ядра новой борь-
бы с большевизмом, я найду путь для продолжения этой борьбы».
В этих словах левая печать усмотрела угрозу — нечто зловещее.
На генерала Врангеля посыпались обвинения, что он хочет начать
какую-то новую авантюру, жертвуя людьми ради своего личного чес-
толюбия. «Дело Крыма безвозвратно кончено», — не без злорадства
провозглашали они.
Для тех, кто не жил с армией, было непонятно, что иначе и не
мог говорить генерал Врангель. Он говорил так (ив этом была вся
сила его слов) потому, что так думали, так чувствовали и этого хоте-
ли десятки тысяч людей, офицеров и солдат Русской армии.
У них было свое прошлое, которое они не могли и не хотели за-
быть, свои подвиги и жертвы, которыми нельзя было пренебречь, у
них сохранились ненадломленные силы и крепкий дух, непоколеблен-
ная вера в себя и в своих вождей. Они хотели оставаться тем, чем
были, Русской армией.
Таким людям нельзя было сказать: «Вы кончили ваше дело, вы
больше не нужны* и можете расходиться на все четыре стороны, кто
куда хочет».
Были ли упадочные настроения среди войск? Да, были. Они не
могли не быть. Тяжелые удары судьбы, пережитые испытания, ус-
талость после трехлетних непрерывных боев, лишения и страдания
моральные, неизвестность будущего угнетали людей. Чтобы устоять
в буре, нужны были исключительные силы, которых у многих не
хватило. Но ядро армии было здорово. Люди готовы были идти тем
же трудным путем, идти без конца, даже без надежды. Нашлись
вожди, которые влили в них новые силы, подкрепили слабевших и
падавших и вновь поставили их на ноги.
Положение русских на константинопольском рейде было тяжело,
особенно в первое время, когда не организована была помощь. Од-
нако те описания ужаса, которые стали появляться в печати, не со-
ответствовали действительности.
«Уже два дня идет проливной дождь, — отмечает корреспон-
дент. — Подул норд-ост, море свежеет, и палубные пассажиры, а
30
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
их на каждом пароходе 60 процентов, в ужасном состоянии. При-
бавьте к этому полное отсутствие горячей пищи в течение 10 дней,
ничтожное количество вообще пищи, и слова объезжавшего паро-
ходы морского врача вам не покажутся преувеличением. «Продер-
жите пароходы еще неделю, и не понадобится хлопот о размеще-
нии беженцев. Все они разместятся на Скутарийском кладбище».
«Стон и ужас стоят на Босфоре, — пишет другой. — Те лакони-
ческие вести, которые идут оттуда, только в слабой степени дают
представление о творящемся там кошмаре». И наконец, третий го-
ворит: «Они лежат, потому что не могут сидеть. Они сидят, потому
что не в состоянии протянуть руку и произносить слова. Но есть
еще стоящие, просящие, протягивающие руки и даже — о ужас,
не понятый еще миром, — и даже улыбающиеся. О, эта улыбка
распятого! Вспомните ее все, кто имеет еще память».
Такие свидетельства очевидцев являются скорее показателем раз-
винченности нервов и страдают преувеличением. Поражало скорее
другое — то спокойствие, с которым русские переносили невзгоды,
обрушившиеся на них, поражала та бодрость, которую они сумели
сохранить в себе, несмотря на всю тяжесть пережитого. «Мы шли
семь дней в пути от Севастополя к Босфору, — пишет один из ехав-
ших на пароходе «Рион». — Погода стояла тихая, безветренная. Море
было спокойно. Если спросить, что переживало огромное большин-
ство тех людей, которые битком набили каюты, палубу, трюм и все
проходы на пароходе «Рион», то правильно было бы ответить: все
были поглощены заботой, как бы согреть свои застывшие пальцы, как
бы укрыться лучше от дождя, добыть кипятку, теплой пищи и кусок
хлеба. И эти заботы так захватывали всего человека, что ничто дру-
гое не приходило на ум. Люди, находящиеся в Совдепии, должны ис-
пытывать нечто подобное. Ощущение голода и холода доминирует над
всем. Старый, развалившийся «Рион» был перегружен сверх меры. На
нем, кроме большого военного груза, помещалось до 6 тысяч чело-
век. Пароход шел медленным ходом, с сильным креном на левый
борт. В пути не хватило угля. Это случилось на 5-й день. Ночь была
темная, накрапывал дождь. Ярко в темноте светился электрический
фонарь на палубе парохода и качающийся то синий, то красный огонь
на миноносце, шедшем на буксире. С вахтенной будки в рупор слы-
шался голос капитана, и ему отвечал такой же голос в рупор с мино-
носца. Зловеще звучали эти голоса. Нужно было перегружать уголь с
миноносца, где оставался его некоторый запас. По палубе заходили
люди, и слышно было, как звякала цепь и шуршал канат. На проти-
воположном конце какой-то старик с седыми волосами (его лицо
31
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
было освещено светом электрического фонаря) громко произносил
речь. Отдельные слова долетали до нас. Это была проповедь. «Тума-
ны и мглы, гонимые ветром...» — говорил старик. Среди шума кана-
та, топота ног по палубе вдруг раздалась песнь женского голоса. Пела
помешанная миловидная молодая женщина, которую мы часто ви-
дели на пароходе ходящей по палубе. Ее мужа расстреляли больше-
вики, ребенок ее умер, она сошла с ума в чрезвычайке. Она бродила
по пароходу с веселой улыбкой и по временам пела всегда веселые
песни. Глаза ее глядели, широко раскрытые, по-детски радостно. Вся
ночь прошла в нагрузке угля. Это была страшная ночь. На следую-
щий день нас взял на буксир американский крейсер и привел на Бос-
фор. Мы стали среди голубого разлива. Зеленые холмы и скаты и
красные камни у берега все были залиты лучами солнца. Раздалась
громкая песнь, удалая русская песнь. Пели 40 кубанцев на нашей
палубе. Говор замолк на пароходе, смолкли крики лодочников внизу.
Песнь захватила всех. Как рукой сняло тяжелые переживания про-
шлой ночи. Как будто все стало иным, и даже наш «Рион», накре-
нившийся на левый борт, уже перестал нагонять тоску своим унылым
видом развалившейся проржавелой посудины».
130 тысяч русских в несколько дней на пароходах появились на
Босфоре. Задача их прокормить и разместить представлялась нелег-
кой. Продовольствия, вывезенного из Крыма, хватало всего дней
на 10. Константинополь не был подготовлен к приему такой массы
людей. Тем не менее задача эта была разрешена благодаря друж-
ным усилиям русских организаций, содействию американского Крас-
ного Креста, французов и англичан. Земскому Союзу было отпуще-
но 40 000 лир из средств Главного командования. Были сняты хле-
бопекарни, организована выпечка хлеба, и на десятках барж хлеб
ежедневно подвозился к пароходам. Таким образом, предсказания
морского врача не сбылись в действительности. Вряд ли смертность
среди русских была высока, несмотря на тяжелые условия, в кото-
рых они находились. Сыпной тиф, этот страшный бич, свирепство-
вавший в Ростове, Новороссийске и Екатеринодаре и уносивший
тысячи жертв, больше, чем гибло в сражениях, в Крыму не был рас-
пространен. Явное свидетельство о хорошем санитарном состоянии
армии. Он не был занесен и в Константинополь на пароходах.
С 4 ноября по 7-е подходили пароходы и останавливались на рейде
«Мода». А уже 9-го стали отходить суда с войсками в Галлиполи и с
беженцами в Катарро. Постепенно началась и разгрузка больных и
раненых и остальной массы беженцев. Раненые были размещены в
русских лазаретах — в здании русского посольства, в Николаевском
32
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
госпитале, в Харбие, во французском госпитале Жанны д’Арк, а бе-
женцы распределены по лагерям Сан-Стефано, Тузле, на островах
Халки и в целом ряде других мест. Участие к русским выказали все
иностранцы, но особенно американцы, снабдившие лазареты санитар-
ным имуществом и медикаментами в самых широких размерах и
оказавшие самую большую помощь. Также дружно работали и рус-
ские организации в Константинополе, Городской и Земский союзы,
Красный Крест и представители русского Главного командования,
объединившись в центральной объединенный комитет для согласова-
ния своих действий. Благодаря общей дружной работе бедствие было
предотвращено.
* * *
Константинополь постепенно наполнялся рядом эвакуаций, начиная
с первой одесской, затем со второй одесской, новороссийской и затем
крымской. Массы русских прошли через Константинополь, частью осе-
ли в нем, а частью рассосались по другим странам, на Балканском по-
луострове и в Западной Европе. Кого только не было в среде русской
эмиграции — и калмыки, и горцы, и казаки, и крестьяне Южной Рос-
сии. Были и представители зажиточных классов — торговцы, землевла-
дельцы, промышленники. Была, наконец, в большом числе и русская
интеллигенция. В рядах армии, а в особенности в первом корпусе, был
столь значительный процент со средним и высшим образованием, ка-
кой вряд ли существовал когда-либо в другой армии. Были там рядо-
выми и офицерами и учителя, агрономы, техники, инженеры и студен-
ты высших учебных заведений, гимназисты.
Никогда еще Европа не видела такой массовой эмиграции. Русских
считается более 2 миллионов покинувших Россию. Это, в сущнос-
ти, был выход целых слоев русского народа, мало похожий на фран-
цузскую эмиграцию XVIII века. Россия лишилась в них своих лучших
сил образованного общества. Русские оставили Крым не с тем, что-
бы жить за пределами своего Отечества, как эмиграция. Они хотели
оставаться русскими, вернуться в Россию и служить только России.
Они уходили со своими учреждениями, учебными и санитарными, со
своим духовенством, наконец, со своим флотом и со своей военной
организацией. Войска расположились в лагерях Галлиполи, Лемно-
са и Чаталджи, а гражданское население и те, которые отстали от
армии, разместились в беженских лагерях или разбрелись в Констан-
тинополе. Началось тяжелое существование, когда человек всецело по-
глощен заботами о насущном хлебе, о ночлеге, о том, чтобы как-ни-
2 «Белое движение», т 12
33
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
будь добыть средства для своей семьи. Тяжело было видеть старых,
заслуженных людей с боевыми отличиями, торгующими разными без-
делушками на Пере, русскую девушку в ресторанах на Пере, детей,
говорящих по-русски, в ночную пору на улицах, заброшенных и оди-
чавших, солдат в серых рваных шинелях, забравшихся во двор пус-
той мечети. Сколько раз приходилось встречать поздно ночью людей,
укрывавшихся под карнизами домов от дождя и ветра. Нельзя было
без краски стыда видеть русскую женщину в компании пьяных анг-
лийских матросов в кабачке Галата. Какая тоска брала слышать рус-
скую песнь, пропетую на улице женщиной под шарманку.
В этих ужасных условиях борьбы за существование люди были
готовы на все, лишь бы как-нибудь устроиться. Одни нанимались на
службу в английскую полицию, другие изыскивали способы бежать
к Кемалю-паше, третьи завербовывались в иностранные легионы, не
брезговали ничем, лишь бы вырваться из бедственного положения.
Развивалась погоня за наживой, нездоровая спекуляция, торговали
всем, чем могли, брались за все, ничем не гнушаясь, вплоть до от-
крытия игорных домов и ночных притонов. Создавалась нездоровая
атмосфера. Со всех сторон к Главному командованию посыпались
претензии поставщиков и торговцев, озлобленных за понесенные
убытки при крымской эвакуации. Они шумной толпой, друг перед
другом стремились расхитить последние средства, оставшиеся для
содержания армии. Нужно было оберегать и остатки сохранившей-
ся казны и бороться, чтобы не допустить тлетворных влияний на
дух армии.
В столице Оттоманской империи, занятой союзниками, положе-
ние русских было особенно тяжелым. Они не имели никакого под-
данства. Русские официальные представители не признавались. Все
зависело от личного усмотрения оккупационных властей. Заступни-
чество русского дипломатического представителя и военного агента
могло иметь успех лишь благодаря их личным умениям и хорошим
отношениям с союзниками.
Русский консульский суд продолжал действовать, но решения его
не были обязательны для английской полиции. Русские были бесправ-
ны. Итальянское правительство наложило арест и захватило все се-
ребро, вывезенное из ростовского государственного банка, и казаки
были лишены средств, в то время как они были в самом бедствен-
ном положении. Французы наложили руку на русское имущество,
находившееся на пароходе «Рион», и тем самым отняли одежду и
обувь у русских солдат, так нуждавшихся и в том, и в другом при
наступившей зимней стуже. Мы испили чашу национального униже-
34
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ния до дна. Мы узнали, что значит жить на пайке, который все боль-
ше и больше урезывали, угрожая то и дело лишить всякого пропита-
ния и выселить из помещения. Мы узнали, что значит быть в зависи-
мости от заносчивого коменданта и грубого французского сержанта.
Мы узнали надменность и высокомерие англичан, дерзость и занос-
чивость французов. Мы узнали, что значит не иметь права передви-
жения и с чем связано получение виз на выезд и приезд. На каждом
шагу нам давали чувствовать, что русским не разрешено то, что раз-
решено французам и англичанам. Мы почувствовали, что с нами мож-
но поступать, как нельзя это сделать с другими. Мы почувствовали это,
когда нас спускали с лестницы и разгоняли в толпе палками черно-
кожие, одетые во французскую военную форму, когда нас выталки-
вали за дверь, чтобы дать дорогу французскому офицеру. Мы поняли,
что значит сделаться людьми без отечества. Весь смысл сохранения
армии в том и заключался, что, пока была армия, у нас оставалась
надежда, что мы не обречены затеряться в международной толпе,
униженные и оскорбленные в своем чувстве русских.
* * *
Русские оказались в Константинополе в узле сложных международ-
ных отношений. Столица Оттоманской империи была занята союз-
ными войсками, в водах Босфора стояли союзные эскадры. Власть
находилась в руках верховных комиссаров Англии и Франции. Сул-
тан продолжал жить в своем дворце, при нем его двор, великий ви-
зирь и правительство. Но в Ангоре* другое турецкое правительство,
с Кемалем-пашой во главе, не признавало власти султана, как плен-
ника иностранцев. Стамбул переживал времена упадка и разложения,
как много веков назад, когда грубые воины-крестоносцы, пришель-
цы с запада, наложили свои закованные в железо руки на одряхлев-
шую Византию и жадные купцы генуэзцы и венецианцы, как пираты,
бросались расхищать сокровища гибнущей империи. Так же, как в
те отдаленные времена из Анатолии поднимались на спасение импе-
рии горные пастухи под предводительством мужественных феодалов,
так и теперь из тех же Анатолийских гор выступили такие же гру-
бые пастухи, не хотевшие признавать над собою власти чужеземцев,
как признала ее расслабленная и развращенная столичная толпа.
Русские, эвакуированные из Крыма, оказались в положении незва-
ных гостей. Англия подозрительно относилась к военному лагерю у
* Старое название современной столицы Турции Анкары. (Примеч. ред.)
35
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
самого входа в Дарданеллы. Франция всеми силами старалась выжить
русских из Чаталджи и Галлиполи, греки ревниво глядели на русскую
военную силу под стенами Константинополя, мечтая сами захватить
Царь-Град. Турки в то время были хорошо расположены к русским.
При входе в мечеть аскер спрашивал: «урус?» — и приветливо про-
пускал внутрь храма, куда греков не допускали. В дни Рамазана во
дворах мечетей можно было видеть много русских и никого из ино-
странцев. Русские не были победителями и не внушали к себе враж-
дебности турок. Они были приравнены к ним и одинаково терпели
от иноземной власти. По улицам Перы происходили греческие пат-
риотические манифестации сперва венезелистов, а потом привержен-
цев короля Константина. Для русских и те и другие были одинаково
чужды, и они одинаково оставались равнодушными к шумным улич-
ным демонстрациям в столице Оттоманской империи, так оскорбляв-
шим национальное чувство мусульман.
Больше двух лет прошло со времени прекращения военных дей-
ствий и больше года по заключении Версальского мира, а Европа все
еще находилась в атмосфере войны. Ненависть и месть, порожден-
ные пережитым ужасом войны, продолжали разделять европейские
народы на два непримиримых лагеря — победителей и побежденных.
Мира не наступило. Порванные связи не восстановлены во взаимных
отношениях международной торговли, кредита, обмена и передвиже-
ния из одной страны в другую. Напротив, Европа распалась на ряд
отдельных государств, оградивших себя такими заставами, что обще-
ние между странами было почти прервано. Во внутреннем управ-
лении господствовал произвол, насилие и грубая расправа военного
положения. Война против войны привела к тому, что никогда еще
Европа не переживала такого напряженного состояния вооруженно-
го перемирия. Ни войны, ни мира. Малые государства Польша, Ру-
мыния, Греция, Югославия изнемогали под непосильным бременем
создания военной мощи и сильного государства. Франция не могла и
не хотела приступить к разоружению, добиваясь силой принудить
Германию к платежу наложенных на нее миллиардных долгов.
Программа Вильсона, возвещавшая установление мира на началах
права и справедливости, на самоопределении народностей и уваже-
нии к правам слабых меньшинств, испарилась в залах Версальского
дворца. От этих новых гуманных идей осталась, как отражение кри-
вого зеркала, Лига Наций, без средств, без влияния, без авторитета,
злая насмешка над провозглашенным идеалом.
Народы-завоеватели, немцы, венгры, турки, основавшие могуще-
ственные империи на покорении более слабых племен и народов,
36
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
были побеждены. Старая Европа, созданная на крови и железе, рух-
нула. Империя Гогенцоллернов пала. Монархия Габсбургов развали-
лась на части, но восторжествовавшая демократия оказалась не менее
их жадной к захватам, не менее беспощадной к слабым.
Италия не только присоединила славянскую область Триеста и
Фиуме, но домогалась приобретения далматинского побережья и ос-
тровов с греческим населением, как вознаграждение за участие в вой-
не. Румыния отторгла от России Бессарабию, пользуясь слабостью
соседа. Польша присоединила к своим владениям земли, населенные
двумя миллионами русских, как приз победителя, а в Галиции не
только не ввела автономии, но продолжала держать русскую область
на положении военной оккупации.
А сколько пришлось перенести русским, искавшим спасения от
большевиков на территории Польши и Румынии. На Днестре их с
женами и детьми при переправе встречали выстрелами, в концент-
рационных лагерях подвергали жестоким насилиям и унижению, гра-
били, морили голодом, обращались хуже, чем с пленными врагами.
В отношении немцев, венгров, австрийцев в землях, присоединен-
ных к Румынии, к Польше, Чехии и Югославии, все несправедливос-
ти стали возможны. Угнетенные сами превратились в угнетателей.
Общность экономической и моральной катастрофы Европы неиз-
бежно диктовала необходимость общих усилий для восстановления
старого, разрушенного здания. Но вместо солидарности между наро-
дами установился антагонизм и рознь, восторжествовал грубый госу-
дарственный эгоизм и интерес господствующей национальности. Кар-
тина раздора и междоусобицы роняла моральный вес и значение Ев-
ропы во всем мире. Европа была поражена бессилием. Старый мир
востока и запада держался на таких колоссах, как Германия и Рос-
сия. После окончания войны Америка отошла от европейских дел,
Англия не имела сухопутной армии. Осталась Франция как единствен-
ная сила для установления нового порядка на континенте и целая
система малых, слабых, неокрепших государственных новых образо-
ваний. Слабость этих сил тотчас же сказалась. Европа не могла спра-
виться с задачей укрепления мира. Турецкие отряды Кемаля в не-
сколько десятков тысяч скорее всякого вооруженного сброда, чем
войска, являлись грозной опасностью для востока. Авантюрист д’Ан-
нунцио, захватив Фиуме, дерзко бросал вызов всей Европе. Франция
не могла исторгнуть от Германии наложенные на эту последнюю де-
нежные обязательства. Но нигде не сказалось так бессилие Европы,
как в русском вопросе. Известно выражение Клемансо: «России боль-
ше нет». Россия была признана пустым местом на карте Европы.
37
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Усталая после мировой войны, Европа вначале сделала попытку одо-
леть большевизм как общего врага России и ее союзников. Но эта
слабая попытка обнаружила все бессилие Европы, обнаружила так-
же, что восстановление России в ее прежней мощи совсем не входит
в расчеты западных держав. Когда была одержана победа над Герма-
нией, престиж союзников был велик. И малейшего усилия с их сто-
роны было достаточно, чтобы воля их была исполнена. В это время
германские войска, в количестве 500 тысяч, занимавшие Юг России,
оставляли его, возвращаясь обратно в Германию. Было очевидно, что
с их уходом вся эта огромная область, населенная более 40 млн. жи-
телей, оставленная без вооруженных сил, будет охвачена анархией,
вслед за которой тотчас же появится большевизм. Необходимость
спасения всего этого русского края была настолько очевидна, что и
генерал Вертело, а после Верховный комиссар по делам востока Фран-
те д’Эспере дали обещания занять Юг России двенадцатью дивизия-
ми пехоты и четырьмя кавалерии. Но вместо этого в Одессе высади-
лись всего одна бригада французского десанта и такое же количество
греческих войск. Они высадились в Одессе, заняли Севастополь, но
не пошли дальше. Англия оказала поддержку Добровольческой армии,
боровшейся на Кубани и на Дону против большевиков, присылкой в
Новороссийск снаряжения и обмундирования. Но скоро обнаружи-
лось, что союзники вовсе не намерены оказать бескорыстную помощь
России. Россия была разделена на сферы французского и английского
влияния. Восторжествовали интересы угля и нефти. Началась поли-
тика использования слабости России для извлечения своекорыстных
выгод. Англия вела двойную игру. То, что делалось руками Черчилля,
разрушалось политикой Ллойд Джорджа, а этот последний строил
свои политические расчеты на поддержке большевистской власти,
ослабляющей могущество России, опасной для интересов Англии в ее
индийских владениях. В Закавказье Англия покровительствовала не-
зависимой Грузии и не допускала Добровольческих войск для заня-
тия Баку. На севере генерал Марш предал армию генерала Юденича
и поддержал образование независимой Латвии и Эстонии.
Франция ставила ставку на могущественную Польшу. Бесцельно
простояв в Одессе, французские войска внезапно ее бросили. Никог-
да еще моральному престижу Франции не было нанесено такого уда-
ра. Россия была брошена на произвол судьбы.
Россия переживала участь Польши времен ее упадка и ее разде-
лов. Но разделы Польши совершались не дружественными союзны-
ми державами. Сознание несправедливости совершаемого было при-
суще даже участникам польского дележа XVIII века. Императрица
38
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Екатерина II в свое оправдание объявляла, что она возвращает Рос-
сии отгорженные от нее земли. Мария-Терезия плакала, по цинич-
ному выражению Фридриха Великого, «плакала, но все-таки брала».
История знает разделы Польши, названные смертным грехом, тя-
готевшим над Европой, но история еще не знала расчленения дру-
жественной державы ее же союзниками. Нельзя без чувства глубоко-
го волнения читать слова из речи Черчилля, произнесенной им на
англо-русском собрании в Лондоне: «Сила Лиги Наций будет испы-
тана в русском вопросе. Если Лига Наций не сможет спасти Россию,
Россия в своей агонии разрушит Лигу Наций. Всем легкомысленным,
всем неосведомленным, всем простодушным, всем поглощенным лич-
ными интересами — я говорю: вы можете покинуть Россию, но Рос-
сия вас не покинет.
Веселье царило на улицах, когда я ехал сюда нынче вечером. Ули-
цы были залиты тысячами, десятками тысяч народа, чувствующего,
что настал момент, когда он может радоваться и торжествовать ве-
ликую победу в великой войне. И есть ли здесь кто-нибудь, кто ста-
нет отрицать, что народ сполна заплатил за свое право оглашать воз-
дух криками радости ? На декоративных щитах, на улицах, начертаны
наименования всех полей битв, рассеянных по всему земному шару,
на которых ради праведного дела дралась наша молодежь, завоевы-
вая себе место в истории.
Но видел я также, рядом с этими счастливыми толпами, мрачную
фигуру русского медведя. Переваливаясь, ступал медведь через степи,
через снега, шествуя на окровавленных лапах, и он здесь среди нас.
Его тень падает на наше веселье. Он стоит на страже, снаружи у
дверей залы совета союзных держав. В Версальской галерее зеркал он
пребывал недалеко от нас. И здесь, нынче вечером, мы ощущаем гнет
его присутствия. Мир переделать невозможно без участия России.
Невозможно идти по пути победы, благоденствия и мира и предос-
тавить эту огромную часть человеческой расы на жертву мучениям во
тьме варварства».
Война внесла глубокие изменения в психологию народных масс.
Миллионы людей были оторваны в течение трех лет от родного очага,
от своего привычного труда, от мирного уклада жизни. Они приоб-
рели навыки военных лагерей и походов, сроднились с жизнью бое-
вых приключений, лихорадочного возбуждения на полях битв во всех
частях света. Они не хотели вернуться вновь к условиям повседнев-
ного труда с его заботами о добывании насущного хлеба. Множество
людей из трудовых классов, выдвинувшиеся на военном поприще, уже
не мирились со своим прежним социальным положением и не хоте-
39
галлиполийская эпопея
ли снова сделаться конторщиками в магазинах, встать у станка на
фабрике или спускаться в шахты на тяжелый труд.
Много было разоренных и обездоленных войной, множество се-
мей потеряли своих единственных кормильцев и впали в нищету.
На улицах Лондона можно было видеть инвалидов с кружками на
груди, просящих милостыню. Гнет безработицы, наступившей пос-
ле прекращения военных заказов, выгонял на улицы толпы рабочих.
И наряду с этим роскошь новых богачей, разжившихся на общем
бедствии войны, била в глаза и вызывала злобу и зависть. Росло
возмущение несправедливостью существующего строя. Рабочие не
хотели мириться с тяжелыми условиями своего существования. Про-
изводительность труда упала, наступило то, что было названо демо-
рализацией труда.
Но такая же деморализация наступила и в области капитала. Раз-
вилась нездоровая спекуляция, не останавливающаяся ни перед чем,
лишь бы нажиться — и такая же деморализация в политике. Глад-
стон говорил, что он никогда не приступал к произнесению речи в
парламенте, не совершив про себя мысленно молитву. Какому богу
молился Ллойд Джордж, когда он говорил свою известную речь о
торговых сношениях с большевиками, не видя в этом ничего предо-
судительного, подобно тому, как в торговле с африканскими дикаря-
ми и людоедами? И английские судьи, прославленные за свое право-
судие, применяясь к новым принципам британского правительства,
морально опустились до того, что отказывали в иске русским торго-
вым фирмам, хотя на запроданных большевиками товарах значились
их торговые клейма. Никогда еще государственные люди не доходи-
ли до такого откровенного цинизма. Основы правовые и моральные,
невидимые подпорки общества и государства, были расшатаны.
Общее явление обнаружилось во всех странах Западной Европы.
Народные массы выступили на историческую сцену, их удельный вес
поднялся, они выступили бурно, с притязаниями на свое место под
солнцем, в осознании своей силы, с психологией неимущих, с враж-
дебностью к зажиточным классам, без уважения к старым заслужен-
ным авторитетам и старым традициям. Революция в России и кру-
шение Германской империи не только подорвали монархический
принцип, но и авторитет власти в Европе. Повиновение в силу по-
читания старых авторитетов исчезло, исчезло и сознание целого, и
массы добивались вырвать силой то, что они хотели получить для
себя. Воды вышли из берегов и бурными потоками стремились про-
ложить новые русла. Наступил период массовых забастовок и рабо-
чего движения, приближающегося к большевизму. Во главе прави-
40
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
М2-
тельств встали демагоги, вся задача которых сводилась к умению
играть настроениями народных низов.
Это не была политика, руководимая высшим государственным ин-
тересом в предвидении задач и целей будущего, а политика обходов
и зигзагов от одного случая до другого, политика, не внушавшая к себе
ни доверия, ни уважения. Рабочие массы путем активных выступле-
ний добивались удовлетворения своих классовых интересов под угро-
зой дезорганизации промышленности и разрушения государственно-
го порядка. Ллойд Джордж приходил к соглашению на совещаниях
с рабочими организациями, и их постановления преподносились пар-
ламенту как готовое решение. Старый парламент Англии, окружен-
ный вековым уважением, был унижен в своем значении, низведен-
ный до роли учреждения, скрепляющего акт, навязанный ему согла-
шением премьера.
На этой же почве заигрывания с настроениями рабочих масс сло-
жилась и политика сближения с большевиками. Красин уже был в
Лондоне, и в марте последовало заключение торгового договора с
советами. Мировая война, предательство большевиков, Брест-Литов-
ский мир были забыты.
Зверский режим большевизма, явно разоблаченный в низости
злодеяний, ими совершенных, в массовых расстрелах заключенных,
в убийстве заложников, в казни епископов и священников, в гоне-
ниях на православную церковь, в грабежах и насилиях над мирным
населением, в подлом убийстве русского государя, своею смертью
запечатлевшего верность данному слову, — ничто не помешало пре-
мьеру Англии протянуть руку тем, кто был запятнан кровью и гря-
зью неслыханных преступлений перед человечеством. В глазах анг-
лийской демократии большевизм стал рисоваться как сила, сломив-
шая царизм.
Старые предубеждения против России вновь всплыли на поверх-
ность, и ненависть к самодержавию, как к режиму еврейских погро-
мов и жандармского произвола, овладела общественным мнением За-
пада. Рабочие массы были воспитаны в тех же идеях классовой борьбы.
Им внушали, что только пролетариат является носителем прогресса и
ему одному принадлежит будущее. Их развращали лестью и демагоги-
ей. И когда в Москве провозгласили диктатуру пролетариата и торже-
ство тех самых идей социализма, на которых рабочие воспитывались и
на Западе, то, естественно, они стали видеть в большевизме нечто свое,
совершенное пролетариатом, и солидаризировались с большевизмом. В
Москву, как во вторую Мекку, стали стекаться последователи социали-
стических учений.
41
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Из Москвы шли директивы и указания. К словам Ленина, этого
грязного маньяка лжи и предательства, прислушивались во всей Ев-
ропе. Горький превозносил Ленина, ставил его выше Петра Вели-
кого, объявлял его замыслы планетарными, попутно трунил над за-
падным мещанством, которому угрожал нашествием гуннов, и над
русским народом, этим ленивым, бездарным и пассивным суще-
ством, который заслужил свою жалкую участь и не внушает даже
сострадания. Получалось отвратительное зрелище — превознесение
гнусного явления большевизма.
Если бы одну сотую злодейств и преступлений, совершенных боль-
шевиками, позволил себе какой-нибудь абсолютный монарх, султан
мароккский, то вся Европа была бы охвачена негодованием, а здесь
кровавая оргия, мучительство нелепой и злобной тиранией целого
русского народа не только не вызывало возмущения, но встречало
сочувствие. Все это было сделано пролетариатом во имя социальной
революции. И этим все злодеяния получали оправдание. Все антиболь-
шевистские силы стали рисоваться как силы реакции.
Для общественного мнения Западной Европы не имело никакого
значения, что это были русские патриоты, что белые войска были той
Русской армией, которая начала мировую войну, что они боролись,
оставались неизменно верными союзниками, все это ничего не зна-
чило. Таковы были чудовищные искажения русской действительнос-
ти в затемненном сознании западноевропейского общества.
Только в Америке неуклонно обнаруживалось резко отрицатель-
ное отношение к большевизму. В ноте, направленной к Италии,
правительство Северо-Американских Соединенных Штатов высказы-
вается против европейской конференции, которая повлекла бы за
собою два последствия, а именно признание большевистского режи-
ма и почти неизбежное разрешение русского вопроса на основе рас-
членения России.
«Хотя Соединенные Штаты и глубоко сожалели о выходе России
из числа воюющих в критическое время и о несчастной сдаче ее в
Брест-Литовске, однако Соединенные Штаты вполне понимали, что
русский народ никоим образом за это не был ответствен.
Соединенные Штаты неизменно сохраняют веру в русский народ,
в его высокие качества и в его будущее и уверены, что восстановлен-
ная, свободная и единая Россия вновь займет руководящее положе-
ние в мире, объединившись с другими свободными народами в деле
поддержания мира и справедливости.
Мы не желаем, чтобы Россия в то время, когда она находится в
беспомощном состоянии во власти не представляющего ее правитель-
42
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ства, для которого единственным правом является грубая сила, была
еще более ослаблена политикой расчленения, служащей чьим-то дру-
гим, но не русским, интересам.
Теперешние правители России не правят по воле или с согласия
сколько-нибудь значительной части русского народа — это являет-
ся неоспоримым фактом. Силой и лукавством захватили они пол-
номочия и органы правительства и продолжают пользоваться захва-
ченным, применяя жестокое угнетение в целях сохранения в своих
руках власти.
Соединенные Штаты не могут признать суверенитет нынешних
правителей России и поддерживать с ними отношения, обычные
между дружественными правительствами. Это убеждение не имеет
ничего общего с какой-либо особой политической или социальной
структурой власти, которую пожелал бы избрать сам русский народ.
Оно основывается на ряде совершенно иных фактов. Эти факты,
которые никем не оспариваются, привели правительство Соединен-
ных Штатов независимо от его воли к убеждению, что существую-
щий в России режим основан на отрицании всех принципов чести
и совести и всех обычаев и договоров, служащих основанием для
постановлений международного права.
Ответственные руководители этого режима часто и открыто про-
возглашали и хвастались, что они готовы подписать соглашения и
договоры с иностранными державами, не имея в то же время ни
малейшего намерения соблюдать подобные сделки и выполнять та-
кие соглашения.
Большевистское правительство находится под контролем полити-
ческой партии, имеющей широкие международные разветвления, и
этот международный орган, широко субсидируемый большевиками из
государственных источников, открыто преследует цель возбуждения
революции во всем мире.
По мнению правительства Соединенных Штатов, у него не может
быть общей почвы с властью, понятия которой о международных
отношениях столь чужды его собственным понятиям и претят нрав-
ственному чувству.
Не может быть взаимного доверия и веры, не может быть даже
уважения, если приходится давать залоги и заключать соглашения
двум странам, из которых одна с самого начала держит в уме цинич-
ное отрицание своих обязательств».
Справедливые указания правительства Северо-Американских Со-
единенных Штатов, полные веры и дружбы к русскому народу, не
были услышаны в Европе, и Англия, а за ней и Франция и другие
43
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
государства встали на путь сближения с советами и одновременно
расчленения России.
Последствия были таковы. Если взглянуть на карту России в ее
современных границах, то можно увидеть, что Россия потеряла при-
обретения Петра Великого и Екатерины II, отрезана от Балтийского
моря и отброшена в Азию.
Политика же соглашения с большевиками привела к тому, что в
Москве укрепился III Интернационал. Преступное сообщество, даже
в революционном подполье представлявшее серьезную угрозу, превра-
тилось теперь во всероссийскую власть и использовало все огромные
богатства страны и неисчерпаемый людской материал для партийной
цели всемирной революции.
В области экономической — шестая часть земного шара, благодаря
совершенному над нею коммунистическому опыту, изъята из между-
народного торгового оборота, и Россия из страны, вывозящей хлеб и
сырье на многие сотни миллионов золотом, превратилась в страну, нуж-
дающуюся в привозном хлебе для прокормления своего населения.
Все уверения о возможности эволюции большевистской власти ока-
зались пустым вымыслом. Никакая торговля, никакой вывоз из России
сырья стал невозможен. Голод, наступивший в ближайшее же лето,
ясно обнаружил, что русский народ под большевистской властью об-
речен на вымирание. Таковы были последствия западноевропейской
политики в отношении России.
А в Галлиполи и на Лемносе 50 000 русских, оставленных всеми,
являлись на глазах у всего мира живым укором тем, кто пользовался
их силой и их кровью, когда они были им нужны, и бросил их, когда
они впали в несчастье.
* * *
В последних числах ноября председатель Совета министров Лейг
сделал заявление в комиссии по иностранным делам, что политика
Франции в отношении Советов остается точно такой же, как и пред-
шествовавшего министерства.
Председатель Совета министров добавил, что он склонен разре-
шить коммерческие сделки между французами и русскими, он так-
же не считает нужным продолжать блокаду, чтобы не сделать русский
народ ответственным за ошибки его правителей. Что же касается
генерала Врангеля, то после его поражения Франция считает себя
свободной от всяких по отношению к нему обязательств и только из
гуманных побуждений Франция приходит на помощь его солдатам.
44
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Из заявления Лейга было ясно, что французское правительство
было готово вступить на тот путь, который указан был Ллойд Джор-
джем, — если не прямого признания большевистской власти, то со-
глашения по торговым делам и сближения с ними. Неминуемым
последствием такой политики являлся и отказ от всякой связи с Рус-
ской армией. Как только заявление Лейга стало известно генералу
Врангелю, он тотчас же уведомил наших представителей в Париже,
что оно произведет на армию удручающее впечатление. «Не могу
верить, — заявил генерал Врангель, — чтобы интересам Франции
отвечало обратить организованную и крепкую духом армию, ей дру-
жественную, в стадо беженцев, озлобленное против союзников, бро-
сивших их на произвол судьбы. Положение армии очень тяжелое,
и только надежда на использование ее по прямому назначению, то
есть в борьбе против большевиков за освобождение Родины — все
равно, теперь или позже, — может сохранить ее, иначе должно
наступить разложение». И действительно, распространившиеся слу-
хи о перемене французской политики произвели удручающее впе-
чатление на русских. Была потеряна уверенность в завтрашнем дне,
каждый спрашивал себя — что же с нами будет?
Условия первоначального расселения в Галлиполи были тяжелы.
Приходилось устраиваться в полуразрушенных зданиях, часто без окон,
без печей и с дырявой крышей. Все приходилось делать своими рука-
ми, при большом недостатке материалов. Положение в лагере, нахо-
дившемся в нескольких верстах от города, по тесноте палаток, отсут-
ствию дров, печей в достаточном количестве, было крайне тяжело. Из
этого положения удалось выйти благодаря исключительной энергии
и настойчивости генерала Кутепова. Спасло и то, что во главе фран-
цузского командования мы встретили таких людей, которые не фор-
мально исполняли предписания своего начальства, а, понимая и уча-
стливо относясь к русским, входили во все нужды их положения и
оказали им и моральную поддержку, и материальную помощь, на-
сколько они были в силах. Генерал де Бургон, этот старый военный,
понимавший те связи чести, которые соединяли союзные армии меж-
ду собой и прилагавший и ранее все усилия, чтобы улучшить жизнь
наших людей в Галлиполийском лагере, поспешил успокоить тревогу,
вызванную известием об изменении французской политики. «Не мо-
жет быть и вопроса, — писал он, — о разрушении организации ар-
мии, но какое бы ни было ее дальнейшее назначение, французские
власти так же, как и вы, стремятся обеспечить благодаря этой воен-
ной организации безусловный порядок и дисциплину. Воспользовать-
ся армией как вооруженной силой не входит в намерения француз-
45
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ского правительства. Таким образом, военная организация должна
иметь ту цель, чтобы свести к минимуму риск возможных осложне-
ний, в ожидании того назначения, которое будет указано. Мы рас-
считываем на помощь как личного авторитета генерала Врангеля, так
и на его влияние на армию, для того чтобы спокойно провести этот
период ожидания». В лице адмирала де Бона, этого исключительного
по благородству человека, мы нашли настоящего друга, который не
остановился перед тем, чтобы в донесениях своему правительству за-
щищать Русскую армию от всего того вреда, который могли нанести
ей неправильные распоряжения из центра.
Старый адмирал переживал вместе с русскими все их страдания,
понимал всю боль их национального унижения, понимал, что это те
же люди, которые своей кровью оказали помощь для спасения Па-
рижа. Он не раз сопровождал генерала Врангеля при его поездках в
военные лагеря и, видя тот бодрый дух, который господствовал сре-
ди русских войск, он признал, что безумие среди того бессилия, ко-
торым поражена вся Европа, сводит на нет такую силу, какую пред-
ставляют собой русские войска, умеющие так бодро переносить все
невзгоды и всегда готовые идти в бой со своим врагом. Адмиралу
Дюминилю точно так же мы обязаны тем, что в тяжелую минуту он
помог нам выйти из критического положения. Организация армии
была сохранена, и авторитет главнокомандующего не был подорван.
При поездках главнокомандующего в лагеря, он лично мог убедить-
ся, какой бодрый дух господствует среди войск. Войска встречали
своего главнокомандующего с таким воодушевлением, что ясно было,
что они готовы за ним следовать и уверены, что только с ним они
могут найти путь из, казалось бы, безвыходного положения. Вско-
ре, вслед за известием о декларации французского правительства,
было получено сообщение от старшины дипломатического корпуса
М.Н. Гирса о дальнейших предположениях французского министер-
ства. Международная обстановка, тяжелое финансовое положение и
соображения внутренней политики лишают французское правитель-
ство возможности взять на себя задачу сохранения армии. Единствен-
ная возможность продолжить помощь — это рассматривать всех эва-
куированных как беженцев, исключительно с гуманитарной точки
зрения. Только при этом можно рассчитывать на получение средств.
Ради этого необходимо придать делу помощи характер благотвори-
тельного почина самих русских, создав в Париже не политическое, а
общественное объединение, для приискания средств и оказания по-
мощи всем беженцам. Это сообщение, подтвержденное потом и офи-
циальным представителем Франции в Константинополе, произвело
46
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
большое смущение в русских константинопольских кругах. Ясно было,
что французское правительство не только хочет свести армию на по-
ложение беженцев, но хочет окончательно устранить генерала Вран-
геля, передать распоряжение денежными средствами и попечение о
беженцах в руки организованного в Париже благотворительного ко-
митета. До этих пор вся организация помощи велась Центральным
Объединенным Комитетом при участии и в полном согласии с пред-
ставителями Главного командования. Организация эта была налаже-
на и давала хорошие результаты. С этого же времени начинается ряд
трений. Естественно, что если Главнокомандующий устранялся фран-
цузским правительством, то кто-нибудь должен был занять пустое
место и каждая из организаций, по весьма понятным причинам, стре-
милась взять в свои руки и средства, и дело благотворительной помо-
щи. Все те, кто был настроен против армии, подняли голову. А недо-
вольных было много, было много раздраженных людей, готовых ви-
нить и Кривошеина, и генерала Врангеля, и штаб, и гнилой тыл в
бедствиях, их постигших. Оставшиеся за штатом, не сумевшие най-
ти новых мест и новых окладов, озлобленные и ожесточенные, целой
толпой наполняли посольский двор, этот центр, откуда исходили все
слухи, сплетни, злословия и клевета по городу. И в рядах войск были,
конечно, такие, которые не могли выдержать тяжелых испытаний.
Гражданская война, со всеми ее ужасами, тяжелое переживание на-
ших неудач, безвыходность положения создали много недовольных.
Иные потеряли всякую волю и истрепанные, привыкшие к разгулу,
даже доблестные офицеры, теперь с надорванными силами, с разру-
шенным организмом, подавленные морально, представляли элемент,
разлагавший армию.
За период Гражданской войны, когда офицеров переманивали то
в украинские войска на службе гетмана, то к Петлюре, то в разные
организации немецкой ориентации, то к полякам, в войска Булак-
Булаховича20, — выработался особый тип авантюристов, подобных
ландскнехтам Валленштейна, готовых служить кому угодно, но и го-
товых во всякое время на предательство. «Перелеты», как их назы-
вали в смутное время на Руси. Были и офицеры, подобные Слащеву21,
этому когда-то доблестному защитнику Крыма, а теперь морально
деградировавшему человеку. Был «матрос» Баткин, когда-то, по по-
ручению адмирала Колчака, объехавший всю Россию для произнесе-
ния патриотических речей, а теперь — продавший себя большевикам
и служивший их тайным агентом в Константинополе. Был и Секре-
тев22, совершенно спившийся и погрязший в разгуле, был и полков-
ник Брагин, продававший впоследствии русских в Бразилию как белых
47
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
негров, плантаторам Сан-Паоло. Все эти люди и им подобные шум-
ной толпой требовали, клеветали, старались захватить что-то и всеми
средствами повредить тем, кого они ненавидели в данное время. Ге-
нерал Слащев издавал брошюры, требовал суда общества и гласнос-
ти. Он обвинял генерала Врангеля, что последний не принял его плана
защиты Крыма, и уверял, что если бы он, Слащев-Крымский, встал
бы во главе войска, то Крым был бы спасен снова. А вместо этого он
уволен и принужден влачить тяжелое существование беженца. Гене-
рал Врангель обещал будто бы всем своим офицерам материальную
помощь, а теперь утаил какие-то деньги и оставил его, генерала Сла-
щева, на произвол судьбы. Какой-то анонимный автор обличал в «За-
писках строевого офицера» все стратегические ошибки штаба Глав-
нокомандующего, как будто бы это в данное время имело какой-либо
смысл, кроме желания обличения и нанесения вреда Русской армии.
Вот от какой заразы приходилось оберегать людей.
Нелегко было выбраться из узла интриг, недоброжелательства,
сплетен и мелких происков, отстоять армию и от «союзников», го-
товых затянуть мертвую петлю на ее шее, и от морального разло-
жения внутри ее самой. И если тем не менее удалось выйти из
этого положения и не застрять в топком болоте морального упад-
ка, то это произошло потому, что в среде самих же русских нашлись
люди, сохранившие в себе здоровые нравственные силы, чтобы дать
отпор разлагающим влияниям. Нашлись и среди иностранцев такие,
которые выказали столько человечного участия к бедствиям и стра-
даниям людей. Сестра милосердия французского госпиталя Жанны
д’Арк, не ограничиваясь тем, что заботливо ухаживала за своими
ранеными, сама искала — где и как бы помочь людям, всегда с
особой приветливостью и добротой оказывая русским всевозможные
услуги. Американец, еще с Екатеринодара принимавший участие в
помощи русским и привязавшийся к ним, теперь не оставил их в
несчастье, и сколько русской молодежи обязаны ему возможностью
окончить свое образование! Седой мулла, встретив в переулке Стам-
була такого же старика, русского беженца, в обтрепанной одежде,
кладет ему в руку пять лир и поспешно отходит, чтобы тот не воз-
вратил ему деньги. В переулках Галаты и на крутых спусках у мос-
та можно было видеть старую женщину, пробирающуюся поздно ве-
чером. Она искала заброшенных детей — под мостом, в пустых
дворах мечетей. Она ловила их, часто отрывавшихся и убегавших от
нее, вела к себе, обогревала, кормила и после устраивала в приюты.
Эта старая женщина была еврейка. Вот такому участию к человеку
и обязаны русские своим спасением.
48
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Но как только к незажившим ранам прикасалась жесткая рука по-
литики, так тотчас творилось злое дело. Для французов те несколько
десятков тысяч человек, которые были выброшены судьбой на берег
Галлиполи, на Лемнос и в Константинополь, явились докучливым ос-
ложнением, от которого не знали, как отделаться. Для англичан —
антибольшевистской силой, которую нужно было ликвидировать, что-
бы она не мешала им заключить выгодную сделку с большевиками.
И английские генералы, принимавшие такое деятельное участие в по-
мощи русским в армии генерала Деникина, теперь отворачивались от
них и оставались безучастными к их бедствиям. Для партийных дея-
телей левого лагеря русские в Галлиполи оказывались «врангелевца-
ми», которых нужно лишить всякой поддержки и чем скорее с ним
покончить, как с силой реакционной, тем лучше. И начиналась кам-
пания клеветы и доносов, направленная на разрушение того, что со-
здавалось русскими в Галлиполи с таким самоотвержением и с та-
ким трудом. Для католических монахов, раз возникал интерес свято-
го престола, русские представлялись как заблудшее стадо, которое
нужно было вернуть в лоно католической церкви, и начиналось со-
вращение из православия малолетних детей и измученных, истерзан-
ных бедствиями несчастных русских людей. Для турок, которые так
хорошо относились к русским, как только начиналось подстрекатель-
ство, русские превращались в гяуров. И тот же добрый мулла, пода-
вавший милостыню старику русскому, готов был призывать к резне
русских, так же как и армян.
* * *
Струве23, находившийся в то время в Париже, обратился с письмом
к министру-президенту Лейгу. «Армия, — писал Струве, — покинула
Крым под давлением превосходных сил неприятеля, в уверенности, что,
оставляя свою родную землю, она не вынуждена будет положить ору-
жия, но сохранит свою организацию в целях продолжать борьбу в бу-
дущем. Решение союзников, угрожающее положить конец существо-
ванию нашей национальной армии, не может не вызвать среди войск
горячего чувства возмущения. Мы присоединяемся к этому протесту со
всеми русскими патриотами и считаем своим долгом привлечь вни-
мание правительства республики на самые гибельные последствия при-
нятого решения». Но этот горячий протест русского патриотического
чувства был заглушен другими голосами из противоположного лагеря.
Уже давно левая печать вела кампанию против Белого движения
и против Русской армии, боровшейся в Крыму. Партийные деятели
49
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
эсеров, находившиеся за границей, в чешском, тоже социалистичес-
ком, правительстве, и особенно в президенте Масарике и минист-
ре Бенеше, нашли себе поддержку и покровительство. Они избрали
Прагу своим центром, где и начали издание газеты «Воля России».
Оставление Крыма Русской Армией явилось для них давно ожидае-
мой неизбежной катастрофой, и не без злорадства они заявляли, что
Белому движению с его генеральской диктатурой положен конец раз
и навсегда. В своих изданиях, подтасовывая сообщения корреспонден-
тов, они изображали эвакуацию из Крыма как паническое бегство.
«Население Крыма грузилось на суда, пробивая себе дорогу в порту
револьверами и штыками. Число покончивших самоубийством, сбро-
шенных и бросившихся в море — не поддается учету».
«Исход с Юга России начался еще до оставления Деникиным
Екатеринодара и Ростова, — писали в «Современных Записках». —
После Новороссийска он только на время задержался: переместив-
шиеся в Крым воинские части и беженцы по истечении 8 месяцев
снова поднялись, чтобы снова бежать, на этот раз уже за пределы
Родины». И это говорилось в момент нашего наивысшего нацио-
нального унижения, когда люди, зажатые в тиски, с отчаянием бо-
ролись за право на уважение к себе, за сохранение достоинства
русского имени...
Как раз в это время Милюков нашел вполне подходящим переме-
нить курс своей политики. «Крымская трагедия» в третий или в чет-
вертый раз показала непригодность генеральско-диктаторского метода
борьбы с московскими правителями, утверждали эсеры. Вслед за ними
и Милюков признал, что эвакуация Крыма не временный стратеги-
ческий ход, удачно выполненный, а катастрофа, с которой уходит в
прошлое целая полоса борьбы. Объяснение же катастрофы Милю-
ков находил в неразрывной связи военной диктатуры с определенной
социальной группой, не сумевшей отказаться ни от своих классовых
стремлений, ни от своих политических взглядов, принадлежащих к
прошлому, а не к будущему. Таковое решение было принято Милю-
ковым, так же как и в вопросе германской ориентации, без всякого
соглашения со своими политическими единомышленниками. Из сре-
ды самой кадетской партии тотчас же последовали возражения на
новую тактику, объявленную Милюковым. В газете «Руль», издавае-
мой Набоковым, писалось: «Зарубежная русская общественность пе-
реходит на новые позиции, на которые левая часть ее перешла уже
раньше, еще в то время, когда борьба продолжалась. Трагично лишь
то, безмерно трагично, что не могут последовать за общественностью
те сотни тысяч добровольцев, которые, восприняв прежние, отбро-
50
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
шенные теперь лозунги, положили свои молодые жизни на северном,
южном, восточном и западном фронтах в неустанной борьбе с боль-
шевиками. Не менее мучительно думать о том, какие чувства долж-
ны испытывать десятки тысяч эвакуированных из Крыма солдат и
беженцев и при виде открывшейся им картины русской эмиграции,
от них отрекающейся. Но так или иначе, вопрос решен, как пишет
П.Н. Милюков, бесповоротно, даже самыми упорными сторонника-
ми вооруженной борьбы, в среде которых он занимал почетное мес-
то благодаря его авторитету».
Но все это нисколько не смущало Милюкова, и он с упорством,
достойным лучшего применения, продолжал отстаивать свою точку
зрения. И когда ему указывали, что и в Особом совещании при гене-
рале Деникине принимали участие видные кадеты, как Астров24, Сте-
панов25, Федоров26, а Долгоруков27 и Струве сотрудничали с генералом
Врангелем в Крыму, он, ничуть не смущаясь, заявлял: «Я не скрываю
от себя, что кадетизм за истекший период в известной степени ис-
портил свое лицо. Но элементы будущего у нас есть, и без них обой-
тись будет невозможно».
«Я полагаю, — настаивал Милюков, — что период военной дик-
татуры окончен. Те, кто еще не убедился в этом, поймут это очень
скоро, через небольшое количество недель».
Предсказание Милюкова, несмотря на всю его самоуверенность,
не оправдалось. Не только через несколько недель все не усвоили
точки зрения Милюкова, но сам он оказался лидером, от которого
отказывается своя же собственная партия. Конечно, не все могли с
таким легким сердцем признать, что, участвуя в героической борьбе
против большевиков, они тем самым «портят лицо кадетизма», как
это сделал Милюков.
«Будущее принадлежит тем, — самоуверенно заявил Милюков, —
кто окончательно скомпрометировал себя в революции и тем нераз-
рывно связал себя с нею». Очевидно, что к таким «скомпрометиро-
ванным» людям Милюков причислял прежде всего самого себя, но он
забыл, что он был скомпрометирован не только в революции, но и в
германской ориентации, а в глазах революционеров в империализме,
когда во время самого разгара революционных страстей он настаи-
вал на завладении Константинополем. Но Милюков привык считать
себя звездой первой величины, и его ничуть не смущали ни возраже-
ния товарищей по партии, ни уроки прошлого.
При большой умственной трудоспособности Милюков никогда не
отличался чуткостью, он делал одну бестактность за другой, и, сде-
лав, он тем упорнее защищал свою позицию, чем очевиднее была
51
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ошибка. Он думал, что с людьми можно обходиться как с фигурами
на шахматной доске, расставляя их по своему усмотрению, и забы-
вал, что политика делается на человеческой коже.
Когда-то в Екатеринодар, в дни больших успехов Добровольческой
армии, приезжал Милюков на кадетский съезд, чтобы оказать под-
держку генералу Деникину. Тогда в одной из газет была напечатана
резкая статья, казавшаяся несправедливостью, о том, что кадеты, при-
ветствующие Добровольческую армию теперь, при ее победах, отка-
зались бы возложить венок на ее могилу в случае ее поражения.
К счастью, не вся партия кадетов заслужила такой резкий, но спра-
ведливый отзыв. За Милюковым потянулись все уставшие, гибкие и
неустойчивые, все те, кто считал Крым провалившимся делом, гене-
рала Врангеля конченым человеком и искал новой точки опоры; за
ним пошли и те, которые не умели самостоятельно идти своим пу-
тем и привыкли следовать за своим лидером. Наконец, пошли и те,
кто был связан с Милюковым узами давней дружбы и совместной
работы, краснели, но все-таки пошли.
«Революция в России совершилась, — утверждал Милюков, — хотя
и в безобразных формах, но все-таки совершилась — это нужно при-
знать». Милюков никогда не отличался брезгливостью, он мог пить из
мутного источника и утверждать, что это сладчайший демократический
нектар. Позиция Милюкова, его новая тактика, не могла не встретить
отпора в русских кругах.
Бурцев28 в газете «Общее Дело» отражал эти общественные тече-
ния, противные политике Милюкова. У Бурцева было одно драгоцен-
ное свойство: он готов был порвать со своими ближайшими друзьями
и протянуть руку своим политическим противникам, раз он считал,
что правота была на их стороне. Он не был связан никакими партий-
ными узами. Пасманик, ближайший сотрудник Бурцева, выказал ис-
ключительное мужество, пойдя заодно с теми, которых считали ви-
новниками еврейских погромов. В этом и заключалась та большая
заслуга, которую они оказали русскому делу в эти тяжелые дни.
В противовес партии Милюкова, стремившегося сойтись с соци-
ал-революционерами и затевавшего съезд в Париже членов Учреди-
тельного собрания, по инициативе Гучкова сперва в Париже, а потом
и в других центрах возникли парламентские комитеты, объединяв-
шие всех членов законодательных учреждений России без различия
партийного направления. Благодаря действиям Милюкова, стремив-
шегося отгородить себя от всяких реакционных, по его мнению, эле-
ментов и замкнуться только в тесный союз с партийной группой эсе-
ров, в русском обществе произошел глубокий раскол, обессиливший
52
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
русское представительство за границей и дискредитировавший рус-
ских в глазах иностранцев.
Испытанный друг России, Крамарж, писал: «Признаюсь, что ред-
ко картина общественной жизни производила такое грустное и тяже-
лое впечатление, как после поражения армии Врангеля. Вся Россия в
руках большевиков, нигде нет просвета, а русские люди за границей
не могут понять, что бедной, измученной Родине нужно нечто совсем
иное, чем прежние губительные лозунги и старые дрязги, которые уже
сделали свое дело — погубили Россию и которые прежде всего надо
забыть, чтобы Россию спасти. Миллионы людей умирают от голода,
тысячи гибнут от руки зверских палачей, тысячи томятся в изгнании,
а русские за границей спорят о том, кто имеет право говорить от их
имени — думцы, или учредиловцы, или еще кто-либо другой. Спорить
сегодня о том, кто имеет больше права говорить именем русского на-
рода — думцы или члены Учредительного собрания, с его жалкой ис-
торией, которой лучше не вспоминать, совершенно излишне. Мне ка-
жется, что право имеют только те, которые готовы работать, жерт-
вовать собою и, главное, пожертвовать ради спасения Родины своими
партийными лозунгами, партийной ненавистью и личными интереса-
ми и которые сумеют сказать новое слово новой России».
* * *
Новый курс французской политики, стремившейся превратить Рус-
скую армию в массу беженцев и все дело помощи русским сосре-
доточить в руках благотворительного комитета, с одной стороны, и
новая тактика Милюкова — с другой, шедшая как раз навстречу на-
мерениям правительства Франции, привели в Константинополе к ряду
трений между Главным командованием и русскими общественными
организациями.
В Константинопольской кадетской партии начались споры и пре-
рекания между сторонниками новой тактики и ее противниками.
Политический Объединенный Комитет, включавший в свой состав
представителей различных общественных групп, но руководимый сво-
им бюро, преимущественно кадетского состава, с Юреневым во гла-
ве, стал явно отступать от своего первоначального направления, вы-
раженного в постановлении 15 ноября, где русские общественные
деятели, без различия партий, заявляли, что они видят в лице генера-
ла Врангеля, как и прежде, главу русского правительства и преем-
ственного носителя власти, объединяющего русские силы, борющие-
ся против большевизма.
53
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Теперь они стремились подчинить Главнокомандующего своему
влиянию, а если власть Главнокомандующего признавалась, то только
под условием общественного контроля и признания демократической
программы. Начались нападки, теперь уже не на Кривошеина и ге-
нерала Климовича29, а на Пильца30, как представителя отжившего ре-
жима, и еще на кого-то, кто внушал к себе подозрение со стороны
демократических кругов в своей реакционности.
Конечно, в Константинополе все это не могло вылиться в явно враж-
дебное отношение к армии, как это случилось в Париже и в Праге.
В Константинополе это было бы немыслимо. Однако нападки на Глав-
ное командование и заявления, что пора отказаться от «крымской пси-
хологии» и перестать вести великодержавную политику на «Лукулле»,
показывали, что семена, посеянные Милюковым, дали ростки.
Конечно, создание органа общественного представительства дикто-
валось всеми условиями сложной борьбы, которую приходилось вес-
ти за русское дело за границей. Нельзя было оставлять генерала Вран-
геля одного с его военным штабом. Но трудность заключалась в том,
что нелегко было образовать авторитетное в глазах русского обществен-
ного мнения представительство, надпартийное, объединявшее всех, и
вместе с тем такое, которое не притязало бы на доминирующее значе-
ние в отношении к армии и ее Главнокомандующему.
Ни генерал Врангель, ни военная среда никогда не допустили бы,
чтобы армия была низведена на положение корпуса Булак-Булаховича
при комитете Савинкова. Нужно было искать добросовестного согла-
шения. А между тем этого-то и не хватало.
По примеру Парижа в Константинополе образовался парламент-
ский комитет, включивший в свой состав членов законодательных
учреждений России, и уже не по примеру Парижа в него вошли
представители всех партий, в числе 36, правые, октябристы, каде-
ты, народные социалисты и двое членов Учредительного собрания.
Парламентский комитет занял ту же позицию, как и парижский,
вступив в резкую борьбу со всеми течениями милюковского направ-
ления. В Константинополе началась та же борьба, только в ослаб-
ленном виде, какая велась в Париже.
В общественных группах, организованных в отдельные политиче-
ские кружки, появившиеся во множестве в Константинополе, и в пар-
ламентском комитете генерал Врангель нашел общественную опору
в его борьбе за армию, и в критические минуты в Константинополе
все общественные организации умели объединяться и проявлять то
единодушие, какого совершенно не было в Париже. В этом констан-
тинопольская общественность выгодно отличалась от парижской: она
54
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
была ближе к армии, умела ее лучше понимать и не впадала в такие
чудовищные ошибки, какие могли быть совершены только в Пари-
же. Вот почему в Константинополе и мог образоваться Русский Со-
вет, давший общественное представительство без партийной борьбы,
отдавший свои силы на согласованную работу с Главнокомандующим
для спасения Русской армии.
В Константинополе образовался по инициативе частных лиц целый
ряд благотворительных организаций. Стали возникать приюты, школы,
была открыта и гимназия, дешевые столовые, ночлежные дома, библио-
теки, клубы для молодежи. В беженских лагерях создавались русские
храмы, образовывались церковные хоры, начала слагаться и приходская
жизнь. Русское богослужение с его церковным пением привлекало в
храмы не только русских, но и греков, и иностранцев. Русские посте-
пенно стали пробивать себе дорогу в чужом для них городе, и сколько
было проявлено терпения, выносливости и настойчивости в невыноси-
мо тяжелых условиях существования! Благодаря знанию языков мно-
гие получили места в банках, конторах, магазинах, в английских и фран-
цузских учреждениях. Появились художники-любители, исполнявшие
заказы иностранцев на виды Константинополя, писавшие вывески ма-
газинов и декорации, кто мог, брался за сапожное, слесарное или сто-
лярное ремесло, другие брались за ручной труд, копали канавы, мости-
ли мостовые, занимались рубкой леса, становились грузчиками в портах,
и не только солдаты и казаки, но и офицеры не останавливались пе-
ред ручным трудом. Люди опростились, исполняли всю черную рабо-
ту. Бывший камер-юнкер чистил картошку на кухне, жена генерал-
губернатора стояла за прилавком, бывший член Государственного со-
вета пас коров на азиатском берегу и в высоких сапогах и в куртке по-
являлся на заседаниях парламентского комитета: все обходились без
прислуги, сами стирали, мыли полы и готовили на кухне. И все это
делали просто, без ропота. Жены офицеров становились прачками, на-
нимались прислугой. Появиться в хорошем костюме, обедать в модном
ресторане было предосудительным. Это могли позволить себе только
спекулянты. Признаком порядочности были рваные сапоги и дырявые
локти. Собрание членов высших законодательных учреждений можно
было принять за сборище оборванцев. О комнате без клопов, о мягкой
постели никто и не мечтал. Бедствие переносили легко, жаловаться бы-
ло нельзя; были и такие, кто был еще и в худшем положении. Между
людьми отпали все перегородки и условности, и люди стали ближе друг
к другу, помогали чем могли, и эта помощь, исходившая от такого же
бедняка, принималась легко. Сколько было проявлено русской женщи-
ной нравственных сил в этой тяжелой борьбе за существование! Изба-
55
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
лованная богатством, преодолевая в себе и прирожденную гордость, и
светские привычки, она бралась за тяжелый труд и несла его с таким
самоотвержением и простотою.
Нелегко далась такая жизнь, но в ней люди как бы перерожда-
лись, становились другими, сбросив с себя то старое, что мешало им
в новых условиях, в которые они были поставлены. Если бы кто-ни-
будь хотел увидать уголок старого, светского Петербурга, он не на-
шел бы этого в Константинополе; ему нужно было бы обратиться в
Париж. В Константинополе и следа не осталось от прошлого. В по-
жилой женщине, стряпающей на кухне, моющей полы и занятой
стиркой, нельзя было бы узнать прежней светской графини. В пасту-
хе коровьего стада с изумлением можно было бы угадать бывшего
члена Государственного совета.
Не в Константинополе, а в Париже можно было увидеть окаме-
нелости бюрократического мира и восковые фигуры представителей
большого света, в утолке яхт-клуба, перенесенного в Париж, во всем
своем нетронутом виде со своими неискоренимыми навыками, с рос-
кошными обедами, с неизжитой психологией, с протягиванием двух
пальцев людям другого круга, с понятиями, не шедшими дальше того,
что все должно быть восстановлено на прежнем месте, как было, яхт-
клуб прежде всего, а все остальное после.
Произошло извержение вулкана, все сожжено и погребено под
лавой и пеплом, а уголок яхт-клуба уцелел, так, как если бы все еще
дело происходило в залах роскошного особняка, с его зеркальными
стеклами, на Большой Морской в Петербурге. Уцелел яхт-клуб, уце-
лели и партии, осколки партий, но в том же нетронутом виде, како-
вы они были и раньше в старом Петербурге.
В России все истреблено, разрушено, все разграблено, ничего не
осталось от старого дома, но партии сохранились так же, как и преж-
де, со всеми своими программами, лозунгами, своей тактикой, свои-
ми лидерами, с теми же клубными понятиями, — партия прежде
всего, — а все остальное к ней прилагательное, с неизжитой старо-
режимной психологией, с неискоренимой ненавистью к ненавистно-
му правительству, как будто бы все еще продолжался режим Плеве,
с такой же неискоренимой ненавистью к помещикам, как будто они
все еще владели своими землями, а не превратились в голодных про-
летариев, заслуживающих, казалось бы, к себе хотя бы некоторого
сострадания, все с теми же лозунгами «земля как воздух и вода», как
будто крестьянские массы под этими самыми лозунгами не соверши-
ли всероссийского погрома и не оказались хотя и с землей, но без
хлеба и голодные.
56
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
В уголках старого Петербурга, уцелевших в Париже, ничего не
хотели замечать и продолжали и думать, и говорить по-старому.
В партиях торжествовали, когда после бесконечных пререканий уда-
валось Ивана Ивановича, лидера кружка из 9 членов, склонить, вы-
нести общую согласительную формулу с Петром Ивановичем, ли-
дером другого, столь же многочисленного кружка, торжествовали
победу, как будто Россия была спасена, а в яхт-клубе многозначи-
тельно сообщали, что такой-то был принят на завтраке у NN, или
спорили, доказал ли сенатор К. законность прав такого-то, как буд-
то среди урагана событий могло иметь какое-либо значение завтрак
у NN, мнение сенатора К. или общая резолюция двух партийных
групп, согласившихся объединиться на новой тактике.
Когда после тонкого завтрака за чашкой кофе, с ликерами, с ко-
ньяком, с сырами разных сортов и с фруктами среди разговора о
благотворительном спектакле, о литературной новинке и последней
лекции Пуанкаре мимоходом обмолвятся: «Ну, что бедняга Вран-
гель? Как! Армия еще существует! Разве не все разбежались?» —
среди этих светских разговоров перед нами вставала другая карти-
на. Развалины маленького города на пустынном берегу. Дом всего с
тремя стенами, с дырявой крышей, где ютится семья с детьми, еле
прикрытая от дождя и ветра. Пожилой полковник, ночующий под
перевернутой лодкой. Палатки лагеря среди размокшей глины. Люди
в непрестанном труде, напрягающие силы, чтобы отвоевать себе
место на земле. Приземистый, коренастый генерал, крепко сложен-
ный, твердой походкой обходит палатки с раннего утра, и люди,
усталые, разбитые, видя его бодрый вид и слыша его решительный
голос, вновь становятся бодрыми, выпрямляют спину и бодро бе-
рутся за труд.
Когда слышались разговоры вроде того, что кадетизм несколько
испортил свое лицо, вспоминался старый князь, в отрепанной одеж-
де, на дырявом диване, в тесной, промерзлой каморке где-то в зако-
улках Новороссийска. Норд-ост врывался ураганом в каменную яму,
куда были брошены люди. Сыпной тиф вырывал то одного, то друго-
го из близких людей. Разнузданные солдаты, посланные отогнать зе-
леных, перебили своих офицеров и ушли в горы. На вокзале площад-
ная ругань и драки между пьяными офицерами. А старый князь все
с тем же упорством настаивает, что нужно продолжать борьбу, идти
в Крым и биться до конца.
Водораздел разделил старую от новой России, но линия водораз-
дела прошла совсем не там, где ее намечали лидеры старых партий.
Произошла катастрофа, но только не в Крыму, а в Париже.
57
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
* * *
В середине января 1921 года в Париже собрался съезд членов
Учредительного собрания. Он был обставлен всем соответствующим
декорумом, подобающим высокому собранию. Высшие представи-
тели дипломатического корпуса, посол в Вашингтоне и посол в Па-
риже выступали со своими заявлениями, оглашались приветствия,
произносились речи от лица партийных организаций, устраивались
соглашения между фракциями и выносились общие резолюции.
Корреспонденты русских и иностранных газет оповещали европей-
ские страны и Америку о дебатах и принятых решениях. Вся внут-
ренняя фальшь была прикрыта бутафорией внешней декорации.
По существу же съезд был лишен всякого серьезного значения.
Резолюции по вопросу о признании иностранными державами совет-
ской власти, о торговых договорах с большевиками, о концессиях с
таким же успехом могли быть вынесены на всяком другом собрании,
и вес этих заявлений нисколько не прибавился оттого, что вынесе-
ны они были по соглашению между П.Н. Милюковым и Авксентье-
вым, с устранением Карташева, Гучкова и представителей промыш-
ленности.
Все то же, что составляло сущность объединения между кадетской
группой Милюкова и эсерами об отношении к Русской армии и к
Белому движению, было обойдено молчанием или было высказано в
столь неясных выражениях, что только посвященные могли догады-
ваться, для чего, собственно, созван съезд и в чем заключается та
новая тактика кадето-эсеровского соглашения, которая должна была
пробудить живые силы внутри России и привести к свержению боль-
шевизма.
Это были обычные речи и обычные резолюции, уснащенные де-
мократической банальщиной, давно приевшиеся и не только не спо-
собные поднять упавший дух русских, замученных в большевистских
застенках, но даже хотя бы несколько одушевить самих тридцать
членов собрания, выступавших друг перед другом со своими декла-
рациями.
Нельзя сказать, чтобы идея созыва за границей Учредительного
собрания была удачной. Инициаторы полагали, что только они, выб-
ранные всеобщей подачей голосов, могут представлять новую, демок-
ратическую Россию, и никто другой. Они не умели отрешиться от
прошлого, от роли, сыгранной ими в революции, от своей собствен-
ной психологии. Деятели мартовской революции, они все еще нахо-
дились в дурмане революционных лозунгов и партийной фразеологии
58
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
1^-
и не умели понять всей жалкой роли, разыгранной Временным пра-
вительством в трагедии русской жизни, не догадывались, что по мере
нарастания ненависти к большевизму росло и отвращение к керен-
щине, как к фальшивой прелюдии большевизма. Они все продолжа-
ли верить, что Учредительное собрание пользуется неизменной попу-
лярностью в России, и не умели понять, что обман темных народных
масс нелепой системой всеобщих выборов по спискам при участии
разнузданной солдатчины, малолетних и деревенских баб не мог вну-
шить благоговейных чувств к собранию, завершившемуся арестами,
насилиями, убийством и разгоном одних членов другими.
Гораздо большее значение, чем резолюции съезда и его декла-
рации, имело появление на сцене таких фигур, как Керенский и
Чернов. Всем стало воочию и безошибочно ясно, в чем заключалась
новая тактика Милюкова. Появившееся затем в печати известное
письмо Чернова, разоблачающее его двусмысленное поведение на
собрании, где он, по его словам, ходил на самом краю пропасти,
остерегаясь упасть в кадетскую яму, и постановление центрального
комитета партии социал-революционеров в Москве, отвергающее
всякое соглашение с буржуазными партиями, явно показали, каки-
ми гнилыми нитками было сшито соглашение парижской группы
кадетов с заграничной группой социал-революционеров. Но в то
время Милюков торжествовал победу; он оказался как раз в своей
сфере вынесения деклараций, согласительных формул и резолюций.
Какой-то известный парижский скульптор выставил бюсты Милю-
кова и Керенского как великих людей русской революции, и в га-
зетах писали, что Милюков изображает волю и мощь революции, а
Керенский ее порыв и пафос.
Происшедшее затем восстание в Кронштадте окрылило надежда-
ми членов Парижского совещания. В этом восстании они увидели
подлинное народное движение, в противоположность Белому, как
реакционному, обреченному на провал. Но прошло тридцать дней, и
восстание было подавлено. Были подавлены также и крестьянские
бунты, вспыхивавшие то тут, то там в разных концах России. И в
довершение всего постановление центрального комитета партии эсе-
ров в Москве признало: «Пролетариат городов в настоящее время
занят прежде всего вопросом прямого спасения своей жизни от го-
лодной смерти».
«Крайне ослабленная организационная распыленность, усталость
от борьбы, аполитизм, недоверие к своим силам — вот те черты,
которые, к сожалению, так сильно запечатлелись в настоящее вре-
мя на лице городского рабочего. В трудовом крестьянстве точно так
59
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
же сильно подорвалась вера в партии и политические группировки.
Оно еще в большей степени охвачено аполитическими настроения-
ми». Далее осуждаются «стихийные выступления трудящихся масс».
«П.С.Р. в современной обстановке должна решительно высказаться
против лишь разоряющих страну и ослабляющих фронт трудящих-
ся стихийных повстанческих движений, против партизанщины, про-
тив голодных бунтов в городах» и пр.
Таким образом, ожидание, что изнутри России поднимется мощ-
ная волна народного негодования, которая сметет большевизм и рас-
чистит путь на Москву, оказались теми же тщетными надеждами,
какие и раньше высказывались — «народ придет», «народ скажет»,
«народ возьмет», и являлись лишь свидетельством собственной неспо-
собности к каким-либо активным действиям. Таковы были те живые
силы, которые думал объединить и возглавить Милюков и которые,
будучи связаны с революцией, заключали в себе все будущее России.
Теперь, когда все это стало достоянием истории и вся несостоя-
тельность новой тактики Милюкова столь явно обнаружилась, мно-
гие из участников Парижского совещания, по всей вероятности, не
стали бы слишком настаивать, чтобы в их биографиях было упомя-
нуто о тех днях, когда они выступали со своими заявлениями в па-
рижском собрании в январе 1921 года.
* * *
Струве и Бернацкий в Париже принимали все меры к образова-
нию внепартийного комитета для заведывания делом помощи рус-
ским, согласно настоянию французского правительства. Финансовые
круги уклонялись от участия в том деле, которое не обещало ничего,
кроме тяжелой ответственности, бесконечных нареканий и неприят-
ностей. Только в начале января удалось, наконец, составить так на-
зываемый деловой комитет из представителей армии, финансового
союза, банковских деятелей, Красного Креста, городского и земского
союзов.
Комитет этот, однако, не встретил сочувствия во французском
правительстве, так как оно не было склонно считаться с представи-
тельством Русской армии, и в вопросе о ликвидации имущества, по-
лученного от генерала Врангеля, держалось своих особых взглядов,
идущих вразрез со взглядами комитета. Комитет в своей деклара-
ции, поданной французскому правительству, определенно выступил
в защиту русских интересов и против присвоения иностранцами
русского имущества, находившегося в их руках.
60
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
С приездом в Париж Бахметева31, посла Временного правительства
в Америке, дело приняло сразу другой оборот. 2 февраля 1921 го-
да находившиеся в Париже Гире32, Маклаков33 и Бахметев при уча-
стии Бернацкого собрали совещание, на котором было признано,
что армия генерала Врангеля потеряла свое международное значение
и Южно-русское правительство с потерей территории, естественно,
прекратило свое существование. При всей желательности сохране-
ния самостоятельной Русской армии с национально-политической точ-
ки зрения разрешение этой задачи встречается с непреодолимыми
затруднениями финансового характера. Все дело помощи беженцам
надлежит сосредоточить в ведении какой-либо одной организации. По
мнению совещания, такой объединяющей организацией должен быть
Земско-городской комитет помощи беженцам. Единственным орга-
ном, основанным на идее законности и преемственности власти, объе-
диняющим действия отдельных агентов, может явиться совещание
послов.
В силу этого и было принято решение образовать в Париже под
председательством старшины дипломатического представительства
М.Н. Гирса совещание послов с устранением представительства Глав-
ного командования, с финансовым комитетом, при участии Бернац-
кого, отказавшегося к тому времени от представительства Русской
армии, и князя Львова34 в качестве уполномоченного Земско-город-
ского союза.
Что же представлял собою Земско-городской союз, этот единствен-
ный орган общественного представительства, с которым считалось
посольское совещание, включив его председателя, князя Львова, в свой
состав? В Париже несколько месяцев перед тем было организовано
частное общество, занявшееся делом самопомощи, приобретшее ти-
пографию для своих изданий и т. д. Общество это называлось Зем-
ско-городским объединением; в его состав входили все земские и го-
родские деятели, выбранные на последних выборах прямой подачей
голосов, все же остальные земские деятели, так называемые цензо-
вики, допускались только по баллотировке. Вот это-то объединение,
возглавляемое князем Львовым, и явилось инициативной группой,
созвавшей в Париже, в конце января, съезд организаций земского
союза и городского союза, действовавших в то время за границей в
Лондоне, Нью-Йорке, Константинополе, Берлине и других городах.
Накануне созыва съезда в общество, именуемое Земско-городским
объединением, были выбраны Милюков и Керенский, с целью, оче-
видно, подчеркнуть полную аполитичность. На съезде был выбран
Земско-городской комитет помощи беженцам, как было объявлено в
61
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
газетах, являющийся единственно полномочной за границей централь-
ной организацией. В состав комитета были выбраны 30 членов. Все
это были имена, за исключением трех или четырех, совершенно не-
известные земской России, а имена же Винавера, Минора, Рубинш-
тейна, Коновалова и прочих явно свидетельствовали, что подбор людей
в Земско-городской комитет делался вовсе не по признаку заслужен-
ного авторитета в земской среде, а по совершенно иному основанию,
а именно по скомпрометированности в революции, как говорил Ми-
люков.
Таким образом, под флагом Земско-городского комитета, возглав-
ляемого князем Львовым, укрылась группа лиц, использовавшая вы-
веску чужого заслуженного имени для своих собственных целей. Князь
Львов, так же как и во время своего злосчастного председательство-
вания во Временном правительстве, оказался во главе и вновь под
контролем так называемой революционной демократии. Был сделан
общественный подлог, было приобретено расположение американ-
ского и французского общественного мнения, но с русским общест-
вом не сочли нужным считаться.
Что значило русское общественное мнение? Ведь русские были
признаны беженской массой, ничего не значащей величиной в глазах
демократических верхов, к тому же реакционно настроенной, а в силу
этого и не заслуживающей никакого внимания. Так сложился выс-
ший орган попечения о русских за границей, якобы аполитичный,
в действительности же находившийся под контролем политической
группы левого направления, хозяйственный орган, стоивший на свое
содержание значительных сумм, расходовавший средства по своему
усмотрению с полным игнорированием армии. Этот орган попечения
о русских беженцах, созданный по настоянию французского прави-
тельства, не мог пользоваться доверием в русской среде, вместе с тем
он не приобрел и авторитета в глазах иностранцев. Пожертвования
на нужды русского беженства не притекали в кассу Земско-город-
ского комитета, а армия благодаря такому направлению политики
была оставлена без поддержки и без средств.
Быть может, в той обстановке, которая сложилась в Париже, при
вздутых демократических настроениях, господствовавших в то время,
и трудно было создать какой-либо иной орган русского представитель-
ства за границей, но все те, кто был связан с армией, не могли не
почувствовать, что вслед за левой общественностью и посольское со-
вещание отвернулось от армии, и сделано это было под давлением
иностранной державы, в то самое время, когда с таким отчаянием
армия боролась за свое существование.
62
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
* * *
Мысль о создании единого центра русского представительства за
границей возникла тотчас же после оставления Крыма Русской Ар-
мией. Однако попытки осуществления такого национального объ-
единения в Париже, наподобие чешского и польского во время ми-
ровой войны, потерпели крушение, выродившись в ряд враждующих
между собою отдельных групповых представительств: Учредительно-
го собрания, Парламентского, Земского, Торгово-промышленного, а
впоследствии правых монархических организаций и Национального
Союза. Получился разброд, а не единство.
Необходимость создания общественного центра, находящегося в
связи с армией, сознавалась в Константинополе и получила свое вы-
ражение в образовании Русского Совета, состоявшего из выборных
представителей от парламентских комитетов, земских и городских
организаций, торгово-промышленных и финансовых кругов, а также
из лиц, приглашенных Главнокомандующим.
Хотя в Константинополе борьба за армию, полная трагизма, про-
исходила на виду у всех, тем не менее только по истечении несколь-
ких месяцев, с преодолением многих трений, удалось, наконец, орга-
низовать и открыть Русский Совет. Трения эти происходили потому,
что и в константинопольской общественной среде были течения если
не враждебные по отношению к армии и к ее Главнокомандующе-
му, то и не такие, которые могли бы слиться в одно русло. Пережит-
ки прошлого, интеллигентская отчужденность от армии и военной
среды, наконец, роль, сыгранная некоторыми в революции, отталки-
вали их от сближения с военными кругами.
Психология таких общественных деятелей двоилась. Они призна-
вали армию, но что они больше признавали — армию или так на-
зываемые завоевания революции, оставалось невыясненным; их не-
преодолимо тянуло к левым течениям, более родственным для них,
и отталкивало от того, где им мерещились правые настроения. Од-
них обольщало то, что другим было ненавистно. Значительное же
большинство, как и всегда, в своем поведении руководствовалось
тем, где можно лучше устроиться, и психологию свою приспособ-
ляло к создавшейся обстановке. А так как в это время, под давле-
нием французского правительства, уклон совершился в сторону Зем-
ско-городской организации, державшей в своих руках денежные
средства и назначения на места, и напротив, быть на стороне ар-
мии — значило подвергать себя ударам, то естественно, что боль-
шинство предпочитало держаться в стороне от центра напряжен-
63
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ной борьбы и не становилось определенно ни на ту, ни на другую
сторону.
И если в Константинополе тем не менее создалось общественное
представительство, всецело ставшее на сторону армии, то произо-
шло это потому, что нашлись такие люди из русской общественной
среды, которые были связаны с армией кровными узами, сжились и
сроднились с нею. Они и образовали то крепкое ядро, вокруг кото-
рого сгруппировался Русский Совет.
Конечно, Русский Совет не оправдал ожиданий тех, которые на-
деялись найти в нем центр русского национального объединения за
границей. Он и не мог сделаться таким центром. Константинополь
был слишком удален от Парижа, где разрешались все вопросы меж-
дународной политики, печать находилась под строгой цензурой окку-
пационных властей; наконец, многие из членов Русского Совета, про-
живая в других странах Западной Европы, не могли принимать в нем
участия, и по необходимости Русский Совет замкнулся в сравнитель-
но тесный круг Константинополя.
И тем не менее Русский Совет, несмотря на все затруднения, сыг-
рал значительную роль в деле организации русского общественного
мнения за границей. Такого центра, в котором объединялись бы са-
мые различные политические направления, не сложилось ни в Пари-
же, ни в Берлине; он сложился только в Константинополе. Никог-
да и тени партийного разногласия не замечалось в заседаниях Рус-
ского Совета. А там сидели рядом друг с другом Г.А. Алексинский,
наводивший ужас своими выступлениями во II Государственной ду-
ме, и Шульгин, бросивший обвинение к сидевшим на левых скамьях
той же II Думы, «не принесли ли они с собой в карманах бомбы»,
князь П. Долгоруков, представитель конституционно-демократиче-
ской партии, одно имя которого было ненавистно для правых, и
правые В.П. Шмит и граф Уваров, к которым столь же враждебно
относились в кадетских кругах, товарищами председателя были —
И.П. Алексинский, народный социалист, и правый — граф Мусин-
Пушкин. Соединить всех на одну дружную работу при такой злоб-
ной партийности, которая раздирала русское общество, можно было
только благодаря тому, что члены Русского Совета подчинялись выс-
шей задаче — служению Русской армии. И в этой работе, которой
все одинаково были преданы, партийные разногласия смолкали.
В политической борьбе, в отстаивании Русской армии, как про-
тив нападок левых, так и против иностранного посягательства, Рус-
ский Совет оказал всю свою поддержку общественного представи-
тельства Главнокомандующему. В этой тяжелой борьбе армия не
64
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
_______________________2___________________________
была оставлена одна. В то время как другие партийные организа-
ции стремились подчинить своему влиянию армию, сделать из нее
орудие своих партийных достижений, только Русский Совет, в сво-
ей согласованной работе с Главнокомандующим, сумел осуществить
единство общественных сил и представительства армии, столь не-
обходимого при полном разладе в русской эмиграции.
* * *
Милюков достал деньги от тех парижских кругов, которые счита-
ли нужным поддерживать демократическую политику, сводившуюся,
в сущности, не к борьбе с большевизмом, а к противодействию Бе-
лому движению, из опасения, как бы борьба против большевиков не
привела к восстановлению старого строя с его полицейским режимом,
притеснениями евреев, инородцев и пр. Вместе с Винавером он стал
издавать «Последние новости» и получил, таким образом, в свои руки
орган печати в Париже.
Изо дня в день в газете писались статьи, дискредитировавшие ар-
мию и Главнокомандующего, помещались обличительные заметки и
разоблачения за подписью целого ряда имен офицеров, совершенно
так же, как это после делалось в сменовеховских изданиях, сообща-
лись сведения, полученные из французских источников и оказавшие-
ся затем ложными, о том, например, что генерал Врангель сложил с
себя власть и Главное командование и оставил армию и т. д. Словом,
это была работа упорная и последовательная над разложением армии,
работа тем более пагубная, что она шла как раз в русле французских
правительственных стремлений отделаться так или иначе от Русской
армии.
Во главе французского правительства встал политический делец Бри-
ан. Он очень скоро подпал под влияние Ллойд Джорджа, обольщенный
блеском таланта британского премьера. Правда, в правительственном
заявлении Бриана в первый раз с парламентской трибуны были при-
знаны заслуги Русской армии в мировой войне, но это нисколько не
помешало новому министерству принимать такие меры против по-
следних остатков той же Русской армии, которые совсем не вязались с
чувством благодарности за помощь, оказанную для спасения Парижа.
Французская политика пошла на поводу у Ллойд Джорджа, а этому
последнему русские военные части на берегу Босфора мозолили глаза,
служа помехой для заключения торговой сделки с большевиками.
В январе ушел командующий оккупационным корпусом генерал
Нейрталь де Бургон, оставивший по себе самую лучшую память сре-
3 «Белое движение», т 12
65
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ди русских. Он уехал во Францию на свою ферму, о которой всегда
мечтал, тяготясь разлукой с родиной. Его заменил штабной генерал
Шарпи — полная противоположность своему доброму и сердечному
предшественнику. Сухой, раздражительный в обращении Шарпи был
точным, до педантизма, исполнителем предписаний своего начальства
и строгим, взыскательным начальником в отношении к своим подчи-
ненным. К нему перешло дело русского беженства и военных кон-
тингентов, и он проявил все бессердечие штабного бюрократизма в
таком вопросе, где болезненно ощущалось тысячами людей каждое
жестокое прикосновение к незажившим ранам. Но какое дело было
французскому генералу до страданий людей, раз бумага за № должна
была быть исполнена.
14 января был издан совершенно секретный приказ, подписанный
Шарпи, ясно характеризовавший как самого человека, так и то на-
правление, в котором он намерен был вести русские дела. Приказ
этот объяснял, что одной из главных задач в настоящее время явля-
ется возможно скорейшая эвакуация на постоянное жительство рус-
ских беженцев, как гражданских, так и военных, и далее содержал в
себе предписание комендантам лагерей тех мер, какие должны быть
приняты для осуществления этой цели.
В конце приказа уже откровенно признавалось, что при проведе-
нии этих мер нужно лишь стремиться, чтобы не очень резко проти-
водействовать распоряжениям русского командования, которое, по
словам приказа, имеет намерение задерживать русских в рядах ар-
мии «путем убеждения, интриг и даже насилий», «так как нам дей-
ствительно необходимо, чтобы русское командование сохраняло из-
вестный авторитет для того, чтобы помочь нам поддержать порядок
и дисциплину, но при условии, если этот авторитет не препятствовал
бы нам в деле эвакуации беженцев».
С этого дня и началась та недостойная политика подтачивания
и развала Русской армии, которая так соответствовала намерениям
большевиков. И соучастником такой политики явился Милюков со
своими «Последними новостями». Для Милюкова нужно было сва-
лить генерала Врангеля, как политического противника, точно так же,
как для Ллойд Джорджа нужно было ликвидировать русские военные
части в окрестностях Константинополя для целей своей политики, а
для Бриана — чтобы удобнее сойтись с Ллойд Джорджем в вопросе
о германских платежах. И никому из них не было дела до живых
людей с их человеческими чувствами, страданиями и несчастьем.
На совещании с представителями константинопольского парламент-
ского комитета генерал Врангель говорил: «Я ушел из Крыма с твердой
66
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
надеждой, что мы не вынуждены будем протягивать руку за подаяни-
ем, а получим помощь от Франции, как должное, за кровь, пролитую в
войне, за нашу стойкость и верность общему делу спасения Европы.
Правительство Франции, однако, приняло другое решение. Я не могу
не считаться с этим и принимаю все меры, чтобы перевести наши вой-
ска в славянские земли, где они встретят братский прием. Конечно, я
не могу допустить роспуска Русской армии. Но никаких насильствен-
ных мер для задержания людей в военных лагерях я не принимаю. Если
и есть полицейские меры запрещения въезда в Константинополь, то
они принимаются союзными властями для ограждения от чрезмерно-
го наплыва безработных. Я вовсе не хочу во что бы то ни стало задер-
живать людей в армии. Но я не хочу, чтобы люди уходили из армии,
проклиная свое прошлое, с чувством досады и раздражения, махнув на
все рукой, я хочу, чтобы они навсегда сохранили с армией свою связь,
всегда чувствовали, что они принадлежат армии и готовы войти в ее
ряды, как только явится возможность».
В Константинополе появились уже большевистские агенты, торго-
вая миссия открыла свое отделение при покровительстве англичан.
И тотчас же почувствовалось их тлетворное влияние на русскую сре-
ду; соблазн крупных барышей от доставки товаров на Юг России уже
стал охватывать торговые круги Константинополя. То один, то дру-
гой соблазнялся коммерческим расчетом и забегал в большевистскую
контору. Зараза стала охватывать людей. Моральная болезнь — поте-
ря сознания, что можно и чего нельзя, честного и бесчестного.
Стали появляться и агенты, пропагандировавшие возвращение на
родину русских беженцев. Некто Серебровский переманивал людей
на работы в Баку, соблазняя высоким заработком. И французские
власти, так же как и англичане, не постеснялись воспользоваться ус-
лугами таких большевистских агентов, лишь бы снять со своего пай-
ка как можно больше ртов. По всем беженским лагерям развивалась
пропаганда возвращения в Россию.
В январе французское командование приняло решение переселить
донской корпус из района Чаталджи на остров Лемнос. Казаки уже
устроились на отведенном им месте, расселились в землянках и па-
латках и своим трудом обставили вполне сносно свое жилье. Им не
хотелось переезжать на остров Лемнос, памятный еще по первой анг-
лийской эвакуации после Новороссийска, когда русские вымирали там
целыми семьями. К тому же было получено известие, что с первого
февраля французы прекращают выдачу пайка. Несмотря на настоя-
тельные указания генерала Врангеля, Шарпи все-таки упрямо насто-
ял на своем и издал от себя приказ о выселении казаков из Чаталд-
67
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
жи. Последствия тотчас же сказались. Казаки с оружием в руках,
лопатами и кольями разогнали присланных чернокожих французских
солдат, и с обеих сторон оказались раненые.
Только тогда французские власти поняли свою ошибку и обрати-
лись к генералу Врангелю, прося его отдать приказ казакам о пересе-
лении на остров Лемнос. Приказу Главнокомандующего донцы под-
чинились, и переезд на Лемнос совершился в полном порядке. Однако
политика французского командования не изменилась. В начале фев-
раля комендантами лагерей были сделаны объявления о записи же-
лающих возвратиться в Советскую Россию. При этом распространя-
лись сведения о принятых якобы французским правительством мерах
получить для них от советов гарантию их личной безопасности, вме-
сте с тем для понуждения к выселению всюду были вывешены объяв-
ления, что выдача пайка должна в ближайшее время прекратиться,
так как Франция не может без конца держать русских на своем про-
довольствии. Понятно, какое действие на людей, измученных и по-
луголодных, должны были производить подобные заявления француз-
ских властей. Из числа беженцев, пожелавших выехать, оказалось свы-
ше 1500 человек и столько же из строевых казачьих частей. Первая
отправка в Новороссийск состоялась в середине февраля.
В тех же числах штабом французского оккупационного корпуса
было доведено до сведения Главнокомандующего и одновременно
сообщено комендантам лагерей для осведомления русских о сделан-
ном Бразилией предложении принять желающих туда эмигрировать.
В сообщении указывалось, что штат Сан-Паоло объявил француз-
скому правительству о своем желании принять до 10 000 русских
переселенцев. Эмигрирующим предполагалось предоставить средства
на переезд, землю для колонизации, денежные авансы для начала
работ. В дальнейшем штат Сан-Паоло высказывал готовность при-
нять и вторую партию такой же численности.
Сообщения эти оказались лживыми. Никакой гарантии личной
безопасности для возвращающихся на родину со стороны советско-
го правительства дано не было. Первая же партия, прибывшая в Но-
вороссийск, была подвергнута жестоким насилиям, о чем известили
несколько казаков, бежавших и возвратившихся оттуда в Констан-
тинополь. Точно так же и в Бразилию русские вовсе не принима-
лись в качестве земледельцев-колонистов с наделением землей, а как
рабочие, закабаленные кофейным плантатором штата Сан-Паоло.
Уже с лета в России обнаружился страшный голод, доведший
людей до пожирания трупов и человеческого мяса, а в Бразилии рус-
ские оказались запроданными, как негры, плантаторам. Ясно, какое
68
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
бережное отношение к людям, отдавшим себя под покровительство
Франции, выказали французские власти.
В сложном механизме парламентской машины, в ожесточенной
борьбе партий, среди криков прессы и шума Парижа что значила
судьба нескольких тысяч русских, обреченных на голодную смерть
или на рабство? Ведь они были ничтожной величиной в сложней-
ших проблемах европейского мира. И мог ли уделить им внимание
Бриан? И разве способен был проявить участие к людям генерал
Шарпи, когда он имел перед собою точное предписание за № и
подписью своего начальства, а подчиненные генерала Шарпи разве
осмелились бы когда-нибудь не исполнить то, что им приказано?
Они были бы немедленно удалены со службы. И генерал Бруссо,
комендант на острове Лемнос, в своей исполнительности дошел до
пределов жестокости к тем самым людям, с которыми он был в
самых близких отношениях в штабе русского Верховного Главноко-
мандующего во время мировой войны. И появилась ли хотя слабая
краска стыда у издателей «Последних новостей»? Ничуть, они про-
должали вести свою линию и заслужили одобрение министра-пре-
зидента Бриана, ссылавшегося на их мнение, как серьезных поли-
тиков, в подкрепление своего отношения к Русской армии.
В первой половине марта Верховный комиссар Франции поста-
вил Главнокомандующего в известность о решении французского
правительства отправить в Советскую Россию новую партию 3—
3,5 тысячи человек и желании его усилить эвакуацию русских из ла-
герей. При этом он уведомлял, что правительство республики стоит
перед решением прекратить в ближайшее время всякую материаль-
ную поддержку русским. С этого времени французское командо-
вание начинает оказывать настойчивое давление в целях заставить
Главнокомандующего подчиниться требованиям французского пра-
вительства.
14 марта генерал Пелле, Верховный комиссар Франции, сменив-
ший господина де Франса, сообщая Главнокомандующему о получен-
ном им телеграфном предписании от своего правительства принять
все меры к тому, чтобы новая партия для возвращения в Одессу была
безотлагательно отправлена, приводит в тексте содержание этой те-
леграммы: в ней правительство республики уведомляло, что оно сто-
ит перед необходимостью в короткое время прекратить бесплатное
снабжение пайком русских беженцев. «Последние должны быть пре-
дупреждены, что они должны выбирать между тремя следующими
решениями: 1) вернуться в Россию, 2) эмигрировать в Бразилию,
3) выбрать себе работу, которая могла бы содержать их».
69
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Такие требования министерства Бриана не могли быть объяснены
только вопросом денежного расчета Количество людей, находившихся
на французском пайке, значительно уже сократилось; более двадцати
тысяч было уже вывезено в Сербию. Велись переговоры о переезде и
остальных в славянские земли. Наконец, для покрытия своих расхо-
дов правительство республики взяло себе значительные ценности, за-
ключавшиеся в торговых судах и в другом имуществе, свыше чем
на сто миллионов франков. Перед русскими в самой категорической
форме ставилось требование по телеграфу погибать от голода, возвра-
щаться к большевикам или ехать в Бразилию. Такое отношение фран-
цузских властей вызвало глубокое возмущение.
«Если французское правительство настаивает на уничтожении Рус-
ской армии в таком порядке, — заявил генерал Врангель Верховно-
му комиссару, — то единственный выход перевести всю армию с
оружием в руках на побережье Черного моря, чтобы она могла бы,
по крайней мере, погибнуть с честью».
В генерале Врангеле французские власти видели главное препят-
ствие для осуществления своих планов, и они начали ряд мер, чтобы
изолировать его от армии, запрещали рассылку приказов Главноко-
мандующего к войскам, мешали его поездкам в военные лагеря, не
выпускали генерала Врангеля и начальника штаба генерала Шатилова
из Константинополя, наконец, предложили ему поехать в Париж, по
приглашению французского правительства На это последнее предло-
жение генерал Врангель ответил, что он готов ехать в Париж, но при
условии, чтобы отправка людей из военных лагерей в Советскую Рос-
сию и в Бразилию была приостановлена до его возвращения и чтобы
ему был гарантирован свободный обратный проезд в Константино-
поль. Генерал Пелле не мог, понятно, согласиться на выставленные
условия, он заявил, что «рассредоточение армии является настолько
необходимым, что не терпит никакой отсрочки»
Наступили тревожные дни. Ходили слухи, что французские власти
намерены арестовать генерала Врангеля. Войска волновались, готовые
с оружием в руках идти на Константинополь в случае насилия над Глав-
нокомандующим. 22 марта, в годовщину того дня, когда генерал Вран-
гель стал во главе Русской армии, он обратился с приказом к войскам*
«Ныне новые тучи нависли над нами... С неизменной, непоколебимой
верой, как год тому назад, я обещаю вам с честью выйти из новых ис-
пытаний. Все силы ума и воли я отдаю на службу армии. Офицеры и
солдаты, армейский и казачьи корпуса мне одинаково дороги. Как в
тяжелые дни оставления родной земли, никто не будет оставлен без
помощи. В первую очередь она будет подана наиболее нуждающимся.
70
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Как год тому назад, я призываю вас крепко сплотиться вокруг меня,
памятуя, что в нашем единении — наша сила».
В двадцатых числах марта генерал Бруссо, комендант острова Лем-
нос, исполняя приказание командира оккупационного корпуса Шар-
пи, потребовал, чтобы немедленно был дан ответ, какой из трех вы-
ходов выбирается русскими из их положения. Для опроса в лагеря
были посланы французские офицеры с воинскими командами, и было
заявлено, что те, кто будет пытаться посягнуть на свободу решения,
будет отвечать перед французской властью. Пароход стоял у приста-
ни, и три тысячи человек, навербованных в таком порядке, под угро-
зою, должны были немедленно сложить свои вещи и отправиться в
Одессу.
Вечером в комнате русского посольства собрались общественные
представители всех русских организаций в Константинополе. Они были
вызваны генералом Врангелем. Генерал Фостиков, только что приехав-
ший с острова Лемнос, с волнением рассказывал, какими грубыми сце-
нами сопровождалась вербовка людей для отправки их в Одессу; как на
лагерь кубанцев во время опроса были наведены пушки с французских
миноносцев, каким оскорблениям подвергались русские офицеры, как
французская команда прикладами отгоняла их от солдат, чтобы они не
мешали французам делать их дело, как многие были насильно посаже-
ны на пароход и бросались за борт, вплавь достигая берега, лишь бы не
быть вывезенными в Совдепию.
Его слова произвели глубокое впечатление. Постоянно, в повсе-
дневной жизни, русские подвергались оскорблениям, и каждый почув-
ствовал в этих новых грубых выходках французских властей унижение
своего достоинства, как русского. Никогда французы не осмелились
бы так поступить ни с сербами, ни с греками, ни с румынами, а рус-
ских можно было прикладами ружей, при помощи чернокожих за-
гонять в загон и отправлять в трюмах пароходов, как стадо баранов,
под большевистский нож.
Все были взволнованы. Поздно ночью разошлось совещание. Было
принято решение немедленно обратиться с протестом ко всем Вер-
ховным комиссарам в Константинополе, к французскому правитель-
ству, а к сербскому и болгарскому народам с просьбой дать русским
приют в своих землях.
В протесте, поданном французскому Верховному комиссару, пар-
ламентский комитет заявлял: «Мы не можем оставаться спокойны-
ми зрителями, когда на наших глазах из нашей среды вырывается
несколько тысяч человек, чтобы бросить их в руки наших злейших
врагов. Вы утверждаете, что отправляются те, кто добровольно выра-
71
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
зил желание возвратиться в Россию. Но о каком же добровольном
согласии может идти речь, когда людям предложили на выбор, уме-
реть ли с голоду на пустынном острове или садиться на пароход, когда
их принуждали к немедленному решению вооруженные команды и
на лагерь были наведены орудия и пулеметы с военных судов? Мы
заявляем Вам, что казаки, отправляемые Вами в одесский порт, об-
речены на голод, на месть со стороны большевиков или, что для нас
ужаснее всего, на принудительное поступление в ряды Красной ар-
мии. Долг и честь франко-русской дружбы, кровь, совместно проли-
тая в мировой войне, обязывают нас бережно относиться друг к другу.
История не кончается сегодняшним днем».
На наших глазах безжалостно, не останавливаясь перед средства-
ми, разрушали Русскую армию, разрушали несмотря на то, что в тя-
желом изгнании, на чужой земле она дала высшее доказательство
патриотизма, твердости духа и повиновения своим, начальникам.
Генерал Врангель обратился с письмом к маршалам Франции: «Я
счел своим долгом поставить вас в известность, дабы в решительную
минуту, когда найдете нужным, могли бы возвысить свой авторитет-
ный голос и предупредить стоящих у власти людей, быть может, в
горячей работе дня, в вихре политических страстей, потерявших ис-
тинное направление и пренебрегающих узами крови, коими скреп-
лены народные армии в двух великих нациях».
Для ускорения вопроса о переселении Русской армии в славянс-
кие земли, в Сербию и Болгарию были посланы генерал Шатилов,
Львов и Хрипунов35, и через несколько дней они выехали в Белград, а
затем в Софию.
То, что произошло на Лемносе, не могло не взволновать русские
круги. Как только в Сербии стали известны лемносские события, тот-
час же поднялись негодующие протесты во всех русских колониях.
Даже в парижской прессе появились статьи, осуждающие политику
правительства: «Мы не можем пройти мимо трагедии наших союз-
ников и не поднять голоса против мер насилия, которым подвер-
гаются те, кто сражался под знаменем, признанным Францией», —
писалось в одной из французских газет. Маршал Фош ответил Глав-
нокомандующему, отзываясь с теплым чувством об участии Русской
армии в мировой войне, он признавался, что не может вмешиваться,
как военный, в дела политики.
Правительство Бриана не сразу сдало свои позиции, однако оно
не решилось прибегнуть к крайним мерам, а избрало косвенный
путь для воздействия на Главнокомандующего. В середине апреля в
парижских газетах появилось сообщение агентства Гаваса под заг-
72
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
лавием «Позиция генерала Врангеля», которое являлось официозным
сообщением французского правительства.
Составленное в явно враждебном к самому существованию Рус-
ской армии духе, сообщение это тенденциозно обрисовывало про-
исшедшие события и пыталось объяснить принимаемые француза-
ми меры, побуждавшие русских ехать в Бразилию и в Совдепию, не
более не менее как чувствами гуманности. «Ввиду образа действия,
принятого генералом Врангелем и его штабом, — говорилось далее в
сообщении, — наши международные отношения заставляют нас вы-
вести эвакуированных из Крыма людей из его подчинения, неодоб-
ряемого, впрочем, всеми серьезными и здравомыслящими кругами...
Все русские, еще находящиеся в лагерях, должны знать, что армия
Врангеля не существует, что их прежние командиры не могут более
отдавать им приказаний, что решения их ни от кого не зависят и что
их снабжение в лагерях более продолжаться не может».
Сообщение, в большом количестве распространенное в лагерях,
вызывало среди русских одну лишь усмешку над гуманными побуж-
дениями французского правительства. Генерал Шарпи, уязвленный в
своем самолюбии, не решился, однако, прекратить выдачу пайка, чем
он угрожал в своих заявлениях, но прибег к сокращению его, и без
того скудного, до голодного размера. Людей вымаривали голодом,
чтобы заставить подчиниться требованиям французских властей.
Генерал Врангель в ответ на изведение писал Верховному комис-
сару Пелле: «Армия, проливавшая в течение 6 лет потоки крови за
общее с Францией дело, есть не армия генерала Врангеля, как угодно
ее называть французскому сообщению, а Русская армия, если только
французское правительство не готово признать русской ту армию,
вожди которой подписали Брест-Литовский мир. Желание француз-
ского правительства, чтобы «армия генерала Врангеля» не сущест-
вовала и чтобы «русские в лагерях» не выполняли приказаний своих
начальников, отнюдь не может быть обязательным для «русских в ла-
герях», и, пока «лагери» существуют, русские офицеры и солдаты едва
ли согласятся в угоду французскому правительству изменить своим
знаменам и своим начальникам».
В конце апреля генерал Шатилов привез известие, что Сербия
принимает к себе из состава армии до 7 тысяч человек, а Болгария
9 тысяч для устройства их на работы. Это, конечно, не было еще
разрешение полностью вопроса, но, во всяком случае, двери, каза-
лось наглухо закрытые, были приотворены, получилась возможность
вывезти в первую очередь людей с острова Лемнос, где положение
было наиболее тяжелое.
73
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Верховный комиссар Франции генерал Пелле решил наконец из-
менить политику относительно Русской армии. Политика, диктуемая
из Парижа, вызывала всеобщее возмущение и подрывала престиж
Франции. Принимая русских общественных представителей, генерал
Пелле заверял их: «Поверьте, для меня нет более тяжкой задачи, чем
русская. Я совершенно расстроен, когда получаю ваши обращения ко
мне. Я не настолько лишен сердца, чтобы не понимать вас, и прило-
жу все старания, чтобы найти выход из положения».
С этого времени Пелле взял в свои руки дело урегулирования
русского вопроса в Константинополе. Генерал Бруссо был удален, но
загладить прошлую политику, столь недостойную в отношении к со-
юзной Русской армии, было нельзя. В душе тысяч русских людей
остался неизгладимый след от всех несправедливостей и оскорбле-
ний, им нанесенных.
* * *
«Как видите, наконец-то я еду в Америку, но сколько времени я
пробуду — еще неизвестно. Покинув Вас, я был в Польше, видел
много русских в Софии, Белграде, Будапеште, Вене. Я думал, что для
русских, разбросанных в разных частях Европы, важно узнать от не-
заинтересованного наблюдателя, как я, что сделала армия генерала
Врангеля за это время, как она боролась и какие успехи она имела,
несмотря на страшные затруднения.
Я виделся с генералом Махровым36 и говорил ему про Ваши дела.
Я виделся с Савинковым, Балаховичем, а позднее, в Станиславове,
видел Петлюру и некоторых военных от генерала Перемыкина37, но,
как это ни странно, они не имели никакого понятия, что Вы сделали
с Вашей армией, и я был счастлив сказать им о том, что видел свои-
ми глазами, о работе Витковского38, Барбовича39, Туркула40, Скобли-
на41, Бабиева42, Манштейна43 и всех тех, кто сделал столько, о духе и
действиях дроздовцев, корниловцев и др. Да, это была армия героев.
Я никогда не забуду гордиться воспоминаниями о моем пребывании
среди них.
Удивительно то, что я нашел в Париже и в Лондоне, удивитель-
нее Эйфелевой башни и собора Святого Петра, — это колоссальное
незнание русских дел. Неграмотный мужик знает ровно столько же
о высшей математике, сколько знают умные люди в Лондоне и Па-
риже о России. Немудрено, что всякого рода «политика» образуется
в Европе только потому, что никто ничего не знает, а страшная борь-
ба режет Россию на куски».
74
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Так писал генералу Кутепову один американец, бывший в Крыму
в Русской армии и своими глазами видевший то, что там было сдела-
но русскими. Он был поражен, что об этом никто ничего не знал.
Он ошибался только в одном — не знали, но и знать не хотели. И в
самом деле, разве Петлюра, Савинков, а если бы американец видел
Милюкова, Винавера и др., то эти последние когда-нибудь признали,
что американец говорит правдиво о том, что он видел? Разве им нуж-
на была правда?
Для их политики им нужны были свидетельства дезертиров, про-
дававших свои показания «Последним новостям», нужны были обли-
чения Слащева, а правда им была не нужна. Кому были известны
имена Витковского, Барбовича, Туркула и др., о которых с такой гор-
достью говорит американец? Их не только среди французов, а среди
русских никто не знал. А армия продолжала свою героическую борь-
бу одинокая, чуждая не только иностранцам, но и своим, русским.
Полковник Кутепов с пятьюстами офицерами защищал Таганрог-
ский фронт от натиска большевиков. Казаки, усталые и соблазнен-
ные пропагандой, повернули назад и разошлись по домам. В тылу
восемь тысяч рабочих Балтийского завода подняли восстание и, за-
хватив железнодорожный путь, преградили отступление. Из Ростова
было потребовано подкрепление. Огромный город с полумиллионным
населением продолжал жить своей повседневной шумной торговой
жизнью. Конторы, магазины, кинематографы, театры, азартные игры
в клубах на многие сотни тысяч, разряженная праздная толпа на Са-
довой улице, переполненные кафе и рестораны, оркестры музыки...
Из Проскуровских казарм на помощь Кутепову вышло подкрепле-
ние — 60 человек. Ротмистры, полковники, капитаны и с ними не-
сколько молоденьких мальчиков, все как рядовые, с винтовками на
плечо, они пошли мерным шагом по шумным улицам среди огром-
ной толпы, шатавшейся по тротуарам. 60 человек из 500-тысячного
города.
Генерал Кутепов для парижской публики может представляться
генералом черной реакции. Для нас он навсегда останется полковни-
ком Кутеповым, взявшим твердой рукой винтовку, и со своей тре-
тьей ротой, и в боях и в походах, сохранившим до конца непреклон-
ность воли в исполнении своего долга русского и солдата.
Так началась Добровольческая армия, и так продолжалось не в
течение трех месяцев Кубанского похода, а в течение трех лет. Были
периоды больших побед, и тогда толпа, жадная к успехам и к нажи-
ве, устремлялась к армии, со всех сторон облепливала ее, старалась
что-то захватить для себя, если не денег и товаров, то положения и
75
галлиполийская эпопея
влияния, и тотчас же, когда на фронте были неудачи, начинался от-
лив, спасание своих пожитков, обозные настроения охватывали мас-
сы, и каждый думал о себе, как бы спасти свой багаж и перебраться
подальше в безопасное место.
В дни побед в газетах писалось о величии Ледяного похода, о ге-
роях-титанах, но чуть наступали колебания на фронте и отход армии,
в тех же газетах неизменно появлялись обвинения в реакционности
генералов, а в тех, кого провозглашали титанами, пускались ядовитые
стрелы обличения в еврейских погромах и в замыслах реставрации.
Обвинения, предъявленные в Париже после ухода из Крыма, не
новы. Еще в то время, когда на Дону начиналось формирование доб-
ровольческого отряда, в Москве Троцкий, призывая рабочих в поход
против белогвардейцев, сравнивал Новочеркасск с Версалем в дни
Парижской коммуны.
Но Новочеркасск так же походил на Версаль, как несколько сот
юнкеров и офицеров, помещавшихся в одном здании лазарета на Ба-
рачной улице Новочеркасска, походили на армию генерала Галифе под
Парижем. Буржуазия туго завязала свой кошелек и не давала генера-
лу Алексееву денежных средств на содержание добровольцев. В то
время как шли напряженные бои под Кизитеринкой, приходилось
разъезжать на извозчике по Новочеркасску, выпрашивая в магазинах
то у того, то у другого сапоги, теплую одежду и чулки для отправки
их полураздетым юнкерам, сражавшимся в осеннюю стужу на под-
ступах к Ростову. Генерал Алексеев писал письма к богатым благо-
творителям Ростова, обращаясь к ним за помощью. Ростовские бан-
ки, после долгих переговоров, согласились выдать под векселя частных
лиц сумму, не превысившую 350 000, а когда большевики появились
в Ростове, те же банки выплатили им 18 миллионов. Буржуазия не
была с армией.
Была ли борьба на Дону русской Вандеей? Среди молодежи было
много горячих монархистов; они, быть может, были самыми пламен-
ными, самыми смелыми. Но это не было только восстанием за коро-
ля, как в Вандее. Прежде всего они были русскими.
Порыв по своей возвышенности, по своему бескорыстию, по са-
моотвержению и мужеству столь исключительный, что трудно отыс-
кать другой подобный в истории, вот что проявила русская моло-
дежь в своей напряженной борьбе против такого чудовищного зла,
как большевизм. И чем больше кругом было проявлений малодушия,
чем больше грязи прилипло к Белому движению, тем возвышеннее
представляется совершенный подвиг, потребовавший напряжения
всех нравственных сил, чтобы выйти из трясины. Не увенчанный
76
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
лавровым венком, этот подвиг тем бескорыстнее, чем менее он оце-
нен людьми.
«Я знаю, за что я умру, а вы не знаете, за что вы погибнете», —
говорил есаул Чернецов незадолго до своей геройской смерти. 3 ты-
сячи человек, пошедших в поход в кубанские степи, — вот все, что
осталось от многомиллионной Русской армии, и с ними два Верхов-
ных Главнокомандующих — генерал Корнилов и генерал Алексеев.
На что мог возлагать надежду генерал Корнилов, когда в холод-
ный февральский вечер он вышел с десятком своих офицеров из
дома Парамонова по Пушкинской улице и пешком направился в
станицу Аксайскую? На что надеялся он, когда в гололедицу по
застывшей липкой грязи, ночью, входил в станицу Дмитриевскую и
сам с людьми своего конвоя выбивал из станичного дома засевших
в нем большевиков? Так было каждый день, от одной засады в дру-
гую, без перерыва, без отдыха, в ежедневных боях. Что думал гене-
рал Алексеев, когда, опираясь на палку, он, больной старик, шел по
кубанской степи?
Корнилов убит Алексеев, уже стоящий одной ногой в могиле (че-
рез несколько месяцев он скончался), не падает духом, а, превозмо-
гая свою старческую немощь, продолжает поход. Что ожидало их
впереди? Когда, казалось, все было потеряно, упрямый старик не
хотел сдаваться. В Новочеркасске он упорно начал собирать добро-
вольцев. Долгие ночи он просиживал, делая расчеты и соображая, как
вооружить, обмундировать и содержать свой добровольческий отряд,
так же добросовестно, как прежде он, Верховный Главнокомандую-
щий, составлял план для всей Русской армии.
И на Кубани у него не опустились руки. Что двигало его, откуда
брались силы у этого тяжко больного умирающего старика? Сколько
раз в тревожные минуты наибольшей опасности приходилось слышать
от него: «Бог не попустит совершиться злому делу», «Бог не без ми-
лости». Любовь к русскому народу, доходившая до глубин религиоз-
ного чувства, — вот что наполняло душу старого Алексеева.
«Поход титанов», — кричали газеты, когда добровольцы, проло-
жив себе путь штыками, вернулись на Дон. Но какие же это были
титаны? Старик генерал и мальчик-кадет. Это были простые русские
люди, такие же простые, как Вольский мещанин, оставивший жену
и детей дома и пошедший в поход, как певчий из архиерейского хора
в Новочеркасске, как учитель гимназии вместе со своими учениками,
взявший винтовку и вступивший в ряды армии.
То, что они делали, они делали просто, как свойственно русским.
Полковники, ротмистры, капитаны — все стали простыми рядовы-
77
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ми. Но сколько нужно было решимости и силы воли, чтобы выпол-
нить свой долг!
Тот, кто не пережил, никогда этого не поймет. Он не поймет му-
чительной тревоги за своих самых близких и дорогих, когда видишь
их в рядах офицерского полка, идущих в бой в рваных сапогах, с
сумкой через плечо, где болтается десяток патронов; он не поймет, с
каким напряжением прислушиваешься к неумолчному треску пуле-
метов, прерываемому лишь гулом орудийных залпов, когда бой идет
в нескольких верстах, и знаешь, что триста офицеров с десятью пат-
ронами в запасе в этом огне берут штурмом казармы в городе, где
засели многие тысячи красноармейцев. Он не поймет матери, кото-
рая, посылая своего последнего, третьего сына, говорит ему: «Я луч-
ше хочу видеть тебя убитым в рядах Добровольческой армии, чем
живым под властью большевиков».
Что может быть ужаснее гражданской войны? Везде скрытый
враг. Он может быть хозяином хаты, где вы остановились, прохо-
жим на улице, рабочим в порту, наборщиком в типографии, же-
лезнодорожным служащим. Ночной пожар, взрыв снарядов в ваго-
нах, листок, выпущенный из типографии, предательская пуля из-за
угла — показывают, что вы окружены изменой, как липкой паути-
ной. В казаках, которые бьются рядом с вами, а завтра открывают
фронт большевикам, в рядах ваших солдат, убивающих своих офи-
церов, в самой офицерской среде, в штабах — везде кроется пре-
дательство. Самый воздух, которым вы дышите, пропитан удушли-
вым ядом ненависти и измены. Ненависть, доходящая до того, что
вырывают мертвых, чтобы надругаться над их телами. И все они, и
рабочие, и мастеровые, и казаки, и солдаты, и красноармейцы —
такие же русские.
Трудно глядеть смерти прямо в глаза, но невыносимо труднее со-
хранить все напряжение воли, преодолеть усталость такую, что после
ряда бессонных ночей веки сами собою смыкаются, ноги подкаши-
ваются на ходу, стоя засыпаешь, а нужно широко раскрыть глаза,
нужно идти вперед среди ночного мрака; следом идут свои люди, и
сбиться с пути — значит подвергнуть их гибели. Думы гнетут всей
тяжестью сомнений, не ошибка ли то, что делается, не лучше ли со-
хранить столько молодых жизней и уйти...
Не страх смерти, нужно преодолеть в себе всякую слабость, влить
бодрость в своих людей, нести за них всю тяжесть ответственности и
знать, что они обречены, и, несмотря ни на что, на ряд поражений,
на полное крушение после отступления от Орла до Новороссийска,
вновь подымать людей на ноги и вести их снова в бой.
78
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Раны на время освобождали, только тяжелые увечья выводили из
строя. И все-таки все новые и новые люди стекались отовсюду в ряды
армии. А уклониться было так легко и так легко найти себе оправда-
ние. Ведь было безумием надеяться одолеть несколькими полками
красноармейские массы... Безумие было начинать Кубанский поход,
безумие идти на Москву, безумие защищать Крым, безумие упрямо
сохранять армию в лагерях Галлиполи и Лемноса. Но благодаря это-
му безумию мы можем не краснеть за то, что мы русские.
Один вдумчивый англичанин, бывший на Юге России, говорил, что
из всей мировой войны он не знает ничего более замечательного, чем
трехлетняя борьба русских против большевиков. А моральные тупи-
цы все продолжают долбить — «кадетизм испортил свое лицо». Они
не видели из-за партийного частокола ничего дальше своего наглухо
огороженного места. Армия представлялась им реакционной силой в
руках генералов.
Но что такое армия? Ведь это не генерал Врангель с его штабом,
не офицеры и солдаты первого корпуса Кутепова, не донцы и кубан-
цы, под начальством генерала Абрамова и Фостикова.
Армия — это что-то гораздо большее. Это три года неустанного
напряжения воли, человеческих страданий, отчаяния, тяжких лише-
ний, упадка и нового подъема, подвиг русского мужества, непризнан-
ный и отвергнутый. Сменялась осень на зиму, наступала весна и вновь
чередовались лето, осень и зима, а борьба, поднятая двумястами юн-
керов и кадет в Новочеркасске, все продолжалась. Она продолжается
и теперь в новых условиях, но все та же борьба, и те, кто бьет ще-
бень на дорогах Сербии, копает лопатами землю, работает в рудни-
ках Перника, в тяжелом труде добывая насущный хлеб, делает все
то же русское дело.
Прошлое продолжает жить в людях. Армия воплотила в себе это
прошлое. Армия — это не только те, кто остался в живых, но и все
те, кто лежит под могильным крестом, засыпанный землею.
Армия — это трагическая смерть Каледина, это тени замученных
атамана Назарова, Богаевского, Волошинова, героическая гибель еса-
ула Чернецова, это тело Корнилова, преданное поруганию безумной
толпой красноармейцев, это прах Алексеева, перевезенный для погре-
бения в чужую землю, это кормчий, сменяющий один другого во
время урагана среди крушения, это русские города, освобожденные
один за другим от Екатеринодара до Киева и Орла, это грязная крас-
ная тряпка, разорванная в клочки, это русское трехцветное знамя.
Армия — это скрытые муки матери, посылающей своего последнего
сына в смертный бой, это мальчик во главе своей роты Константи-
79
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
новского училища44, умирающий при доблестной защите Перекопа.
Вот что такое армия.
Мы знали этого хрупкого, тонкого мальчика. Его два брата слу-
жили в армии. Ему не было еще семнадцати лет, но он настоял
перед своими отцом и матерью, чтобы его отдали на военную служ-
бу. Зимой 1920 года двести юнкеров Константиновского училища
смелой атакой среди мглы зимнего тумана разбили наступавшие
красные войска и отогнали их от Перекопа. Крым был спасен. Он
был убит, и тело его нашли с застывшей правой рукой, занесенной
ко лбу для крестного знамения.
Такие жертвы не приносятся, чтобы сказать: все кончено и армии
больше нет.
В часовне стояло подряд несколько гробов, один из них был от-
крыт. В нем лежал молоденький офицер. Белая повязка на лбу при-
крывала рану, глаза глядели точно живые, и нежная мягкая улыбка
застыла на губах. Люди входили, молились и выходили из часовни.
Пришла старушка, низко поклонилась и тихо прошептала перед от-
крытым гробом: «Не пожалел своей красивой молодой головы и от-
дал Богу душу за нас, грешных».
На стене галлиполийской развалины нарисованный русской рукой
вид Московского Кремля в снегах, с его башнями, с высокой коло-
кольней Ивана Великого и старыми соборами. Какие чувства подви-
нули выложить на песке мелкими камнями надпись: «Родина ждет,
что ты исполнишь свой долг»? А вот еще: «Только смерть избавит
тебя от выполнения твоего долга». «Помни, что ты принадлежишь
России...» Что же, все это сделано из-под палки, при грозном окрике
генерала Кутепова?
Старые полковые знамена, русский солдат, как верный часовой на
их охране, двуглавый орел, выложенный камнями на галлиполийском
песчаном грунте с короной, со скипетром, с державой и надпись: «Рос-
сия ждет, что ты исполнишь свой долр>... Церковь, сооруженная из
всяких материалов, находившихся под рукой, иконостас, паникадила из
жести консервных банок и иконы старинного письма... Кто их писал?
Какие чувства вылились в изображении темного скорбного лика Хрис-
та и Богородицы? Какие мольбы обращены в молитвах к этим иконам?
Это «реакционные настроения»? «Будущее принадлежит другим, кто
забыл и отверг это прошлое и неразрывно связал себя с революцией...»
Стройными рядами проходят один за одним, мерно отбивая шаг,
юнкера военного училища. Генерал в черной фуражке с белым вер-
хом здоровается с войсками. Русская песнь, захватывающая своими
могучими звуками, и русское «Ура!» как раскаты грома. Вот она, рус-
80
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
екая сила. Русские люди, шесть месяцев прожившие в земляных но-
рах, в развалинах Галлиполи, во вшах, в грязи, в холоде, в темноте,
голодные, заброшенные в пустыню каменистого откоса...
«Спекулировать на живой силе «смертников», уцелевших от крым-
ского кораблекрушения, — писали эсеры в «Современных записках»
после ухода армии из Крыма, — строить на ней какие бы то ни было
политические расчеты было бы не только верхом легкомыслия, это
было бы вообще на границе допустимого. Между тем такие планы не
оставлены, такие расчеты продолжают строиться, невзирая на уже
обнаружившуюся тягу к выходу из того, что еще называется южно-
русской армией. Многие попросту бегут, куда глаза глядят, чаще все-
го в Константинополь. Там их ловят и арестовывают. Другие тянутся
на родину в надежде на великодушие победителей».
«А что будет дальше? — ставили они вопрос. — Устоит ли, может
ли устоять от разложения армия, содержимая впрок, за колючей про-
волокой «острова смерти» или Галлиполи?» — и не без злорадства от-
вечали: «Не надо никакого искусства большевистских агитаторов, что-
бы сила вещей привела эту армию к ее естественному концу». Они
заранее предвкушали вожделенный день, когда последние солдаты и
казаки будут брошены в трюм для отправки в Одессу и в Бразилию, а
генералы и офицеры, подобно Слащеву, перейдя в лагерь победителей,
будут лизать руку Бронштейна-Троцкого. Они ожидали этот день, как
день своей победы — победы революции над реакцией.
Удары со всех сторон сыпались на армию. Людей вымаривали го-
лодом, обманом, угрозами и насилием принуждали изменить своим
знаменам и сдаться на милость большевикам. Из злобной партийно-
сти глумились, старались надломить последние силы, удушить ядом
клеветы и натравливания.
А там среди голого поля, в труде и в неустанном напряжении, из
обломков старого создавалась новая Россия. Камень за камнем вы-
кладывался памятник, и на пустынном холме высоко поднялся кур-
ган из камней, как несокрушимый свидетель того, что могут сделать
люди, когда они решили все перетерпеть, но не сдаваться.
«Только смерть может избавить от исполнения твоего долга».
«Помни, что ты принадлежишь России».
*
* * *
В то время как в Константинополе происходила борьба за сохра-
нение армии, борьба со всем миром — с иностранцами и с русски-
ми, с врагами и с полудрузьями, — живые контингенты армии были
81
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
расселены и рассредоточены по разным пунктам. Если бы не этот
фокус борьбы за армию, который сосредоточился на берегах Босфо-
ра, — все эти люди, только что испытавшие дни поражения, эвакуа-
ции, мятущиеся и недовольные, отчаявшиеся и растерянные, растек-
лись бы по этим местам, как люди второго сорта, без территории, без
покровительства, ждущие чужой благотворительности. Немногие на-
шли бы себе работу и пропитание; большинство обратилось бы в со-
вершенно деклассированную толпу, и, конечно, идея о национальном
достоинстве, о борьбе за культуру и государственность (а в это имен-
но и вылилась борьба с большевиками) уступила бы место чисто ма-
териальным заботам о куске хлеба.
Но один центр бессилен был бы это сделать. Если бы в массе де-
зорганизованных остатков армии не жило импульсов к организации;
если бы в этой массе не горел огонь убеждения в своей правоте; если
бы в ней не жила горячая любовь к Родине и пламенный патриотизм;
если бы, наконец, во главе отдельных ее частей не стояли твердые и
преданные люди, сжившиеся с массой во время тяжелых боев, — то
Главнокомандующий не мог бы иметь пафоса убежденности и силы,
заражавшего тех, в руках которых была судьба армии. Главнокоман-
дующий от своей армии впитывал в себя мужество продолжать эту
борьбу; они — своей жизнью и молчаливым подвигом вызывали ува-
жение и восторг даже у недоброжелателей; наконец — они были той
материальной опорой, которая при случае могла стать опасной и гроз-
ной. И потому, когда обострялось положение, эта живая масса нахо-
дила всегда сочувствие среди отдельных влиятельных лиц, охраняв-
ших армию своим авторитетом; а другие, которые, забыв всякие «ро-
мантические мечтания», руководствовались «реальной политикой», —
уступали им из боязни осложнений в этом клубке национальных и
политических противоречий. Все это сохранило армию при самых
неблагоприятных условиях.
Переходя теперь к самому живому составу ее, мы должны отме-
тить три группы, различные не только по случайным особенностям
обстановки, в которую они попали, но и по своему характеру и осо-
бенностям быта. Первая группа состояла из войск, сформированных
в первый армейский корпус (Галлиполи); вторая состояла из казаков
(донцы, кубанцы, терцы и астраханцы), сведенных в один корпус
(лагеря близ Константинополя, а впоследствии Лемнос); и третья —
наши моряки, ушедшие на военных судах (Бизерта).
В состав первого корпуса (26 596 человек) вошли регулярные ча-
сти бывшей Добровольческой, а затем Русской Армии. Здесь были
остатки наших гвардейских полков, новые части — корниловцы,
82
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
дроздовцы, марковцы и алексеевцы. Здесь была кавалерия, сохранив-
шая свои ячейки старых кавалерийских полков, технические части
и артиллерия. Здесь было ядро добровольчества, зародившегося на
Кубани, занявшего Юг России, докатившегося до Орла, пережив-
шего трагедию Новороссийска и испытавшего тяжелую борьбу в
Таврии.
Все, кто помнит наше Добровольческое движение, вспомнит, что
в кадры Добровольческой армии вливались всегда в значительной мере
русские интеллигенты. От старого режима Добровольческая армия
получила кадры старых царских офицеров, видевших бои Великой
войны; от времен революции она получила приток юношества, ото-
рванного от родной семьи и школьной скамьи. Поэтому неудиви-
тельно, что ее состав был в значительной мере интеллигентным, и в
1-м корпусе громадный процент приходился на долю офицеров и
вольноопределяющихся. Борьба с большевиками была для них созна-
тельной борьбой не только за свой дом и свою землю, но за принци-
пы культуры и права.
Громадный процент офицерства, существование ячеек старых пол-
ков, боевая сплоченность новых полков Добровольческой армии под-
держивали традиции старых регулярных войск, и если после пережи-
того пошатнулась дисциплина и поколебался дух, то в массе 1-й ар-
мейский корпус носил в себе элементы этой дисциплины и духа. Все
это создавало те условия, при которых 1-й армейский корпус приоб-
рел доминирующее значение во всей борьбе за армию.
Но кроме этого обстоятельства, два чисто случайных условия вы-
двинули первый корпус на первое место. Одним из этих условий было
их расквартирование в Галлиполи, а другим — личное влияние ко-
мандира корпуса, генерала Кутепова.
Галлиполи расположен за Мраморным морем, на берегу Дарданел-
льского пролива. К северу от него — полуостров, на котором стоит
город, суживается, достигая у Булаира (в 18 км) всего 5—6 километ-
ров, а затем дорога ведет прямо на Константинополь. В случае ка-
ких-либо осложнений можно было внезапно пройти Булаир, а затем
весь путь до самого Стамбула был свободен от артиллерийского об-
стрела. При незначительности союзных гарнизонов, при скрыто враж-
дебном отношении к ним местного населения, твердые и стойкие ча-
сти, какими скоро оказался 1-й корпус, могли явиться той искрой
пожара, от которой могла загореться вся Европа. И это прекрасно
ощущали и сами русские, и иностранцы, а потому у нас крепло со-
знание собственной силы, а у иностранцев — возникала необходи-
мость считаться с этой силой.
83
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Но как во всякой воинской организации личность вождя имеет пер-
венствующее значение, так и для 1-го корпуса личность генерала Куте-
пова стала неразрывно связанной с его существованием. Необыкновен-
но прямой, смелый, патриотически настроенный, знающий психологию
солдата и офицера, генерал Кутепов сумел не только слить всех в одно
монолитное целое, но выявить то, что доминировало над всем: над все-
ми традициями старых полковых ячеек, преданиями гвардейских пол-
ков, навыками добровольческих частей — появилась, росла и крепла
покрывающая все галлиполийская традиция.
Части 1-го корпуса уже перестали быть разрозненными элемента-
ми. Они перестали быть только военными частями. Как на всякой
гражданской войне каждый участник есть воин и гражданин, разру-
шитель зла и созидатель новых форм, так галлиполийская армия окру-
жила себя атмосферой русской государственности, со всеми ее атри-
бутами: своим судом, своей общественностью, своей литературой и
искусством. На берегу Дарданелл генерал Кутепов создал микрокос-
мос России, и каждый участник этого изумительного явления чувство-
вал себя не пассивным, но творцом все новых и новых ценностей.
Казачья группа была в совершенно других условиях. Громадное боль-
шинство составляли подлинные казаки, оторванные от своих родных
станиц. Казачий патриотизм, доказанный на вековой истории казаче-
ства, подымается до небывалых высот во время боев и тускнеет, когда
казак-воин превращается в казака-земледельца. И когда казак оставляет
свою пику — он тоскует по земле, по хозяйству, по своим родным ста-
ницам, тоскует, как русский мужик.
В казачьих частях не могло быть такого числа квалифицированно-
интеллигентных людей, не было такого процента офицерства, и каза-
чье офицерство в большей своей части вышло из среды тех же ка-
заков-землеробов. Борьба с большевиками была для них не только
борьбой за Россию, но и борьбой за тихий Дон и родную Кубань:
принципы культуры и права уступали место стремлению освободить
их вольные степи.
Казачья группа была сразу разрознена. Донской корпус был раз-
бит в целом ряде лагерей у Константинополя (Хадем-Киой, Санд-
жак, Чиленкир и Кабаджа); в нем числилось 14 630 человек. Кубан-
цы были помещены на острове Лемнос (16 050 человек). В отно-
шении частей, находящихся в районе Константинополя, союзники
сразу же приняли все меры, чтобы обезопасить эту часть на случай
непредвиденных осложнений; Лемносская группа, обезоруженная,
была со всех сторон окружена водою и оказалась заключенной в гро-
мадную водяную тюрьму. Таким образом, казаки, разделенные на две
84
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
половины, не могли уже представить той физической силы, которая
импонировала бы иностранцам.
В этих условиях жизнь казаков была лишена того романтизма,
который пропитывал части 1-го корпуса. Жизнь свелась к тому, что-
бы сохранить свое независимое существование, — ив этих условиях
трудно было требовать, чтобы идея борьбы за отвлеченные ценности
стояла всегда на первом плане. Физические условия жизни были много
раз труднее суровой обстановки Галлиполи; заманчивые предложения
вернуться домой были гораздо более чувствительны для сердца про-
стых казаков. Если же принять во внимание, что казак гораздо легче
мог найти тот черный труд на стороне, который пугал интеллигента
и профессионального кадрового офицера, — то станет ясно, что борь-
ба с распылением казачества была во много раз труднее, чем борьба
за сохранение кадров 1-го корпуса.
Мы должны признать, что эта борьба, проводившаяся команди-
ром корпуса, генёралом Абрамовым, была выполнена с изумитель-
ной твердостью и тактом. Своим личным авторитетом и знанием
казачьей души он удерживал колеблющихся от ухода из организа-
ции; своим тактом, который не мог быть подкреплен силой оружия,
он добивался у французов существенных уступок. И в результате,
несмотря на все неблагоприятные условия, он добился спасения ка-
зачьих кадров.
Третью группу составлял наш доблестный флот. В наследство ему
достались остатки когда-то славного нашего Черноморского флота. Суда
были почти разбитыми, механизмы — испорченными, орудия — рас-
шатанными. Старые кадровые офицеры почти все были перебиты; ста-
рые матросы почти отсутствовали. Офицеры и команды набирались из
новых случайных людей, но так велик был подъем в дни защиты Кры-
ма, что эти новые люди работали в самых невероятных условиях, без
достаточного количества угля, машинного масла, часто заменяя рань-
ше вполне налаженную службу в буквальном смысле слова импровиза-
цией, когда приходилось вооружать торговые суда и приспосабливать
их для военных целей.
Флот содержал громадный процент интеллигентных сил — может
быть, только это и помогло совершить невиданную нигде блестящую
эвакуацию 1920 года. Старые морские традиции были большинству
чужды, но верность долгу и сознание ответственности были им все-
гда ясны и укрепляли их в этот грозный час.
С этим сознанием долга и ответственности ушел флот в свое но-
вое плавание. Там, в Бизерте, лишенный своего значения, как боевая
сила, продолжал он борьбу за общее русское дело.
85
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
* * *
Первый армейский корпус родился в море. На берегу Босфора еще
стояли корабли, нагруженные доверху отступившей армией. Судьба
ее решалась где-то на этих кораблях, где спутывались в сложный клу-
бок международные влияния и интриги. Перед нашим командовани-
ем стояло два вопроса: дать всей этой массе пропитание и приют и
сохранить армию как носительницу русской государственной идеи.
Первая задача, сложная сама по себе, сводилась к вопросу благотво-
рительности и экономики; вторая касалась политических взаимоот-
ношений и была много сложнее.
Перед командованием встала необходимость сократиться и сжать-
ся, потому что только в таком сжатом виде могла быть надежда на
ее сохранение. Требовалось спешно, в море, перестроиться и пере-
формироваться. Армии, боровшиеся в Крыму, сводились в одну. На-
мечался ее скелет — иерархическая лестница начальствующих лиц, а
масса, где громадное число состояло из офицерства, попадала на по-
ложение рядовых. Высшие чины (до штаб-офицеров включительно),
которые не могли рассчитывать на командные должности, получали
свободу действий: им предоставлено было право уйти из армии. В тех
же, которые входили в новую структуру сжавшейся армии, предсто-
яло поддержать на должной высоте дисциплину и возродить заколе-
бавшийся воинский дух.
Оружие — есть то, что необходимо не только для применения
его в действии, но и для той потенциальной силы, которая неиз-
менно сопутствует воинской части. Естественно, что вопрос об ору-
жии встал во всей своей остроте. При массе навалившихся на Глав-
ное командование задач, при щекотливости подымать сразу этот
вопрос, при изолированности отдельных частей, разбросанных по
разным судам и не имеющих должной связи, вопрос об оружии
приобретал особую остроту. Союзники, несомненно, склонялись к
его сдаче; командование отстаивало на него наше право; отдельные
командиры частей, не ориентированные в общей обстановке, учи-
тывали из нее необходимость безусловной сдачи; другие считали та-
кое решение преступным — и на одном пароходе, в связи с этими
несогласиями, один из начальников арестовал другого, не желавше-
го ему подчиниться. Наступал тревожный момент анархии.
В это время, еще до рождения 1-го армейского корпуса, коман-
дующий 1-й армией генерал-лейтенант Кутепов издал приказ, кото-
рым предписывалось: собрать все оружие в определенное место и
хранить под караулом; в каждой дивизии сформировать вооруженный
86
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
винтовками батальон в составе 600 штыков, которому придать одну
пулеметную команду в составе 60 пулеметов. Приказ этот сразу ввел
дело организации в надлежащее русло и сохранил будущему 1-му ар-
мейскому корпусу значительное число оружия.
Первая армия была расформирована, и в Галлиполи, под началь-
ством генерала от инфантерии Кутепова, прибыл 1-й армейский кор-
пус, которому суждено было сыграть исключительную роль во всей
борьбе за Русскую армию.
Нетрудно нарисовать ту обстановку, в которую попал 1-й армей-
ский корпус. Полуразрушенный город, в шести километрах от него
долина, в которой разбросаны холодные палатки. Почти не прекра-
щающийся осенний дождь, голодный паек и — что всего ужаснее —
полная неосведомленность о том, что совершается в мире, и полная
неопределенность в основном вопросе: армия это или беженцы.
Генерал Кутепов сразу оценил положение и сразу принял суровые
воинские меры. 27 ноября (то есть через 5 дней после прибытия пер-
вого парохода) приказом по армейскому корпусу он потребовал от
его чинов выполнения всех требований дисциплинарного устава, и
приказ этот стал проводиться им с неуклонной последовательностью.
От людей почти опустившихся требовалась выправка и правильное
отдание чести, требовалась строго форменная одежда и опрятный
вид. Генерал появлялся всюду. То он следил за выгрузкой продуктов,
которые подвозились к маленькой турецкой гавани, вроде бассейна,
на турецких фелюгах; то он неожиданно появлялся в интендантских
складах; то он также неожиданно проходил по «толкучке» — неболь-
шому рынку, где не имевшие денег офицеры и солдаты (а такими
были все) продавали — или, по-военному, «загоняли» свои последние
вещи. Всюду, где появлялся генерал Кутепов, подтягивались и приоб-
ретали более бодрый вид, и, смотря на команду, работавшую по вы-
грузке продуктов или по приведению города в санитарное состояние,
он видел в них не беженцев, не рабочих, но прежде всего солдат.
Необходимо отметить, что суровые меры, принимаемые генералом
Кутеповым, встречали глубоко скрытое, молчаливое, но несомненное
неодобрение. Его боялись и трепетали. В глазах многих солдат (и офи-
церов) он представлялся жестоким, даже ненужно жестоким, тогда,
когда люди не имели крова, мокли под дождем, съедались паразита-
ми... Но командир корпуса, рискуя стать совершенно непопулярным,
упорно и упрямо вел свою линию. Твердая воля генерала Кутепова
сломила эти препятствия.
Кое-как устроились в полуразрушенных домах, в промокших палат-
ках; кое-как налаживалась санитарная помощь. К генералу Кутепову
87
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
уже стали привыкать, как привыкают ко всякому неизбежному злу. Это
было тем более возможно, что над всем этим стояло другое, более силь-
ное зло: полная неизвестность в будущем и кажущаяся бесцельность
пребывания на пустынном Галлиполи.
Три недели спустя после приезда, когда войска уже приняли более
или менее приличный вид, Галлиполи посетил член Константинополь-
ского Политического Объединения («Цок’а»), князь Павел Долгору-
ков — это был первый приезд в армию представителя русской обще-
ственности. В результате этого визита князь П. Долгоруков представил
в Комитет Политического Объединения обширный доклад, выдержки
из которого мы приводим здесь полностью. Доклад этот чрезвычайно
верно и точно описывает всю обстановку, схваченную им на месте, и
представляет значительный интерес, как первый доклад, идущий враз-
рез со слагавшимся тогда уже мнением русской эмиграции о ненуж-
ности армии, которая трактовалась только скоплением беженцев.
Описав внешние условия существования Русской армии, князь Дол-
горуков говорит: «Это военный лагерь, а не лагерь беженцев. При бла-
гоприятных условиях — это кадр будущей военной мощи. Но, при-
смотревшись ближе и поговорив, — очевидно, что при теперешних
условиях армия висит на волоске и может легко превратиться в бежен-
цев, в банды, распылиться».
Описывая моральное состояние корпуса в это время, князь Дол-
горуков говорит: «Теперь почти поголовное стремление покинуть Гал-
липоли, попасть в Константинополь, в Германию, где бы то ни было
устроиться. Таких, мне кажется, большинство. Это первая категория.
К ним примыкает большая часть офицеров, в том числе и энергич-
ные, доблестные, сражавшиеся и три, и шесть лет, есть и георгиев-
ские кавалеры. Они наиболее потрясены катастрофой, думают, что тут
военное дело кончено (как я наблюдал и после Новороссийской ка-
тастрофы), ищут личного выхода из положения. Вторая категория —
солдаты, менее реагирующие на моральные переживания и матери-
альные лишения, и более инертные офицеры, менее стремящиеся
уйти от хотя и плохого, но своего быта, и от казенного, хотя и скуд-
ного, пайка. Третья, наконец, категория — несомненное меньшин-
ство — сознательная, наиболее твердая, мужественная и закаленная
часть офицеров (отчасти и солдат), которые понимают положение,
необходимость еще терпеть и не сдаваться и которые готовы еще и
впредь перетерпеть, лишь бы сохранить военную силу до желанного
момента, когда можно будет эту силу применить».
Но взор князя Долгорукова различает и в этой обстановке общей
подавленности отрадные картины: «По улицам маршируют с песня-
88
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ми стройными рядами юнкера. Не суждено ли им быть одной из
основных частей кадра будущего русского войска?» И через несколь-
ко строк продолжает: «Русская общественность должна по возмож-
ности тесно слиться с армией в одно целое, которое должно послу-
жить фундаментом будущей русской государственности».
На фоне такой безысходности рождались фантастические слухи.
Говорили, что в Англии революция, и все страны, кроме Франции,
признали большевиков; говорили, наоборот, что армия генерала Вран-
геля признана и что будут платить жалованье. Связи с Главнокоманду-
ющим не было. За все это время известное, хотя далеко не полное,
распространение получило одно только краткое письмо начальника
штаба Главнокомандующего, где говорилось, что Главнокомандующий
стремится сохранить армию и категорически отвергает использование
ее для каких-нибудь иных целей, кроме раз и навсегда поставленной:
борьбы с большевиками. Но конкретного ничего не было; и, наобо-
рот, ходили слухи о приеме всей армии целиком во французские ко-
лониальные войска. Эти слухи еще укрепились, когда действительно
французы открыли запись в колониальные войска, причем легковер-
ные и доверчивые с полной убежденностью доказывали, что после
шести месяцев обучения в Марселе французы дают офицерские мес-
та. Соблазн был велик. Часть слабых и отчаявшихся дрогнула, и, не-
смотря на разъяснения начальства, началась запись. Таково было по-
ложение к первому приезду в Галлиполи Главнокомандующего.
Главнокомандующий прибыл в Галлиполи 18 декабря вместе с фран-
цузским адмиралом де Боном и был встречен на пристани почетным
караулом сенегальских стрелков. Весть об этом облетела весь город, и
почести, оказанные генералу Врангелю, трактовались всеми как офици-
альное признание Францией. Мучительный вопрос — армия мы или
беженцы — решался так, что вновь разгорались надежды, вновь буди-
лось непотухающее чувство национальной гордости, вновь оправдыва-
лось существование на диком полуострове.
Главнокомандующий был встречен восторженно. Хотя подробно-
сти его борьбы были неизвестны широким массам, но все тянулись к
нему, как к единственному вождю. И когда Главнокомандующий на
параде заявил, что только что пришло известие, что до тех пор, пока
войска не смогут быть призваны к активной борьбе, они сохраняют
свою организацию и свой состав, что они остаются армией, — весть
эта вызвала громадный энтузиазм. Речь эта была произнесена в при-
сутствии французского адмирала, и адмирал де Бон не только не ос-
паривал ее правильности, но также публично и подтвердил. К тому
времени лагерь принял уже благоустроенный вид и перед многими
89
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
линейками были сделаны художественные клумбы из раковин и цвет-
ных камней. Как раз перед адмиралом была такая клумба с изобра-
жением русского орла. Де Бон воспользовался этим и произнес речь,
выразив надежду, что орел, который лежит теперь на земле, взмах-
нет своими крыльями, как в те дни, когда он парил перед победо-
носными императорскими войсками. Сомнения не было, что борьба
решилась в нашу пользу.
Посещение лагеря Главнокомандующим имело громадное значе-
ние для морального состояния войск. Намечался какой-то просвет.
Тяжести повседневной жизни стали как-то легче. Правда, так же лил
с неба дождь, так же задувал ветер холщовые палатки, так же было
холодно, голодно, так же никто не стал платить ожидаемого «жало-
ванья» и, при отсутствии карманных денег, люди нуждались в табаке,
в сахаре, в бумаге. Но все это приобретало иную окраску, и учебные
занятия, начавшиеся к тому времени, уже многими не трактовались
больше «игрою в солдатики», но приобретали смысл подготовки к
чему-то новому и важному. И кажется нам, что это был тот момент,
когда психическое состояние армии, так верно охарактеризованное
князем Долгоруковым, начало приобретать перелом, приведший ее к
блестящим страницам моральных галлиполийских побед.
К середине января это настроение уже укрепилось. И когда 25 ян-
варя генерал Кутепов устроил парад, куда были приглашены предста-
вители французской власти и местного населения, иностранцы увиде-
ли стройные воинские ряды. И те, которые шли в этих рядах, шли не
как подневольные люди, которых погнала «кутеповская палка». Для
всех их этот парад стал национальным делом, демонстрацией перед
иностранцами нашей силы и мощи. В этот день кончился первый, гру-
стный период галлиполийского изгнания. Выявлялся новый лик, еще не
вполне проявившийся, лик прежних изгнанников, глаза которых теперь
засветились гордостью и сознанием общего служения России.
Общий вид города и лагеря к этому времени совершенно преоб-
разился. Лагерь приобрел почти нарядный вид. На передней линей-
ке, перед каждой частью, были сделаны эмблемы полков, орлы, дру-
гие украшения, часто высокой художественной отделки. Дорожки
между полками были обсыпаны песком и усажены срубленными елоч-
ками. Лагерь и город соединились «декавилькой» — узкоколейной до-
рогой, — на которой доставлялись в лагерь продукты. В городе ще-
голяли юнкера, всегда подтянутые, с подчеркнутой отчетливостью от-
дающие честь, на которых лежала вся тяжесть несения караульной
службы. Город, грязный, как все грязные турецкие города, принял бо-
лее или менее санитарный вид. «Толкучка», в муравейнике которой
90
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
люди теряли воинский облик и становились «беженцами», — была
разогнана суровыми воинскими мерами: была организована гауптвах-
та, или «губа», куда попадал всякий, нарушивший воинский вид и
устав. На домах появились русские надписи и гербы; развевались рус-
ские флаги. На развалинах полуразрушенных домов появились целые
картины и на одной стене — недалеко от моря — красовался худо-
жественно нарисованный вид Московского Кремля.
Параллельно с этим росло и национальное сознание. Те, которые
три месяца тому назад пришли жалкими пришельцами, стали играть
теперь доминирующую роль: город становился русским. Французы,
фактические хозяева, отходили на второй план. Крепло сознание своей
силы, и крепло не только в своем сознании, но и в сознании других.
Генерал Кутепов становился для турок новым могущественным «Ку-
теп-пашой»; и к этому паше стали обращаться за разрешением чис-
то судебных споров. Для Галлиполи армия стала неопровержимым
фактом.
По мере того как росло сознание армии, зарождались и граж-
данские элементы этого русского объединения. Отдельные хоры, ко-
торые устраивались по частям, больше для того, чтобы как-нибудь
скоротать время, сливались в большие, в которых пение стало куль-
тивироваться с трогательной любовью; по инициативе архимандри-
та Антония возникли «общеобразовательные курсы», куда в качест-
ве лекторов притягивались культурные силы корпуса. Зарождались
любительские кружки, из которых впоследствии возник корпусной
театр. По всей поверхности жизни забурлила, пока еще не видная,
общественная и культурная жизнь, и остов армии начал обрастать
атрибутами государственности.
Генерал Кутепов перестал уже казаться неизбежным злом. В этих
новых проявлениях жизни чувствовалась его рука; и так как прояв-
ления эти были очевидным благом, то и он сам не казался уже та-
ким бесцельно жестоким и черствым. Любви и обожания, конечно,
не было. Но о нем уже говорили с добродушной усмешкой; о нем
создавали анекдоты — ив этих анекдотах он выступал уже в совер-
шенно ином виде.
Таково было состояние корпуса, когда 15 февраля в Галлиполи
во второй раз прибыл Главнокомандующий. Если при первом сво-
ем посещении он видел армию — по меткому выражению князя
Долгорукова, «висевшую на волоске», — то теперь он увидел ее уже
на прочном фундаменте: она осознала себя. Неопределенность все
продолжалась. Материальные условия не были лучше. Но моральное
состояние корпуса прошло уже через критические дни перелома, и
91
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
второй приезд генерала Врангеля только закрепил и фиксировал то,
что за это время было достигнуто.
Этот приезд носил совершенно иной характер, чем тот, когда ге-
нерал Врангель впервые вступил на галлиполийскую почву. Тогда тре-
петно ждали его, чтобы услышать о своей судьбе. Тогда эта масса
людей, в которых боролось отчаяние с надеждой, безмерная усталость
с чувством воинского долга, ждала от него, который стоял над нею,
слова утешения и поддержки.
Теперь этого не было. За эти два месяца армия нашла себя и осо-
знала. Она сделала самое главное: признала себя и могла уже спокой-
но дожидаться чуждого признания. Теперь встреча с генералом Вран-
гелем была ей нужна потому, что она должна была показать своему
любимому вождю свои достижения, свои молодые, бьющие ключом
силы, свой юношеский восторг оправившегося и растущего организ-
ма. И этот парад, которого никогда не забудет ни один из его учас-
тников, был сплошным триумфом Главнокомандующему.
Был серый пасмурный день, накрапывал дождь. Войска были вы-
строены широким фронтом по громадному ровному полю. Подъехал
автомобиль Главнокомандующего. И когда он слез с него и подошел
к знаменам, совершенно неожиданно разорвались тучи, и яркое сол-
нце залило всю долину.
Этот неожиданный эффект произвел потрясающее действие. Люди,
которые спокойно смотрели в глаза всем ужасам Гражданской вой-
ны, плакали от избытка чувств. Это было чувство радости, гордости,
любви, всего того, что подымает и окрыляет.
Никогда не забыть тех криков восторга, того громового «Ура!»,
которое перекатывалось из конца в конец по длинным шеренгам
выстроившихся войск. Это был момент массового экстаза, когда в
экзальтации люди почти не помнят себя. Все личное, индивидуаль-
ное, — все растворилось в мощном сознании единого коллектива,
и этот коллектив воплощался в одном дорогом и любимом лице. Пе-
релом, который уже наступил, теперь оформился и закрепился. Кор-
пус стал прочно на ноги: армия перестала «висеть на волоске».
В Константинополе уже сгущались политические тучи; но их гроз-
ные тени еще не достигли до первого корпуса. Ободренный вторым
приездом Главнокомандующего, только что начавший новую организо-
ванную жизнь, вопреки всем нормам международного права, — пер-
вый корпус почувствовал первые проблески весны. Становилось теплее;
солнце ярче сияло на ясном небе. И вместе с этим сиянием солнца
разгоралась в сердцах новая надежда на политическую весну. До Гал-
липоли долетели глухие раскаты Кронштадтского восстания; верилось,
92
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
что это — начало, начало нового прилива протеста против попираемо-
го права и свободы. Передавали о восстаниях в шестнадцати северных
губерниях; то, что на смену вечно протестующему Югу восстал Север,
казалось симптомом скорого освобождения. Каждый день давал новые
ростки организованной жизни, и русский город на турецко-греческой
земле стал застраиваться новыми домами и магазинами.
Тринадцатого марта приехал из Константинополя командир фран-
цузского оккупационного корпуса генерал Шарпи. О его приезде было
известно за несколько дней, и в частях начали усиленно готовиться к
параду. Но в самый день его приезда парад был неожиданно отме-
нен, а из города поползли зловещие слухи, что генерал Шарпи отка-
зался от почетного караула. Генерал Шарпи осматривал лагерь. Он не
позволил себе ни одного оскорбительного замечания, но все чувство-
вали себя глубоко оскорбленными, несмотря на то что генерал, посе-
тив части, беседовал с георгиевскими кавалерами, вспоминая Великую
войну: отказ от почетного караула покрывал собою всю предупреди-
тельность французского генерала. Рассказывают, что при отъезде он
сказал: «Я должен относиться к вам как к беженцам; но не могу
скрыть того, что видел перед собою армию»... И может быть, то, что
генерал Шарпи увидел эту армию, ускорило то распоряжение, по
которому части предупреждались, что с 1 апреля прекращается вы-
дача пайка, а армии предлагался переезд в Бразилию или в Советскую
Россию.
Опубликования этого приказа еще не было, но генерал Кутепов
экстренно был вызван в Константинополь. 21 марта генерал Кутепов
отбыл из Галлиполи, и тут, в первый раз, части почувствовали себя
осиротелыми. Каким-то инстинктом все чувствовали, что сгущаются
тучи, но корпус не хотел — да и не мог — подчиниться теперь без-
ропотно грядущему натиску. Он чувствовал теперь свою спайку, свою
силу; его пребывание здесь окрасилось теперь патриотизмом и жерт-
венным порывом. Но для отпора нужен вождь, решительный, сме-
лый и преданный: всем стало ясно, что таким вождем может быть
только генерал Кутепов.
Уже прошло время, когда он казался только бесцельно жестоким:
все поняли теперь, что он творец нового Галлиполи. На первое место
всплыли в сознании незаметные, но умилявшие всех мелочи: и во всех
этих мелочах выплывал он, как заботливый отец-командир. Теперь его
не было. В первый раз встала мысль: а вдруг французы не выпустят
его из Константинополя? Эта мысль казалась настолько чудовищно
страшной, что не хотелось ей верить. Это казалось концом корпуса,
концом того, что достигнуто такими усилиями и жертвами.
93
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Распоряжение французского правительства, о котором сказано
выше, дошло до Галлиполи в отсутствие командира корпуса. Оно не
только не вызвало отчаяния, но проявило во всех частях необычай-
ный энтузиазм. Повсюду, в городе и лагере, кричали «Ура!» в честь
Главнокомандующего... Французский ультиматум воспринимался как
переход к активной борьбе, которую жаждала окрепшая армия. Хотя
впереди было темно, не было видно плана, но кончался нудный пе-
риод сидения на французском пайке... Страшило одно: что нет «ком-
кора»... Без него немыслимым казался этот новый, неизбежный путь.
И когда 27 марта разнеслась весть, что генерал Кутепов прибыл и
находится на пароходе, все, кто был в городе, побежали на пристань.
Громовым «Ура!» встретили галлиполийцы своего генерала. Выйдя
на берег, генерал Кутепов сказал одну фразу: «Будет дисциплина —
будет и армия; будет армия — будет и Россия...» В ответ на это его
подхватили на руки и пронесли до помещения штаба корпуса. Это была
одна из внушительнейших манифестаций. Эта встреча не могла быть
подготовлена и совсем не походила на официальную встречу начальни-
ка. Это было стихийным слиянием всех с командиром корпуса, внуши-
тельной демонстрацией перед французами этого единения.
Командир корпуса находился в штабе, но многотысячная толпа не
расходилась. Его появление в дверях опять было встречено взрывом
энтузиазма. Его опять подхватили на руки — и вся эта толпа понес-
ла его мимо здания французской комендатуры до его квартиры. На
приказ о распылении корпус ответил стихийной манифестацией проч-
ного единения.
Порыв прошел — и наступила опять обычная жизнь. Распоряже-
ние о прекращении пайков было отменено, но все жили теперь в
постоянной готовности к новым репрессиям и в постоянной мысли,
что каждую минуту можно ждать событий, которые потребуют по-
ставить на карту самую жизнь. В Константинополе открылся «Русский
Совет», и одно из первых воззваний Русского Совета касалось нового
оскорбительного постановления французского правительства. Армия
признавалась окончательно упраздненной. Генерал Врангель дисква-
лифицировался как Главнокомандующий. Все трактовались как част-
ные лица, свободные от какого бы то ни было подчинения, причем
лицам, оказавшим неподчинение, обещалось французское покрови-
тельство. Высчитывались расходы на содержание русских частей, ука-
зывалось, что Франция не может долго нести этих расходов, что, на-
конец, долг чести русских людей освободить от них Францию. В конце
приводилось, что «таково мнение авторитетных русских кругов», в
чем очевидно виделась рука П.Н. Милюкова.
94
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Та борьба, которая велась за армию в Константинополе, только те-
перь стала для массы очевидной. «Общее Дело», которое жадно чи-
талось всеми, освещало детали этой борьбы; в «Последних новостях»
(за которые, вопреки утверждению господина Милюкова, никого не
сажали на гауптвахту) появлялись настолько предвзято ложные опи-
сания Галлиполи, что они еще более делали дорогими те два лица, ко-
торые окружались теперь неподдельной любовью: Главнокомандую-
щего стали почти боготворить; генерала Кутепова любили так, как
только могут любить солдаты своего командира. Генерал Врангель
рисовался далеким, окруженным со всех сторон врагами, не сдаю-
щим честь русского имени, отражающего все натиски наших врагов.
В сознании людей он уже становился заложником армии, — но не
тем заложником, которому диктует свою волю победитель, а тем, ко-
торый морально связан с людьми, ради которых он и стал таким за-
ложником. Генерал Кутепов стал близким, своим, неотделимым от
корпуса; он стал живым воплощением здесь, в Галлиполи, русской
мощи и силы. Между этими двумя людьми мыслилась одна неразрыв-
ная связь, которая объединяла собою то, за что терпелся голод, от-
сутствие денег, а главное — неизвестность.
Сроки проходили, надежды обманывались. Кронштадт давно от-
горел красным заревом. Вместо радости похода, жизнь принесла зап-
рещение генералу Врангелю прибыть на Пасху в Галлиполи. Пасха
прошла без него. Фактически он стал арестованным. И чувство ос-
корбления и бессилия заползало в душу вместе с пасхальными песно-
пениями. Слабые дрогнули — и сдались. Мысль о ненужности борьбы
заползала в душу — и те, которые уступили перед этим чувством,
потеряли то напряжение воли, которым держался весь Галлиполи.
Увеличились рапорты о переводе в «беженцы».
Вопрос об уходе из армии очень много трактовался во враждеб-
ной прессе и освещался всегда умышленно неправильно. Говорилось,
что от ухода в беженцы удерживались люди только суровыми мера-
ми, вплоть до расстрела; что только такой террор позволил генералу
Кутепову сохранить армию от распыления. Однако на деле все про-
исходило много иначе и много сложнее.
Стремилось ли командование удерживать от ухода в беженцы?
Нам думается, что было бы противоестественно, если командование,
боровшееся за сохранение армии, не употребляло бы усилий спасти
эту армию от распыления. Конечно, оно противодействовало уходу в
беженцы. Но противодействие это было чисто морального характе-
ра. Командование разъясняло свою точку зрения, указывало на веле-
ния долга и чести, на опасность распыленного эмигрантства и тем
95
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
более —- на опасность отъезда в Советскую Россию. Оно культивиро-
вало и поддерживало то военное общественное мнение, которое в пе-
реходе в беженцы видело измену идее: слово «беженец» стало почти
позорным. Оно шло дальше: оно иногда тормозило движение рапор-
тов, считая, что зрелое размышление может изменить поспешное ре-
шение. Но мы утверждаем, что насильственного удержания в рядах
армии не было.
Но если в вопросе об уходе из армии командование не принима-
ло репрессивных мер, то оно было строго к вопросу о сохранении
самой армии. В этом отношении генерал Кутепов принимал реши-
тельные и радикальные меры.
Первая его мера сводилась к изолированию тех, кто ушел в бе-
женцы: для них был построен специальный лагерь в одном кило-
метре от воинского лагеря. Вторая мера, которая вызвала резкий
конфликт между генералом Кутеповым и представителем Всероссий-
ского Земского союза Б. К. Краевичем, состояла в том, что те, кото-
рые ушли в беженцы, но не покинули еще территории Галлиполи,
подчинялись во всем требованиям воинской дисциплины: генерал
Кутепов считал, что присутствие «свободных граждан» рядом с во-
инскими частями неминуемо повлечет за собой падение общей дис-
циплины и расшатает основы воинской организации. И мы дума-
ем, что крепость галлиполийского корпуса много зависела от того,
что, в противоположность Константинопольскому району, все были
одинаково подчинены суровому воинскому регламенту. Третье, на-
конец, против чего боролся генерал Кутепов, не останавливаясь пе-
ред преданием суду, — это дезертирство, уход из армии без соблю-
дения нужных формальностей, тайком, часто с захватом казенного
имущества. Против этого зла был выдвинут весь арсенал военной
репрессии. Эти меры значительно укрепили ядро корпуса. Они по-
зволили ему сохраниться даже в тех невероятно трудных обстоятель-
ствах, которые создались после решения французского правительства
о нашем распылении.
В корпусе начался сложный процесс дифференциации и естествен-
ного подбора. И этот процесс разразился вскоре случаем, имевшим
очень большие последствия. Пришел пароход, и французы объявили,
что они принимают на него желающих уехать в Болгарию на рабо-
ты. Соблазн был очень велик: вопрос о переброске в славянские стра-
ны, который был поставлен Главнокомандующим в ответ на заявление
французов о невозможности содержать армию бесконечно, затормо-
зился. Французское предложение подоспело как раз в тот момент,
когда мечта о славянских странах отдалилась на неопределенное вре-
96
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
мя. Вопрос о том, что таким неорганизованным отъездом тиоди под-
рывают основы воинской дисциплины, многим не приходил в голо-
ву, и 23 мая до 1000 человек под французским покровительством
отбыли в Бургас.
Их отъезд пробил большую брешь в теле первого корпуса. Важно
было не количество: число уехавших составляло всего 3,9 процента.
Такое массовое нарушение дисциплины показывало на внутреннюю
болезнь, было дурным примером, подрывавшим все устои, на кото-
рых сохранялась армия. Надо было принять решительные меры — и
на следующий день, 24 мая, генерал Кутепов издал приказ, в силу
которого в течение трех дней, до 27 мая, предлагалось каждому сво-
бодно уйти в беженцы; но те, кто оставался после этого срока, долж-
ны были взять на себя определенное моральное обязательство, и уход
после этого срока приравнивался к дезертирству со всеми его послед-
ствиями.
Приказ генерала Кутепова был чрезвычайно смел по своей мысли,
он ставил на карту все существование армии. Он бросал вызов всем
тем, кто упрекал командование в насильственном держании в «куте-
повском застенке». Каждый в эти три дня должен был передумать
тысячу мыслей, проявить ту инициативу, от которой отвыкают люди,
привыкшие к дисциплине. Для многих эти дни были днями тяжелой
душевной драмы и незабываемых переживаний. Но дни эти прошли.
Из армии ушло две тысячи человек. Корпус очистился от колеблю-
щихся и внутренне окреп.
Интересно отметить, что самовольная отправка в Бургас вызвала
приказ Главнокомандующего, который до деталей воспроизводит при-
каз генерала Кутепова от 27 мая, изданный им на свою личную от-
ветственность. Приказ Главнокомандующего, датированный 30 мая,
то есть изданный вне зависимости от приказа генерала Кутепова, еще
неизвестного тогда в Константинополе, показывает на удивительное
единодушие наших вождей.
Указывая на то, что переброска армии скоро начнется, но что
французские власти, минуя русское командование, предложили же-
лающим грузиться в Болгарию, генерал Врангель говорит: «Я извес-
тил болгарское и сербское правительства, что отвечать за порядок и
дисциплину самовольно отправляющихся толп не могу. Не сомнева-
юсь, если таковые приняты не будут. Дальнейшая их участь мне без-
различна. Вместе с тем приказываю:
1. Командирам корпусов немедленно предложить всем желающим
перечислиться из частей в беженские лагеря, назначив для записи
трехдневный срок.
4 «Белое движение», т 12
97
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
2. Объявить записавшимся, что они свободны отправиться куда
пожелают, но пока они остаются в беженских лагерях, на казен-
ном пайке, они обязаны подчиняться порядку, установленному в
лагерях.
3. Строжайше воспретить возвращение в части из беженских ла-
герей обратно.
4. Тех, которые, не записавшись в указанный срок в беженские
лагеря и оставаясь в частях, будут самовольно оставлять ряды, арес-
товывать и предавать военно-полевому суду, как сознательно внося-
щих разложение в части.
5. Командирам эшелонов под личную ответственность вменяю не
принимать на посадку отправляющихся одиночным порядком, а если
таковые будут посажены французскими властями, — по прибытии в
порт немедленно о них докладывать русскому представителю в пунк-
те высадки.
Вновь напоминаю, что в нашем единении наша сила. Верю, что
вы не посрамите наших знамен и, спаянные воинским долгом, усто-
ите, как всегда».
Последние слова приказа оправдались. Армия устояла. После по-
трясений этих трех дней стало больше внутренней связи и спайки.
Галлиполи перешел к фазе нового мирного строительства.
После той «ампутации», которая последовала благодаря приказу
генерала Кутепова, корпус мог начать новую жизнь, развивая свои
внутренние потенциальные силы. Острота политического положения
немного сгладилась: французы поняли, что признание авторитета ге-
нерала Врангеля выгодно для того, чтобы организованно справиться
с затруднениями, вставшими перед ними, как только они попробо-
вали подорвать его авторитет. Из области разговоров вопрос о рассе-
лении в славянские страны переходил уже в область фактов. Обста-
новка потребовала совместного сотрудничества Верховных комиссаров
и генерала Врангеля, — и хотя формальное юридическое признание
за ним прав Главнокомандующего было невозможно после деклара-
ции французского правительства, эта обстановка потребовала факти-
ческого признания его власти.
Новый период жизни галлиполийской армии шел теперь под зна-
ком учения — общего и военного, культурной работы — в виде теат-
ра, художественно-музыкальных кружков, «устной газеты», атлетиче-
ских игр и прочего и налаживания связей с русскими общественными
кругами.
Князь Павел Долгоруков, который еще в декабре 1920 года усмот-
рел в 1-м корпусе армию и взывал к русской общественности с при-
98
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
зывом к ее поддержке, был сперва почти одиноким; но к этому вре-
мени эта атмосфера одиночества значительно рассеялась.
Благодаря работе А.И. Гучкова уже в декабре 1920 года за под-
держку армии высказался Парламентский Комитет, вполне доброже-
лательно относились к ней общественные элементы в Константино-
поле; но одновременно с этим и «новая тактика» Милюкова развилась
уже в целое идеологическое течение, которое обрастало все большим
числом приверженцев. Многие, которые в Константинополе при при-
бытии генерала Врангеля со 126 судами приветствовали в его лице
Правителя и Главнокомандующего, не только отрицали теперь за ним
право Правителя, то выдвигая новые бесчисленные суррогаты власти
(учредиловцы, Совещание Послов и т. д.), то объявляя себя «авто-
номными» и подчиненными только «будущему» законному правитель-
ству России, — но склонны были отрицать и бытие армии, а сле-
довательно, и существование Главнокомандующего. Была еще одна
компромиссная тенденция: поддержка армии, но не Врангеля и даже
до абсурдной милюковской формулы — «защита армии от Врангеля
и Кутепова». По существу, это было желанием подчинить армию вла-
сти аморфных общественных групп и, конечно, основывалось на аб-
солютном непонимании природы и духа армии.
Эти различия отношений в значительной мере зависели от близо-
сти к самому предмету споров, Русской Армии, и изменялись в зави-
симости от глубины и полноты информации. Чудо ее сохранения не
могло не влиять на эти настроения, но та духовная и физическая
мощь, которая возродилась вопреки всем мнениям, не могла так им-
понировать Парижу, как это было на берегах Стамбула. Однако и для
самого Стамбула особое значение имели те информации и еще боль-
ше — то живое свидетельство, которое исходило с мест и в первую
очередь от представителей тех же общественных кругов.
Видную роль в этом деле сыграл представитель Всероссийского
Земского союза в Галлиполи С.В. Резниченко45, бывший офицер Пав-
ловского полка. С.В. Резниченко сменил Б.К. Краевича, при котором
работа ВЗС в Галлиполи велась в духе указанной нами выше «авто-
номности» и полуотрицания. Это направление местной работы при
новом представителе сменилось ярким признанием армии, признани-
ем ее значения, пониманием ее подвига, безграничной готовностью
ей помочь, но не только ради гуманитарных соображений, но ради
государственных и политических задач. Материальная помощь Зем-
ского союза усилилась; открылись питательные пункты, мастерские,
поддерживались все культурные начинания. На те незначительные
средства, которые отпускались для этой цели, не могло быть сделано
99
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
много: это была капля в море общей нужды и гораздо менее, чем
гуманитарная помощь американского Красного Креста с его предста-
вителем, майором Девидсоном, распространяющаяся, впрочем, толь-
ко на женщин и детей. Мы знаем больше: что невозможность удо-
влетворить всех вызвала во многих чувство несправедливости и обиды.
Но нам известно, что в отношении материальной помощи сделано
было на отпускаемые средства решительно все.
Однако мы считаем эту сторону деятельности С. В. Резниченко
второстепенной и не главной. Главная его заслуга была в том, что
он умел поддерживать все жизненные ростки, ободряя, помогая ма-
териально, часто сам внося инициативу. И несомненно, главнейшая
заслуга состояла в том, что в самую мрачную эпоху Парижского от-
рицания он сумел своими докладами в Константинополе поддержать
и укреплять то настроение, которого искали сами общественные
круги, но для укрепления которого сами нуждались в постоянном
ободрении.
Первый же доклад С.В. Резниченко в Главный Комитет Земского
союза в Константинополе был яркой апологией галлиполийского кор-
пуса. «Совершилось русское национальное чудо, — писал он, — по-
разившее всех без исключения, особенно иностранцев, заразившее не-
причастных к этому чуду и, что особенно трогательно, несознаваемое
теми, кто его творил. Разрозненные, измученные духовно и физиче-
ски, изнуренные остатки армии генерала Врангеля, отступившие в
море и выброшенные зимой на пустынный берег разбитого городка,
в несколько месяцев создали при самых неблагоприятных условиях
крепкий центр русской государственности на чужбине, блестяще дис-
циплинированную и одухотворенную армию, где солдаты и офицеры
работали, спали и ели рядом, буквально из одного котла, — армию,
отказавшуюся от личных интересов, нечто вроде нищенствующего
рыцарского ордена, только в русском масштабе, величину, которая
своим духом притягивала к себе всех, кто любит Россию». Дав такую
характеристику армии и впервые, кажется, пустив крылатое слово о
«нищенствующем ордене», он кричит всем, кто только может его ус-
лышать, что «армия голодает», и строит свой гуманитарный призыв
на чисто принципиальных, национально-патриотических предпосыл-
ках. Его настойчивый голос, упорный стук в константинопольские
двери, наконец, личное влияние и авторитет играют большую роль в
укреплении позиции сторонников армии. В Галлиполи начинают при-
езжать гости нашей общественности.
Это было в середине июня 1921 года, в самый яркий период гал-
липолийской жизни. Переброска в славянские страны еще не нача-
100
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
лась. Все части были в сборе. В городе находились шесть военных
училищ: Сергиевское46, Корниловское47, Николаевско-Алексеевское
инженерное48 и Николаевское кавалерийское. Несмотря на то что
они принуждены были ютиться в развалинах, что они были лише-
ны примитивных учебных пособий, скудно питались, несли, кроме
занятий, караульную службу, они были в полном смысле слова об-
разцовыми частями. Старые традиции училищ с их культом офицер-
ской чести, с постоянным напряжением и дисциплиной, развивались
здесь с особой отчетливостью. Теперь, на чужбине, когда весь корпус
осознал себя носителем идеи национальной России, это сознание
в сердцах юношей пробуждалось с необычайной яркостью. Всегда
чисто и даже, по условиям жизни, блестяще одетые, подтянутые, с
постоянным, во всех обстоятельствах непрекращающимся сознани-
ем не только своей службы, но служения, они были лучшим укра-
шением первого корпуса.
Кроме этих юношей, город всегда был полон офицерами и сол-
датами разных воинских частей. В городе были курсы и школы: во-
енно-административные, артиллерийские — для штаб- и обер-офи-
церов. Гимнастическо-фехтовальная школа сумела создать высокие
образцы культа здорового человеческого тела. Учебные команды раз-
личных частей заражались духом юнкеров и не только внешне, по
форме, но и внутренне, по содержанию. Город блестел своей чис-
тотой; лагерь щеголял своим убранством. Там тоже весь досуг ухо-
дил на воинские учебные занятия, которые поддерживали дисцип-
лину и воинский дух.
Для детей был организован детский сад. Солдаты-гимназисты, не
закончившие образования, были откомандированы из частей в город,
в гимназию имени барона П.Н. Врангеля. Почти весь запас наличных
культурных сил стал преподавателями этой своеобразной гимназии.
На одной из главных улиц, в пустующей комнате, организованы
были сперва спорадические, а потом и систематические курсы, зат-
рагивающие уже предметы высшей школы. Курсы эти уже начали
перекидываться в лагерь, для тех кто не мог ходить в город. В препо-
давательских кругах уже зарождалась организация галлиполийской
академической группы.
По инициативе молодого энергичного журналиста, подпоручика
Шевлякова49, организовалась «Устная газета», где 2—3 раза в неде-
лю, в городе и в лагере, читались сводки газет всех направлений, соб-
ственные статьи, фельетоны, рефераты. «Устная газета» приобрела
большую популярность, и аудитория была битком набита постоянны-
ми слушателями.
101
«^1
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Церковные хоры высокой художественной отделки пели в город-
ской церкви и в многочисленных походных полковых церквях. Лите-
ратурные и художественные кружки работали по студиям. Издавались
рукописные журналы. Появились местные поэты, среди которых сле-
дует отметить молодого юнкера П. Сумского50. Иллюстрированные
журналы достигли высокой степени совершенства, и в журнале кава-
лерийской дивизии «Развей горе в чистом поле» помещались перво-
классные акварельные карикатуры.
Около развалин старого Акрополя, где на страже стоят вековые
пинии, вылезающие из исторических башен и стен, поместился кор-
пусный театр. Все — и декорации, и реквизит, — все было сделано
руками самих артистов; они же были и рабочими на сцене, и убор-
щиками, и администраторами. Часто самый текст пьес был восста-
навливаем по памяти самими артистами, — и все это было проник-
нуто трогательной любовью.
Первые гости нашей общественности застали Галлиполи в этом
периоде расцвета. Правда, вполне эмансипироваться от парижского
влияния было нелегко, и константинопольская общественность рабо-
тала с перебоями. В конце того же июля, за подписью главноуполно-
моченного Красного Креста сенатора Иваницкого, председателя Глав-
ного Комитета ВЗС А.С. Хрипунова и председателя Главного Комите-
та Союза Городов П.П. Юренева был прислан для распространения
меморандум Цок’а (Центральный Объединенный Комитет). Этот ме-
морандум состоял в обращении «Ко всем беженцам, включая лагеря
Галлиполи и Аемнос», в котором говорилось, что единственный вы-
ход из положения — это распыление, организованное по общему
плану. И так как это соответствует желанию французов, к которым
русские должны питать вечную и незабываемую благодарность, то
следует идти по этому пути, пользуясь французской помощью и бла-
гожелательством.
С.В. Резниченко, который должен был явиться агентом по рас-
пространению этой брошюры в частях, не только отказался от это-
го поручения, но послал новый мотивированный доклад по этому
вопросу. Красочно описывая все препятствия и оскорбления фран-
цузов, господин Резниченко еще раз заявил, что в «Галлиполи сей-
час находится армия, а не беженцы. Эта армия может уйти в Сер-
бию или нет, но пока что остается армией, и сейчас, после пере-
житого, оскорбить ее меморандумом Цок’а, в котором она трак-
туется только беженством, просто говоря — нельзя...» Эта резкая
отповедь имела свое влияние. От А.С. Хрипунова была получена
телеграмма с просьбой не распространять этот меморандум, кото-
102
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
рый можно рассматривать как один из таких «перебоев» нашей об-
щественной работы.
12 июля в Галлиполи происходило торжество — производство
юнкеров старшего класса в офицеры, первое производство в изгна-
нии. Но это изгнание, эта убогая обстановка — все отошло на вто-
рой план. Это было настоящее русское торжество, которое так не
вязалось со всеми представлениями гражданского беженства и эмиг-
рации. А через четыре дня этот духовный подъем еще усилился но-
вым незабываемым для каждого галлиполийца торжеством — от-
крытием галлиполийского памятника.
Началось, как и все в Галлиполи, с очень скромных размеров.
Было организовано жюри для рассмотрения проектов, были учреж-
дены премии, и, конечно, размеры этих премий были ничтожно
малы. Галлиполийцам, впрочем, так не казалось. Не получая жало-
ванья, они имели месячное пособие, которое Главнокомандующему
с громадными затруднениями удавалось добывать: офицеры получа-
ли по 2 лиры, а солдаты — по 1 лире в месяц. Но и это пособие
приходило нерегулярно. Поэтому первая премия в 5 лир и вторая
в 3 лиры не казались такими мизерными.
На конкурс были представлены 18 проектов, что еще лишний раз
указывает на культурный уровень корпуса. Первая премия была при-
суждена за проект часовни в псковском стиле; вторая за проект над-
гробия в римско-сирийском стиле. Результаты конкурса были пред-
ставлены на утверждение генералу Кутепову. Первый проект требовал
для своего осуществления 750 турецких лир, второй — всего 450 лир.
Кроме того, второй проект был проще, прочнее и по своему сурово-
му характеру и грубости линий больше отвечал суровому и грубому
характеру галлиполийской жизни.
Командир корпуса остановился на втором проекте и поручил ру-
ководство постройкой памятника автору проекта, подпоручику тех-
нического полка Акатьеву51. В распоряжение подпоручика Акатьева
была дана команда в 35 человек, а вопрос о материале был очень
упрощен приказом по корпусу: принести каждому, невзирая на чин
и служебное положение, по одному камню. В несколько дней было
принесено до 24 000 камней, и постройка началась.
Памятник был заложен 9 мая, а через два месяца, 16 июля, тор-
жественно освящен. Перед памятником были выстроены войска и
депутации с венками. Венки были самодельные: из колючей проволо-
ки, из обрезков жести, но были выполнены так, что поражали своей
художественностью: всех венков было около 60. Когда грубый бре-
зент, покрывавший памятник, был спущен, все увидели его в грубой
103
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
и величественной красоте. Он имеет вид кургана, напоминающего
немного шапку Мономаха. На переднем фасаде его — белая мрамор-
ная доска, где золотыми буквами выгравирована надпись:
Упокой, Господи, души усопших.
1-й корпус Русской Армии своим братьям-воинам,
в борьбе за честь Родины нашедшим вечный покой
на чужбине в 1920—21 гг. и в 1854—55 гг. и памяти
своих предков-запорожцев, умерших в турецком плену.
Надпись повторена на французском, греческом и турецком языках.
Она отвечает тому несомненному факту, что во времена Крымской
кампании здесь хоронили наших пленных; она отвечает и тому преда-
нию, что здесь именно лежат кости погибших запорожцев той эпохи,
когда Галлиполи был крупным поставщиком рабов для Малой Азии.
Над этой надписью — художественно изваянный русский государ-
ственный герб, в виде немного модернизированного, соответственно
стилю, орла. Вся постройка кончается мраморным четырехконечным
крестом, тип которого был взят для галлиполийского знака.
На богослужение и парад были приглашены представители мест-
ной власти и местного населения. Генерал Кутепов передал мэру го-
рода акт, которым поручал в будущем городу охрану русской святыни.
Парад прошел с редким воодушевлением.
Но высший предел напряжения был во время речи корпусного
священника отца Ф. Миляновского. Речь его была потрясающа по
своей силе и вдохновенности. Седой, с благообразным лицом, вели-
чественный в своем облачении, с глазами, полными слез, долгие годы
проживший в военной среде, ее понявший и полюбивший, он достиг
такого высокого подъема, что об этой речи говорили как о наитии.
Мы приводим из нее краткие выдержки:
«Вы — воины христолюбцы, — сказал отец Миляновский52, — вы
дайте братский поцелуй умершим соратникам вашим.
Вы — поэты, писатели, художники, баяны, гусляры серебристые,
вы запечатлейте в ваших творениях образы почивших и поведайте
миру о их подвигах славных.
Вы — русские женщины, вы припадите к могилам бойцов и оро-
сите их своею чистою слезою, — слезою русской женщины, русской
страдалицы-матери.
Вы — русские дети, вы помните, что здесь, в этих могилах, зало-
жены корни будущей молодой России — вашей России, и никогда
их не забывайте».
104
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Но отец Миляновский захватил еще более широкую тему. У под-
ножия памятника, окруженного русскими могилами, откуда сереб-
ряной полоской виднеется Дарданелльский пролив с фиолетовыми
рядами гор, он обратился к тем, которые распылились по Божьему
свету и голос которых замолк в этом хаосе современной жизни. Он
обратился к крепким, сильным и мудрым, силой и мудростью кото-
рых должно воздвигнуться будущее русское государство.
«Вы — крепкие! Вы — сильные! Вы — мудрые! Вы сделайте так,
чтобы этот клочок земли стал русским, чтобы здесь со временем кра-
совалась надпись: «Земля Государства Российского» и реял бы всегда
наш русский флаг...»
Это был период расцвета галлиполийского корпуса. Трудности
переговоров о переброске войск в славянские страны были преодо-
лены, и в течение августа месяца почти вся кавалерия тремя круп-
ными эшелонами отбыла в Сербию, а громадный «Решид-паша», до-
верху нагруженный солдатами и офицерами, отошел в Болгарию.
Галлиполи поредел. В лагере, который представлял собою громадный
полотняный городок, появились точно выжженные кем-то места, где
остались следы от стоявших там палаток. Первые партии уехавших
создали настроение общего скорого отъезда. Томительное ожидание
сменилось надеждой на братские славянские страны.
Как они рисовались? Большинство не отдавало себе отчета и меч-
тало только о перемене надоевшего французского пайка на новую, во
всяком случае, лучшую жизнь. Тяжело отразилось известие, что офи-
церам придется в Сербии снять форму и служить простыми солдата-
ми, но во имя общей спайки соглашались претерпеть и это. Условия
Болгарии были неясны; но слухи о том, что этого требования там не
выставляется, делали в глазах многих заманчивой мечту о Болгарии.
Но главное было то, что передвижение началось.
Только немногие боялись этого передвижения: оно рисовалось им
как начало «распыления», против которого было употреблено столь-
ко усилий. «Животу станет лучше, а духу хуже», — пришлось нам
слышать меткое замечание. В две разные страны рассыпался единый
корпус. И в каждой стране — он растекался по городам и местеч-
кам, переставал быть изолированным, соприкасался с беженцами, на-
селением, с большевистской пропагандой, со всем враждебным ми-
ром, становился на работы и принужден был продавать свой рабочий
труд... Все это наполняло невольно тревогой.
В это время в Галлиполи прибыл председатель Русского Националь-
ного Комитета в Париже профессор А. В. Карташов. Он застал Галли-
поли уже в начале заката, но таким же твердым по духу, каким он
105
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
был еще во время расцвета. Почти одновременно с его приездом
французы сделали еще одну попытку к распылению: была вывеше-
на запись желающих уехать в Баку и Батум на нефтяные промыслы.
Конечно, говорилось о гарантиях неприкосновенности и обещалось
французское покровительство. Но запись эта не имела никакого успе-
ха и встречена была общими насмешками: корпус понял все значе-
ние сотворенного им дела.
Это понимание до сих пор еще не сделалось достоянием русских
эмигрантских масс. Для нас, стоящих на определенной национально-
патриотической позиции, в этом сохранении армии видится крупная
моральная победа, сохранившая дух людей в постоянном напряже-
нии и готовности жертвенного подвига. Для нас — это патриотичес-
кое дело, которое когда-нибудь будет оценено Россией.
Но русская эмиграция не поняла и другого, обязательного для всех
людей, лишенных предвзятых мнений. Пусть мысль, во имя которой
сохранялась армия, ложна в своей основе: ее сохранение принесло
неисчислимые выгоды для десятков тысяч, находившихся в ее рядах.
Если бы вся эта масса, освободившаяся от дисциплины, была сразу
брошена на европейский рынок труда, она погубила бы себя в борь-
бе за существование и не только морально, но физически опустилась
бы на дно. Никакая форма организации, никакие способы организо-
ванного перехода к новым условиям жизни не могли быть примене-
ны к массе, которой привычна одна только форма военной организа-
ции. Но для поддержки этой организации нужна была идеологическая
основа: без нее не может существовать воинской части. Таким обра-
зом и те, которые отрицают значение армии в настоящих политичес-
ких условиях, которые безумно толкали к распылению единственную
крупную и органически связанную русскую организацию, должны —
если желают быть справедливыми — признать значение армии, хотя
бы во имя физического существования тысяч людей.
Профессор А.В. Карташов, приехавший дорогим гостем общест-
венности в этот «нищенствующий рыцарский орден», конечно, взгля-
нул на него не с этой, утилитарной точки зрения. Склонный к рели-
гиозно-философскому мировоззрению, он увидел в галлиполийском
корпусе религиозно-философское подкрепление своих теоретических
взглядов на борьбу с большевизмом. Для него не было таким важ-
ным, что Галлиполи был на ущербе, что осыпались зеленые елочки на
дорожках лагеря, что смыло дождем несколько клумб с эмблемами
полков; углубленный в себя, он смотрел на парад, который генерал
Кутепов сделал по случаю его приезда. Может быть, только тот поце-
луй, которым обменялся он с командиром корпуса перед фронтом
106
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
выстроившихся в белых гимнастерках войск, казался ему реальным и
понятным символом того, что протекало перед его глазами. Когда в
переполненном слушателями корпусном театре он выступил со сво-
им докладом о нравственном оправдании борьбы с большевиками, он
явился перед аудиторией не лектором, но проповедником, не ученым
философом-богословом, но участником общей мистерии. Нам извес-
тно, какое впечатление произвели его слова на этой необыкновенной
лекции. Он не приноравливался к толпе; он говорил своим обычным
языком и даже раз употребил латинскую цитату. Но мы знаем про-
стых солдат, которые с восторгом слушали А. В. Карташова; и не толь-
ко слушали, но понимали то значительное, что было в его словах.
А это значительное было не в комплиментах, не в ободрении радуж-
ными перспективами, не в обещании помочь, а в выявлении той нрав-
ственной красоты подвига, который творили, но который не могли
осознать.
А. В. Карташов уехал тоже потрясенный всем виденным, а еще
больше — перечувствованным. В лагере наших друзей в обществен-
ных сферах прибавилось одним крупным лицом. И через месяц, в
конце сентября, Галлиполи посетили последние константинопольские
гости: В.Д. Кузьмин-Караваев53 и А.С. Хрипунов. Они подвели итоги
впечатлениям своих предшественников. Они обещали активно вы-
ступить на борьбу за восстановление галлиполийской правды. И по
приезде в Константинополь они выступили с докладом, который так
и назывался: «Правда о Галлиполи».
«Почему же печать пишет о Галлиполи неправду? — говорит
В.Д. Кузьмин-Караваев в своем докладе. — Потому что в печати вы-
ступают чаще всего слабые, обиженные, не выдержавшие испыта-
ния тяжелого, сурового, но необходимого. Они уходили и опубли-
ковывали свои субъективные впечатления». Но правда о Галлиполи
иная: «В Галлиполи, вдали от Родины, перерабатывают опыт войны
и революции. Там сознательно любят Россию, хотят работать на ее
пользу. И если суждено будет вскоре освободить хоть часть род-
ной территории и если ее займут части 1-го корпуса, то можно
будет поручиться за прочность этого освобождения и порадоваться
за успех всего русского дела». Таково было заключение опытного во-
енного юриста по спорному делу о Галлиполи.
Последний период жизни в Галлиполи был подведением итогов
всего этого изумительного года. В самом деле, разве можно не назвать
этот период «изумительным» ? Двадцать пять тысяч человек, брошен-
ных зимой на пустынный берег, не только не растерялись, не только
не опустились, но, претерпевая громадные лишения, сплачивались во
107
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
имя чисто идеологических побуждений. Окружающая жизнь прино-
сила одни удары. Союзники не только держали строгий нейтралитет,
но всей силой своего государственного авторитета стремились подо-
рвать идеологические основы существования и уничтожить физичес-
ки остатки Крымской армии. Влиятельные круги русской эмиграции
проповедовали «новую тактику», так хорошо воспринимаемую мас-
сой изверившихся и деклассированных беженцев.
Но наперекор всему этому укреплялся дух и усиливалась спайка
оставшихся в Галлиполи. Генерал Врангель и генерал Кутепов, тра-
вимые печатью, приобретали необычайный авторитет: одно их сло-
во могло двинуть всю эту массу на верную смерть. В маленьком ту-
рецком городке кипела настоящая русская жизнь, и для участников
этой жизни Галлиполи становился кусочком России — в то время
как вся эмиграция потеряла родину, галлиполийцы жили в крошеч-
ном русском государстве. Понятно, почему они любили и до сих
пор нежно любят этот клочок земли. И на этом клочке зарожда-
лась, крепла и бурлила своя самобытная общественная жизнь. «Ку-
теп-паша», который был неограниченным правителем этого русского
городка, прекрасно понимал это. Он не только не глушил обще-
ственных ростков, но, дав им полную свободу, содействовал их силь-
нейшему проявлению
В конце сентября поднялся вопрос об откомандировании 100 сту-
дентов в Прагу. Этот вопрос был выдвинут константинопольскими
академическими кругами, но в отношении армии приобрел несколь-
ко странный оттенок: она была поставлена на последнюю очередь.
Когда слух о возможности командировки в Прагу, в самой первой его
стадии, проник в Галлиполи, то представитель ВЗС в Галлиполи осаж-
дался лицами, желавшими получить справки. Однако все его запросы
в Союз Городов оставались без ответа.
В самом Константинополе вопрос о галлиполийских студентах, мо-
жет быть, и не был бы поднят, если бы, узнав об этом, Главнокоман-
дующий не возбудил его сам. По-видимому, все это не явилось слу-
чайностью и в основе лежали глубокие причины. Во-первых, счита-
лось, что командование, которое так ревниво оберегает армию от
«распыления», не согласится добровольно отпустить из своих рядов
несколько сот молодых офицеров* непрерывные корреспонденции в
«Последних новостях», совершенно искажавшие истину, могли толь-
ко подкрепить это убеждение. Во-вторых, считалось, что это дело не
только академическое, но и гуманитарное. А так как положение гал-
липолийцев, получавших паек, расценивалось более благоприятно, чем
лиц, брошенных на мостовые Пера, то предпочтение отдавалось пос-
108
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ледним. В-третьих, — мы не исключаем этой возможности, — каза-
лось нежелательным перевести в Прагу компактную группу «реак-
ционно настроенных людей», какими казались чины 1-го корпуса в
глазах многих участников этого дела. Таким образом, и Главнокоман-
дующий, и генерал Кутепов были поставлены в известность об этом
начинании почти в последнюю стадию этого дела.
В Галлиполи узнали о нем из частного письма профессора Ломша-
кова из Праги, которое было тотчас же доложено генералу Кутепову.
Извещая в нем о предпринятых шагах, профессор Ломшаков беспо-
коился о судьбе галлиполийцев, высказывая убеждение, что именно
они, дисциплинированные и стойкие, должны будут представить луч-
ший материал для комплектования студенчества. Академическая груп-
па 1-го армейского корпуса, в которую входили все причастные к
преподаванию в высшей школе, была уже организована, и генерал Ку-
тепов поручил ей составить списки студентов, подвергнув их коллок-
виуму Почти одновременно с этим он получил приказание Главно-
командующего произвести набор студентов.
Мы утверждаем, что во все время работы комиссии академической
группы, которая подвергала желающих общему экзамену, определя-
ла удельный вес представленных документов и прочее, она не только
не подвергалась давлению со стороны штаба корпуса, но действовала
совершенно свободно, сама вырабатывая все методы для производ-
ства коллоквиума. Даже больше: кончив работу, комиссия предста-
вила генералу Кутепову список отобранных ста лиц в определенной
последовательности и целый ряд кандидатов, на случай, если генерал
Кутепов не утвердил бы кого-нибудь из избранных. В условиях воен-
ной жизни это настолько естественно, что комиссия даже не сочла
бы это за уменьшение ее прав.
Генерал Кутепов утвердил список целиком, заявив, что он не счи-
тает себя вправе его изменять. Все соображения личного характера,
протекции, политической благонадежности и прочего не получили
никакого влияния на решение этого вопроса, и вскоре все сто сту-
дентов, трогательно провожаемые генералом Кутеповым, снабженные
им продовольствием, отбыли в Константинополь. Нам известно, что
в Константинополе они были тепло встречены генералом Врангелем,
который принял все меры к их размещению и устройству: командо-
вание смотрело на них не как на дезертиров, но как на своих офице-
ров, которые едут учиться для России во время тягостного лихолетья.
В Константинополе они подверглись жесткой атаке со стороны
«свободного студенчества», не связанного с армией. Сотня сохранила
в пути военную организацию; сотня была спаяна в одно целое галли-
109
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
полийскими воспоминаниями; сотня подчинила себя совершенно сво-
бодно воинской дисциплине. Все это вызывало нападки, насмешки, а
отчасти и зависть: преимущества организации слишком были очевид-
ны. Теперь, через два года, галлиполийцы в Праге представляют та-
кую же сплоченную семью и, по свидетельству профессора Ломша-
кова, представляют лучших студентов. Нам думается, что этот случай
есть неопровержимый факт, доказывающий всю преступность взгля-
да на необходимость, в свое время, как можно скорее ликвидировать
Крымскую армию.
Культурная работа корпуса шла своим чередом, заканчивался боль-
шой коллективный труд: «Русские в Галлиполи», который должен был
стать вторым памятником галлиполийской жизни. Труд этот возник
по мысли Резниченко, который выхлопотал для его составления сред-
ства от Всероссийского Земского союза. Почти каждую неделю соби-
рались его участники; обязательно приходил генерал Кутепов со своим
штабом, и на этих собраниях происходил оживленный обмен мне-
ниями по каждой статье. Командир корпуса и здесь давал полную сво-
боду суждений и мнений. Он приходил как член общей коллегии,
часто вносил много новых деталей, но никогда не давил ни своим
авторитетом, ни своей властью. Труд составлялся любовно и береж-
но. Подбиралась масса фотографий для иллюстраций, чертились диа-
граммы, лучшие художники корпуса рисовали виньетки и заставки.
Нам думается, что этот обширный том о Галлиполи, когда он выйдет
в свет, внесет много нового в литературу о зарубежной России.
Наступал уже октябрь. Северо-восточные штормы срывали ветхие
палатки. Слухи о переброске в славянские страны сменились слухами
о полной безнадежности. Политические интриги мешали осуществле-
нию этой мечты. Впереди наступала зима и полная безнадежность.
Генерал Врангель, лишенный возможности приехать лично, посы-
лал своих близких людей, ободряя и укрепляя. Но это ободрение было
слабым паллиативом, так как только он один имел незыблемый авто-
ритет. 29 октября был издан приказ Главнокомандующего, который
мы приводим полностью. Он с необыкновенной силой и драматиз-
мом рисует этот тяжелый период.
«Дорогие соратники, — говорит Главнокомандующий в этом при-
казе. — Восемь месяцев я оторван от вас. Вдали от родных частей я
мысленно переживаю с вами лишения и тяготы, и помыслы мои ден-
но и нощно среди вас. Я знаю ваши страдания, ваши болести. Ваша
стойкость, ваша беззаветная преданность долгу дают мне силы вдали
от вас отстаивать честь родного знамени. Низкий вам поклон. Ныне
большая часть армии нашла приют братьев-славян. Все, что в моих
110
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
силах, я делаю для ускорения отправки оставшихся в Галлиполи и Ча-
талдже частей. На славянской земле, среди братских народов, я вновь
увижу родные знамена, вновь услышу громовое «Ура!» Русских Ор-
лов. Ныне издалека шлю вам мой горячий привет».
Мы думаем, что едва ли можно с большей правдивостью и эксп-
рессией выразить эту тоску, эти заботы, эту борьбу за попираемую
идею. И войска в Галлиполи терпели — и ждали. Ползли слухи о
провале перевозки оставшихся в славянские страны. Готовились к
зиме. Стали рыть землянки и уходить в землю. И только одна надеж-
да, одна любовь к тому, кто «делает все, что в его силах», ободряла
людей и поддерживала их дух.
Наконец настали знаменательные годовщины. 15 ноября исполнил-
ся год с оставления родной земли. В этот день Главнокомандующий
утвердил знак «В память пребывания Русской армии на чужбине». Знак
имеет вид черного креста (по типу креста на галлиполийском памят-
нике), окаймленного белой каймой. На кресте даты: «1920—1921»;
для частей, находящихся в лагерях, — соответственные надписи: «Гал-
липоли», «Лемнос», «Бизерта» и др. Знак носится на левой стороне гру-
ди, выше всех других знаков — и траурным своим видом и благород-
ной простотой соответствует своему происхождению.
Через неделю — 22 ноября — наступила годовщина прибытия в
Галлиполи. В этот день, после молебна, было торжественно открыто
«Общество Галлиполийцев», которое включило в свой состав всех —
не исключая женщин и детей, — которые претерпели и пережили
весь этот год. А через несколько дней все были обрадованы новым
известием. Почти примирившиеся с необходимостью зимовать, вой-
ска вдруг получили известие, что идут целых три парохода, «Кюра-
сунд». «Ак-Дениз» и «Решид-паша», которые заберут оставшиеся час-
ти. Но вся эта радость меркла перед одной: на «Кюрасунд» прибы-
вает Главнокомандующий.
Необычайный энтузиазм охватил войска, особенно юнкеров. «Мы
не дадим ему ездить — мы понесем его на руках», — заявляли они.
Все готовились к этой встрече. Но в момент посадки в Константи-
нополе генерал Шарпи не разрешил ехать генералу Шатилову. Глав-
нокомандующий заявил протест и отказался ехать сам. Его мечта
попасть в Галлиполи не осуществилась и теперь. «Кюрасунд» при-
был без генерала Врангеля. У всех опустились руки. Все напряже-
ние, весь горячий порыв как-то потухли. Осенний ветер перехоил в
настоящую бурю. Трудно себе представить, что было бы, если бы к
этому времени не прибыли пароходы. Шторм окончательно снес
почти все палатки. Выпал глубокий снег. Люди не успели сделать
111
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
1&-.
себе землянки и остались под открытым небом. Но на рейде уже
стояли пароходы, как сигнал к спасению.
Вся серия пароходов не могла забрать всех галлиполийцев. Оста-
валась небольшая кучка в несколько сот человек, которых, несмотря
на все старания, Главнокомандующему еще не удалось пристроить.
С последним из прибывших пароходов уезжал генерал Кутепов со сво-
им штабом; начальником «галлиполийского отряда» оставался гене-
рал-майор Мартынов54.
Странное чувство было в эти последние дни. Генерал Кутепов так
был связан с корпусом, казался таким единственным защитником на
месте против всяких покушений со стороны, что невольно страх за-
крадывался в душу тех, кто обречен был остаться. Те же, которые уез-
жали, покидали Галлиполи без той радости, о которой мечтали рань-
ше. Впереди было новое, неизведанное и жуткое; позади же оставалось
такое дорогое, полное воспоминаний, будившее гордость, — что отры-
ваться от этого пережитого было необычайно тяжело.
Накануне отъезда последнего эшелона была на галлиполийском
памятнике панихида. Это было последнее прощание с теми, которых
оставляли навсегда. Буря прошла. Снег стаял, и неожиданно запахло
весной. Фиолетовые дымки гор на том берегу расцветились солнеч-
ными лучами. В тени стояли массивные холмы, за которыми распо-
лагался когда-то лагерь: теперь его не было, и в широкой долине оста-
лись только следы прошедшей жизни.
Хор в этот день пел как-то особенно трогательно. Последняя па-
нихида вышла глубоко захватывающей и проникновенной. Весь тот
духовный запас, все то напряжение, которое воспитывалось в Галли-
поли, разрешалось мягким аккордом заупокойных песнопений. На
следующий день, 18 декабря, был отъезд. Галлиполийцы уезжали со-
всем не так, как приезжали год тому назад.
Население, которое видело оккупационные войска многих стран,
в первый раз почувствовало в русских своих друзей. Это настроение
сказалось во многих проявлениях Муниципалитет в своем заседании
назвал одну из улиц «Улицей Врангеля». Мэр, митрополит-грек, муф-
тий-турок, все соединились в общем настроении к отъезжающим.
Французы тоже резко изменили свое отношение. В глубине души
они не могли не преклоняться перед рыцарством русских частей; они
не могли только выявить этого чувства, связанные общей «высшей»
политикой. Теперь, в последние дни перед отъездом, они могли без
риска для себя показать свое лицо.
Утром в день отъезда был последний парад. На богослужении
присутствовали митрополит с греческим духовенством, мэр, префект,
112
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
муфтий. Комендант французских войск, полковник Томассен, при-
шел со всеми офицерами; все были демонстративно в русских ор-
денах. Речь генерала Кутепова была проникнута большой силой и
чувством. Обращаясь к войскам, он сказал:
— Вы целый год несли крест; теперь этот крест носите вы на гру-
ди. Объедините же вокруг этого креста русских людей, носите чест-
но русское имя и не давайте никому русского знамени в обиду...
Обращаясь к прошлому, поблагодарив население за теплый при-
ем, генерал Кутепов коснулся Франции. В последние минуты проща-
ния он умышленно забыл обо всех обидах.
— Вы помните, год тому назад мы были сброшены в море. Мы
шли неизвестно куда* ни одна страна нас не принимала. Одна только
Франция оказала нам приют. Вы помните, как пришли мы на голое
поле. Как десятки пароходов беспрерывно подвозили нам палатки и
продукты... Мы ни одного дня не были оставлены без продовольствия.
За благородную Францию и французский народ, ура!
В самый момент отъезда закрылись все магазины. Зазвонили в
греческой церкви, и весь разноплеменный Галлиполи — турки, гре-
ки, армяне, эспаньолы выбежали провожать грозного «Кутеп-пашу».
Полковник Томассен с французскими офицерами провожал генера-
ла Кутепова, последним садившегося на пароход, до самого катера,
и при звуках Преображенского марша, Марсельезы и греческого
гимна «Ак-Дениз» отошел от Галлиполийского рейда...
С отъездом генерала Кутепова оставались последние галлиполий-
цы. Категорическое обещание Сербии их принять было категори-
чески нарушено — ив течение долгих двух лет они понемногу пе-
ревозились на работы в Венгрию. Только в мае 1923 года арьергард
галлиполийцев прибыл в Сербию.
Генерал Мартынов до конца охранял традиции Галлиполи. Ему уда-
лось установить прекрасные отношения с французами и англичана-
ми. Когда город перешел во власть турок, он сумел и тут сохранить
свою независимость и достоинство. Жизнь отряда продолжала носить
чисто военный распорядок, несмотря на то что все пошли на рабо-
ты. Но галлиполийцы не делались рабочими. Англичане в Килии, ко-
торые давали эту работу, строго различали их от остальных бежен-
цев, высоко ценили их труд и не только не стремились разрушить
их воинский уклад, но поддерживали его, правильно учитывая его
значение. С отъездом частей и генерала Кутепова Галлиполи пере-
стал быть центром политического внимания. В условиях повседнев-
ной жизни маленького гарнизона французы и англичане были свобод-
ны от давления центра и могли выявлять свое отношение офицеров.
ИЗ
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
На берегах Дарданелл галлиполийцы жили еще долго; но, конеч-
но, Галлиполи, как центр политических страстей и споров, с отъез-
дом генерала Кутепова кончился, и дух его переселился вместе с ним.
И когда тронулся «Ак-Дениз», генерал Кутепов долго стоял на спар-
деке. Скрывались очертания гор, и все неяснее становилась тропин-
ка в лагерь. Смотря в эту исчезающую даль, генерал Кутепов сказал
стоявшему с ним офицеру:
— Закрылась история Галлиполи... И я могу сказать, закрылась
почетно...
* * *
Казаки грузились в двух пунктах Крыма: в Феодосии и в Керчи.
В Феодосии грузились кубанцы, в Керчи — донцы. Кубанцы были
направлены на остров Лемнос; донцы распределялись в окрестнос-
тях Константинополя.
Остров Лемнос был в полном смысле слова водяной тюрьмой.
Скалистый и пустынный, без единого деревца, почти без воды, под-
верженный холодным норд-остам, летом палимый жгучим южным
солнцем, — он должен был томить вольную душу казака своей без-
мерной безнадежностью. Мрачные условия жизни в Галлиполи были
тут еще мрачнее. Потрясенные, лишенные оружия, претерпевшие
многодневный переход в грязных и тесных трюмах, выходили каза-
ки в новую тюрьму, окруженную со всех сторон волнами моря.
Но казаки сходили не одни: с ними была Кубанская Рада. Каза-
лось бы, что долг кубанского казачьего парламента — в эти тяжелые
минуты поддержать растерявшихся казаков; что всю силу своего духа
и своего влияния надлежало бы направить на создание спайки и под-
держания авторитета тех, от кого казаки ждали указаний и которые
были одни ответственны за всю эту массу людей. Но этого не про-
изошло. Жизнь на пустынном острове казаки начали с выборов.
Кубанский атаман Иванис55 был неизвестно где; надлежало вы-
брать нового атамана, составить новое правительство. Разгорелись
страсти. Все были втянуты сразу в обстановку предвыборной кам-
пании, и отдельные демагоги стали приобретать власть над толпой.
Авторитет строевого начальства стоял поперек дороги намерениям
выплывших вождей. Надо было его подорвать. И в ужасающем хао-
се предвыборной борьбы, создавая обстановку сплошного митинга,
кубанцы начали жизнь в этой новой тюрьме решением самостоя-
тельных политических проблем. Необходимо отметить, что строевое
начальство делало все, чтобы уменьшить создавшийся хаос, и с не-
114
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
вероятными усилиями направляло казаков на путь сохранения во-
инской дисциплины. Но вся эта обстановка еще более увеличивала
невероятную тяжесть, павшую на казачьи плечи.
В начале декабря на Лемнос прибыл Главнокомандующий. Он за-
стал казаков уже внешне спокойными; но за этой внешностью еще
не улеглись разгулявшиеся страсти. После парада и обхода одной из
частей к Главнокомандующему подошел стремящийся овладеть ата-
манской булавой, поддержанный кубанскими демагогами, полков-
ник Винников и просил разрешения сделать ему доклад относитель-
но многих важных обстоятельств; Главнокомандующий просил его
зайти к нему после обеда. Присутствовавший здесь французский ге-
нерал-губернатор Лемноса генерал Бруссо, тогда еще очень распо-
ложенный к нашим частям, охарактеризовал полковника Виннико-
ва как чрезвычайно неприятного и назойливого человека и добавил:
«Он ежедневно бегает ко мне с жалобами почти на всех начальни-
ков, прося их убрать... Мне бывает прямо стыдно за такое поведе-
ние русского офицера».
Полковник Винников явился к Главнокомандующему и заявил ему,
что необходимо в первую очередь уволить корпусного командира ге-
нерала Фостикова. Генерал Врангель, уже осведомленный об общем
положении на острове, резко его оборвал, указав, что не допускает
возможности подобных обращений офицера к Главнокомандующему.
Когда же полковник Винников стал настаивать, генерал Врангель пре-
дупредил, что примет меры, чтобы снять с него офицерские погоны,
и не остановится перед тем, чтобы смутьянов предать военно-поле-
вому суду. Вскоре полковник Винников и целый ряд недовольных лиц
покинули негостеприимный остров, и разлагающее политиканство
стало прекращаться. Можно было заняться тем, чего требовала суро-
вая и неприглядная жизнь.
Донские казаки в это время были расквартированы в окрестно-
стях Константинополя. В 85 километрах от Царь-града расположи-
лась турецкая деревушка Чилингир. На одной из окраин Чилинги-
ра, в заброшенном имении, где было до десяти пустующих овчарен,
должна была расположиться часть донцов. Эти овчарни, с полураз-
валившимися крышами, загаженные пометом, служили теперь по-
мещением для казаков, а 3-й Донской запасной батальон помещал-
ся вместе с овцами и лошадьми. Но и эти овчарни не могли принять
всех, часть оставалась под открытым небом и спешно уходила в зем-
лю, строя землянки.
Скученность, недостаток питания, общие антисанитарные условия
были таковы, что уже 8 декабря появилась в Чилингире холера, и
115
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
только энергичными мерами и строгим карантином холера была лик-
видирована к началу января. Все это отражалось самыми тяжелыми
последствиями на настроении духа. Началось бегство из этого кош-
марного лагеря. Жизнь казалась порою беспросветным ужасом.
Военные мероприятия для поддержания воинского духа и вида
парализовались присутствием бок о бок «беженцев», заявлявших, что
они «никому не подчинены». Хотя в отношении общего управления
они были подчинены военному начальству, для внутреннего управле-
ния были образованы «выборные комитеты» — и вся беженская пси-
хология деклассированных людей проникала в их внутренний уклад.
Поэтому важным мероприятием для сохранения частей служило изо-
лирование их от этих беженских групп. Когда большая часть бежен-
цев была переселена в другие места, стала налаживаться понемногу и
жизнь донцов — и уже к 4 января, когда в Чилингир прибыл Дон-
ской атаман, они представляли собой уже оправившиеся воинские
части.
Другая часть донцов была расположена в деревушке Санджак-
Тепе, в полутора километрах от станции Хадем-Киой, и размещена в
деревянных бараках; часть устроилась в землянках. Условия жизни,
весьма тяжелые с точки зрения нормальной обстановки, были все же
несравненно лучше чилингирских. Здесь были расположены лучшие
строевые части, здесь не было развращающего влияния гражданских
беженцев — и жизнь сразу же начала налаживаться. Многие землян-
ки, побеленные внутри, с застекленными окнами, выглядел почти на-
рядно. Продовольствие доставлялось аккуратно, благодаря узкоколей-
ке, соединяющей Санджак-Тепе с Хадем-Киоем. Санитарное состоя-
ние стояло много выше, чем в Чилингире.
Все это сразу сказалось на общем настроении. Здесь была вера в
армию, здесь было яркое сознание воинского долга и бесконечная
преданность Главнокомандующему. Когда после попытки французов
насильно отправить казаков на Лемнос произошло кровавое столк-
новение, генерал Шарпи понял, что эти люди не бессловесные бе-
женцы, и спешно просил генерала Врангеля отдать от своего имени
соответствующий приказ. Главнокомандующий поставил условием,
чтобы казакам было гарантировано питание на Лемносе, и, полу-
чив заверение в этом, издал приказ о переброске на Лемнос. То что
не удалось сделать применением французской силы, было без вся-
ких затруднений выполнено одним приказом Главнокомандующего:
донцы еще раз показали себя дисциплинированной частью.
Жизнь в Санджак-Тепе напоминала несколько Галлиполи. Органи-
зовался театр, читальня; устраивались лекции и сообщения; были об-
116
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
щеобразовательные курсы для офицеров; обучались ремеслам. В сво-
бодное время занимались охотой. Культурная жизнь пробивалась на-
ружу и скрашивала тяжелое существование. Не говорит ли это еще
лишний раз о том, как были неправы те, кто в уничтожении воин-
ской организации видели очередную культурную задачу?
Третья часть донцов была расположена в красивой лесистой ме-
стности в имении Кабакджа, в десяти километрах от полуразрушен-
ного турецкого городка Чаталджи. Это был в подлинном смысле
слова подземный городок, ибо расселились казаки в многочисленных
(около 300) землянках. Лесу было кругом много — и строитель-
ный материал был под руками. Оборудованию землянок придавали
большое значение — и некоторые из них производили впечатление
настоящих хат.
Сперва, под влиянием почти полной голодовки, начались побе-
ги; потом продовольственный вопрос наладился, наступила весна, по-
явились частные заработки — и к Пасхе большинство казаков име-
ли уже хорошие сапоги, фуражки и шаровары с лампасами. Была
устроена библиотека, читальня, церковь и театр. Театр, где подви-
зались две труппы — русская и украинская, очень скрашивал жизнь
кабакджинцев. Жизнь наладилась — и общий дух окреп. Кабак-
джинцы оставались там до поздней осени, когда части их были пе-
ревезены в Галлиполи.
Штаб корпуса и немногочисленные части стояли на станции Ха-
дем-Киой. Здесь был центр всей жизни Донского корпуса: здесь жил
сам «комкор» — командир корпуса генерал Абрамов. Маленькая
турецкая кофейня служила приемной генералу. При проходе его
русские вставали «смирно», и много турок посетителей также вста-
вало и провожало глазами «русского командира»: генерал Абрамов
сразу сумел внушить к себе общее уважение. Здесь, в Хадем-Киое,
был нерв всей жизни. Здесь не было того чувства заброшенности и
одиночества. Пробегая свой далекий путь, на станции задерживал-
ся европейский экспресс, и из зеркальных стекол вагона-ресторана
пассажиры с удивлением смотрели на бодрые лица русских казаков
под самыми воротами Царь-града.
В конце марта из-под этих царьградских ворот эти люди уплыва-
ли на одинокий и неведомый Лемнос. Там, на Лемносе, собирались
теперь все казаки, чтобы тяжелыми испытаниями закалить свою волю
прирожденных бойцов..
Жизнь казаков на Лемносе во многом походила на Галлиполи. Те
же преодоления внешних препятствий; та же борьба с природой —
здесь, на каменистом острове, еще более тяжелая; та же бесконеч-
117
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ная приспособляемость русского человека. После первых преодолений
те же ростки культурной жизни — церковные хоры, лекции, беседы,
театр, информационный листок.
Но если там, в Галлиполи, выступали эти всходы на фоне все возра-
стающей крепости, все увеличивающейся спайки и воинского духа, —
то здесь, на Лемносе, все шло под знаком ежеминутного угнетения
и оскорбления. Поэтому теперь, когда Лемносский период окончен,
можно подвести итоги тому почти сверхчеловеческому усилию, с кото-
рым генералу Абрамову, прибывшему на Лемнос в самое трудное вре-
мя, удалось с честью вывести казаков из этой водяной тюрьмы.
Главнокомандующий прибыл на Лемнос, после восторженной встре-
чи в Галлиполи, 19 февраля. Генерал Бруссо, сухой формалист, еще не-
давний «друг России», незадолго до этого резко изменил свою такти-
ку. В конце января он издал приказ по лагерю, где говорилось, «что в
интересах русских — следует в самой широкой мере поддерживать
эвакуацию, согласно принятому окончательному решению, беженцев,
пожелающих возвратиться в родную страну» и предлагалось «разре-
шить беженцам выразить по команде совершенно свободно свое же-
лание по этому вопросу французскому командованию». Дальше гово-
рилось в этом приказе: «Сделаны шаги, чтобы добиться гарантии их
личной безопасности. В случае надобности они будут отвезены в один
из портов Советской России». Результаты анкеты предлагалось сооб-
щить к 1 февраля, а 13 февраля «Решид-паша» с репатриантами тро-
нулся в Советскую Россию.
Генерал Врангель прибыл на Лемнос тогда, когда еще не улеглись
страсти и волнения последних дней. Торжественно встреченный каза-
ками, он обратился к ним с простой, понятной их сердцу речью — и
то колебание, которое началось в частях, сразу кончилось: дальнейшая
запись была сорвана. Политика генерала Бруссо потерпела крушение,
и это обстоятельство ускорило решение об «изолировании» Главноко-
мандующего от войск. Вся тяжесть борьбы на местах переходила теперь
на плечи местного начальства.
А борьба эта только что начиналась. 26 марта был объявлен новый
приказ генерала Бруссо, где говорилось, что «французское правитель-
ство решило прекратить в кратчайший срок всякий кредит на содер-
жание русских беженцев. Французское правительство, — говорилось
дальше в приказе, — не намерено содействовать, ни даже допустить,
новые действия генерала Врангеля против советской власти. При таких
условиях беженцам предстоит выбрать одно из трех следующих поло-
жений: 1. Возвратиться в Советскую Россию; 2. Выехать в Бразилию;
3. Самим обеспечить свое существование». В конце этого приказа ге-
118
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
нерал Бруссо говорит: «Чтобы обеспечить полную искренность, соответ-
ственно взгляду французского правительства, приказываю произвести
опрос французскими офицерами, которые в сопровождении неболь-
ших отрядов посетят различные полки и соединения, и рассеять лож-
ные слухи, которые уже распространяются».
В это самое время на Лемнос прибыла последняя новая партия ча-
талджинцев на «Решид-паше» и генерал Абрамов со своим штабом на
«Доне». На пароходах велась самая бессовестная агитация. «Казаков
убеждали, — писал по этому поводу генерал Врангель Верховному ко-
миссару Франции господину Пелле, — не верить своему командному
составу, не верить офицерам, которые их обманывают и скрывают горь-
кую правду. Все-де уже кончено, как в России, так и здесь. На Лемно-
се их ждет голодная смерть. Предлагалось даром не терять времени, не
сходить на берег, а на этих же пароходах отправляться в Советроссию.
Первое время не зная, что делать, не зная истинной обстановки,
нашлись несколько тысяч упавших духом людей, остановившихся в
нерешительности и замешкавшихся на пароходах. Таковые немедлен-
но были объявлены отправляющимися в Совдепию и окружены фран-
цузской охраной. Когда же удалось установить связь с берегом и вы-
яснить положение, то многие казаки одумались и просили отправить
их обратно в войсковые части. Но им было объявлено, что уже по-
здно менять решение. Никакие мольбы не помогали. Многие казаки
в отчаянии бросались с пароходов в воду и вплавь пытались достичь
берега. Может ли подобная картина быть названа отправкой людей,
добровольно изъявивших желание ехать на родину?»
Генерал Абрамов очутился в этом кипящем котле людей, поражен-
ных неожиданной новостью и поставленных в безвыходное положе-
ние. Стоя на капитанском мостике, он в короткой речи обратился
со словами успокоения и призывал «не особенно поддаваться фран-
цузским страхам». Из всех трех выходов только один — перейти на
собственное иждивение — был хоть сколько-нибудь приемлем, и ге-
нерал Абрамов убеждал, что и с 1 апреля казаки не будут лишены
пайка, что Главнокомандующий изыщет в дальнейшем способы по-
мочь им, что нужно относиться к нему с тем же доверием, что и
раньше. И пока говорил генерал Абрамов, с берега слышалось раска-
тистое «Ура!». Крики росли, ширились, играла музыка, и это «Ура!»
захватило и «Решид-пашу». Под эти звуки съехал командир корпуса
на берег и в самый тяжелый момент ободрил казаков своим словом
и присутствием.
Опрос, о котором говорилось в приказе Бруссо, велся в самый
грубой и циничной форме. Французские офицеры майор Бренн, ка-
119
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
питан Пере и капитан Мишле в сопровождении вооруженной охра-
ны обходили выстроившиеся части. Мы нарочно упоминаем здесь
имена этих неизвестных французских офицеров, чтобы они не зате-
рялись среди других имен, о которых не следует забывать оскорблен-
ному русскому сердцу. Как сам генерал Бруссо, так и почти весь его
штаб свободно говорил по-русски; это облегчало взятую ими на себя
почетную обязанность освободить поскорее Францию от непосильного
расхода, хотя бы ценой уничтожения своих «бывших союзников».
К услугам их были и переводчики. Главное внимание добровольных
агитаторов-офицеров было направлено на Советскую Россию. Говори-
лось, что советская власть укрепилась, что восстания подавлены, что
слухи о голоде сильно преувеличены, что дальнейшая вооруженная
борьба ни в коем случае не будет допущена, что лучше всего вернуться
на родину. Что Балканские государства никого не примут, что кор-
мить будет некому и все слухи о славянских странах, распускаемые
русским начальством, есть ложь.
Особенно вызывающе держал себя капитан Мишле в Кубанском
корпусе. Мы приведем здесь выписки из рапорта полковника Николь-
ского, который был назначен сопровождать Мишле в его «обходе».
Сухой, официальный язык рапорта передает картину этого обхода
лучше всякого описания. Всякое выражение доверия к русскому ко-
мандованию капитан Мишле считал оскорбительным для себя, о чем
тут же заявил полковнику Никольскому и при приходе в Кубанское
Алексеевское военное училище56 не остановился перед совершенно
оскорбительным распоряжением. «По желанию капитана Мишле, —
пишет в своем рапорте полковник Никольский, — офицеры были
построены на значительном расстоянии от юнкеров, и после их оп-
роса капитан Мишле просил их оставаться на месте и даже не пово-
рачивать голову в сторону юнкеров, «чтобы взглядами не повлиять».
Конечно, среди юнкеров желающих ехать в Совдепию не оказалось.
Тогда капитан Мишле обратился ко мне с просьбой передать им, что
все сведения об американцах, Сербии и т. д. — ложны, на что я
возразил, что этого я говорить не буду, так как у французов, быть
может, есть одни сведения, а у нас другие, а последним я не имею
данных не верить. Когда же он повторил это требование тоном при-
казания, то я ему заявил, что он забывает о моей роли здесь и что
требовать от меня он этого не может. «Тогда я сам скажу, но я хуже
выражусь по-русски». Подойдя к нестроевой команде училища, ка-
питан Мишле предложил казакам те же вопросы, что и всюду: «Зна-
ете ли вы о последнем приказе генерала Бруссо?» и «Кто желает ехать
в Россию, выходи сюда». Кажется, желающих ехать не оказалось, но
120
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
один из казаков сказал, что хотим ехать в Совдепию с оружием в
руках. Тогда капитан Мишле громко заявил: «Что же вы до сих пор
бегали?..» Услышав это, я взял под козырек и заявил ему, что это уже
оскорбление и меня, и всей Русской армии и что при таких условиях
я сопровождать его отказываюсь».
Когда-нибудь будет стыдно за эту сцену не только маленькому
Мишле, но и тем, которые во всеоружии силы и власти нажимали
кнопки, двигавшие этих маленьких людей. Теперь это время еще не
пришло. Но мы думаем, что иностранцы, которым попадется это
краткое описание позорной страницы международных взаимоотно-
шений, уже теперь смогут задать себе вопрос: было ли это выгодно?
Было ли выгодно во что бы то ни стало списать со своего иждиве-
ния несколько тысяч человек, находящихся на пустынном острове?
Было ли выгодно для достижения этой цели не останавливаться ни
перед явной ложью, ни перед демагогией? Было ли выгодно, нако-
нец, ради этого оскорблять честь Русской армии, виновной только в
том, что, покинутая всеми, она пробовала продолжить патриотичес-
кую и общекультурную борьбу? Нам думается, что едва ли признают
это выгодным делом. И те банки консервов и сухих овощей, из-за
которых старались многочисленные Мишле, едва ли стоят той обра-
зовавшейся трещины, которую можно заставить не видеть, но кото-
рую нельзя позабыть. Но в тот день французы не думали над этим. В
тот день несколько тысяч человек отплывало в Советскую Россию, на
столько же ртов сократились едоки, — ив многомиллиардном бюд-
жете Франции увеличилась грошовая экономия.
Первый пароход, увозивший казаков с Лемноса в Болгарию, «Кю-
расунд», прибыл на Лемнос 23 мая. Эта отправка не была похожа на
мрачные отправки в Совдепию и Бразилию. Давно затаенная мечта
вырваться из острова-тюрьмы, вырваться в «славянские страны», и не
под французским караулом, а свободно, по распоряжению Главного
командования, — сбывалась. Декларация Бруссо с уверениями, что
мечта о славянских странах есть миф, поддерживаемый нарочно Глав-
нокомандующим, опровергалась самой жизнью. Но генерал Бруссо не
сдавался и продолжал свою работу по деморализации казачества.
Почти накануне этой отправки генерал Бруссо вывесил новое
объявление. Называя слухи о принятии казаков Сербией и Болга-
рией «тенденциозными», генерал Бруссо говорил: «Истина следую-
щая: пока Сербия согласна принять 3500 человек и, быть может,
позже 500 других; все они будут работать по исправлению желез-
нодорожной линии. Болгария согласна принять 1000 рабочих. Время
отъезда еще не известно, и подробности отправки еще не установ-
121
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
лены. Предположения, что Сербия и Болгария примут еще и дру-
гих беженцев, нет. Таким образом, отправки в Сербию и Болгарию
интересуют очень небольшое число беженцев, поэтому все осталь-
ные должны воспользоваться другими предложенными им местами
отправления. Кроме того, ввиду настоящего положения рабочих рук,
Франция, Корсика и Мадагаскар могут принять очень мало бежен-
цев. Следовательно, советуем беженцам воспользоваться отправка-
ми для других направлений».
Работа генерала Бруссо уже явно окрасилась в другой тон. Здесь
было не только желание поскорее освободиться от едоков, но явно
преследовалась и политическая цель: распылить последний остаток
антибольшевистского гнезда. Было важно не только расселить, но
расселить так, чтобы спутать предположения Главного командова-
ния, разорвать спайку, разбить на мелкие части.
1 июня генерал Бруссо наметил такое новое направление. Он из-
дал приказ, где говорилось, что греческий префект города Кастро со-
общил, что Греция нуждается в рабочих, что продает беспрепятствен-
но визы русским, что заработная плата гарантирована в 15—20 драхм
в день, что вскоре будут присланы пароходы и, наконец, что каждый
эмигрант получит от французов продовольствия на 4 суток. Мысль
устроиться в Греции была, конечно, очень заманчивой. Генерал Аб-
рамов запросил греческие власти. Губернатор Лесбоса телеграфировал
ему (приводим в выдержках): «Земледельческих и никаких других
работ нет. Русских не принимают. В случае приезда снимаем всякую
ответственность». Так совпадали непосредственные сведения от гре-
ков с декларацией Бруссо.
Через несколько дней генерал Бруссо указал еще одно направле-
ние: нефтяные прииски в Баку на условиях товарища Серебровского.
С прежней легкостью говорилось, что «мы даем полную гарантию в
том, что никаких репрессий против вновь прибывших производиться
не будет и что по окончании летнего сезона они смогут вернуться к
себе домой». Теперь, когда с те£ пор прошло уже несколько лет и
положение в Советской России нам более или менее известно, неволь-
но напрашивается вопрос: что это — безграничное легкомыслие или
сознательное предательство? Стремление угодить своему правительст-
ву или желание помочь другому правительству, засевшему в Кремле?
Эта политическая цель обнаружилась особенно отчетливо, когда
французы стали содействовать отправке в ту же самую Болгарию, но
помимо и наперекор Главному командованию. 20 июня у француз-
ского штаба было вывешено объявление, что «представители обще-
казачьего земледельческого союза Фальчиков и Белашев» получили раз-
122
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
решение на въезд в Болгарию 1000 беженцев-казаков. Запись орга-
низовалась непосредственно во французском штабе, минуя русское
командование. Однако генерал Абрамов, получивший извещение о
том, что усилиями Главнокомандующего 5000 казаков могли быть
приняты на работы сербским правительством и 3000 — болгарским,
поспешил воспользоваться этой отправкой, чтобы эвакуировать, со-
гласно выработанному плану, очередную тысячу. Генерал Бруссо на-
рушил этот план, разрешив отправить Платовцев, но назначив к от-
правке вместо терцев — беженцев с Лемноса.
На константинопольском рейде пароход «Самара», на котором
плыли казаки, посетили Главнокомандующий и Донской атаман. А на
следующий день произошло уже легальное свидание. Не в гребной
лодке, а на французском паровом катере, в сопровождении француз-
ских офицеров, на «Самару» прибыли члены «Объединенного казачь-
его сельскохозяйственного Союза» во главе с П. Дудаковым57. Дудаков
был одет в казачьи брюки с лампасами навыпуск, в желтые ботинки,
со шляпой на голове.
Выступление Дудакова успеха не имело. Под брань и насмешки
ушел Дудаков с «Самары». Но дело свое Союз сделал. Пятьдесят
платовцев последовали за Дудаковым и были отправлены в Болга-
рию, семьсот пятьдесят остались верны армии и Главнокомандую-
щему, были погружены на «Решид-пашу» и возвращены на остров
Лемнос. С этим же пароходом отправились и делегаты Союза —
Фальчиков и Белашев.
Прибывшие делегаты нашли сердечный прием у генерала Бруссо,
который писал генералу Абрамову: «Делегаты казачьего Союза, Бела-
шев и Фальчиков, согласно приказанию командира оккупационного
корпуса, сами произведут выбор казаков для отправки. Французский
офицер будет сопровождать их по лагерю. Все кубанцы должны быть
собраны сегодня в 18 часов во французском штабе, где делегаты и
произведут выбор людей. Для обеспечения порядка в 17 часов по
лагерю будут ходить жандармские патрули. Разгрузка «Решид-паши»
начнется только после сбора отъезжающих...»
На «Решид-паше» томились ни в чем не повинные платовцы. Гене-
рал Абрамов, учитывая их настроение и желая сохранить авторитет
русского командования, решил отправить платовцев в Болгарию, хотя
бы под видом «рабочей партии». «Находящиеся на «Решид-паше» ка-
заки изъявляют желание ехать на работы в Болгарию на объявленных
вами и господами Белашевым и Фальчиковым условиях, — писал гене-
рал Абрамов. — Производить новую запись нахожу нежелательным, а
производить подбор по политическим или другим соображениям —
123
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
недопустимым. Полагаю, что для болгарского правительства решитель-
но все равно, кто будет работать на его территории — кубанцы, дон-
цы или терцы».
Французы настаивали на своем и отказывались спустить на берег
платовцев, которые уже больше двух недель жили на пароходе. Толь-
ко 9 июля платовцы были спущены на берег, а «делегаты» набрали
новых людей, которые должны были записаться в Союз и которые
были отправлены в Болгарию. В этой постоянной обстановке созна-
тельной провокации, в постоянном напряжении жили казаки на ос-
трове Лемнос.
Еще раз была объявлена запись в Баку, которая блестяще прова-
лилась; еще много раз были указываемы различные «направления»,
лишь бы разбить казачью спайку, разрушить их организацию, сделать
из них «беженцев». До отправки самого последнего эшелона (в кон-
це августа) периодически развешивались французами объявления, что
Болгария и Сербия никого не примут, что казаки обманываются офи-
церами и т. д. Наконец пришел день отправки. Больше всех ликова-
ли платовцы. «Вот и мы дождались... Не с Фальчиковым едем, а по
приказу Главнокомандующего».
Мрачный остров, где французские патрули не разрешали выходить
из лагеря, где любой чернокожий мог оскорбить, где весь воздух про-
питан был развращающей агитацией, скрывался теперь за морскими
далями. И если «страница Галлиполи» закрылась почетно, то целый
том лемносских страданий будет всегда вызвать чувство громадного
изумления перед твердой волей и искусством тех, кто в этих неверо-
ятных условиях сумел вывести казаков сплоченными и верными сво-
ему долгу.
* * *
Нам остается сказать несколько слов о нашем флоте. В декабре
1920 года решилась его судьба. Слухи о переводе его в Катарро оказа-
лись преждевременными. Для покрытия издержек по эвакуации, по-
несенных Францией, было передано ей для эксплуатации 50 000 тонн
торговых судов, а военные суда, под андреевским флагом, отошли в
Бизерту.
Мы берем из доклада контр-адмирала Беренса58 об отбытии судов
их список. 8 декабря: «Генерал Алексеев», транспорты «Кронштадт»
и «Долланд». 10 декабря: «Алмаз» (на буксире «Черномор»), «Капи-
тан Сакен» (на буксире «Гайдамак»), «Жаркий» (на буксире «Гол-
ланд»), «Звонкий» (на буксире «Всадник»), «Зоркий» (на буксире
124
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
«Джигит»), транспорт «Добыча», подводная лодка «Утка», «А. Т. 22»,
ледокол «Илья Муромец», подводная лодка «Тюлень» и «Буревест-
ник», тралыцик «Китобой», посыльное судно «Якут», «Грозный»,
«Страж», учебное судно «Свобода». 12 декабря: «Беспокойный», «Дерз-
кий», «Пылкий». 14 декабря: «Генерал Корнилов» и «Константин».
Положение флота с точки зрения международного права было осо-
бенно неопределенное. В бухте Аргостоли греческие власти потребо-
вали удаления крейсера «Корнилов» в течение 24 часов; такое же пре-
дупреждение получил «Жаркий» в итальянских и английских портах.
Только заступничество французов спасало суда, лишенные угля, воды,
с изношенными и попорченными машинами, и только твердая воля
довела их благополучно до Бизерты.
Тяжелый карантин, с запрещением сообщаться друг с другом, был
наложен на прибывшие суда; он вызывался, вероятно, тем, что жда-
ли инструкций. Наконец разрешили сообщение, но люди около двух
месяцев не сходили с судов. Для тех, кто бывал в долгих плаваниях,
понятно это ощущение водяной тюрьмы, оторванности от мира, пол-
ной безысходности, и если войскам надо было много мужества для
того, чтобы сохраниться, то поистине много труднее было флоту со-
хранить единство и спайку в этих условиях.
А между тем в беженцы записалось всего 11 СЮ человек. Сухопут-
ные офицеры и солдаты, бывшие на кораблях, просились не об уходе
в беженцы, а только о переводе их к месту стоянки их частей. На
судах начались скучные томительные дни, когда все внимание было
сосредоточено на «приведение в состояние долговременного хране-
ния» , то есть на мелкий ремонт, чтобы спасти суда от окончательно-
го разорения.
Семьи и лица, могущие найти себе труд, были высажены в окрест-
ностях Бизерты; в 5 километрах, в укреплении Эль-Кебир, был разме-
щен Морской корпус. Почти лишенный средств, учебных пособий, он,
подобно нашим военным училищам, охранял в юношах веру, бодрость,
дисциплину и сознание долга.
Мы не будем перечислять все те лишения, всю ту работу и тяже-
лую невиданную борьбу, которая велась этими скромными героями;
это все — тот же Галлиполи и Аемнос, в разных размерах, формах и
проявлениях. Это то же постоянное напряжение, та же мысль о Рос-
сии, но не беженская пассивная мысль, а сконцентрированная в од-
ном фокусе — борьбе за ее освобождение. Это та же борьба за до-
стоинство русского флага, доброго имени и личной чести.
Обстановка была будничная и угрюмая. Да и мир не склонен был
к лицезрению подвигов и геройства. Андреевский флаг не развевался
125
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
больше по портам Европы, и дельцы, заключающие торговые догово-
ры, стали о нем забывать. И кажется, забыли совсем. Но в это время
маленький «Лукулл» был потоплен на берегу Босфора. Незаметный и
неизвестный мичман Сапунов59 остался на вахте и погиб на своем
посту, погиб сознательно, во славу русского флага. Погиб так, как
погибали моряки в самые блестящие периоды истории русского фло-
та. Белый андреевский флаг вновь показался над миром в его неиз-
менной и неиспорченной белизне.
* * *
Минул год с того времени, как Русская армия покинула Галлиполи.
С переходом в славянские земли, казалось, мертвая петля перестала
давить за горло; легче стало дышать. И в Сербии, и в Болгарии рус-
ские войска при своем приходе встретили радушный прием. Но испы-
тания не кончились. Напротив, настало самое тяжелое время. В июне
1922 года собралась конференция в Генуе. За одним столом с главами
великих держав уселась шайка предателей русского народа.
Ллойд Джордж, премьер Англии, устраивал банкеты для темной
воровской компании, которую он же цинично приравнял к людоедам.
Король Италии приветствовал злодеев, запятнанных убийством Госу-
даря и всей Царской Семьи. Кардинал римско-католической церкви
договаривался с осквернителями христианских храмов, хулителями
Христа, убийцами священников, епископов, митрополита Вениамина
и мучителями патриарха Тихона. То, что покрыло бы несмываемым
пятном доброе имя каждого человека, открыто совершалось на аре-
не истории первыми министрами великих демократий, равно как ко-
ролями, кардиналами и римским первосвященником.
Россию выволокли для продажи на международное торжище. На
крови мучеников православия подготовлялось торжество папского
престола. А для русских в их изгнании оставалась вся горечь созна-
ния, что Россия первая начала мировую войну, с тем чтобы испить
чашу унижения до дна.
Несмотря на всю ловкость рук Ллойд Джорджа, Генуэзская кон-
ференция тем не менее оборвалась. Вирт и Ратенау в Раппало успели
предупредить Ллойд Джорджа и заключили договор с большевиками.
Престиж большевизма, однако, не был поколеблен. Большевики все
еще продолжали играть свою роль. Великие державы искали с ними
соглашения. Мистификация продолжалась.
Несмотря на ужасы голода, в который большевизм вверг русский
народ, на гибель промышленности, на полную хозяйственную раз-
126
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
руху, на нищету и бедствия рабочего класса, на вымирание населе-
ния, несмотря на НЭП, отказ от коммунизма самих коммунистов,
несмотря на наглые хищения коммунистических верхов, несмотря
на болезнь Ленина, этого кумира, оказавшегося помешанным, об-
ман большевизма все еще не был разоблачен. Гипноз, в котором на-
ходилась Европа, не прошел. Международная шайка воров, убийц
и грабителей все еще рисовалась как сила мирового пролетариата,
которому принадлежит будущее. Верхние классы находились в со-
стоянии трепета перед нашествием новых гуннов в сознании свое-
го бессилия перед грозной и неминуемой катастрофой.
Большевики были в союзе с Ангорой, а в Раппало они заключили
договор с Германией. Во всех странах, в партиях социалистических и
в рабочих организациях они имели своих сторонников, а в коммуни-
стических группах — прямых агентов III Интернационала, руково-
димых директивами из красной Москвы. Везде укреплялся скрытый
заговор, который слабые правительства не решались подавить. Русские
оказались повсюду гонимыми, и, напротив, торжествовали те, кто их
предавал и переходил на сторону победителей.
Даже в Сербии, где русским жилось лучше, чем где бы то ни было,
проявлялись течения, прикрывавшиеся демократизмом, враждебные
к русской эмиграции и склонные признавать в Совдепии подлинную
демократическую Россию. Только благодаря неизменно дружествен-
ному отношению к русским правительства Королевства С.Х.С., эти
течения не взяли верх и при всей тягости своего положения русские
не оказались лишенными последней поддержки. В Болгарии же ра-
зыгралась совсем другая картина. Стамболийский, грубый и невеже-
ственный демагог, всегда готовый предать тех, кого он считал слабы-
ми, сговорился с большевиками в Генуе, открыл им двери в Болгарию
и принял свои меры, чтобы разделаться с теми русскими военными
контингентами, которых он по договору обязался содержать в Болга-
рии. Действуя с вероломством балканского политика, он запутал рус-
ские военные власти с блоком враждебных ему политических партий.
Отыскались предатели; были сфабрикованы подложные документы;
изменнически были арестованы русские генералы и один за другим
высланы из Болгарии. Русские капиталы, присланные на содержание
русских войск, были захвачены. На русских, доверившихся болгар-
скому правительству, поднялось настоящее гонение. В Софии водво-
рились большевики. Корешков, укравший суммы из Красного Крес-
та, матрос Чайкин, прославленный своей резней офицеров, жандарм-
ский генерал Комиссаров, прогнанный за вымогательство и провока-
цию еще при старом режиме, профессор Эрвин Гримм60, один из
127
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
руководителей Освага при генерале Деникине, — вся эта компания
ревностных слуг коммунизма всемерно помогала правительству Стам-
болийского в преследовании русских, а рядом с ними пристроились
и эсеры Агеев, Лебедев и другие, узревшие в новой Болгарии Стамбо-
лийского их собственный эсеровский идеал крестьянского царства.
Тяжела жизнь русского беженца на чужбине. Он торгует на база-
ре в мелочной лавочке, служит шофером у иностранцев, наборщиком
в типографии, конюхом в богатых домах, он состоит на державной
службе, мелким почтовым чиновником, железнодорожным служа-
щим, занимается поденной работой в канцеляриях. Он живет в под-
вальных помещениях, в сараях, в лачужках на окраине города. Его
семья ютится в одной комнате по три, по четыре человека. Он несет
тяжелый труд. Его дневной заработок 20—30 динаров, то есть 40—
60 копеек. Войдите в приемную Державной Комиссии — все это
жены, вдовы, родные, дети русских военных. Они пришли просить
пособия в 200—300 динаров. Какая это жизнь? Заслуженный гене-
рал сапожным, столярным или другим ремеслом и торговлей зара-
батывает свое скудное дневное пропитание. Семья считает себя сча-
стливой, если получает тысячу динар в месяц, то есть 20—25 цар-
ских рублей. Вот тот уровень нищеты, на котором находятся русские.
Но тяжелее всего — это не бедность, а полная неуверенность в
завтрашнем дне. А вдруг изменится отношение к русским в зависи-
мости от той или иной международной конъюнктуры, как это слу-
чилось в Константинополе после победы турок над греками, как это
случилось в Болгарии, когда Стамболийский учинил расправу над рус-
скими? Вечное ожидание надвигающейся катастрофы. И это прихо-
дится переживать тем людям, среди которых нет ни одного, который
бы в течение последних семи лет не испытал самых ужасных потря-
сений. Хорошо еще, если семья вместе с вами, а какую муку пере-
живают те, жены и дети которых остались в пределах Совдепии?
Но если вы думаете, что это раздавленные люди, вы ошибетесь.
Среди лишений, невероятных мук, среди нищеты, где приходится
жить на месячный заработок в четырнадцать рублей, среди всего
этого — русские сумели устоять на ногах. И если есть измена своим
и уход к большевикам, если бывают случаи самоубийства, если есть
упадочные настроения и опустившиеся люди — то это исключения.
Отпавшие клеймятся позором. И ряды тем теснее смыкаются.
Когда-то в Париже загорелся театр. Произошла паника, и в ужа-
се люди бросились, давя друг друга, спасаться из пламени. Мужчины
давили женщин, детей, выбрасывали их из окон горящего здания. Но
мы знаем и другой пример: гибель «Титаника», когда люди муже-
128
В.Х. Даватц
М.11. Левитов
B.K. Витковский
Э.Н. Гиацинтов
А.А. Рябинский
Барон П.Н. Врангель
Генерал Врангель в Константинополе (июль 1921 г.);
крайний справа — личный секретарь Н.М. Котляревский,
крайний слева — адъютант Н.Д. Ляхов
В.Д. Кузьмин-Караваев
Вид г. Галлиполи
Вид лагеря из расположения Алексеевского полка
Общий вид лагеря в Галлиполи
Лагерь Корниловского полка
Жилища офицеров 1-го армейского корпуса
Дневной рацион галлиполийца
Внутренний вид палатки галлиполийского лагеря
Лагерь Корниловского полка
Знаменная площадка Корниловского полка
Знаменная площадка Алексеевского полка
Церковь Корниловского полка
Церковь Алексеевского полка
Церковь гвардейской артиллерии
Здание штаба 1-го армейского корпуса
Суд 1-го армейского корпуса
Штаб 1-й пехотной дивизии
Штаб 1 -го армейского корпуса
Штаб кавалерийской дивизии
Духовенство 1-го армейского корпуса
Группа чинов Марковского артиллерийского дивизиона
Парад в Галлиполи
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ственно сами себя обрекли на смерть, предоставив спасение женщи-
нам и детям. Но гибель «Титаника» длилась всего несколько часов, а
русским приходится переживать эту длящуюся, томительную катаст-
рофу в течение многих лет.
И если тяжелы лишения и материальная нужда, то еще тяжелее
моральные страдания. «Вы должны забыть, что вы полковник Русской
армии», — говорит какой-нибудь начальник своему подчиненному
русскому офицеру, состоящему на державной службе. По улице про-
ходит полк с оркестром музыки. И русский офицер болезненно чув-
ствует, что когда-то и он служил в своем родном полку, что когда-то
были полки Русской армии.
«К прошлому возврата нет», — злорадствует какой-нибудь пре-
успевший демократ. «Вот мы поняли дух времени», — жужжат все
эти приспособляющиеся и уже приспособившиеся к «духу времени».
А если где-нибудь пропоют русский гимн, тотчас же летит донос о
политической демонстрации. «Пожалуйста, не создавайте осложне-
ний», — настаивает осторожный дипломат. А какой-нибудь лидер пе-
редовой демократии, развалясь в своем кресле в редакторском каби-
нете, самоуверенно наставляет: «Революция совершилась... Это нужно
признать... Вот мы приемлемы для демократии, у нас радикальные
друзья в Англии, с нами разговаривают, мы желанные гости в Праге,
нас принимает президент республики... А что такое вы? Хлам реак-
ции. Вы не хотите признать революцию, вы ее ненавидите, — за это
получайте». «Конец Белому движению», — уже из другого, правого,
лагеря кричит, сам не понимая что, какой-нибудь верхогляд. И все
эти комары, мухи и мошки жужжат, жалят своим ядовитым укусом.
Среди такой удушливой атмосферы, среди невероятной нужды,
партийной ненависти, злобы и клеветы остался ли жив русский чело-
век? И вот когда вы увидите русскую церковь, созданную усердием
русской нищеты, церковный хор, русский монастырь в глуши Сер-
бии, среди молодежи кружки, проникнутые таким высоким духовным
подъемом, увидите русскую школу с беженскими детьми, созданную
на грошовые средства, самоотверженным усердием школьной учитель-
ницы, русский кадетский корпус, институт, напряженную работу рус-
ских врачей в больницах и амбулаториях, русскую книгу, напечатан-
ную в русской типографии наборщиками-офицерами, — вы поймете,
какой огромный запас сил сохранился в русских людях и сколько не-
ослабного напряжения воли проявили они среди крушения.
За этот год армия перешла на трудовое положение, это было бес-
конечно болезненно. В Галлиполи люди оставались в рядах своих пол-
ков, сосредоточенные в одном лагере, здесь приходилось снимать свои
5 «Белое диижение», т. 12
129
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
знаки воинского отличия, расходиться, искать заработок, приниматься
за тяжелый труд, выносить зависимость от часто грубого нанимате-
ля. Где только не оказался русский офицер! Он рубит дрова в бал-
канских горах, бьет камень на дорогах Сербии, копает уголь в руд-
никах Перника, работает на виноградниках, в полях собирает жатву,
он живет в сторожевой будке в дикой местности горной Албании, в
сельских хижинах, в землянках, вырытых на откосах гор.
Жива ли армия? Вот письмо из Перника, от горнорабочего —
офицера: вы думаете, в нем жалобы на свою судьбу, восемь меся-
цев проработавшего в этой «проклятой дыре»? Ничуть не бывало.
Вот выдержки из него: «...не умерла еще наша белая Русская Ар-
мия, не убили ее еще козни врагов, лишения тела и страдания ду-
ши в тех тысячах русских людей, что прибыли сюда из сурового,
но бесконечно дорогого нам всем Галлиполи и морем окруженного
Лемноса — «есть еще порох в пороховницах, не гнется еще казац-
кая сила». Знаете, даже я, при всем моем оптимизме человека, даже
и не мыслящего для нашего дела иного исхода, как успех, даже я
испугался той ждавшей нас на работах разобщенности, оторван-
ности от родных ячеек и всех прочих условий, долженствовавших,
казалось, разорить все, что до тех пор держалось назло и на удив-
ление всему миру. Так нет же, слишком велика идея, нас всех объ-
единившая, слишком велика сила общих пережитых годов, сила про-
литой совместно крови и, наконец, слишком велика сама наша по-
руганная Родина, чтобы нам, ее изгоям, не пожелавшим пасть под
пяту красных палачей, распластаться без остатка; пусть будут пра-
вы те, кто раскапывает грехи нашей армии — мы их не прячем,
пусть кругом нас в дикой смеси перемешаны гонения, окровавлен-
ное золото, проклятия, угрозы, соблазны и прочее, пусть все, что
есть низкого на свете, обрушится на нас — мы не гибнем. Если в
свое время существовала одна галлиполийская скала, то, видно, из
ее камня сделано теперь уже не одно сердце русских воинов.
Если мы всем, кто нам был враг и кто не был другом, казались в
Галлиполи несокрушимой силой, благодаря своим вождям и духу, —
то мы не бессильны тем же и сейчас: на постройках, на дорогах, на
виноградниках, в полях и лесах и, наконец, здесь — в темных шах-
тах Перника, — всюду, где есть хоть десяток-другой русских воинов,
царствует прежний несокрушимый дух: песни Кавказа, Малороссии,
Дона и Москвы, светлые образы погибших и живых вождей, славные
и мрачные страницы нашего движения, воспоминания о Галлиполи
и Лемносе и память о прежнем величии и красе нашей Родины —
все в нас общее, все связует как цемент...»
130
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
На собрании в Берлине, в полной неразберихе речей сбившейся с
толку русской интеллигенции, среди клеветнических нападок на Бе-
лое движение, опорочивая и злословя, вы слышите такое заявление:
«В моем прошлом есть заслуги перед русским обществом, но то, что
я ставлю выше всего — это мое участие в Белом движении».
В Праге среди русской молодежи вы слышите такие слова: «Я при-
нимал участие в научной и общественной деятельности, но больше всего
я дорожу званием русского офицера».
В Париже, среди кадет милюковского толка, сменовеховцев, среди
людей, готовых отречься от всего и ничего не признающих, усталых,
опошлившихся и опустившихся, делается такое признание: «Я сделал
поход с самого начала, с первых дней Новочеркасска. Наши лишения,
наши усилия, наши жертвы кажутся напрасными, а я заявляю вам, что,
не колеблясь ни одной минуты, я готов вновь начать тот же поход и
проделать его в течение всех трех лет заново».
«Провидение скрыло завесой будущее от человека. Потому оно
и вложило в его душу сознание долга всем жертвовать ради вели-
кого и благородного дела даже при полной уверенности в неуспе-
хе» — это слова прусского министра фон Штейна, сказанные им в
момент наибольшего расцвета славы Наполеона и наибольшего угне-
тения Пруссии.
«Устоит, может ли устоять армия?» — не без злорадства спраши-
вали эсеры, заранее учитывая неизбежный конец.
В горах прокладывается путь. Взрываются скалы. Рабочие кирка-
ми и лопатами копают, бьют камень, корчуют вековой лес. Летом по
горам ползут облака густого тумана, а зимой вьюга заносит глубоким
снегом всю окрестность. Здесь живут люди в землянках, вырытых на
крутых склонах гор, в хижинах одиноких селений, разбросанных в
долинах, живут вдали от своей родины, от своих семей, от своего
дома, среди чужого народа. Изо дня в день, из месяца в месяц сту-
чит железная лопата, топор валит деревья, камень разбивается в ще-
бень. Два года такой жизни среди горной пустыни.
И вот в один из праздничных дней, на зеленом лугу, где бежит
ручей, в горной долине, вы вдруг видите стройные ряды войска в
белых рубахах с красными погонами, в черных и белых папахах, в
цветных откинутых башлыках. Старые полковые знамена — целый
ряд, одно возле другого, священник в облачении служит молебен,
читаются слова Евангелия, и люди в молитве благоговейно крестятся.
И что-то глубокое, захватывающее душу раскрывается в этой карти-
не. Последнее русское воинство, оставшееся верным своим знаменам,
последнее, осеняющее себя крестным знамением. Сколько безудер-
131
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
жной отваги и сколько тоски звучит в песне, которую ветер разно-
сит по горной долине!
Тяжело видеть русского офицера в одежде рабочего с лопатой или
с железным ломом в руках, разбивающим камень по горным усту-
пам; но чувство гордости наполняет душу при виде того, что может
выдержать русский человек. О, этот белый крест на полинялой чер-
но-желтой ленте, свидетельством какого подвига является он на гру-
ди русского офицера?
Пройдя через все испытания трехлетней героической борьбы, ос-
тавления своей родины, упорного галлиполийского сидения, голода,
лишений, терзаний нравственных, русское воинство прошло и через
последнее испытание, быть может, самое тяжкое, — переход на ра-
бочее положение. И, пройдя через все, оно устояло на ногах. Силы
не надломлены, не поколеблена верность своим знаменам и предан-
ность своим полководцам. И каменщик-командир, вчера стоявший на
работе, выбивая щебень на дорогах Болгарии, завтра явится вновь в
ряд своей роты и поведет людей исполнять свой священный долг.
В Крыму можно было задавить численностью, в Галлиполи можно
было принудительно рассеять, выморить голодом на Лемносе, а те-
перь нет силы, могущей сокрушить русское воинство. Завтра, по пер-
вому приказу, отовсюду соберутся люди к своим знаменам, спустятся
с гор, выйдут из лесов, подымутся из шахт, оставят сельские хижины
и встанут в стройные ряды.
Раздастся звук трубы, и, как сказочные видения, появятся полки за
полками, и вновь русская рать, осенив себя крестным знамением, с
развернутыми знаменами двинется в поход на освобождение России.
Россия будет спасена самоотвержением и подвигом людей, в душе
которых не заглохли старые заветы: «Помни, что ты принадлежишь
России», «Только смерть может освободить тебя от исполнения тво-
его долга».
Раздел 2
В. Китковский6'
«КОНСТАНТИНОПОЛЬСКИЙ ПОХОД».
ГАЛЛИПОЛИ, 1921 ГОД62
В первых числах декабря 1920 года в Галлиполи серьезно заболел
генерал Кутепов, причем, по требованию врачей, к нему некоторое
время никто не допускался. 8 декабря я вступил во временное ко-
мандование 1-м армейским корпусом.
Французский гарнизон в Галлиполи составлял батальон сенегальцев,
и, кроме того, на рейде стояла канонерская лодка. Во главе гарнизо-
на. стоял французский комендант подполковник Вейлер, которого в
начале декабря сменил подполковник Томассен.
Перед прибытием нового французского коменданта подполков-
ник Вейлер предупредил меня, что, по требованию командира Окку-
пационного корпуса, находящегося в Константинополе, нам будут
предъявлены довольно серьезные требования в смысле стеснения нас
как воинской организации.
В Галлиполи прибыл подполковник Томассен, и на следующий день
оба французских коменданта, старый и новый, пришли ко мне в штаб
корпуса с официальным визитом. В тот же день я отдал им визит. Во
время визитов наш разговор носил общий характер, и можно было
думать, что подполковник Вейлер сгущал краски в своем предупреж-
дении. Однако на следующий день, после отъезда Вейлера, 18 декаб-
ря я получил официальное приглашение от французского коменданта
пожаловать к нему в управление.
Невольно вспоминаются мне оба французских офицера, с кото-
рыми пришлось вести служебные переговоры в первые же дни пос-
ле оставления России. Тогда еще нам было совершенно непонятно
странное и, с нашей точки зрения, неестественное отношение к нам
со стороны нашей союзницы в лице ее офицеров.
133
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Бейлер был среднего роста, блондин, довольно полный и ничем
особенно не отличался. Томассен был более типичен. Маленький, су-
хощавый, пожилой, с моноклем в глазу, он носил форму колониаль-
ных войск, служба в которых оставила известный отпечаток на нем.
Был весьма сух в обращении и, видимо, не только строг, но и жес-
ток с подчиненными.
В назначенный час я отправился в управление французского ко-
менданта в сопровождении полковника Комарова, состоявшего при
штабе корпуса в качестве переводчика.
Подполковник Томассен в кратких словах изложил мне те требо-
вания, которые предъявил командир Оккупационного корпуса к рус-
ским войскам в Галлиполи. Эти требования заключались в следующем.
Эвакуированная из Крыма Русская Армия не является больше ар-
мией, а лишь беженцами. Генерал Врангель больше не Главнокоманду-
ющий, а тоже простой беженец. Также и в Галлиполи, по словам То-
массена, никакого армейского корпуса нет, нет начальников — все без
исключения беженцы, которые должны подчиняться только ему, как
французскому коменданту. Далее он указал, что последнее, что требу-
ется от меня, это сдать французам все имевшееся у нас оружие и объя-
вить частям об исполнении предъявленных нам требований.
Я выслушал Томассена совершенно спокойно, когда же он окон-
чил свое повествование, то я, хорошо зная взгляд генерала Кутепова
и будучи убежден, что найду в его лице, по выздоровлении, полную
поддержку, так же спокойно сказал Томассену: Русская Армия и пос-
ле эвакуации осталась армией; генерал Врангель был и есть наш Глав-
нокомандующий; в Галлиполи расположены не беженцы, а войска,
составляющие корпус, во главе этого корпуса временно стою я, и
только мои приказания будут исполняться войсками; на него же я
смотрю как на офицера союзной армии и коменданта соседнего гар-
низона; и, наконец, никакого оружия я ему не сдам.
Получив мой вполне определенный ответ, Томассен, уже взволно-
ванный, сказал, что он примет более суровые меры к тому, чтобы
приказание французского командования было исполнено, и, как он
выразился, генерал, не исполняющий его требований, не может ос-
таваться здесь, в Галлиполи, а будет доставлен в Константинополь, —
другими словами, он грозил меня арестовать. На это я твердо отве-
тил, что русские войска поступят так, как я им прикажу, встал и
вышел вместе с полковником Комаровым из управления французского
коменданта.
Придя в штаб корпуса, я немедленно отдал все нужные приказа-
ния на случай тревоги, а также касающиеся занятия французского и
134
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
греческого телеграфа. Кроме других мер предосторожности, я отдал
приказание командиру нашего броненосца «Георгий Победоносец»,
стоявшего на рейде недалеко от французской канонерки, протаранить
и потопить ее, когда последует на то особый сигнал с берега, дабы
уничтожить радиостанцию на ней и ослабить французские силы.
Мы узнали, что сенегальцы сплелись проволокой и приняли меры
предосторожности, причем настроение было у них, особенно по но-
чам, довольно тревожное.
Такое положение продолжалось до нашего православного Рожде-
ства. За это время у меня не было никаких сношений с Томассеном.
Несомненно, как я, так и он послали соответствующие донесения в
Константинополь, я — генералу Врангелю, а он — командиру Ок-
купационного корпуса.
Наступил праздник Рождества Христова. В галлиполийском грече-
ском соборе греческий митрополит Константин, в сослужении с на-
шим духовенством, совершил торжественное богослужение. После
литургии служили молебен. Храм был полон молящихся. И вот во
время молебна, стоя впереди, я услышал движение в церкви и ше-
пот. Это подполковник Томассен с чинами своего штаба, все в по-
ходной парадной форме, при оружии и орденах, протискивались впе-
ред. Они стали сзади меня. Когда я, приложившись к кресту, отошел
в сторону, ко мне подошел Томассен и принес поздравление от лица
своего и французского гарнизона по случаю нашего праздника. Этим
жестом инцидент был исчерпан. Мы отвергли предъявленный ульти-
матум — французы признали нашу силу и решимость.
Факт отказа сдать оружие и дал возможность, как на всем протя-
жении нашего пребывания в Галлиполи, так и впоследствии, сохра-
нить нашу воинскую организацию и заставил считаться с нами.
Вскоре прибыл из Константинополя от Главнокомандующего ко-
мандированный мною генерал-майор Георгиевич и привез мне от
генерала Врангеля ответ, в котором он не только одобрил мои дей-
ствия, но и выразил свою благодарность. Генерал Кутепов, как толь-
ко ознакомился по своем выздоровлении со всем происшедшим за
время его болезни, выразил также полное свое удовлетворение.
К лету 1921 года окончательно выяснилось стремление француз-
ского правительства распылить Галлиполийские войска и тем самым,
как тогда казалось французам, уничтожить не только кадры Крым-
ской армии, но и идею белой вооруженной борьбы.
С этой целью французами был выпущен ряд «обращений» и «объ-
явлений», убеждавших русские войска выйти из подчинения своим
начальникам и отправиться в Советскую Россию, в Бразилию и в иные
135
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
места. При этом французы не скупились на преувеличения, явно ци-
ничные и обманные. Припоминаю, как Томассен однажды в разго-
воре со мною доказывал, что лучше всего ехать нам в Бразилию, и
рисовал заманчивые перспективы, но, получив вполне определенный
ответ, больше не возобновлял со мной подобных разговоров.
Полуголодный галлиполийский паек, выдаваемый французским
интендантством, был еще более урезан и стал в полном смысле слова
голодным. К счастью для нас, усилившийся натиск французов совпал
с периодом духовного возрождения Галлиполийских войск. Приня-
тыми мерами дисциплина и дух войск были подняты на должную
высоту, а это обстоятельство давало нашему командованию возмож-
ность стойко и непреклонно бороться с разлагающими тенденциями
французов.
Все же положение создавалось весьма серьезное. Генерал Кутепов
понимал это и в своих доверительных беседах со своим начальником
штаба генерал-майором Штейфоном, а также и со мной, как своим
заместителем, не скрывал своих опасений. Командира корпуса осо-
бенно волновал вопрос, что делать, если французы выполнят свою
угрозу и прекратят выдачу продовольствия.
Достойный выход был один: уходить из Галлиполи и тем отвер-
гнуть французский план распыления. Такой исход мог быть осуще-
ствлен только походным порядком, ибо ни Главное, ни тем более
галлиполийское командование не располагали тоннажем. После про-
должительного обсуждения командир корпуса избрал следующий
план. В случае прекращения французами продовольствия войск или
предъявления нового ультиматума о разоружении корпус двинется
походным порядком из Галлиполи в направлении на Кешан и далее
на север, распространяя слух о своем желании перейти в Болгарию.
Достигнув параллели Константинополя, повернуть на восток и фор-
сированными маршами занять сперва Чаталджинскую позицию, а
затем и Константинополь. По мнению генерала Кутепова, занятие
Константинополя явилось бы внушительной демонстрацией, способ-
ной обратить внимание мира на положение Белой армии.
В своей идейной части намеченный план являлся, конечно, ти-
пичной авантюрой. Впрочем, разве еще не большей авантюрой яв-
лялись переход через Альпы Ганнибала и Суворова? В качестве во-
енного предприятия план имел много шансов на успех. В его основу
клались дерзкая смелость и внезапность, что, как известно, всегда
способствует победе. Затем общеполитическая обстановка тоже была
благоприятна для нас. Константинополь служил центром сильней-
ших европейских страстей. Кемаль, являвшийся фактическим дик-
136
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
татором Турции, только и ожидал благоприятного момента, чтобы
овладеть Оттоманской столицей. В свою очередь султан, находив-
шийся в почетном плену у союзников, мечтал любой ценой упро-
чить свою власть. Греки не скрывали своих исторических вожделе-
ний овладеть Царь-градом.
Что касается союзников, то в их отношениях давно, увы, не было
ни сердечности, ни согласованности взглядов и действий. К тому же
союзный гарнизон состоял главным образом из колониальных войск,
как по своей численности, так и по духу, не мог считаться опасным
для таких первоклассных войск, какими был 1-й армейский корпус.
Главной и наиболее страшной силой союзников являлся их военный
флот, охранявший Константинополь. Однако галлиполийское командо-
вание было глубоко убеждено, что союзники никогда не рискнут на
действие флотом, так как таковое действие было бы равносильным раз-
грому города. Допустить же такую крайнюю меру не позволили бы
союзные интересы, пропитанные алчностью и соперничеством. Таким
образом, заняв Константинополь, белые войска имели все основания
найти для себя хотя и временных, но союзников и в то же время не
ожидать серьезного военного сопротивления.
После Великой войны и обнаружившейся общей неудовлетворен-
ности ее результатами Европа переживала период волевого маразма.
На этой психологической предпосылке и строился главным образом
план похода, ибо белые войска отлично знали силу морального эле-
мента. Что касается дальнейшего, после занятия Константинополя,
поведения, то оно не предрешалось и становилось в зависимость «от
неприятельского обращения».
Надуманный план долго сохранялся в полной тайне, ибо успех его
зависел главным образом от совершенной скрытности подготовки и
внезапности действий. Французы имели свою контрразведку, всячес-
ки стремились проникнуть во все дела русского командования, и с
этим необходимо было считаться.
В план Константинопольского похода прежде всего и полнее ос-
тальных был посвящен только я, как заместитель командира корпу-
са. Детальной разработкой плана ведал генерал Штейфон63. Им была
произведена тщательная рекогносцировка путей и собран статисти-
ческий материал, выявляющий возможные условия будущего похода.
Произведены тщательные расчеты и разработана организация движе-
ния. Большим достижением генерала Штейфона являлось то обстоя-
тельство, что путем секретных переговоров с греками ему удалось
заручиться их поддержкой. Греки были юридические, а в глубине по-
луострова и фактические хозяева положения. Их сочувствие нашему
137
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
плану имело громадное значение. Как результат этих секретных пе-
реговоров, было достигнуто то, что греческая администрация и гре-
ческие военные власти, по указаниям из центра, должны были ока-
зать полное содействие русским войскам по их выходе из Галлиполи.
Обещание греческой помощи было особенно ценно, так как оно сво-
дилось главным образом к снабжению от местных жителей провод-
никами, перевозочными средствами и продовольствием на все время
движения.
Дабы подготовить войска к внезапному выступлению и в то же
время не вызвать этими мерами подозрительности французов, у нас
были введены в программу обучения войск ночные тревоги. Эта мера
дала прекрасные результаты. Первым было поднято по тревоге Алек-
сандровское военное училище64. В смысле быстроты и порядка сбора
оно представилось отлично, но, как и следовало ожидать, в вопросах
хозяйственной подготовки обнаружилось много недочетов. Училище,
конечно, не подозревало, с какой целью была устроена «тревога». На
основании опыта Александровского училища, войскам были даны со-
ответствующие указания и объявлено, что корпус всегда должен быть
готовым выступить походным порядком из Галлиполи. Таковая воз-
можность была мотивирована тем, что отсутствие тоннажа может
побудить совершить переход в Балканские страны походным поряд-
ком. В это время Главнокомандующий вел переговоры о принятии
корпуса Сербией и Болгарией. Об этом знали и наши войска, и фран-
цузы. Объяснение казалось настолько правдоподобным, что всеми бы-
ло принято как вполне естественное. В итоге после ряда ночных тре-
вог и введенных тоже в программу обучения походных движений
корпус был вполне готов к выступлению в любой момент.
Первая ночная тревога вызвала среди французов большое волне-
ние. Их малый гарнизон был как островок среди русского «военного
моря». Видя, что это только учение, французы успокоились. Можно
было сохранить в полной тайне цель подготовки корпуса, но самую
подготовку, конечно, невозможно было скрыть. Поэтому естествен-
но, что непонятные действия русского командования не могли не
привлекать внимание французского командования. К тому же гене-
рал Кутепов демонстративно подчеркивал, что в случае прекращения
французами довольствия он поведет свой корпус в Болгарию поход-
ным порядком.
Как уже указывалось, французские угрозы прекратить довольствие
являлись лишь средством для осуществления основной цели: уничто-
жения русской национальной вооруженной силы. Поэтому самоволь-
ный уход корпуса в Болгарию не входил в расчеты французской дип-
138
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ломатии. К тому же уход под давлением голода был бы европейским
скандалом. Не стесняясь в мерах самого грубого воздействия на рус-
ские войска в пределах Галлиполи, Лемноса и иных русских лагерей,
французы отнюдь не желали громадного скандала. Ввиду таких сооб-
ражений, командир французского Оккупационного корпуса на вос-
токе решил наглядно убедить русское командование в невозможно-
сти самовольного ухода походным порядком.
Необходимо объяснить, что наиболее уязвимым местом русско-
го плана являлось движение Булаирским перешейком, соединяющим
Галлиполийский полуостров с материком. Дорога, проходящая пе-
решейком, настолько близко подходила к морю, что являлось серь-
езное опасение попасть в этом месте под огонь французской судо-
вой артиллерии. Подобное опасение было тем естественнее, что на
галлиполийском рейде, как я указывал выше, всегда находилась де-
журная французская канонерка или миноносец. К тому же в слу-
чае нужды этот миноносец мог быть усилен подходом из Констан-
тинополя французских военных кораблей.
Несмотря на все старания выяснить, насколько может быть дей-
ствителен судовой огонь по Булаирскому перешейку, это нам не удава-
лось. Однако французы сами помогли разъяснить этот вопрос. В ответ
на наши маневры они решили произвести свои, при участии сенегаль-
цев и миноносца. Дабы показать, как ими надежно закрыт выход из
Галлиполи, на миноносец был приглашен присутствовать на маневрах
генерал-лейтенант Карцов65, бывший в роли переводчика при генерале
Кутепове. Получив от последнего указания, генерал Карцов обратил
особое внимание на действительность стрельбы по перешейку и уста-
новил совершенно точно, что благодаря топографии местности сна-
ряды миноносца или перелетали дорогу, или попадали в гряду, прикры-
вающую дорогу с моря. Таким образом, благодаря оплошности фран-
цузов нашему штабу корпуса удалось узнать чрезвычайно важное све-
дение. С получением этих данных работа нашего штаба по составлению
плана была закончена, и, надо признать, вполне успешно.
По завершении плана командир корпуса командировал начальни-
ка штаба в Константинополь для секретного доклада генералу Вран-
гелю. Главнокомандующий одобрил как план, так и все сделанное.
Получив санкцию Главнокомандующего, генералу Кутепову потребо-
валось разрешить еще один весьма важный вопрос — избрать испол-
нителей плана.
Сложная операция выхода из Галлиполи представлялась в следую-
щем виде. Внезапным ночным налетом разоружался сенегальский ба-
тальон, расположенный за городом по соседству с Сергиевским ар-
139
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
тиллерийским училищем. Подобное задание не представляло никакой
сложности для белых войск. Разоружение сенегальцев было возложе-
но на авангард, дабы, имея в виду последующие действия, он мог бы
вооружить себя сенегальским оружием. По выполнении своего пер-
вого поручения авангард должен был, не задерживаясь, двигаться фор-
сированным маршем, дабы возможно скорее захватить Чаталджин-
скую позицию, прикрывающую Константинополь. Главные силы, не
останавливаясь в городе, обязаны были двигаться за авангардом, под-
держивая последний своими энергичными действиями.
Не менее ответственная задача при выходе из города возлагалась
на арьергард. Он обязан был обезвредить французское командование
в Галлиполи, прервать его связь с миноносцем и Константинополем,
вывезти все артиллерийские, интендантские и иные потребные нам
запасы, не допускать никаких аморальных эксцессов и в случае под-
хода из Константинополя морской или иной пехоты удерживать та-
ковую, чтобы дать время и возможность остальным силам корпуса
беспрепятственно выполнять свое назначение.
Начальником авангарда был назначен командир Дроздовского стрел-
кового полка генерал-майор Туркул с Дроздовскими частями. Началь-
ником главных сил был назначен я. В состав главных сил входили: Пе-
хотная дивизия, Кавалерийская дивизия, все вспомогательные войска,
санитарные заведения. При главных силах должны были следовать и
семьи. Начальником арьергарда командир корпуса назначил своего на-
чальника штаба и галлиполийского коменданта генерал-майора Штей-
фона с подчинением ему всех военных училищ.
21 июля командир корпуса пригласил на секретное заседание ука-
занных будущих начальников колонн, а также начальника Кавалерий-
ской дивизии генерал-лейтенанта Барбовича и начальника Сергиев-
ского артиллерийского училища генерал-майора Казмина66. Послед-
ний, как ближайший сосед сенегальцев, обязан был способствовать
авангарду при разоружении, а затем поступить в подчинение началь-
ника арьергарда.
Командир корпуса объявил собравшимся обстановку, принятый им
план и распределение частей и обязанностей. Начальникам колонн и
генерал-майору Казмину было приказано во исполнение основного
плана продолжать разведку и подготовку в пределах своих будущих
задач.
К концу лета 1921 года переговоры Главного командования о при-
нятии частей Русской Армии правительствами Болгарии и Сербии
увенчались успехом, и до самого разъезда частей из Галлиполи фран-
цузское командование продолжало выдавать скудный паек.
140
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Поход на Константинополь отпал. Было ли это к лучшему или к
худшему — судить нам не дано, но думается, что весь план похода и
его подготовка были настолько продуманы и разработаны, а кроме
того, дух войск, сплоченность их, жертвенность и, наконец, реши-
мость — стояли настолько высоко, что в успехе похода сомневаться
было трудно.
В. Павлов67
МАРКОВЦЫ В ГАЛЛИПОЛИ68
У Константинополя
4 и 5 ноября корабли подплыли к Босфору и стали на якоря. «Не
принимают?» — возникла мысль... Но вот на мачтах взвиваются
французские флаги: Франция взяла под свое покровительство оста-
вивших свою землю русских. Вздох облегчения. Подымаются и жел-
тые карантинные флаги.
Наутро корабли по очереди стали входить в Босфор. В числе пер-
вых — крейсер «Генерал Корнилов», на котором генерал Врангель.
Крейсер подошел к месту стоянки международной эскадры близ Зо-
лотого Рога и только приспусканием флага отсалютовал военным су-
дам. Те ответили орудийным салютом.
5-го на константинопольский рейд прибыл маленький колесный
пароход «Веха», тянувший за собою баржу — плавучий маяк. И как
бы из уважения к доблести «Вехи», ей салютовал дредноут «Импера-
тор Индии».
* * *
Постепенно перед Константинополем сосредоточилась вся Русская
эскадра в 126 судов. Сразу же к каждому подплывали катера от Рус-
ского посланника и Красного Креста с хлебом и водой. Но сколько
нужно было хлеба и воды, например, для одного «Херсона», на кото-
ром до 9000 человек? Первая выдача — небольшой хлеб — «экмек»
на 30 человек. Это только чтобы разбередить аппетит, усилить его.
«Выручали» турки-«кардаши», окружавшие корабли и предлагавшие
за ценные вещи, за Романовские деньги и, весьма неохотно, за биле-
ты выпуска последних годов, тот же хлеб, инжир. Но пусты были
карманы у бойцов. Особенно мучила жажда. Славная «Веха» пошла
141
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
на хитрость: подняла сигнал «пожар», и быстро она и ее баржа были
снабжены водой.
К кораблям подъезжали санитарные комиссии, но сделать они
ничего не могли при полной забитости кораблей людьми. Подъез-
жали иностранные военные миссии с требованием сдачи оружия.
Казалось — требование законное, но как не хотелось выполнять его.
И не выполнили. С «Херсона» снесли сотни две испорченных вин-
товок, с других кораблей тоже понемногу. 1-я батарея просто от-
казалась выдать оружие зуавам, и те вернулись ни с чем.
Подъезжали представители иностранных миссий, Красного Крес-
та, благотворительных обществ. «Осматривают нас словно зверей эти
чистые, выхоленные люди. Приезжают бесцеремонные корреспонден-
ты газет — прекрасная пища для их фельетонов. Появляются вновь
испеченные представители лимитрофных государств, выуживая своих
соотечественников, учитывая их голодную психологию. Наконец, при-
езжают практические американцы, которые быстро налаживают до-
вольствие детей и женщин».
Муравейник кораблей. Человеческий муравейник на каждом из
них. Неизвестность. Но вот корабли объезжает на катере под андре-
евским флагом генерал Врангель.
«Могучее русское «Ура!» несется по рейду. Люди кричат из пос-
ледних сил, совершенно искренне приветствуя своего Главнокоман-
дующего, не утратившего перед войсками ни обаяния, ни авторитета.
Все отлично понимают, что мы за границей и вся надежда только на
него. Он выведет их с честью из создавшегося положения».
* * *
День-два — и на кораблях люди ожили: стали выдавать больше
хлеба, консервов; в воде уже не было недостатка. Стали сгружать
раненых и больных и размещать их по госпиталям Константинопо-
ля. Стали съезжать на берег «обитатели трюмов», расставаясь со сво-
ими вещами, оказавшимися лишними, ненужными. Таково было
требование иностранных властей, с которыми уже нельзя было не
считаться.
Затем был получен приказ, касающийся армии. Вся она сводилась
в три корпуса: 1-й, Донской и Кубанский, отдельно — флот. Упраз-
днялось, таким образом, немало штабов и всяких управлений. И при-
каз разрешал командному составу, не вошедшему в новую организа-
цию армии, оставить ее ряды, как и служащим в разных военных
учреждениях. Новые сотни людей стали высаживаться на берег. Раз-
142
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
решено оставить армию и по инвалидности и по слабости. Снова
сотни. А в общей сложности — тысячи.
Наконец, стало известно о размещении армии по лагерям: 1-й кор-
пус — в Галлиполи, Донской — у Чаталджи, Кубанский — на Лемно-
се. Все военные суда направлялись в Тунис, во французскую морскую
базу — Бизерту. С 13 ноября суда с частями армии стали покидать
константинопольский рейд.
В Галлиполи
В течение немалого числа дней, даже недель, выгружался 1-й кор-
пус и размещался в маленьком полуразрушенном в Великую войну
греко-турецком городке, забив в нем склады, сараи, разрушенные
дома. Холодно, тесно, без пучка соломы на каменных полах.
Высадился штаб марковцев. Три офицера с какой-то осторожно-
стью и торжественностью несли под длинному свертку в кожаных
футлярах. Это были Николаевские знамена полков. Молва быстро
разнесла эту новость. И необычайную грусть переживали все.
14 ноября, приказом по 1-му корпусу, все дивизии сводились в пол-
ки: Корниловский69, Марковский70, Дроздовский71 и Алексеевский72 (из
чинов 2-го73 и 3-го корпусов74) и Отдельный Гвардейский батальон75,
составившие пехотную дивизию. Части регулярной кавалерии составили
кавалерийскую дивизию76. Шефские артиллерийские бригады сводились
в дивизионы при своих полках. При каждом полку были и свои инже-
нерные роты. Отдельно — 5-й77 и 6-й78 артиллерийские дивизионы.
Все эти части перешли из Галлиполи за шесть верст в Долину роз
и смерти, где построили лагерь из английских палаток. В центре каж-
дого полка в особых полуоткрытых палатках стояли их знамена и
около них — часовой.
И только в лагере марковцы увидели, наконец, заслуженные ими
Крестоносные знамена, на которых лик Николая Чудотворца и бес-
смертные слова: «Верою спасется Россия». Потом к трем знаменам
присоединилось четвертое, Императорское, неизвестного полка.
В Марковский полк были влиты остатки гренадер и миллеровцев,
всего около 100 человек. Месяцы собирались марковцы, плывшие из
Крыма на десятке пароходов, попавшие в лагеря донцов и кубанцев
и выписывающиеся из госпиталей. В итоге сила их, уступая другим
полкам, составилась так: полк — три батальона, учебная, пулеметная
и ординарческая команды — 1100 человек, артиллерийский дивизи-
он — 500, конный дивизион — 160, инженерная рота — 120 и от-
143
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
дельно стоявшая между городом и лагерем, занимавшаяся проклад-
кой конной узкоколейки, железнодорожная рота — 150 человек.
Все были вооружены винтовками; имелось 15 пулеметов и немало
патронов.
Полк принял, наконец, генерал Пешня79; его помощник — пол-
ковник Докукин80. Началась уставная лагерная жизнь и занятия.
Устроена церковь, театр, баня. Составился струнный оркестр из са-
модельных инструментов, драматическая труппа, хор «Братьев Зай-
цевых». Помимо учебной команды были по полку обер- и штаб-
офицерские курсы. С началом тепла и сухой погоды образовались
разные спортивные команды. Принимались меры к составлению
полкового духового оркестра.
Жизнь кипела не только в Марковском полку, но и в других.
В городе, где стоял штаб корпуса, находились пять военных училищ,
Технический полк81, «Галлиполийские» роты, мастерские, отличный
корпусной театр, библиотека-читальня, гимнастическая школа; была
и гимназия имени генерала Врангеля, в которой учились дети всех
возрастов. Регулярно читались лекции по высшим дисциплинам, как
в городе, так и в лагере. Устраивались сеансы устной газеты.
Вся жизнь и города, и лагеря была построена на здоровых нацио-
нальных началах и совершенно не напоминала жизнь концентра-
ционных лагерей, как об этом писали некоторые газеты левого на-
правления.
Естественно, что неудача в борьбе с красными, оторванность от
Родины, неопределенность будущего, жизнь на диком полуострове,
полуголодная и нищая, давили морально. К этому прибавился еще
нажим французов с целью роспуска армии. И в армии возникали
кризисы, но их разрешали тем, что предоставляли желающим полную
свободу уйти на все четыре стороны. Ушли тысячи, но десятки тысяч
остались. Марковцы уменьшились несколько в числе.
МАРКОВЦЫ-АРТИЛЛЕРИСТЫ В ГАЛЛИПОЛИ82
Утром 1 ноября 1920 года все батареи, кроме батареи генерала
Маркова, погрузились в Килен-бухте Севастополя на пароход «Хер-
сон», вышедший к полудню на рейд. После объезда транспортов ге-
нералом Врангелем они стали выходить на внешний рейд, откуда в
сумерках взяли курс на Константинополь.
«Херсон» имел на борту более 9000 человек, при малом количе-
стве воды и при полном отсутствии провианта. В батареях, пришед-
144
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
2^
ших из боя и без обозов, с первого же дня начался голод. Тяжелора-
неные и больные умирали.
4-го «Херсон» стал на якорь в Константинополе: 126 судов всех
видов, со 150 000 человек и разным казенным имуществом на об-
щую сумму ПО миллионов франков, из коих на 15 миллионов было
роздано армии, а все остальное взято французами.
До 7-го простояли на рейде, затем двинулись в Галлиполи, для
размещения в лагерях. С 8-го по 13-е простояли на рейде города, а
по выгрузке заняли несколько разбитых домов и сараев.
Наличный состав бригады состоял из: генералов — 1, штаб-офице-
ров — 14, обер-офицеров — 11, чиновников 9 и солдат — 238. Толь-
ко 22-го прибыла генерала Маркова батарея — 16 офицеров и 55 сол-
дат и несколько чинов 7-й батареи, погрузившихся в Керчи и Феодосии,
после тяжелых условий пути. Бригада сводилась в Отдельный Марков-
ский артиллерийский дивизион из 3 батарей: генерала Маркова — пол-
ковника Лепилина83, второй — полковника Михайлова84 и третьей —
полковника Айвазова85, из 7-й и 8-й батарей. Позднее в дивизион на
пополнение был включен состав бывшей 2-й позиционной бригады и
дивизион вошел в состав 1-й артиллерийской бригады, генерал-майо-
ра Фока86. Наконец, постепенно вернулось много раненых, больных и
прибывших на разных пароходах наших чинов.
Отведенный лагерь находился в 6 верстах от города, в долине ре-
чушки Кучук-Доре, или Голое Поле. Часть вооружения — негодно-
го — была оставлена на пароходе, лучшее взято с собой в лагеря.
Вскоре вдоль речки вырос палаточный город, со временем разукра-
шенный по всем правилам и заживший своей русской военной жиз-
нью. Железной волей командира корпуса генерала Кутепова введена
дисциплина, начались занятия, лекции, театр, спортивные состязания
и сопротивление союзникам, стремившимся к нашему распылению.
Все попытки это сделать потерпели неудачу, ушла незначительная
часть, случайных и слабовольных, оставшиеся сплотились вокруг род-
ных частей и своих начальников, надеясь на дальнейшую борьбу.
Позднее 2-ю батарею принял полковник Яковлев, а третью —
полковник Левашов87, батареи же пополнились рядом блестящих гос-
под офицеров из разных частей и выпуском 14 молодых подпоручи-
ков из Сергиевского артиллерийского училища.
Началась и культурно-общественная работа. В дивизионе издавал-
ся журнал «Изгой», были театры, и свой Марковский, с популярным
хором «Братьев Зайцевых», где пелись песенки на злобу дня и назы-
вались они — «Ламца-дрица-ха-цаца».
Вот несколько куплетов:
145
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Мы в Галлиполи живем,
Голодаем, но поем.
Всю Европу удивляем,
Что имеем — загоняем.
Наш теперешний кумир:
Халва, мастика и инжир,
Ждем отъезда без конца,
Ламца-дрица-ха-цаца.
Де Шарпи нас удивил,
Когда лагерь посетил.
«Мне не нужен ваш парад,
Я и так вас видеть рад.
Бросьте вы маршировать
А учитесь-ка пахать».
Вот обрадовал сердца,
Ламца-дрица-ха-цаца.
Стол хороший, слава богу,
Скоро все протянем ногу.
Хоть бы кто-нибудь помог,
Ведь мы ходим без сапог.
От кокосового масла
Даже вся любовь погасла
И иссохли все сердца,
Ламца-дрица-ха-цаца.
А теперь нас всех стращают,
Выдавать нам обещают
Вместо мяса мармелад,
Но никто тому не рад.
Не секрет, что с этой пищи
Мест не хватит на кладбище,
Мертвых будет без конца,
Ламца-дрица-ха-цаца.
Ну, кричи «Ура!», ребята:
Вот «Четыреста Десятый».
Много пятниц его ждали,
Наконец-то увидали.
Мы ж остались и поем
Да «Одиннадцатый» ждем,
Ждем мы снова подлеца,
Ламца-дрица-ха-цаца.
И, забрав с собой монатки,
Посдирали все палатки,
Проиграл трубач «поход»,
Все ушли на пароход.
Двух полков уж больше нет:
От палаток только след,
Ни окошка, ни крыльца,
Ламца-дрица-ха-цаца.
146
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
^21
И этот день отъезда наступил, когда дивизион 26 ноября 1921 года
погрузился на турецкий пароход «Кюрасунд» и через Константино-
поль, Бургас прибыл 29-го в порт Варна.
Позади осталось годичное пребывание в Галлиполи, и там на клад-
бищах соратники: капитан Янковский Михаил, штабс-капитан Баба-
даглы Леонид, штабс-капитан Ольшевский Станислав, поручик Ката-
сонов Михаил, подпоручик Каракучи Михаил, подпоручик Касьянов
Петр, старший фейерверкер Попов Федор, доброволец Земцов Алек-
сандр, доброволец Каверин Валерьян.
По случаю годовщины пребывания в Галлиполи был создан Галли-
полийский Крест, позднее общество, а в приказе мы читаем: «...Вы
целый год несли крест. Теперь, в память Галлиполийского сидения,
этот крест носите на своей груди. Объедините же вокруг этого крес-
та русских людей. Держите высоко русское имя и никому не давай-
те русского знамени в обиду...»
И это исполняется галлиполийцами до сих пор, ибо там они име-
ли возможность проверить пережитое и продолжать давно взятое
решение, без присяги, подписки и обещаний, до конца своего слу-
жить делу борьбы.
Ни козни врагов, ни самое страшное — время не смогли их
свернуть с пути, а лишь привели к созданию в зарубежье Русского
Общевоинского Союза, самой значительной организации, по свое-
му качественному и количественному составу.
На чужбине с трехцветным флагом
3 декабря 1921 года, после карантина, дивизион выгрузился в го-
роде Варне с парохода и расположился в казармах болгарской дру-
жины, а 20-го по железной дороге переброшен на станцию Мезд-
ра, откуда походным порядком прибыл в город Орханиэ, располо-
женный на шоссе в город Софию, у знаменитого Араб-Конакского
перевала.
Здесь уже стояли в казармах Дроздовские артиллерийский и кон-
ные дивизионы, а для нас отведен был большой манеж, который не-
обходимо было приспособить для жилья.
Еще в городе Варне дивизион принял от генерал-майора Машина88
новый командир генерал-майор Илляшевич Лев Львович89. Устройство
на новом месте потребовало продолжительного времени, после чего
началась обычная служба в гарнизоне: занятия, лекции и отправка чи-
нов на курсы по совершенствованию военных знаний.
147
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Переселение корпуса вызвало со стороны местных левых орга-
низаций протесты и травлю. 1 февраля генерал Кутепов делал смотр,
но 16 мая генерал был выслан из Болгарии, 18-го пришло запре-
щение на наше свободное передвижение, а после высланы все стар-
шие начальники и дивизионом временно командовал полковник
Яковлев.
Финансовый кризис заставил Главнокомандующего решиться на
переход на самообеспечение и увольнения части личного состава на
работы. Попытка красных захватить власть в стране была ликвиди-
рована с нашей помощью, вскоре порядок водворился и начальники
вернулись.
Но травля генерала Врангеля и армии продолжалась со стороны
правых и левых организаций эмиграции, об этом точно и ясно чита-
ем в приказе от 27 марта 1923 года за № 243:
«Последние дни вновь травят Армию. На нее клевещут, ей гро-
зят. Сомкнув свои ряды, мы ответим презрением. Родные знамена,
пока мы живы, не вырвать из наших рук. Да помнят это те, кто дер-
знет на них посягнуть. Генерал Врангель».
Попытка всех политических интриганов, в дни боев скрывавших-
ся за штыками бойцов, провалилась. Чины армии, тесно сплоченные
между собой, стали разъезжаться по всем странам для получения об-
разования или в поисках работы, главным образом в город Софию,
на шахты Перника, и уже с 1923 года значительная наша группа
прибыла в Париж, где повсюду всем и вообще во всех странах при-
шлось пройти через тяжелые работы в шахтах, на заводах, построй-
ках. Немедленно начали образовываться наши группы и создаваться
кассы взаимопомощи.
Обстоятельства заставили преобразовать армию в Русский Обще-
воинский Союз с присоединением к нему других военных организа-
ций. Во главе зарубежного воинства встал Великий князь Николай
Николаевич. Жизнь дивизиона сосредотачивалась в Париже, Софии,
Белграде и Праге, где часть соратников, как вообще и в других мес-
тах, в больших лишениях и с такой настойчивостью учились в выс-
ших учебных заведениях, в результате чего вышел ряд докторов, ин-
женеров и ученых, позднее достигших большого имени. Все же, кто
за учением, а большинство за тяжелым физическим трудом уделяли
свое свободное время на совершенствование в военном деле и в ра-
боте с молодежью, в национальном духе, как и по линии Общества
Галлиполийцев.
Часть приняла активную роль в работе внутри СССР, во время
которой погиб К.И. Волков90; В.А. Ларионов91 в июне 1927 года бро-
148
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
сил бомбу в Ленинградском партийном клубе, а Г.Н. де Тиллот92 в
Севастополе взорвал пороховой погреб, а в мае 1925 года захватил с
несколькими соучастниками «Утриш», парусно-моторный теплоход,
и привели его в порт Варна.
После смерти генерала Врангеля и Великого князя во главе РОВС
встал генерал Кутепов. Естественно, что создавшаяся за границей
антикоммунистическая сила не могла не обратить на себя внима-
ния наших врагов, и они в Париже 26 января 1930 года похитили
генерала Кутепова, а 22 сентября 1937 года — и его преемника,
генерала Миллера93.
Все эти удары стойко перенес РОВС, еще больше сплотившись, а
сам враг указал на значение РОВС, его удельный вес и как на силу
им опасную, но для Национальной России необходимую.
За все эти годы наша внутренняя жизнь продолжалась в тесной
взаимной связи, в издания ежемесячных Информаций и еженедель-
ных встреч в своих собраниях. Дружной работой в течение двух с
половиной лет в 1931 году была издана наша История, на ротаторе,
на 568 страницах и при 91 схеме, в 100 экземплярах. Ряд чинов де-
ятельно работал по линии Общества Галлиполийцев.
В 1934 году командир дивизиона генерал Илляшевич по состоя-
нию своего здоровья попросил его освободить от должности с остав-
лением рядовым, что и было исполнено с назначением заместителем
доблестного полковника Жолондковского Владимира Ефремовича94,
участника Японской войны, но по причине получения им почти од-
новременно другого назначения его заменил подполковник Щавин-
ский Вадим Всеволодович95.
В дни Гражданской войны в Испании в армии генерала Франко
находился русский отряд с рядом наших соратников, под командой
капитана Кривошеи96.
Вторая европейская война тяжело отразилась на положении РОВС.
Несколько наших друзей приняли участие в Русском корпусе в Юго-
славии, но все проживавшие в славянских странах или посланные на
работу насильно в Германию частью пропали без вести, частью стали
жертвами большевиков, а оставшиеся переселились в США.
С 1929 года и по 1945-й погибли: штабс-капитан Волков Констан-
тин Иванович, штабс-капитан Полухин Яков Тимофеевич97, штабс-
капитан Налетов Владимир Иванович98, подполковник Стадницкий-
Колендо Вячеслав Иосифович99, штабс-капитан Фишер Борис Алек-
сандрович100, штабс-капитан Минквиц Петр Федорович101, подпору-
чик Бастамов Владимир Владимирович, полковник Михайлов Алексей
Алексеевич.
149
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Ныне жизнь перестроилась иначе, большинство из нас находится
во Франции и значительная группа в США, все на пенсии, и ко дню
юбилея дружная семья живет, как всегда, тесно, ведя везде активную
работу. Уже не только дети, но внучки и внуки выходят из высших
учебных заведений, вместе с нами приобщаются к торжеству полуве-
кового служения их отцов и дедов, далекой и еще им неведомой, но
любимой Отчизне.
М. Левитов102
КОРНИЛОВЦЫ В ГАЛЛИПОЛИ103
Пароходы начали приходить в Константинополь с 15 ноября по
23-е включительно. Пароходы подходят к Царьграду. Развертывается
широкая, прекрасная панорама Константинополя, видна и Святая
София. Вот стоят на рейде величественные «Генерал Алексеев» и
«Генерал Корнилов». У трапа появляется генерал Врангель. Главноко-
мандующий здоровается с войсками. Несется единодушное «Ура!».
И в то же время на всех пароходах выкинуты флаги: «Хлеба и во-
ды!» На пароходах продолжалась давка, грязь и холод. Международ-
ная полиция следила, чтобы русские не сходили с пароходов. Пра-
вовое положение офицеров и солдат все еще выяснялось. Несмот-
ря на это, французы на глазах своих бывших союзников сгрузили
с прибывших из Крыма судов: 45 000 винтовок, 350 пулеметов,
12 000 000 ружейных патронов, 330 000 снарядов и 60 000 руч-
ных гранат. Продовольствия: 300 000 пудов зерна, 20 000 пудов са-
хара, 17 000 пудов чая, 1500 пудов табака и разных других про-
дуктов 50 000 пудов. Обмундирования и белья: 42 000 шинелей,
френчей и шаровар, 340 000 рубах и кальсон, 640 000 пар носков,
285 000 полотенец, 58 000 пар обуви, 592 000 кг кожи, 53 000 пар
перчаток, 140 000 одеял, сукна и мануфактуры 810 000 метров и
другое имущество, а всего на сумму в 69 075 888 франков того вре-
мени.
Непрерывно работали лебедки, пустели трюмы, а вместе с этим
Русская Армия все более обездоливалась и переходила в материаль-
ную зависимость к чужому, хотя бы и другу.
«Приказ по войскам 1-й Армии № 1, 5(18) ноября 1920 года,
Константинополь, «Алмаз». 1. Приказываю, в каждой дивизии рас-
поряжением командиров корпусов всем чинам, за исключением офи-
церов, собрать в определенное место оружие, которое хранить под
150
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
караулом. 2. В каждой дивизии сформировать вооруженный баталь-
он в составе 600 штыков с офицерами, которому придать одну пуле-
метную команду в 60 пулеметов. 3. К исполнению приступить не-
медленно и об исполнении донести. Генерал-лейтенант Кутепов».
Приказ № 3 говорил о том, что 1-я армия сводится в 1-й армей-
ский корпус под командованием генерала от инфантерии Кутепо-
ва. В состав корпуса должны войти: 1-я пехотная дивизия, 1-я кава-
лерийская дивизия и технический полк. Начальником 1-й пехотной
дивизии был назначен генерал-лейтенант Витковский. По Мрамор-
ному морю шли «Саратов» и «Херсон» к Дарданеллам, где, теперь
это уже было ясно, ждал армию ее тернистый путь. Когда 22 ноября
1920 года, миновав водный простор Мраморного моря, в маленькую
бухту полуразрушенного городка Галлиполи, расположенного на се-
веро-востоке Галлиполийского полуострова, прибыли первые два па-
рохода с частями 1-го армейского корпуса, с ними прибыл и генерал
Кутепов. Французский комендант города заявил, что все части кор-
пуса не могут поместиться в городе и должны расположиться в лаге-
ре, для которого отведена долина в 6 километрах от города. Генералу
Кутепову подали лошадь и дали проводника для осмотра будущего
лагеря в долине «Роз и смерти», названной так потому, что в проте-
кающей там речонке водились маленькие ядовитые змеи и вдобавок
к ним небольшие породы удавов. В долине было две небольшие ту-
рецких фермы и кое-где росли деревья, а вдали возвышались горы по-
луострова, При виде этого у генерала Кутепова невольно вырвалось:
«И это все?» Но, как ни печальна была картина, лагерь нужно было
устраивать. На второй день французы выдали палатки и немного не-
обходимых инструментов.
Генерал Деникин в своих воспоминаниях дал такую оценку Гал-
липоли: «На тернистом пути Добровольческой армии было три эта-
па: Орел — ее слава; Новороссийск — ее несчастье и Галлиполи —
ее испытание. На всех этих этапах развевалось трехцветное знамя.
Оно двигало на подвиг, оправдывало жертвы и будило надежды. Этот
символ Родины неотделим от Армии. В нем ее смысл, духовная сила
и будущее».
Корниловская ударная дивизия104 была сведена в полк, которому
в лагере было отведено место на правом фланге дивизии. Само место
представляло собой равнину, имеющую по бокам большие холмы,
впереди протекал ручей, и где-то далеко в горах были видны деревья
и кустарники. Несмотря на то что все грузы пришлось до постройки
узкоколейки носить на себе, все же лагерь был построен довольно
скоро, но оборудование его немного затянулось. Набиты были палат-
151
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ки до отказа. Особенно тяжело было семейным, часть которых вы-
рыла для себя простые землянки. Первое время особенно тяжело
было переносить полуголодный паек, и от этого сильно пострадали
черепахи, которые шли на пищу.
Помимо всех этих недочетов, нас давили горечь военного по-
ражения и измена наших союзников, забывших, какую жертву мы
принесли для их победы на фронте первой Великой войны 1914—
1918 годов, и теперь не только забывших про нас, но и отобрав-
ших от нас весь наш флот и все наши запасы за нищенский кусок
хлеба, да и во время Гражданской войны немало потрудившихся на
пользу Ленина и Пилсудского. Все это давило на мораль, которую
нужно было поддержать для своего престижа.
Это большое и основное дело было неразрывно связано с именем
командира нашего корпуса генерала от инфантерии Александра Пав-
ловича Кутепова, который был хорошим военным психологом, и по-
тому принятые им меры придали его корпусу вид, достойный его
прошлого. Он высоко ставил офицерский мундир и в приказах гово-
рил: «Офицер во всех случаях жизни должен быть офицером. Ника-
кой труд не может быть унизительным, если работает русский офи-
цер». Главный его успех заключается в том, что он сумел свою любовь
к Родине и свою веру в конечный успех дела перелить в павшую ду-
хом армию. Он говорил: «Наш долг перед Родиной обязывает нас
быть сплоченными, дисциплинированными и обученными». И все это
для того, чтобы донести наши знамена в Россию. Это же руководило
генералом Кутеповым и во всех его сношениях с французами. Когда
на запросы французского командования генерал Кутепов давал уклон-
чивые ответы, а на категорические требования отвечал не менее ка-
тегорическими отказами, — все понимали, что он, действуя так, за-
щищает достоинство Русской Армии, а вместе с ней и России. Имен-
но так он характеризуется и Главнокомандующим в его приказе по
случаю годовщины пребывания корпуса в Галлиполи: «Величием духа,
всесокрушающей силой, непоколебимой верой в правоту нашего дела
и безграничной любовью к Родине и Армии он неизменно, в самые
трудные дни нашей борьбы вселял в свои части тот дух, который дал
им силы на Родине и на чужбине отстоять честь родных знамен. Ис-
тория в будущем оценит генерала Кутепова, я же высказываю ему
мою безграничную благодарность за неизменную помощь и дружную
поддержку, без которой выпавший на мою долю крест был бы непо-
силен». Характерно и то, что, в то время как часть русской загранич-
ной общественности обливала имя генерала Кутепова потоками гря-
зи, все русские общественные деятели, побывавшие в Галлиполи и
152
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
видевшие, что было им там сделано, и те отношения, которые созда-
лись между командиром и его корпусом, прониклись к нему глубо-
ким уважением.
Наш Корниловский ударный полк остался в составе 1-го армей-
ского корпуса, а потому в дальнейшем все относящееся к корпусу
будет касаться и его, и для экономии места детали нашей полковой
жизни я сокращу до минимума.
Командиром полка был назначен генерал Скоблин, к тому време-
ни немного поправившийся от ранения, полученного под Рогачиком.
Командиром 1-го батальона — полковник Гордеенко105, задержавший-
ся в Константинополе по ранению на Юшуньских позициях. Коман-
диром 2-го батальона — полковник Левитов М.Н., не пожелавший
остаться в Константинополе по ранению пулей в пах, оставшейся в
позвоночнике и удаленной только через 8 лет в Болгарии. Его помощ-
ником был назначен полковник Иванов К.В.106, бывший командир
офицерского батальона 2-го полка. Командиром 3-го батальона —
полковник Щеглов В.П.107, тоже немного подлечившийся от ранения
на Юшуньских позициях. Начальником хозяйственной части стал пол-
ковник Гавриленко А.А.108, адъютантом полка — капитан Копецкий109
и командиром конного эскадрона — ротмистр Копецкий110
Восстановление нормальной жизни в полках 1-го корпуса вызвало
оставление его рядов некоторыми его чинами. Причины ухода были
весьма разнообразны: потеря веры в продолжение борьбы, желание
устроиться в новоявленных республиках, появившихся после револю-
ции, на работу в Америку, а небольшая часть, поддавшись пропаган-
де французов, вернулась в СССР. Приказ по корпусу не противился
этому и только дал определенный срок, после которого уходящие
считались преступниками. Всего в Галлиполи прибыло 26 590 чело-
век, и за все время через беженский лагерь прошло 4650, из них офи-
церов 1244 и солдат 2406, то есть ушло менее одной седьмой части
корпуса. Нельзя сказать, чтобы это прошло безболезненно: часто с
уходящими старыми соратниками прощались с искренним сожалени-
ем оттого, что в дальнейшем их дороги расходятся, а с солдатами,
особенно из последнего пополнения пленными, расставались дружес-
ки, с благодарностью им за то, что они помогли нам в последних боях
с честью их закончить. С этим отходом своя часть, свой полк снова
стали дорогими, снова тщательно поддерживалась своя форма и свои
праздники, и впоследствии занятия велись нормально, а от парадов
были даже в восторге. Характерно, что количество ушедших в бежен-
цы в Корниловском, Марковском и Дроздовском полках, составлен-
ных из дивизий тех же наименований, было меньшим, чем в Алексе-
153
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
евском, в который были влиты остатки Алексеевского и Самурского
полков и частей 13-й и 34-й пехотных дивизий.
Со стороны французов принимались все меры для распыления
корпуса, не останавливаясь не только перед угрозой лишения пай-
ка, но и перед применением военной силы, сопроводив последнюю
маневрами военных судов, стоявших в бухте. В этой борьбе корпус
выдержал экзамен на политическую зрелость. Участь его была ре-
шена. Он окончательно осознал себя армией, Русской Государствен-
ной армией, носителем идеи русской государственности. Остались
люди, крепкие духом и верные идее борьбы за счастье и возрожде-
ние Великой и Неделимой России. С этим окончательно прекрати-
лись все разговоры о беженцах.
Питание
В Константинополе оно было отчаянным. Все вывезенные нами
запасы из Крыма были отобраны «союзными комиссиями». Если и
оказывалась помощь, то только из источников благотворительных, так,
например, один киловый хлеб выдавался на 16 человек или две гале-
ты на два дня. В Галлиполи все питание французы взяли в свои руки,
в залог за это были взяты все вышеуказанные наши запасы продо-
вольствия и наши корабли, среди которых была и плавучая ремонт-
ная база нашего Черноморского флота большой ценности. Общая же
стоимость питания 1-го армейского корпуса за десять месяцев обо-
шлась французам в семнадцать миллионов франков, что за вычетом
отобранного у нас является полностью оплаченной нами. Избегая
резкостей в адрес наших бывших союзников за их желание распы-
лить нас угрозой сокращения пайка, скажем, что таковой всеми ис-
следователями этого вопроса признан неудовлетворительным даже
для таких «изгоев», в каких нас тогда превратили. Для улучшения пи-
тания и с нашей стороны были приняты меры. Так, Корниловский
ударный полк арендовал клочок земли, и ему удалось собрать с него
какой-то урожай. В Дарданелльском проливе была организована рыб-
ная ловля, которая благодаря строгим мерам французов смогла свои-
ми уловами только оплатить купленные снасти. Вопрос с обмундиро-
ванием обстоял тоже весьма остро, так как отступление в морозы и
эвакуация превратили все в тряпки. Французы из захваченного в Кон-
стантинополе все же выдали часть для 1-го армейского корпуса, что
дало нам возможность прикрыть свою наготу. Подробный расчет все-
го приведен в книге «Русские в Галлиполи», изданной в 1923 году.
154
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Помимо этого, помощь шла из благотворительных учреждений Бель-
гии, Греции и особенно из Америки. В наших записях того времени
отмечено, что французы встретили прибытие майора Дэвидсона в Гал-
липоли недружелюбно, но все же отвели для склада привезенного
помещение. С начала деятельности майора Дэвидсона до 1 августа
всех грузов прибыло около 1500 тонн (93 000 пудов).
Эта помощь, существенная и широкая, нашла себе достойную
оценку в прощальных словах командира корпуса в приказе от 3 ок-
тября 1921 года: «В ближайшие дни уезжает из Галлиполи предста-
витель американского Красного Креста майор Дэвидсон. Он прибыл
в Галлиполи в самое трудное для нас время, когда наши больные,
наши женщины и дети не имели ни крова, ни одежды, ни доста-
точного питания, ни медикаментов. Щедрая помощь продолжалась
во все время пребывания майора Дэвидсона в Галлиполи. Друзья по-
знаются в несчастье, и мы знаем, что от нас уезжает наш добрый
друг, о котором мы всегда будем вспоминать с чувством глубокой
признательности». Широта и размах американской помощи были
основной чертой деятельности майора Дэвидсона. Питательные пун-
кты, устроенные иностранными и русскими благотворительными уч-
реждениями, характерно отразились особенно на детях.
Лагерная жизнь
Хотя и на пустой желудок, но с появлением построенной наши-
ми инженерами узкоколейки приведение лагерной жизни в порядок
пошло ускоренным темпом. Было подобрано и использовано нами все
брошенное после войны турками и союзниками. Несмотря на невы-
носимую тесноту в палатках, было приказано построить сплошные
кровати, чтобы не спать на земле. Кустарники и леса в горах сильно
пострадали от этого. Несмотря на все эти препятствия, жизнь наше-
го полка, как и всего корпуса, приняла вид опрятного лагеря. Перед
передней линейкой полка была построена «знаменная будка», где
помещались: наше Черно-Красное знамя, врученное полку в первую
Великую войну, в 1917 году, самим генералом Корниловым; Георги-
евское знамя бывшего Георгиевского батальона при Ставке Верхов-
ного Главнокомандующего в Великую войну; знамя 75-го пехотного
Севастопольского полка; знамя 133-го пехотного Симферопольского
полка; Николаевское знамя 1-го Корниловского ударного полка; Ни-
колаевское знамя 2-го Корниловского ударного полка; Николаевское
знамя 3-го Корниловского ударного полка и флаг Корниловской удар-
155
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ной дивизии. Все это в основном было исполнением приказов гене-
рала Врангеля и генерала Кутепова.
Приказ генерала Кутепова при высадке: «Для поддержания на
должной высоте доброго имени и славы русского офицера и солда-
та, что особенно необходимо на чужой земле, приказываю началь-
никам всех степеней строго следить за выполнением всех требова-
ний дисциплины. Вверенный мне корпус должен быть образцовым
в войсках Русской Армии и пользоваться тем же уважением инос-
транцев, каким пользовалась Русская Армия».
Приказ генерала Врангеля от 1 декабря 1920 года: «По устройстве
войск на новых местах главной заботой начальников всех степеней
должно быть создание прочного внутреннего порядка во вверенных
им частях. Дисциплина в Армии и на Флоте должна быть поставлена
на ту высоту, какая требуется воинскими уставами, и залогом под-
держания ее должно быть быстрое и правильное отправление право-
судия». Указанная генералом Врангелем цель: «Русская Армия должна
продолжать борьбу за освобождение России» — являлась как бы за-
вершением всех мер воспитания корпуса в Галлиполи.
Для проведения всего намеченного в жизнь в Галлиполи было 6
военных училищ и 14 офицерских школ. Добавочно к этому было
создано несколько общеобразовательных курсов, чтобы дать молодым
возможность пополнить свое специальное военное и общее образо-
вание и приобрести другие знания. Для детей была образована гим-
назия имени генерала Врангеля, в которой учились 179 мальчиков и
49 девочек. В полках продолжали функционировать Суды чести, для
солдат в Корниловском ударном полку была создана учебная коман-
да, начальником которой был назначен полковник Будилович111.
Отношение армии к Главнокомандующему
Разрешение этого вопроса зависело от признания страны, давшей
нашему флоту право пользоваться ее флагом. Таковой была Франция.
Из вышеизложенного мы видели, что все ее усилия сводились к ско-
рейшему распылению нашей армии мерами, далекими от взаимных
дружеских отношений, существовавших до прихода у нас к власти
большевиков Ленина. Генерал Врангель все свои усилия направлял к
признанию нас армией. Для этого он должен был доказать предан-
ность ему Русской Армии. С этой целью был намечен приезд генера-
ла Врангеля, который и прибыл в Галлиполи 18 декабря на броненос-
ном крейсере «Прованс» вместе с французским адмиралом де Боном.
156
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Почетный караул, выставленный на пристани в Галлиполи из черно-
кожих, подтверждал как будто слухи о признании нас армией, и это
создало в нас чувство исключительного напряжения. В таком состоя-
нии напряженности и произошла первая встреча Главнокомандующе-
го со своими войсками. Генерал Врангель, которого все привыкли
видеть в серой черкеске, был в корниловской форме и казался пере-
утомленным. Чувствовалось, что эта встреча волновала и его, привык-
шего в самые тяжелые минуты сохранять спокойствие. Войска к это-
му времени уже приобрели строевой вид, хотя и пестрели в сборных
одеждах. В ответах Главнокомандующему чувствовалось, что прежняя
связь не только не утеряна, но укрепилась еще сильнее. При такой
напряженности генерал Врангель обращается к войскам: «Вы испол-
нили свой долг до конца, — сказал он, — и не ваша вина, что мы
уступили превосходящему силой врагу. Виноват в этом мир, который
нас не поддержал. Вам — мой низкий поклон! Я не хотел ехать к
вам до тех пор, пока не выяснится наше положение, и три дня тому
назад я получил сообщение, что до тех пор, пока мы снова сможем
вступить в борьбу, мы как армия сохраняем свой состав и организа-
цию. Дайте же мне, вашему ходатаю перед иностранными держава-
ми и такому же изгнаннику, как и вы, право говорить от вашего
имени. Сплотитесь, чтобы я знал, что все это — выражение вашей
воли...» Эта речь, произнесенная в присутствии адмирала де Бона,
произвела колоссальное впечатление. Всем стало ясно, что только бла-
годаря исключительной преданности армии и напряжению всей во-
ли Главнокомандующего армия оказалась признанной с сохранением
своего лица.
Войска восторженно провожали своего Главнокомандующего. Од-
нако и здесь судьба оказалась жестока к Русской Армии: смена каби-
нета Лейга и вступление Бриана на пост премьер-министра Франции
ознаменовались прямым поворотом прежней политики. Армия стала
рассматриваться как сборище простых беженцев. Открыто подчерки-
валось, что политическое значение «крымской авантюры» кончилось
и на очереди стоит вопрос о материальном устройстве этих людей,
«сидящих на французском пайке».
Несправедливость этого политического и экономического заклю-
чения нашего бывшего союзника настолько очевидна в сравнении с
действительностью того времени, что и спустя 50 лет звучит незаслу-
женной ненавистью со стороны представителя Франции, забывшего
нашу жертву в победе над нашим общим врагом.
Все эти перемены быстро передавались в армии. Между Главно-
командующим, с одной стороны, и генералом Шарпи и Верховным
157
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
комиссаром Франции Пелле — с другой, началась резкая переписка,
в которой генерал Врангель проявил исключительное достоинство и
мужество. В сознании солдат он стал уже не только ходатаем и пред-
ставителем, он становился уже заложником во вражеском стане, за-
ложником, который не сгибался и гордо отражал все удары во имя
сохранения чести и достоинства армии. И это новое настроение было
проявлено во второй приезд Главнокомандующего, 15 февраля, и вы-
лилось в настоящий триумф. Создавшееся положение не вызвало ни
разочарования, ни охлаждения. Был холодный день, все небо было
покрыто тучами, каждую минуту мог пойти дождь. И в тот самый
момент, когда Главнокомандующий сошел с автомобиля, тучи разо-
рвались и яркое солнце осветило всю равнину. Это совпадение еще
более усилило и обострило общее чувство. Многие солдаты и офице-
ры не могли сдержать своего нервного напряжения, многие плакали.
Это был настоящий триумф.
Речь Главнокомандующего не открыла новых горизонтов. Резко
охарактеризовав собравшихся в Париже «учредиловцев», указав на
друзей, «которые уверяли нас в своей любви во время наших побед,
а теперь отвернулись от нас», сказав об объединении парламентских
деятелей, поддерживающих его, генерал Врангель перешел к самой
главной части своей речи: что же ожидает армию? «Как это солнце
прорвалось сквозь темные тучи, — почти кричал он, — так осветит
оно и нашу Россию... Не пройдет и трех месяцев, как те, которые
нами пренебрегают, попросят сами помочь им... И я поведу вас впе-
ред, в Россию... Держитесь?..»
После отъезда генерала Врангеля атаки против армии усилились,
и период борьбы нотами сменился борьбой действиями. Были пред-
приняты все меры для распыления и разложения армии, вплоть до
провокационных воззваний о неповиновении начальникам. Эти дей-
ствия сопровождались уменьшением пайка, почти ежедневными уко-
лами по самолюбию и завершились требованием, предъявленным
Главнокомандующему, сложить свои полномочия. Французы нашли,
что наибольшим препятствием к достижению их целей является
сама личность Главнокомандующего. Генерал Врангель ответил кате-
горическим отказом и заявил, что только физическое лишение сво-
боды оторвет его от армии. Арестовать его французы не посмели.
В декабре прибыл в Галлиполи новый французский комендант,
подполковник Томассен, с новыми инструкциями от командира фран-
цузского оккупационного корпуса. Комендант пригласил к себе в уп-
равление генерала Витковского, временно заменявшего генерала Ку-
тепова, серьезно заболевшего, и предъявил ему требования: «Русская
158
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Армия больше не является армией, а лишь беженцами; генерал Вран-
гель — простой беженец; в Галлиполи никакого корпуса нет, и по-
этому он приказывает сдать ему все имеющееся оружие». На это ге-
нерал Витковский ему ответил: «Русская Армия и после эвакуации
осталась армией, генерал Врангель был и есть наш Главнокомандую-
щий, в Галлиполи расположены не беженцы, а войска, а на него ге-
нерал Витковский смотрит как на офицера союзной армии и комен-
данта соседнего гарнизона». Подполковник Томассен заявил тогда, что
он примет суровые меры, и пригрозил генералу Витковскому арестом.
На это генерал Витковский ответил, что русские войска поступят так,
как он им прикажет, и ушел. По возвращении в штаб генерал Вит-
ковский приказал принять меры на случай тревоги. Казармы фран-
цузского гарнизона (сенегальцы) сплелись проволокой.
Так продолжалось до праздника Рождества Христова, когда во вре-
мя богослужения в церковь пришел подполковник Томассен с чина-
ми своего штаба и после окончания службы поздравил генерала Ва-
ковского с праздником. Французы признали силу и решимость нашу
и ничего не предприняли. Но, несмотря на это примирение, нача-
лось сокращение пайка и жалобы французов на то, что довольствие
наше обходится им в 40 миллионов франков в месяц. А насколько
это правильно, читатель может судить по подсчету, приведенному в
статье «Снабжение корпуса».
В то же время наружно местное французское командование со-
храняло корректное отношение к русским властям. Учитывая все
вышеописанное, генерал Врангель искал выхода из создавшегося по-
ложения, и таким выходом оказался переезд армии в славянские
страны.
Церковный вопрос
В Галлиполи церковь явилась желанием русского воинства сохра-
нить свой нравственный образ и тем выразить свой протест против
насилия. Первая служба была совершена нашим духовенством в гре-
ческом храме, предоставленном местным митрополитом. В записях
того времени отмечено, что пел лучший в корпусе хор Корниловско-
го ударного полка, регентом которого был капитан Игнатьев, Симе-
он Димитриевич112. Греческий митрополит не только предоставил свой
храм для богослужений, но и сам призывал своих прихожан оказы-
вать нам помощь. Одинаково дружелюбно относилось к нам и мест-
ное армянское духовенство. Затем стали строиться и полковые церкви
159
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
и в лагерях. Из готового материала для них были только бараки, а
все остальное делалось самым примитивным способом из консервных
банок. Богослужебные книги и иконы писались и рисовались на ме-
стах. Так, икона Божией Матери в церкви Корниловского ударного
полка написана сестрой милосердия Левитовой113.
Подчеркивается, что в деле устройства храмов необыкновенно
ярко проявилась вся религиозность русского человека. В самом го-
роде в большие праздники войска принимали участие в крестном
ходе «выноса плащаницы» и других, что усиливало торжественность.
Так, в Пасхальную ночь вокруг греческого храма собралось греков,
армян и русских войск около 20 тысяч человек. Вообще объедине-
ние православных церквей благотворно отразилось на жизни русских
в Галлиполи.
Кладбища
Первых двух скончавшихся ударников мы похоронили около пра-
вого фланга нашего лагеря. После похорон 27 чинов других частей на
греческом и армянском кладбищах был куплен свой участок для кор-
пуса, около города. Участок был приведен в порядок, и было преступ-
лено к постройке памятника по проекту подпоручика Н.Н. Акатье-
ва. По этому случаю последовал приказ по 1-му армейскому корпусу
за № 234, от 20 апреля 1921 года, 1-й пункт которого гласил: «Рус-
ские воины, офицеры и солдаты! Скоро исполняется полгода наше-
го пребывания в Галлиполи. За это время многие наши братья, не
выдержав тяжелых условий эвакуации и жизни на чужбине, нашли
здесь безвременную кончину. Для достойного увековечения их памя-
ти воздвигнем памятник на нашем кладбище... Воскресим обычай
седой старины, когда каждый из оставшихся в живых воинов прино-
сил в своем шлеме земли на братскую могилу, где вырастал величе-
ственный курган. Пусть каждый из нас внесет свой посильный труд
в это дорогое нам и святое дело и принесет к месту постройки хоть
один камень. И пусть курган, созданный нами у берегов Дарданелл,
на долгие годы сохраняет перед лицом всего мира память о русских
героях...»
16 июля 1921 года состоялось открытие и освящение памятни-
ка с большим торжеством в жизни корпуса. Выдалось яркое сол-
нечное утро, почти весь корпус собрался у кладбища. Со знамена-
ми и оркестрами окружили его части войск, участвующие в параде.
В ограде — духовенство, почетные гости: местные французские и
160
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
-----------------------2---------------------------
греческие власти, представители населения, дамы и дети. Во время
богослужения протоиерей Миляновский произнес прочувственную
речь, сказав: «Путник, кто бы ты ни был, свой или чужой, едино-
верец или иноверец, благоговейно остановись на этом месте: оно
свято, ибо здесь лежат русские воины, любившие Родину и до кон-
ца стоявшие за Честь ее...» За этим он просил власть имущих сде-
лать так, чтобы этот клочок земли был русским и чтобы здесь все-
гда реял бы русский флаг. Перед окроплением святой водой с па-
мятника был снят покров, трубачи заиграли «Коль славен», и тяже-
лая громада, вместившая в себе все двадцать тысяч принесенных
камней, поднялась над кладбищем, сверкая белизной мраморного
фронтона с надписью на русском, французском, турецком и грече-
ском языках: «Упокой, Господи, души усопших! 1-й корпус Русской
Армии своим братьям-воинам, в борьбе за честь Родины нашедшим
вечный покой на чужбине в 1920—21 гг. и в 1854—55 гг., и памя-
ти своих предков-запорожцев, умерших в турецком плену». Затем
акт об этом был передан мэру города с просьбой принять памят-
ник на свое попечение. Присутствовавший среди гостей француз-
ский комендант сказал: «Я горд, что мне удалось сегодня отдать во-
инскую честь доблестным павшим солдатам дружественной армии».
Мусульманский муфтий сказал: «Для магометан всякая гробница
священна, но гробница воина, сражавшегося за свое Отечество, осо-
бо священна, какой бы веры ни был этот воин». После возложения
венков войска прошли церемониальным маршем перед теми, кто
уже не увидит Родины.
Всего на этом кладбище погребено 255 человек. Над умершими
до этого в лагере пехотной и кавалерийской дивизий были поставле-
ны свои памятники. Впоследствии на большом кладбище происхо-
дили торжественные возложения венков, присланных от Королевы
Эллинов, от Великой княгини Елены Владимировны, от Главнокоман-
дующего, от ВЗС и ВСГ и т. д.
Список чинов Корниловского ударного полка, похороненных на
большом кладбище: могила № 10 — поручик Акрашев Иван Ефимо-
вич, № 30 — поручик Булава, № 21 — вольноопределяющийся Богут-
ский Михаил Трофимович, № 76 — подпоручик Денисов Константин
Яковлевич, № 105 — подпоручик Иванов Иван Федорович, № 108 —
Ивашкевич Никанор Михайлович, Омской губернии, № 113 — Ка-
лашникова Варвара Васильевна, жена капитана Калашникова, № 127 —-
ударник Клементьев Василий Васильевич, № 148 — младший унтер-
офицер Кузьминов Михаил, № 180 — поручик Мельник Иван Ага-
пьевич, № 225 — ударник Петренко Павел Иванович, № 245 —
6 «Белое движение», т. 12
161
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
поручик Рицк Владимир Михайлович, № 252 — ударник Русин Ни-
колай Матвеевич, Тобольской губернии, № 273 — корнет Соболев
Валентин Федорович, № 276 — капитан Стебельский Борис Влади-
мирович, № 278 — капитан Стрелков Всеволод, № 330 — поручик
Скляревский Иван Андреевич. Всего — 17 человек.
Общественная жизнь
При корпусе были созданы профессиональные кружки, в которых
к концу пребывания в Галлиполи было 2000 человек: Общество офи-
церов Генерального штаба — 50, Союз инженеров — 33, Союз уча-
стников 1-го Кубанского генерала Корнилова похода — 253, Союз
Кавалеров ордена Святого Георгия Победоносца — 385.
Тогда же возникло и Общество Галлиполийцев. Его задача: под-
держать в дальнейшем единение тех, кто был тогда в Галлиполи.
27 сентября 1921 года состоялось первое собрание, положившее на-
чало Общества. На съезде был выбран Совет Общества, почетным
председателем Общества был избран генерал Врангель, почетным
председателем Совета Общества — генерал Кутепов.
Художественная деятельность. Она проявилась в украшении цер-
квей иконами, собраний — портретами генералов Корнилова, Алексе-
ева, Деникина, Врангеля и других. Передние линейки в полках укра-
сились стойками для знамен, перед которыми были изящно выложены
из камней эмблемы полков.
Из литературного творчества особо популярной была Устная газе-
та, заменявшая информацию. К августу были даже журналы: «Огни»,
Корниловского ударного полка, «Шакал», Марковского, «Луч», Теле-
Радио отдела, «Сергиевец», Сергиевского артиллерийского училища,
«Веселые бомбы», Дроздовского артиллерийского дивизиона, «Констан-
тиновец», «Изгой», Марковского артиллерийского дивизиона, и другие.
Театры. Их было два: корпусный, в городе, и другой, в лагере.
Помимо этого были меньших размеров и полковые театры, которые
были даже более популярными, так как в них играли СВОИ. В на-
шем полку гвоздем были: прекрасный хор капитана Игнатьева, арти-
стка Плевицкая и оркестр. Так, в сохранившейся печати отмечается:
«Лучшими из хоров были Корниловский и Алексеевский».
Первым русским концертом в Галлиполи был концерт хора Кор-
ниловского ударного полка, устроенный им на третий день по при-
бытии в Галлиполи, в армянской церкви. Сначала было исполнено
«Отче наш» (музыка Чайковского) на греческом языке. Потом хор
162
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
стал петь в греческой церкви на их языке. Прекрасное исполнение
произведений русских церковных композиторов в переводе песно-
пений на родной их язык привлекло много греков исключительно
для того, чтобы послушать пение. Хор давал концерты в греческой
церкви, армянской школе и в греческом клубе. Концерты всякий
раз проходили с большим успехом, привлекая местное население,
главным образом греков. С таким же успехом играл и духовой ор-
кестр Корниловского ударного полка, под управлением капельмей-
стера Вейнера.
Лилась по Галлиполи и русская песня. Наибольшее развитие по-
лучили русские патриотические песни. Так, корниловцы после молит-
вы вечером пели свой гимн-марш:
Пусть вокруг одно глумленье,
Клевета и гнет,
Нас, корниловцев, презренье
Черни не убьет.
Верим мы — близка развязка
С чарами врага,
Упадет с очей повязка
У России — да!
Припев:
Вперед на бой, вперед на бой,
На бой, открытый бой.
Русь могучую жалеем,
Нам она кумир,
Мы одну мечту лелеем:
Дать России мир.
Русь поймет, кто ей изменник,
В чем ее недуг,
И что в Быхове не пленник
Был, а верный друг.
Припев
За Россию и свободу,
Если в бой зовут,
То корниловцы и в воду,
И в огонь пойдут.
Припев
Написан капитаном Кривошеевым в 1918 году.
Очень популярен у корниловцев и «Призыв» того же автора, ко-
торый они поют в походах. Мотив очень ритмичен и тоже скомпо-
нован в полку.
163
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
В ком есть сознанье ясное
И мужество в груди,
Под Знамя черно-красное
К корниловцам иди.
Кто не дитя безгласное
И кто не раб судьбы,
Под Знамя черно-красное
К корниловцам иди.
Под Знамя черно-красное
Кто здрав и не урод,
В ком есть желанье властное
Спасти родной народ.
За светлое, прекрасное
России впереди,
Под Знамя черно-красное
К корниловцам иди!
СТУДЕНЧЕСКАЯ ПЕСНЬ
Вспоили вы нас и вскормили,
Отчизны родные поля.
И мы беззаветно любили
Тебя, святой Руси земля!
Мы были мечтою счастливы,
Мечтою тебе посвятить
Души и ума все порывы
И кровью тебя оросить.
Припев:
Теперь же грозный час борьбы настал,
Коварный враг на нас напал,
И каждому, кто Руси сын, кто Руси сын,
На бой кровавый путь один, путь один.
Студенты России великой,
Мы помним заветы отцов,
Погибших за край наш родимый
Достойною смертью бойцов.
Пусть каждый верит и знает:
Блеснут из-за тучи лучи,
И радостный день воссияет,
И в ножны мы вложим мечи.
Припев
Вперед, вперед смелее!
Приюты наук опустели,
Студенты готовы в поход.
Так за Отчизну, к заветной цели,
Пусть каждый с верою идет.
Припев
164
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
* * *
Пусть свищут пули, льется кровь.
Пусть смерть несут гранаты,
Мы смело двинемся вперед.
Мы — русские солдаты!
Мужайтесь, матери, отцы,
Терпите, жены, дети, —
Для блага Родины своей
Забудем все на свете.
В нас дух отцов-богатырей,
И дело наше право, —
Сумеем честь мы отстоять
Иль умереть со славой.
Молись о нас, святая Русь,
Не надо слез, не надо,
Молись за павших и живых,
Молитва нам награда.
Вперед же, братья, на врага!
Вперед, полки лихие!
Господь за нас, мы победим,
Да здравствует Россия!
Спорт. Выкованный годами непрерывной борьбы дух армии не
мог примириться с вынужденным бездельем и настоятельно искал
выхода из создавшегося положения и находил его в спорте.
Обучающими спорту были офицеры-инструктора, окончившие в
Петербурге Главную гимнастическо-фехтовальную школу. Особо по-
пулярными были выступления футбольных команд, города и лагеря.
Всего в корпусе было 23 футбольные команды. Были моменты, когда
весь корпус был увлечен игрой в футбол. 30 марта состоялся розыг-
рыш кубка 1-го корпуса, первенство которого долго оспаривалось, и
в конце мая его выиграла команда Корниловского ударного полка под
командой поручика Рыбалко. Но затем «общая сборная» команда по-
бедила корниловцев.
Отношение жителей
На первом месте по симпатиям к нам были наши единоверцы-
греки. Местный митрополит и вообще греческое население сделали
для нас много хорошего. Ими были предоставлены нам церкви, по-
мещения для лазаретов и частные квартиры.
Турки, несмотря на их положение побежденных, тоже встретили
нас по-братски, и это было не только со стороны живших в городе,
165
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
но и в окрестностях. В дни приезда генерала Врангеля в Галлиполи
они встретили его поднесением « дастархана», что делается у них толь-
ко в отношении особо видных гостей.
Армяне были более сдержанны, но все же предоставляли церковь
для служб, с нашим духовенством ими была установлена связь, и в
торжественных случаях они приглашали наше представительство.
С евреями у нас никаких отношений не было. Редко наши сни-
мали у них квартиры. Это спокойный народ, и они жили своей, замк-
нутой жизнью. За все время нашего пребывания в Галлиполи у них с
русскими столкновений не было.
Одним из официальных подтверждений всего вышеизложенного
является следующее письмо, присланное местным греческим пре-
фектом Главнокомандующему: «Позвольте мне от лица населения,
возглавляемого мной здесь, выразить вам те чувства, которые пе-
реполняют наши сердца и которым только границы возможного
не позволяют вылиться в более реальные формы. Если изумленный
грандиозной борьбой и сверхчеловеческой духовной силой, которую
ваша Армия проявляла до сих пор, весь цивилизованный мир обра-
тил свои взоры на ее доблестного вождя, то, несомненно, имевшие
счастье видеть вас вблизи, все видевшие последние испытания ва-
шей Армии, твердо убедились, что нет ничего невозможного для тех,
кто, достигнув последних границ терпения, сумел напрячь всю силу
воли для борьбы с невзгодами и для возрождения к новой жизни и
к новым победам. Именно такое мнение имеет о вашей Армии
здешнее население. Отличительные черты этой Армии — храбрость,
великодушие, самоотверженность и другие благородные проявления
человеческой души, и здешнее население гордится возможностью
дать приют этой Армии и счастливо высказать чувства старой бла-
годарности, которые оно питает к народу, представляемому вашей
Армией».
* * *
От высоты проявления духа в Галлиполи перехожу к описанию
условий, в которых протекала жизнь живущих в лагере. Отдельные
эпизоды в жизни корниловцев послужат дополнением к общей тра-
гедии, пережитой нами.
Аагерь полка, как указано выше, был на правом фланге дивизии,
лицом к ручью, пересекавшему долину «Роз и смерти». Что касается
роз, то мы их почти не видели, но всякой смертоносной гадины там
было немало, и о ней-то я и хочу сказать пару слов.
166
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Мне, как командиру батальона, хотя и полагалась большая палат-
ка, но из-за ребенка мне пришлось от нее отказаться и перебраться
в землянку, которую по-дружески выкопал мне начальник связи мо-
его 2-го полка, теперь сведенного в батальон, капитан Бешенов со
своими ударниками. Сам я не мог принять участия в этой работе,
так как мое слепое ранение в пах едва стало позволять мне ходить.
За время земляных работ было вырыто 42 кобры — это небольшие
змейки в две-три четверти, как будто с обрубленными хвостами, об-
ладающие способностью высоко прыгать и жалить, но в то время,
когда мы их откопали, они были полусонными в своих глубоких но-
рах, — просыпаются они в жару, — а потому мы их теперь уничто-
жили без вреда для нас. Второй экземпляр нашего вредителя был
более серьезным, и встретиться с ним нам пришлось при следующих
обстоятельствах: около моей землянки была брошенная землянка с
проваленной крышей, но передняя ее часть была приятным местом
для отдыха на скамейке. В один прекрасный день я слышу крик жены
оттуда: «Змея!» Выбегаю из своей землянки с шашкой в руке, вижу,
с ними же бегут живущие в землянке рядом офицеры конного диви-
зиона, подбегаю к землянке и ничего подозрительного не вижу в су-
хих ветках, которыми землянка была забросана. Беру палку и бро-
саю ее в кусты, а оттуда в моем направлении, с высоко поднятой
головой, вылетает змея. Ударом шашки мне удалось почти отрубить
ей голову, и она бешено закрутилась. Оказалось, что это был мест-
ный желтобрюх, немного больше трех метров длиной, с довольно со-
лидным туловищем. Тогда мы предполагали, что его кто-то испугал
на бугре и он бросился в землянку. Потом в Марковском полку был
зафиксирован более серьезный случай. Один из солдат, собирая дро-
ва в горах, «почувствовал» какое-то постороннее влияние на него, стал
осматриваться вокруг и, взглянув на дерево, увидел здоровую голову
удава с выпущенным жалом, гипнотизирующего его. Солдат был без
оружия и поэтому решил спасаться бегством. Его душевное потрясе-
ние от гипноза было настолько тяжело, что в госпитале его лечили от
«горячки». В мою землянку заползали иногда очень вредные сколо-
пендры, которые больно кусались. Будучи разрубленными пополам, их
половинки разбегались в разные стороны, гремя своей чешуей. Были
и безобидные вредители — это шакалы, которые подходили к лаге-
рю, рылись в ямах с отбросами, стучали банками и жалобно выли и
плакали. Более близко я познакомился с ними во время своей трех-
дневной прогулки с полковником Бржезицким и полковником Рябин-
ским на место неудачной высадки англичан с французами, где мы
видели большие кладбища, потопленные суда и турецкие тяжелые
167
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
орудия, подарок немцев. Ночевать в населенных пунктах мы не мог-
ли из-за отсутствия денег и плохого состояния наших костюмов, и
поэтому, вспомнив наше боевое прошлое, мы ночевали в турецких
окопах. Тут-то шакалы и устраивали нам настоящие концерты, как
будто выпрашивая у нас подачку, но, увы, у нас у самих желудки были
до предела пусты и взывали о том же. Все это убивало нас морально
и физически, и только опыт трех лет мировой войны и столько же
войны Гражданской и сознание, что спасение наше в единении, по-
могли нам пережить испытание в Галлиполи.
Эвакуация из Галлиполи
За время пребывания в Галлиполи много было слухов о возможнос-
ти возобновления вооруженной борьбы с большевиками на полях на-
шей Родины — до Кронштадтского восстания включительно, но все это
не осуществилось, причинив нам очередное тяжелое разочарование.
Наконец появилось вполне определенное указание о том, что Глав-
нокомандующим заключено соглашение о нашем переезде в славян-
ские страны, сначала в Сербию и Болгарию. Весна оживила эти на-
дежды. Наконец лед тронулся: 4 августа начал грузиться кавалерий-
ский лагерь, 31-го в Варну уехали дроздовцы и алексеевцы. Корни-
ловскому же ударному полку долго пришлось дожидаться своей оче-
реди: наступил сентябрь, потом, как назло, в ноябре подул сильный
норд-ост, растрепавший остатки лагеря и порвавший в клочья много
палаток, а вскоре пошел и снег. Жить становилось все труднее. В вос-
поминаниях это отмечается так: «Каким же нужно было обладать
запасом духовной силы, выдержки и дисциплинированности, чтобы
не прийти в уныние от сменявшихся постоянным разочарованием
надежд. Строевая жизнь шла своим чередом: стояли часовые у своих
Знамен, сменялись караулы В годовщину нашего пребывания в Гал-
липоли была получена радостная весть: приезжает Главнокомандую-
щий, а за ним приходят корабли для переброски оставшихся. 25 но-
ября в Болгарию уехал Марковский полк, а 27-го пришел большой
пассажирский пароход «Ак-Дениз», на который погрузился и Корни-
ловский ударный полк.
Мне до сего времени вспоминается картина: когда полк из доли-
ны лагеря вышел на возвышенность, командир полка остановил его
и сказал:
«Предлагаю всем еще раз взглянуть на место, где мы перенесли
много невзгод, но, может быть, в будущем мы увидим худшее». Попро-
168
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
щались с большим кладбищем и погрузились на пароход. Несмотря на
мрачное будущее, все же на душе было радостно оттого, что лед все же
тронулся. Бог не без милости, и мы, может быть, не встретим на но-
вых местах того, что перенесли в Галлиполи. Но это были настроения
данного момента, а прощальный приказ генерала Кутепова так его осве-
щает: «Глубоко убежден, что наступит время, когда каждый из нас у
себя на Родине будет с гордостью говорить: «Я был в Галлиполи».
Однако не сбылось и это.
А. Рябинский114
ГАЛЛИПОЛИ115 «
«Саратов» 9 ноября 1920 года бросил якорь подле крохотного
городка на берегу Дарданелльского пролива, городка с торчащими
минаретами среди деревянных преимущественно домов. «Галлипо-
ли!» — пронеслось по переполненной до отказа палубе. «Капитан
Рябинский!» — услышал я властный и хорошо мне знакомый голос.
Я поднял голову и на капитанском мостике увидал генерала Куте-
пова. «Исправьте крен! А то мы эдак и перевернуться можем», —
добавил он полушутливым тоном. Я стал говорить: «Господа, пожа-
луйте к другому борту. Право, любоваться нечем». Господа офице-
ры — больше по услышанному ими приказу генерала, чем по моим
увещаниям, — стали переходить на другую сторону, и сильный крен
парохода стал исправляться.
Я получил приказание с поручиками Августиновичем116 и Ухтомс-
ким117 (оба хорошо знали французский язык, а в Галлиполи хозяева-
ми были французы) отправиться на берег в качестве квартирьеров
Корниловского ударного полка — дивизия наша свертывалась в полк,
ее артиллерийская бригада — в дивизион. Спустили трап, шлюпки,
и мы отправились. Стоял прекрасный вечер. После душного парохо-
да, дыша полной грудью теплым морским воздухом, блаженно и ра-
достно почувствовали мы себя на берегу. На берегу между турецки-
ми и греческими кофейнями стоял полуразрушенный дом с русским
флагом. В нем мы явились генералу Звягину118. «Какие там кварти-
ры, — досадливо ответил генерал. — Вам отведут в гостинице одну
комнату для штаба полка, а вы идите вот в эту долину (он указал на
карте), где будет разбит лагерь полковником Добровольским».
Идя в гостиницу, прошли мимо генерала Кутепова, который раз-
говаривал с маленьким французским офицером — это был подпол-
169
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ковник Томасен, начальник гарнизона и командир батальона сенегаль-
ских стрелков. В заботах о корпусе много тяжелых минут пережил
генерал Кутепов из-за этого человека.
На берег высадился начальник хозяйственной части Корниловского
ударного полка. При нем остались, в качестве переводчиков, сопровож-
давшие меня поручики, а я утром пошел к долине, где будет лагерь.
Приятно, мягко грело солнышко. Я останавливался, закусывал инжи-
ром и хлебом, любовался видом на Дарданелльский пролив, горами и
блестевшим на солнце вдали Мраморным морем. С одного бугра я уви-
дал живописную долину подле желтовато-зеленых гор. Спустившись в
нее, встретил полковника Добровольского119. Он, со своей Корнилов-
ской инженерной ротой, разбивал лагерь для корпуса. Тут текла быст-
раЯ горная речонка с хорошей питьевой водой. По левому берегу ее
станет пехота, по правому, у подножия гор, — кавалерия.
С двумя французскими офицерами и начальником штаба корпу-
са в долину пришел генерал Кутепов. Добровольский, отрапорто-
вав, подал отчетную карточку предполагаемого расположения лаге-
ря. С надписью «Утверждаю» генерал возвратил ее Добровольско-
му. Надпись его обрадовала: для своего Корниловского полка он
занял место получше. Левее корниловцев станут марковцы, дроздов-
цы, алексеевцы (впоследствии, по требованию французов, образовал-
ся еще и беженский лагерь).
На турецких фелюгах стали отплывать с «Саратова» на берег части
полка. Мертвая до того времени долина оживилась и украсилась строй-
ными рядами светло-зеленых палаток. Все считали, что Галлиполи —
временный перерыв борьбы и что весною — поход. Началась уставная
лагерная жизнь: парады, церемонии, строевые занятия, тревоги, кото-
рые любил производить Кутепов. Для развлечения — концерты, фут-
бол. Для пополнения знаний — лекции, курсы. Для быта — буфет, ла-
вочка. Денег ни у кого не было Обжигали уголь и продавали его туркам
для мангалов — это было заработком. И мы пользовались мангалами.
От мангала сгорела, со всеми пожитками, одна офицерская палатка.
Деньги очень были нужны: французы нас держали на полуголодном
пайке Но мы не унывали. Помогал нам не унывать хор под названием
«Смычки» — он пользовался большим успехом (запомнился отрывок
песенки «Смычков», составленный по случаю прибытия на наш па-
роход на константинопольском рейде Главнокомандующего генерала
Врангеля: «Все мы видели, все знаем, все отлично понимаем, как в этот
плавающий дом приезжал сейчас Главком» ).
На Галлиполийское сидение мы смотрели как на временный пе-
рерыв в войне с большевиками и ждали весеннего похода в Россию.
170
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Эта галлиполийская готовность к походу сохранилась в галлиполий-
цах на долгие годы, когда они расселились по славянским землям, а
затем перекочевали на запад.
Газета Милюкова, «жалея» нас, писала о «кутеповской дисципли-
не» в Галлиполи. Но никто дисциплиной не тяготился: ведь мы —
офицеры, а генерала Кутепова знали с Первого похода как храброго,
честного слугу Родины. Сильный, здоровый, с отличной военной вы-
правкой, с металлическим голосом, с офицерской выдержкой и вос-
питанностью, он был идеальным военным. Простой и чуткий к пе-
реживаниям своих подчиненных, он пользовался авторитетом и до-
верием всех. Твердая походка и строгое, но не суровое лицо изобли-
чали в нем человека непреклонной воли. Эта воля дала сплоченность,
силу войску России в лагере Галлиполи.
В поддержании порядка и дисциплины ему помогал его начальник
штаба генерал-майор Штейфон. Мерно шагал он по улицам Галлипо-
ли — в ногу с ним шагал юнкерский патруль, — не глядя по сторо-
нам, но замечая малейший непорядок. Для делателей непорядка су-
ществовала гауптвахта. Но не ею, а воинским сознанием крепилось
единение галлиполийцев в мощную воинскую семью. Она не распа-
лась до сего дня: галлиполийский дух веры в Россию, готовности сра-
зиться за Россию бережет Общество Галлиполийцев.
В один осенний день Корниловский полк был погружен на турец-
кий пароход под французским флагом и отбыл в Болгарию. По пути, в
Константинополе, корниловцы приветствовали долго не смолкавши-
ми «Ура!» Главнокомандующего генерала Врангеля, мужество которого
отстояло Русскую Армию от распыления ее французами. Как в тот день
верилось, что под его водительством снова пойдем в бой за Россию!
В. Кравченко120
ДРОЗДОВЦЫ В ГАЛЛИПОЛИ121
Около 16 часов 3 ноября 1920 года транспорт «Херсон», на кото-
ром находились дроздовские части, вошел в Босфор. Оттуда он про-
следовал в Константинопольскую бухту, где и бросил якорь. Вскоре
бухта стала наполняться транспортами, прибывающими из Крыма.
Последовало распоряжение об отправке всех регулярных частей в
Галлиполи. Донские части направлялись на Чаталджу, а кубанские и
терские казачьи части — на остров Лемнос. Военный флот направ-
лялся в Бизерту. Во исполнение этого из Константинопольской бухты
171
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
стали уходить транспорты. В 10 часов 7 ноября отплыл и транспорт
«Херсон». Придя в порт Галлиполи, он весь день 8 ноября простоял
в порту, ожидая разгрузки. Почти одновременно прибыл в Галлипо-
ли и транспорт «Саратов», на котором находились штаб генерала Ку-
тепова, корниловские части и части 2-го армейского корпуса. Сидя
на транспортах в порту Галлиполи, все ждали приказ о сведении всех
регулярных частей в один армейский корпус и предварительном рас-
формировании бывших армий, корпусов и дивизий. Откуда-то появи-
лись разного рода слухи — новости о предполагаемом перечислении
в разряд беженцев всех лиц, имевших категории, генералов и офице-
ров, не получивших при сведении частей штатных должностей. Слу-
хи эти стали почти правдоподобными после того, когда начальник
штаба 1-го корпуса дал неправильное толкование проекту приказа о
сведении частей в один корпус. Благодаря такому толкованию, на
транспорте «Херсон» появились самые вздорные слухи, вплоть до того,
что от службы в армии будут освобождены все, желающие ее поки-
нуть. И все принялись решать, что будет выгоднее для каждого: ос-
таться в рядах армии или выйти из нее и перейти в разряд беженцев.
На пароходе получился настоящий Содом.
Узнав обо всем этом, на транспорт прибыл генерал Кутепов, ко-
торый приказал арестовать начальника штаба 1-го корпуса и сместил
с должности командира корпуса, генерала Писарева122. Комендантом
транспорта генерал Кутепов назначил генерала Туркула, и было объяв-
лено, что все слухи провокационного характера и вздорные, что все
чины армии по-прежнему являются военнообязанными, а поэтому
всякого рода рассуждения об устройстве своей судьбы излишни и
преждевременны, что за распространение ложных и вообще слухов
все виновные будут предаваться суду. Генерал Туркул в своем приказе
как комендант транспорта объявил, что в дальнейшем все, находив-
шиеся на транспорте, должны исполнять только его распоряжения,
что все подлежат разгрузке и она начнется немедленно. От некото-
рых частей сразу же были посланы квартирьеры в город.
Разгрузка началась 9 ноября и шла весьма медленным темпом, так
как перевозили с транспорта на берег в лодках, в которые нельзя было
поместить больше 30—35 человек. Ни «Херсон», ни «Саратов» при-
чалить непосредственно к пристани не могли. В первую очередь на-
чали разгружать транспорт «Саратов». С «Херсона» в этот день сгру-
зили только части 1-го123 и 2-го124 Дроздовских стрелковых полков.
10 ноября выгружались части Марковской дивизии125, и только 12 но-
ября дошла очередь до 2-го конного Дроздовского полка126, помещав-
шегося с батарейцами в трюме транспорта. 13 ноября стали выгру-
172
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
жать батареи Дроздовской артиллерийской бригады127. Теперь разгруз-
ка шла более быстрым темпом, так как лодки отставили и продол-
жали разгрузку при помощи небольшого пароходика «Христофор».
Наконец и артиллеристы, после двухнедельного пребывания на транс-
порте, попали на твердую землю.
Галлиполи в то время был небольшой городок, сильно пострадав-
ший от бомбардировки при высадке десанта союзников во время
Первой мировой войны, а также во время резни греков. Много зда-
ний было или разрушено, или полуразрушено, уцелели только глав-
ным образом небольшие домики. В городе имелись небольшие ма-
газинчики, в которых почти не было товаров и, кроме того, купить
что-либо можно было только за драхмы или лиры. Была в этих ма-
газинчиках всякого рода мелочь, восточные продукты, сладости, вин-
ные ягоды, инжир, табак, халва, рахат-лукум, а в пекарнях — хлеб.
Для размещения частям были предоставлены в городе полураз-
рушенные здания и бараки, но последние, как правило, были без
окон и дверей. Части были предупреждены, что в городе они не
останутся, а будут размещены лагерем в нескольких верстах от горо-
да в долине, где протекает небольшая речонка. Для жилья выгру-
зившихся стали очень медленным темпом поступать палатки. При-
нимая это во внимание, не торопились и с разгрузкой транспортов.
С питанием дело обстояло плохо, так как рацион получаемых про-
дуктов был очень мизерный. Кроме того, не было общих кухонь, и
каждый получал все продукты на руки и должен был сам готовить
себе пищу. Для этого использовались котелки, и в них на кострах,
из собранных в поле стеблей от снятых хлебных злаков и сухой
травы, приготавливалась пища. Дров вообще не было. Порой моро-
сил дождь, и все время дул пронзительный ветер. Согреться в полу-
разрушенных зданиях и бараках без окон и дверей было невозмож-
но. Чтобы читатель мог иметь представление о выдававшемся днев-
ном рационе, вспомним, что было выдано каждому 14 ноября. Тог-
да каждый, без исключения, получил по одной трети фунта хлеба,
пару галет, по 135 граммов мясных консервов, маленькую горсточ-
ку сухого картофеля, несколько граммов кокосового масла, по сто-
ловой ложке сахара и на заварку кофе.
Как только приходила очередная партия палаток, ее передавали
предназначенной для отправки в лагерь части. Получив палатки, эта
часть немедленно отправлялась из города в лагерь, в тот район, кото-
рый ей был заранее указан.
17 ноября подошла очередь Дроздовским батареям перебираться
из города в лагерь. Уходящие из города в лагерь, как правило, кроме
173
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
своих вещей, должны были нести и палатки. Путь из города в лагерь
пересекают четыре довольно глубоких лощины с подъемами, и поэто-
му двигались нагруженные люди довольно медленно и с частыми ос-
тановками.
Место для лагеря частям Русской Армии было отведено в большой
лощине, носящей название Муним-бей-Дере и прозванное союзни-
ками Долиной роз и смерти, перед горой, покрытой колючим кус-
тарником. В глубине этой лощины протекал обычно небольшой ру-
чеек, превращавшийся во время дождей в бурлящую речку. На левой
стороне лощины размещали пехотные части с их артиллерией, а пра-
вая сторона была предназначена для размещения кавалерийских час-
тей и конной артиллерии.
Палатки были четырех типов. Большие зеленые с внутренним белым
полотнищем и деревянным скелетом; эти палатки имели по 16 окон-
цев из целлулоида, были в ширину 9 шагов и в длину 22 шага. Второй
тип: зеленые четырехугольные в форме коробки, ординарные, разме-
ром 7 на 8 шагов. Потом стали выдавать зеленые палатки в форме кры-
ши, также ординарные, но размером 6 на 7 шагов. Были и белые эл-
липсоидальные, двойные, размером 8 на 15 шагов. Последние три типа
палаток окон не имели.
В лагере было всего около 24 000 человек, из которых на долю
кавалерии падало 6000, на долю артиллерии — около 4000, а все
остальные — пехота. В городе разместилось до 11 000 военнослужа-
щих, кроме их семейств и гражданских лиц.
В лагере палатки были расположены отдельными группами, с не-
большими промежутками между полками и в порядке их номеров
справа налево, если смотреть на запад. При соответствующих полках
в пехотном лагере размещались и артиллерийские дивизионы.
Дневной паек был всюду приблизительно одинаковый и весьма
мизерный. Хлеба выдавалось всего лишь до полуфунта на человека в
день, причем — часто неаккуратно. Такой рацион хлеба для рус-
ского человека был очень недостаточным, особенно при рационе ос-
тальных продуктов питания тоже в мизерных дозах. Все вели полу-
голодную жизнь. Чтобы добыть недостающие для существования
продукты, на базаре в Галлиполи продавали личные вещи, драгоцен-
ности, различного рода изделия. На вырученные драхмы прикупа-
лись в первую очередь хлеб и рис. Нужно отметить, что вещи и
другое продавалось на рынке очень дешево.
В палатках было вначале очень тесно, так как на каждого, как
правило, отмеривалось лишь место для лежания — шириною в пол-
аршина и длиною в четыре, то есть похожее на то, которое отво-
174
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
дится для могилы. Кроме того, в палатках было сыро и неуютно,
так как земля в лощине Муним-бей-Дере была глинистая и обычно
влажная от частых дождей. Вначале все располагались в палатках
вповалку прямо на влажной земле, подстелив под себя что кто имел,
но потом, постепенно, стали устраивать из подручного материала
что-то похожее на нары или даже отдельные кровати. Для того что-
бы достать для этого материал, нужно было отправиться в горы
и там раздобыть колья и все остальное. Вместо матрасов служила
высохшая трава, так называемое перекати-поле и сухие листья де-
ревьев. Но и этот материал все-таки не так легко было достать, его
не было достаточно под рукой, поэтому большинство людей распо-
лагалось прямо на земле, подстелив свое скромное имущество по-
верх перекати-поля.
Ко всем «прелестям» лагерной жизни к концу ноября прибавился
осенний дождик, часто моросивший целыми днями. Кругом палаток
размесилась грязь. Некоторые палатки местами протекли настолько,
что на полу образовалась глинистая каша. К общей «радости», кроме
этого, подул сильный резкий ветер, снесший несколько палаток. На-
строение у всех было больше чем скверное. Большинство, совершен-
но неоправданно, возмущалось создавшимся положением и ругало,
прежде всего, французов. Слушая эти возмущенные бесконечные раз-
говоры кругом, иногда подчеркивавшиеся модной тогда песенкой:
«Мама, мама, что мы будем делать, когда настанут зимние холода?
У меня нет теплого платочка, у тебя нет зимнего пальта...», получа-
лось впечатление, что эти люди совершенно не учитывали особенно-
сти путешествия за границу поневоле, ожидая чего-то приятного —
сытой, беззаботной и комфортабельной жизни. Они, наверно, дума-
ли, что стоит только попасть за границу, как всюду появятся «молоч-
ные реки и кисельные берега», как в сказках, а жареные голуби сами
будут влетать в рот. Они забывали, что мы для французов были не-
предвиденной и громадной обузой, свалившейся на них как снег из
безоблачного неба.
В то время у французов в Галлиполи не было больших интендант-
ских запасов, и это было нормально и вполне понятно. Особенно в
первое время французы были вынуждены нас ограничивать до мини-
мума. Рацион хлеба в Галлиполи, за все время нашего пребывания
там, был ниже нормального и менялся часто и больше в худшую сто-
рону, так как местные пекарни, конечно, не могли испечь его в дос-
таточном количестве, а доставка хлеба из Константинополя морем
зависела от погоды и транспорта. В той же зависимости находилась
и доставка остальных интендантских запасов, что ставило французов
175
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
очень часто в почти безвыходное положение. Вот этого-то многие не
хотели понять.
Также плохо было вначале с посудой, но постепенно недостаток
ее стал пополняться. Сначала были получены бачки, ложки и вилки,
а позже французы снабдили части и походными кухнями, которые
были приобретены ими у турок.
Вскоре на рынок в городе попало множество всякого рода вещей и
предметов, принадлежавших эвакуированным, и этим воспользовались
местные торговцы, скупая их за бесценок. В этом захолустном городке
жители, до прибытия частей Русской Армии, вообще не видели тако-
го разнообразия вещей и в ювелирных товарах совсем не разбирались.
На базаре можно было почти даром приобрести великолепные вещи.
Я лично, зайдя в магазинчик, чтобы купить табак, нашел там пачки на-
шего русского табака высшего сорта и там же за бесценок приобрел
нагрудный значок Михайловского артиллерийского училища.
Таким положением воспользовались появившиеся спекулянты, из
русских же, которые стали скупать по дешевке бриллианты, золото и
другие ценности и отправлять все скупленное в Константинополь. Ме-
стные же турки народ доверчивый и весьма наивный, принимая без-
делушки за ценные вещи, часто за них платили довольно дорого. На
этой почве происходили нехорошие эпизоды. Один из офицеров Дроз-
довской батареи, даже не желая обмануть турка, продал ему красиво
сделанный им из оловянных колпачков от шрапнели портсигар, ко-
торый турок принял за серебряный, за две турецкие лиры.
27 ноября 1920 года последовал приказ о переходе на новый ка-
лендарный стиль, и с этого момента счет дням уже пошел по новому
стилю.
11 декабря во всех частях был прочитан приказ генерала Врангеля,
которым освобождались от службы, если выразят на это свое согласие,
все генералы и штаб-офицеры, не получившие штатных должностей
при сведении частей в новые формации, а также все офицеры с выс-
шим образованием, офицеры и солдаты, имеющие категории и стар-
ше 43 лет. Но при прочтении этого приказа давалось толкование, сво-
дящееся к тому, что хотя никого из лиц имеющих право покинуть ряды
армии задерживать не станут, но что долг всех и каждого держаться
вместе до конца, независимо от того, каким он может быть, так как
до сих пор все были вместе, вместе воевали, страдали, переживали и
радости, и горе; и что только малодушные способны в этот момент
покинуть ряды своих частей. Этот приказ не произвел особого впечат-
ления и не был неожиданным. О нем поговаривали еще тогда, когда
транспорты прибыли в Галлиполи, но, конечно, по объявлении он вы-
176
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
звал соответствующие разговоры. Нашелся небольшой процент коле-
бавшихся, не знавших, как им поступить. Вот при каких обстоятель-
ствах началась наша жизнь вдали от Родины; жизнь полувоенная-полу-
мирная и совсем иная, чем та, о которой порой мечтали многие, поки-
давшие Крым. Тогда всем, утомленным и измученным войной, прежде
всего хотелось отдохнуть и только потом уже взяться за какой-нибудь
труд. Но жизнь в Галлиполи нельзя было назвать отдыхом, а мирный
труд представлялся пока что только в воображении. И все же среди
усталых людей появилась такая категория, которая была готова и даль-
ше влачить жалкое существование, лишь бы не слышать больше грома
войны и не рисковать жизнью.
Дни текли своим чередом, и постепенно жизнь стала налаживать-
ся. Все старались устроиться как-то получше. Некоторым частям посча-
стливилось раздобыть лишнюю палатку, и тогда у них стало просторнее.
Жившие под горой конноартиллеристы стали рыть себе землянки. Всю-
ду в лагере шла нескончаемая работа по устройству жилищ, по разбивке
линеек и устройству украшений возле палаток. Носили песок, камуш-
ки с морского берега, прутья из леса и даже целые деревья и можже-
вельник. Бывали дни, Когда не выдавали хлеб, так как из-за бурного
моря не могли его привезти из Константинополя. С выдачей же про-
дуктов все время продолжалась полная неразбериха. Раньше мы часто
говорили, что русские интенданты — специалисты по своим «умелым»
приемам раздачи, но французы в этом отношении оказались куда и куда
искуснее. Они просто были настоящими жуликами: тащили все, вес
мешков с продуктами был всегда на много фунтов меньше указанного,
на упаковку ничего не сбрасывали и т. д.; урывали всеми способами
очень много из и так уже слишком мизерного рациона.
Торговля в Галлиполи с прибытием частей Русской Армии оживи-
лась и сильно развилась. Появилось много магазинов и даже уличных
торговцев. Конечно, и русские не отстали и также проявили в этом
отношении кипучую деятельность. Вскоре был открыт русский рес-
торан с громким названием «Яр», где можно было хорошо подзаку-
сить и выпить всевозможных крепких напитков. Торговал ресторан
бойко. Да кто же не знает слабую сторону русского человека, спо-
собного пить с горя еще больше, чем от радости, и вот, продав пос-
леднюю рубашку, «счастливчик» отправлялся в «Яр», чтобы там, хотя
бы временно, за чаркой «безалкогольного» найти себе утешение.
13 декабря лагерь посетил епископ Вениамин. После окончания
божественной литургии епископ Вениамин обратился к присутству-
ющим со словом и призывал к терпению, просил не роптать на Бога,
не падать духом, приободриться и подтянуться. Он сказал, что если
177
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
будем сильны духом и будем производить хорошее впечатление, то
французы будут тогда больше считаться с нами и скорее признают
нас как армию. Тогда же он указал на случай с донцами, которых
французы пытались силою выселить из Чаталджи, но, после того как
донцы оказали вооруженное сопротивление, их оставили в покое. Так-
же коснулся епископ Вениамин и русских на беженском положении,
проживавших в Константинополе, сказал, что их жизнь еще тяжелей,
чем жизнь находящихся в лагерях, так как найти работу им почти
невозможно, а средств для жизни ни у кого из них нет. Находя-
щиеся же в лагере в Галлиполи все же снабжаются, чувствуют себя
людьми, а не бездомными скитальцами. Обращая на это внимание
всех, он просил никуда не расходиться и терпеливо ждать дальней-
ших событий.
После епископа Вениамина 18 декабря прибыл в Галлиполи гене-
рал Врангель, где осмотрел части, расположенные в городе. Для его
встречи, кроме наших частей, в строю находились французские вой-
ска, расквартированные в Галлиполи. Во время смотра юнкеров ге-
нерал Врангель произвел в офицерский чин юнкеров старшего курса
Константиновского военного училища. 19 декабря генерал Врангель
посетил лагерь. Сначала он побывал у кавалеристов, потом у корни-
ловцев и марковцев, а затем у дроздовцев. На площадке у знамен
выстроились стрелки, артиллеристы и кавалеристы бывшей Дроздов-
ской дивизии — без оружия. Генерал Врангель был в форме Корни-
ловского полка и шинели мирного времени. Раньше, бывало, он по-
являлся всегда перед войсками в казачьей черкеске. Он произвел на
всех большое впечатление, передать которое нелегко. Его манера здо-
роваться с войсками, говорить с ними как-то особенно действовала
на всех. В его голосе была какая-то нотка, вызывавшая особую дрожь.
Появившись перед строем, генерал Врангель обратился к войскам со
следующими словами:
— Здравствуйте, орлы дроздовцы!
Его приветствие звучало как-то особенно сердечно и хватало за
душу каждого. Раздался как гром и ответ: прогремело «Ура!».
Генерал Врангель стал быстро обходить ряды дроздовцев. Стари-
чок адмирал французской службы, Лебен, прибывший с ним, с тру-
дом поспевал за ним. Обойдя всех, генерал Врангель обратился к
дроздовцам, сказав, что ему сегодня впервые, после оставления род-
ной земли, удалось повидать свои войска и поговорить с ними. Он
сказал, что не приехал раньше потому, что хотел прежде выяснить
все наиболее важные вопросы относительно дальнейшего положения
Русской Армии. Теперь он мог сообщить, что им получено сообще-
178
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ние французского командования, что мы все останемся как армия.
Дальше генерал Врангель сказал:
— Во главе армии буду по-прежнему стоять я и буду являться
вашим ходатаем перед французским командованием о ваших нуждах.
Я приму все меры и потребую, чтобы наше положение было улучше-
но. Мы имеем право не просить, а требовать, потому что дело, кото-
рое мы делали, было общее дело и имело мировое значение.
Мы истекали кровью в борьбе с вдесятеро и больше превосходя-
щим нас по численности врагом при гробовом молчании всего мира.
Мы выполнили свой долг до конца, но мы не виноваты в исходе этой
борьбы. Виновен весь мир, который смотрел на нас и не помог нам.
Попрощавшись с построившимися частями, генерал Врангель с на-
чальствовавшими лицами отправился в палатку, где провел с ними, в
беседе, довольно долгое время. После нам стало известно, что генерал
Врангель поделился с ними последними новостями. Оказалось, что де-
факто нас признает армией только французское командование. Левые
французские партии с этим положением не согласны, а посему для пар-
ламента мы остаемся только беженцами. Деньги на наше содержание
в общем отпущены будут, и притом не в виде случайной подачки от
французов, а как определенное содержание. Французское правительство
выдаст ассигновку под обеспечение недвижимым имуществом, остав-
шимся в России у тех русских, которые покинули Россию и в данное
время находятся на территории Франции. Паек будет в будущем уве-
личен, так как генерал Врангель считает, что выдаваемый в данное вре-
мя паек неудовлетворителен и не соответствует потребностям русско-
го человека. Средства на это дадут русские. Не пожелавших остаться
дальше в армии и имеющих на это право согласно опубликованному
приказу задерживать, конечно, в армии не станут, и для этой цели не-
медленно будут образованы комиссии по освобождению их. Даль-
ше генерал Врангель сообщил, что все русские партии, которые вошли
в Комитет, возглавляемый князем Долгоруковым, признали генерала
Врангеля и подчинились ему. Указал он и на то, что с французами ему,
генералу Врангелю, очень трудно вести переговоры и что они только из
боязни, что он сложит с себя обязанности Главнокомандующего, идут
на уступки. Ясно, конечно, что для французов, в целях сохранения по-
рядка, было гораздо выгоднее иметь дело с военной организацией, чем
с толпой беженцев. Генерал Врангель сообщил, что он живет на яхте
«Лукулл», куда он перешел с крейсера «Генерал Корнилов», который
со всей военной эскадрой ушел на стоянку в Бизерту. В Константи-
нополе генерал Врангель бывал редко, а на яхте его усиленно охраня-
ли. Французы вообще очень боялись покушения на генерала Врангеля.
179
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
В конце беседы генерал Врангель сообщил, что на транспортах « Рион»
и «Баштау» при эвакуации из Крыма вывезено достаточное количество
обмундирования, белья, кожи и прочего и что предположено раздать
это войскам в скором времени.
После отъезда генерала Врангеля продолжались работы по при-
ведению в порядок и украшению лагеря. Вдоль линеек появились
деревца, кусты и ветки в большом количестве, а возле палаток ис-
кусственные клумбы. Перед палатками пехоты были выложены из
разноцветных камней наши национальные шевроны, номера рот и
батальонов. Около знамен был выложен из камней громадный рус-
ский герб — двуглавый орел, — довольно тонкой работы и очень
искусно и художественно исполненный. Выложены были и даты по-
хода Яссы—Дон. На это все было положено много труда, но зато и
лагерь стал совсем иной и принял более приятный для глаза вид.
Жаль только, что кусты и елочки, а также можжевельник скоро
вяли и осыпались и их приходилось часто заменять новыми.
В частях пища приготавливалась в общих котлах, где, как правило,
варился суп из бульонных кубиков или галушки с легкой приправой, а
также суп с крупой; иногда — знаменитые бобы, которые никак нельзя
было полностью разварить, или картофель. Этим порядком все были
довольны. Консервы, кокосовое масло, чай, хлеб, сахар выдавались каж-
дому на руки. По всему лагерю были слышны знаменитые в Галлиполи
«Кому?» — при дележе полученных продуктов. Дележ этот произво-
дился следующим образом: полученные продукты раскладывались по
порциям по числу людей, и один из присутствовавших, указывая паль-
цем на одну из порций, спрашивал: «Кому?», другой, стоявший спиной
к продуктам и, следовательно, не имевший возможности выбрать боль-
шую или меньшую порцию, называл фамилию получателя. Самым пло-
хим днем, в отношении питания, был день, когда варились бобы, так
как, как уже сказано, их невозможно было разварить.
21 декабря опять в лагере был посетитель. Прибыл князь Долго-
руков, представитель Земского союза. Желавших его увидеть и услы-
шать от него новости было столько, что они не смогли поместиться в
предназначенной для беседы с ним палатке Дроздовского полка. Когда
он спросил, в чем главная нужда в Галлиполи, ему было указано на
слабое питание, отсутствие белья, обуви и обмундирования. Также
просили оказать содействие и помощь по устройству в лагере и в
городе бани и дезинфектора, оборудовать в лагере освещение и при-
сылать книги и газеты. Князь Долгоруков все это записал и обещал
принять меры и все зависящее от него сделать. Присутствовавшим он
посоветовал держаться вместе, в беженцы из армии не уходить и
180
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
удерживать от этого слабых духом. О русских партиях он сказал, что
им грош цена, если не будет сохранена армия. Привел и историче-
ский пример из борьбы за освобождение Италии, напомнив о Гари-
бальди, который мог тогда своим единомышленникам предложить
только новые раны, холод, голод и мучения, но они были сильны
духом, не испугались и остались с ним. Эти его тысяча человек, ко-
торых ничто не устрашило, и послужили тем здоровым кадром, на
котором создалась сила, освободившая Италию. Говорил князь Дол-
горуков и о международном положении. О генерале Врангеле сказал,
что он человек необыкновенной воли, энергии и государственного
разума.
В декабре у дроздовцев работала комиссия по освидетельствованию
записавшихся для получения категорий (категории, их было три, —
состояние здоровья человека и возможность использования его для ра-
боты) и желавших покинуть ряды армии. В городе торговля шла пол-
ным ходом, и в магазинах, в качестве продавщиц, появились русские
женщины. Положение русских женщин в изгнании оказалось во мно-
го раз хуже, чем положение мужчин, и в особенности чинов армии.
К сожалению, нужда заставила многих женщин пойти даже на улицу.
В декабре же начались в лагере занятия по изучению французско-
го языка и высшей математики. У дроздовцев занятия по изучению
французского языка вели Шилов и Раевский128, а лекции по высшей
математике читал профессор Даватц (во время Второй мировой вой-
ны он находился в рядах Русского корпуса и был убит во время бом-
бардировки) .
Жизнь в Галлиполи текла своим чередом. Комиссия закончила свою
работу, и около 1000 человек — чинов корпуса — получили категории,
и все освобожденные от военной службы уехали 6 января в Констан-
тинополь.
По случаю православного сочельника выдача хлеба была увеличе-
на, и каждый получил по 400 граммов очередного пайка и добавочно
к нему по 250 граммов, как подарок к празднику Рождества Христо-
ва за счет средств, полученных от русских. Сам первый праздник вне
Родины был отмечен тихо и скромно.
Вновь наступили будни. Продолжалась работа по прокладыванию
полотна узкоколейки от города до лагеря. Неожиданно 11 января в
Галлиполи вернулись из Константинополя все уволенные из армии
категористы. Их вначале держали на пароходе, а потом для них уст-
роили лагерь вдали от лагеря частей корпуса.
К этому времени, наконец, определился размер нашего дневного
рациона — на некоторое время, — хотя вид продуктов и их ассорти-
181
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
мент постоянно менялись. Стали выдавать в день на человека хлеба от
400 до 500 граммов, мясных консервов до 200 граммов, картофеля до
750 граммов, два грамма бульонных кубиков, до 20 граммов сахара и
столько же кокосового масла, 1 грамм чая, немного соли и иногда до-
бавочно 75 граммов муки. Картофель заменялся иногда на 100 грам-
мов риса, чечевицы или фасоли. Иногда давали селедку или по 100 грам-
мов камсы, но в такой день значительно урезывали количество мясных
консервов. 10 и 11 января была раздача долгожданных лир. Все, вдруг
разбогатев, стали готовиться и в лагере, и в городе к встрече Нового года
по старому стилю.
13 января отпраздновали Новый год. В полночь загремели выстре-
лы, и непрерывная стрельба продолжалась довольно долго. Стреляли
всюду по случаю праздника даже залпами, что вызвало у сенегальцев
страшную панику. Со страху их часовые возле одного склада удрали с
постов, а весь караул разбежался.
Обещанное обмундирование, белье и остальное, которое было вы-
везено из Крыма, так и не пришло для раздачи. Французы все забрали
в свои руки и отправили в Марсель для продажи, а можно было бы
одеть всю Русскую армию с иголочки, и еще остались бы запасы.
Предполагавшийся Крещенский парад пришлось отменить ввиду
проливного дождя, и водосвятие состоялось позже. Вокруг лагеря по-
явились в большом количестве зайцы, которые стали забегать и в самый
лагерь. Появилось новое развлечение — ловля зайцев. Этим занимались
все, кому не лень, и многие счастливцы возвращались в палатки с тро-
феями. Стали носиться слухи, что теперь лиры будут выдавать каждый
месяц. Говорили о том, что генералу Кутепову французы прислали жа-
лованье в размере 135 лир, но он деньги вернул обратно, пояснив, что
он не может их принять и не желает получать жалованье до тех пор,
пока его не будут получать все остальные чины армии.
Ночами, особенно с наступлением холодной погоды, стали подхо-
дить близко к палаткам и завывать шакалы, которых было очень мно-
го. К их резкому и неприятному вою и хохоту было очень трудно при-
выкнуть. Продолжала свирепствовать эпидемия сыпного и возвратного
тифа, уносившая много жертв. Лазареты были полны больными. Скон-
чался от тифа и генерал Шифнер-Маркевич129 — редкий по храбрости,
талантливый кавалерийский начальник. Похоронили его в Галлиполи
23 января 1921 года.
Водосвятие в лагере состоялось только 25 января в 11 часов. Бого-
служение совершил греческий митрополит Константин в сослужении
наших военных священников. После состоялся парад войск. К нача-
лу службы из города прибыли генерал Кутепов со штабом, француз-
182
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ский комендант — подполковник Томассен, также со своим штабом,
местные греческие и турецкие власти и много корреспондентов. По
окончании молебна и водосвятия генерал Кутепов приветствовал вой-
ска, которые в ответ прокричали «Ура!» России, генералу Врангелю,
местным властям и населению. Местные жители все время сердечно
относились к своим неожиданным гостям — Русскому армейскому
корпусу. Построенные для парада части были при оружии и произ-
вели на всех присутствовавших отличное впечатление своей выправ-
кой и стройными движениями. Для нас было немного странно ви-
деть пехоту, вооруженную винтовками без примкнутых штыков. Кор-
респонденты не поскупились в словах при описании этого парада,
наши части действительно проходили церемониальным маршем очень
стройно. В особенно ярких красках и восторженно описал картину
парада корреспондент газеты «Пресс дю Суар». Кроме всего другого,
он написал: «Вот идут знаменитые дроздовцы, и все поле покрылось
малиной». Хотя наши части были в потрепанном обмундировании, но
оно было приведено в полнейший порядок, и все имели головным
убором фуражки с малиновым верхом. Недостатки обмундирования
сгладились стройными движениями. Наши «цветные» полки постара-
лись вывести наши части в соответствующих им формах, благодаря
чему получилось отличное зрительное впечатление. Смотря на прохо-
дивших, зритель чувствовал, что проходят части, к которым вернулось
бодрое настроение, есть вера в свою силу, сгладилась острота пере-
живаний после катастрофы в Крыму. Дисциплина, пошатнувшаяся
было, вновь сама собой восстановилась. Чувства растерянности и без-
надежности прошли. Испытания новой жизни за рубежом еще боль-
ше усилили любовь к своей Родине. Это особенно проявилось во вре-
мя водосвятия и парада.
Прошло то время, когда возмущались военной организацией и
пели песенку «Мама, мама, что мы будем делать...». Авторитет гене-
рала Врангеля, очень большой и раньше, возрос невероятно, а с ним
и авторитет других начальников. Все с нетерпением ожидали приез-
да генерала Врангеля, чтобы выразить ему свою верность.
27 января ночью разразилась редкая по силе гроза при сильней-
шем ветре. Ударом молнии в палатку беженского лагеря было убито
двое и несколько человек ранено. Выйти из палаток во время грозы
мало кто и пытался. Кругом были потоки воды; ручей в лощине так
разлился, что превратился в бушующую реку, и наша лощина запол-
нилась быстро текущей темно-коричневато-желтой водой, несущей
песок и глину. Для приготовления обеда пришлось взять эту, окру-
жавшую нас, воду, и обед получился малосъедобный, а ъместо кипятка
183
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
мя чая получилось что-то вроде густого кофе — и по цвету, и по
густоте. Когда перестал лить дождь, подул северный ветер и похоло-
дало настолько, что сразу все замерзло. В палатках невозможно было
согреться, так как от печек тепла почти не было, но дымили они так,
что было трудно дышать и глаза наполнялись слезами.
29 января объявили приказ, согласно которому всем желающим
вернуться на Родину нужно было записаться у французских властей,
указав порт, в котором они желают высадиться. Французы только
обещали доставить записавшихся в Россию, но никаких других гаран-
тий не давали, а поэтому каждый мог возвратиться только на свой
риск. В Галлиполи желающих возвратиться на Родину не нашлось, но
среди донцов и кубанцев некоторые выразили такое желание.
В конце января выдали немного белья и по второму одеялу. На
белье была пометка, что оно предназначалось для армии генерала Кол-
чака. С 1 февраля в частях Армейского корпуса в Галлиполи были вве-
дены занятия по следующему расписанию. С 9 до 10 часов — гим-
настика, от 10 до 11 часов — пеший строй, с 15 до 16 часов —
теория стрельбы и потом, один час, уставы. Такого рода занятия пы-
тались ввести еще в ноябре, но тогда из этого ничего не вышло. Тог-
да предложение заниматься встретили возгласами: «К чему?!» или «На
кой черт это?!». Теперь не только таких возгласов, но даже и какой-
либо критики не было слышно. Правда, занятия эти, из-за нарядов,
не всегда проводились.
У артиллеристов появилась мысль составить историю Дроздовской
артиллерийской бригады, начиная с момента выхода из Ясс и до ла-
геря в Галлиполи. Для этого, приказом по Дроздовскому дивизиону,
была образована комиссия, председателем которой был назначен пол-
ковник Булатов130, — из 2-й батареи. История эта не была написана,
а собранные материалы и весь архив погибли во время Второй миро-
вой войны.
Лагерь жил и готовился к ожидавшемуся вскоре приезду генерала
Врангеля. Проводились строевые занятия, и приводилось в порядок
обмундирование. Наши полки, в полном смысле из ничего, создавали
свои формы. Наконец стало известно о дне приезда генерала Вранге-
ля и что 15 февраля в лагере состоится смотр частей и парад. С утра
15 февраля моросил дождик, и многие уже пришли в уныние, пого-
варивая, что из-за дождя и грязи парад, наверно, отменят. В 11 ча-
сов было приказано выходить и строиться в поле между ручьем и пе-
хотным лагерем. Части, несмотря на моросивший дождь, стали вы-
ходить и строиться четырехугольником. «Цветные» полки вышли в
своих формах. Как они ухитрились добыть и сделать эти формы —
184
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
много не говорили. Если приглядеться к их формам, можно было
изумляться, как и из чего они сделаны, но в общем все же вид был
отличный — детали сглаживались. Дроздовский артиллерийский ди-
визион вышел в скромном и уже потрепанном обмундировании, но
в однообразном и вычищенном. Всех поразили пехотинцы и кавале-
ристы — все дроздовцы были в фуражках с малиновым верхом и
белыми околышами и при белых поясах. Как потом узнали, пояса
были сделаны из полотенец, но издали это заметить было невозмож-
но, а вид получился более чем приличный. Немного навредил моро-
сивший дождик, краски немного потекли, но и это не бросалось из-
дали в глаза. Все замерли в ожидании приезда Главнокомандующего.
Раздалась команда «Смирно!» — и наступила гробовая тишина. В это
время вдали показался генерал Врангель в сопровождении большой
свиты, в которой были представители французских военных и граж-
данских властей, греческой и турецкой властей, а также многочислен-
ные журналисты и корреспонденты. В это время разорвались тучи и
заблестело солнце. В поле прозвучала команда «Слушай, на-караул!»,
и по лощине разлились торжественные звуки встречного марша, по-
вторяемые в горах эхом. Прошло еще несколько минут, и генерал
Врангель стал быстрыми шагами обходить, в сопровождении француз-
ских военных начальников, построенные войска, здороваясь с ни-
ми. Сразу же после ответа на приветствие раздавалось столь мощное
«Ура!», что в нем тонули торжественные звуки марша. Минуты встре-
чи были настолько величественно-торжественны, что их трудно опи-
сать. У переполненных чувствами людей на глазах выступали слезы
радости. Старшие офицеры, видавшие разные смотры с Императо-
ром Николаем Александровичем в былое время в России, говорили,
что редко последнему Государю устраивались встречи, подобные по
своей торжественности и полные такого чувства, как эта, устроенная
частями Армейского корпуса Русской Армии своему вождю — Глав-
нокомандующему генералу Врангелю, вдали от Родины, на голом поле,
в Долине роз и смерти, в Галлиполи. Говорить одновременно со все-
ми генерал Врангель не мог, а поэтому он вначале обратился с при-
ветствием к частям кавалерийской дивизии, а потом — к пехотным
частям. Его приветствие и слова, обращенные к войскам, в обоих
случаях были следующие:
«Славные воины непобедимой дивизии!
Три месяца тому назад мы оставили последний клочок Русской
земли и сто тридцать тысяч русских прибыло на берега Босфора. Вче-
рашние наши друзья, заискивавшие перед нами, пока мы были силь-
ны, поспешили от нас отвернуться в момент несчастья, а наши вра-
185
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ги, трусливо молчавшие во время наших побед, начали сводить с нами
личные счеты. Они слетелись со всех сторон в Париж и там начали
говорить от имени России, стараясь запятнать доблестное Русское
воинство, которое потеряло все, но принесло в изгнание незапятнан-
ными свою честь и свои знамена. Но все козни врагов разбились о
нашу стойкость, и они ничего не добились, а только покрыли себя
позором перед лицом всей Европы.
Тот мир, который смотрел на нас, не понимая значения этой борь-
бы, считал уже наше дело проигранным и законченным, но он ошиб-
ся, он не знал силы духа русского человека и его великой любви к
Родине. Теперь я привез вам обращение тех избранников народа,
когда Россия была еще сильна, — членов Государственной думы всех
созывов и Государственного совета. Они шлют вам свой привет и
объединяются вокруг меня и вас.
Как два месяца тому назад говорил, так говорю и теперь вам: дер-
житесь, Орлы, держитесь! Один за всех — все за одного, и нам враги
не страшны. Я говорю вам, что как сегодня рассеялись тучи и выгля-
нуло солнце, так и наши невзгоды рассеются и Россия снова воскрес-
нет. Пройдет два-три месяца, и нас признают, нас попросят».
После обращения генерала Врангеля к войскам генерал Кутепов
провозгласил в честь Главнокомандующего «Ура!», которое прогреме-
ло еще мощней, чем предыдущие. После этого генерал Врангель рас-
целовался с генералами Кутеповым и Витковским.
Войска перестроились к церемониальному маршу, и этот никогда
не забываемый марш прошел с таким подъемом, что для его описа-
ния вообще нельзя найти подходящие слова. Без всякого самохваль-
ства я должен отметить, что все части проходили мимо своего Глав-
нокомандующего отлично, но особенно выделялись «дрозды» в своих
малиновых фуражках и со своими белыми поясами, что и отметили
прибывшие в свите генерала Врангеля корреспонденты, которые без
конца фотографировали. Парад и встречу снимали для кино. Уже бу-
дучи в Югославии, а позже в Германии, мне, пишущему эти строки,
посчастливилось посмотреть фильмы об этом Галлиполийском пара-
де, на котором я сам участвовал, будучи в строю 2-й Дроздовской
конно-артиллерийской батареи.
По окончании парада генерал Врангель побывал в лагере, где дол-
го ходил и осматривал палатки, знакомясь с условиями, в которых
находились части армии, разговаривая с офицерами и солдатами. Он
между прочим сказал:
«Я привез вам деньжат, правда не очень много, столько же, как и
в прошлый раз, и думаю, что и в будущем удастся также их выда-
186
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
вать. Обмундирование «друзья» зажали, приходится от них понемногу
выцарапывать».
За генералом Врангелем ходили толпами офицеры и солдаты. Всю-
ду слышалось «Ура!». После осмотра лагеря в штабе дивизии был по-
дан завтрак, на котором было провозглашено много тостов, привет-
ствий, и об очень многом сказано генералом Врангелем. Он рассказал
тогда и о том предложении, которое ему было сделано Керенским.
Керенский предложил генералу Врангелю больше чем сотрудничество.
Он обещал достать для армии все необходимое в отношении содер-
жания и пропитания, но в то же время поставил и свои условия. Он
признавал генерала Врангеля только как командующего армией, а все
остальное оставлял в своих руках. На это генерал Врангель ответил,
что он, может быть, и принял бы такое предложение, но он, генерал
Врангель, со своей стороны ничем не может гарантировать выпол-
нение предложенных условий, так как он, кроме двух черкесок, ни-
чего не имеет. Возражение генерала Врангеля осталось без ответа. Ге-
нерал Врангель также сказал, что до сих пор армию как армию еще
не признали и что официально мы все находимся на положении бе-
женцев.
Под крики «Ура!» генерал Врангель отбыл из лагеря.
К вечеру погода внезапно и резко изменилась к худшему. Стало
холодно, подул сильный ветер, и пошел дождь с градом. Чувствова-
лось, что теплые дни уже миновали. 18 февраля во всем лагере про-
исходила раздача привезенных генералом Врангелем денег и каждый
офицер получил по две турецкие лиры, а каждый солдат — по одной
лире. Все ожили и устремились за покупками к открытым уже гар-
низонным лавкам в городе и в лагере, в которых продукты и товары
продавались по удешевленным ценам. Многие отправились за покуп-
ками в город, так как и там благодаря конкуренции местные торгов-
цы значительно снизили цены. Всюду образовались большие очереди.
Была холодная погода, порой — настоящие зимние дни, так что
о теплых днях перестали и мечтать. 22 февраля, после сильного и
холодного ветра, началась настоящая вьюга с метелью и снегом. В тот
вечер крутило и мело по-настоящему, как это бывало у нас на Роди-
не в рождественские дни. На другой день подул теплый ветер и на-
ступила резкая перемена. Снега скоро не стало, повсюду образовались
лужи и липкая вязкая грязь.
После посещения лагеря генералом Врангелем у всех осталось
приподнятое настроение и от бывшего ранее уныния не осталось и
следа. Наступившие в скором времени теплые дни еще содейство-
вали этому. В свободное время стали развлекаться игрой в городки
187
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
и в футбол. Некоторые занялись кустарным ремеслом и изготовля-
ли различные вещички для продажи в городе; другие собирали в
горах дрова и носили их с той же целью в город, но эти занятия
приносили весьма незначительный доход. Нашлись и такие, кото-
рые занялись выжиганием древесного угля, и на толкучке в городе
можно было видеть солдат с продуктами их производства в меш-
ках. Но и это занятие не приносило ожидавшихся доходов, так как
спрос зависел от погоды, а она все время менялась.
25 февраля дул сильный холодный ветер и вечером, после 20 ча-
сов, была в лагере, у конноартиллеристов, тревога по случаю пожара.
Загорелась палатка во 2-й Дроздовской батарее, в которой помеща-
лись офицеры и солдаты бывшей 5-й конной батареи. В палатке по-
чти все спали, когда от ветра оборвалось внутреннее полотнище и
упало на раскаленную трубу печки в солдатской половине палатки.
Полотнище моментально воспламенилось, и вскоре загорелись и нары.
Не прошло и десяти минут, как вся большая палатка с окнами, внут-
ренним и внешним полотнищами представляла собой громадный кос-
тер. В огне погиб капитан Яценко, офицер 5-й конной батареи, ле-
жавший в» тифу без сознания. Его пытались спасти два офицера, но
не смогли. Им пришлось выскочить из огня голыми, так как на них
загорелось белье. Другим офицерам тоже пришлось тяжело, так как
пламя сразу же, гонимое сильным ветром, устремилось в их сторо-
ну. Им пришлось спасаться, рубя шашками горящее полотнище па-
латки, под звуки взрывавшихся револьверных и ружейных патронов.
Большинство выскочило из огня в одном белье. Спасти вещи не было
возможности. В воздухе носилась горящая трава перекати-поле, ко-
торой были покрыты нары в палатке, и это создавало опасность пе-
реброски огня на другие палатки. Только под утро нашли обгорелый,
еще тлеющий труп капитана Яценко.
В день третьей годовщины похода Яссы—Дон, 26 февраля, был
назначен парад. В 11 часов дня дроздовцы построились для парада.
Еще до начала его у артиллеристов было небольшое предварительное
торжество. Полковник Якубов131 выстроил чинов бывшей 3-й Дроз-
довской батареи. После приветствия поздравил с праздником. В ко-
ротком слове описал поход и объяснил нынешнее положение, затем
обратился к солдатам, о награждении которых Георгиевскими крес-
тами за их дела в Крыму пришел приказ. Раздал им Георгиевские
ленточки. Представления к наградам были сделаны еще в Крыму, но
по приказу прошли только теперь.
Парад состоялся на площадке перед знаменами. Сначала генерал
Турку л поздравил всех дроздовцев с праздником, потом — генерал
188
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Витковский, а затем — прибывший из города Галлиполи генерал Ку-
тепов, который обратился к построенным частям с речью. Они про-
шли потом перед ним церемониальным маршем. После парада в пе-
хотных частях было большое празднество с обильным угощением, на
котором было выпито в достаточной мере. После этого с криками
«Ура!» носили по лагерю генералов Витковского, Туркула, Манштей-
на и Ползикова132. Их качали и все время подбрасывали значительно
выше голов, и в таком состоянии их превосходительства находились
довольно долго. Нужно только удивляться, как они выдержали столь
бурное проявление любви. Батарейцы также не ударили лицом в грязь
и устроили в своих палатках угощение с выпивкой.
Жизнь наша и в городе, и в лагере Галлиполи постепенно налади-
лась. Принятыми своевременно мерами дисциплина и дух войск были
подняты на должную высоту. Были организованы всякого рода кур-
сы, учебные команды. И все же свободного от занятий и несения
всяких нарядов времени было достаточно, и его стали заполнять раз-
ными спортивными состязаниями. Особенно все увлекались футболом.
Жизнь в городе и лагере Галлиполи продолжала течь по уже уста-
новленному руслу. В частях продолжались занятия, читались лекции на
различных курсах общеобразовательного характера, велись занятия в
учебных командах, в свободное время спортивные состязания, особен-
но футбол. 30 марта началось состязание футбольных команд на пе-
реходящий кубок 1-го армейского корпуса. Первая встреча команды
дроздовцев с командой корниловцев окончилась победой последней со
счетом 2:0. Стало приходить небольшими партиями в Галлиполи обмун-
дирование и белье для раздачи частям. Появилась стенная газета, и ста-
ли выходить рукописные журналы. Так как все ожидали приезда гене-
рала Врангеля, то не переставали усиленно украшать лагерь.
Согласно приказу генерала Врангеля пребывание в Галлиполи и в
других лагерях засчитывалось всем как пребывание на фронте, а поэто-
му последовали приказы о производстве в следующие чины. Это про-
изводство вызвало едкую сатиру — появилась очень удачная карикату-
ра: «Смотр войскам гарнизона города Галлиполи в 1951 году». На этой
карикатуре все чины армии были изображены в чине генералов. Вдоль
строя, опираясь на палочку, идет генерал Врангель в сопровождении
престарелых генералов Кутепова и Витковского. Вдали возле кухни во-
зится кашевар, единственный из всех чинов еще в чине полковника.
Обходя фронт, Главнокомандующий обращается к войскам со словами:
«Держитесь, орлы! Пройдет еще два месяца — и нас признают».
Когда наступили летние дни, ко всем уже существовавшим невзго-
дам прибавились новые, так как в Долине роз и смерти появилось
189
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
очень много змей, сороконожек и сколопендр, укусы которых порой
были даже смертельными. Паек был голодный, и, чтобы каким-либо
способом улучшить свое питание, многие занялись ловлей черепах и
из их мяса варили довольно вкусный суп. Во время наступившей лет-
ней жары, чтобы спастись от нее, большинство ходило в свободное
время купаться в море. Все случайно получавшиеся лиры уходили ис-
ключительно на покупку продуктов питания. Турки бойко торговали
каждое утро, привозя в лагерь хлеб. На гортанный клич «Экмек вар»
слетались быстро, как птицы, обитатели лагеря. Через короткое вре-
мя, довольные удачной и быстрой торговлей, турки отправлялись до-
мой, чтобы на следующий день появиться вновь.
Все время не прекращались всякого рода занятия, читались лек-
ции по всевозможным дисциплинам, шли футбольные состязания.
21 мая состоялся заключительный матч между командами корни-
ловцев и марковцев, который закончился победой корниловцев. Ге-
нерал Кутепов вручил победителям приз — серебряный «переходя-
щий» кубок 1-го армейского корпуса.
22 мая, в день святого Николая Чудотворца, в лагере состоялся па-
рад, на который из города Галлиполи прибыли все военные училища и
приняли участие в параде войск. Корниловскому военному училищу
были выданы серебряные трубы с лентами святого Николая Чудотвор-
ца. От каждой Дроздовской батареи было в строю на параде по 8 ря-
дов, и все участники парада были в сапогах, синих брюках и белых ру-
бахах. Вид батарейцев был однообразный и для глаза очень приятный.
Жизнь же в лагере и в городе по-прежнему текла по уже уста-
новленному руслу. В это время произошло событие, на котором сле-
дует остановить внимание читателя, — сооружение на берегу Дарда-
нелл, у города Галлиполи, грандиозного памятника русским воинам,
нашедшим вечный покой на чужбине в 1920 и 1921 годах, и умер-
шим в турецком плену в 1854—1855 годах предкам-запорожцам.
Как уже было сказано раньше, в первые месяцы пребывания частей
Русской Армии в Галлиполи свирепствовали эпидемии разного рода
тифа и других болезней, которые унесли свыше 260 жертв. Скончав-
шихся русских воинов погребали в разных местах. Одинокие могилы
вырастали на греческом кладбище и у старого турецкого кладбища, а
также появились надгробные кресты и в районе лагеря 1-го армейско-
го корпуса в Долине роз и смерти. Генерал Кутепов решил привести в
порядок дело последнего упокоения чинов корпуса. В лагере было уст-
роено, в районе пехотной части, кладбище, на котором было 24 моги-
лы, а у кавалеристов тоже — с 14 могилами. Возле города, на месте
бывшего армянского кладбища, было создано городское кладбище, где
190
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
хоронили главным образом скончавшихся в лазаретах. На этом кладби-
ще, с наибольшим числом могил, и состоялась в мае месяце закладка
исторического памятника, в основание которого была вложена медная
пластинка в герметически запаянном свинцовом футляре, с надписью
на ней: «Памятник сей заложен 9 мая 1921 года при Главнокоманду-
ющем генерале П.Н. Врангеле, командире корпуса генерале от инфан-
терии А.П. Кутепове, по проекту архитектора подпоручика Н. Акатье-
ва. При закладке присутствовали...»
К работе по сооружению памятника было приступлено немедлен-
но, и мало-помалу стал расти ступенчатый конус строгих архитектур-
ных линий. Он достиг высоты около шести метров, и его верхушка
была увенчана небольшим простым крестом, как бы благословляю-
щим общее место упокоения русских воинов. На всех могилах, при-
веденных в однообразный вид, были поставлены железные кресты с
надписями на металлических дощечках. Само же кладбище было об-
несено оградой, и у входа выстроена сторожка для сторожа.
В сооружении Галлиполийского памятника принимали участие все
чины корпуса и все русские, бывшие в то время в Галлиполи. На от-
данный генералом Кутеповым приказ о сооружении памятника от-
кликнулось все русское население города и лагеря — и офицеры, и
солдаты, и женщины, и дети, хотя бы тем, что принесли к месту со-
оружения памятника свою долю строительного материала. Для памят-
ника одних камней потребовалось около 20 тысяч. Поистине гигант-
скую работу произвела команда строителей памятника под руковод-
ством архитектора, подпоручика Акатьева. Надо заметить, что насто-
ящих каменщиков и специалистов гранильщиков в частях корпуса не
оказалось, и пришлось обучать строителей во время работы. Кроме
того, нужно было многие инструменты изготовить своими средства-
ми. Но все трудности были побеждены волевым упорством, непоко-
лебимым желанием исполнить свой долг перед скончавшимися вне
Родины соратниками.
Через девять недель после закладки первого камня памятник был
построен, и 16 июля 1921 года состоялось его торжественное откры-
тие и освящение. На это большое событие и торжество у кладби-
ща собрались все чины армейского корпуса и все русское население
города Галлиполи. Во время богослужения, совершавшегося отцом
Ф. Миляновским, с памятника был снят покров и летнее солнце осве-
тило его. На лицевой стороне памятника, на мраморной плите, кра-
совался русский двуглавый орел, а под ним надпись: «Упокой, Госпо-
ди, души усопших. 1-й корпус Русской Армии своим братьям-воинам,
в борьбе за честь Родины, нашедшим вечный покой на чужбине в
191
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
1920—21 гг. и в 1854—55 гг. и памяти своих предков-запорожцев,
умерших в турецком плену».
По окончании богослужения были возложены венки на памят-
ник и была передана генералом Кутеповым мэру города Галлиполи
грамота. Последовали команды, полились плавные звуки торжествен-
ного марша, и белые воины, стройными рядами, стали проходить
церемониальным маршем перед памятником, возле которого стояли
начальствующие лица во главе с генералом Кутеповым и почетные
гости. Долг перед усопшими был выполнен. На кладбище, в сторож-
ке поселился сторож — местный житель по имени Измаил Оглы
Исаи и стал следить за памятником и порядком на кладбище.
По сооружении памятника жизнь проходила уже по твердо уста-
новленным нормам, и все ждали обещанного приезда генерала Вран-
геля, но его не выпускали из Константинополя союзники. В конце
июля в Галлиполи прибыла супруга генерала Врангеля — баронесса
Врангель. В лагерь она приехала в сопровождении генерала Кутепова
и побывала во многих местах, а 30 июля на кладбище у памятника
была отслужена панихида, на которой присутствовали все части Рус-
ской Армии, расположенные в городе и лагере, баронесса Врангель,
все начальствующие лица и представители местных властей. После
панихиды все части сразу же разошлись по своим местам, так как
парада не было. 31 июля баронесса Врангель вновь побывала в лаге-
ре, где задержалась очень долго, осматривая многие палатки, побы-
вала в лагерной церкви и потом посетила палатку гвардейского диви-
зиона, в которой местные русские дамы ее сердечно приветствовали
и был сервирован чай, во время которого отличный оркестр Дроздов-
ского полка исполнял концертные вещи.
Во время чая баронесса Врангель поделилась с присутствовавши-
ми новостями, рассказала, в каких условиях приходится жить и ра-
ботать Главнокомандующему и о причинах его неприезда в Галлиполи.
Ее всюду тепло встречали и радостно приветствовали.
В это же время урезали паек, ставший еще более голодным, —
стали выдавать меньше хлеба, рацион мясных консервов уменьшили
до 150 граммов в день на человека и «компенсировали» это выдачей
по 50 граммов в день на человека повидла из апельсинных корок.
1 августа на Устной газете, в помещении лагерного театра, состо-
ялся доклад генерала Карцева (его прозвали в лагере «Бог войны»)
на тему: «Исторический очерк Галлиполи». Из этого доклада слуша-
тели узнали, что в древности в этих местах у Галлиполи переправля-
ли свои войска Александр Македонский и Ксеркс; что у маяка име-
ются развалины раскопанной мечети — первой постройки турок на
192
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
европейском берегу. Узнали также, что в 40 верстах от Галлиполи, на
азиатском берегу, развалины построек города Трои, воспетого в Илиа-
де, и что раньше, до раскопок, все считали город Трою мифическим.
И еще — против города Галлиполи на другой, азиатской, стороне
расположен древний город Лапсаки, отлично видимый, родина Ари-
стотеля. В этом городе до сих пор действует водопровод тысяче-
летней давности. Трубы водопровода проложены с гор, местопрохож-
дение их тогда не было точно известно, но знали, что трубы изрядно
засорились, так как зимой поступало еще достаточно воды, летом же
она буквально капала. В заливе, куда впадает ручей Биюк-Дере, раз-
делявший лагерь, приблизительно в двух верстах от того места, где
начинались палатки Дроздовских батарей, произошло, по словам ге-
нерала Карцева, в древности знаменитое морское сражение во время
Пелопонесской войны, известное под названием «Битва у Эгес-Пота-
меса», во время которого Лисандр потопил Афинский флот. Ближе к
морю были когда-то разбиты военные лагеря афинян и спартанцев.
В городе, где помещалась гарнизонная гауптвахта, бывшая крепость
в свое время служила туркам как тюрьма, и они держали в ней зато-
ченными пленных запорожцев. После столь интересного доклада об-
разовалась группа офицеров, любителей старины, которые устраивали
экскурсии в окрестности, с целью ознакомления с памятниками ее.
Вскоре наступили очень жаркие дни, и нередко термометр пока-
зывал до 50 градусов по Реомюру; появились желудочные заболева-
ния и особого рода лихорадка. С гор стали сползать змеи, появилось
много сколопендр и сороконожек, с которыми приходилось вести
усиленную борьбу.
Наконец, стало известно, что переговоры с правительствами Бол-
гарии и Югославии закончены с успехом, что Болгария принимает к
себе все пехотные части и часть кавалерии, а в Югославию будут от-
правлены казачьи части и кавалерийская дивизия, остальных русских
эти страны принимают тоже.
И вот, наконец, лед тронулся. 3 августа из кавалерийского лаге-
ря двинулась на погрузку в город первая партия. Она отправлялась
в Югославию. Все были одеты аккуратно и однообразно, а посему
общий вид отправляемых был больше чем приличный. Генерал Ку-
тепов в приказе благодарил генерала Барбовича за службу дивизии.
Кавалеристы были при оружии и выглядели молодцевато. Погрузка
шла быстро. В тот же день, в 18 часов, на стадионе, устроенном на
плацу между лагерем Алексеевского артиллерийского дивизиона и
ручьем, начались спортивные состязания чинов лагеря, так называе-
мые «Олимпийские игры», которые продолжались три дня, так как
7 «Белое движение*, т 12
193
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
=^1
программа была большая: бег, метание копья, толкание ядра, прыж-
ки, гимнастика на снарядах, вольные упражнения и прочее. Пред-
полагалось и плавание» через пролив на азиатский берег (6 верст),
но из-за сильного ветра и поднятых им волн было отменено. Игры
все время сопровождал музыкой оркестр Дроздовского стрелкового
полка, считавшийся лучшим оркестром в лагере. Отъезд частей на
Балканы продолжался, и 6 августа ушла из лагеря на погрузку кон-
ная артиллерия, которая отправлялась на службу в пограничных вой-
сках Югославии. Почти опустел беженский лагерь. Некоторые уеха-
ли из него все-таки в Советскую Россию или в Бразилию и другие
страны, но многих приняли обратно в армию, и главным образом
в кавалерийские полки, так как в них не хватало солдат до числа
нужных для службы в пограничных частях. 12 августа ушел в Юго-
славию следующий транспорт с кавалерийскими полками.
После возвращения баронессы Врангель в Константинополь гене-
рал Кутепов получил от генерала Врангеля письмо, которое полнос-
тью было объявлено в приказе по корпусу. Оно начиналось так:
«Главнокомандующий Русской Армией, 8 августа 1921 года, № 197,
Яхта «Лукулл».
Дорогой Александр Павлович!
Не могу сказать тебе, как я тронут тем вниманием, которое ока-
зали жене моей части 1-го корпуса. Вот полгода, как я оторван от
родных соратников заложником Русской Армии в руках вчерашних
ее союзников. Находясь вдали от вас, я сердцем и всеми помыслами
с вами. Слушая рассказы жены моей, разделяющей мой плен, о пре-
бывании среди вас, я как будто на время переношусь в родные мне
части 1-го корпуса.
Прошу тебя принять и передать всем соратникам мою горячую
благодарность за внимание и сердечные слова, которые неизменно
поддерживают меня в тяжелой борьбе за честь, достоинство и самое
существование Армии и воплощаемое ею Русское дело. Обнимаю тебя.
Твой П. Врангель».
В продолжении своего письма генерал Врангель благодарил офице-
ров, приславших ему стихи, рисунки и свой труд: «Запорожцы XX века
на берегах Мраморного моря».
28 августа, по случаю предстоявшего отъезда в Болгарию Дроздов-
ского и Алексеевского полков, французский комендант Галлиполи,
полковник Томассен, обратился к генералу Кутепову со следующим
письмом:
194
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
«Полковник Томассен. 28 августа 1921 года. № 1848.
Командиру 1-го Армейского корпуса.
Ввиду отъезда из Галлиполи 15 000 русских, французское прави-
тельство для уменьшения расходов по реквизиции помещений, меж-
ду прочим, решило полностью эвакуировать город Галлиполи от рус-
ских за исключением госпиталей. Вследствие этого все штабы, школы,
управления, склады, мастерские и т. п. должны будут переехать в
лагерь и устроиться там в палатках. Помещения, предоставленные в
данное время для госпиталей, остаются до нового распоряжения по
сему предмету в настоящем положении.
Я имею честь просить Вас составить по этому поводу детальную
программу общей эвакуации города русскими в лагерь Муниб-бей-
Дере с указанием частей и дней таким образом, чтобы эта операция
была выполнена в порядке без задержки...»
Заканчивалось письмо следующими словами: «Эвакуация должна
начаться, как только будет Вам возвращена Ваша телеграмма, по одоб-
рении ее французским командованием. Она должна быть полностью
выполнена к 30 сентября, другими словами, начиная с 1 октября ни-
какое русское учреждение, кроме госпиталей, и ни один русский не
должны оставаться в городе, равно как не должно быть и ни одной
палатки. В интересах самих русских было бы быстро выполнить это
предложение в течение последнего периода хорошей погоды, не до-
жидаясь наступления дождей. Я обращаю Ваше внимание на катего-
рический характер, придаваемый командиром Оккупационного кор-
пуса этому приказанию. Полковник Томассен».
29 августа дроздовцы и алексеевцы стали разбирать свои палат-
ки и на другой день полностью перебрались в город. В час дня на
площади города был отслужен напутственный молебен, и после него
началась, довольно медленным темпом, погрузка на транспорт. Гене-
рал Кутепов несколькими короткими словами попрощался с отплы-
вавшими в Болгарию частями. Отъезд первого транспорта русских
частей в Болгарию совпал с приездом в Галлиполи А. Карташова от
русских политических и общественных организаций, а поэтому ут-
ром состоялся в лагере парад. Все очень сожалели, что в нем не
могли принять участие отъезжавшие в тот день в Болгарию алексе-
евцы и дроздовцы, и парад от этого несколько потерял в красоте.
Но несмотря на это, вид и выправка, стройные ряды и церемо-
ниальный марш частей произвели такое впечатление на гостя из
Франции, что он был поражен, умилен и, в восторге от всего ви-
денного, расцеловался с генералом Кутеповым. Под вечер состоялся
195
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
парад частей также и в городе, который дополнил перед Карташо-
вым картину порядка и жизни частей Русской Армии в Галлиполи.
Он был так растроган, что все время твердил: «Здесь русский дух,
здесь Русью пахнет».
31 августа погрузка была закончена и транспорт с Дроздовскими
и Алексеевскими частями отчалил и тронулся в путь-дорогу на Бал-
каны. В тот момент, когда он отплывал от берега, с него донеслось
громкое «Ура!». Был ли то прощальный привет остававшимся в Гал-
липоли, или, может быть, и своего рода подбадривание самих себя,
но я не ошибусь, если скажу, что это было и выражением восторга
по случаю отъезда из Галлиполи.
Н. Ребиков133
ДНЕВНИК КАПИТАНА 7-Й ГАУБИЧНОЙ БАТАРЕИ
ДРОЗДОВСКОЙ АРТИЛЛЕРИЙСКОЙ БРИГАДЫ134
Ноябрь 1920 года
1. Стоим на рейде в Севастополе. Затем с другими пароходами
покинули рейд и направились в Константинополь. Пароход сильно
переполнен.
2. В пути на пароходе.
3. В пути на пароходе.
4. Пришли в Константинополь. Стоим на рейде.
5. Стоим на рейде. Видна Айя-София. Масса транспортов с наши-
ми войсками.
6. Стоим на рейде. Направляемся в Галлиполи.
7. Утром пришли в Галлиполи. Стали на рейде.
8. Стоим на рейде. Начали выгрузку. Выгрузили 2-й и 3-й Дроз-
довские полки.
9. Стоим на рейде. Кормят довольно плохо. Особенно мало дают
хлеба.
10. День моего рождения. Мне исполнилось 26 лет. Живу на па-
роходе. Все еще стоим на рейде.
11—12. Стоим на рейде.
13. Наконец нас выгрузили в Галлиполи на берег. Отвели в разру-
шенную мечеть без окон. Город был сильна разрушен еще во время
мировой войны. Гарнизон: французы и греки.
14. Продал свой кусок полотна за 14 драхм. Поел немного в го-
роде.
196
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
15. Гулял в городе. Растратил последние деньги. Город переполнен
чинами нашей армии.
16. Гулял по городу. Денег нет. Все еще живем в мечети. 7-я и
8-я батареи сведены в одну 4-ю батарею. Я назначен взводным ко-
мандиром.
17. Днем был в городе.
18. На рассвете выступил в лагеря. Лагери расположены в 8 вер-
стах от города, в горах. К вечеру собрали палатки.
19. Спать в палатке было холодно.
20—21. Устраиваем палатку.
22—25. Занимаемся устройством лагеря.
26. Георгиевский праздник. Прошел незаметно. Идет дождь.
27—30. Живем в лагере. Погода отвратительная.
^кабръ 1920 года
1. Лагерь в 6 верстах от города Галлиполи. Питание слабое. Осо-
бенно мало дают хлеба. Из Константинополя прибыл после ранения
полковник Нилов135.
2—5. Латеръ. Приводим в порядок палатку и линейку.
6. Приехал генерал-лейтенант Врангель. Генерал Врангель объявил,
что наша армия призвана союзниками. Обрисовал общее положение.
Очень рад, что наша армия сохраняется. Подполковник Хачадуров136
собирается уехать в Румынию.
7—9. Незаметно и серо тянется жизнь в лагере.
10—15. Обстраиваемся. Устроили две печки в палатке. Написал
письмо дяде в Варшаву и передал подполковнику Хачадурову.
16—17. Без перемен.
18. Вечером был молебен по случаю наступающего Нового года по
новому стилю.
19. Днем обедня по случаю Нового года по новому стилю. Варил
себе кашу из кукурузной муки.
20—23. Обычная работа. Приехали из Константинополя полков-
ники Соловьев и Камлач.
24. Сочельник. Я дежурный офицер по батарее.
25. Первый день Рождества Христова. Выдали кое-какие про-
дукты.
29—30. Обычная работа.
31. Получили деньги: 1 лиру на солдата и 2 лиры на офицера. Ходил
в город менять деньги. Делал закупки. Ночью шумно и со стрельбой
встречали Новый год.
197
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Январь 1921 года
1. Днем панихида по генералу Дроздовскому. После панихиды хор
пел «Спите, орлы боевые». В это время над головами начали кружить-
ся три орла. Этот случай произвел большое впечатление.
2—3. Обычная работа.
4. Репетиция Крещенского парада. Участвовали кавалерия, корни-
ловцы, марковцы, дроздовцы и алексеевцы.
5. Плохая погода.
6. Крещенского парада не было — дождь.
7—10. Обычные занятия.
11. Подготовка к параду.
12. Парад принимал генерал Кутепов. Командовал генерал Скоб-
лин, начальник Корниловской дивизии. Парад был очень удачен.
Присутствовали французы.
19. Обычные занятия.
20—31. Идет подготовка к параду. Дроздовский полк надел ма-
линовые верхи на фуражку. В батарее нашили погоны и петлицы.
Февраль 1921 года
1. Днем в город приехал генерал Врангель.
2. Парад принимал генерал Врангель. Особенно выделился Дроз-
довский полк. Во время парада некоторые офицеры были награжде-
ны орденом Святого Николая.
4. Получили деньги. Офицеры — 2 лиры, солдаты — 1 лиру.
6. Выпал снег.
13. Праздник Дроздовской дивизии по новому стилю. Парад.
14—20. Обычные занятия. Подготовка к батарейному празднику.
Сбор материалов к составлению историй бригады.
21. Батарейный праздник 7-й батареи по случаю 3-летнего су-
ществования батареи. Днем был приглашен командир дивизиона
(бригады) генерал-майор Ползиков и командиры сводных батарей.
Вечером товарищеский ужин господ офицеров. Присутствовал гене-
рал-майор Туркул.
22—28. Обычные занятия. Сбор материалов по составлению исто-
рии. Все время сильный холодный северный ветер. Слухи о большом
восстании в Советской России.
Март 1921 года
1. Осматривал лагерь генерал Шарпи, командир французского окку-
пационного корпуса. Обходил также нашу батарею, выстроенную на
передней линейке.
198
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
2—5. Погода плохая. Дует сильный северный ветер. Все больше и
больше распространяются слухи о восстаниях в России.
6. Первый день хорошей погоды. Слухи о восстании в Севастопо-
ле и на Юге России.
7—9. Стоит хорошая погода.
10. В городе умер офицер 8-й батареи поручик Рутковский137. Гроб
везли на лафете в сопровождении оркестра. Похороны на Русском
кладбище. Кладбище содержится в хорошем порядке.
12. Обычные занятия. Вечером получили деньги. Офицеры — по
18 драхм и 9 лепт.
13. Ходил в город и делал покупки.
14. Праздник Константиновского артиллерийского училища. Ужин
константиновцев.
15. Вечер в компании подполковника Переслени и капитана До-
сушкова (учебная команда Дроздовского полка).
16. Обычные занятия. Тепло.
17. Погода пасмурная. Гимнастика на параллельных брусьях. Чи-
тал книгу «Сожженная Москва» Данилевского.
18. Вечером у меня был поручик Колотничев138.
19. Исповедовались в церкви Корниловского артиллерийского ди-
визиона. Она устроена в палатке. Устроена из подручного материала.
Вечером был у поручика Колотничева.
20. Причащались Святых Тайн в церкви Корниловского дивизио-
на. После обеда стирал белье. Ходил в кавалерию смотреть пойман-
ного шакала. Вчера вышел наш рукописный дивизионный журнал
«Лепта Артиллериста».
21—24. Обычные занятия.
25. Поднялся сильный ветер. Читал книгу Эркмана Шатриана
«Рассказ рекрута 1813 года». Очень интересная книга. Сегодня праз-
дник Благовещания. Почти ежедневно происходят футбольные мат-
чи между командами для розыгрыша кубка.
25— 31. Начались снова усиленные занятия. Говорят, что скоро
поедем в Сербию. Через день: 2 часа пешего строя, 1 час гимнастики
и 2 часа — уставы. Из Константинополя прибыл генерал Кутепов.
Апрель 1921 года
1. Стирал белье. Погода отличная. Ночью украли палатку над кухней.
2. Занятия.
3. Лекция полковника Сергиевского139 о военном искусстве. Гово-
рил о Суворове и Румянцеве. Описывал Кинбурнский бой. Подвиг
«Десны». «Удивить-победить».
199
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
4—8. Обычные занятия.
9. Получил деньги. Офицеры — по 18 драхм и 24 лепты. Был в
городе, делал покупки.
10. Занятия. Через день: 3 часа — гимнастика и пеший строй и
2 часа — уставы. По вечерам футбольные матчи между командами
частей.
11. С утра дождь.
12—13. Дождь.
14. Утром объявили, что желающие могут ехать в Бразилию. Из
7-й батареи уехали Зайченко, Селивончик, Кучеренко и Ячин. Из
8-й батареи уехало 5 человек. Вечером мне объявили о моем про-
изводстве в капитаны.
15. Погода хорошая. Я сегодня дежурный по батарее. Сегодня —
Страстной четверг. Начинаем готовиться к праздникам. Говорят, что
приезжает генерал Врангель.
16. Готовимся к Пасхе.
17. Страстная суббота. Был на заутрене. Разговение в батарее про-
шло скромно. У меня было одно яйцо, кроме того, приготовил кот-
лету из консервов.
18. Пасха. Приехал из Константинополя доктор Нечаев. Расска-
зывал о притеснениях, которые французы оказывают нашей армии.
Генералу Врангелю не разрешили посетить нашу армию. Ходил с ка-
питаном Всехсвятским в греческую деревню Галату.
19. Праздничное настроение. На завтра назначен парад.
20. Парад. Принимал генерал Кутепов. Парад прошел удовлетвори-
тельно. Большинство вышло в строй в белых гимнастерках. Особенно
хорошо прошла учебная команда Дроздовского полка под командой
подполковника Переслени. Погода — довольно хорошая.
21. Ходил в город, купил нательный крест за 3 драхмы.
22. Вся батарея ходила носить камни для памятника на кладби-
ще, где похоронены русские солдаты. Корниловцы принесли камни с
музыкой. Вечером лекция полковника Сергиевского: «Бои у Чарторий-
ска с 4-го по 10 октября 1915 года». В бою участвовал 40-й армей-
ский корпус (2-я и 4-я стрелковые дивизии). Форсировали реку —
6-й и 16-й стрелковые пехотные полки. Атаки на деревню Колки.
Набег отдельной Донской бригады в тыл. Действия 105-й пехотной
дивизии. Командир 13-го стрелкового полка полковник Марков. Ко-
мандир 4-й стрелковой дивизии генерал-майор Деникин.
23—24. Ходил в деревню Еникиой, находящуюся на берегу Сарос-
ского залива. Местность довольно красивая. Виден Саросский залив
и Дарданелльский пролив. Жители относятся хорошо.
200
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
25. Был на закладке памятника на Русском военном кладбище. От
каждой части было по взводу. От Дроздовского артиллерийского ди-
визиона — взвод. Я был отделенным командиром.
26. Ходил с капитананом Хесиным140 в деревню Еникиой. Прода-
ли кое-какие вещи. Говорят, что Греция отказалась пропустить через
страну армию. Это все происки французов.
27—29. Обычные занятия.
30. Футбольный матч. Корниловцы—дроздовцы. В пользу корни-
ловцев 4 гола.
Май 1921 года
1. Готовимся к экзамену по строю. Практические занятия с сол-
датами полевой службы. Лекция полковника Генштаба Сергиевского:
«Бои Суворова на реках Тидоне и Требии с Макдональдом и при
Нови с Жуберем и Моро». Особенности битвы при Тидоне — настой-
чивость и решительность авангарда русских. Французы приняли его
за главные силы. Бой при Нови, нерешительность Жубера.
2. После обеда купался в море.
3. Дежурю по батарее. Сильная жара.
4. Ходил на море купаться. Был у поручика Колотничева. Сообщил
мне об отъезде поручика Щепкина в Бразилию.
5. Читал «Воскресенье» Толстого. Издание лондонское, без цензуры.
6. Утром был экзамен по теории стрельбы артиллерии. Испытания
держали все офицеры. В 4 часа была лекция полковника Сергиевского
о Швейцарском походе Суворова. Переход через Альпы. Перемена шко-
лы военного искусства, выработанного при царствовании Императора
Павла. После Японской войны снова перешли к Суворовской школе.
7' . Днем лагерь объезжал генерал барон Каульбарс141. Делал смотр
учебной команде Дроздовского стрелкового полка.
8. Купался на берегу моря и лежал. Поручик Пронин уехал.
9. Сегодня праздник ордена Святого Николая Чудотворца, учреж-
денного в нашей армии. Был произведен парад. На параде состоялось
вручение Николаевских труб Корниловскому пехотному училищу. За-
тем был парад. Парадом командовал генерал-лейтенант Барбович. Кон-
стантиновское военное училище проходило держа винтовки «на руку».
От Дроздовского артиллерийского дивизиона была сводная батарея под
командой полковника Протасовича142.
10. Вечером объявили приказ, что желающие могут сейчас же пе-
рейти на положение беженцев. Последний срок до 14 мая. Остающи-
еся не имеют права уходить. Вчера снова ушел пароход в Болгарию,
хотя говорят, что он направляется в Советскую Россию.
201
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
11. Ходил в греческую деревню Еникиой. Продал кое-какие вещи.
В батарее около половины солдат записалось в беженцы.
12. Ходил в горы за дровами. Выяснилось, что в беженцы записа-
лось 19 солдат. Четверо из них уже откомандированы в городской
рабочий батальон. Носили сегодня камни на постройку памятника на
лагерное кладбище.
Август 1921 года
1. Воскресенье. Был в церкви. Хоронили застрелившегося корнета
Сергеева. Последнее время участились самоубийства. Вероятно, вли-
яет неизвестность положения. Читаю /иного про голод в России. Ког-
да, наконец, Западная Европа поймет свое положение, а наши поли-
тиканствующие общественные деятели бросят свою гнусную работу
по разложению армии и потворствованию коммунизму?
Видел список потерь, понесенных Дроздовской артиллерийской
бригадой за бои в Северной Таврии. Оказывается убито и ранено за
этот короткий период 473 человека, то есть около 50 процентов все-
го состава.
Д. Пронин143
МОИ ЛИТЕРАТУРНЫЕ НЕУДАЧИ144
В 1921 году мы сидели интернированными в Галлиполи. Дроздов-
ский гаубичный дивизион был сведен в одну батарею и помещался в
большой палатке. «Женатики» — так мы называли женатых офице-
ров, которым удалось вывезти жен, жили в отдельных малых палат-
ках. Удел потерпевших неудачу вообще малопривлекательный.
Начальство, с генералом Кутеповым во главе, делало все возмож-
ное, чтобы поддержать дух частей. Шли занятия, восстанавливали в
памяти уставы, вспоминали теорию артиллерийского дела, процветал
футбол и т. д.
Самодеятельность проявлялась в издании журналов. У нас в диви-
зионе выходил юмористический журнал «Лепта Артиллериста». Началь-
ство решило, что не мешает написать историю бригады. Отдельным
офицерам, участникам боев, были розданы темы, и многие из нас по-
грузились в литературную деятельность. Была назначена и редакцион-
ная коллегия из штаб-офицеров. Мне дали написать: «Перекопский бой
25—26 мая 1920 года» и «Бой под Богодуховом летом 1919 года».
С энтузиазмом взялся за писание. Писали мы в длинные зимние
вечера, при свете фитилька, горевшего в банке от консервов, напол-
202
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ненной кокосовым маслом. Писательское воодушевление, энтузиазм
творчества были на очень высоком уровне и, безусловно, превосходи-
ли литературные дарования.
В обоях боях, будучи еще солдатом добровольцем — наводчиком
орудия, я не мог иметь широкого горизонта и наблюдать ход всей
операции. Поэтому описывал возможно точнее то, что видел и в чем
принимал участие. Насколько припоминаю, мною было дано доволь-
но точное воспроизведение картины этих боев.
Писательская трагедия началась позже, когда со своими творени-
ями я предстал пред строгим представителем редакционной коллегии
полковником Ниловым. Прочтя мое произведение, относящееся к
Богодуховскому сражению, полковник строго вопросил:
— Поручик, а что же это у вас обозначает: «Слева от нас начался
драп якутцев» ? Вы могли бы написать: «На левом фланге начали от-
ход...» или «Был отведен, под натиском противника, Якутский полк».
— Господин полковник, да их никто не отводил, некому было, они
просто удирали.
— Слушайте, поручик, так нельзя, а вот, например, при описании
второго дня Перекопского боя, когда под селением Владимировка
дроздовцы сбросили латышскую дивизию в Сиваши, вы пишете: «Ког-
да батарея подходила к Сивашу, там копошилось несколько тысяч
человек». Поймите же, — голос полковника повысился, — что копо-
шиться могут только вши, но ни в коем случае войска, хотя бы и
противника! Ваши отрывки не подходят!
Повышенный, безапелляционный тон полковника показывал, что
всякая дальнейшая дискуссия и борьба за «реалистическое» описание
боев безнадежны. Я молча взял свои произведения, произнес покор-
но «Слушаюсь!» и вышел из палатки.
Было темно, вдали завывали шакалы и шумело море. Поручик Вад-
ковский145, сидя на корточках около костра, сложенного из пучков ко-
лючей галлиполийской травы, варил суп в большой консервной бан-
ке. За день перед этим мы наловили с ним черепах, а теперь они по-
шли на ужин. Я подошел к костру и мрачно погрузил свои рукописи в
огонь.
— Что ты делаешь?
— Видишь, сжигаю свое писание.
— Положим, это твое дело. Хорошему писателю так и полагает-
ся — помнишь Гоголя? Он только в конце своей карьеры этим
занялся, а ты уже с первых шагов, — добродушно пошутил Вадков-
ский. — Смотри! — продолжал он. — Суп уже готов, хотя дым-
ком и отдает. Приноси свою ложку.
203
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
«^1_________________________________________________
С. Ряснянский146
ГАЛЛИПОЛИ147
На рейде в Константинополе
В Константинополе, где на рейде сосредоточились все 126 кораб-
лей, пришедших из Крыма, в течение нескольких дней шли совеща-
ния генерала Врангеля с представителями Франции, обещавшей по-
кровительство армии. Французы желали видеть в прибывших только
беженцев, отобрали большую часть оружия, взяли все привезенные
из Крыма запасы продовольствия и обмундирования, чтобы поставить
армию в полную от них зависимость. Генерал Врангель настаивал на
сохранении воинской организации и подчинении войск своим коман-
дирам во главе с ним. Французы должны были уступить, но от своих
планов распыления армии не отказались.
В результате этих переговоров прибывшие воинские части были
размещены: Донской корпус в окрестностях Константинополя, кубан-
цы и терцы направлены на остров Лемнос, флот был направлен в
Бизерту, а остальные части, сформированные в 1-й армейский кор-
пус, под командой генерала от инфантерии Кутепова, были направ-
лены в Галлиполи на полуостров того же наименования.
Русские в Галлиполи
22 ноября 1920 года в маленькую бухту у полуразрушенного го-
рода Галлиполи, расположенного в северо-восточной части Галлипо-
лийского полуострова у входа в Дарданелльский пролив, прибыли пер-
вые два парохода с чинами 1-го армейского корпуса, с ними прибыл
и генерал Кутепов. Французский комендант города заявил, что все
части корпуса поместиться в городе не могут и должны поместить-
ся в лагере, для которого дана долина в 6 километрах от города. Ге-
нералу Кутепову дали лошадь и проводника, и он поехал осмотреть
место будущего лагеря. С возвышенного берега ему открылась эта
Долина роз и смерти, названная так потому, что вдоль протекающей
в долине речонки было много кустов роз и водились змеи двух по-
род, из них одна ядовитая, а другая род маленького удава. В долине
были две небольшие турецкие фермы и кое-где росли деревья, вдали
возвышались горы полуострова. «Это все?» — невольно вырвалось у
генерала Кутепова.
204
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Как ни печальна была картина, но лагерь нужно было устраивать,
и на второй день по прибытии первых частей корпуса французы вы-
дали палатки двух типов: большие на несколько десятков человек и
малые на 4—6 человек. Никаких перевозочных средств французы не
дали, и люди должны были на себе тащить тяжелые полотнища. Раз-
бивка палаток затруднялась отсутствием нужных инструментов: ло-
пат, кирок, топоров и прочего, которых выдали в очень малом коли-
честве. Так началось устройство лагеря для войск.
Всего в Галлиполи высадилось 26 590 человек, составивших 1-й ар-
мейский корпус, в который вошли: 1) Штаб корпуса с приданными
ему командами; 2) 1-я пехотная дивизия под командой генерал-лей-
тенанта Витковского в составе: Корниловского, Марковского, Дроз-
довского, Алексеевского, Сводно-Гвардейского полков, остатки частей
6-й, 13-й и 14-й дивизий с их артиллерийскими и инженерными час-
тями и артиллерийский батальон из частей тяжелой и бронепоездной
артиллерии; 3) Кавалерийская дивизия под командой генерал-лейте-
нанта Барбовича в составе 1-го, 2-го, 3-го и 4-го сводных кавалерий-
ских полков из всех частей регулярной конницы и конно-артиллерий-
ский дивизион; 4) Технический полк; 5) Военно-учебные заведения:
Сергиевское артиллерийское, Николаевское кавалерийское, Александ-
ровское и Константиновское пехотные, Николаевско-Алексеевское
инженерное, Офицерская артиллерийская школа, Офицерская инженер-
ная школа, Офицерская фехтовально-гимнастическая школа; 6) Вспо-
могательные части и учреждения: Санитарная часть, интендантство,
корпусный обоз и другие мелкие части.
В лагере расположились по одну сторону реки пехотная дивизия,
по другую — кавалерийская. В городе — штаб корпуса, военно-учеб-
ные заведения, все нестроевые части и учреждения и семьи.
Состав 1-го корпуса был необычен. Это было ядро Добровольче-
ской армии, зародившейся на Кубани, проделавшее 1-й Кубанский
поход и три года боровшееся с большевиками. В нем был громадный
процент офицеров и вольноопределяющихся Императорской Русской
Армии, в нем были ячейки старых полков и рядом новые полки Доб-
ровольческой армии, тесно сплоченные боевой жизнью, подвигами и
трудами, — все это поддерживало традиции старой Императорской
армии, сохранило дух и дисциплину и сделало из 1-го корпуса не про-
сто воинскую часть, но часть России, желавшей решать государствен-
ные задачи, а также и оплотом генерала Врангеля в его борьбе с ино-
странцами и левыми русскими организациями.
Превращение полуголодных и полураздетых людей, в значительной
степени потерявших бодрость от перенесенного удара — потери Ро-
205
ъ ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
дины, в прежних самоотверженных борцов за освобождение России
от красного ига и за ее единство — заслуга командира корпуса гене-
рала Александра Павловича Кутепова. Необыкновенно прямой, с силь-
ной волей, смелый, чисто русский человек, хорошо знающий психо-
логию русского офицера и солдата, он не растерялся, попав в тяжкую
обстановку в Галлиполи, а с первого же дня высадки, вникая во все
нужды вверенных ему частей и всемерно стараясь улучшить их поло-
жение, одновременно стал требовать строгого выполнения строевого
и дисциплинарного уставов, правильное отдание чести, выправку и
опрятность в одежде. Казалось, что такая острая требовательность по
отношению изнуренных людей не нужна, но позже стало ясно, как
правильно учел генерал Кутепов душевное состояние людей, и этими
своими требованиями он поднял их дух и энергию. Благодаря его
энергии и настойчивости части корпуса скоро оправились от перене-
сенного ими потрясения — прекращения борьбы и ухода в изгнание.
Он твердо верил, что для спасения России нужна армия, и приложил
все усилия для ее восстановления в рамках 1-го корпуса.
В годовщину пребывания корпуса в Галлиполи генерал Врангель в
своем приказе так сказал о генерале Кутепове: «Величием духа, все-
сокрушающей силой, непоколебимой верой в правоту нашего дела и
безграничной любовью к Родине и армии он неизменно в самые труд-
ные дни нашей борьбы вселял в свои части тот дух, который дал им
силы на Родине и на чужбине отстоять честь родных знамен. История
в будущем оценит генерала Кутепова, я же высказываю ему мою без-
граничную благодарность за неизменную помощь и дружную поддер-
жку, без которой выпавший на мою долю крест был бы непосилен».
Пребывание в Галлиполи можно разделить по времени на две не-
равные части. Первая, более короткая, когда людям пришлось устра-
ивать свою жизнь практически в «голом поле» и в полуразрушенном
городе, сделать хотя бы примитивное жилище и иметь возможность
сварить себе еду, и вторая, более длинная, когда, оправившись, кор-
пус занялся всесторонней деятельностью в широком масштабе с пла-
нами на будущее.
Размещение корпуса и техническая помощь
при размещении
В лагере каждый полк, получив палатки, стал устраиваться на от-
веденном ему участке, и скоро вся долина покрылась рядом палаточ-
ных «поселков». Кроме палаток, в некоторых частях устраивались
206
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
землянки, прикрытые брезентами, в некоторых таких землянках се-
лились семейные офицеры. Первое время приходилось спать на зем-
ле, но постепенно из веток и морской травы были устроены при-
митивные койки. Никакой «мебели», конечно, не было, не было и
посуды для еды и кухни, все это делалось из консервных банок и ящи-
ков из-под консервов. Для отопления палаток делали примитивные
очаги, топливом служил кустарник, росший вдоль реки и на склонах
гор. Освещение почти отсутствовало, так как французы не давали
керосина. Чтобы хоть немного осветить палатки, делали примитив-
ные «каганцы» из консервных банок, наливая в них кокосовое мас-
ло, удержанное из продовольственного пайка. Примерно через месяц
после высадки в Галлиполи воинские части как-то устроились в лаге-
ре, привели себя в порядок и стали украшать свои полковые город-
ки, складывая на передних линейках из разноцветных камней русский
герб и другие национальные и полковые эмблемы.
В городе для жилья были использованы все свободные, даже силь-
но разрушенные строения, часто без одной или двух стен. Только
немногим удавалось найти комнату в жилых домах, притом что тур-
ки холостых мужчин в свой дом не принимали, за такие комнаты
нужно было платить, а деньги или драгоценные вещи были только у
немногих лиц. Военно-учебные заведения разместились в разных са-
раях и даже в полуразрушенной мечети. Для штаба корпуса был от-
веден специальный дом.
Для семей были устроены общежития в домах. Некоторые семей-
ные офицеры или небольшие группы офицеров поселились в пеще-
рах на берегу моря. Одна семья устроила себе жилье в перевернутой
старой фелюге. Даже на старом турецком кладбище поселилось не-
сколько человек.
Для приведения в жилой вид всех этих помещений было потраче-
но масса времени и труда, своими силами селившиеся в них сделать
это часто не могли, и тут на помощь им пришло сформированное
управление корпусного инженера, которое ведало всеми видами тех-
нической помощи войскам и семьям и даже отчасти и населению
Галлиполи, приступив к работе тотчас по высадке войск.
Обозревая всю проделанную корпусными инженерами и техника-
ми работу, в чрезвычайно трудных условиях, при отсутствии самых
примитивных инструментов и нужного материала, невольно вспом-
нился один роман Жюля Верна, в котором описывалось, как неболь-
шая группа людей была выброшена бурей на необитаемый остров,
имея у себя карманный нож и часы, стекло коего было использовано
для зажигания огня солнечными лучами. Благодаря необыкновенно
207
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
широким знаниям и таланту возглавителя этой группы через некото-
рое время было сделано прекрасное жилище, изготовлены орудия и
заведено хозяйство.
Нечто подобное этому чудесному превращению проделали в Гал-
липоли наши инженеры и техники. При высадке в Галлиполи они не
имели ни инструментов, ни материалов, но русская изобретатель-
ность, серьезные знания, предприимчивость и настойчивость помог-
ли преодолеть все препятствия и даже противодействия французов.
Нужные материалы находили в брошенном немцами и турками
металлическом хламе, вплоть до неразорвавшихся снарядов и колю-
чей проволоки. При помощи немногих инструментов и скромной де-
нежной помощи американцев, русских общественных организаций и
французского командования создали свои мастерские и сделали нуж-
ные инструменты. Самый краткий перечень их трудов показывает,
какую большую помощь они оказали и как разнообразна она была.
Все строительные работы в лагере и в городе были проделаны под их
руководством. Была проведена узкоколейная железная дорога из го-
рода в лагерь для подвоза провианта. Были устроены бани, кухни,
хлебопекарни, лазареты и снабжены нужным оборудованием. Пост-
роена интендантская пристань для выгрузки грузов для корпуса, кор-
пусной театр и пр. Улучшено водоснабжение в городе, где исправлен
водопровод, построенный еще римлянами, и в лагере. Устроены раз-
ные мастерские, в которых изготовлялись даже престолы и алтари для
наших церквей. Построен общий памятник всем умершим в Гал-
липоли из принесенных каждым офицером и солдатом больших кам-
ней, и изготовлено много крестов на могилах. Исправлены автомо-
били и оружие. Все работы, иногда очень тяжелые, производились
главным образом офицерами, которые ради оказания помощи своим
же боевым друзьям не гнушались никакой работой. Это отметил в
приказе генерал Кутепов, написав: «Никакой труд не может быть
унизителен, если работает русский офицер».
Снабжение корпуса
а) Питание. Продовольствие корпус получал от французов, ко-
торые выдавали каждый день продукты по числу людей в корпусе.
Паек был скудный, люди определенно голодали, особенно мало да-
вали хлеба — 500 граммов в день на человека — и жиров: свежее
мясо давали редко, свежих овощей вообще не давали. Одно время
даже грозили, что с 1 апреля прекратят выдачи пайков, но не пре-
208
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
кратили, а уменьшили его, выдавая всего по 350 граммов в день.
Чтобы как-то хоть немного увеличить этот паек, русскому коман-
дованию удалось купить немного муки и довести благодаря этому
паек хлеба до 500 граммов, который выпекали в местных хлебопе-
карнях. Командиры войсковых частей, желая хоть немного лучше
накормить слабых и больных в полку, вспомнили о существовании
«мертвых душ», которыми так ловко пользовался Чичиков, — и при
требовании пайков показывали несколько больший состав свих час-
тей, деля полученные лишние пайки между своими больными. Что-
бы несколько утолить голод, люди продавали все, до нательных кре-
стов, а часто и казенное обмундирование.
Для питания тяжело больных, изнуренных, для женщин и детей
усилиями русских общественных организаций и с помощью амери-
канского Красного Креста были устроены питательные пункты, глав-
ным образом в городе. Весною вдоль реки в лагере появилось мно-
го небольших черепах, из которых варили суп. К сожалению, скоро
всех черепах поели. Некоторые солдаты не хотели их есть, считая
их «погаными».
б) Вещевое довольствие. Корпус высадился в Галлиполи не только
голодный, но и полураздетый, так как при быстрой эвакуации войс-
ковые части не могли запастись обмундированием, а армейские за-
пасы обмундирования, сукна, кожи и прочего, прибывшие на одном
из больших пароходов, французы отобрали!!!
Только в феврале французы выдали немного белья и одежды. Из
выданных одеял шили шаровары, из белых халатов шили рубахи.
Особенно остро стоял вопрос с обувью. Пришлось сапоги отчасти
заменять ботинками с гетрами. Все же удалось, хотя бы для смот-
ров и парадов, всех одеть в белые рубахи. Только корниловцы —
по традиции — белые рубахи перекрасили в черный цвет. Цветные
фуражки шились из полотенец, кокарды делали из жести в корпус-
ной мастерской. Приспособлялись и изобретали как только могли,
лишь бы не терять воинского вида.
в) Санитарная часть. Благодаря недоеданию и примитивным усло-
виям жизни грозила опасность массового заболевания тифом, тубер-
кулезом и прочим, и поэтому была крайняя необходимость в возмож-
но лучшей постановке санитарной части. С войсками в Галлиполи в
целом виде прибыли только один госпиталь Красного Креста и пере-
довой санитарный отряд. Еще при выгрузке с пароходов было обнару-
жено около 200 больных, которых отправили в госпиталя в Констан-
тинополе, а в городе и в лагере спешно организовывались корпусные,
дивизионные и полковые лазареты. Вначале не было никакого обору-
209
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
дования, главное — кроватей и постельного белья. Постепенно при
помощи американского Красного Креста и русских общественных
организаций» отчасти и французов, и собственными трудами лазаре-
ты были устроены и снабжены самым необходимым. Для туберкулез-
ных на берегу моря американцами была устроена здравница. Берега
реки Биюк-Даре в лагере очищены от кустарников, в которых гнез-
дились малярийные комары. Были устроены бани и даже организо-
вана химико-бактериологическая лаборатория. Для инвалидов был
устроен инвалидный дом. Благодаря общим усилиям и русской изоб-
ретательности (как и в технической части) санитарная часть была
организована и войска и беженцы получали необходимую медицин-
скую помощь.
г) Строевое дело и воспитание в корпусе. Во время Первой ми-
ровой войны нормальная подготовка офицеров и солдат прекратилась;
это сильно понизило качество Русской армии. Во время Гражданской
войны это положение еще ухудшилось. Желание сохранения армии
привело к необходимости поднять военное образование в 1-м корпу-
се. Условия, в которых находился корпус, мешали правильному ве-
дению занятий, но все меры были приняты для поднятия военного
образования чинов корпуса. Уже 21 января приказом по Пехотной
дивизии было приказано приступить к занятиям, но обучение по усло-
виям жизни приходилось вести урывками. Сначала требовалась воин-
ская выправка, правильное понятие о строе и необходимость иметь
воинский вид, затем изучение воинских уставов.
С наступлением весны перешли к изучению тактики, а потом и к
маневрам одно- и двусторонним. Обучению в специальных войсках
(артиллерийских, инженерных и др.) мешало отсутствие нужных по-
собий, инструментов и приборов, но пользовались всякой возможно-
стью, чтобы пополнить недостающее. Так, мотористы подняли в за-
ливе брошенный французами мотор, почистили его, разобрали и изу-
чили. Обучались все, начиная со старших офицеров, не получивших
полного военного образования, до солдат включительно. Были обра-
зованы даже штаб-офицерские курсы артиллерийские и стрелковые.
Для пополнения современными военными знаниями были переведе-
ны несколько специальных военно-научных книг, вышедших в пос-
ледние годы. Кроме систематических курсов, были организованы лек-
ции для желающих в лагере о современном положении военного дела
и о Первой мировой войне. Общее руководство всем сосредоточива-
лось в руках генерала Кутепова.
Прибывающие на пароходах в Галлиполи офицеры и солдаты в
сильной степени были с подорванным воинским духом и ослаблен-
210
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
1^=
ной дисциплиной, а главное — удрученные неопределенностью как
своей личной судьбы, так и вообще воинских частей. Для них было
неожиданностью строгое требование командира корпуса воинского
порядка и дисциплины. Военные училища и кадровые строевые офи-
церы и строевые части держались хорошо, но высадилось много во-
инских чинов, не входивших в части, и они были одеты неряшливо и
душевно сильно опустились, и сразу принятые генералом Кутеповым
меры по приведению в порядок всех военнослужащих заставили и
этих людей ободриться. Хотя обучать и воспитывать людей приходи-
лось в тяжелой обстановке голода, нищеты и тяжелых работ по уст-
ройству корпуса в «голом поле», но систематическая и настойчивая
работа, имевшая в виду воодушевить всех чинов корпуса идеей стой-
кого служения Родине и необходимости продолжения вооруженной
борьбы с большевиками, скоро дала прекрасный результат, ободрив
людей.
В новых условиях, когда на одного офицера в части приходилось
тоже от 1 до 2 солдат, надо было создать начальника авторитетного
и умелого в данных условиях. Нужно было также создать из чинов
корпуса хорошо подготовленный кадр для будущей армии, что тре-
бовало от них сознания единства общего служения для офицера и
солдата.
Через несколько дней по высадке генерал Кутепов отдал приказ:
«Для поддержания на должной высоте доброго имени и славы рус-
ского офицера и солдата, что особенно необходимо на чужой земле,
приказываю начальникам всех степеней строго следить за выполне-
нием всех требований дисциплины. Вверенный мне корпус должен
быть образцом войск Русской армии и пользоваться тем же уваже-
нием иностранцев, каким пользовалась доблестная Русская армия».
Со своей стороны генерал Врангель 1 декабря 1920 года отдал
следующий приказ: «По устройстве войск на новых местах главной
заботой начальников всех степеней должно быть создание прочного
внутреннего порядка во вверенных мне частях. Дисциплина в армии
и флоте должна быть поставлена на ту высоту, какая требуется воин-
скими уставами, и залогом поддержания ее должно быть быстрое и
правильное отправление правосудия». Для этого в корпусе вскоре по
высадке были организованы корпусной и военно-полевые суды, при-
говоры коих объявлялись в приказах. Нужно отметить, что тяжелые
физические работы, выполняемые офицерами, и необычайное поло-
жение многих штаб- и обер-офицеров, попавших на положение ря-
довых, которые жили и работали наравне с солдатами, требовали от
командиров частей проявления большого такта и внимания к своим
211
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
подчиненным, идейно оставшимся в частях для служения Родине.
Этому способствовало, с одной стороны, повышение взаимного ува-
жения чинов друг к Другу, а с другой — непрерывная забота высше-
го командования о нуждах подчиненных, что ясно ощущалось всеми.
На чужбине сильно обострилось чувство привязанности к своей
части и одновременно появилось общее объединение: «Мы — Галли-
полийцы». Генерал Врангель понимал переживания армии и в одном
из своих приказов писал: «Офицер Русской Армии всегда был рыца-
рем, верным хранителем традиции армии и ревниво оберегал доблесть
носимого им звания». Такое обращение к армии воспитывало и обо-
дряло. Как равно приказ генерала Кутепова, запрещавшего в разго-
ворах бранные слова.
Указанная генералом Врангелем цель «Русская Армия должна про-
должать борьбу за освобождение России» являлась как бы заверше-
нием всех мер воспитания корпуса в Галлиполи.
Воспитательное значение для войск и для укрепления связи их с
высшим командованием играли смотры и парады в Галлиполи, осо-
бенно в присутствии генерала Врангеля. И в мирное время на смот-
рах начальники проверяли боевую подготовку войск, а на парадах
войска могли щегольнуть своей выправкой. В Галлиполи их значение
еще усилилось, ибо смотры показали, что дух войск ожил, и на смот-
рах представлялись настоящие воинские части, а парады дали возмож-
ность показать не только своему начальству, но и иностранцам, что
перед ними настоящие войска, готовые вновь идти в бой и предан-
ные своему вождю. Парадов было несколько, и в большие праздни-
ки, и по случаю приезда генерала Врангеля. Особенно запомнился
парад 15 февраля 1921 года в присутствии генерала Врангеля и ино-
странных офицеров и журналистов.
Был серый пасмурный день. Войска были выстроены широким
фронтом на громадном поле. К фронту на автомобилях подъехали
генерал Врангель, иностранные офицеры и журналисты. Едва Глав-
нокомандующий подошел к правому флангу, как неожиданно ра-
зошлись тучи и яркое солнце осветило всю долину. Это произвело
потрясающее впечатление на войска, как какое-то указание свыше.
Общее восторженное «Ура!» пронеслось по всем рядам. У многих
были слезы на глазах. Это было чувство радости и любви к Главно-
командующему. В ответ на его приветствие «Здорово, орлы!» вновь
понеслось общее «Ура!». После обхода войск он обратился к войс-
кам с короткой речью, в которой призывал крепко держаться, не
поддаваясь никаким увещаниям. Закончился парад блестящим це-
ремониальным маршем. Стройными рядами проходили в сомкну-
212
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
тых колоннах полки. Впечатление от этого парада было огромное,
никто не ожидал такой внушительной картины. Особенно были по-
ражены иностранцы. Можно было заметить, что иностранные офи-
церы с явным удовольствием наблюдали этот парад, а один из них
громко сказал: «Нам говорили, что тут беженцы, а на самом деле
это настоящая армия».
На другой день был парад частям в городе. Блестящий парад про-
извел громадное впечатление на местных жителей, никогда не видев-
ших ничего подобного. Особо сильное впечатление от этих парадов
было у самих войсковых частей, которые увидели себя все вместе и
почувствовали свою силу и бодрость духа. Нужно упомянуть о параде
после освящения памятника всем умершим в Галлиполи, когда после
молебна части прошли церемониальным маршем перед памятником.
Эти смотры и парады были как бы «смотрами духа» и давали гене-
ралу Врангелю и генералу Кутепову уверенность, что войска представ-
ляют твердую духом воинскую силу, которая им предана. И действи-
тельно, несмотря на оставление Крыма и сидение в ужасных условиях
в Галлиполи, ореол генерала Врангеля был необыкновенно высок, он
был как образец бесстрашия, твердости и благородства. Все чувство-
вали, что не во имя личных интересов или честолюбия генерал Вран-
гель сохраняет свой пост, но по долгу русского офицера.
Нужно сказать несколько слов о взаимоотношениях с француза-
ми. Французы приняли на себя снабжение всем необходимым рус-
ских, прибывших из Крыма, но при этом они с самого начала же-
лали смотреть на нашу армию не как на воинскую часть, а как на
беженцев, которые должны быть подчинены только им. Это проти-
воречило нашим планам и нашим взглядам, что все время создавало
конфликты, более или менее благополучно разрешаемые.
Иметь дело с французами приходилось в двух местах: в Констан-
тинополе, где с высшими властями гражданскими и военными вели
переговоры генерал Врангель и его начальник штаба генерал Шати-
лов. В Галлиполи, где был комендант города и стоял небольшой фран-
цузский гарнизон — батальон сенегальцев с пулеметами, — вел пе-
реговоры генерал Кутепов и его штаб. К сожалению, французы «за-
были», что русские были их союзниками и несколько раз спасали
их от разгрома немцами, неся при этом жестокие потери. Здесь их
основным желанием было поскорее избавиться от русских (особен-
но от организованных воинских частей), не нести никаких расходов,
хотя в возмещение расходов по довольствию они взяли все корабли,
привезшие русских из Крыма, и все вывезенные запасы, в частности
большое количество меди.
213
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
При этом некоторые представители французской армии смотрели
на русских в лагерях свысока и позволяли себе грубости, что, конеч-
но, обижало русских, часто старше их в чинах, и обостряло отноше-
ния. Только твердая позиция, полная достоинства, заставила францу-
зов считаться с Русским корпусом и не доводить до крайности. Укажу
на два случая обострения этих взаимоотношений.
Первый раз в декабре 1920 года, когда в Галлиполи прибыл новый
комендант подполковник Томассен с инструкциями от командира
Оккупационного корпуса. Он пригласил к себе в управление генера-
ла Витковского, временно заменившего генерала Кутепова, серьезно
заболевшего, и предъявил ему следующие требования командира Ок-
купационного корпуса: Русская Армия не является больше армией, а
лишь беженцами. Генерал Врангель больше не Главнокомандующий,
а тоже простой беженец, и в Галлиполи никакого армейского корпу-
са и никакого начальства нет, а все одинаковые беженцы и должны
подчиняться только ему как французскому коменданту, а он прика-
зывает сдать французам все имеющееся у нас оружие и сообщить
частям об исполнении этих требований. Генерал Витковский спокой-
но его выслушал. Зная взгляды генерала Кутепова и будучи убежден,
что найдет у него поддержку, он спокойно сказал подполковнику То-
массену: Русская Армия и после эвакуации осталась армией, генерал
Врангель был и есть наш Главнокомандующий, в Галлиполи располо-
жены не беженцы, а войска, составляющие корпус, во главе его вре-
менно находится он, и только его приказания будут исполняться вой-
сками, никакого оружия ему не будет сдано, а на него он — генерал
Витковский — смотрит как на офицера союзной армии и комендан-
та соседнего гарнизона. Взволнованный таким ответом, подполковник
Томассен заявил, что примет суровые меры, чтобы приказание фран-
цузского командования было исполнено, и пригрозил, что арестует и
вышлет в Константинополь генерала Витковского. На это генерал Вит-
ковский сказал, что войска поступят так, как он им прикажет, и ушел.
Придя в штаб корпуса, генерал Витковский приказал принять меры
на случай тревоги. Французский же гарнизон (сенегальцы) оплелся
проволокой, и было замечено, что настроение у них тревожное. Так
продолжалось до праздника Рождества Христова, когда во время бо-
гослужения в церковь пришел подполковник Томассен с чинами сво-
его штаба и после окончания службы поздравил генерала Витковского
с праздником. Французы признали силу и решимость нашу и ничего
не предприняли.
К лету 1921 года выяснилось стремление распылить галлиполий-
ские войска. Французы выпустили ряд обращений и объявлений,
214
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
призывая русские войска не подчиняться своим начальникам, а от-
правиться или в Советскую Россию, или в Бразилию и иные места.
Одновременно урезали и так полуголодный паек. Положение оста-
валось тревожное, генерал Кутепов не скрывал своих опасений, что
французы могут совсем прекратить выдачу продовольствия, и счи-
тал, что единственным достойным выходом будет походным поряд-
ком двинуться на Чаталджу и Константинополь. По мнению гене-
рала Кутепова, занятие Константинополя явилось бы внушительной
демонстрацией, способной обратить внимание мира на положение
Белой армии.
Подготовка шла в полной тайне, и французы о ней ничего не
знали. Но маневры частей корпуса, делаемые для втягивания час-
тей на случай такого похода, обратили внимание французов, и они,
боясь выхода корпуса из Галлиполи, приказали своей канонерке сде-
лать пробный обстрел участка дороги на Константинополь, проходя-
щей близко от берега моря. Французы выдачу пайка не прекрати-
ли, и поход на Константинополь не состоялся, но до конца пребы-
вания русских в Галлиполи французы все время старались распылить
корпус и уменьшить расходы на его содержание, хотя эти расходы
по сравнению с общим государственным бюджетом Франции были
«грошовые».
Когда воинские части в городе и в лагере несколько устроили свою
жизнь, оборудовав жилье и наладив питание, они не «почили на лав-
рах» и проявили всестороннюю культурно-просветительную деятель-
ность, показав, что корпус не только воинская единица, занятая ис-
ключительно военным делом, а действительно часть России.
Недостаток места для этой статьи не позволяет мне подробно оста-
новиться на этой стороне деятельности русских в Галлиполи, но я в
самых кратких чертах обрисую все стороны этой очень важной для
Галлиполийцев деятельности.
д) Церковь. Сразу же после высадки в Галлиполи люди, помимо
устройства своей жизни, потянулись в храм. Первое богослужение
было в греческой церкви, где греческий митрополит призвал свою
паству помочь прибывшим русским и разрешил в своем храме слу-
жить русским. Этот греческий храм стал нашей корпусной церковью.
Постепенно при военных училищах в городе и в полках в лагере
стали устраиваться церкви в палатках. Всего в лагере было устроено
7 церквей. Очень трудно было устроить внутреннее устройство церк-
вей. Иконостасы делались из одеял, и на них вешались написанные
на полотне иконы, работы наших же художников. Престолы, жерт-
венники, аналои делались из ящичных досочек. Из консервных ба-
215
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
нок и других жестянок делались необходимые для церкви предметы.
Люстры, паникадила, лампады — все делалось своими руками, час-
то с большим искусством.. Одна из церквей откуда-то достала неболь-
шой колокол. В других церквях устраивались звонницы из кусочков
рельс. Образовались прекрасные хоры. Богослужения совершались в
городе каждый день. Богослужебных книг не хватало, их переписы-
вали от руки. В особо больших праздниках совершались крестные
ходы. Особенно торжественна была пасхальная служба: временно бы-
ла устроена церковь на футбольном поле. Молящихся собралось бо-
лее 10 000 человек. Подъем был необыкновенный. Духовенство после
богослужений всегда говорило проповеди. Пережитые ужасы Граж-
данской войны и изгнание не прошли даром для людей, и в массе
можно было наблюдать духовное перерождение и любовь к своей
Родине и Церкви.
е) Военно-учебное дело и общеобразовательные курсы. Обучение
детей. В Галлиполи было 6 военных училищ и 14 офицерских школ.
Такое большое количество военно-учебных заведений, а затем и со-
здание нескольких общеобразовательных курсов объясняется желани-
ем дать молодым людям хотя бы сокращенное военное и общее об-
разование и приобрести и другие знания. Так, на офицерских курсах
читались лекции на темы: политический и национальный вопрос в
России, аграрный вопрос, законоведение, государственное значение
Церкви и пр. Несмотря на тяжелые условия жизни, недостаток пре-
подавателей и учебных пособий, даже просто писчей бумаги и каран-
дашей, было достигнуто много, так как Русский корпус в Галлиполи
в массе состоял из интеллигентных людей. Много было с высшим и
средним образованием, малограмотных или неграмотных в корпусе
были единицы.
В дополнение к военно-учебным заведениям для улучшения обра-
зовано ряд курсов. Первоначально в них читались лекции по отдель-
ным предметам, а позже по разработанным программам.
Возникли высшие общеобразовательные курсы, где читались между
прочим лекции по высшей математике, государственному праву и пр.
Были курсы и с прикладными предметами: бухгалтерия, гражданское
строительство и др. Школ для малограмотных и неграмотных было все-
го 2— 3, так как таковых в корпусе насчитывались единицы.
Для детей с помощью американского Красного Креста и обра-
зованного Корпусного дамского комитета сначала был устроен пита-
тельный пункт и детский сад, чтобы дать приют маленьким сиротам.
Позже была образована гимназия имени генерала П.Н. Врангеля,
при которой была своя церковь, интернат, библиотека и гимнас-
216
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
тическая площадка. Учеников в ней было: мальчиков 159 и дево-
чек 49. Преподавателями были бывшие преподаватели русских учеб-
ных заведений.
Кроме этих курсов, в городе и лагере образовался ряд кружков
(всего 15). Офицеров Генерального штаба, агрономов, академическая
группа, медицинское общество, общества художников и музыкантов,
артистов театра и много спортивных.
Очень скоро почувствовался книжный «голод», так как мало кто
вывез из России хотя бы одну книгу. На помощь пришли русские
общественные организации, приславшие около 2000 книг, из кото-
рых были образованы библиотека и читальня.
Со своей стороны обитатели Галлиполи начали издавать свои ил-
люстрированные журналы, в которых художники помещали свои ри-
сунки и очень удачные карикатуры, главным образом на французов.
Художники сначала писали иконы для церквей, а потом картины, и
даже устроена была выставка их произведений. Наиболее интересным
был иллюстрированный журнал: «Развей горе в голом поле». Кроме
этих журналов, часто выпустивших только 2—3 номера, был состав-
лен капитальный труд «Русские в Галлиполи», отпечатанный позже, в
1923 году, в Берлине.
Кроме журналистов, выявилось много поэтов, стихи которых были
потом помещены в печати. Темы стихов были и личные, но большин-
ство касалось или Галлиполи, или России и служению ей. Приведу два
небольших стихотворения:
О долина пустынная смерти и роз,
Гадов, змей, сколопендр, скорпионов!
Сколько горя я в лоне твоем перенес,
Не сочтут и десятки Ньютонов.
И другое — о России и армии:
Русь православную,
Боже, избави
Ныне от гнета толпы!
Ныне в борьбе святой,
Боже всесильный,
Армию нашу на веки храни.
Бывшие в полках небольшие хоры и песенники в Галлиполи раз-
рослись в большие прекрасные хоры, лучший из них пел постоянно в
Греческой церкви. К сожалению, только немногие полки сохранили
свои оркестры и хоры трубачей. Они выступали на парадах и смот-
рах, что очень скрашивало эти торжества.
217
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
2^
=^1
Кроме строевых занятий, был развит и спорт. Кроме школ, было
образовано несколько футбольных команд, и происходили состяза-
ния. Не был забыт и театр. В корпусе оказалось несколько профес-
сионалов, артистов, которые при помощи юнкеров и полков в ла-
гере устроили под открытым небом (только сцена была закрыта
крышей) два больших театра на 2000—2500 человек с партером и
ложами. В театре был поставлен ряд прекрасных пьес, и залы были
всегда переполнены.
Чтобы информировать галлиполийцев о том, что происходит на
свете, была организована Устная газета, на которой выступало много
докладчиков на разные темы; сеансы Устной газеты происходили глав-
ным образом в театрах.
Все вышеупомянутые культурные начинания могли образоваться
только при помощи русских общественных организаций и отчасти
иностранцев (американцев Международного Красного Креста и бель-
гийцев). Они также устроили ряд мастерских, в которых так нужда-
лись войска и семьи.
Нужно упомянуть о прибывших с войсками семьях. Положение
женщин и детей вначале было очень тяжелое, и только стойкость,
умение приспособиться к обстановке и терпение русской женщи-
ны дало возможность женщинам и детям довольно быстро улучшить
условия своей жизни. Нужно, конечно, отметить, что американский
и Международный Красный Крест оказывали им значительную по-
мощь. Всего женщин прибыло в Галлиполи 1100 душ. Они устрои-
ли 13 общежитий, в которых, к сожалению, не всегда жизнь была
спокойно налажена: уж слишком примитивны были условия. Для
женщин, в частности, ожидающих ребенка, были устроены специ-
альные палаты в госпиталях. Женщины скорее, чем мужчины, на-
ходили себе работу среди местного населения и тем помогали сво-
им семьям.
Нужно отметить о взаимоотношении русских и местных жителей
в городе Галлиполи, в котором после приезда корпуса оказалось: рус-
ских — 8400, греков — 4300, турок — 2900 и евреев — 1400, не-
большое количество армян и французский гарнизон из сенегальцев —
800 человек. Город приобрел «русский» оттенок, на улицах появились
русские надписи. Перед некоторыми нашими официальными учреж-
дениями, во главе со штабом корпуса, висели русские флаги.
Местное население с ужасом встречало прибывших русских, так
как ранее бывшие в Галлиполи воинские части турок, немцев, англи-
чан и французов очень обижали жителей, грабили их и приставали к
их женщинам. Но очень скоро местные жители увидели, что плохо
218
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
одетые, нуждающиеся во всем русские никого не обижают и никого
не грабят. Однажды греческий префект был у генерала Кутепова и
сказал: «Посмотрите, вот уже более полугода русские живут в наших
домах на скудном пайке, а вокруг их домов безопасно бродят сотни
кур и иной птицы. Уверяю вас, что всякая другая армия давно бы их
всех съела». Населению также очень нравилось отношение русских к
женщинам. За все время пребывания русских в Галлиполи не было
ни одного случая, чтобы русские были бы грубы или невежливы к
местным женщинам.
С греческими властями дружеские отношения установились с са-
мого начала, чему особенно содействовало единство веры и сочувствие
греческого митрополита Константина, который представил русским
право служить в греческой церкви и помог, чем мог, при устройстве
наших церквей в городе. Особенно это единение чувствовалось во вре-
мя больших православных праздников. Греки сразу же по прибытии
русских предложили им свой лазарет и бани, что сильно облегчило
положение прибывших больных. Особенно трогательно было пригла-
шение русских детей на елку к грекам в праздник Рождества Хрис-
това. Отношения к туркам также установились очень хорошие. Се-
мьи турок приютили у себя многие русские семьи. Авторитет генерала
Кутепова (Кутеп-паши) у турок был так велик, что иногда они обра-
щались к нему для разбора их личных дел. Когда в Галлиполи при-
был генерал Врангель, они поднесли ему достархан (угощение, кото-
рым чествуют особо почетных гостей). С армянами отношения были
сдержанные, но вполне приличные. С евреями русские никаких от-
ношений не установили, но ни дружбы, ни вражды между ними не
было.
Греческий префект как-то писал генералу Врангелю: «Отличитель-
ные черты Вашей армии, имеющей такого доблестного вождя, —
храбрость, великодушие, самоотверженность и другие благородные
проявления человеческой души. Здешнее население гордится возмож-
ностью дать приют этой армии и счастливо высказать благодарность,
которую питает к Вашему народу, представленному Вашей армией».
Близился отъезд из Галлиполи. Оглядываясь на проведенный в
нем год, нужно отметить, что корпус, заботясь о своем сохранении
и «о хлебе насущном», не забывал, а даже особенно сильно, иногда
с болью, иногда с гордостью думал о России и считал, что он то
крепкое русское ядро, вокруг которого объединятся разбросанные
по всему миру русские люди. Идея служения России и своей не-
разрывной связи с ней сказывалась во всем, от Галлиполийского
памятника на русском кладбище, на фронтоне которого был изоб-
219
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ражен русский двуглавый орел, до всех устроенных культурно-про-
светительных русских учреждений и русских песен полков и юных
юнкеров: «Смело мы в бой пойдем за Русь святую...» или «Марш
вперед, Россия ждет, юнкерские роты».
Корпус старались распылить иностранцы. Русские люди, потеряв-
шие русское имя и лицо, травили его в печати, но он стойко перенес
все это, готовый всегда поднять свое трехцветное знамя «За Россию».
Веру в грядущее возрождение России и любовь к ней поддерживал
командир корпуса и «творец Галлиполи», русский до глубины души
и готовый на всякие жертвы во имя ее генерал Кутепов.
Отъезд из Галлиполи
Генерал Врангель очень скоро после эвакуации из Крыма на-
чал переговоры о переселении частей армии в славянские страны,
но только в августе было получено разрешение на переезд в Юго-
славию кавалерийской дивизии, принятой на пограничную стражу.
В сентябре Чехословакия приняла, для окончания высшего образо-
вания, 100 студентов. Они были выбраны специальной комиссией
Академической группы в Галлиполи. Генерал Кутепов утвердил этот
выбор, и группа как воинская часть отбыла в Прагу. С перевозкой
остальной массы галлиполийцев произошла заминка, что породило
много противоположных слухов и создавало тревожное положение.
Генерал Врангель понимал эту тревогу и боязнь еще раз зимовать в
лагере и отдал следующий приказ: «Дорогие соратники! 8 месяцев
я оторван от вас. Вдали от родных частей я мысленно переживаю с
вами лишения и тяготы. Я знаю ваши страдания, ваши доблести.
Ваша стойкость, ваша беззаветная преданность долгу дают мне силы
вдали от вас отстаивать честь родного знамени. Низкий вам поклон.
Все, что в моих силах, я делаю для ускорения отправки оставшихся
в Галлиполи и Кабакдже частей. Ныне издалека я шлю вам мой го-
рячий привет». Этот приказ несколько ободрил людей.
15 ноября исполнился год ухода из России. В этот день генерал
Врангель утвердил знак «В память пребывания Русской армии на чуж-
бине» — черный крест (той формы, как на памятнике на кладбище
в Галлиполи) с белой каймой. На кресте даты «1920—1921» и над-
пись соответственно тому, где были части: «Галлиполи», «Лемнос»,
«Бизерта». Носится этот знак на левой стороне груди выше других
знаков. 22 ноября наступила годовщина пребывания в Галлиполи.
В этот день после молебна было торжественно основано Общество
220
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Галлиполийцев, в которое вошли все, включая женщин и детей, пре-
терпевших «Галлиполийское сидение». Проходили в тревоге дни, а
обещанные пароходы не приходили* Выпал снег, шторм снес боль-
шинство палаток в лагере, думалось, что придется тут зимовать, но
пришло радостное известие, что идут пароходы.
Странное чувство было в эти последние дни. Те, которые уезжа-
ли, покидали Галлиполи без той радости, о которой мечтали. Впере-
ди было новое, неопределенное, позади оставалось хотя и тяжелое,
но о котором можно с гордостью вспоминать.
Накануне отъезда последнего эшелона, с которым уезжал и гене-
рал Кутепов, на Галлиполийском кладбище у памятника была отслу-
жена панихида; это было прощание с остающимися здесь навсегда.
Панихида была особенно задушевной и трогательной.
На следующий день, 18 декабря, отходил последний эшелон. Отъ-
езд был совсем иным, чем приезд год назад. Население провожало
своих друзей. Городское управление одну из улиц назвало улицей ге-
нерала Врангеля. Утром перед посадкой на пароход был последний
парад и молебен. На богослужении присутствовали: греческий мит-
рополит со своим духовенством, мэр города, префект, турецкий муф-
тий, французский комендант подполковник Томассен со своими офи-
церами, все с русскими орденами. После парада генерал Кутепов, об-
ращаясь к войскам, сказал: «Вы целый год несли «крест», теперь крест
носите на груди в воспоминание пережитого. Объедините же вокруг
этого креста русских людей, носите честно русское имя и не давайте
в обиду русское знамя». Обращаясь к провожающим, он поблаго-
дарил местное население за теплый прием, а затем умышленно, не
желая напоминать о прошлых обидах, в лице французских офицеров
поблагодарил Францию, единственную страну, оказавшую нам при-
ют, и провозгласил «Ура!» за Францию.
В момент отъезда в городе закрылись все магазины. В греческой
церкви зазвонили колокола, все население города высыпало на при-
стань провожать «Кутеп-пашу». Французские офицеры провожали
генерала Кутепова, садившегося последним, до катера. При звуках
Преображенского марша, Марсельезы и Греческого гимна пароход
«Ак-Дениз» отошел из галлиполийского рейда.
Генерал Кутепов, стоя на корме, смотрел на уходивший город и
сказал стоящим с ним офицерам: «Закрылась история Галлиполи.
И могу сказать, закрылась с честью».
К сожалению, последний пароход не мог взять всех. В Галлиполи
остались около 200 человек, сведенных в Галлиполийский отряд, под
командой генерал-майора Мартынова. Два года этот отряд оставался
221
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
в Галлиполи. Люди работали у англичан, которые выделяли их от ос-
тальных беженцев, не стремились разрушать их воинскую организа-
цию и ценили их труд. Генерал Мартынов сумел до конца сохранить
галлиполийскую традицию. Только в 1923 году этой группе удалось
прибыть в Югославию.
В. Матасов148
КОННОАРТИЛЛЕРИСТЫ В ГАЛЛИПОЛИ149
Пароходы вышли в море переполненными до крайности. Все трю-
мы, палубы, проходы, мостики были буквально забиты людьми. Слава
богу, что море, хотя и встретило непогодой, было совершенно спокой-
но и качка была мало заметна. Переезд по морю до Константинополя
длился несколько дней и являл собою непрерывную нить физических
‘лишений для голодных людей.
На железной палубе, без всякого прикрытия от дождя и леденя-
щего ветра, или в забитом трюме, откуда, чтобы выбраться по своим
неотложным нуждам, требовалось затратить час, — все это было му-
чительно. Не могу вспомнить, чем я питался в это время; знаю, что
был голоден: выдавалось по кружке воды и немного муки. Низкий
ящик, на котором я нашел себе место, оказался с бутылками вина, о
чем я дал знать своей батарейной братии. Мы этому вину отдали
должную дань уважения, что помогло нам скрасить наши лишения и
заглушить голод.
Кругом вода и небо. Еще развеваются над нами родные андреев-
ские флаги, еще составляем мы часть Российского государства. Но вот
показались огни маяков у входа в Босфор, появились зеленеющие бе-
рега, жилища людей, заводы. Потом развертывается широкая, пре-
красная панорама Константинополя.
Прошли по рейду мимо прибывших ранее судов. Вот и «Генерал
Корнилов». У трапа появляется знакомая высокая фигура генерала
Врангеля. Пароход сразу оживает какой-то радостной бодростью.
Главнокомандующий здоровается с войсками, в ответ единодушное
«Ура!».
Пароходы с русскими изгнанниками стали приходить на констан-
тинопольский рейд начиная со 2-го и кончая 10 ноября (ст. ст.), при-
чем, когда первые суда уже отошли оттуда в Галлиполи («Саратов» и
«Херсон» — 8 ноября), суда из Керчи только что начали прибывать. Все
же одновременно более 100 русских судов, военных и торговых, круп-
222
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ных и мелких, стояли облепленной, голодной армадой на внешнем рей-
де Константинополя и выкинули флаги «хлеба» и «воды».
Это были не только условные знаки и морские сигналы. Это был
крик о помощи десятков тысяч людей, не имевших на сегодня ни
хлеба, ни воды. В первые дни подходили к пароходам какие-то слу-
чайные катера и больше наводили справки, чем подвозили продоволь-
ствие. То американцы подвезут молоко и шоколад детям, то французы
сгрузят консервы, то наши русские земцы подвезут в мешках давно
жданный хлеб. А на пароходах продолжалась та же давка, грязь, об-
щий голод. Международная полиция следила за тем, чтобы русские
не съезжали на берег. Всюду была жизнь, а русские изгнанники все
сидели в своих невольных тюрьмах и терпеливо ждали решения сво-
ей участи.
«Я был вчера, — писал в те дни один из молодых наших писате-
лей, — 6 ноября 1920 года (ст. ст.), среди 66 кораблей, стоявших
в Мраморном море, в устье Босфора. Я разыскивал на них остатки
замученных русских писателей, а нашел 130 000 распятых русских
людей. Они поставлены на глаза всего мира, на самом видном месте
между Европой и Азией, но их видят далеко не все обитатели Евро-
пы. Это, слава богу, не вся еще Россия, но это одна тысячная часть
распятой России, и этого достаточно, чтобы ослепнуть от потрясаю-
щего зрелища».
Комитет политического объединения русских граждан в Констан-
тинополе в обращении к союзникам и друзьям писал: «Разве это толь-
ко толпа, обезумевшая от горя и страдания ? Нет, это люди, отдавшие
все в защиту принципов, одинаково дорогих и для вас, и для нас, и
для всего человечества. Сделайте все, чтобы остатки всемирного арь-
ергарда не исчезли с мирового поля битвы, чтобы те, в ком осталась
воля и энергия, вновь собравшись с силами, опять могли выступить
на спасение Родины своей. Если нашлась территория для временного
пребывания сербских героев, для бельгийских мучеников, неужели не
найдется в мире угла для русских, отстаивающих грудью вас, Европу,
от нового нашествия варваров».
Но вот уже на главных мачтах кораблей развернулись флаги Фран-
ции, а на кормовых — андреевские. Итак, мы под покровительством
Франции, французского командования на Ближнем Востоке. Франция
взяла под свое покровительство русских людей, покинувших Роди-
ну, — под залог русских кораблей. Но мы не умираем как русская
вооруженная сила: андреевский флаг говорит об этом.
С пароходов стали сгружать раненых, тяжело больных, граждан-
ских беженцев. Вместе с частичной разгрузкой пароходов стало по-
223
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
степенно улучшаться и питание. Подвоз продуктов становился бо-
лее регулярным, подвезли много пресной воды, появился кипяток,
пшенная каша.
Правовое положение офицеров и солдат все еще не выяснилось.
Жили только слухами, а их было много. Через три дня после прибы-
тия на рейд генерал Кутепов издал приказ, весь дышавший призы-
вом к боевой готовности.
Согласно его приказу по войскам 1-й армии: 1) надлежало в каж-
дой дивизии собрать в определенное место оружие (за исключением
офицерского) и хранить его под караулом; 2) в каждой дивизии сфор-
мировать вооруженный винтовками батальон в составе 600 штыков
с офицерами, которому придать одну пулеметную команду в составе
60 пулеметов.
По соглашению с французами воинским частям оставляли одну
двадцатую часть оружия. У офицеров оружия не отбирали. Несмот-
ря на это, французы сгрузили 45 тысяч винтовок, 450 пулеметов,
60 тысяч ручных гранат и приступили к разгрузке русского казен-
ного имущества, как продовольствия, так и обмундирования и бе-
лья, всего на сумму 70 миллионов франков.
Пустели трюмы, и Русская Армия все более обездоливалась и пе-
реходила в материальную зависимость к «другу и союзнику»!
6 ноября (ст. ст.) Главнокомандующий издал приказ, по которо-
му 1-я армия сводилась в 1-й корпус, во главе которого становился
генерал от инфантерии Кутепов. В состав корпуса входят 1-я пехот-
ная дивизия, 1-я кавалерийская дивизия и технический полк.
Через день после этого первые пароходы с частями корпуса («Са-
ратов» и «Херсон») отошли в Галлиполи. Остальные пароходы угрюмо
покачивались на рейде, выдерживая своих пассажиров в обстановке
невероятной грязи и угнетенных настроений.
Постепенно стало выясняться правовое положение чинов армии.
В приказе по 1-му армейскому корпусу от 7 ноября так разъясня-
лись приказы Главнокомандующего о правах эвакуированных: все ге-
нералы и штаб-офицеры, не получившие должностей, а также все ка-
тегористы (разной степени инвалидности) — штаб-, обер-офицеры
и солдаты — разгрузке в Галлиполи не подлежали, а эвакуировались,
как беженцы, в Константинополь и в славянские страны. Таково же
было положение всех больных и раненых. Могли воспользоваться этим
правом беженства все офицеры, окончившие военные академии и не
получившие должностей по своим специальностям. Генералы и штаб-
офицеры, не получившие назначений, могли оставаться в частях на
положении рядовых офицеров. Вместе с офицерами временно, как
224
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
говорил приказ, могли оставаться семьи военнослужащих, в составе
отца, матери, жены и детей.
Неожиданно начался оживленный отход оставшихся пароходов.
По Мраморному морю шли к Дарданеллам, в Галлиполи.
Пароходы, минуя простор Мраморного моря, вошли в широкий
просвет Дарданелл. Затем завернули в безрадостную бухту. Там уже
разгружается один пароход, видны вереницы людей, идущих с гру-
зом куда-то в поле, по холмистой дороге вдоль Дарданелл. А там вдали
едва виднелись зеленые палатки тех, кто уже раньше выгрузился. Там
нам предстояло поселиться, зимовать. Это было голое поле, было Гал-
липоли.
Еще некоторое время простояли на рейде, пока не подошла наша
очередь выгрузки на берег. Выгрузились под вечер, не помню какого
числа ноября, и расположились в развалинах какого-то здания. Было
холодно и мокро, дул ветер, и, чтобы согреться, развели маленький
костер на щебне и камнях. Впереди — ночь в этом «здании».
Недалеко от нашего маленького костра приютилась группа юнке-
ров Корниловского пехотного училища, и один из юнкеров стал при-
стально всматриваться в нашу группу. И я, присмотревшись, невольно
ахнул, и мы, как по команде, бросились друг к другу в объятия. Это
был мой близкий товарищ, одноклассник, Михаил Кутилин150. Вот где
нам пришлось встретиться после гимназии.
Волнистая холмистая местность на фоне невысоких гор, места-
ми голая, местами поросшая травой, — это место нашего лагеря, в
7 верстах от полуразрушенного маленького города. В 1914 году этот
город и пролив английский флот неудачно пытался захватить, выса-
див десант и бомбардируя город и форты.
Между двумя рядами холмов, расположенных под прямым углом
к Дарданеллам, пролегала неровная широкая долина, переходившая
в ровную поверхность у воды. Летом это был пляж для нас и идеаль-
ное место для купания.
Нам были выданы зеленые палатки, длинные и широкие, вмести-
мостью на 30—40 человек. Наша, теперь уже 4-я батарея получила
2 палатки для солдат и одну для офицеров. Собрали палатки и раз-
местили их по плану заранее подготовленному, с разбивкой линейки
и пр. Имея по одному одеялу, призадумались над устройством посте-
лей на сырой земле.
Несколько дней ушло на устройство своих примитивных крова-
тей из подручного материала, добываемого на ближних лесистых
горах. Пружинистые мелкие колючие листья кустарников заменили
нам солому, а кровати мастерили, пользуясь тем же лесом. Спать
8 ♦ Белое движение», т 12
225
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
было холодно, так как единственное одеяло шло на покрытие на-
шей колючей «соломы», а укрывались шинелью.
На ближних к городу холмах разместилась пехотная дивизия по
полкам, имея на левом фланге Технический полк. Через долину, на
другом ряду холмов, растянулась кавалерийская дивизия, тоже по
полкам, имея на правом фланге, ближе к проливу, конную артилле-
рию, сведенную в четыре батареи.
Еще не успел я как следует закончить устройство своего угла в
палатке, как командир сообщил мне, что получен приказ Главноко-
мандующего Русской Армией о моем производстве в чин подпоручи-
ка. Это событие нечем было отметить в нашем положении.
Не обходилось без трагических случаев. Колючие листья кустарни-
ков, собиравшиеся для постели, складывались в большую охапку, пе-
ревязывались и носились в лагерь за плечами. Было несколько случаев,
когда в такую охапку, еще на земле, заползала змея и жалила, когда
находилась за плечами солдата. Укусы были смертельны. Этих гадюк
сероватого цвета было много, и мы истребляли их нещадно, но и сами
их боялись.
Были скорпионы и сколопендры. Учебная команда нашего 2-го ди-
визиона помещалась в нарочито вырытой для нее землянке. Мне при-
шлось однажды, уже летом, заменить начальника учебной команды, и
я ночевал там с солдатами команды. Подъем был очень ранний; еще в
темноте, одеваясь, я натянул на ногу шерстяной носок, а там немед-
ленно зашевелилось что-то большое. Мгновенно сбросив носок, я об-
наружил там сколопендру; она не успела укусить. Этот случай заставил
всех быть осторожными при одевании.
Трусливые шакалы беспокоили нас только ночью, залезая в палатки
в надежде найти что-либо съедобное; днем они были очень боязливы и
редко появлялись. Было очень много сухопутных черепах разной вели-
чины. Пехота посылала специальные наряды ловить черепах для рот-
ных котлов. Очень вкусное черепашье мясо, нежнее куриного, и их
яйца служили хорошим подспорьем к скудному голодному пайку.
Генералы Врангель и Кутепов понимали, что только организован-
ная военная сила поможет отстаивать в Константинополе интересы
армии. Была общая дума: армия мы или нет в глазах союзников.
Первый приезд в Галлиполи генерала Врангеля 19 декабря вместе
с командующим французской эскадрой адмиралом де Боном рассеял
сомнения в вопросе об отношении союзников. На параде, в лагере,
генерал Врангель заявил, что он только что получил известие о призна-
нии армии, и, обращаясь к выстроившимся войскам, сказал: «Я при-
му все меры и потребую, чтобы наше положение было улучшено. Мы
226
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
имеем право не просить, а требовать, потому что то дело, которое
мы защищали, было общим делом и имело мировое значение. Мы ис-
текали кровью в борьбе с вдесятеро и больше превосходившим нас
по численности врагом при гробовом молчании всего мира. Мы вы-
полнили наш долг до конца, и не мы виноваты в исходе этой борь-
бы. Виновен весь мир, который смотрел на нас и не помог нам...»
Второй приезд генерала Врангеля в Галлиполи был 2 февраля (ст.
ст.). Был парад, которого никогда не забудет ни один из его участ-
ников и который был сплошным триумфом Главнокомандующего.
Всю ночь и утро шел дождь. Войска были выстроены широким
фронтом по громадному ровному полю. Подъехал автомобиль Глав-
нокомандующего. И когда он вышел из него и подошел к знаменам,
неожиданно разорвались тучи и яркое солнце осветило всю долину.
Этот неожиданный эффект поразил умы людей и вызвал чувство ра-
дости и восторга; громовое «Ура!» выразило любовь войск к своему
вождю. Это был момент всеобщего экстаза и выражение неподдель-
ной преданности Главнокомандующему.
Последовал парад войск. Кадровые офицеры, видевшие царские
смотры и большие парады мирного времени, закаленные к тому же
многолетним пребыванием на фронте, говорили, что даже у них от
переполнения чувств сжималось горло.
«...Три месяца тому назад, — говорил войскам генерал Врангель, —
мы оставили последний клочок русской земли и прибыли на берега
Босфора. Вчерашние наши друзья, заискивавшие перед нами, когда
мы были сильны, поспешили отвернуться от нас в момент несчастья,
а враги, трусливо молчавшие во время наших побед, начали сводить
с нами личные счеты... и старались запятнать доблестное русское во-
инство, которое потеряло все, но принесло сюда незапятнанными
свою честь и знамена. Но все козни врагов разбились о нашу стой-
кость... Тот мир, который смотрел на нас, не понимая значения этой
борьбы, отвернулся от нас, ибо считал наше дело проигранным и
законченным, но он не знал силы духа русского человека и солдата...»
Если при первом своем посещении генерал Врангель видел армию
«висевшую на волоске» (как выразился князь Долгоруков), то теперь
он увидел ее уже на прочном фундаменте: она поднялась, воскресла и
осознала свою силу. Неопределенность все продолжалась, материальные
условия не были лучше, но моральное состояние корпуса прошло уже
через критические дни перелома. Корпус стал прочно на ноги.
7 февраля (ст. ст.) неожиданно выпал снег, достигнув на следую-
щий день слоя в 8 сантиметров. Температура упала до семи градусов
ниже нуля. Лагерь под снегом выглядел очень красиво, но внутри
227
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
палаток было очень неуютно, и все мерзли, сидя в шинелях. Занятия
прекратились.
Доморощенная печка, устроенная в палатке 1-й батареи, вызвала
пожар; заживо сгорел один больной офицер, не успевший выбраться
наружу. Печку, устроенную в нашей палатке, мы перестали топить,
так как эффект от нее был ничтожный, а риска много.
Приехал из Константинополя командир французского оккупацион-
ного корпуса, генерал Шарпи. О его приезде было заранее известно, и
в частях начали готовиться к параду. Но в самый день его приезда па-
рад был неожиданно отменен, а из города сообщили, что генерал Шар-
пи отказался от почетного караула.
Генерал Шарпи осматривал лагерь 1 марта (ст. ст.). Он не позво-
лил себе ни одного оскорбительного замечания, но все чувствовали
себя глубоко оскорбленными, несмотря на то что генерал, посетив
части, беседовал с георгиевскими кавалерами, вспоминая Великую
войну. Отказ от почетного караула покрывал собой всю предупреди-
тельность генерала. При отъезде он сказал: «Я должен относиться к
вам как к беженцам, но не могу скрыть того, что видел перед собою
армию».
И может быть, то, что генерал увидел перед собой армию, уско-
рило то распоряжение, по которому части предупреждались, что с
1 апреля (н. ст.) прекращается «выдача пайка», а армии предлага-
ется переезд в Бразилию или к большевикам. Опубликования этого
приказа не было, но генерал Кутепов был экстренно вызван в Кон-
стантинополь. Все почувствовали, что сгущаются тучи.
21 марта (н. ст.) генерал Кутепов отбыл из Галлиполи, и тут, в пер-
вый раз, войска почувствовали себя осиротелыми. Возникла мысль: а
вдруг французы не выпустят Кутепова из Константинополя? Эта мысль
показалась чудовищно страшной. Мы все, как один, сразу почувство-
вали, что Кутепов — вождь. Прошло то время, когда он казался нам
бесцельно жестоким. Мы увидели в нем решительного, смелого, суро-
вого вождя, — творца Галлиполи. Кутепов и корпус — одно неразрыв-
ное целое.
Распоряжение французского правительства о прекращении пайка
дошло до Галлиполи в отсутствие командира корпуса и вызвало лишь
еще большую сплоченность. В городе и лагере кричали «Ура!» в честь
Главнокомандующего. Французский ультиматум воспринимался как
переход к активной борьбе, которой ждала окрепшая армия. Стра-
шило одно, что нет командира корпуса.
Когда 27 марта разнеслась весть, что генерал Кутепов прибыл и
находится на пароходе, — все, кто был в городе, побежали на при-
228
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
стань. Громовым «Ура!» встретили галлиполийцы своего генерала. Его
подхватили на руки и понесли до помещения штаба корпуса. Много-
тысячная толпа не расходилась, выжидая. Когда генерал появился в
дверях, его снова подхватили на руки, и вся эта толпа понесла его
мимо здания французской комендатуры до его квартиры. На при-
каз распыления корпус ответил стихийной манифестацией прочного
единения.
Распоряжение о прекращении пайков было отменено, но все жили
в постоянной готовности к новым репрессиям и в постоянной мыс-
ли, что каждую минуту можно ожидать событий, которые потребу-
ют поставить на карту самую жизнь.
Вскоре в Париже произошло падение кабинета, что повлекло за
собой смену французского командования в Константинополе. Отно-
шение Франции к Русской армии резко изменилось. На генерала Ку-
тепова посыпались требования о сдаче им оружия, но он отвечал,
что винтовки необходимы для обучения полков и юнкеров.
Тогда было потребовано сдать пулеметы или, по крайней мере,
замки от них под охрану сенегальцев. Генерал ответил, что охрана
пулеметов надежна в самом корпусе.
Французы, наконец, прислали категорическое требование сдать все
оружие. Генерал Кутепов на это тоже категорически ответил, что ору-
жие у корпуса может быть отнято только силой. Не запутали гене-
рала Кутепова и назначенные французским командованием маневры
сенегальцев при поддержке миноносцев. На полученное предупреж-
дение об этих маневрах генерал Кутепов ответил: «Какое совпадение!
У меня на этот день тоже назначены маневры в полном боевом сна-
ряжении».
Разоружить силой Кутеповский корпус у союзников рука не под-
нялась. Было решено добиться рассеяния Русской армии иным путем.
Генерала Врангеля перестали допускать к его войскам. В Галлиполи
было вывешено объявление, что армия генерала Врангеля больше не
существует. Ни Врангель, ни им назначенные начальники не имеют
права отдавать приказания. Все вывезенные из Крыма войска объяв-
лялись свободными беженцами и подчиненными в Галлиполи только
французскому коменданту.
Однажды патруль сенегальцев за пение в городе арестовал двух
русских офицеров, избил одного прикладами до крови и отвел арес-
тованных во французскую комендатуру. Начальник штаба тотчас по-
шел к коменданту и потребовал освобождения арестованных. Комен-
дант отказал и вызвал караул в ружье. Начальник штаба вызвал две
роты юнкеров, и сенегальский караул бежал, бросив два пулемета.
229
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Арестованные были освобождены, и французы перестали высылать
свои патрули по Галлиполи.
В Галлиполи появились агитаторы для пропаганды переселения в
Бразилию и возвращения в Советскую Россию. Вывешивались соот-
ветствующие объявления за печатью французского коменданта. В этих
объявлениях указывалось, что вернувшиеся в Советскую Россию встре-
тят «радушный прием», а переселенцы в Бразилию получат в штате
Сан-Паоло землю, инвентарь и денежную субсидию. Охотников ис-
пытать на себе «радушный прием» большевиков не нашлось, зато
Бразилия внесла соблазн.
Выразивших желание уехать из лагеря не задерживали; немедленно
был создан лагерь для «беженцев», носивший также название «лаге-
ря для слабых духом», а для всех оставшихся он казался зачумленным
лагерем.
В Бразилию поехало около двух тысяч человек. Солдат тянуло сесть
на землю. Всех уехавших в Бразилию туда не довезли. Их высадили в
Аяччио, на острове Корсика. Бразилия никаких обещаний на пересе-
ление в нее русских беженцев не давала; какие-то кофейные планта-
торы хотели закабалить беженцев как дешевую рабочую силу.
Одновременно с пропагандой французы постоянно грозили, что
скоро перестанут содержать русских беженцев, и время от времени
сокращали паек. В объявлениях говорилось, что Франция, изнуренная
войной, не может «продолжать бесконечно приносить столь тяжелые
жертвы». Каждый месяц на питание русских беженцев Франция буд-
то бы тратит сорок миллионов франков, тогда как гарантии Русской
армии в судах и сырье не превышают тридцати миллионов.
В таких заявлениях было явное и злонамеренное преувеличение. По
заготовочным ценам французского интендантства, общая стоимость
содержания 1-го корпуса в Галлиполи обходилась французам всего в
один миллион семьсот тысяч франков в месяц. Подобные объявления
сильно били по национальному чувству.
Что же в действительности выяснилось? Благодаря громадной ра-
боте Русского Совета, за время с 1 декабря 1920 года по 1 января
1922 года были получены средства из различных источников на сум-
му в 10 400 000 франков. По подсчету Русского Совета, французские
власти захватили имущество, вывезенное из Крыма, стоимость ко-
торого, не считая судов военного и торгового флота, определялась
в 133 500 000 франков. Стоимость дневного пайка определялась в
менее чем 4,5 франка, значит, считая, что на их иждивении было
60 тысяч человек, с 15 ноября 1920 года по 1 мая 1921 года было
израсходовано 44 000 000 франков. Следовательно, за покрытием их
230
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
расходов, к 1 мая 1921 года на русском счете оставалось у французов
свыше 105 000 000 франков. Это были наши русские деньги, кото-
рыми распоряжались французы, неся «тяжелые жертвы».
Распылить корпус в Галлиполи французы не смогли — уйти в бе-
женский лагерь отозвалось очень мало солдат. Вербовка в Иностран-
ный легион не оправдала надежд: гибнуть в песках Африки за Фран-
цию мало кого прельщало. Разоружить корпус не посмели — генерал
Кутепов дал им это понять.
Главное препятствие к осуществлению их планов французы виде-
ли в генерале Врангеле. Когда поползли слухи, что французские влас-
ти намереваются арестовать генерала Врангеля, к ним вернулись слу-
хи, что русские полки двинутся на Константинополь в случае насилия
над Главнокомандующим. В те тревожные дни мы были готовы к
ночному маршу, ибо орудия французского флота ночью были бессиль-
ны против нас. В случае тревоги мы были готовы выступить немед-
ленно, но установленный порядок не нарушался, и тренировка не
прекращалась.
Генерал Врангель, в момент опасности для него, был поднят в на-
шем сознании на недосягаемую высоту. Наши упования и надежды
связывались с ним; он был окружен ореолом благородства и бесстра-
шия. Испытывая страх за него, мы боялись потери его, как центра
притяжения для всех нас.
Отстаивая интересы армии перед союзниками, генералы Врангель
и Кутепов проявили твердость, достоинство и непреклонную волю.
Имея таких вождей, армия и могла создать ореол Галлиполи; правда,
что и она состояла из тех, кто в огне и крови на полях сражений вел
сознательную борьбу с международным коммунизмом за правду, че-
ловечность, за веру и Россию.
Находясь в изолированном положении, мы не были в курсе меж-
дународной обстановки, но сложность ее ощущали по производи-
мому на нас давлению. Генерал Врангель отражал различные напад-
ки и противодействовал давлению, потому что мог опереться на
стойкость своей армии. Его позиция была тем более сильна, что его
требования и чувства разделялись тысячами, продолжавшими пови-
новаться ему как командиру. Офицеры и солдаты не хотели забыть
свое прошлое и не могли позволить, чтобы их жертвы и подвиги
были кем-либо затоптаны. В этих взаимоотношениях генерала Вран-
геля с армией и заключалась основная сила Галлиполи и лагерей на
Лемносе и в Бизерте.
Наши повседневные лагерные заботы, привычки и установленный
воинский порядок не нарушались за все время возникавших кризи-
231
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
сов. Правда, еще недавно лелеянным надеждам о возобновлении борь-
бы с большевиками пришел конец. Союзники уже не были союзни-
ками и, из меркантильных соображений, стали врагами; мы уже от-
крыто презирали торгашей-французов, не говоря уже об англичанах.
В Константинополе появились большевистские торговые агенты и, при
покровительстве англичан, открыли отделение торговой миссии. Со-
блазн крупных барышей от доставки товаров на Юг России охватил
торговые круги Константинополя.
Прошла зима с ее холодом, дождями и ветром; повеяло теплом, и
сразу все зазеленело, наступил Великий пост. При нашем голодном
пайке нельзя было и мечтать о постной пище. Как на войне, так и
здесь нормальная жизнь православного христианина с посещением
церкви и соблюдением постов нарушалась на каждом шагу.
Церковь Корниловского дивизиона, устроенная в палатке, была
полна на богослужениях. На светлой заутрене 18 апреля (ст. ст.)
стояла хорошая погода. Тишина была в эту Святую ночь, и великое
множество военного народа внимало знакомым с детства словам пес-
нопений. Невольно мысли неслись на родину, к оставленным там
дорогим, близким, родным. Спаси их, Господи, и сохрани в стране
бесправия и гнета. А над нами наклонилось чужое небо, но светло и
радостно наполнился воздух торжественным гимном «Христос воскре-
се из мертвых...».
На 3-й день Пасхи был парад, который принимал генерал Куте-
пов. Части вышли в строй в белых гимнастерках. Особенно хорошо
прошла учебная команда Дроздовского полка. Генералу Врангелю не
разрешили посетить армию.
В апреле была закладка памятника на русском военном кладби-
ще, где уже было похоронено 342 человека. Каждый офицер и сол-
дат был обязан принести по камню; камни искали на ближайших
горах. Корниловцы с музыкой принесли камни.
Памятник, массивная круглая пирамида, увенчанная крестом, был
открыт 16 июля. Он воздвигнут как наша дань соратникам, скончав-
шимся здесь от болезней и ран, а также и нашим предкам-запорож-
цам, погибшим на этой земле в турецкой неволе.
Стало известно о массовых расстрелах в Крыму после нашего
отъезда. Погибли тысячи и тысячи офицеров и солдат, поверивших
в большевистскую амнистию. Руководил бойней ленинский палач,
мадьяр Бела Кун. Известно также, что в России голод, свирепству-
ет террор.
Был объявлен приказ генерала Кутепова от 23 мая (н. ст.) о пе-
реходе на беженское положение тех, кто не желает разделить до
232
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
конца участь армии. Последний срок до 27 мая. Пожелавших уйти
очень мало; среди офицеров желающих не оказалось.
Наступила сильная жара. В свободное время ходим купаться на
море. По вечерам происходят футбольные состязания, которые при-
влекают много зрителей. Каждый полк имеет свою команду, и фут-
болисты выходят на поле в цвете своих полков. Самая красивая форма
у марковцев: все белое, а на груди большой черный двуглавый орел.
На некоторых матчах играли оркестры. Наиболее сильные команды
были у корниловцев и дроздовцев; они и вышли в финал матча. Он
был разыгран при огромном числе посетителей и в присутствии ге-
нерала Кутепова. Мы гадали: в форме какого полка появится коман-
дир корпуса. Он приехал в форме Корниловского полка и не ошибся:
корниловцы победили со счетом 4:2.
Был устроен театр на открытом воздухе, где раз в неделю устраи-
вались концерты с самой разнообразной программой. Талантов в
корпусе было много; певцы, музыканты, артисты. Выступали хоры;
большим успехом пользовалась группа братьев Зайцевых с их ост-
роумными частушками, где освещалось галлиполийское сидение; не
забывалось иногда любовно помянуть Кутеп-пашу, как называли ме-
стные турки генерала Кутепова.
В лагере функционировали кружки по восстановлению и попол-
нению знаний в области математики и физики, а также по изуче-
нию французского и иных языков. Регулярные занятия были нача-
ты и продолжались по частной инициативе и в частном порядке у
дроздовцев и корниловцев. Большие затруднения были с бумагой,
карандашами, помещением. Препятствия были устранены с откры-
тием в лагере общеобразовательных высших курсов, посещать ко-
торые мог каждый.
Дисциплина в лагере не ослабевала до конца нашего в нем пре-
бывания. Однажды, закончив свое дежурство на батарее, я сдал дол-
жность в 12 часов дня капитану Островерхи и ушел в палатку снять
шашку и прилечь. Не прошло и 10 минут, как совершенно неожи-
данно, как гром среди бела дня, появился генерал Кутепов и пошел
осматривать лагерь конной артиллерии. Недалеко от линейки увидел
брошенную кем-то баночку от «обезьяньих» консервов. Последовал
короткий кутеповский разнос и приказание дежурному, капитану
Островерхи, явиться завтра после сдачи дежурства на гауптвахту в
городе и отсидеть один день за небрежное исполнение своих обязан-
ностей. Мои извинения и готовность отсидеть сутки вместо приняв-
шего дежурство капитана были с благодарностью выслушаны, но Ост-
роверхи эту жертву отклонил, считая себя больше виноватым. После
233
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
этого случая уже никаких банок нельзя было найти, разве только в
предназначенной для свалки яме, далеко от лагеря.
Познакомился в нашем лагерном театре с одним офицером
3-го Дроздовского полка и стал его расспрашивать об Иване Кирил-
лове, зная, что Ваня был в 3-м полку, как поведал мне об этом
Миша Кутилин при нашей встрече у костра после высадки с паро-
хода. Ваня был наш одноклассник и закончил гимназию с золотой
медалью. Мы мечтали с ним, когда станем инженерами, уехать в
Сибирь и отдать свои силы и будущие знания на ее развитие. Та-
ковы были наши мечты. Действительность оказалась иной: Ваня,
будучи в пулеметной команде, погиб в Северной Таврии в 1920 году
у Александровска.
Полевые занятия у нас шли по установленному порядку; по тео-
рии стрельбы артиллерии испытания были для всех офицеров. Все
больше и больше сведений про голод в России при полном равноду-
шии Запада и усердном потворствовании большевикам. Наш корпус
в Галлиполи был бельмом в глазу у наших политиканствующих про-
должателей Февраля, убежавших на Запад под прикрытием «реак-
ционных» белых сил.
Н. Станюкович151
ЕЩЕ О ЖИЗНИ В ГАЛЛИПОЛИ152
Русская Армия, эвакуировавшись в 1920 году из Крыма, была пер-
воначально расселена в военных лагерях — в Галлиполи, Чаталдже,
острове Лемнос, Бизерте...
Однако лагеря эти, и в частности Галлиполи, помимо обычной во-
инской деятельности и строгой дисциплины, установленной генера-
лом Кутеповым и спасшей русских людей от бесславного распыления,
от потери самоуважения и утраты сознания, что долг служения Оте-
честву, в другой форме, уходом из России не отменен, лагеря эти
жили полной жизнью русского культурного общества.
В предлагаемой заметке мы напомним читателям об одном из та-
ких культурных начинаний, не предвиденном ни одним воинским
уставом, а именно о «Студии 1-го армейского корпуса». В верхней
части Галлиполи, недалеко от маяка, проживали в маленьком доми-
ке, во дворе которого, под безжалостными ударами норд-оста, про-
зябала единственная фига, два больших начальника: инспектор ар-
тиллерии генерал-лейтенант М.И. Репьев153 и корпусный инженер
234
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
полковник В.Ф. Баумгартен154. Они, с женами, занимали небольшую
комнату, разделенную, по галлиполийской новой технике, свешиваю-
щимися с потолка одеялами...
Полковник (а впоследствии генерал) Баумгартен организовал и
возглавил «Студию 1-го армейского корпуса». Но перед тем как пе-
рейти к этому предмету, нельзя с глубокой благодарностью не вспом-
нить эти две замечательные русские семьи. Ксения Михайловна Ба-
умгартен, урожденная Бенуа, племянница знаменитого академика —
художника и архитектора — и сестра милосердия Великой войны,
была блестящей собеседницей, человеком, выросшим в атмосфере ис-
кусства, а Татьяна Васильевна Репьева — воплощением доброты и
сердечности. Жили две семьи в большой дружбе, и если и был в чем
иной раз разлад, то вследствие некоторой ревности наших дам к не-
переводившимся посетителям...
— А вы — поручик, или корнет, или юнкер — перед уходом к
нам загляните, — бывало слышался, сквозь одеяло, голос Татьяны
Васильевны или Ксении Михайловны...
В Студии Вильгельм Федорович Баумгартен, сам замечательный ху-
дожник и архитектор, объединил вокруг себя большую группу худож-
ников, скульпторов и, в моем лице, поэта, другой поэт — Юрий Бек-
Софиев155, — в те времена натура разносторонняя, подвизался в Сту-
дии в качестве художника. Душою этой группы был поручик Дмит-
рий Яковлев, брат известного художника Валентина Яковлева. В этом
деятельно-благожелательном человеке интерес к чужому творчеству,
желание помочь — посоветовать в процессе работы, эффектно разве-
сить картины, устроить выставку — доминировало над всем прочим.
К своим собственным — отличным — этюдам он относился с мень-
шим интересом. Поручик Антипов — танкист с искалеченной но-
гой — был изумительным рисовальщиком, но человеком совершенно
беспомощным в устройстве личных дел... «Вася» — был олицетворе-
нием богемы: на его кителе и даже... в невыразимых других местах
пуговицы были редки, а английские булавки предательски непрочны,
его прическа была родственна чертополоху, бритва редко прохажива-
лась по его щекам, но зато окурок никогда не покидал нижней губы,
и если все это, несмотря на яростное его сопротивление, в минуту,
когда небрежность переходила в нарушение минимальных требова-
ний благопристойности, и приводилось в порядок, то только стара-
ниями Яковлева, но зато ничто не могло сравниться с преданностью
«Васи» своему другу, выражавшейся с грубоватой трогательностью...
Интересен и капитан инженерных войск — художник Быковс-
кий156, хотя и склонный несколько к футуризму. Наконец, посещал
235
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Студию художник-иконописец большого класса — поручик Предае-
вич157, который затем расписал в Сербии многие храмы.
Из двух скульпторов капитан Н.Н. Акатьев был автором нашего
памятника, разрушенного в Галлиполи, но теперь воспроизведенно-
го, в несколько уменьшенном виде, над могилами галлиполийцев на
русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа, под Парижем, а прапор-
щик Кочуринцев создал статую святого Саввы, покровителя Сербии,
поднесенную, от лица армии, королю Александру, в благодарность за
приют, оказанный нам в его братской стране... Я упоминаю здесь
только наиболее активных представителей Студии, но в ней работа-
ли, под руководством В.Ф. Баумгартена, и другие бескорыстные и
одаренные служители русского искусства.
Художники наши имели большой успех у местного населения и
даже исполняли портреты турок, переправлявшихся на ладьях с про-
тивоположного берега Дарданелльского пролива. Бывало немало по-
истине забавных заказов: появлялся какой-нибудь оборванец из глухой
деревушки и просил изобразить его, но таким, каким он себе в меч-
тах представлялся, — как образец он вытаскивал цветную олеогра-
фию какого-нибудь национального героя, а за две-три лишние драхмы
просил пририсовать и ружье, а у ног охотничью собаку... И что же,
все завершалось ко всеобщему удовольствию.
Студия эвакуировалась при управлении корпусного инженера в
Сербию, где и была распущена... Но многие ее ученики использовали
приобретенные в ней знания в дальнейшей жизни, и все сохрани-
ли горячее чувство благодарности к учредителю и руководителю Сту-
дии — генералу В.Ф. Баумгартену и его супруге Ксении Михайловне.
Раздел 3
КАЗАКИ В ЧАТАЛДЖЕ И НА ЛЕМНОСЕ
В 1920-1921 ГОДАХ158
Выезд из Крыма. Погрузка
29 октября (ст. ст.) 1920 года красные ворвались в Крым, и Рус-
ская Армия, оттесненная от перешейков, но не разбитая во много
раз численно превосходившим врагом, начала отходить к портам, где
уже были приготовлены и распределены между частями суда для
погрузки.
Отходили в полном порядке, с оружием в руках, не теряя связи
между собою и штабами и все время получая от последних руко-
водящие распоряжения. Не было той растерянности, неразберихи,
стихийного стремления куда-то вперед, почти бегства, не было той
неуверенности в возможности погрузки, как это наблюдалось под Но-
вороссийском. Отходили в полной уверенности, что командованием
все предусмотрено и принято во внимание.
Частям Донского корпуса была назначена для погрузки Керчь, где
были приготовлены суда «Мечта», «Екатеринодар>, «Самара», «Поти»,
«Тралер № 412», «Хоракс», «Дыхтау», баржи № 56 и «Чайка», «Фе-
никс», моторные шхуны «Алькивиад», «Острея», «Павел», «Яков»,
«Пандия» и много других мелких судов.
Уже 1 ноября, за переход от Керчи, по полкам было разослано при-
казание, где точно указывалось, когда, в каком порядке и на какое суд-
но кому грузиться, и предписывалось выслать вперед квартирьеров.
С рассветом 2 ноября началась погрузка. Еще за городом кварти-
рьеры и офицеры Керченского гарнизона, собранные в батальон, спе-
циально предназначенный для поддержания порядка при погрузке,
237
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
12s,
встречали подходившие части и указывали им дорогу к пристани; тут
же сообщали правила погрузки.
По условиям войны в Северной Таврии части имели большие обо-
зы, так как пехота передвигалась большей частью на подводах, а пу-
леметы, число которых в некоторых полках достигало до сотни, во-
зились на тачанках. И вот чтобы не создавать излишней сутолоки в
порту, надо заметить — в Керчи, не особенно обширной, было при-
казано все обозы и лошадей оставлять при въезде в город, а в порт
идти пешком, неся на себе оружие и личное имущество. Впрочем, для
тяжелых вещей, казенного имущества и запасов продовольствия было
разрешено оставить по нескольку подвод на полк.
Прибывающие части почти незамедлительно, в полном порядке
грузились на баржи, которые и развозили их по судам, стоявшим на
рейде; на более мелкие суда грузились непосредственно с пристани.
Где-то в полку играла музыка, и веселые и бравурные звуки мар-
шей широко разносились в порту, но казаки были невеселы, угрюмы
и молчаливы. Не слышно было обычных песен, но криков и пьяной
ругани, как в Новороссийске, также не было.
Неведомыми благодетелями по городу и отчасти в порту были рас-
клеены номера местной, сделавшейся уже полубольшевистской газеты,
где был отпечатан приказ Главнокомандующего, разрешавший всем,
кто считал себя слабым к предстоящим лишениям и не хотел разделить
общую судьбу армии, остаться в Крыму. Из уст в уста, шепотом пере-
давался между казаками этот приказ, но никто не хотел сдаться на
милость красных, чему много способствовали имевшие несчастье ос-
таться в Новороссийске казаки, перебежавшие затем обратно в Север-
ной Таврии и на себе испытавшие все ужасы большевистской неволи.
«Лучше в море броситься, чем опять к красным попасть», — говорили
они, рассказывая о тех унижениях, которым подвергали их красные, и
ужасах, жестокостях, свидетелями которых они были.
Никто не хотел остаться в Керчи и подвергнуться расправе, пред-
почитая уйти в изгнание, чем оставаться в красном отечестве. Почти
все прибывшие в Керчь, за малыми исключениями, погрузились на
суда; остались лишь немногие, сами пожелавшие остаться, главным
образом из военнопленных красноармейцев, мобилизованных жите-
лей Крыма, санитаров и врачей-евреев.
Никто не думал надолго уезжать на чужбину. У всех царила непо-
колебимая уверенность, что с весны снова начнутся военные действия
против большевиков.
К вечеру 2-го погрузка была приостановлена, и суда отошли на
внешний рейд, где и бросили якоря для ночевки. В этот день была
238
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
посажена на суда 3-я Донская дивизия, в составе около 5000 ка-
заков, интендантства, и, вообще, разные тыловые учреждения Дон-
ского корпуса и Второй армии, Керченский гарнизон, гражданские
учреждения и беженцы.
В этот день по судам был разослан приказ Главнокомандующего
следующего содержания:
«Всем русским судам с крейсера «Генерал Корнилов». Русская
Армия, оставшаяся одинокой в борьбе с коммунизмом, несмотря на
полную поддержку крестьян, рабочих и городского населения Кры-
ма, вследствие своей малочисленности, не в силах отразить нажима
во много раз сильнейшего противника, перебросившего войска с
польского фронта, и я отдал приказ об оставлении Крыма, учиты-
вая те трудности и лишения, которые Русской Армии придется пре-
терпеть на дальнейшем горестном пути. Я разрешил желающим ос-
таваться в Крыму, и таких почти не оказалось. Все солдаты Русской
Армии, все чины Русского флота, почти все бывшие красноармей-
цы и масса гражданского населения не захотели подчиниться ком-
мунистическому игу, они решили идти на вдвое тяжелое испытание,
твердо веря в конечное торжество своего правого дела. Сегодня была
закончена посадка на суда. Везде она прошла в образцовом поряд-
ке. Неизменная твердость духа флота и господство на море дали
возможность выполнить эту беспримерную в истории задачу и тем
спасти армию и население от мести и надругания. Всего из Крыма
ушло 10 000 человек и свыше 100 судов Русского флота. Настрое-
ние войск прекрасное. У всех твердая вера в конечную победу над
коммунизмом и в возрождение нашей Великой Родины. Отдаю ар-
мию, флот и выехавшее население под покровительство Франции,
единственной из великих держав, сознавшей мировое значение на-
шей борьбы.
3(16) ноября 1920 года. № 004718.
Врангель».
3-го были погружены конные части 1-й и 2-й Донских дивизий,
служившие заслоном отступавшей пехоте, и штаб Донского корпуса.
По общему плану эвакуации кубанцам была назначена для погруз-
ки Феодосия, но большая часть строевых частей там погрузиться не
могла, так как все пароходы были заняты тыловыми частями и граж-
данскими беженцами, вследствие чего командир Кубанского корпуса
приказал 1-й и 2-й Кубанским дивизиям идти в Керчь. Сильно при-
шлось потесниться тогда донцам, тем не менее никто из нежданных
239
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
гостей не был оставлен на берегу, и в последний день все кубанцы
были взяты на борт судов, предназначенных для Донского корпуса.
Погрузка была закончена. Около 22 000 донцов сидело теперь на
кораблях, готовых уехать за море, в чужие страны. Началась новая
жизнь.
В море
Разместились очень тесно. Так, например, на «Екатеринодар» было
погружено около 5000 человек, кроме громадного груза зерна и ин-
тендантского имущества, на «Поти» — 3500 человек, столько же на
«Мечту», не считая громадного количества керченских беженцев, на
«Самару» — 2500 и так далее. Все, что только можно, было завалено
вещами, на которых сидели люди. Палуба, шлюпки, крыши кают,
мостики, чуть ли не до капитанского включительно, были усеяны
людьми. Было так тесно, что требовалось много времени и усилий,
чтобы пробраться от носа до кормы парохода, а иногда это оказыва-
лось совершенно невозможным. В трюме набилось столько народу,
что сидя трудно было вытянуть ноги. Теснота усугублялась еще и тем,
что много пароходов не было приспособлено к перевозке людей.
Начальником флотилии был назначен капитан Карпов. В состав
этой флотилии входили и военные суда: миноносцы «Беспокойный»,
«Дерзкий», «Зоркий», «Жаркий», «Живой» (погиб при переходе);
канонерские лодки «Урал», «Кача», «Всадник», «Джигит», «№ 3»;
вооруженные катера «Грозный» и другие, которые должны были слу-
жить прикрытием от возможного нападения большевиков.
Весь день 4 ноября флотилия стояла на якорях у берегов Крыма,
в нескольких верстах от Керчи, производя перегрузку с бывших на
буксире немореходных судов на другие пароходы. Утром 5-го, на
рассвете, двинулись в Константинополь.
Негостеприимно встретило Черное море казаков. Сильный поры-
вистый норд-ост поднимал громадные волны, и даже большие паро-
ходы, как, например, «Екатеринодар», «Поти» и другие, сильно ка-
чало, нередко заливая палубу водой, не говоря уже про маленькие
суда, которые буквально бросало как щепки. Было несколько случа-
ев, когда волной смывало людей за борт.
С первых же дней переезда на многих судах обнаружился недо-
статок в воде, а затем и в продовольствии. Объяснялось это, с одной
стороны, тем, что на переезд потребовалось значительно больше вре-
мени, чем это предполагалось, с другой же — тем, что многие суда,
240
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
как это указывалось выше, совершенно не были приспособлены к
перевозке людей и не имели ни больших водохранилищ, ни опрес-
нителей. В темных трюмах, в тесноте, или на палубах, пронизывае-
мые холодным ветром, часто под дождем, казаки страдали от голода
и главным образом от жажды.
Несколько дней (от 4 до 10, разно для каждого парохода) трепа-
ло их бушевавшее море, и вот наконец вдали показалась туманная по-
лоска берега, а еще через некоторое время суда одно за другим начали
входить в пролив, имея на мачтах, наряду с русским, андреевским,
французский флаг. По радио было сообщено, что Франция берет рус-
ских под свое покровительство.
Босфор. Константинополь
Перед глазами побежала фантастическая панорама Босфора. Все,
кто только имел возможность, повылезали из трюмов и разных зако-
улков наверх. Палуба, все вышки и крыши, даже ванты были облеп-
лены казаками, шумно делившимися впечатлениями. На набережной,
на балконах домов, в окнах, всюду виднелись жители, собравшие-
ся посмотреть на невиданное зрелище. Многие приветливо махали
платками.
Казаки, истрепанные тяжелым морским переездом, приободри-
лись. Близкою казалась возможность покинуть корабль и вступить на
твердую землю. Но случилось иначе. Французы, оказавшие приют по-
кинувшей родные пределы Русской Армии, не ожидали такого гро-
мадного наплыва русских: всего с беженцами прибыло тогда в Кон-
стантинополь около 137 000 человек на 120 судах, из них воинских
чинов в составе Донского корпуса 22 000 человек и гражданских бе-
женцев-донцов 6515 человек (все они размещены были более чем на
45 различных судах). Французы не могли сразу разместить столько
людей, поэтому им пришлось еще долгое время томиться на судах,
пока решалась их участь.
Это было, в сущности говоря, самое тяжелое время. Несмотря на
прибытие в порт, казаки все еще страдали от жажды, так как воду
подвозили на пароходы в недостаточном количестве, а на некоторые
и вовсе не подвозили; продовольствия также выдавали очень мало.
Страдания еще больше усугублялись сознанием бесцельности пребы-
вания на судах и видом близкого берега. Впрочем, «берег» сам подо-
шел к казакам, в виде бесчисленного количества лодочников, торгов-
цев съестными припасами, которые со всех сторон облепили суда. На
241
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
лодках самым соблазнительным образом были разложены великолеп-
ный константинопольский хлеб, копченая рыба, фрукты и сладости.
Были и спиртные напитки. Ко всему этому потянулись руки изголо-
давшихся казаков, но торговцы сразу же объявили, что они согласны
продавать на какие угодно деньги, только не на русские. Конечно,
кроме русских, никаких денег у казаков не имелось. Но соблазн был
велик. И вот в жадные руки торговцев посыпались долго хранимые
серебряные рубли и золотые монеты, часы, перстни, обручальные
кольца, портсигары и даже нательные кресты. Цены при этом уста-
навливались самые произвольные, в зависимости от жадности торгов-
ца и сопротивляемости голодного казака. Были случаи, когда за хлеб
отдавалось золотое кольцо или часы. Французы принимали меры к
прекращению этого грабежа и пытались было отгонять лодочников
от пароходов, но это ни к чему не повело. Точно жадные акулы, ища
добычу, лодочники, отогнанные в одном месте, назойливо подходили
к другому. И много, много казачьего добра перешло тогда к ним.
Все-таки понемногу пароходы разгружались. Постепенно снимали
больных, которых направляли в лазареты, ушли некоторые категории
беженцев. Несколько сотен 7-го Донского казачьего полка, во главе с
командиром полка генерал-майором Курбатовым, были приняты на
иждивение американцами и высажены на остров Проти. У высадив-
шихся американцы отобрали все оружие, до револьверов включитель-
но, а самих казаков, рассматривая их как беженцев и не считаясь ни
с чином, ни с положением, заставили исполнять всевозможные рабо-
ты, вплоть до ассенизационных. Обращались с ними грубо и плохо
кормили. Только после настойчивых ходатайств генерала Курбатова
казакам удалось присоединиться к своим, которые находились тогда
в лагере Чилингир, причем отобранное оружие возвращено не было.
Как объясняли американцы, оружие это было сложено ими в откры-
тый ящик, в коридоре у какой-то канцелярии, никем не охранялось
и было частью разворовано.
Армию сравнительно скоро расселили по лагерям. Первый корпус
был размещен в Галлиполи, кубанцы — на острове Лемнос, а дон-
цов, с утра 10 ноября (ст. ст.), начали высаживать в Константино-
поле, на набережной Серкеджи, и по железной дороге эшелонами на-
правлять в Чаталджинский район — в лагеря Чилингир, Хадем-Киой,
Санджак-Тепе и Кабакджа. Впрочем, часть донцов, в том числе Ата-
манское военное училище, была тогда отправлена на остров Лемнос.
Гражданских беженцев стремились расселять в славянские страны, но
значительная часть их, около 3000 человек, была также высажена в
Константинополе и попала в лагеря воинских частей.
242
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Здесь интересно отметить, до какой степени казакам невыноси-
мо было пребывание на пароходах, до какой степени привыкшая к
приволью степей казачья натура не могла примириться с теснотой
судна. Вечером 10 ноября, когда уже стемнело, к набережной Сер-
кеджи, где находились высадившиеся казаки 3-й дивизии, с силь-
ным креном подошел пароход «Поти» с частями 2-й дивизии. Не
успел он еще пришвартоваться, как с высокого борта прямо на на-
бережную с чувалами и сумками в руках начали прыгать казаки.
Многие из них при этом попали в море, но, к счастью, отделались
только купанием. Прыганье не прекратилось даже и тогда, когда
был подан трап. Эвакуация казачьих частей была закончена. Все-
таки, если не считать неудобств при переезде, она прошла благопо-
лучно. Только лишь с Атаманским военным училищем едва не слу-
чилось крупное несчастье.
Вечером 11 ноября к той же набережной Серкеджи подошел па-
роход «Лазарев» с Атаманским военным училищем, грузившимся в
Севастополе, отдельно от прочих донских частей. Едва только «Ла-
зарев» причалил к пристани, туда вошла французская санитарная ко-
миссия. Стали свозить и сносить на берег больных. Должна была
начаться высадка юнкеров. Но вместо этого «Лазарев» неожиданно
дал громкий гудок, быстро убрал сходни и... начал отчаливать. Никто
ничего не понимал. Наконец капитан парохода объяснил, что на па-
роходе, среди команды, обнаружена чума, что «Лазарев» объявлен
неблагополучным по чуме и должен выйти в море на неопределен-
ное пока время.
Целые две недели пришлось еще атаманцам протомиться на па-
роходе. За это время весь состав училища дважды ссаживали на бе-
рег для купания в карантинной бане и дезинфекции одежды; всем
дважды произвели прививку чумы; дважды производили тщательную
дезинфекцию всех помещений парохода.
Всякое сношение с внешним миром «Лазареву» было строжай-
ше запрещено. Все суда тщательно обходили зачумленный корабль,
всякие переговоры велись на расстоянии. Необходимые продукты
доставлялись на катерах, которые поспешно сбрасывали привози-
мое и так же поспешно уходили прочь. К счастью, чумная эпиде-
мия не приняла широких размеров. За все время карантина забо-
лело и умерло только два человека пароходной прислуги. Из соста-
ва училища никто не пострадал. После двухнедельного карантина
«Лазарев» вновь пришел на Константинопольский рейд, где учили-
ще было перегружено на транспорт «Дон», который и отвез его на
остров Лемнос.
243
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Чилингир
Чилингир — это ставшее теперь историческим название жалкой
турецкой деревушки, затерявшейся в горах в 8 километрах к северо-
востоку от станции Хадем-Киой и в 85 километрах от Константи-
нополя. Немногочисленное население ее состоит из турок, цыган и
греков. Занятия его составляют земледелие, садоводство и, главным
образом, овцеводство. На одной из окраин Чилингира расположено
какое-то имение, частью уже полуразрушенное, но с большим коли-
чеством, до десяти, овчарен. Каждая из таких овчарен представляла
из себя громадный сарай с глинобитными стенами, земляным полом
и высокой черепичной крышей. Размер овчарни, в среднем, около
50 сажен длины и 15—20 сажен ширины. Окон не было. Черепица
старая, частью побитая, и крыши текли.
Из всего десятка сараев, загаженных на 1 /4 аршина навозом, толь-
ко меньшая половина была исправна, остальные же с худой крышей,
с разрушенными стенами, без дверей, с выбитыми рамами окон и с
сырым, зловонным, пронизывающим сквозняком. Стены во всех ба-
раках были густо загажены скотским пометом.
Вот в эти-то овчарни, совершенно не приспособленные для жи-
лья, и были помещены казаки. Разместились прямо на сыром навоз-
ном полу, в грязи; разместились вповалку, скученно, друг на друге.
К 13(26) ноября в Чилингире сосредоточились части: штабы 3-й Дон-
ской дивизии и 1-й бригады, конвойная сотня, Инженерная сотня,
интендантство 1-й дивизии, Донской Гундоровский Георгиевский
полк159, 7-й, 8-й и 10-й Донские казачьи полки, 42-й Донской стрел-
ковый полк, Донская учебная бригада, 1-й Донской артиллерийский
дивизион, различные учреждения и заведения штаба Донского кор-
пуса, дивизионный лазарет и 1396 беженцев, а всего 8267 человек.
В бараки-овчарни набились так тесно, что ночью трудно было вытя-
нуть ноги, чтобы не задеть кого-либо другого. В бараке 3-го Донско-
го запасного батальона (Донской учебной бригады) люди помещались
вместе с овцами и лошадьми. И все-таки все не могли поместиться в
бараки, и многие расположились около бараков, под навесом, а то и
прямо под открытым небом. Положение их было тяжелое.
Начиналась осень. Дул холодный северо-восточный ветер, време-
нами моросил дождь. Но казаки не растерялись и тут. Заработали
лопаты, кирки, и через короткое время появились землянки, куда и
поселились находившиеся под открытым небом. Материалом служи-
ли камни и доски полуразрушенных турецких строений, жерди и
хворост из ближайшего леса.
244
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
I В бараках также устраивались. Окна частью заложили, частью за-
клеили бумагой, отчего стало темно, но значительно теплее. Из кам-
ней и болотной травы соорудили постели. Мало-помалу появились
Самоделковые печи, сделанные из камней и битой черепицы, с тру-
бами из консервных банок. Правда, печи эти больше дымили, чем
^рели, но это объяснялось величиною бараков и несовершенством
Труб. В землянках было сыро, но все-таки лучше, нежели в бараках.
Поэтому казаки с первых же дней стремились уйти из бараков и
группами по нескольку человек рыли отдельные землянки. Несколько
семей приютили у себя турки, тепло и сочувственно относившиеся к
русским.
Не лучше обстоял вопрос и с довольствием, особенно в первые дни
пребывания в Чилингире. Французское интендантство, довольствовав-
шее Донской корпус, было расположено на станции Хадем-Киой, на-
ходящейся, как указано выше, на расстоянии 8 километров от Чи-
лингира и соединенной с последним грунтовой дорогой с крутыми
спусками и подъемами и с вязким глинистым грунтом. В дожди на
этой дороге бывало так грязно, что она становилась непроходимой.
Выдача продовольствия в первые дни была неорганизованна, носи-
ла случайный характер. Происходило ли это по невнимательности ме-
стного французского интендантства, или не налажено еще было дело
снабжения из Константинополя, но только случалось, что по несколь-
ку дней не выдавались консервы или хлеб, или выдавались в очень не-
значительном количестве, или, наоборот, выдавали один какой-либо
продукт в большом количестве, или же чего-либо совсем не выдавали.
Так, например, в первые несколько дней не давали совершенно соли.
Не имея денег на покупку ее, казаки варили пищу без соли. «Вот дело-
то, — говорили они, — по морю плыли, так морскую воду пили, соле-
ную; а здесь соли хоть бы щепоточку достать, не соля едим».
В холодных навозных овчарнях или в землянках, покрытые вша-
ми, голодные казаки терпели большую нужду и за бесценок продава-
ли туркам и спекулянтам свои вещи. На вырученные деньги покупали
кукурузной муки, варили мамалыгу, которой и насыщались. «Вот так
у французов гостей принимают», — иронизировали они, вспоминая
инцидент с французским офицером на пристани Серкеджи, при вы-
садке из пароходов.
Дело было так: высадились части 3-й дивизии и расположились под
навесом на набережной. Через некоторое время к высадившимся по-
дошел юркий французский офицерик с переводчиком и обратился к
казакам с речью на французском языке. Речь была попутно перево-
дима на русский язык. Содержание ее сводилось к следующему: «Рус-
245
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ские, вы честно исполнили свой долг; вам временно пришлось поки-
нуть родную страну; вы были союзниками Франции в минувшей вой-
не, и Франция не забыла это; она поможет вам; каждый из вас полу-
чит и кров и пищу; вы отдохнете от войны; теперь вы в гостях у
Франции». Кажется, такая же речь была сказана и казакам 1-й и
2-й дивизий. Могучее «Ура!» было ему ответом. Казаки повеселели.
Послышались шутки, смех, одобрительные замечания по адресу фран-
цузов. И вот теперь, в Чилингире, казаки вспоминали эти слова.
Выдача и доставка в Чилингир продовольствия постепенно нала-
живалась, но продовольствие это выдавалось в таком незначительном
количестве, что его было совершенно недостаточно для насыщения
взрослого здорового человека. Так называемый французский паек пер-
воначально состоял из 200 граммов галет, 200 граммов хлеба, 60 грам-
мов сушеных овощей, 20 граммов сахара, 8 граммов кофе, 20 граммов
соли, 20 граммов жиров, 3 граммов чая, 150 граммов мяса, 100 грам-
мов консервов, 400 граммов угля для варки пищи и 25 граммов де-
рева для растопки угля. Это все должно было выдаваться на одного
человека в сутки. Больным хлеба и консервов не выдавалось, а вза-
мен этого выдавали 500 граммов галет и 300 граммов мяса.
Но и этот паек не попадал полностью в казачьи желудки. Прежде
всего, французы систематически недодавали сполна всего полагающе-
гося довольствия. Случалось, что недодача доходила до одной трети
всех выдаваемых продуктов. Это приняло характер постоянного яв-
ления, причем французский интендант, лейтенант Фуссо, без объяс-
нения причин требовал от приемщиков или принимать то, что он
выдавал, или же совсем не принимать продуктов. Решиться на пос-
леднее приемщики не могли, так как это значило оставить голодным
весь лагерь, поэтому и принимали то, что выдавалось. Тем не менее
в накладных фуссо заставлял приемщиков расписываться в получении
всех причитающихся продуктов полностью.
Такое поведение лейтенанта Фуссо вынудило наконец наше коман-
дование донести об этом Главнокомандующему для дальнейшего сооб-
щения французскому командованию, но к каким-либо положительным
результатам это не привело.
Доставка в Чилингир продовольствия производилась самими каза-
ками, частью на руках, частью на нанимаемых для сего обыватель-
ских подводах. Но и в пути продукты подвергались расхищению.
Трудно было удержаться голодному казаку не «ущипнуть» куска от
переносимого им хлеба, не спрятать в карман банку консервов. А так
как за переноской продуктов отряжалось большое количество каза-
ков, то и утечка продуктов была большая. Это вызвало строгие меры
246
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
со стороны командира корпуса, приказавшего посылать для сопро-
вождения продуктов особый наряд казаков при офицере, ответствен-
ных за их целостность. Казаки эти были снабжены плетями и обяза-
ны были тут же, на месте, пороть всякого, замеченного в хищении
продуктов. Эта мера сразу же привела к желательным результатам, и
хищение продуктов в пути значительно сократилось.
Но это продолжалось недолго. Французы начали перевозить про-
дукты своими средствами, на своих лошадях и под своей охраной.
И снова возобновились хищения. Французские солдаты сбрасывали в
пути в придорожные кусты и канавы хлеб, банки с консервами, са-
хар, жиры, вообще все, что можно было, сдавали в Чилингире до-
ставленные продукты по системе лейтенанта Фуссо, то есть наличным
количеством, не считаясь с количеством, обозначенным в накладных,
и, возвращаясь в Хадем-Киой, забирали обратно сброшенные продук-
ты, которые и обращали в свою пользу. Ни протесты сопровождав-
ших продуктовые транспорты казаков, ни донесения нашего коман-
дования французским властям так же, как и в деле лейтенанта Фуссо,
не привели ни к чему.
Выдаваемые продукты далеко не всегда бывали свежего качества.
Сплошь да рядом случалось, что хлеб был цвелый, в галетах попада-
лись черви и консервы были гнилые, в пробитых банках. Если прием-
щики вовремя замечали эти дефекты, французы обменивали порченые
продукты на свежие или обещали додать впоследствии недостающие
продукты, хотя, впрочем, обещания эти не всегда исполнялись. Бы-
вало также, что порченых продуктов, цвелого хлеба или червивых
галет выдавалось такое количество, что приемщикам предстояло одно
из двух: или принимать продукты в том виде, в каком они выдава-
лись, то есть порчеными, или же не принимать вовсе. Выдаваемая
зелень почти всегда была наполовину порченой.
Через некоторое время паек был несколько изменен. Галеты за-
менили хлебом, которого выдавали по 445 граммов на человека в
сутки, вместо мяса давали по 200 граммов консервов, вместо зелени
и сушеных овощей начали выдавать по 80 граммов фасоли или чече-
вицы и по 25 граммов бульона в кубиках.
В дурную дождливую погоду, ввиду непроходимости дороги, до-
ставкаотродуктов сильно затруднялась, так как на каждую лошадь кла-
лось вдвое, даже втрое меньше того, что она везла в сухую погоду, да
и с этой-то кладью транспорты нередко застревали в глинистой гря-
зи. Часть непогруженных продуктов оставалась на станции, в рас-
поряжении русского интендантства, и отправлялась в Чилингир при
первом благоприятном случае. На просьбы же снарядить лишнюю
247
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
подводу французы почти неизменно отвечали отказом. Плохо тогда
приходилось чилингирцам. Случалось, что один хлеб в 1000 граммов
делился на 12 человек; на столько же делилась и банка консервов.
Пищу готовили самостоятельно, группами по нескольку человек,
в котелках, ведрах и консервных банках. Отпущенных французами
полевых кухонь не хватало даже для кипячения воды. Готовили на ко-
страх, в специально отведенном для этого месте, около бараков. Топ-
ливом служили колючки, хворост и дрова из ближайшего леса, рас-
положенного в 4—5 километрах от лагеря. В лес ходили командами.
Рано утром собирались эти команды в указанное место, обык-
новенно у барака Гундоровского полка, где назначался старший над
всеми командами, после чего все, сопровождаемые конными фран-
цузами, шли в лес. За неимением топоров, дрова приходилось ру-
бить шашками. Из лесу обыкновенно возвращались около 4 часов
дня, неся на себе вязанки хвороста и колючки.
Хождение за дровами считалось одним из самых тяжелых наря-
дов, так как большинство казаков имело рваную обувь, а ходить при-
ходилось во всякую погоду, в снег и грязь, по проселочной тропинке,
часто идущей через болота и горные потоки, вздувшиеся от дождей;
помимо того, рубка и носка дров за несколько километров была тя-
желым, почти непосильным бременем для истомленных недоедани-
ем казаков. Много времени уходило на приготовление пищи. Сырые
дрова горели слабо, пища варилась медленно. Ранним утром, днем и
вечером, до темноты, плохо одетые, пронизываемые холодным вет-
ром, часто под дождем, возились казаки у костров.
Воду брали из колодцев-фонтанов, расположенных в деревне Чилин-
гир, а также из ручья одноименного названия, протекавшего внизу, у
деревни. Но так как в этом ручье, который был единственным, мыли
белье, то брать воду из него было строжайше воспрещено. Правда, за-
прещение это не исполнялось казаками, которые зачастую пили воду
из ручья, да еще вдобавок сырую. Конечно, это вело к заболеваниям,
которые и помимо того принимали массовый характер благодаря ан-
тисанитарному состоянию лагеря.
Действительно, санитарные условия жизни в Чилингире были ужас-
ны во всех отношениях, начиная с помещений. Громадные холодные
бараки — овчарни, полутемные, с сырым навозным полом, со сквоз-
няками и худой кровлей, даже в отдаленной степени не напоминали
жилья. Бараки не отапливались, печей почти не было. В дождь и не-
погоду казаки почти все время ходили мокрые, так как обсушиться
было негде. Спали вповалку на земляном полу, тесно прижавшись друг
к другу.
248
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Вши буквально поедали казаков. Горячей воды не было, и белье
приходилось стирать, как сказано выше, в протекавшем около дерев-
ни ручье. Вшей, конечно, такая стирка не уничтожала. Да и в ручье-
то стирать доводилось редко, так как мыла купить было казакам не
на что, а французы выдавали один килограмм на 25 человек в месяц.
В темном бараке искать вшей было нельзя, вне барака — не по-
зволяла погода. Зато в те дни, когда переставали дождь и ветер и
теплое южное солнце пригревало землю, большая часть населения
лагеря выходили за ручей, на горку, где был разбит тутовый или шел-
ковичный сад, раздевались и ожесточенно начинали истреблять вшей.
Оригинальную картину представляла тогда собою эта горка за ла-
герем. Розовели, голубели, синели, краснели, пестрели в ярких лучах
южного солнца развешанные по деревьям тысячи казачьих рубашек
и исподников, а обладатели их, голые, сидели под деревьями и сосре-
доточенно выискивали вшей, греясь на солнце. Но редко перепадали
солнечные дни, а впоследствии турки совсем запретили ходить в сад,
ссылаясь на то, что казаки портят деревья. Да и охота ненадолго из-
бавляла от вшей. В первую же ночь они появлялись чуть ли не в
большем количестве. «Вши у нас лавами ходят», — острили казаки,
и это было близко к правде. В дождь крыши протекали и на полу
образовывались лужи.
Первые несколько недель отхожих мест не было, и казаки ис-
пражнялись кому где заблагорассудится. Все закоулки, проходы, пло-
щадки около бараков — все это было обильно покрыто человечес-
кими экскрементами. В лагере носилось зловоние. Позже вырыли
особые отхожие места с канавами, но казаки, особенно по ночам,
все еще продолжали ходить куда попало. Кроме того, местность, где
был расположен лагерь, отличалась крайне нездоровым характером.
Во время Великой войны в Чилингире были размещены военноплен-
ные, занятые постройкой шоссе Андрианополь—Константинополь,
и, как говорят, много их погибло от малярии и дизентерии.
Начались заболевания и среди казаков. К сожалению, нет точных
сведений о ходе заболеваемости в Чилингире за ноябрь—декабрь ме-
сяцы, но она была очень велика. Оборудованный в одном из сара-
ев лазарет был переполнен простудными и малярийными больными.
Тяжелобольных отправляли в корпусной лазарет на станцию Хадем-
Киой. Обыкновенно французский транспорт, привозивший продукты,
забирал из Чилингира тяжелобольных и доставлял их на станцию. Это
было изо дня в день.
В довершение всего пришла в Чилингир страшная гостья — холе-
ра. 8 декабря в числе больных, попавших за этот день в госпиталь,
249
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
=^1
оказались шесть подозрительных по холере. 9-го, 10-го опять оказа-
лись подобные же заболевания.
Вот что доносил об этом дивизионный врач в рапорте от 10 декаб-
ря за № 145/с: «Доношу, что по сие время в лагере Чилингир было
18 случаев заболеваний, подозрительных по холере, из них 7 смерт-
ных. Для заразных больных отведен отдельный сарай, который при-
способляется, и туда сегодня будут переведены все подозрительные.
Ввиду скученности населения лагеря, нет возможности правильно вес-
ти надзор за заболевающими и вовремя их выделять. Нет дезинфек-
ционных средств. Кухонь в лагере недостаточно, и совершенно нет
кипятильников. Нет дров и угля, почему запретить пользование сы-
рой водой невозможно. Нет печей, почему люди при настоящей сы-
рой погоде не высыхают, что предрасполагает к заболеваниям. Недо-
статочно материала, чтобы заделать дыры в окнах и крышах. Если все
это останется в прежнем виде, эпидемия примет массовый характер.
Донврач статский советник А. Супепанковский^». Рапорт этот явля-
ется ценным историческим документом, показывающим, в какой тя-
желой обстановке находились казаки в Чилингире и при каких жиз-
ненных условиях появилась холера.
К сожалению, этим дело не окончилось. На 21 декабря было уже
87 заболеваний, из которых 41 окончилось смертью, на 25 декабря —
90 заболеваний, с 45 смертными случаями; к январю было 97 случаев
заболеваний, из них 48 со смертным исходом. В январе уже новых за-
болеваний не наблюдалось.
С первых же дней появления в лагере холерных заболеваний к
ликвидации эпидемии были приняты энергичные меры. В лагере
были поставлены особые дневальные, наблюдавшие, чтобы казаки
ходили только в отхожие места. Канавы отхожих мест чаще зали-
вались известью и зарывались. Всем находящимся в лагере поголов-
но была сделана противохолерная прививка. Наконец, над лагерем
французами был установлен строгий карантин. Весь лагерь был оцеп-
лен двойным кольцом постов, никого не пропускавших ни в лагерь,
ни из лагеря. Внутреннее кольцо составляли русские посты, внеш-
нее — конные французы.
Это было самое тяжелое время в жизни Чилингира. Оторванные
от всего мира, среди диких и унылых гор, в зараженном лагере, точ-
но в тюрьме, охраняемые чуждыми и враждебно настроенными фран-
цузами, голодные, казаки начали падать духом. Бывшая раньше креп-
кою уверенность в том, что весною снова вернемся на Родину, и не
поодиночке, с поджатым хвостом, точно побитые собаки, а всеми,
армией, с оружием в руках, уверенность эта поколебалась.
250
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
И казаки стали тосковать. Глубокая и жгучая тоска, тоска по роди-
не, все больше и больше охватывала их. По тихому Дону, по приволь-
ным степям, по женам и детям тужили они. И сами себя обманывали,
стараясь забыть и стушевать этими воспоминаниями стоявших за ними
большевиков.
А из Совдепии приходили нерадостные вести. О голоде, о расстре-
лах, грабежах, о разных карательных отрядах и экспедициях и об
усилении советской власти. Конечно, это не могло не отразиться на
казачьей психологии, и казаки всячески реагировали на это. Самые
фантастические слухи ходили по лагерю. Наиболее малодушные, наи-
более упавшие духом казаки начинали понемногу мириться со своим
положением. «Надо ехать в Россию, — говорили они, — всех боль-
шевики не перестреляют, а быть может, и никого расстреливать не
будут. Тоже ведь люди. Да и мы-то по-мирному вернемся». Они го-
ворили, что Германия опять хочет воевать, что для этого она заклю-
чила союз с большевиками, что союзники теперь безусловно будут
разбиты и что «тогда нам все равно капут». Говорили, что «французы
выпрашивают у большевиков для нас автономию».
Такому настроению немало способствовало следующее обстоятель-
ство: как-то вечером, в декабре, комендант лагеря генерал-майор Кур-
батов161 собрал казаков для беседы по текущему моменту и для объ-
яснения волнующих их вопросов. Естественно, зашел разговор о Сов-
депии. И вот генерал Курбатов между прочим сказал, что весной,
вероятно, будет возможность вернуться на родину тем, кому это мож-
но, кто ничего особенного не сделал большевикам, и что уже ведутся
переговоры в этом направлении. При этом вскользь намекалось на
участие в этих переговорах Франции. Это выступление еще более по-
дорвало бодрость духа и веру в будущее у многих казаков, и число
примирившихся, желающих ехать на родину значительно возросло.
Но было и противоположное течение, непримиримое, казаков,
решившихся до конца бороться с большевиками. И слухи среди них
ходили другие — радостные. Говорили о том, что в Совдепии всюду
восстания, что атаман Струк (бывший полковник) занял Киев, что
генерал Секретев почти очистил Донскую область от большевиков и
держит фронт по линии Лиски—Чертково—Миллерово, что нужно
идти на поддержку и что скоро будет мобилизация. Опять говори-
ли о той же Германии, которая тайно снаряжает оккупационную ар-
мию в Россию, в которую, кроме нашей армии, войдут еще 10 гер-
манских корпусов. Некоторые, наоборот, базировались на французов.
Были сторонники и американцев, и японцев. Говорили, что советская
власть трещит и скоро падет и что ждать этого осталось недолго.
251
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Такие казаки решили до конца разделить судьбу армии и оставаться
в ее рядах.
Третье, промежуточное, течение людей колеблющихся. Им и в
Совдепию ехать не хотелось, и жить в лагере было тяжело, невыно-
симо. Эти бежали. Бежали часто без определенной цели, куда бы то
ни было, лишь бы только вырваться из лагеря. Все равно здесь пере-
мрем, как мухи, от голода, холеры и разных болезней, а то, быть
может, живы как-нибудь останемся, — рассуждали такие беглецы.
Многие бежали в Грецию на работы, в Болгарию, о которой ходили
самые утешительные слухи, а некоторые хотели пробраться и дальше
на север, в Румынию, с тайной мыслью попасть затем незаметно в
Совдепию. Бежали и в одиночку, и партиями. Без знания местности
и без какого-либо определенного плана. Иногда доставали себе и про-
водников.
Есть данные предполагать, что по окрестным деревням вблизи ла-
герей жили группы подозрительных лиц, возможно — большевист-
ских агентов. Они под видом проводников являлись в лагеря, вели
пропаганду, склоняли казаков к бегству из армии и тут же, называ-
ясь проводниками, уводили значительные группы казаков.
Судьба бежавших неизвестна. Безусловно, некоторые из них попа-
ли и в Грецию, и в Болгарию, но много, много рассеялось или погибло
в пути от голода и разбойников, очень многочисленных в тех местах,
многие, поскитавшись, истощенные и оборванные, ограбленные и за-
частую избитые и даже раненые, возвращались обратно в лагерь.
Вот один из бесчисленных примеров такого бегства. 29 ноября в
окрестностях Чилингира французами была подобрана группа казаков
с офицерами, совершенно выбившихся из сил. Они объяснили, что хо-
тели пробраться в Болгарию, но, не зная дороги, заблудились, не имея
пищи, выбились из сил настолько, что не могли дальше двигаться; что
бежать они решились вследствие тяжелых условий жизни в лагере и что
бежать их окончательно уговорил какой-то проводник, скрывшийся от
них в первые же дни пути. И все-таки, несмотря ни на что, случаи
бегства все учащались и учащались. Особенно много стало бежать, ког-
да перед казаками встала необходимость ехать на Лемнос, который
представлялся им чем-то страшным, концом всего, могилой.
Но бежать решались сравнительно немногие. Только люди смелые,
готовые ко всяким случайностям, решались на бегство. Большинство
выжидало, и настроение их вылилось естественным путем при запи-
сях и отправках в Бразилию, Совдепию и французский Иностранный
легион. Подробно об этих записях будет-сказано в особой главе на-
стоящего очерка, здесь же можно заметить, что количество уехавших
252
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
в Совдепию, записавшихся в Иностранный легион или Бразилию сто-
яло в прямой зависимости от условий жизни в лагере. Чем они тя-
желее, тем больше уезжало и записывалось. Конечно, Чилингир здесь
стоял на первом месте. Так, из 3300 казаков, уехавших 13 февраля в
Совдепию, на долю Чилингира приходилось 1100 казаков, из Санд-
жак-Тепе уехало 1357 человек и 24 человека из Хадем-Киоя. Когда
открылась запись в Бразилию, то в Чилингире в первые же дни запи-
салось 700 человек.
Монотонно и однообразно проходила жизнь в Чилингире. Вот
распорядок лагерного дня. 6 часов утра. «Вставай!» — проносилось
из края в край по темным баракам. Бараки оживали. Одно за дру-
гим открывались окна. Их от холода закрывали на ночь плетенны-
ми из прутьев щитами и соломой. В бараках становилось несколько
светлее. В окна врывался слабый утренний полусвет, а с ним вмес-
те сырой и холодный ветер.
Медленно вставали казаки. Шум увеличивался. Говор, крики, ка-
шель, глубокий, затяжной, злой, чилингирский; здесь большинство
кашляло. Свертывались жалкие подстилки из болотной травы; там, где
спали, днем надо было ходить. «Раздатчики, за продуктами!»
Продукты выдавались из интендантского склада, находившегося на
горе, у дороги, при въезде в деревню. Французский продуктовый транс-
порт приходил в Чилингир обыкновенно часа в 2—3 дня. Продукты
сгружались в особый сарай и на следующее утро уже выдавались в ча-
сти. С шести утра, а то и раньше, с жестянками и чувалами раздатчи-
ки уже толпились у склада. Продукты в части выдавались по очереди,
по времени прибытия к складу раздатчиков. Поэтому вопросом само-
любия для каждого из них являлось прибыть как можно раньше.
В начале восьмого продукты попадали в части. Начиналась первая
дележка по сотням. Для дележки продуктов в каждом полку было от-
ведено особое место у барака, под навесом. Тут же сотенные раздат-
чики передавали продукты взводным раздатчикам. Эта дележка бы-
ла уже сложнее, хлопотливее. То и дело слышалось сакраментальное
«кому?». Дальнейшее уже происходило в бараке. Самая хлопотливая,
самая сложная, самая трудная дележка. Продукты делили на два че-
ловека, на три, на пять, семь и так далее, по числу человек в группе.
Казаки для удобства приготовления пищи готовили группами по
нескольку человек. Обыкновенно более семи человек в группе не бы-
вало. Это объяснялось вместимостью ведра, по-казачьи — «как раз
на семерых».
Раскладывали продукты по кучкам тщательно, чуть ли не до еди-
ного зернышка фасоли или чечевицы. И тут-то выступало знамени-
253
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
тое лагерное «кому?». Многоголосое, оно носилось по всем баракам,
по всему лагерю, неизбежное, ибо без него казаку никак нельзя было
обойтись.
Обычно давали два хлеба на пять человек. Понятно, трудно было
делить их на равные части. К тому же бывали не одинаковой величи-
ны, попадались и цвелые и раскрошенные. И тут «кому?» решало все.
Хлеб делили на равные доли. Один казак отвертывался к нему спи-
ною, другой прикасался рукою к кускам и спрашивал: «Кому?» От-
вернувшийся называл фамилии казаков своей группы, и хлеб разби-
рался. Без спора, полюбовно.
— Кому? кому? кому? — неслось со всех сторон по бараку.
— Мине, табе, Митрию, Ягору, взводному, ахвицерьям, — слы-
шалось ответное.
Между тем с раннего утра уже дымились костры, кипятилась вода.
Начиналось чаепитие. Медленное. Пили не спеша, стараясь как мож-
но дольше продлить это удовольствие. Потом начиналась уборка ба-
раков, площадок перед бараками, отхожих мест. В одиннадцать часов
начинались занятия. Строевые — на воздухе, в хорошую погоду, сло-
весные — в помещении, в дурную погоду.
Эти занятия благотворно влияли на казаков, и как гимнастика, и
как средство, поддерживающее воинский дух и не дающее казакам
опускаться. В первые дни введения занятий казаки отнеслись к ним
недоброжелательно, ворчали и неохотно выходили из бараков по ко-
манде «Выходи на занятия», но потом стали заниматься с видимым
удовольствием. Впрочем, надо заметить, что к словесным занятиям,
поскольку они не являлись чтением газет или беседами по текущему
моменту, все время относились холодно.
В двенадцать занятия кончались. Опять дымили костры, и казаки
хлопотали с варкой обеда.
Любопытно меню казачьих обедов. Чтобы хоть как-нибудь скра-
сить опостылевшие фасоль, консервы и чечевицу, казаки придумыва-
ли всевозможнейшие блюда. Конечно, основным блюдом был суп из
фасоли или чечевицы или лапша, галушки, размазня из муки, все это
с консервами, но были и деликатесы, пирожки, котлеты, были и ди-
ковинные, специально чилингирские блюда. Так, например, в Гун-
доровском и седьмом казачьих полках был в большом ходу «соус».
Приготовляли его таким образом: в кипящую воду засыпали кофе
(французы выдавали кофе; пить его казаки не любили, по-видимому
из-за недостатка сахара; поэтому командование ходатайствовало пе-
ред французами о замене кофе чаем, что и было впоследствии сдела-
но, но пока что казаки нашли своеобразное применение кофе), по-
254
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
том туда клали консервы, сдабривали жиром, и соус готов. Некото-
рые, особенно уж тонкие гастрономы клали в этот соус еще и под-
болтку из муки.
Но ко всему этому надо добавить, что все-таки казаки не наеда-
лись. Недостачу эту нельзя было компенсировать и хлебом, так как
его также выдавалось очень мало. После обеда происходило мытье
белья, уборка площадок перед бараками, постройка землянок и другие
хозяйственные работы. Варили чай, которого ввиду холодной погоды
пили большое количество. Так продолжалось до семи часов. В семь —
зоря и молитва. В дурную погоду — в бараках, в хорошую — на
воздухе, перед бараками.
Звонко разносилась по окрестным горам «зоря», и широко, плав-
но и стройно лилась из тысячи казачьих грудей молитва и гимн «Вско-
лыхнулся, взволновался православный тихий Дон». Быстро проходил
короткий вечер. Кое-где по площадкам еще догорали костры. К де-
вяти уже все кончалось. Лагерь засыпал. Так продолжалось изо дня в
день.
Некоторое разнообразие в жизни лагеря вносила «толкучка». Сюда
сходились со всех бараков и знакомых повидать, и «новости» узнать,
и спустить что-либо. Девяносто девять сотых всех «новостей», безус-
ловно, исходило от толкучки, большая часть вещей спускалась там же.
С раннего утра уже толпился народ на площади в деревне, немного
пониже интендантских складов. С сапогами, штанами, бельем, часа-
ми и прочими вещами в руках, а некоторые и так, без всего. Тут же
раскладывали рядами свои незатейливые товары — хлеб, табак, спич-
ки, бумагу и тому подобное — новоявленные торговцы, казаки, глав-
ным образом из беженцев. По толкучке шныряли скупщики — турки,
греки и свои же, русские, беженцы-спекулянты, за бесценок скупав-
шие у казаков их вещи и сплавлявшие их в Константинополь. Сдел-
ки шли широким темпом. В руки скупщиков попадало много ка-
зачьего добра.
Тщетны были мероприятия начальства прекратить это ограбление
казаков, голодный желудок настойчиво требовал свое, и казаки «за-
гоняли» и «загоняли» все, что имели, чтобы на вырученные деньги
купить хлеба, мамалыги или еще чего-либо съестного.
Вот выдержка из приказа Донскому корпусу от 3 декабря за
№ 5: «В районе лагерей и станции Хадем-Киой идет постыдная про-
дажа казаками казенного обмундирования, белья и обуви. Продают
или меняют шинели, фуфайки, ботинки — все то, в чем такая вопи-
ющая нужда у честных благородных казаков, а через неделю негодяй,
продавший вторую смену белья, заявляет мне, что ему не во что пе-
255
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
реодеться, что он раздет и обездолен. Я караю военно-полевым су-
дом тех, кто пойман на месте продажи казенного имущества. Но я
бессилен бороться с тайной продажей, которую могут прекратить
сами казаки, понимающие, что при таком хищении казенного иму-
щества мы всегда будем босы и голы. И продает в большинстве мо-
локосос 1918—1922 года, обыкновенно окольными путями избежав-
ший обязательной службы в постоянной армии и потому выросший
без всякой школы и внутреннего духовного воспитания. К вам, отцы,
славные честные казаки, обращаюсь я за помощью в борьбе с постыд-
ной продажей казенного обмундирования и белья. Помогите своим
отеческим внушением малому, свихнувшемуся с честной дороги ка-
заку. Заставьте его быть таким же честным, как вы; а ежели не слу-
шает слова, то карайте преданием суду. Я приказал всех шатающих-
ся по рынку и улицам Хадем-Киоя казаков и солдат с предметами
казенного обмундирования, белья и обуви в руках арестовывать, а ка-
зенные вещи отбирать для передачи действительно неимущим».
Начальство лагеря, в свою очередь, принимало меры — разгоняло
толкучки, арестовывало продавцов и скупщиков, отбирало продавае-
мое казенное обмундирование, но это опять-таки не приводило к
желательным результатам. Разогнанная в одном месте, толкучка со-
биралась в другом, или было еще хуже: скупщики ходили по бара-
кам и скупали вещи. Тут вещи продавались буквально уже за бесце-
нок. На толкучке все-таки устанавливалась известная рыночная цена,
здесь же она всецело зависела от жадности скупщика и твердости
казака, но в общем-то цена была крайне низкая. Так, например, дам-
ские золотые часы продавали за 1—2 лиры, браслеты, серьги, золо-
тые броши и обручальные кольца — по 40—50 пиастров.
Большую роль в жизни лагеря, в частности толкучки, как это было
уже сказано, играли беженцы. Беженцы, надо правду сказать, явля-
лись бичом строевых частей. Уйдя из армии, не связанные дисципли-
ной, они опустились. Грязные, неряшливо одетые, они всем видом
своим показывали, что они теперь люди независимые. Обычную ра-
боту по наряду, по уборке лагеря и бараков они исполняли кое-как,
нехотя, зачастую с ругательствами и всегда с длинными рассуждени-
ями о том, что им это делать не полагается, что начальство строевое
совершает над ними насилие и что они ему «теперь не подчинены».
Безусловно, беженцы действовали деморализующе на строевые части,
и, чтобы избежать этого, командование всячески старалось отделить
их от строевых частей и сконцентрировать в особых лагерях.
Откуда же появились эти беженцы? Состав их был необычайно
пестрый. Прежде всего здесь были гражданские беженцы. Как ука-
256
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
зано в начале этого очерка, в районе Константинополя было выса-
жено 6515 человек гражданских беженцев-донцов. Часть их была
отправлена в славянские страны, часть рассеяна в районе Констан-
тинополя, а часть — 1880 человек — попала в лагеря района Ча-
талджи, причем на Чилингир приходилось первоначально 1396 бе-
женцев гражданских лиц, женщин, стариков, инвалидов и детей.
С первых же дней это число начало быстро увеличиваться. 30 но-
ября по Донскому корпусу был объявлен приказ Главнокомандую-
щего от 21 ноября, за № 4185, по которому целый ряд воинских
чинов, не получивших штатных назначений, а также все имевшие
категории 3-го и 4-го разрядов переводились на беженское поло-
жение. При штабах дивизий и при сборных командах от управле-
ний и учреждений, не входивших в состав дивизий, учреждены были
особые комиссии по переводу на беженское положение. Эти же
комиссии производили медицинское освидетельствование лиц, же-
лающих по состоянию своего здоровья перейти на это положение.
В последующее время много воинских чинов переводилось на бе-
женское положение по усмотрению начальства, за антидисциплинар-
ное поведение и за проступки, не совместимые с воинским званием.
В отношении общего управления лагерем беженцы подчинялись
военному начальству, для внутреннего же управления были образо-
ваны выборные комитеты в составе 3—5 человек. Но особенным ав-
торитетом эти комитеты не пользовались, и все-таки единственным
регулирующим и сдерживающим началом являлась военная власть.
Отделение беженцев от строевых частей началось с первых же
дней расселения по лагерям. В частности, из Чилингира в Хадем-Киой
уже с декабря начали переселять семейных беженцев. Этому пересе-
лению помешала вспыхнувшая в Чилингире холерная эпидемия и ус-
тановление в связи с этим 15 декабря карантина, так что успело пе-
реселиться очень незначительное число беженцев. В середине января,
числа 15—17-го, из лагеря Санджак-Тепе убыла на остров Лемнос
часть находившихся там строевых частей и на остров Халки и в дру-
гие лагеря в районе Константинополя часть беженцев. К тому же
времени карантин был снят. На место уехавших была переселена из
Чилингира часть строевых частей и почти все беженцы, так что в
Чилингире их осталось всего лишь несколько сот человек, а всего в
лагере к тому времени осталось около 4000 человек.
Жизнь в лагере пошла несколько лучше. Не было уже той скучен-
ности, какая наблюдалась в первые дни. В бараках большинство каза-
ков построило себе ложе из камней, хвороста и болотной травы, очень
много казаков переселилось в землянки. Вообще казаки обжились,
257
9 «Белое движение», т 12
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
обстроились, пообзавелись хозяйством. Жизнь постепенно налажива-
лась. С отходом беженцев сократилась и толкучка. Но по-прежнему
однообразно проходили дни, по-прежнему было нудно и тоскливо.
Лишь изредка нарушалось обычное течение лагерной жизни. В пер-
вых числах декабря в Чилингир приехал уполномоченный ВСГ Зеллер162.
Это было в самое тяжелое время жизни лагеря. Приезд Зеллера не-
сколько приободрил казаков, показал им, что армия не брошена на
произвол судьбы, не предоставлена самой себе, а что о ней заботятся и
широкие общественные круги.
В январе в Чилингире пошли упорные слухи о близком приезде
атамана. К этому начали готопитъся. Начисто выскребались площад-
ки перед бараками, убирались бараки, казаки приводили в порядок
одежду, чинили, штопали, чистили шашки. Лица заметно повеселели.
Как будто исчезла ленивая апатия ко всему, движения стали быстры-
ми, уверенными, вид бодрый. Приезд атамана оживил казаков. Опять
проснулись, с новой силой заговорили надежды на возвращение на
родину. Повеяло Доном.
3 января была репетиция парада. Все полки дивизии в новых од-
нообразных белых погонах были выведены в поле, за деревню. Ко-
мандовал генерал Гусельщиков. Не узнать было казаков. Это уже
были не полуголодные беженцы, влачащие жалкое существование в
грязных и темных бараках, это были воины, крепкие духом и силь-
ные волей, воскресшие чудо-богатыри, готовые снова пойти на под-
виг, в бой, по зову своего атамана. Вечером 4-го по лагерю разнес-
лась весть — атаман приехал. Немного позже по полкам было разо-
слано приказание по дивизии о приезде атамана, о встрече его и о
параде.
Около восьми утра 5 января полки шпалерами были выстроены
на лугу, вдоль дороги в Хадем-Киой. Казаки подтянулись. Все в белых
однообразных погонах, они производили хорошее впечатление. На
левом фланге, в конном строю, с саблями наголо поместился эскад-
рон сенегальцев. Медленно тянулось время, томительно было ожида-
ние. А вдруг не приедет? А что, если французы не пустят? — проно-
силось в голове у каждого. Об этом же были разговоры и накануне.
Наконец высланный на бугорок казак дал сигнал: атаман едет.
— Сми-и-и-и-р-р-р-но-о!.. — пронеслось по полкам. Все застыло,
замерло.
Вот из-за ближайшего перевала дороги показалась группа всадни-
ков. Ехали рысью. Ближе. Уже видны лица. Впереди атаман, с ним
вместе — командир корпуса.
— Ура-а, ур-ра-а, ур-ра-а, — понеслось по рядам.
258
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
С неизменной приветливой улыбкой атаман, здороваясь, объезжал
полки. Могучее «Ура!» неслось ему вслед, вспыхивая то там, то здесь
с новой силой.
Дождались казаки своего атамана, увидели своего корпусного ко-
мандира, которых, как ходили слухи, до сего времени к ним «фран-
цузы не пускали», и вся радость их выливалась в несмолкаемом, бес-
конечном «УраЬ>. Даже французам что-то скомандовал их капрал
(офицер сопровождал атамана), и они взяли сабли на караул.
Парада не было. Атаман приказал загнуть фланги, и казаки тес-
ным кольцом обступили его. Атаман обратился к ним с речью. Он
говорил о тяжелом положении армии, об отношении французов, о
том, что главной заботой его, атамана, и высшего командования яв-
ляется переселение армии в родственные нам славянские страны,
говорил о внутреннем положении России, призывал не терять духа
и верить в будущее и доверять начальникам. Казаки и офицеры об-
ратились к нему с многочисленными вопросами, и атаман просто и
внятливо отвечал каждому.
Невольно зашла речь на волновавшую всех тогда тему — о Лем-
носе, или, как казаки называли его, — о «Ломоносе». Атаман сказал,
что есть два выхода: или подчиниться французам и ехать на Лемнос,
или отказаться от поездки. При первом решении ждет неведомая и,
во всяком случае, не сладкая жизнь на острове, во втором — острый
конфликт с французами. «Конечно, — говорил атаман, — силою вас
французы не могут повезти на остров, особенно если мы будем креп-
ки и сплочены; возможно, что с целью понудить вас подчиниться им
они перестанут вас кормить; хотя я не допускаю возможности, что
французы совсем перестанут кормить тысячи людей, думаю, что толь-
ко несколько дней, вероятно, не будут выдавать продовольствия, но
нужно выдержать это, и мы можем остаться на материке; главное,
это в том, насколько мы будем крепки и сплоченны». В ответ казаки
единогласно заявили, что они готовы на что угодно, даже на голодов-
ку или поездку на Лемнос — как им укажут атаман и начальство.
Вскоре атаман простился с казаками и уехал. Возбужденные, на ты-
сячу ладов толкуя слова атамана, казаки разошлись по баракам и при-
нялись за обыденные занятия.
К месту заметить, что приезд атамана в Чилингир был чуть ли не
в первый день снятия карантина и что много было разговоров и тре-
ний с французами, прежде чем они разрешили атаману поездку в Чи-
лингир.
21 января, вечером, когда уже большинство спало, Чилингир был
разбужен криками: «Пожар, пожар!..» В те дни стояла холодная по-
259
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
года, выпал снег, был мороз, дул резкий северо-восточный ветер. Ка-
заки усиленно топили самоделковые печи, около которых и грелись.
И вот от одной из таких печей, от несовершенства дымовой трубы,
сделанной из консервных банок, загорелась балка в бараке, занятом
беженцами. На это вовремя не обратили внимания, и, раздуваемое
ветром, пламя быстро охватило большую часть крыши.
Большинство беженцев в бараке, как сказано, уже спали. Полу-
раздетые, выскакивали казаки на мороз, в окна выбрасывались вещи.
Из соседних бараков также начали выбираться. Скоро к месту по-
жара собрался весь лагерь. Водохранилищ на случай пожара не было.
Вода была далеко, ведер недостаточно, и заливать огонь было нечем.
Единственно, что можно было сделать, — это разбирать горящую
крышу. В каких-нибудь полчаса от барака остались только стены.
Большое оживление вносили в жизнь лагеря запись в Совдепию и
Бразилию. Казаки в эти дни забывали свои обыденные хлопоты, со-
бирались кучками и на все лады обсуждали — ехать или не ехать,
записываться или не записываться.
По снятии карантина информационным отделением штаба Дон-
ского корпуса в полках были открыты библиотеки-читальни, куда
постоянно доставлялись свежие газеты и журналы. Целыми днями
толпились казаки в читальнях, тут же шумно делясь впечатлениями
о прочитанных новостях. Устраивались лекции, доклады, но благо-
даря не совсем удачному подбору тем посещались они казаками
слабо; посетителями их главным образом были офицеры.
В средних числах января в Чилингире открылась дивизионная лав-
ка, что значительно сократило аппетиты местных спекулянтов. Товар
для этой лавки, как и для всех вообще лавок в лагерях Донского кор-
пуса, был выдан Отделом Снабжения армии, с тем чтобы выручен-
ные за продажу деньги обращались на покупку нового товара и на
обороты лавок. Продавцами были назначенные для этого офицеры —
по одному от каждого полка. Лавка вызвала большое сочувствие у
обитателей лагеря, и с раннего утра и до поздней ночи около нее
стояла длинная очередь.
С весной в Чилингир пришло приказание ехать на Лемнос. 20 мар-
та уже начались сборы. Весь день 21-го прошел в хлопотах. Разбирались
землянки. Все деревянное из них извлекалось. Казаки, зная о недостат-
ке топлива на Лемносе, забирали с собой все, что только могло служить
топливом. Все, до самодельной посуды из консервных банок включи-
тельно, увязывалось, все это тащилось на Лемнос.
Вечером все тяжелые вещи, женщины и те, кто не мог пешком
дойти до станции, были отправлены в Хадем-Киой. Беженцы еще
260
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
заранее были переведены в лагерь Санджак-Тепе. Многие совсем не
спали в ту ночь. Вскоре после полуночи по всему лагерю зажглись
костры, казаки варили пищу — последний раз в Чилингире. Рано
утром, еще до рассвета, все уже готово было к выступлению, и около
пяти утра полки выступили на станцию. Чилингир опустел.
Санджак-Т епе
Лагерь Санджак-Тепе был расположен в полутора километрах от
станции Хадем-Киой. Прежде здесь была турецкая деревенька, от ко-
торой теперь осталось только одно название. Она была совершенно
уничтожена во время войны 1912 года. Эта местность входила в рай-
он знаменитых чаталджинских позиций. Все здесь носило следы вой-
ны. Бесконечные ряды проволочных заграждений, окопы, заброшенные
узкоколейки со ржавыми рельсами, воронки от снарядов — все гово-
рило о войне. Раньше здесь была, по-видимому, военная база. От стан-
ции Хадем-Киой до лагеря была проведена узкоколейная железная до-
рога. Сам лагерь представлял собою ряд дощатых бараков, размером
15 на 8 сажен, с железной кровлей. Бараков было тринадцать. Они лег-
ким полукругом были расположены в одну линию с севера на юг.
Эти бараки и были предоставлены под жилища воинских частей.
На 13(26) ноября в Санджак-Тепе были размещены следующие час-
ти: штаб лагеря, штаб 1-й Донской дивизии с комендантской ко-
мандой, командой связи и конвойной сотней, л.-гв. Казачий полк163,
л.-гв. Атаманский полк164, 1-й Донской казачий полк, 2-й Донской ка-
зачий полк, 3-й Донской казачий атамана Каледина полк, 4-й Дон-
ской казачий атамана Назарова полк, 5-й Донской казачий атама-
на Платова полк, 6-й Донской казачий Ермаковский полк, управле-
ние интенданта 1-й дивизии, инженерная сотня 1-й Донской диви-
зии, управление артиллерийского броневого дивизиона, штаб 2-й Дон-
ской дивизии с командой связи, конвойной сотней и комендантской
командой, управление 2-го и 3-го Донского артиллерийского дивизио-
на, 2-я, 3-я, 4-я и 5-я Донские батареи, 2-й Донской запасный диви-
зион, инженерная сотня 2-й Донской дивизии, интендантство, лаза-
рет, военно-судные комиссии, штаб 2-й армии, Донская инженерная
сотня, интендантская рабочая команда Донского корпуса, сборная
команда, лагерный лазарет, всего в донских частях — 8106 человек;
кроме того, в том же лагере были размещены штаб Терско-Астра-
ханской бригады, Сводно-Астраханский полк со сводной артиллерий-
ской сотней, Сводно-Терский полк, Свод но-Кубанский полк, Свод-
261
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
но-Осетинский дивизион, всего —• 1478 человек, 739 воинских чи-
нов 1-го армейского корпуса и 296 беженцев, а всего в лагере было
10 619 человек.
Как и в Чилингире, бараки не могли вместить всех находившихся
в лагере, и казакам пришлось рыть землянки. Подсобным материа-
лом служили рельсы и шпалы узкоколейки — «диковильки», доски
от консервных и снарядных ящиков и листы гофрированного желе-
за. Здесь не обошлось без несчастных случаев Указанного строитель-
ного материала было недостаточно, и некоторые землянки, особенно
небольшого размера, строились кое-как и иногда обваливались, при-
давливая своих обитателей, причем бывали и смертные случаи.
Зато некоторые землянки были великолепно построены. С застек-
ленными окнами (казаки где-то раздобыли стекла), кирпичными
чисто выбеленными печами, туго набитым полом, они производили
впечатление настоящих хат. Особенно хорошо удавались большие
землянки на 8 —10 человек в гвардейских полках и командах связи.
В бараках в первое время было очень тесно. Правда, в них были
деревянные полы, но зато они были легкой постройки, из тонкого
теса, со щелями, в которые отчаянно дуло. Поэтому с первых же дней
началась усиленная тяга в землянки. Уже к 6 января в землянках
официально числилось 2795 обитателей, причем целый ряд землянок
был еще в периоде постройки.
В конце концов из тринадцати бараков населенными остались три
или четыре, остальные, будучи пустыми после отъезда частей 1-й ди-
визии на Лемнос и никем не охраняемыми, начали было подвергать-
ся расхищению на топливо и постройку землянок, но благодаря во-
время принятым энергичным мерам командира корпуса расхищение
это было прекращено.
В отношении снабжения продовольствием Санджак-Тепе значи-
тельно выигрывал перед Чилингиром тем, что был соединен с Хадем-
Киоем узкоколейкой. Дурная погода мало влияла на своевременность
доставки в лагерь продовольствия, и он не испытывал голодных дней,
как это бывало в Чилингире. С водой и топливом было хуже. Бли-
жайший источник находился на расстоянии полукилометра от лаге-
ря, а за дровами приходилось ходить за пять-шесть километров.
В санитарном отношении Санджак-Тепе также стоял выше Чилин-
гира. Не было той скученности, не было навозной грязи. Да и внешний
вид был значительно лучше. Благодаря всему этому и заболеваемость
была ниже.
Настроение казаков также было иное. Здесь были почти исклю-
чительно строевые части, беженцев было самое незначительное коли-
262
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
чество, и они, понятно, не могли деморализующе влиять на строевых
казаков. Части были конные, исключительно состоявшие из казаков,
более дисциплинированные и более непримиримые к большевикам.
Настроение их было более воинственное, вера в армию, в будущее
сильнее, крепче, и дух тверже. Особенно первое время казаки толь-
ко и жили слухами о волнениях и восстаниях в Совдепии и близкой
возможностью, самое позднее — весной, снова идти на большевиков.
Позже настроение это изменилось, что произошло под влиянием це-
лого ряда внешних, чисто привходящих причин.
Самое положение лагеря, внешний вид его не производили тако-
го гнетущего впечатления, как Чилингир. Близость железнодорожной
станции, куда казаки часто ходили, поселка при станции с лавками и
магазинами, проходившие поезда — все это в значительной степени
не давало падать настроению казаков и не создавало впечатления ото-
рванности от всего мира, как это было в Чилингире.
И побегов было значительно меньше. Тут уже бежали отчаянные
головы, твердо решившие пробраться в Болгарию, Константинополь
или еще куда-либо и обдумавшие свой побег. Безрассудного бегства
не было. Только лишь тогда, когда перед запуганными заранее каза-
ками неожиданно встала грозная необходимость ехать на Лемнос,
только тогда в одну или две ночи сразу сбежало несколько сот чело-
век. Примиренческое течение среди казаков если и было, то в таком
незначительном количестве, что совершенно не замечалось
В остальном всем жизнь была подобна чилингирской. Та же де-
лежка продуктов, то же многоголосное «кому?», та же толкучка, те
же костры и варка пищи, то же дрожание на холоде и под дождем
чуть ли не по целым дням, только обитатели землянок были избавле-
ны от этого, так как готовили пищу на очагах в землянках.
Большое оживление в жизнь лагеря вносил театр. Он был обору-
дован в одном из пустых бараков. Занавес и декорации заменили
только что выданные американцами одеяла. Сиденьями служили рель-
сы и шпалы узкоколейки. Откуда-то достали сборную, разбитую и
оборванную, облезлую мебель. Освещение было убогое, в бараке хо-
лодно, в щели отчаянно дуло, но все эти недостатки сглаживались
игрою артистов.
Собранная из любителей труппа так сыгралась, относилась к де-
лу с таким вниманием, серьезностью, с такою любовью, так дружно
разыгрывали незамысловатые пьески, что театр был всегда полон и
артистов награждали аплодисментами. Из любителей же составился
струнный оркестр. Плата за вход в театр была минимальная, по не-
скольку пиастров, лишь бы окупить расходы по постановке пьесы.
263
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Информационным отделением штаба корпуса в Санджак-Тепе,
как и в других лагерях, были открыты читальни, делались доклады,
читались лекции. Были открыты школы грамоты для казаков и обще-
образовательные курсы для офицеров.
Среди казаков и даже офицеров в значительной степени было раз-
вито занятие ремеслами, которым они попутно усиленно обучались.
Главным образом было развито сапожное дело, но в то же время де-
лали все, и ложки, и чемоданы, и посуду разную, и кружки.
Часть бараков вначале была занята снарядами, и казакам пришлось
сносить их в одно место, около французской казармы. Много снарядов
было взято себе казаками, много снарядов просто было разбросано по
лагерю еще до их прихода. На этой почве возник своеобразный про-
мысел: казаки разряжали снаряды. Гильзы шли на разные хозяйствен-
ные поделки, порох и шрапнель продавали или употребляли для охо-
ты. Это, конечно, не проходило даром. От неумелого обращения сна-
ряды иногда взрывались и убивали казаков. Таких случаев было несколь-
ко, но это не могло остановить промысла. И разряжали-то их притом
самым варварским образом, без всяких инструментов, гвоздем, шилом
и молотком. Зачастую можно было видеть казака, сбивающего молот-
ком головку снаряда или обивающего гильзу, и вокруг него других ка-
заков, с любопытством следивших за ним. О том, что снаряд может
каждую секунду взорваться, конечно, не думалось. Видно, Господь хра-
нил казаков, что за все время взорвалось только несколько снарядов.
Вот из этих-то гильз от снарядов и делались кружки, котелки, чай-
ники, кофейники, письменные приборы и даже разные украшения и
безделушки. В выделках этих казаки обнаруживали много искусст-
ва и художественного вкуса. Глазам не верилось, глядя на все эти
поделки, что они сделаны не специалистами мастерами, а воинами-
казаками, лишь временно выпустившими оружие из рук, и притом
сделаны самыми примитивными инструментами.
В окрестностях лагеря, по болотам, водилось немало дичи, и не-
которые казаки занимались охотой; порох и свинец добывали из сна-
рядов, ружья покупались, но у многих были привезенные с собою из
Крыма. Дичь охотно раскупалась местным населением и француза-
ми. Часто можно было видеть на станции Хадем-Киой казаков, про-
дающих битую дичь. Большое количество дичи сплавлялось в Констан-
тинополь особо предприимчивыми казаками — посредниками. Не-
которые занимались рыболовством на озере Деркос, находящемся в
пяти-шести километрах от лагеря.
Жизнь в Санджак-Тепе, как и в других лагерях, текла, в общем,
монотонно, лишь изредка нарушаясь каким-либо событием. 6 янва-
264
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ря лагерь посетил Донской атаман. Был парад войскам. После пара-
да атаман обратился к казакам с речью такого же приблизительно
содержания, как и в Чилингире. Так же восторженно встречали его
казаки, то же громкое раскатистое «Ура!», те же разговоры о «Ло-
моносе».
И вот он наконец пододвинулся, страшный и таинственный «Ло-
монос», и встал перед казаками бытием завтрашнего дня. Прика-
зом Донскому корпусу от 10 января предписывалось, согласно рас-
поряжению французского командования, лагерь Донского корпуса
и беженцев, перешедших на это положение по эвакуации армии из
Крыма, переселить на остров Лемнос. Первым днем перевозки было
назначено 11 января, причем с первым эшелоном должны были от-
правиться штаб корпуса и часть Санджакского лагеря, при погруз-
ке указывалось брать с собою лопаты, топоры, пилы, кухни, котлы,
бочки, печи, доски и перекрытия, выданные для оборудования зем-
лянок и бараков.
Обычное течение лагерной жизни было нарушено, выбито из сво-
ей колеи. На все лады обсуждали взволнованные казаки создавшееся
положение. Лемнос, бывший все время темой бесконечных разгово-
ров, страшной сказкой, сделался явью.
Еще в декабре, когда казаки впервые узнали о существовании на
земле Лемноса и о возможности поездки туда, самые фантастические,
нелепые слухи ходили об этом острове. Главной темой разговоров
было отсутствие воды на острове. «А остров-то этот, братцы, — го-
ворили казаки, — голый, каменистый, среди моря, и нет там ни де-
ревца, ни травы. И воды питьевой нет. Воду на пароходах приво-
зят, и каждому человеку полстакана в сутки выдается». Некоторые
шли еще дальше: «А как непогода, то волны через остров перекаты-
ваются и людей в море смывают, а уж кубанцы почти перемерли все:
даже закапывать некому, так покойники по острову и валяются, гни-
ют. Французы говорят, вот приедут донцы — закопают». — «А по-
том, значит, и донцам помирать», — вставлялось чье-либо замечание.
«А вот таких-то, — называли, обыкновенно, ряд фамилий станични-
ков, — американцы в Константинополь в больницу свезли. Выздоро-
вели, французы им говорят — опять на Лемнос, помирать, значит;
но только они уперлись, стреляйте нас тут, говорят, все равно поми-
рать, а на Лемнос не поедем. Подумали, подумали французы, нельзя
же в Константинополе людей стрелять, махнули рукой, ну и повезли
сюда; они теперь в Чилингире (Кабакдже) живут; они-то и расска-
зывали». — «Правильно, — заключали казаки, — лучше уж тут поме-
реть, чем на Лемнос ехать, муку принимать». Говорили, что на ост-
265
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
рове водится много змей, скорпионов, пауков и гадов разных, ко-
торые насмерть жалят людей; что невиданные чудовища осьминоги
вылезают из моря и нападают на людей. Вообще Лемнос представ-
лялся всем страшной могилой. И это «лучше уж тут помирать, чем
на Лемнос ехать, муку принимать», захватило все казачьи умы, сде-
лалось доминирующим настроением. Кроме того, к тому времени
казаки обжились в лагерях, поустроились, затратив на это массу тру-
да и времени, и не имели уже никакого желания ехать на Лемнос,
справедливо опасаясь полной беспомощности на острове, вдали от
материка, где «ничего нет».
Начальство лагеря, со своей стороны, ровно ничего не предпри-
нимало к успокоению казаков и к правильному освещению жизни на
Лемносе. Жизнь на материке, близость Константинополя, куда мно-
го и часто они ездили, постоянно свежие газеты и разные известия,
наконец — события в Совдепии и возможность нового открытия во-
енных действий, как многим из них казалось, а с другой стороны, от-
сутствие даже самых общих сведений о Лемносе — все это заставля-
ло начальников поддерживать создавшееся настроение казаков.
Были и другие причины. Здесь, на материке, будучи одним целым,
казаки представляли собой известную силу, способную в крайности
и на активные действия, с чем французы не могли не считаться. На
Лемносе, в водяной темнице, французы могли голодом поработить
казаков, простым сокращением пайка заставить казаков слепо пови-
новаться им и сделать с ними что угодно.
А некоторые начальники прямо-таки будировали казачью массу,
подстрекая ее к прямому неподчинению не только распоряжениям
французов, но и своего командования, обещали казакам «прорвать-
ся» куда-то, вывести их в Грецию, Болгарию или другие обетованные
страны, обещали, наконец, идти с ними «в Россию», даже восстанав-
ливали казаков против высшего командования и призывали их к во-
оруженному сопротивлению французам, что и привело к описанному
ниже печальному событию. Об этом было произведено подробное
расследование; в задачу настоящего очерка не входит описание дан-
ных этого расследования; можно сказать лишь, что виновные были
установлены и наказаны.
Приказ по корпусу от 10 января, где указывалось брать с собою все,
что только можно было, до строительных материалов включительно,
как бы подтверждал опасения казаков, что на острове «ничего нет».
В приказе по корпусу от 11 января говорилось: сего числа мною полу-
чена следующая телеграмма из Константинополя от начальника штаба
Главнокомандующего генерала от кавалерии Шатилова от 1 часа 2 ян-
266
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
варя: «Командиру /донского корпуса. Ввиду получения из Парижа уве-
домления, что французская палата вотировала закон о предоставлении
французскому правительству ста миллионов франков на содержание
крымских беженцев, Главнокомандующий приказал Вам начать пере-
возку, по соглашению с французским командованием, Донского кор-
пуса на остров Лемнос. Приказываю начать погрузку эшелонов в по-
рядке, указанном в приказе от 10 января № 8... Объявить казакам, что
Главнокомандующий генерал Врангель отказался отдать приказ о пере-
возке корпуса на Лемнос, пока французское правительство не утвердит
закон и не отпустит деньги на довольствие армии. С утверждением
этого закона опасения о невозможности существования на Лемносе от-
пали, почему и отдан приказ о перевозке Донского корпуса на Лемнос».
Но и этот приказ не успокоил казаков, чему немало способство-
вало, как сказано выше, будирование некоторыми начальниками ка-
зачьей массы. Этим приказом как бы оправдывались опасения каза-
ков, что французы на Лемносе бросят их кормить. И они волновались,
собирались кучками, обсуждали, толковали, спорили. Наконец было
решено — на Лемнос не поедут, что бы там ни было.
Вечером 11-го у командира корпуса было совещание, на котором
присутствовали все начальники частей и член Войскового Круга Гни-
лорыбов165. Обсуждался все тот же вопрос — о поездке на Лемнос.
Между прочим, на совещании было уже известно о поведении неко-
торых начальников частей, решившихся отказаться от поездки и в
этом направлении подготовлявших казаков. На совещании было ре-
шено на Лемнос ехать и было предложено начальникам частей по-
влиять на казаков и удержать их от необдуманных выступлений.
Утром 12-го началась погрузка. Без особый трений погрузился
штаб 1-й дивизии. Началась погрузка частей. Настроение было в
высшей степени нервное. Выбитое раньше из обычной колеи, тече-
ние лагерной жизни теперь оборвалось совсем. Забыты были обы-
денные занятия, варка пищи, доставка дров и тому подобное. Даже
дележка продуктов прошла как-то незаметно, наспех. Казаки высы-
пали из землянок, бараков и собирались кучками, в отчаянной ре-
шимости готовые на все.
Тут же то там, то здесь во множестве были расставлены француз-
ские патрули чернокожих в полной боевой готовности. И казаки, и
чернокожие, зараженные общим настроением, злобно и выжидатель-
но смотрели Друг на друга. Все ждали чего-то рокового, необычайно-
го, пожалуй, даже чуда, которое сразу разрешит все. Пойдут или не
пойдут казаки, подчинятся или не подчинятся требованиям францу-
зов, быть может, французы в последнюю минуту изменят свое реше-
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ние везти казаков на Лемнос — вот что грозным вопросом носилось
в воздухе. Напряжение достигло высшей точки и каждую секунду
готово было вылиться во что угодно.
Но вот оно разрядилось. Согнувшись под тяжестью чувалов с раз-
ным скарбом, с опущенной головой, ни на кого не глядя, один за дру-
гим пошли казаки Терско-Астраханского полка. За ними потянулись и
донцы, платовцы. «Изменники, изменники», — послышалось со всех
сторон. Казаков провожали криками, бранью, ругательствами, угроза-
ми. Впрочем, активных действий не было. Осыпаемые оскорблениями,
погрузились лейб-казаки и атаманцы, погрузились назаровцы В погруз-
ке наступил перерыв.
Оставшиеся твердо решили на Лемнос не ехать, а если французы
будут силой заставлять грузиться — защищаться с оружием в руках.
А оружие у казаков было. Винтовки, пулеметы, были и патроны.
Еще раньше калединцы, соответствующе подготовленные коман-
диром своего полка, заявили, что на Лемнос они не поедут, а «если
французы попробуют оружием заставить грузиться, то из этого ниче-
го не выйдет, потому что оружия и у нас достаточно.1».
Часть казаков л.-гв. Сводно-казачьего полка отказалась подчиниться
требованиям французов ехать на Лемнос. Вечером того же 12 янва-
ря по настойчивой просьбе начальника Донской дивизии генерала
Калинина166 отряд французов окружил занимаемый ими барак с це-
лью отделить и оградить молодых казаков Гвардейских полков от вли-
яния и воздействия казаков других частей, не желавших грузиться.
На крики лейб-казаков в каких-нибудь несколько минут сбежался
весь лагерь и тесным враждебным кольцом окружил французов.
Первые несколько минут обе стороны молча как бы рассматривали
друг друга, не решаясь сразу на активные действия. А нервное напря-
жение с обеих сторон все росло и росло и наконец достигло высшей
точки и разрядилось Толпа освирепевших казаков с криками и руга-
тельствами стала теснить французов. В таких случаях, как говорят, «ру-
жья сами стреляют». Не обошлось без этого и здесь. Французы стали
стрелять. Казаки отвечали. Началась перестрелка. Чем бы она кончи-
лась, один Бог знает, но в эту минуту выбежавшие на шум из своих
землянок начальники частей и офицеры вмешались в толпу и уговори-
ли казаков оставить французов. Неохотно, как говорится, с оскаленны-
ми еще зубами, казаки разошлись по землянкам. К счастью, перестрел-
ка не принесла больших жертв. В результате только два француза и два
казака были ранены.
Тем не менее этим дело не кончилось. Две сотни Калединского пол-
ка, в полном составе, с офицерами, ночью снялись и ушли в Болгарию.
268
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Судьба ушедших неизвестна. Кроме того, много казаков в одиночку и
группами ушло тогда из лагеря, предпочитая безызвестное бродяжни-
чество, голод и лишения поездке на Лемнос.
Тревожную ночь провели тогда французы. Но настроение казаков
уже спало, громадное нервное напряжение уже разрядилось, увеща-
ния вмешавшихся начальников возымели свое действие, и казаки от-
носительно успокоились. На утро следующего дня погрузка продол-
жалась как ни в чем не бывало. Только казаки порою кидали злобные
взгляды на французов да французы как-то поджимались, боязливо ози-
раясь кругом и крепче сжимая свои винтовки.
В то время уехали на Лемнос часть штаба корпуса с учреждения-
ми, штаб 1-й дивизии с управлениями и учреждениями, Сводно-гвар-
дейский, 3-й Калединский, 4-й Назаровский, 5-й Платовский, 6-й
Ермаковский и Терско-Астраханский полки и 1-й и 2-й артиллерий-
ские дивизионы, всего 4300 человек.
В приказе по Всевеликому Войску Донскому от 14 января атаман
говорил, что, объезжая лагеря Донского корпуса, он указывал каза-
кам, какие последствия ожидают тех, кто не подчинится приказу о
переходе на Лемнос, просил начальников разъяснить подробнее всем
казакам настоящее положение и называл преступным легкомысли-
ем сбивать казаков с толку обещанием вывести их куда-то подальше
от острова Лемнос, если все же переезд на него будет решен бес-
поворотно.
«К глубокому сожалению, — говорилось в приказе, — только шта-
бы и немногие части подчинились вчера приказу о переезде на Лемнос,
когда он был все же отдан французским командованием, и в поряд-
ке сели в поезда Значительная же часть казаков, поверив глупым бас-
ням об острове и поддавшись бесчестной агитации, не без участия, по-
видимому, и агентов-большевиков, отказалась от посадки и даже ока-
зала вооруженное сопротивление французским властям... Во избежание
повторения того же и в других лагерях подтверждаю приказ француз-
ского командования и приказываю беспрекословно его исполнить». Од-
нако дальнейшая перевозка казаков на Лемнос французами была при-
остановлена, жизнь в Санджак-Тепе постепенно начала входить в обыч-
ную колею и вскоре снова потекла прежним порядком.
На место уехавших из Чилингира были переселены почти все бе-
женцы. Стремясь по возможности разгрузить Чилингир, командир
корпуса отдал приказ о переселении в Санджак-Тепе некоторых стро-
евых частей. Уже переселились Донская учебная пулеметная сотня и
1-й Донской запасный конский дивизион, когда французы прекрати-
ли дальнейшую разгрузку Чилингира.
269
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
С переселением беженцев и уходом многих строевых частей жизнь
в лагере резко изменилась. Появились толпы неряшливо одетых людей,
появилась толкучка, и даже в увеличенном, по сравнению с Чилинги-
ром, размере, где продавалось все, до спиртных напитков включитель-
но; впрочем, последнее было прекращено в самом начале энергичны-
ми мерами командира корпуса, сократившего заодно и толкучку до
минимума.
Надо заметить, что Санджакский лагерь был в самом выгодном
положении сравнительно с другими лагерями. Шоссе Хадем-Киой—
Санджак-Тепе, связующее интендантский склад с лагерем, было ме-
стом ежедневных посещений командира корпуса, который как бы со
стороны постоянно наблюдал жизнь лагеря, и если что-либо выходи-
ло из обычной колеи, распускалось, то это немедленно замечалось и
неукоснительно подтягивалось. Не укрылась от зоркого взгляда ком-
кора и толкучка.
Беженцы, представлявшие доселе беспорядочную толпу, никем не
управляемую, так как комитеты никаким авторитетом не пользова-
лись и не могли нормировать беженскую жизнь, беженцы эти были
организованы наподобие воинских частей. Приказом по корпусу от
8 февраля за № 25 все беженцы лагеря были сведены в два полка,
был назначен начальник беженского лагеря, подчиненный в порядке
сношений и внутреннего быта начальнику Санджакского войскового
лагеря, причем «установленному приказом Донского атамана лагер-
ному комитету беженцев предоставляется круг деятельности, указан-
ный означенным приказом, не касаясь общих правил внутреннего
порядка в лагере».
Еще с первых дней декабря и в Чилингире, и в Санджак-Тепе на
толкучке неизвестными лицами скупались русские бумажные деньги,
на которые устанавливали различные цены; за романовские, донские
и добровольческие, но в то время, когда цена на них в Константино-
поле доходила до 8—10 турецких лир за миллион, в лагерях она ни-
когда не поднималась выше полутора лир.
В феврале пошли слухи о Кронштадтском восстании, и в связи с
этим оживилась торговля деньгами, причем средоточием этих денеж-
ных операций, естественно, являлся Санджак-Тепе, как один из круп-
нейших беженских лагерей района Константинополя.
Цены на деньги значительно поднялись, теперь уже миллион рас-
ценивался в 3V2—5 лир, причем цены эти постоянно колебались не
только каждый день, но даже по нескольку раз в день, и казаки, как
заправские биржевики, вели настоящую биржевую игру. В лагере на-
зывали фамилии нескольких казаков-беженцев, «крупных биржеви-
270
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ков», «делавших день» и в значительной степени устанавливавших
курс. С течением времени санджакская «биржа» приобрела такое
значение, что где-нибудь в Чилингире, покупая или продавая деньги,
прежде всего справлялись — а почем в Санджаке?
9 февраля лагерь был несколько взволнован приказом по корпусу
№ 24, которым предписывалось отправить на Лемнос все оставшие-
ся части; при этом предписывалось отправить только одних воинских
чинов. Беженцы оставались в Санджак-Тепе, где должны были быть
сконцентрированы и беженцы из других лагерей. Но приказу этому
не суждено было осуществиться. Французы не смогли дать пароходов
под погрузку частей, и казаки остались в лагерях на неопределенное
время. Однако приказ этот породил антагонизм между беженцами и
строевыми казаками. Беженцам завидовали.
Собственно говоря, эта зависть началась еще и раньше, когда аме-
риканцы впервые начали раздавать свои подарки, делая явное пред-
почтение беженцам, теперь же эта зависть перешла почти в открытую
вражду. «Мы в армии, — говорили казаки, — служим и опять вое-
вать пойдем, а эти (беженцы) ничего не знают, и то их всячески
ублажают, и подарки разные, и вот на Лемнос не везут». Но армии
все-таки держались.
Тем временем в казачью массу стали проникать кое-какие сведения
о Лемносе, и казаки увидели, что ничего ужасного в Лемносе нет, что
«там также люди живут», и «даже получше». Пришло несколько пи-
сем от уехавших на Лемнос. Писали, что там и вода есть, и кормят так
же; живут хотя и в палатках, но на острове совсем тепло, цветут мин-
дальные деревья, и казаки ходят раздетые, и что некоторые пробовали
уже купаться в море. Эти письма как раз совпали с периодом стужи.
Стояли морозы, чуть ли не каждый день проносились метели с резким
северо-восточным ветром, лагерь завалило сугробами снега. Снег был
настолько глубок, что автомобиль представителя американского Крас-
ного Креста Бракгама застрял в сугробах по пути из Хадем-Киоя в Санд-
жак-Тепе и самому Бракгаму пришлось пешком возвращаться домой.
Топлива у казаков было мало, одежонка ветхая, и не один казак,
ежась от холода, вздыхал: «Хоть бы уж на Лемнос скорее». — «Хоть
гирше, да иньше», — добавляли другие. Большое оживление вызвала
запись в Совдепию, но из оставшихся уехало очень незначительное
количество, что объяснялось, как уже было сказано выше, сравнитель-
но сносными условиями жизни в лагере. Главным образом, уехавшие
были беженцы.
В марте лагерь посетил член Войскового Круга П.А. Скачков167.
Это как раз был период объявленной французами записи в Брази-
271
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
лию. В простых, понятных выражениях, со свойственной ему прав-
дивостью, ничего не прибавляя, но ничего и не утаивая, Скачков
рассказал казакам все о Бразилии, об условиях жизни и колониза-
ции ее. Такие же сообщения о Бразилии были сделаны тогда Скач-
ковым и в других лагерях. С напряженным вниманием слушали
казаки рассказы о далекой, неведомой им стране, и многих, мно-
гих удержали бесхитростные слова Скачкова от поездки в Бразилию
и, быть может, от гибели.
В марте в частях корпуса были объявлены выдержки из приказа
Главнокомандующего от 21 февраля, за № 61, где уже официально
сообщались данные об острове Лемнос и об условиях жизни на нем.
Между тем казаки и без того уже привыкли к мысли о необходимо-
сти поездки на Лемнос, о неизбежности этой поездки, письма, собе-
седования с начальниками, бюллетени информационного отделения
штаба корпуса, наконец, приказ Главнокомандующего самым точным
и подробным образом обрисовали им картину жизни на Лемносе,
окончательно убедили казаков, что на «Ломоносе жить можно».
В конце концов казаки уже настолько сжились с этой мыслью, что
даже сами хотели скорее ехать на Лемнос, и, когда 20 марта прика-
зом по корпусу было объявлено о поездке на Лемнос, это приподня-
ло настроение, создав его, пожалуй, даже радостно-возбужденным. Во
всяком случае, уныния, отчаяния и злобной решимости на что угод-
но, как это было в январе, теперь уже не было.
Согласно приказу по корпусу от 20 марта на Лемнос должны были
ехать все части корпуса. Приказ от 21 марта изменил его в том от-
ношении, что расположенная в лагере Кабакджа 3-я Донская ка-
зачья бригада оставалась на месте, а вместо нее должны были ехать
беженцы из Санджак-Тепе.
Здесь любопытно проследить психологию казачьей массы, отме-
тить перемену ее настроения. В январе, когда казаков насильно вез-
ли на Лемнос, они завидовали беженцам, которые оставались на ме-
сте. Взгляды на Лемнос изменились; с другой стороны, перед казака-
ми встал мучительный вопрос — будут ли кормить французы дальше?
Согласно последним французским заверениям, довольствие на Лем-
носе должно было продолжаться и впредь. Это было понято казака-
ми таким образом, что беженцы, оставленные в лагерях района Кон-
стантинополя, будут брошены на произвол судьбы и им останется или
ехать в Бразилию, или в Совдепию (и тогда еще эта дилемма — или
в Совдепию, или в Бразилию — была у многих на устах); о Констан-
тинополе никто не говорил, так как средств к самостоятельному су-
ществованию ни у кого не было. Конечно, не у многих было жела-
272
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ние ехать в Бразилию или Совдепию, и теперь уже беженцы завидова-
ли строевым казакам, и многие из них переходили в строевые части.
Приказ по корпусу от 21 марта внес большую радость в беженскую
среду, так как согласно этому приказу, как сказано выше, и бежен-
цы также переезжали на Лемнос.
24 марта все, и беженцы, и строевые казаки, были вывезены из
лагеря Санджак-Тепе.
Кабакджа
В имении Кабакча, принадлежавшем турку Дамад-Халид-Айши,
были расположены части 3-й Донской казачьей бригады и часть Дон-
ского Технического полка. Официально лагерь назывался Кабакджа,
по имени железнодорожной станции, находящейся в полутора кило-
метрах от лагеря.
Местность, где был лагерь, удивительно красивая, лесистая, с ми-
ражем далеких гор. Около самого лагеря протекал быстрый и чистый
ручей. В десяти километрах от лагеря находился город Чаталджа, ма-
ленький захолустный турецкий городок, ставший известным лишь со
времени войны 1912 года. И все здесь говорило о войне еще в боль-
шей степени, чем в Санджак-Тепе, — и длинные, бесконечные ряды
проволочных заграждений, и обвалившиеся окопы, и полузасыпанные
блиндажи.
В конце ноября 1920 года в имение Дамад-Халид-Айши пришли
с далекого севера невиданные гости — казаки 18-го Донского Геор-
гиевского полка и калмыки Донского Зюнгарского полка. Пришед-
шие разместились в овчарнях, а штаб бригады, штабы полков и лаза-
рет — в двух домах турецкого типа, мало напоминающих жилые
строения и представляющих скорее нечто среднее между домом и са-
раем.
Вначале эти части были расположены в Чилингире, но с приходом
других частей там стало так тесно, что овчарни не могли вместить всех
людей, и многим приходилось ночевать под открытым небом. Через
несколько дней 18-й и Зюнгарский полки были переведены в Кабак-
джу, причем переход этот был совершен пешком, по раскисшей от
осенних дождей дороге, по глинистой грязи, что страшно истомило
голодных казаков.
В овчарнях было холодно, темно и сыро, казаки в первые дни спа-
ли на грязном навозном полу, в неимоверной тесноте. На 4 декабря
в Кабакдже были расположены штаб бригады, 18-й полк, Зюнгарский
273
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
полк, Технический полк, бригадный лазарет и 38 беженцев, а всего
3236 человек. На счастье казаков, вокруг лагеря было много леса, чем
и воспользовались для постройки землянок Вскоре в овчарнях не ос-
талось ни одного казака, зато около имения, по направлению к стан-
ции, вырос целый городок землянок с прямыми, правильно располо-
женными улицами, переулками и даже бульваром.
Землянок было около 300. Они были расположены в шесть рядов,
длиной около 300 саженей. В центре находились землянки 18-го пол-
ка, слева — Зюнгарского и справа — Технического. Землянки устраи-
вались средней величины, на 5—10 человек. В каждой была сделанная
из камней и почти всегда чисто выбеленная печь, нары или топчаны
из травы и древесных ветвей, двери делались из досок от консервных
ящиков; почти во всех землянках были застекленные окна, и лишь в
некоторых они заделывались промасленной бумагой. Попадались зем-
лянки до такой степени хорошо оборудованные, что производили впе-
чатление настоящих хат.
С довольствием, как и всюду, особенно в первое время, обстояло
очень неважно. Доставка продовольствия еще не была налажена, и
казакам вначале давали по 1 /5 хлеба (200 граммов) в день, по ма-
ленькой банке консервов и какого-либо приварка — фасоли, чечеви-
цы или сушеной зелени — в самом незначительном количестве. Про-
довольствие доставлялось по железной дороге из Константинополя из
базисного французского интендантства.
Как-то в средних числах февраля несколько дней не приходили
вагоны с продовольствием, и казаки буквально голодали, получая в эти
дни по */12 хлеба на человека. Как потом выяснилось, вагоны с про-
довольствием для лагеря были разгружены французским интендантом
на станции Хадем-Киой и выданы для довольствия другим частям
корпуса.
От голода казаки начали продавать, выражаясь на общелагерном
языке — загонять свои вещи. Вскоре в ближайшей турецкой дере-
вушке образовалась толкучка, куда стекались турки и греки из окре-
стных деревень. Благодаря, с одной стороны, немногочисленности
лагеря, с другой — большому числу покупателей, когда, как говорит-
ся, спрос превышал предложение, цены на вещи стояли сравнитель-
но высокие и казакам не было необходимости загонять все, до пос-
ледней рубахи, как это иногда делалось в других лагерях.
В конце февраля казаки стали ходить на заработки в соседние де-
ревни, кроме того, выдача пайка была доведена до нормы и голодовка
потеряла прежнюю остроту. Под влиянием голода началось бегство
казаков в Грецию и Болгарию. Уходили по ночам, целыми партиями
274
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
по 30 и более человек. Близость границы делала особенно заманчивым
это бегство. Изголодавшимся казакам казалось, что там, в каких-ни-
будь десяти километрах от них, за таинственной чертой, именуемой
границей, они найдут и кров, и пищу, и работу. И казаки бежали.
Многие из них действительно переходили границу, но многие воз-
вращались назад, будучи задержаны на границе и обобраны, а зачас-
тую и избиты или, еще до границы, ограблены бродившими в этой
местности шайками разбойников. Ходили слухи, что многие были
даже убиты этими разбойниками. Но казаки все-таки бежали. Под
влиянием голода, чуждой и суровой обстановки, оторванности от все-
го, чем раньше жили, настроение их было подавленное, и они гото-
вы были решиться на что угодно, чтобы вырваться из лагеря.
По настроению казаков, так же как и в других лагерях, можно
было делить на три категории. Непримиримые утешали себя мыслью
о возвращении в Россию, о новой войне с большевиками. «Что же,
что нас так мало, — говорили они, — мы к бою привыкли; опять
наши дивизии ихние корпуса разбивать будут; только бы французы
пустили да оружьишко кое-какое дали». Были и германская ориен-
тация, и японская, и английская, и американская, была даже фран-
цузская.
Благодаря особой тактичности начальства лагеря и личным качест-
вам офицеров французского караула отношения с французами нала-
дились очень хорошие, французы постоянно ходили в театр, в гости
к русским, иногда французские солдаты выступали на сцене с пением,
куплетами; пели, конечно, на французском языке, но тем не менее
казаки награждали их дружными аплодисментами. (Такие отноше-
ния, впрочем, не помешали французам проводить их общую политику
распыления армии.)
Говорили далее, что часть России уже освобождена от большеви-
ков, что в Кронштадте восстание матросов, что Ленин убит, что в
России анархия и что Антанта решила, наконец, покончить с остат-
ками советской власти, что мы будем вооружены французами и вме-
сте с ними пойдем в Россию.
Примиренцы, главным образом пожилые казаки, стосковавшиеся
по семьям, по родным станицам и хуторам, уже решили ехать до-
мой. «Что ж, — говорили они, — ежели принудительные работы, это
еще ничего, поработаем, а потом и по станицам распустят; вот толь-
ко бы смертоубийства (расстрела) не было». Третья категория нахо-
дила спасение в бегстве, в поисках счастья в чужих странах.
С увеличением пайка и частными заработками бегство сократилось
до минимума, и казаки начали оперяться. К Пасхе громадное боль-
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
шинство казаков имело хорошие сапоги, казачьи фуражки и шарова-
ры с лампасами. Приоделись отчасти на заработанные деньги, отчас-
ти на деньги, вырученные от продажи американских подарков.
Всероссийским Земским Союзом в лагере были открыты мастерс-
кие — сапожная, столярная, слесарная и портняжная, где казаки
чинили и шили обувь и одежду. На питательном пункте, открытом
Союзом, получали добавочное питание женщины, дети и те из каза-
ков, которые нуждались в добавочном питании, что устанавливалось
особой медицинской комиссией при штабе бригады. Со своей сторо-
ны, начальство делало все, чтобы хоть чем-либо скрасить тяжелую
лагерную жизнь, дать казаку что-либо.
В конце февраля информационным отделением штаба корпуса в
лагере была открыта читальня, куда высылались газеты, брошюры и
бюллетени, сводки со сведениями о Советской России и другая ин-
формационная литература.
18-й полк устроил библиотеку и при ней организовал чайную.
Правда, книг было небольшое количество, всего около шестидеся-
ти, были они самого разнообразного содержания, но изголодавши-
еся по книге казаки читали их, что называется, взахлеб, и поэтому
все они постоянно находились на руках. В чайной за самую незна-
чительную плату, 1—2 пиастра, можно было получить кружку чая
с сахаром и кусок хлеба, почему чайная всегда была полна. Казаки
сходились туда точно в клуб, где можно было за кружкой чая по-
видать друга, поговорить и обменяться новостями.
Наконец, в одной из освободившихся с переходом в землянки ов-
чарен, по инициативе начальника лагеря, были открыты театр и... цер-
ковь. В одном конце овчарни была построена сцена, в другом — ико-
ностас и аналой. Такое необычайное сочетание не совсем нравилось
некоторым казакам, особенно пожилым, и они неодобрительно вор-
чали, но большинство не находило здесь чего-либо особенного, и как
театр, так и церковь охотно посещались.
Занавес в театре был сделан по общему типу — из американских
одеял, но декорации были настоящие, всамделишные, мастерски на-
писанные проживавшим в лагере художником есаулом Богаевским.
Мебель — сборная, частью обитая теми же американскими одеяла-
ми. Часть публики стояла, часть сидела, причем сиденьем служили
табуреты и скамейки, сделанные из досок от консервных ящиков.
В театре играл великолепный оркестр 18-го полка, любимое детище
командира полка.
В театре играли и соперничали между собой две труппы — мало-
российская и русская, казачья. Пьески ставили незатейливые, неза-
276
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
мысловатые, причем были пьесы и местных, лагерных драматургов,
написанные на местные, лагерные темы, на злобу дня, зачастую — с
действующими лицами всем известными, с действием — в знакомой
лагерной обстановке, что вызывало полный фурор среди нетребова-
тельных зрителей и приводило их в восторг. Местные поэты и купле-
тисты читали со сцены свои произведения, и публика также награж-
дала их шумными аплодисментами. Вход в театр был бесплатный.
Спектакли ставились по воскресеньям и по всем праздничным дням.
Театр был единственным развлечением в лагере, и спектакли про-
ходили при громадном стечении публики. В театр ходили не только
французы, но даже и турки из окрестных деревень, быстро освоив-
шиеся с этим новым для них культурным начинанием и заделавши-
еся ярыми театроманами. К слову заметить, что не только турки,
но и французы зачастую громко выражали свое настроение даже во
время хода пьесы, что всегда вызывало шиканье и неодобрительные
взгляды казаков. Несколько раз труппа и оркестр ходили на гаст-
роли в Чаталджу и делали там хорошие сборы.
А в другом конце овчарни, как сказано, помещалась церковь.
Аналоем служило насыпанное из земли и камней возвышение. Ико-
ностас был сделан из тех же американских одеял и простыней, с
большим вкусом скомбинированных и украшенных хвойными вет-
ками. Написанные есаулом Богаевским на холсте масляными крас-
ками иконы были настолько хороши, что в простой станичной церк-
ви таких и не сыскать было. Подсвечники и паникадила были ис-
кусно сделаны из консервных банок и украшены хвоей. В общем,
церковь была очаровательна, уютна, казалась настоящей, особенно
в сумеречной овчарне.
Благодаря театру, чайным и вообще установившемуся темпу жиз-
ни жизнь в Кабакдже не была так уныла, тягуча и однообразна, как
в других лагерях. Кроме того, она часто нарушалась какими-либо
событиями.
8 января лагерь посетил Донской атаман. Был парад войск. Ата-
ман говорил о текущем моменте, о событиях в Совдепии и о Лемно-
се. Поездка на Лемнос и здесь волновала казаков, и из Кабакджи
много бежало, опасаясь таинственного и страшного острова. И здесь
было время, когда казаки решили на Лемнос не ехать, а бежать в
Болгарию или Грецию, если французы вздумают силой везти туда.
Атаман еще два раза приезжал в Кабакджу, в апреле и июле, в связи
с вопросами о перевозке казаков в Сербию и Чехословакию.
В первых числах февраля французы открыли запись в Совдепию;
при этом, не доверяя лояльности нашего командования, думая, что
277
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
оно будет препятствовать записи, французы повесили в лагере ящик,
куда и опускались заявления о желании ехать в Совдепию. Когда за-
тем ящик был вскрыт, оказалось, что в нем находятся заявления от
имени и начальника лагеря генерал-лейтенанта Фицхелаурова168, и
генерала Долгопятова169, и прочих начальствующих лиц. Мало того,
были заявления и от имени французов, и даже от имени начальника
французского караула, лейтенанта Романа. Как оказалось, сами же ка-
заки, желая хоть чем-либо противодействовать отправке французами
людей в Совдепию, почти на верную гибель, написали эти заявления.
Запись была сорвана. Снова повесили французы ящики в лагере,
но казаки уже не так охотно записывались, как под влиянием перво-
го впечатления, многие уже успели передумать и вторично не запи-
сались. Всего тогда из лагеря уехало 280 человек, половина из которых
были ранее уже перешедшие на беженское положение. Первая за-
пись в Иностранный легион не прошла. Ушло только несколько офи-
церов из Технического полка. Запись в Бразилию совпала с приездом
П.А. Скачкова. Как и всегда, в простых и понятных словах он рас-
сказал казакам об этой далекой стране; сводки и бюллетени инфор-
мационного отделения штаба корпуса и собеседования начальников
дополнили картину, и в результате в Бразилию уехало со всего лагеря
только 20 человек.
20 марта Кабакджу посетил командир Донского корпуса генерал
Абрамов. Для встречи его полки были выстроены развернутым фрон-
том; здороваясь, комкор обходил полки. Радостно отвечали ему каза-
ки, раскатистое «Ура!» гремело по всему фронту. Потом войска про-
шли церемониальным маршем под лихие звуки оркестра 18-го полка.
Бойко отбивая шаг, точно заправские пехотинцы, бодро и весело ка-
заки прошли перед командиром корпуса. Забыты были годы войны,
кошмарные эвакуации, тоска изгнания, в эту минуту казаки точно пе-
реродились, это опять были воины, готовые снова идти в бой за ста-
рым любимым вождем, со славой водившим их по полям Таврии.
Потом комкор обходил расположение полков, заходил во многие
землянки, интересовался казачьим бытом, разговаривал с казаками,
спрашивая их о житье-бытье, и для каждого казака находилось у него
доброе словцо. «Ура!» вспыхивало то там, то здесь по лагерю, это ка-
заки встречали и провожали обходившего полки комкора.
В час дня в театральном бараке были собраны все офицеры лагеря
на беседу с комкором. Вошел генерал Абрамов. Куда исчезла его ве-
селость, того комкора, который несколько минут тому назад обхо-
дил казачьи землянки, не было улыбки, это уже был старый строгий
вождь. В ясных, коротких, несколько отрывистых выражениях он
278
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
рассказал собравшимся о том, что французами решено распылить
армию, что для армии наступает, быть может, самая страдная по-
ра. Он говорил, что долг каждого офицера теперь, как никогда, быть
твердым, дисциплинированным, способным переносить всякие тяго-
ты и лишения, готовым ко всяким неожиданностям; он говорил, что
нужно более сплотиться, не терять воинского духа и веры в будущее,
поддерживать падающих духом казаков, и что тогда никакие фран-
цузские происки нам страшны не будут, что сильная армия еще нуж-
на будет России и еще сделает свое великое дело; надо сохранить
армию. «Это, — закончил он, — зависит от вас самих». Слова ком-
кора произвели очень сильное впечатление на офицеров.
Вечером в театре был спектакль-кабаре. Малороссийская труппа с
большим подъемом сыграла «Москаль-чаровник», а русская — пьесу
лагерного произведения на тему о Масленице в Кабакдже. Пел хор,
были и сольные выступления. Благодаря присутствию комкора театр
был битком набит, а в задних рядах была прямо-таки давка.
На другой день, по отъезде комкора, Кабакджа была взволнована
приказом по корпусу о переезде на Лемнос. Многие казаки и даже
части, как, например, пулеметная команда одного из полков, — в
полном составе решили бежать. Но на следующий день, как извест-
но, приказ этот был отменен. Лагерь остался в Кабакдже.
Но несчастия уже посыпались одно за другим. В конце марта в
Кабакджу приехал агент советской власти товарищ Серебровский. Он
набирал среди казаков рабочих на нефтяные промыслы в Баку, обе-
щая уезжающим с ним полную амнистию; по истечении шести ме-
сяцев обязательных работ на промыслах, по словам товарища Сереб-
ровского, казаки могли или вернуться в свои станицы, или остаться
на работах. Французы, конечно, оказывали ему полное во всем содей-
ствие. Товарищ Серебровский лично ходил по лагерю и уговаривал
казаков ехать в Баку. Из предосторожности что ли, но он ходил в со-
провождении французских офицеров и сам был одет в форму фран-
цузского офицера.
При обходе один из русских офицеров опознал в товарище Сереб-
ровском знакомого ему адвоката из Москвы — Моисеенко, а другой
уличил его в том, что он был комиссаром в одном из южных городов
России. На обращенные к нему вопросы о его личности товарищ Се-
ребровский односложно и высокомерно отвечал: «Яс вами не разго-
вариваю». Французам же задавали вопросы: «За сколько вы нас про-
дали? Сколько вы за нас взяли?» Но вот раздались крики: «Повесить
его», «Бей его, жида». Казаки стали напирать на товарища Серебров-
ского. По-видимому, не совсем доверяя французской охране или по
279
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
горькому опыту зная, что казаки народ серьезный и шутить не лю-
бят, товарищ Серебровский поспешно ретировался. Запись не дала
желаемых результатов. Из лагеря уехало только 480 казаков.
В апреле в Кабакджу приезжал бывший министр финансов дон-
ского правительства Шапкин. Он говорил, что партией социалистов-
революционеров в Совдепии будет произведен переворот, что пред-
полагается он в конце августа. Призывал казаков порвать с Главным
командованием и следовать казачьему союзу, Дудакову, Гнилорыбову
и другим его вождям. Речь эта не произвела большого впечатления
на казаков, а самому Шапкину было предложено немедленно выехать
из лагеря.
Вскоре лагерь посетил генерал Шарпи. К его приезду казаки под-
тянулись, в той надежде, что, если они произведут хорошее впечат-
ление на Шарпи, это еще далее отсрочит поездку на Лемнос. На стан-
ции Шарпи был встречен почетным караулом в сто человек, в ка-
зачьей форме, при холодном оружии и с оркестром духовой музыки.
На лагерном плацу генерал сделал смотр бригаде, причем особенно
внимательно осматривал казачье обмундирование.
При обходе 18-го полка он обратил внимание на большое коли-
чество Георгиевских крестов у казаков. Шарпи спрашивал казаков, за
что получали кресты и, слыша ответы «За германскую войну», горячо
пожимал им руки. Когда полк под звуки Марсельезы прошел перед
ним церемониальным маршем, генерал Шарпи растрогался, порыви-
сто бросился к генералу Фицхелаурову и, пожимая ему руки, благо-
дарил за отличное состояние бригады, обещая принять все меры к
тому, чтобы казаков не перевозили на Лемнос, обещая прислать оде-
ял на обмундирование и муки на усиление пайка. Со свойственной
всем галлам любовью к трескучим фразам, генерал Шарпи не выдер-
жал и между прочим сказал казакам: «Терпите, казаки, скоро и над
вашими головами засияет солнце». Слова эти по-разному истолковы-
вались казаками, но все сеяли в них надежду на скорое избавление
от лагерной неволи.
Через несколько дней в лагерь было прислано несколько мешков
муки, но одеял, как говорят, Шарпи выхлопотать не удалось. После
приезда Шарпи казаки повеселели, дышать в лагере сделалось как-то
легче. Наступило успокоение. Многие ушли на сельскохозяйственные
работы, многие открыли мастерские, выделывая из консервных ба-
нок ведра, кружки, сковородки и другую хозяйственную утварь и
продавая свои изделия по деревням.
Открылись было курсы немецкого, французского и английского
языков, но курсы эти мало привились, так как казаки стремились
280
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
больше к работе и заработку. Техническим полком были открыты
паровозные курсы, на которые записалось 20 человек офицеров и
казаков. Курсистами была сделана модель паровоза, со всеми мель-
чайшими деталями. Модель эта была продемонстрирована в Кон-
стантинополе на экзамене, причем все ездившие туда курсисты были
признаны экзаменационной комиссией, собранной донским прави-
тельством из русских инженеров, способными исполнять обязан-,
ность машинистов на железных дорогах.
Но недолго сияло французское солнце над казачьими головами. Ле-
том французами была произведена поверка едоков, после которой
паек начали выдавать в размере только 1100 рационов. Между тем с
окончанием полевых работ много казаков, не бывших на поверке и
поэтому исключенных с довольствия, начали возвращаться в лагерь.
Кроме того, благодаря появившимся тогда и все усиливавшимся слу-
хам о переезде в Чехословакию, в Кабакджу стали прибывать казаки
и из других лагерей. Благодаря этому наличие людей в лагере достигло
1870 человек, то есть на 770 человек более, нежели состояло на пайке.
Увеличивать количество выдаваемых рационов французы не хотели,
оставлять без пищи «лишних» также нельзя было, и поэтому начальст-
во лагеря распределяло эти 1100 рационов между всеми. Паек умень-
шился; теперь каждому выдавалось только по 1 /6 хлеба в день. Под
влиянием голодовки казаки начали распродавать все приобретенное
было за бесценок, и большинство опять осталось раздетыми и босыми.
Начали партиями уходить в Константинополь, где поступали на
службу к англичанам и французам. У англичан служили в обозе, за
что получали квартиру, довольствие, обмундирование и до 30 лир в
месяц, причем служба никаким сроком ограничена не была, так, по
крайней мере, видно было из писем служивших там калмыков (рус-
ских на службу не принимали).
Калмыки, оставшиеся в лагере, имели тесную связь со служащи-
ми у англичан, получали от них деньги, благодаря чему две трети
калмыков занимались торговлей съестными продуктами, а из Констан-
тинополя тюками возили английские френчи и брюки, которые и
распродавали по лагерю и окрестным деревням по цене от одной до
трех лир. (Как говорят, сами они покупали их по 40—80 пиастров
за штуку, поэтому калмыки хорошо наживались.)
О службе у французов подробности неизвестны. Она была связана
с условием трехгодичного срока, и поэтому уходили к ним больше от
голода. Ушли также музыканты со всеми инструментами, которые
они, по слухам, продали в Константинополе. Голодовка продолжалась
до отправки казаков в Чехословакию.
281
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
В октябре была открыта запись казаков-землеробов, желающих
ехать в Чехословакию. При записи казакам было предложено запи-
саться в члены Казачьего Союза и внести задаток по одной лире, а у
кого есть деньги, то и целый пай — в десять лир. Кем-то были рас-
пущены слухи, что поедет только тот, кто внесет деньги, полагая, что
для поездки необходимо вносить деньги; казаки записывались в чле-
ны Союза и вносили лиры, часто продавая для этого последнюю ру-
башку. 14 октября в Чехословакию было отправлено 950 человек, то
есть 18-й полк почти целиком, за исключением 130 человек.
После отправки паек увеличился до одной трети хлеба, но голод
не прекратился, так как других продуктов выдавалось очень мало. Ос-
татки полков были сведены в один полк, получивший название Свод-
но-казачьего. И без того нерадостное положение казаков усугублялось
еще местными жителями. Все поля, леса, проезжие дороги были на-
полнены разбойниками, грабившими всех проходивших и проезжав-
ших. Было несколько случаев ограбления и даже убийства казаков.
Немало страдали казаки и от змей, которые буквально осаждали ла-
герь, забираясь нередко и в землянки, причем было несколько слу-
чаев смертельных змеиных укусов. 8 декабря остаток лагеря в ко-
личестве 476 человек, считая всех беженцев, женщин и детей, был
перевезен в Галлиполи.
Хадем-Киой
Совершенно обособленной жизнью жил Хадем-Киой. Это был наи-
лучший из всех лагерей Донкорпуса. Прежде всего, он был немного-
численный. На 3 декабря 1920 года в Хадем-Киое находились: штаб
корпуса с некоторыми учреждениями и управлениями — дежурного
штаб-офицера, инспектора артиллерии, корпусного интенданта с про-
довольственным и вещевым магазинами, управление корпусного вра-
ча, корпусного коменданта, конвойная сотня штакора, корпусный ла-
зарет с 62 лицами персонала и 75 больными, 150 беженцев, а всего
825 человек.
Конвойная сотня была расположена в бараке, правда теплом, но
очень скученно. Беженцы занимали дощатые пакгаузы, а лазарет на-
ходился в двухэтажном каменном амбаре, верхний этаж которого
занимали больные, а нижний — персонал. И в лазарете, и в бежен-
ском пакгаузе было страшно холодно, ветер дул во все щели, а в ла-
зарете было к тому же еще и сыро. Пол между этажами был в один
слой досок, неладно пригнанных, и в помещение персонала постоян-
282
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
но сыпался сверху сор, лились помои и иногда даже человеческие
экскременты. Учреждения штаба корпуса были расположены по ча-
стным турецким постройкам, которые и при самом пылком вообра-
жении никак нельзя назвать домами, даже под понятие хорошего
сарая и то они не подходили.
В несколько лучших, казалось, условиях находилась оперативная
часть штакора. Она помещалась в небольшой турецкой гостинице, в
нескольких комнатках, тесных и холодных. Внизу была турецкая ко-
фейня, как водится — с парикмахерской при ней; в кофейне, с утра
и до позднего вечера, толпились и шумели турки, играли в карты,
шашки и до бесконечности, с остервенением о чем-то спорили. Кру-
тая и узенькая лесенка из кофейни вела в помещение штаба. Узень-
кий и по-турецки вонючий коридор дополнял картину.
Конечно, с точки зрения чилингирской, санджакской и вообще
лагерной помещение штаба было сносное, но если принять во вни-
мание ту громадную и нервно напряженную работу, какую нес тог-
да штаб, тесные холодные каморки и кофейню внизу, с вечно галдя-
щими турками, то помещение это оставляло желать еще многого и
многого.
Довольствие в лагере Хадем-Киой было, разумеется, такое же, как
и в других лагерях, но благодаря тому, что оно здесь непосредственно
получалось из корпусного интендантства, оно выдавалось равномерно,
без перерывов, без временных уменьшений и увеличений, независимо
от погоды и других каких-либо привходящих условий, вроде недостат-
ка перевозочных средств.
Но жизнь в Хадем-Киое все-таки не была похожа на лагерную.
Станция с постоянно проходящими поездами, с экспрессами с разо-
детой европейской публикой, с поселком с ярко освещенными окна-
ми магазинов, с постоянно свежими константинопольскими газетами
и оживлением, далека была от какой-либо земляночной Кабакджи или
унылого Чилингира, с его грязными навозными овчарнями.
Благодаря присутствию штаба корпуса лагерь являлся админист-
ративным центром, средоточением лагерной жизни корпуса. Мало
того, сюда ходили из других лагерей за разными покупками. Еже-
дневно здесь можно было видеть десятки казаков из Чилингира, Сан-
джак-Тепе со свертками и чувалами, ходивших из магазина в магазин.
Это или продавцы дивизионных лавок, забиравшие ходкий товар, или
новоявленные купцы, беженцы-казаки, покупавшие на станции хлеб
и табак и перепродававшие это затем в лагерях, на толкучке, или про-
сто строевые казаки, отпущенные в поселок, на станцию и теперь
ходившие по магазинам и с любопытством рассматривавшие давно
283
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
невиданные ими редкости. (Собственно говоря, в магазинах больше
приценялись, покупать-то было не на что.)
В кофейне бывало много русских. Это офицеры, приезжавшие из
лагерей в штакор по делам службы. За неимением другого помеще-
ния эта кофейня и служила приемной. По узенькой скрипучей лесен-
ке постоянное движение. То и дело сходит рослый казак-конвоец и
просит кого-либо из ожидающих подняться наверх, в штаб. Спуска-
ются уже бывшие там. Неумолчно скрипит лестница. Вот пробегает
щеголеватый адъютант, вот с озабоченным лицом проходит началь-
ник штаба, вот проходят французы, оживленно о чем-то разговари-
вающие с полковником, переводчиком при штабе.
— Комкор, комкор, — проносится среди присутствующих.
Русские вытягиваются «смирно». Замечательно, что даже много
турок-посетителей вставало в это время и почтительно провожало
глазами «русского командира». Приостанавливал работу парикмахер,
вместе с русскими вытягивался буфетчик. Шум стихал. Приветливо
улыбаясь, раскланиваясь направо и налево, комкор быстро проходил
кофейню.
Каждый день, с раннего утра, на дебаркадере около интендантства
собиралась шумевшая спорящая толпа. Это — приемщики продук-
тов от лагерей и раздатчики интендантства. Перекладывались ящики
с консервами, считались отдельные банки, много раз пересыпалась
мука, фасоль и чечевица. До хрипоты спорили о хлебе, не желая при-
нимать поломанных ковриг, бережно, как величайшую драгоценность,
делили сахар, жиры и чай Около одиннадцати дележка кончалась.
С грохотом подкатывали вагонетки узкоколейки в Санджак-Тепе, на-
гружали неуклюже двуколки французского транспорта продуктами
для Чилингира, на руках разносили продукты конвойцы и беженцы.
Дебаркадер пустел.
После полудня на перроне опять появлялась толпа. Но это были
уже другие люди. Офицеры штаба, сестры милосердия и врачи из
лазарета, французы, случайные посетители из Чилингира и, главным
образом, из Санджак-Тепе, дамы — жены офицеров, некоторые бе-
женцы и беженки, тут же толкались привлеченные многолюдством
турки и греки из поселка. Это было место ежедневных свиданий и
прогулок Гуляли в ожидании константинопольского экспресса.
Вот на горе, по дороге из Чилингира, показывался возвращавший-
ся французский транспорт. Ближе и ближе. На двуколках, согнувшись,
укутанные одеялами и всякой одеждой, сидели бледные, изнуренные
люди. Это — подлинное лицо лагерной жизни, это — больные из
Чилингира. Их переправляли на станцию, в корпусный лазарет.
284
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Раз или два в неделю на запасные пути станции приходили ваго-
ны с дощечками Красного Креста Из госпиталя, с трудом волоча
ноги, поддерживаемые санитарами, проходили и размещались в ва-
гоны тени людей. Многих проносили на носилках. Это тяжелоболь-
ных эвакуировали в госпиталь Макри-Киой или еще какой-либо в
окрестностях Константинополя.
Около пяти часов слышался отдаленный свисток локомотива. Вот
вдали, между горами, показывался дымок, скользил и опять скрывал-
ся за поворотом ближайшей горы. В публике наступало оживление.
Из станционного помещения выскакивал маленький черненький грек,
похожий на жидка, начальник станции. С флагом в руке, в феске, про-
ходил турок, станционный сторож Ибрагим, друг и приятель казаков,
скупавший у них разную одежду и американские подарки. (К слову
сказать, Ибрагим никогда не пользовался безвыходным положением
казаков и всегда давал сходную цену.)
Из-за горы, громыхая, вылетал экспресс и, шипя тормозами, плав-
но подкатывал к станции. Из вагонов первого и второго классов, из
вагона-ресторана глядели сытые и самодовольные лица разодетых пас-
сажиров-европейцев, но внимание русских всегда было привлечено к
скромным вагончикам третьего класса. Всегда кто-либо да приезжал
из Константинополя или кто-либо проезжал в Кабакджу или дальше
на север, в обетованные страны — Сербию и Болгарию (тем страш-
но завидовали). Вот тут-то от приезжавших из Константинополя и
узнавали самые последние новости, зачастую самого невероятного ха-
рактера. Приходила почта для корпуса. Целый тюк газет для инфор-
мационного отделения, которые распределяли затем по лагерям. Тут
же, на станции, из тюка вытаскивались свежие газеты и тут же чи-
тались самые последние сообщения. «Новости». Вообще все тогда
жили «новостями», ждали чего-то, какого-то чуда, избавления. При-
везенные из Константинополя «новости» немедленно, с быстротой
электрической искры, облетали лагерь и вскоре делались общим до-
стоянием.
Иногда по перрону гулял начальник штаба с офицерами. Ждали
приезда комкора. Из вагона третьего класса (он всегда ездил в тре-
тьем классе), с объемистым портфелем в руках, а часто и с тючками
и свертками (не обходилось без поручений и тут), выходил генерал
Абрамов. Его тотчас же тесным кольцом окружали штабные и дру-
гие офицеры, и, что-то рассказывая, комкор проходил в помещение
штаба. Почти одновременно приходил экспресс из Европы. С ним
уезжали в Константинополь. Напутственные разговоры у вагонов и
поручения, поручения без конца.
285
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Поезда уходили. Постепенно уходила и публика со станции, с тем
чтобы завтра собраться снова. И так изо дня в день. Это было един-
ственное развлечение. По субботам и накануне больших праздников
в помещении штаба корпусным священником служились всенощные.
Канцелярия превращалась в церковь. Стройно пел небольшой, но хо-
рошо спевшийся хор из штабных офицеров и казаков, истово и внят-
но провозглашал священник. В церкви, даже в коридоре, было полно
молящихся. Ко всенощной сходились со всего лагеря. Впереди всех
неизменно стоял комкор.
Под влиянием ли тоски изгнания, тяжелых условий лагерной жиз-
ни, но среди казаков наблюдался большой подъем религиозного чув-
ства. Молились истово, с усердием. И трогательны были эти всенощ-
ные, с их колеблющимся мерцанием восковых свечей, со стройными
знакомыми напевами и молящимися казаками, далеко оторванны-
ми от станиц и семей, особенно были трогательны здесь, среди чу-
жой дикой обстановки, в турецкой гостинице, с шумом горланящих
в кофейне турок. Несколько раз, в кануны больших праздников, в
Хадем-Киой приезжал великолепный казачий хор из Чилингира, из
2-й дивизии.
4 января в корпус приехал Донской атаман генерал Богаевский170 и
Терский — генерал Вдовенко171. Приехавшие были встречены почет-
ным караулом из сотни казаков 1-й дивизии при Штандарте и роты
французов. На правом фланге находились начальники. Встречу играли
французские горнисты. К встрече собрались не только все обитатели
лагеря, но даже и турки из поселка, с удивлением смотревшие на не-
виданное ими зрелище.
В конце января на станцию приехал бритый господин в полувоен-
ном костюме, назвавшийся представителем американского Красного
Креста Бракгамом, а некоторое время спустя начали выгружать громад-
ные ящики и тюки с незнакомой еще тогда надписью — «american red
cross». Через несколько дней началась раздача «американских подар-
ков». Женщинам, детям и беженцам раздавали теплое белье, носиль-
ное платье, одеяла, обувь, пищевые продукты — муку, сахар, рис, ка-
као, сгущенное молоко, сушеную зелень, посуду и кухонную утварь,
мыло и разные мелкие предметы домашнего обихода.
Строевым частям, вначале из нежелания чем-либо нарушить свой
нейтралитет, американцы совсем отказались что-либо дать, и лишь
после ходатайства командира корпуса в части было выдано сравни-
тельно небольшое количество теплого белья, носков, перчаток и па-
русиновых пижам. Раздача американских подарков внесла большое
оживление в лагерную жизнь. С утра и до вечера у складов с подар-
286
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ками стояла длинная очередь женщин и казаков, по улицам с радост-
ным возбуждением несли груды посуды и одежды. На женщинах по-
явились вязаные кофты, шарфы и новые юбки, на казаках — флане-
левые блузы и шаровары. Приблизительно в то же время беженцы
из лагеря были перевезены на остров Халки, а на их место поселена
так называемая рабочая сотня, сформированная французами из во-
инских чинов 1-го армейского корпуса.
Открылась запись в Совдепию. В первое время записалось всего
лишь несколько человек военнослужащих из учреждений штакора.
Большинство казаков, находившихся в этом лагере сравнительно в хо-
роших условиях, отнеслись к записи скептически. Рано утром 13 фев-
раля станция представляла необычную картину. Перрон и часть пути
были оцеплены французами, по станции и поселку ходили француз-
ские патрули. Внутри оцепления с сундучками, сумками и чувалами
понуро стояли отъезжавшие в Советскую Россию чилингирцы. Неко-
торые из них пробовали улыбаться, но улыбки выходили деланые и
насильственные, развязные движения как-то не выходили, разговор
не клеился. С шумом подкатил поезд с санджакскими «совдепщика-
ми», куда начали грузиться и чилингирцы. Тем временем за оцепле-
нием собрались чуть ли не все казаки лагеря Хадем-Киой. Между
ними и отъезжающими завязался оживленный разговор. По обе сто-
роны были одностаничники, хуторцы, была и родня. Французская
охрана никого не выпускала за оцепление, вероятно опасаясь, что кто-
либо из казаков в последнюю минуту передумает и не поедет в Сов-
депию.
Разговоры велись на расстоянии. Передавались бесконечные пору-
чения, пожелания, письма. Иногда можно было наблюдать, как ка-
кой-либо отъезжающий станичник передавал остававшемуся формен-
ную казачью фуражку или заветные шаровары с лампасами, вероятно
долго и бережно, как зеница ока, хранившиеся в сумке или чувале
до лучших дней, до возвращения домой. Конечно, не такого возвра-
щения чаяли казаки, по нужде поехали они, стосковавшись по семь-
ям и родным станицам и отчаявшись в тяжелой лагерной жизни.
Многие из них были уверены, что по приезде комиссары их ограбят,
а потому и отдавали свои лучшие вещи. «На, пользуйся, — говорили
они, — все равно пропадет».
Иногда звали с собой. «Чего же ты один остаешься? Смотри, весь
хутор едет. Неужели же все пропадем? Чего же от своих отбиваешь-
ся, поедем вместе», — говорили они стоявшим за оцеплением хадем-
киойцам. И вот казаки, с серьезными, почти страдальческими лицами,
молча, ни на кого не глядя, срывались с места, бежали по домам,
287
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
хватали наскоро собранные вещи и бегом спешили к вагонам. Туда
французы пропускали всех.
И тут сказалась колоссальная сплоченность казаков, сплоченность,
выработанная веками постоянных войн, непрерывной борьбы и опас-
ностей, когда приходилось полагаться только на себя да своих сорат-
ников, на хутор, на станицу. И станица приобрела какое-то мисти-
ческое значение для казака. Если хуторы, станичники переходят, идут
куда-либо, никакая сила земная не в состоянии заставить казака от-
стать от них, остаться. Что бы там ни было. Так было и здесь. Ста-
рые казаки, чуть ли не с первых дней Гражданской войны бившие
большевиков и причинившие им немало зла, вчера еще и в мыслях
не державшие ехать в Совдепию, теперь, когда станичники и хутор-
цы поехали, не могли уже остаться одни, зная, что едут почти на
верную гибель. Всего таких уехало из лагеря около двадцати человек.
Звонок, отрывистый свисток локомотива — и поезд тихо-тихо тро-
нулся. Замелькали шапки, платки; последние пожелания; у многих на
глазах слезы, которые и не стараются скрыть. Совдепщики уехали, и
жизнь пошла по-прежнему.
Из Кабакджи в марте приезжала труппа. Под спектакль францу-
зы отвели помещение в своих казармах. Спектакль и кабаре были ин-
тересны, но особенно понравился французам казачок, приведший их
в бурный восторг, а сенегальцы, так те пришли в экстаз и начали из-
давать какие-то дикие, нечленораздельные хриплые крики. Плясунов
много раз вызывали на бис, и казакам пришлось тогда плясать чуть
ли не до изнеможения. Проезжавшие на другой день с экспрессом
европейцы с живым любопытством и удивлением смотрели на каза-
ков — артистов и артисток, в полутеатральных малороссийских кос-
тюмах, садившихся под звуки духового оркестра в поезд. Нечего и го-
ворить, что это необычайное зрелище привлекло не только всех турок
со станции и поселка, но даже и французов. Перед самым отъездом
на Лемнос санджакской труппой в лагере было дано несколько спек-
таклей. На этот раз под театр была приспособлена одна из лагерных
палаток. Опять несмолкаемые аплодисменты, дикий восторг француз-
ских солдат и турок, которые теперь также присутствовали на спек-
такле. Особенный фурор произвели давно уже всем известные теат-
ральные трюки вроде «лубка» и «музыкальной шкатулки», явившиеся
неожиданной, по-видимому, новостью для турок и французов.
29-го в лагере стало известно об отправлении на Лемнос. Теперь
уже это известие не произвело такого ошеломляющего впечатления,
как это бывало раньше. О Лемносе уже достаточно знали, к мысли о
необходимости поездки туда — привыкли. Казаки начали деловито
288
Парад в Галлиполи
Парад в Галлиполи
Гимнастические занятия
«Сборная» футбольная команда
Устная газета
Театр Дроздовского полка
Перенесение плащаницы
Гимназия им. барона Врангеля
Праздник в детском саду
Занятия гимнастикой в детском саду
Передача Николаевских труб Корниловскому военному училищу
Награждение юнкеров Георгиевскими крестами
Генерал Кутепов награждает орденами Св. Николая Чудотворца
Зачитывание приказа о производстве юнкеров в офицеры
Речь генерала Кутепова при производстве юнкеров в офицеры
Тактические занятия в Марковском полку
Лекция в Офицерской артиллерийской школе
Артиллерийский дивизион на занятиях
Генерал Кутепов и профессор А.В. Карташов на молебне по случаю
отбытия войск в Сербию
Парад в день посещения Галлиполи профессором А.В. Карташовым
Погрузка Корниловского полка для отбытия в Болгарию
Генерал Кутепов обходит фронт войск, убывающих в Сербию
Генерал Кутепов обходит фронт войск, убывающих в Болгарию
Перед отправлением в Болгарию
Сооружение памятника
Открытие памятника
Вынос полковых знамен перед памятником
Братский памятник в Галлиполи и русское кладбище при нем
Памятник 1-й пехотной дивизии
Кладбище кавалерийской дивизии
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
собираться, точно в обычный далекий поход. Послышались песни,
тягучие, длинные-длинные, походные. Дедами еще сложенные испо-
кон веков. Теперь и здесь их пели, собираясь. С собою забирали все,
до строительных материалов включительно.
Уже несколько дней с французским транспортом, вместо больных,
из Чилингира прибывали тяжелые вещи, разное полковое имущество
и те из чилингирцев, кто не смог самостоятельно дойти до станции.
Часть их размещалась по стоявшим на станции пустым товарным ва-
гонам, часть в помещениях в поселке, а часть — прямо под открытым
небом, бивуаком. С обеда 22-го из Чилингира, одна за другой, потяну-
лись турецкие подводы с частным имуществом чилингирцев. Группа-
ми прибывали сопровождавшие их казаки. Вечером лагерь представлял
необычайную картину. По всему лагерю, то там, то здесь, а больше
всего у полотна железной дороги, появились десятки костров, а около
них — группами казаки, готовившие пищу. Повеяло Чилингиром.
Полки пришли ранним утром 23-го. Быстро закончилась погрузка
в вагоны. 24-го были погружены остатки лагеря Санджак-Тепе, штаб
корпуса и все обитатели лагеря Хадем-Киой. По обычаю составы по-
ездов были оцеплены французами, никого не выпускавшими за оцеп-
ление. Кроме того, французские патрули ходили по поселку и искали,
нет ли где-либо русских, желавших уклониться от поездки на Лем-
нос и спрятавшихся. При этом были сняты с работ и почти насиль-
но загнаны в вагоны казаки, служившие на мельнице и в булочных,
действительно хотевшие было остаться на месте службы. Был остав-
лен только один казак-кузнец, служивший во французском обозе.’
Нагруженные поезда незамедлительно отходили в Константино-
поль, где уже стояли приготовленные пароходы. Непосредственно с
поездов перегружались на пароходы. Чилингирцы, то есть 2-я Дон-
ская дивизия, были погружены на «Решид-пашу», штаб корпуса, ос-
тальные части и беженцы — на транспорт «Дон». Первый период
изгнания закончился. Начинался второй — Лемносский.
В заключение нельзя не упомянуть о детях, совместно со взрос-
лыми переносивших все тяготы лагерной жизни. По лагерям Дон-
ского корпуса числился всею 101 ребенок, но на самом деле их было
значительно больше. Если взрослым порою бывало настолько тяжело,
что они уходили из лагерей, сами не зная куда и зачем, часто на вер-
ную гибель, то дети прямо-таки являлись страдальцами, лишенными
всего, что является самым необходимым в детском возрасте. Голодая,
дети заметно дичали. В январе 1921 года в корпус было прислано
30 вакансий в открытую в Константинополе гимназию, где дети обу-
чались на полном иждивении русских общественных кругов. Но не
10 «Бемк* движение», т. 12
289
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
всеми этими вакансиями воспользовались казаки, боясь разлучиться
с детьми и потерять их в сутолоке беженской жизни. Большую по-
мощь детям оказали американцы, снабдив их одеждой, бельем и пи-
щевыми продуктами, но, конечно, эта помощь лишь в очень слабой
степени смягчала те тяжелые условия, в которых дети находились.
В кошмарной обстановке, когда в погоне за куском хлеба обна-
жались животные инстинкты голодных людей, дети, как наиболее
впечатлительные, хрупкие, сами голодая, дичали, гибли, и много, мно-
го ни в чем не повинных детей вышло из лагерей с исковерканною
душою, с надорванной психикой, много породили лагери, да и во-
обще Гражданская война, большевизм, маленьких духовных уродцев,
отживших уже — не живши, видевших только изнанку жизни и ни-
когда не видевших ее лица.
Лемнос до прибытия Донского корпуса
Вряд ли многие из казаков когда-либо знали о существовании на
земле острова Лемнос, и уж никто, конечно, не предполагал, что на
этом острове придется влачить скорбную долю изгнания.
Лемнос — один из самых больших островов Эгейского моря. Он
лежит под 40 градусами северной широты и 43 градусами восточной
долготы. Поверхность его равна 477 квадратным километрам. Очер-
таниями своими остров напоминает неправильной формы человечес-
кое сердце. Характер острова гористый, но местами, главным обра-
зом внутри острова, среди голых, каменистых и унылых гор, лежат
цветущие плодородные долины. Климат умеренно жаркий, с господ-
ствующими северо-восточными ветрами. В древности остров был по-
священ Гефесту (Вулкану), который упал как раз сюда от могучего
взмаха руки Громовержца. Остров вулканического происхождения.
Древнее имя острова было Aethalia, что также указывало на его вул-
канические особенности. Лемнос — «седалище бога Вулкана». Теперь
нет и следа этих особенностей, так как восточная часть острова, с вул-
каном Мозихлом, от сильного извержения опустилась в море.
Древнейшими жителями острова были фракийские сантии, раз-
бойничье племя, промышлявшее пиратством и грабежом соседних
островов. В историческую эпоху остров попал под власть персов, но
был освобожден Мильтиадом и долго затем состоял в союзе с афиня-
нами. Позднее он достался македонянам, затем — римлянам, впо-
следствии попал под власть Византии, с которой и делил дальнейшую
судьбу.
290
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Население острова смешанное. Оно состоит из греков и недавних
господ, владетелей острова — турок. Занятия его составляют земле-
делие, садоводство, виноградарство, скотоводство (овцеводство), ры-
боловство и торговля. Последняя тесно связана с мореходством, ко-
торое здесь сильно развито, отчасти — благодаря общей склонности
греков-островитян к этому занятию и необходимости его, а отчас-
ти — благодаря положению острова, находящегося на важнейших
морских путях.
В 1915 году Лемнос был избран морской базой союзников, опе-
рировавших против Галлиполи. Этому немало способствовала, кроме
географического положения Лемноса, его обширная гавань, могущая
вместить сотни судов, с узким входом, дававшим возможность нахо-
диться этим судам в полной безопасности от нападения подводных
лодок. Гавань эта со всех сторон защищена горами, и даже во время
самых сильных бурь в ней бывает спокойно. С этого времени, соб-
ственно говоря, и начинается благосостояние острова.
Союзниками был построен ряд пристаней (около десяти) и про-
ведены шоссейные, а в районе порта и узкоколейные железные до-
роги, построен большой дистиллятор, снабжавший пресной водой без-
водную часть острова — Калоераки и суда, наконец — поставлены
маяки, не говоря уже о постройке аэродрома, ангаров и громадного
количества бараков. Все это осталось на острове и, с окончанием вой-
ны, распродается грекам за бесценок. Численность союзных войск на
Лемносе доходила до 100 000, и, конечно, греки немало тогда зара-
ботали на торговле.
Громадное количество различных военных сооружений и приспо-
соблений, оказавшихся совершенно ненужными после войны, с дру-
гой стороны, близость Константинополя, как международного адми-
нистративного центра, и России, раздираемой тогда Гражданской
войной, и натолкнули англичан на мысль поселить первых русских
беженцев, еще одесской и новороссийской эвакуации, между про-
чим, и на острове Лемнос.
В то время на Лемносе было поселено очень незначительное ко-
личество беженцев, главным образом раненых, больных, увечных,
женщин, детей и гражданских лиц. Об условиях жизни этих бежен-
цев имеются самые неопределенные и разноречивые сведения, да и
жизнь этих беженцев вряд ли представляла большое историческое
или общественное значение. Несколько позже Лемносу суждено бы-
ло стать убежищем части Русской армии.
Не все донцы были высажены в Константинополе в ноябре 1920 го-
да. Часть их повезли дальше, на остров Лемнос, где 8—21 декабря было
291
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
высажено 2945 воинских чинов различных частей Донского корпуса и
655 терцев и астраханцев.
Все донские части или, вернее, разрозненные остатки частей (при
выгрузке с пароходов и распределении по лагерям французы не счи-
тались с военной организацией, расселяя по лагерям по числу душ,
вследствие чего некоторые части разбивались на несколько отдельных
отрядов, в зависимости от того, кто и на какой пароход погрузился,
что вызвало потом немало затруднений по реорганизации армии)
были сведены в два полка, а терцы и астраханцы — в один полк.
Кроме того, отдельную единицу представляло атаманское военное учи-
лище172, насчитывающее 65 офицеров и классных чинов, 535 юнке-
ров и 106 казаков.
Части эти были поселены на полуострове Калоераки, рядом с
частями Кубанского корпуса. Только 2-й Донской конный артилле-
рийский дивизион, усиленный специалистами, находился на другой
стороне залива, около города Мудроса, имея задачей производство
подготовительных работ по устройству лагеря для остальных частей
Донского корпуса.
Офицеры и казаки, находившиеся в лагере Калоераки, жили в па-
латках, которых было выдано такое ограниченное количество, что
люди едва-едва помещались в них, а спать приходилось, так тесно
прижавшись друг к другу, что, по казачьему выражению, «на другой
бок не перевернешься». Так, в маленькой палатке — Марабу — по-
мещалось около 12 человек, а в большой — Маркизе — 40 и более.
Почти все, в том числе женщины и дети, спали на голой земле, иног-
да — на жиденькой подстилке из травы или еще чего-либо, что у кого
имелось.
В то время донцы страшно завидовали кубанцам, прибывшим ра-
нее их (Кубанский корпус, общей численностью около 16 000 чело-
век, прибыл на Лемнос в конце ноября), которые имели значитель-
ное число кроватей, выданных французами, подстилочные принадлеж-
ности и одеяла. В районе Кубанского лагеря находились бараки и дру-
гие постоянные постройки, в которых разместились лечебные заведе-
ния, штабы дивизий и даже полков, тогда как у донцов не было ни
одной такой постройки. Единственная баня всецело находилась в рас-
поряжении кубанцев, которые изредка предоставляли ее в пользова-
ние донцам, да и то в самые неудобные часы. Даже водопровод вна-
чале проходил лишь через расположение Кубанского корпуса, причем
ближайшие резервуары с водой находились в версте от Донского ла-
геря, и только через несколько недель, почти перед самым отъездом
донцов на другую сторону залива, к ним также была проведена вода.
292
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
На Лемносе тогда было еще сравнительно тепло и от холода дон-
цы не страдали, но французский паек, и без того весьма ограничен-
ный, выдавался не полностью, и казаки недоедали. Особенно плохо,
неравномерно и в небольшом количестве, выдавался хлеб. Дров фран-
цузы выдавали так мало, что их не хватало даже на кипячение воды,
не говоря уже про варку пищи, а потому казакам приходилось с пер-
вых же дней заботиться о добыче топлива. На безлесном острове, со
скудною растительностью, доставать горючий материал было делом не
легким. Целыми днями надо было ходить казакам в поисках колюч-
ки, которой и греки пользовались как топливом, или собирать остав-
шуюся по жнивьям солому.
Жизнь была тяжелая, но еще тяжелее казалась казакам полная
оторванность от всего мира; извне не приходило ни одного известия,
ни одна русская газета не доставлялась тогда на Лемнос. На диком
унылом острове, с голыми каменистыми горами, окруженные со всех
сторон водой, точно в тюрьме чувствовали себя казаки. Как и в тюрь-
ме надзиратели, всюду были расставлены французские часовые, лагерь
был оцеплен, и даже по острову, внутри тюрьмы, не разрешалось сво-
бодно ходить. О корпусе, о тех, других казаках, что высадились в
Константинополе, ничего не знали.
Французы, надо отдать им справедливость, тогда еще сносно от-
носившиеся к русским, предлагали казакам свои газеты, но пользо-
ваться ими, конечно, могли очень и очень немногие. Тогда у бывше-
го редактора хорошо известной донцам по Таврии газеты «Сполох»
Куницына возникла счастливая мысль переводить французские газе-
ты и более интересные сообщения печатать в особых бюллетенях.
Начал выходить «Информационный листок Донского лагеря на ост-
рове Лемнос». В распоряжении Куницына был один лишь писарь,
самое ограниченное количество бумаги, и поэтому листок выходил
только в десяти экземплярах, которые и расклеивались по лагерю.
Понятно, с каким восторгом встретили казаки этот листок. Целыми
днями, с утра до вечера, толпился народ у досок, с наклеенными на
них номерами листка, читали и тут же обменивались впечатлениями.
Даже кубанцы, в корпусе которых не было ничего подобного, толпа-
ми приходили в Донской лагерь читать листок.
17 декабря на броненосце «Прованс» на Лемнос прибыл Главно-
командующий Русской Армией генерал Врангель, которым был про-
изведен смотр находившимся на острове воинским частям и подроб-
но осмотрены лагеря и лазареты. Осмотрев донские части, генерал
Врангель обратился к ним со следующей речью: «Орлы донцы, в пер-
вый раз вижу я вас на чужой стороне, после того как Богу угодно
293
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
было послать нам испытание и мы временно оставили родную зем-
лю. Хочу сказать вам, как ваш Главнокомандующий, который полго-
да продолжал дело, начатое генералом Корниловым. Не наша вина,
что мы должны были отойти перед красной нечистью. Каждый из нас
сделал все, что мог сделать честный солдат, но сила солому ломит, и
напрасно ждали мы помощи от тех, за чье общее счастье мы боро-
лись. Мы смело можем смотреть в глаза миру, говоря: мы сделали все,
что могли. Дружественная нам Франция хотя и не успела нам помочь
в борьбе с красной нечистью, но оказала нам гостеприимство. Что
будет дальше, знает один Бог, но я твердо верю, что Россия воскрес-
нет и вновь мы послужим нашей Родине. Я сам ничем не могу по-
мочь вам, я такой же изгнанник, как и вы, и могу только ходатай-
ствовать за вас перед французами, но вы должны дать мне право на
это и нести свое знамя так же высоко, как несли его до сих пор.
Дайте мне" возможность говорить от вашего имени, как от имени
честного русского солдата, потерявшего все, кроме чести». С анало-
гичными речами Главнокомандующий обращался и к другим частям.
Казаки восторженно приветствовали своего Главнокомандующего,
выражая полную готовность идти по первому требованию, куда он
прикажет, и при отъезде из лагеря провожали его долго не смолкав-
шими криками «Ура!». По осмотре войсковых частей Главнокоман-
дующий с супругой и командиром Кубанского корпуса присутствовали
на обеде в Офицерском собрании у генерала Бруссо. Вечером Главно-
командующий пересел на броненосец «Лорэн», с которым и отбыл в
Константинополь.
В конце декабря началась переброска донских строевых частей на
восточную сторону залива, к городу Мудросу. Беженцы оставлялись
на месте. Большая часть людей, в том числе почти все Атаманское
военное училище, пошли походным порядком по берегу залива, а
другая часть, с тяжелыми вещами, была небольшими партиями пере-
везена по заливу на болиндерах.
Под лагерь было отведено место в двух верстах от города Мудро-
са, на скалистой горе с крутыми склонами, прорезанными несколь-
кими оврагами. Один из этих оврагов, наиболее широкий, по дну
которого протекал горный ручей, отделял то место горы, где предпо-
лагалось расположить лагерь частей 1-й и 2-й дивизий. За другим,
более широким оврагом расположился лагерь Терско-Астраханского
полка. Атаманское военное училище и госпиталь были расположены
около самого города Мудроса, у моря.
Скалистый и неровный участок, отведенный под лагеря, требовал
больших работ, чтобы привести его в должный вид. Много труда было
294
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
затрачено казаками, чтобы разбить линейки, устроить площадки для
палаток, лестницы, дорожки и тому подобное. Каменистый грунт с
трудом поддавался усилиям казаков, уже обессиленных постоянным
недоеданием. Для каждой палатки надо было выровнять горизонталь-
ную площадку, снимая часть грунта с одной стороны и подсыпая с
другой; то же делалось и при разбивке линеек.
Для защиты от дождевой воды, которая, хлынув потоками с горы,
могла затопить и снести лагерь, пришлось рыть целую систему глубо-
ких канав, кроме того, каждую палатку также пришлось обводить
ровиком. И несмотря на все это, лагерь был разбит точно по указан-
ному плану и даже имел щеголеватый вид. Прямыми рядами, со стро-
гими интервалами, были поставлены палатки, по ниточке вытянулись
линейки.
Особенно выделялся правильностью линий и симметрией распо-
ложения лагерь Тереке-Астраханского полка173. Практичные терцы,
под лагерь которых, надо заметить, был отведен участок на самом
крутом склоне горы, вначале расположились временным лагерем у
подошвы горы, и только тогда, когда место под лагерь было оконча-
тельно разбито, проведены линейки, устроены лесенки, канавы и даже
украшения, перешли туда.
Понемногу устроившись, обжившись, казаки начали украшать ла-
герь. Перед многими палатками были разбиты клумбы, сплошь и ря-
дом украшенные Георгиевскими крестами, полковыми и училищны-
ми значками и вензелями, линейки были замощены, вдоль них, по
краям, сооружены столбики, которым придавали подчас очень затей-
ливый вид, а канавки обкладывались дерном.
Оторванные от домов, в тоскливом изгнании, казаки старались
хоть внешне чем-либо скрасить свою жизнь. Иногда за несколько
верст на себе приносили дерн, голодные бродили по берегу моря в
поисках раковин и цветных камешков, из которых и делали всевоз-
можные украшения; при этом много прирожденного, самобытного
художественного вкуса, дарования и трогательной заботливости было
проявлено казаками в украшении лагеря.
Внутри палаток также устраивались. Из камней, земли и болот-
ной травы, из жестянок и консервных ящиков делали нары, топча-
ны, незамысловатые столы и табуреты, обзаводились самодельной по-
судой. В большой палатке соорудили церковь. Иконостас, светильни-
ки и вся церковная утварь были сделаны из подручного материала,
из простыней, одеял, консервных ящиков, банок и жестянок. Из ка-
заков и офицеров составлялись хоры, среди своих же нашлись реген-
ты, не только любители, но и лица со специальным образованием, и
295
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
правильным чередом пошли церковные службы. Под влиянием ли
тоски изгнания, тяжелых условий жизни, неопределенности будуще-
го, но религиозное чувство у казаков в это время сильно поднялось.
Церковь всегда была полна усердно молящимися казаками; далеко за
пределы лагерей, по окрестным горам, разносились стройные звуки
церковных песнопений.
В остальном жизнь была подобна чилингирской или других лаге-
рей, та же голодовка, холод, те же вши, многоголосное, надрывное
«кому?», толчок с греками-скупщиками, только тоска, безысходная
тоска по Родине, здесь была еще глубже, больше чувствовали казаки
свою оторванность от мира здесь, на унылом острове, окруженном
водой.
Настроение казаков было учтено французами, вероятно, и тогда уже
решившими распылять армию. Была объявлена запись во французский
Иностранный легион. Иностранцы, без различия национальностей, в
возрасте от 18 до 40 лет. От них требовалась физическая годность, сви-
детельствуемая при поступлении, и рост не ниже 1 метра и 55 сан-
тиметров. При поступлении заключался обязательный контракт на пять
лет. Поступившие получали пособие в 500 франков, уплачиваемое в два
срока; первая половина — при поступлении на службу, и вторая поло-
вина — четыре месяца спустя. Основное жалованье выдавалось на об-
щем основании для солдат французской армии — около 100 франков
в месяц. После пяти лет службы контракт мог быть возобновлен с по-
собием в 200 франков в год для солдата и 300 для унтер-офицера.
По условиям этой записи, из армии должны были уйти наиболее
боеспособные солдаты и казаки, поэтому командование, в целях со-
хранения армии, со своей стороны рядом приказов установило усло-
вия выхода из армии для записи в легион. Было указано, что запи-
сываться в легион могут только невоеннообязанные, то есть перечис-
ленные в разряд беженцев по возрасту, болезням или другим услови-
ям или имеющие право на такое перечисление. Из военнообязанных
только те могли записываться в легион, пребывание которых в час-
тях армии по их нравственным качествам признавалось начальника-
ми частей нежелательным.
Кроме того, начальникам было вменено в обязанность разъяснять
казакам, что, связанные пятилетним контрактом, они не могут рас-
считывать на возвращение домой ранее пяти лет, что, находясь на
службе под иностранными знаменами, казак, естественно, лишается
права на земельный паек в станице и что не исключена возможность
того, что легионерам в конце концов придется принять французское
подданство и что срок пребывания в легионе, наверное, будет более
296
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
_______________________——__________________________
5 лет, так как французы широко применяют систему штрафов, удли-
няющих срок службы.
Итак, с другой стороны, по условиям командования в легион могли
поступать только лица, не годные к военной службе или физически,
или по своим нравственным качествам. Тогда французы, через голо-
ву начальников, стали непосредственно обращаться к казакам. Было
объявлено, что записываться могут непосредственно во французском
штабе, около которого во множестве развешивались условия приема
в легион с соблазнительными описаниями службы, записываться мож-
но было не только помимо начальников, но даже и вопреки их при-
казаниям и распоряжениям, причем казакам в самом безнадежном
виде описывалось положение армии, сообщались извращенные сведе-
ния о Совдепии и внушалось, что от армии им больше ждать нечего,
деваться некуда и что самый разумный выход — это запись в легион.
(О Совдепии или Бразилии тогда еще речи не было.)
Желающие служить в легионе находились, причем, что было осо-
бенно печально, записывались люди молодые, полные сил, которые
могли бы быть весьма полезны в дальнейшей борьбе с большевика-
ми. Последнее обстоятельство заставило Главнокомандующего снес-
тись с французами о временном приостановлении записи, хотя бы до
окончания переформирования армии.
Как бы в ответ на это, генерал-губернатор Лемноса Бруссо в при-
казе от 20 декабря, за № 25, говорил: «По предложению француз-
ского правительства, по которому русским войскам было разрешено
поступать в Иностранный легион, записалось около 200 человек. Эти
лица, после медицинского освидетельствования, если они будут при-
знаны годными, со следующим пароходом будут отправлены в Кон-
стантинополь по 100 человек. Однако генерал Врангель просил меня
принять соответствующие меры для прекращения записи до тех пор,
пока не будет установлен окончательный состав русских формирова-
ний. С завтрашнего дня, 21 декабря, ни одна запись не будет больше
принята до тех пор, пока я не прикажу возобновить ее. Пускай ка-
заки и офицеры, желающие поступить в легион, потерпят; разреше-
ние записи только отсрочено, тем более что события еще могут по-
зволить возобновленной Русской армии снова начать борьбу за свободу
своей Родины, что каждый должен желать». Но это были только сло-
ва. На самом деле запись продолжалась своим чередом. Если и пре-
кращалась она, то на несколько лишь дней, не более, что прошло
совершенно незаметно.
Записывались казаки, записывались юнкера, записывались даже
офицеры. Думали, лишь бы только вырваться с острова, из лагеря,
297
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
а там будь что будет. Сколько записалось в легион — не установле-
но. Точную цифру поступивших в легион может дать только разве
французское командование, так как записывались и в Константино-
поле, и в других беженских лагерях, и даже еще на пароходе, пря-
мо по прибытии на константинопольский рейд, на острове же и по
лагерю Донского корпуса записавшихся было более тысячи человек,
причем запись эта непрерывно продолжалась вплоть до последнего
дня пребывания в лагерях.
При этом многие проделывали такую комбинацию. Заведомо зная
свою негодность к военной службе, много раз раненные, искалечен-
ные люди записывались в легион с целью вырваться с острова или из
лагеря, ехали в Константинополь, где их свидетельствовали и, конеч-
но, признавали негодными к поступлению на службу, после чего вновь
отправляли в какой-либо лагерь, но уже лучший, в окрестности Кон-
стантинополя (по вполне понятным причинам французы симпатизи-
ровали таким). В результате — лучший лагерь и некоторое разнооб-
разие при переезде, в хороших относительно условиях при сносном
питании. Но это удавалось лишь немногим.
Приблизительно в то же время пошли слухи о Кемаль-паше, о том,
что он хорошо принимает казаков, дает им службу и деньги, что с
большевиками он ничего общего не имеет и что один пароход (на-
звание постоянно менялось) с казаками и офицерами, во время пе-
реезда по Черному морю, бурей был прибит к малоазиатскому берегу,
причем Кемаль оказал полное гостеприимство русским, принял к себе
на службу тех, кто этого пожелал, а другим дал кров и пищу. Насколь-
ко правдоподобны были эти слухи — трудно сказать, но действитель-
но, в газетных сообщениях того времени о победах Кемаля не раз
мелькали заметки о том, что бегущих греков преследовали конные
казаки с «пулеметами на тачанках».
Так или иначе, казаки этому верили, и у некоторых из них созре-
ла решимость бежать к Кемалю, чему немало способствовала близость
малоазиатского берега — около 50 километров. Бежали на парусни-
ках и каюках греков и турок, причем была установлена даже такса
за переезд — 20 драхм, некоторые бежали самостоятельно, в греб-
ных лодках. Что сталось с ними — неизвестно. Многие из них, веро-
ятно, погибли в море, ходили слухи, что некоторых с целью грабежа
убили и сбросили в море лодочники, одна партия вернулась обратно.
На полпути они встретили лодку с несколькими казаками, рассказав-
шими им, что при попытке высадиться на берег их встретили пуле-
метным огнем греческие посты, причем некоторые были убиты, не-
которые ранены. После этого случая бегство почти прекратилось.
298
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
13 января на пароходе «Веха» на Лемнос прибыла часть штаба
Донкорпуса с эшелоном в 500 человек воинских чинов Донского
Технического полка, а 16 января прибыли части 1-й и 2-й дивизий
на заранее отведенном им месте, между Пластунским и Терско-Аст-
раханским полками.
Прибывшие частью были размещены в палатках, которых фран-
цузами было выдано очень ограниченное количество, по одной на
12—14 человек, причем много палаток было рваных, полуистлевших,
не дававших защиты ни от дождя, ни от ветра, а частью в блин-
дажных перекрытиях (аброметро), шириной 20 вершков каждое,
выдававшихся по расчету — два перекрытия на трех человек. При
соединении их получался сводчатый продолговатый барак, вышиной
по средней линии 21/'г—3 аршина и шириной 4—5 аршинов; дли-
на барака зависела от числа помещавшихся в нем людей. Откры-
тые бока такого барака заделывались подручным материалом или
банками из-под консервов с насыпанной в них землей. Ввиду от-
сутствия строительного материала и стекол, бараки эти были тем-
ны, зимой — холодны, летом же, несмотря на прикрытие абромет-
ро землей, — душны от накаливания железа.
Снова закипела работа по устройству лагеря. Казакам, уже обжив-
шимся в чаталджинских лагерях, уже затратившим массу труда и вре-
мени на устройство и оборудование прежних жилищ, снова пришлось
работать на новом месте. А работа была тяжелая; как уже говори-
лось, лагерь был расположен по склону горы, и надо было выравни-
вать площадки и рыть канавы в каменистом грунте; канав пришлось
рыть особенно много, так как они служили не только для отвода
дождевой воды, но и для осушения почвы в лагере, где, несмотря на
горную местность, близко от поверхности были подпочвенные воды.
Но хорошей питьевой воды было довольно ограниченное количе-
ство. За лагерями Терско-Астраханского полка и первой Донской ди-
визии было два больших источника, дававших в среднем около 40 ве-
дер в минуту и пять малых (колодцев) — между лагерем и морем. Вода
первых двух источников стекала в море двумя большими ручьями, на
которых были устроены запруды для стирки белья, питьевую же воду
брали из малых источников-колодцев, причем только в двух из них вода
была годная для питья. Как на беду, источники эти были самые удален-
ные от лагеря, и воду приходилось носить чуть ли не за версту.
Много неудобств для казаков представляли отхожие места, ко-
торые, по условиям местности, пришлось устраивать впереди лаге-
ря, под горой, иногда на значительном расстоянии. Они представ-
ляли собой узкие глубокие ровики, обнесенные со стороны лагеря
299
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
невысокой стеной. Благодаря удаленности уборных, казаки, несмот-
ря на все принимаемые начальством меры, ходили вверх, на гору,
что и сказалось во время дождей.
Продукты выдавались из интендантства, расположенного на при-
стани, в двух километрах от лагеря Терско-Астраханского полка. Толь-
ко теперь, с приездом новых частей, быстро пошли и окончились
работы по устройству узкоколейки, а до этого времени продукты, в
том числе и дрова, приходилось носить на себе. Люди за продуктами
высылались командами, и командами же возвращались обратно. Вна-
чале были попытки приемщиков уходить обратно самостоятельно, не
дожидаясь других, прямо же по получении какого-либо продукта, но
это повело к хищению продуктов и было прекращено.
Что касается пайка, то он в этот период времени был такой же,
как и в лагерях района Чаталджи. Составные элементы в граммах и
количество даваемых им калорий видны из следующей таблицы:
ПАЕК С 13 ЯНВАРЯ ПО 10 АПРЕЛЯ
Наименование продуктов Количество продуктов Белки Жиры Углеводы Калории
Хлеб (пшен и кукур. мука) 500,0 63,25 2,5 222,6 1195,0
Консервы 200,0 96,5 17,18 0,18 315,92
Картофель 300,0 5,97 — 62,61 152,76
Раст жир 20,0 — 19,6 — 182,28
Бульон в куб 25,0 3,45 1,43 14,74 88,87
Соль 20,0 — — — —
Чай 4,0 — — — —
Сахар 30,0 — — 29,64 122,85
Всего 169,37 41,33 329,77 2057,68
Если принять во внимание, что нормальный человеческий организм
расходует в сутки около 3000 калорий, то из таблицы можно увидеть,
что расход этот только в двух третях покрывался выдаваемой пищей,
а остальное, по-видимому, шло за счет организма.
Здесь, как и в Калоераки, французы также не разрешали свобод-
ного передвижения по острову. Лагерь был окружен двойным коль-
цом постов, за которые никого не выпускали. По близлежащим де-
ревням были отправлены патрули, на обязанности которых лежало
арестовывать всех бродивших по острову казаков, что с не меньшим
рвением исполнялось и греческими жандармами.
300
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Особенно тщательно охранялся город Мудрое, на всех дорогах к
которому стояли французские посты. Входить в город можно было
только по особым пропускам, выдаваемым французским командова-
нием на каждый день особо, да и то в очень ограниченном количе-
стве. В греческую церковь в городе разрешалось ходить только коман-
дами, причем французы внимательно следили за тем, чтобы люди не
расходились по городу.
Дошло до того, что команды, наряжаемые для сбора бурьяна и
колючек, были запрещены. «Команды теряют свой смысл, — писал
генерал Бруссо в сношении за № 989 в 1921 году, — ввиду того
что количество дров, выдаваемых интендантством в настоящее вре-
мя, совершенно достаточно (650,0 в сутки на человека). Эти ко-
манды должны быть совершенно запрещены».
Впрочем, это запрещение осталось только на бумаге. Если и соблю-
далось оно, то лишь несколько первых дней; несмотря на француз-
ские уверения, топлива было все-таки недостаточно, что видно хо-
тя бы из санитарного отчета по лагерю за январь—февраль месяцы:
«В частях почти везде заведены общие варки, и горячая пища гото-
вится два раза в день, но не всегда, за отсутствием топлива»; «брюш-
ной тиф имеет тенденцию на увеличение числа заболеваний. Объяс-
няется это отчасти отсутствием в частях кипяченой воды, что, в свою
очередь, зависит от недостачи топлива». Благодаря этому по необхо-
димости сбор бурьяна продолжался по-прежнему. В остальном жизнь
новоприбывших казаков, как и бывших ранее на острове, текла об-
щелагерным темпом.
Между тем приближалась лемносская зима. «Лемнос — одно из
тех мест на земле, где зимой сыро и холодно, дует постоянный силь-
ный норд-ост, а летом очень жарко». Все чаще и чаще шли дожди,
перепадал временами снег, все сильнее и порывистее, злее становил-
ся северо-восточный ветер. Временами он достигал такого напряже-
ния, что срывал палатки и раздирал старые полуистлевшие полотни-
ща. Не раз, бывало, в бурные ночи ветер срывал палатки, и каза-
ки оказывались или под обрушившимся на них брезентом, или, еще
хуже, — под дождем. Приходилось ночью вновь натягивать палатки,
что в бурю было делом не легким. А это повторялось неоднократно,
и не раз случалось казакам принимать ночные холодные души.
От постоянных дождей близкие от поверхности земли подпочвен-
ные воды выступали наружу, сырость в палатках постепенно превра-
щалась в постоянную грязь, от сырости не спасали и топчаны, сде-
ланные из камней и земли, и жиденькая подстилка спавших на земле
казаков промокала насквозь. В ливни целые потоки воды, устремля-
301
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ясь с гор, заливали лагерь, несмотря на многочисленные канавы. Тем-
пература в палатках и аброметро мало чем разнилась от температу-
ры наружного воздуха. Казаки ходили постоянно одетыми, не разде-
вались и на ночь, причем намокшая одежда обыкновенно на них же
и высыхала.
В большом количестве появились вши, бороться с которыми было
почти невозможно. На весь лагерь имелись только три бани — в Тер-
ско-Астраханском полку, в Техническом и в 1-м Донском сводно-за-
пасном госпитале, но «пользоваться ими регулярно не представлялось
возможным, как вследствие малой выдачи отопительных материалов,
так и в зависимости от погоды»; «имелось три дезинфекционные ка-
меры, но они не могли правильно функционировать вследствие того,
что у подавляющего большинства жителей лагеря был весьма скудный
гардероб, состоящий из одного костюма и одной смены белья. В си-
лу этого желающий отдать свои вещи для дезинфекции должен был
ожидать получения их завернувшись только в одеяло (которые к тому
же не у всех были), что не всегда позволяло состояние погоды и от-
сутствие при камерах теплых помещений» (там же). Если ко всему
этому прибавить постоянное недоедание, угнетенное душевное состо-
яние, то ясной станет картина неприглядной жизни на острове в то
время.
Надо только удивляться, что заболеваемость была весьма незначи-
тельная. За январь и февраль месяцы больных в лечебных заведениях
было всего 241, из коих: 19 сыпнотифозных, 99 возвратнотифозных,
15 брюшнотифозных, 7 остр. сует, ревматизма, 10 круп, воспал. лег-
ких, 16 венериков и 75 прочих — незаразных, по большей части
простудных. Больший процент заболеваний падает на возвратный тиф,
выразившийся в 40 процентах всех заболеваний. Амбулаторных боль-
ных в частях было 3200 посещений, из них лихорадочных — 13 про-
центов, страдающих упорными поносами — 12 процентов, цингой —
0,5 процента, глазными заболеваниями — 3 процента, наружными —
7 процентов, венерическими — 1,5 процента и прочими незаразными
(простудными) — 6 процентов.
Для обслуживания чинов Донкорпуса и их семей были развернуты
два лазарета — дивизионный лазарет 1-й дивизии, на 50 кроватей, и
1-й Донской св. полевой госпиталь — на 150 кроватей, с родильным
приютом и зубоврачебным кабинетом. Кроме того, в полках были
открыты полковые околотки на 10 кроватей каждый, а в Терско-
Астраханском полку — полковой лазарет на 25 кроватей.
Несмотря на то что с каждым днем становилось все холоднее и
холоднее, что наибольший процент больных были простудные и ти-
302
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
фозные, что в палатках и аброметро люди были скученны донельзя
(в палатке Марабу 12—14 человек), не все еще имели хоть какой-
либо кров над головой. «Жилищный вопрос до настоящего времени
в частях корпуса не улажен, — говорилось в приказе по лагерю от
28 января, за № 12, — и часть людей остается до сих пор под от-
крытым небом. Вопрос этот еще более осложнится с прибытием из
Чаталджи новых частей, которых можно ожидать каждый день. На-
деяться на то, что все дадут французы, — нельзя, как вследствие край-
ней трудности и медленности доставки материалов, так, по-видимому,
и вследствие ограниченности имеющихся у них запасов...»
Зарыться в землю, понастроить землянок, как это было в лагерях
района Чаталджи, казаки здесь не могли ввиду близости подпочвен-
ных вод и каменистого грунта, и поэтому пришлось строить хижи-
ны-мазанки, «а поэтому приказываю, — говорилось в том же прика-
зе, — немедленно приступить в частях к постройке помещений из
подручного материала — камней и глины, а также к изготовлению
кирпичей для подобных построек. Материалы для стропил и крыш
французское командование обещало отпустить». Но материал этот от-
пущен не был. Прошла зима, казаки переселились в другой лагерь,
на ту сторону залива, в Калоераки, а хижины-мазанки, без крыш, с
дырами окон и дверей, так и остались на пепелище лагерей, точно
памятники казачьих невзгод.
Не лучше обстояло дело и с обмундированием. В беспрерывной
войне, кошмарных эвакуациях истрепалась последняя казачья одеж-
да и обувь, запасная редко у кого была, да и нельзя было, по усло-
виям войны, иметь при себе лишние вещи, а новых французы, за-
хватившие русские вещевые склады, не выдавали. В декабре казакам
было выдано очень ограниченное количество белья и одеял, большая
часть которых были сильно поношены и даже порваны. Выдача эта
носила случайный характер, и далеко не все казаки, не исключая и
сильно нуждающихся в белье и одежде, получили рубашки и одеяла.
29 января от французского интендантства было получено 1500 одеял,
которые и были распределены по частям пропорционально с налич-
ным числом чинов, еще не получивших таковых. Но и эта выдача не
удовлетворила всех нуждающихся, вследствие чего русским командо-
ванием было возбуждено ходатайство о дополнительном отпуске оде-
ял, чтобы возможно было удовлетворить всех нуждающихся, после
чего, 28 февраля, французами было выдано еще 2070 одеял.
25 января приказом по лагерю была объявлена «заметка» коман-
дующего французскими войсками на острове Лемнос генерала Брус-
со от 18 января, в коей говорилось, что «в общих интересах эвакуи-
303
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
рованных русских следует в самой широкой мере поддерживать эва-
куацию, согласно принятому окончательному решению, как граждан-
ских, так и военных беженцев, пожелающих возвратиться в родную
страну или выехать в какую-либо другую страну», и предлагалось рус-
скому командованию «предупредить» беженцев, что «французское
правительство далеко от того, чтобы их задерживать, и старается вод-
ворить их в родную страну или направить согласно их просьбе» и
«разрешить беженцам выразить по команде совершенно свободно
свое желание по этому вопросу французскому командованию». «Про-
извести также, — говорилось далее в той же заметке, — опрос в
каждом корпусе беженцев (гражданских и военных) чисто русских,
которые выразили бы желание возвратиться в Россию. Сделаны шаги,
чтобы добиться гарантий их личной безопасности. В случае надобно-
сти они будут отвезены в один из портов Советской России. Число
русских, желающих возвратиться на родину, должно быть передано
французскому командованию 1 февраля».
Со своей стороны, русское командование указало казакам, что со-
ветское правительство никем из великих держав не признано и что
французское правительство ни в какие переговоры с Советской Рос-
сией не вступало и вступать не будет, а только обратилось с просьбой
к обществу Красного Креста выяснить сношением с советским пра-
вительством, на каких условиях возможно было бы возвращение на
родину беженцев, на что никакого ответа еще не получено; что фран-
цузское правительство никаких гарантий безопасности для изъявив-
ших желание ехать в Советскую Россию дать не может и уведомля-
ет, что каждый желающий туда ехать действует исключительно на
свой страх и риск; наконец, что борьба с большевиками еще не окон-
чена и армия еще сделает свое дело.
Несмотря на тяжелые условия лагерной жизни, ехать в Совдепию
пожелали очень немногие. Всего записалось к 1 февраля 200 человек,
главным образом воинских чинов Сводно-пластунского полка; полк
этот, как сказано выше, прибыл на Лемнос ранее всех и в первые дни
прибытия находился в особо тяжелых условиях; полк этот, составив-
шийся только на Лемносе из случайных элементов, чинов тыловых уч-
реждений, гражданских лиц, впервые попавших в воинскую часть, и
небольшого числа строевых казаков, не имел такой внутренней спай-
ки, как это наблюдается в строевых частях, чем и можно объяснить
сравнительно большое число записавшихся именно этого полка. За-
писавшиеся были выделены в особые рабочие сотни, назначавшиеся
исключительно на работы, тогда как с остальными казаками было
приступлено к производству строевых занятий.
304
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Как раз в эти дни на Лемнос приехали все атаманы: Донской —
генерал Богаевский, Терский — генерал Вдовенко и Кубанский —
генерал Науменко174. Для встречи приехавших на пристань было вы-
ведено по сотне от каждого полка и Атаманское военное училище в
полном составе со знаменем и хором трубачей. После парада атама-
ны обходили лагеря полков и батарей. Затем весь казачий лагерь был
собран в одном месте, где генерал Богаевский и другие атаманы бе-
седовали с собравшимися, указывая им на полную безрассудность по-
ездки в Совдепию и на необходимость полного единения между ка-
заками. Два дня провели атаманы на Лемносе, знакомясь с лагерной
жизнью казаков, и уехали, тепло и сердечно провожаемые чуть ли не
всем лагерным населением.
С утра 13 февраля началась погрузка записавшихся в Совдепию на
пароход «Решид-паша». Пристань была оцеплена усиленным карау-
лом французов; у болиндера, перевозившего казаков на пароход, сто-
ял французский офицер с переводчиком, считавший отправлявшихся
и записывавший их фамилии. Тут повторилась обычная картина. С од-
ной стороны, записавшиеся в последнюю минуту передумали и не
пошли грузиться, с другой — многие станичники и хуторцы отъез-
жавших решили не отставать от своих и ехать в Совдепию, будь что
будет. Таким образом, уехало тогда из Донского лагеря 550 человек.
Возможно, что их погрузилось бы и более, но «Решид-паша» мог при-
нять донцов с острова только это количество.
Через несколько дней, 19 февраля, на яхте «Лукулл» на остров
прибыл Главнокомандующий, для встречи которого в Донском лаге-
ре был назначен почетный караул в составе сотни юнкеров со знаме-
нем и хором трубачей. Был смотр и парад войскам. На смотр было
выведено 8 полков, одно училище и два артиллерийских дивизиона,
всего 314 генералов, штаб- и обер-офицеров и 2931 урядников и каза-
ков, что составило около 35 процентов находившихся налицо чинов.
Остальные не могли быть выведены за недостатком обмундирования
и обуви. (Но и у выведенных в строй обувь была далеко не в поряд-
ке.) «Донцы представились хорошо. Чувствуется, что это сплоченные
крепкие части, готовые к бою... Прекрасно прошли Атаманское во-
енное училище, Лейб-Гвардейский Сводный казачий полк (в составе
двух малых сотен), очень хорошо проходили и остальные полки».
Приблизительно в то же время при корпусе Земским Союзом был
устроен питательный пункт для нуждающихся по состоянию здоро-
вья в усиленном питании, которым отпускались обеды сверх полу-
чаемого рациона. Необходимость в назначении усиленного питания
определялась особой комиссией под председательством дивизионно-
305
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
го врача. За описываемый период питательным пунктом было отпу-
щено 1926 обедов и 138 порций молока. Кроме отпускаемых обедов,
на питательном пункте получали молоко все дети до 9-летнего возра-
ста, а также женщины, нуждающиеся в таковом по определению
указанной дивизионной комиссии врачей.
Следующим светлым событием в жизни острова, после приезда
Главнокомандующего, было производство юнкеров Атаманского во-
енного училища в офицеры. Утром 9 марта все училище было выст-
роено за лагерем, на плацу у города Мудроса. После торжественного
молебна начальствующие лица поздравляли юнкеров с производством,
отмечая в речах, что им, юнкерам, пришлось пройти тяжелую шко-
лу, не только изучая в теории основы военного дела, но и применяя
их на практике — на кровавых полях Северной Таврии.
Дружным, громким, раскатистым «Ура!» отвечали молодые офи-
церы на эти приветствия. Было холодно, дул резкий норд-ост, време-
нами начинал моросить дождь, и тем не менее молебен и речи затя-
нулись на несколько часов, так велико было радостное возбуждение
и у юнкеров, и у начальников. После молебна юнкера и вновь про-
изведенные офицеры прошли церемониальным маршем с разверну-
тым знаменем и хором трубачей. На устроенном затем общем обеде
присутствовали все вновь произведенные офицеры, офицеры училища
и гости, в том числе и французский комендант лагеря майор Бренн,
в свою очередь во время речей и тостов сказавший несколько теплых
слов о Русской армии.
С некоторых пор стало замечаться, что в частях фактически менее
людей, нежели их указывается при получении довольствия. Была про-
изведена поверка численного состава частей. Для поверки были назна-
чены особые смешанные комиссии: 3 — для поверки частей 1-й ди-
визии и по одной — для частей 2-й дивизии, Донского технического
полка, штаба лагеря и Атаманского военного училища.
К 14 часам 25 марта все части в полном составе были выстроены на
передних площадках перед своим расположением. Одновременно во
всех частях началась поверка людей. Поверка производилась по спис-
кам, поданным на получение последних лир. Отпуска, всякие коман-
дировки, за исключением наряда на внешнее охранение и караулы, на
это время были отменены, и все люди фактически проверялись; позже
были также проверены и люди, находившиеся в нарядах.
Результаты поверки (см. ведомость) наличного состава штабов, ча-
стей, управлений, учреждений и заведений Донского лагеря к 14 часам
20 марта 1921 года были положены в основание для дальнейшего ис-
числения людей по удовлетворению французским рационом.
306
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ВЕДОМОСТЬ
Наименование частей Офицеров и казаков Семей Сестер милосердия Детей
Штаб Донского корпуса 342 7 — 5
Управление корпусного интенданта 280 6 — 4
французский продмаг 57 — — —
1-й Св. полевой запасной госпиталь 188 6 12 —
Донской Технический полк 490 16 — 2
Атаманское военное училище 534 3 3 —
Штаб 1-й Донской казачьей дивизии 77 4 — —
Офицерская сотня 1-й дивизии 43 7 — 1
Лазарет 1-й дивизии 72 3 5 —
Управл. див. интенданта 64 1 — —
1-й Донской Гвардейский сводный казачий полк 356 5 — —
3-й Донской казачий атамана Каледина полк 380 14 — 2
3-й Донской казачий атамана Назарова полк 639 12 — 1
5-й Донской казачий атамана Платова полк 535 15 — 2
6-й Донской казачий атамана Ермака полк 558 8 — 3
Терско-Астраханский полк 934 2 — —
1-й Донской казачий артиллерийский дивизион 446 8 — 1
1-й Донской пластунский полк 628 20 7
2-й Донской казачий артдивизион 316 4 — 1
Итого 6999 141 20 29
Поверкой этой было установлено, что во всех частях, кроме Ата-
манского военного училища, штаба лагеря, 2-го артиллерийского ди-
визиона, Управления дивизионного интенданта 1-й дивизии, офи-
церской сотни 1-й дивизии и дивизионного лазарета 1-й дивизии,
были так называемые «мертвые души» по 2, по 3, 5 по 12, даже до
3 процентов наличного состава в каждой части, причем некоторые
команды частей сразу же вполне откровенно и заявили об этом
307
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
председателям комиссий, объяснив это желанием хоть немного уве-
личить получаемый казаками паек, а главным образом заменять не-
медленно испорченные продукты (потертый хлеб, испорченные кон-
сервы), благодаря чему паек если и не увеличивался значительно, то
и не уменьшался. При этом, как установлено расследованием, из-
лишний процент людей в большинстве частей показывался только
при требованиях на продукты. Тем же приказом по лагерю 22 мар-
та были открыты при Атаманском военном училище офицерские
курсы.
В героической борьбе с большевиками, еще ранее — во время
Великой войны, из рядов казаков выделялись наиболее храбрые, смет-
ливые и энергичные люди, показывающие примеры беззаветной люб-
ви и преданности Родине. Их награждали почетной и высшей тогда
наградой — Георгиевским крестом, а некоторых, за боевые отличия,
производили в офицеры. Во время Гражданской войны награждение
Георгиевскими крестами в Донском корпусе сократилось до миниму-
ма, зато широко стало применяться производство в офицеры, что
отчасти объяснялось недостатком офицеров на Дону, особенно в пер-
вые дни борьбы с большевиками, отчасти целым рядом блестящих
военных подвигов, совершаемых казаками. Одним из приказов по
Всевеликому Войску Донскому все подхорунжие, имеющие Георгиев-
ский крест 4-й степени, были произведены в хорунжие.
Офицеры эти и в дальнейшем показали, что они вполне достой-
ны были производства. Однако по прекращении войны и переходе
армии на мирное положение они, будучи великолепными боевыми
офицерами, но не имея теоретической подготовки, могли не удов-
летворить требованиям, предъявляемым при обучении и воспитании
войск. Предвидя это, Донской атаман, приказом по Всевеликому
Войску Донскому от 4 февраля, за № 14, «для поднятия уровня об-
разования гг. офицеров Всевеликого Войска Донского, произведен-
ных в первый офицерский чин за боевые отличия», учредил при Ата-
манском военном училище шестимесячные офицерские курсы.
На курсы командировались офицеры до чина войскового старши-
ны включительно, по выбору начальников частей и по наряду штаба
корпуса. Они должны были «обладать крепким здоровьем и устойчи-
выми нравственными качествами». Офицеры, успешно окончившие
курсы, должны были приобрести права кадровых офицеров, причем
за время нахождения на курсах несли обязанности юнкеров учили-
ща. (При окончании курсов выяснилось, что программу военного
училища на курсах полностью не прошли, а поэтому права кадровых
офицеров, окончивших полный курс военного училища, им не дано.)
308
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Всего на курсы было командировано 200 офицеров, сведенных в две
сотни, по 100 офицеров в каждой.
Тем временем как наше командование, несмотря на тяжелые ус-
ловия жизненной обстановки, неустанно занималось организацией и
укреплением армии, французы, действуя «согласно принятому окон-
чательному решению» (заметка генерала Бруссо), задумали нанес-
ти ей удар, способный, по их мнению, окончательно ее распылить.
26 марта был объявлен по частям и расклеен по лагерю приказ ко-
мандующего французскими войсками генерала Бруссо от 25 марта, в
котором говорилось, что «Верховный комиссар Французской респуб-
лики на Востоке сообщил генералу Врангелю, что правительство ре-
шило прекратить в кратчайший срок всякий кредит на содержание
русских беженцев». Мало того, «французское правительство не наме-
рено содействовать, ни даже допустить новые действия генерала Вран-
геля против советской власти». «При этих условиях, — говорилось
далее, — беженцам предстоит выбрать одно из трех следующих по-
ложений: 1. Возвратиться в Советскую Россию. 2. Выехать в Брази-
лию. 3. Самим обеспечить свое содержание».
Даже надежда на скорое падение власти большевиков у казаков
отнималась — «из полученных до сего времени французским прави-
тельством сведений установлено, что нынешние восстания в России
накануне их подавления, по крайней мере со стороны Кронштад-
та», и как бы косвенно казакам указывался лучший выход из поло-
жения — «с другой стороны, люди, уже отправленные в Новорос-
сийск, якобы хорошо были приняты и им не причинено никакого
зла». Бразилия, по словам приказа, «согласна принять 20 000 бежен-
цев, условия существования там, по-видимому, хороши и благопри-
ятны, и эмигранты сохраняют русскую национальность».
Русскому командованию предлагалось сообщить число людей, же-
лающих ехать в Советскую Россию и Бразилию, причем указывалось,
что в последнюю могут быть приняты только земледельцы. Собст-
венно говоря, приказ этот сделался известным в частях еще вечером
25 марта. Из уст в уста, от казака к казаку, стоустой молвой раз-
неслось по лагерю — кормить бросают и роковое «Совдепия, Бра-
зилия или собственное иждивение в Константинополе». Тяжелое,
гнетущее впечатление произвел на казаков этот приказ.
Еще ранее, при первых записях в Бразилию, казакам не раз и
подробно рассказывалось об этой далекой стране, с ее громадными,
девственными еще степями и лесами, убийственным для европейца
климатом и лихорадками. Ехать туда, за океан, значило обречь себя
на долю белого раба, без сколько-нибудь реальной надежды возвра-
309
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
щения на Родину, причем, что особенно пугало казаков, французы
оговаривались, что возвращение на Родину может быть «только за
собственный счет эмигранта».
Перейти на собственное иждивение также никто не мог за отсут-
ствием каких-либо средств, и, естественно, оставался последний вы-
ход — Советская Россия, но ехать туда — значило для многих ехать
на верную смерть в застенках чрезвычайки или от голода и тяжелых
принудительных работ в концентрационных лагерях.
Что же касается офицеров, то для них ехать в Совдепию на смерть
было единственным возможным выходом, так как в приказе прямо
оговаривалось, что желающие ехать в Бразилию «должны быть обя-
зательно земледельцами». Конечно, очень небольшой процент офице-
ров мог удовлетворить последнему условию, причем много и много
офицеров были не раз раненные, искалеченные люди, всю жизнь свою
проведшие на военной службе, отдавшие Родине и силы, и здоровье
и конечно уж не способные ни к какому физическому труду. Им со-
гласно приказу французов оставалось или нищенство и затем голод-
ная смерть в Константинополе, или более близкая смерть — от руки
большевиков. Иного выхода не было.
Да и среди казаков, прошедших горнило семилетней непрерыв-
ной войны, также немало было людей израненных, искалеченных и
к труду не способных. «Воевали, воевали, — говорили они, — пере-
ранены, перекалечены все, кровь свою проливали, ихними же (фран-
цузов) союзниками были, с Самсоновым ходили, — вставляли неко-
торые, — а теперь, значит, нас на зарез, к большевикам... За что же?
Что жидам не подчинились?..» И много горьких слов говорили тогда
казаки.
Всю ночь тогда не спали... Точно встревоженный муравейник,
шевелился лагерь. Из палатки в палатку, к родным, знакомым, ста-
ничникам и хуторцам ходили казаки поговорить, поделиться горем
и сообща обдумать, как быть дальше. Только под утро, перед рас-
светом, лагерь, казалось, затих.
Рано утром 26-го проснувшиеся казаки увидели в тумане залива
стройные колоссы «Решид-паши» и русского транспорта «Дон». Это
казаки чаталджинских лагерей прибыли на остров. Пароходы броси-
ли якорь сравнительно недалеко от берега, и, когда с восходом солн-
ца рассеялся туман, видны были усеявшие палубу люди, глядевшие на
остров.
К 8 часам все части лагеря были выстроены в своем расположе-
нии. Понуро, с угрюмыми лицами, стояли казаки. Был прочитан при-
каз французов, к которому русское командование добавляло, что ни-
310
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
каких разъяснений по этому вопросу, кроме того, что все едущие в
Советскую Россию будут высажены в Одессе, оно дать не может.
Некоторое время в частях, да и во всем лагере, стояла полная
тишина. Очень немногие из казаков, решивших еще в феврале ехать
в Советскую Россию, неуверенно, точно стыдясь своего поступка,
выразили желание ехать туда. Таких в то время на весь лагерь вряд
ли нашлось более сотни. Казаки в нерешительности переминались
с ноги на ногу и смотрели на пароходы, где, они знали, находился
командир корпуса, который наверняка разъяснит им все и выведет
из тяжелого положения. И действительно, с парохода «Дон» гене-
рал Абрамов тотчас же съехал на берег, в лагерь Донского корпуса.
На пристани он был встречен почетным караулом в составе сотни
юнкеров Атаманского военного училища, со знаменем и хором тру-
бачей, и прямо же с пристани направился к выстроенным полкам.
Точно электрическая искра пробежала по рядам казаков. Уже
одно то, что комкор с ними, что они не брошены на Лемносе на
произвол французов, ободрило их. Как и всегда бывает в таких слу-
чаях, тяжелая атмосфера разрядилась бурными взрывами. Дружным,
несмолкаемым, громким и радостным «Ура!» встретили казаки сво-
его любимого вождя, и уже в этом «Ура!» можно было видеть ответ
французам.
Обходя полки, генерал Абрамов всюду передавал слова привета
Главнокомандующего и заверения его, что войска во всяком случае
будут получать довольствие и после 1 апреля. Как на единственный
выход из создавшегося положения, генерал Абрамов указывал на за-
пись по третьему пункту французских требований (переход на соб-
ственное иждивение), при этом еще раз подтверждая, что к словам
Главнокомандующего надлежит относиться с тем же доверием, как
относились мы и доныне. Эти бодрые слова были встречены казака-
ми бурными криками «Ура, да здравствует Главнокомандующий!».
Командиром корпуса были обойдены все части лагеря в местах их
расположения, и всюду обращение к ним со словами привета и за-
верение Главнокомандующего встречались частями с искренней ра-
достью, как выход для нежелающих ехать ни в Совдепию, ни в Бра-
зилию. «Ура!» перекидывалось из полка в полк, и скоро по всему ла-
герю, из края в край, гремело неумолчное, могучее «Ура!». Послы-
шались звуки музыки. Это трубачи Атаманского военного училища
играли Донской гимн и Преображенский марш. «Ура!» перекинулось
и на пароходы. Далеким отзвуком послышалось у кубанцев. Так, нео-
жиданно для французов, криками верности Главнокомандующему, ар-
мии и Родине ответили казаки на приказ о распылении.
311
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Обход полков и слова комкора рассеяли все сомнения, страхи и
тревогу. Казаки теперь знали, куда им идти, что делать, и выражали
это криком «Ура!», могучим и единодушным. И здесь, на берегу, и
на пароходах, и в далеком Кубанском лагере.
Отношения с французами
Французы, так великодушно оказавшие приют покинувшей род-
ные пределы Русской Армии, с течением времени стали тяготиться
своим гостеприимством и омрачили его рядом мер, клонившихся к
распылению армии, и поступков, дискредитирующих авторитет ее
командного состава. Если постепенно, шаг за шагом, проследить от-
ношения французов к русским, то видно будет, что отношения все
ухудшались и ухудшались и наконец перешли в явно враждебные.
Можно ли это объяснить тяжестью производимых ими расходов
на содержание армии, влиянием левых парламентских групп, проис-
ками ли коммунистов или требованиями международной политики,
покажет будущее, так как только вполне объективное историческое
исследование может правильно осветить этот вопрос. В задачу же
настоящего очерка входит лишь указание некоторых фактов, свиде-
телями которых были чины Русской Армии, и документов, имеющих-
ся в руках командования.
С другой стороны, некоторые трения и инциденты между русским
командованием и отдельными представителями французского коман-
дования можно объяснить только нетактичностью и иногда преступ-
ным поведением последних, что, конечно, нельзя ставить в связь с
общей политикой французов, точно так же, как нельзя ставить в связь
отдельные случаи особенно благожелательного отношения.
В общих вопросах по управлению войск, охране лагерей и вообще
поддержанию порядка французы, желая использовать авторитет рус-
ских властей, требовали от войск безусловного подчинения начальст-
ву и строгой воинской организации. В то же время для достижения
поставленных себе задач по записям в Иностранный легион, Совде-
пию и по распылению армии они не останавливались перед откры-
тым дискредитированием русских начальников, отдавая распоряже-
ния, идущие вразрез распоряжениям последних, и минуя русских
начальников. Как на яркий пример этого можно указать хотя бы на
запись в Совдепию и Иностранный легион. Русское командование, не
желая давать лишнего оружия в руки большевиков, согласилось до-
пустить запись только стариков, инвалидов и вообще лиц к военной
312
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
службе не годных — французы широко открыли двери в Совдепию
реем желающим, в результате чего туда уехало много молодых, здо-
ровых и вполне боеспособных казаков. То же наблюдалось и в отно-
шении Иностранного легиона.
, В частности, можно указать на вопросы с обмундированием и до-
вольствием русских войск. В вопросе обмундирования было ненор-
мально то явление, что все русское обмундирование, поступавшее на
Лемнос из отделов снабжения Русской Армии, попадало сначала во
французские склады, откуда поступало в части лишь по настойчивым
ходатайствам русского командования. Часть обмундирования переда-
валась различным командам и учреждениям по личным симпатиям к
ним французских властей, причем никакого отчета в распределении
обмундирования французское командование никому не давало, а оде-
вало кого хотело, до своих солдат включительно. Позже часть обмун-
дирования раздавалась отъезжавшим в Совдепию, Бразилию и Гре-
цию, как приманка для распыления.
На Станции Хадем-Киой комендант лагеря все получаемое из От-
дела снабжения Русской армии обмундирование передавал в распо-
ряжение командира Донского корпуса для распределения между ча-
стями, и только часть обмундирования была выдана помимо его
частям 1-го армейского корпуса (рабочей сотне на станции). Впро-
чем, и сюда не все обмундирование доходило в должном количе-
стве. Было и похищено не оказавшееся при распаковке обмундиро-
вание в пути, «взято» ли оно французами, не выяснено. Наиболее
благоприятные отношения были проявлены французами к так на-
зываемой «рабочей роте», получившей одеял и обмундирования чуть
ли не в четыре раза более, нежели Донские части, сообразно их
численному составу. Объяснить это можно тем, что рота эта обслу-
живала главным образом французов.
В вопросе довольствия, к тому, что уже говорилось, нелишне доба-
вить, что французские интендантские чины, ведавшие довольствием,
часто оказывались склонными не выдавать полностью всего причита-
ющегося и вместе с тем были нередко несговорчивыми, заносчивы-
ми, крайне грубыми и обидчивыми, когда им предлагалось выдавать
точно по весу и, в случае недодачи, составлять акты.
На этой почве возникло несколько инцидентов, не говоря уже о
почти ежедневных недоразумениях. «При обследовании вопроса об
ежедневной недостаче при получении продуктов из французского
склада приемщиками Санджакского и других лагерей и фактичес-
кой поверки приема продуктов, — доносил корпусный контролер
Донского корпуса рапортом от 1 февраля, за № 14, — выяснилось
313
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
следующее: 1) ежедневно выдается лейтенантом Фуссо приемщикам
продуктов почти на 1 /3 меньше положенного, обозначенного в на-
кладных; в особенности недостача наблюдается при выдаче сахара,
риса, фасоли, чечевицы и консервов; 2) накладные совершенно не
соответствуют фактической выдаче; 3) представители французского
интендантства не разрешают делать оговорки в накладных».
По приказанию командира корпуса была назначена постоянная
комиссия для определения недополученных продуктов, которая вы-
яснила, что лейтенант Фуссо действительно выдавал консервы, «счи-
тая ящик в 50 килограммов, тогда как фабричная и действительная
дата на ящике 30 килограммов». Сахар, соль, чечевица, бульон так-
же выдавались в меньшем количестве. Лейтенант Фуссо отказывал-
ся участвовать в комиссии так же, как отказывал он приемщикам
делать оговорки о недополучении продуктов в накладных. О дейст-
виях лейтенанта Фуссо было доведено до сведения высших фран-
цузских властей, и только после этого продукты начали выдаваться
полностью.
В различного рода столкновениях между русскими и французскими
воинскими чинами, в оскорблениях отдельных лиц, женщин, даже це-
лых частей и команд (на Лемносе) французское командование всег-
да старалось найти оправдательную причину и никогда не наказывало
своих чинов за различного рода проступки, стремясь в таких случаях
замять дело или отделаться молчанием, в чем можно усмотреть если
не поощрение, то, во всяком случае, полное безразличие к бесправ-
ному положению русских.
С целью ли безопасности окрестного населения, как карантинная
мера или с какой-либо другой целью лагеря были оцеплены француз-
скими постами, никого не выпускавшими за оцепление, кроме ко-
манд, идущих за дровами, и лиц, имеющих специальные пропуска.
Всех пойманных за оцеплением возвращали в лагерь, нередко при
этом грабя и избивая. Как общее явление, французские солдаты, со-
стоявшие по большей части из марокканцев, были крайне грубы в
обращении с русскими, не исключая ни военных, ни даже женщин,
причем зачастую склонны были пускать в дело оружие.
Так, 15 декабря в лагере Санджак-Тепе французским патрулем
были убиты два и тяжело ранен один казак 6-го Ермаковского пол-
ка. Дознанием и медицинским осмотром трупов убитых и ранено-
го с несомненностью установлено, что выстрелы были произведены с
очень близкого расстояния, почти в упор, что явствовало как из ха-
рактера ранений, так и из того, что в нескольких шагах от трупов
убитых были найдены патронные гильзы, оставшиеся после стрельбы
314
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
патруля, причем установлено, что один выстрел был произведен в
спину при лежачем положении пострадавшего. Никакого оружия у
убитых и раненого, кроме поломанного клинка шашки, употребляв-
шегося обыкновенно для рубки дров, не было.
v По словам раненого казака, он ходил со своими товарищами на
•поиски дров. Ничего не найдя, они возвращались в барак, когда около
того места, где сложены снаряды, вблизи землянок л.-гв. Казачьего
полка, были обстреляны на близком расстоянии французским патру-
лем, открывшим огонь без всякого предупреждения. Казаки броси-
лись бежать и, наткнувшись на яму, упали в нее, укрываясь от выст-
релов. Вслед за этим к яме подошли французские солдаты, начавшие
в упор расстреливать лежавших в ней казаков. Вскоре после этого
группа русских, среди которых находилась сестра милосердия, пытав-
шихся оказать помощь раненым, были также обстреляны француз-
ским патрулем и лишь случайно избежали смертельной опасности.
11 декабря на станции Хадем-Киой французским офицером и сол-
датами были избиты сотник Пономарев и казак Захаров. Били при-
кладами, кулаками и ногами. Дознанием выяснено, что казак Захаров
был задержан с пустыми ящиками от снарядов, взятыми им, по-ви-
димому, для растапливания. Что же касается сотника Пономарева, то
показаниями многочисленных свидетелей установлено, что пострадал
он совершенно невинно, исключительно благодаря незнанию фран-
цузского языка и нежеланию французских властей разобраться в про-
исшедшем.
Были и другие случаи насилия, оставшиеся совершенно безнака-
занными: 1) нападение конного марокканца на женщин, жен офи-
церов, с попыткой изнасилования, причем нападавший угрожал ору-
жием прибежавшим на помощь офицерам; 2) нападение марокканца
на казака и ограбление его под видом обыска оружия; 3) изнасило-
вание калмычонка; 4) нападение конного марокканца на сестру ми-
лосердия с попыткой ее изнасилования; отбиваясь, сестра поранила
марокканца в щеку и нос выхваченным ею у него же из-за пояса
штыком. Все эти насилия были совершены на границе лагерной чер-
ты, охраняемой французскими постами. О них было своевременно
доведено до сведения командующего французским Оккупационным
корпусом, но к каким-либо реальным результатам в смысле наказа-
ния виновных это, по-видимому, не повело.
Были случаи и самозащиты, не лишенные находчивости и чисто
казачьей сметки. Чилингирцы рассказывали, что за лагерем на ка-
зака напал конный марокканец и, угрожая винтовкой, потребовал
отдать ему кошелек, часы и наиболее ценные вещи. Почему-то ему
315
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
понравились сапоги, которые он также потребовал отдать ему. Ка-
зак знаками показал, что самостоятельно он не может снять сапог,
и просил марокканца помочь ему. Ничего не подозревая, уверен-
ный в своей силе и неприкосновенности, последний сошел с лошади
и положил винтовку на землю с целью помочь казаку снять сапоги.
Как только марокканец выпустил из рук винтовку, казак бросился
на него и ударами кулаков сбил с ног. Затем завладел его винтов-
кой и, угрозами стрелять, принудил марокканца идти в лагерь, где
он и был передан французскому коменданту. Был ли наказан тот
марокканец — неизвестно, но чилингирцы его с тех пор в лагере
не видели.
После известного прискорбного случая в лагере Санджак-Тепе при
отправлении на Лемнос частей 1-й дивизии со стороны французов по-
сыпался ряд репрессивных мер и, как одна из них, запрещение русским
на станции и в поселке Хадем-Киой выходить из дому позже семи ча-
сов вечера. Лица, выходившие из дому позже этого часа, должны были
быть снабженными особыми пропусками, выдаваемыми французами.
Но и это не гарантировало их от столкновений с французскими патру-
лями и избиения. Так, около семи часов вечера 20 января французским
патрулем был избит посланный по делам службы казак, несмотря на то
что он имел выданный французским комендантом пропуск. В ночь на
22 января вновь повторился аналогичный случай насилия чинов фран-
цузского патруля над тремя казаками, высланными на посты для сме-
ны дневальных у интендантских складов, хотя старший из этих каза-
ков-дневальных имел выданный французским комендантом пропуск.
Об этом было сообщено французским властям, но никакого ответа на
переписку не последовало.
Это — отношения с солдатами и, косвенно, с французским ко-
мандованием, покрывавшим проступки своих солдат. С офицерами,
как в случаях официальных сношений, так и в частных, отношения
были вполне корректные, выдержанные и наружно приличные. Если
и были какие-либо инциденты, то исключительно лишь на почве вы-
дачи продовольствия, когда известный уже лейтенант Фуссо позволял
себе грубые выходки в отношении русских интендантских чинов, не
исключая при этом и офицеров.
Интересно указать на те трудности, с какими давались пропуска
в Константинополь. Естественно, в интересах французов, уже полу-
чивших инструкции из центра о распылении армии, было бы возмож-
но шире снабжать русских пропусками в Константинополь и, таким
образом, снимать со своего иждивения в лагерях; и в том, что имен-
но пропуска эти выдавались с неимоверными затруднениями, мож-
316
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
но усмотреть как бы невидимую руку, удерживавшую армию от рас-
пыления.
Однако в то же время секретным приказом генерала Шарпи от
14 января, за № 3070/3, намечены мероприятия к сокращению числа
довольствующихся на французском пайке, к распылению армии, под-
рыву авторитета командного состава и к беспрепятственному выезду
отдельных колеблющихся чинов в Советскую Россию. «Одной из глав-
нейших задач наших в настоящее время, — говорилось в этом при-
казе, — является возможно скорейшая эвакуация на постоянное жи-
тельство русских беженцев, как гражданских, так и военных, которые
пожелали бы вернуться на родину или на какое-либо постоянное ме-
сто жительства.
Для осуществления этой цели комендантам лагерей предлагалось
прежде всего известить русских беженцев, что французское правитель-
ство не только не старается их задерживать, но усматривает даже
выгоды в водворении на родину или на постоянное место жительства
возможно большего количества беженцев».
Дальнейшие положения приказа известны из приведенной выше
«заметки» генерала Бруссо на острове Лемнос. «Существует опасе-
ние, — заканчивался приказ, — что при применении вышеупомяну-
тых мер придется встретиться с тем положением, что русское коман-
дование могло бы до сих пор, несмотря на все, все же желать не про-
изводить демобилизации армии, каковая мысль могла бы побудить
русское командование задержать в рядах армии путем убеждений,
интриг или даже путем насилия лиц чисто русского происхождения
или других национальностей, желающих покинуть армию в целях на-
правления на постоянное местожительство. С этой точкой зрения
надлежит считаться лишь в такой мере, чтобы не слишком резко ей
противиться. Действительно необходимо, чтобы русское командова-
ние сохранило известный авторитет для того, чтобы помочь нам под-
держивать порядок и дисциплину, но при условии, конечно, чтобы
этот авторитет не препятствовал бы нам в деле эвакуации беженцев».
Этими словами дается исчерпывающая характеристика русско-фран-
цузских отношений того времени.
В заключение остается сказать несколько слов о переброске Дон-
ского корпуса на остров Лемнос. Лагеря Чаталджинского района вна-
чале совершенно не были приспособлены к жизни людей, и неко-
торые из них, как Чилингир, отличались антисанитарными условия-
ми, вызывавшими большую заболеваемость и смертность. Поэтому со
стороны командования стали поступать заявления с просьбой пере-
вести лагеря в другое место. Французское командование первоначаль-
317
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
но ходатайства отклоняло, но в конце декабря стало энергично на-
стаивать на этом.
Между тем казаки уже обжились в лагерях, поустроились, затра-
тив на это массу труда и времени, и не имели уже никакого жела-
ния ехать на Лемнос, опасаясь полной беспомощности на острове,
вдали от материка. Атаман неоднократно посещал Верховного комис-
сара Франции и командира французского Оккупационного корпуса
генерала Шарпи и ходатайствовал об оставлении Донского корпуса в
Чаталдже; телеграммой в Париж просил о том же и французское пра-
вительство. Главнокомандующий энергично поддерживал ходатайст-
ва атамана, но все было безуспешно, и французы продолжали на-
стаивать на перевозке корпуса на Лемнос, угрожая лишением про-
довольствия.
С другой стороны, и казаки, и командование опасались, что имен-
но на Лемносе французы прекратят выдачу довольствия, чем поста-
вят их в безвыходное положение. Основания к такому опасению были
в официальном заявлении председателя Совета министров г-на Лейга
о том, что правительство Франции будет давать довольствие войскам
генерала Врангеля только до 1 февраля. «...Без утверждения, что час-
ти Донского корпуса будут довольствоваться Оккупационным корпу-
сом и после 1 февраля, — телеграфировал командир Донского корпуса
генерал Абрамов генералу Шарпи, — я не могу отдать приказа Дон-
скому корпусу отправиться на необитаемый остров». «...Прошу Ва-
шего содействия, — телеграфировал он же генералу Шатилову, —
отложить начало перевозки до первых чисел февраля, чтобы избавить
людей от новых ничем не вызываемых испытаний, связанных с пе-
реездом и устройством жилища в самое дурное время года».
В ответ на это генерал Шатилов сообщал, что «ввиду получения
из Парижа уведомления, что французская палата вотировала закон о
предоставлении французскому правительству 100 000 000 франков на
содержание крымских беженцев, Главнокомандующий приказал Вам
начать перевозку по сношению с французскими военными властями
Донского корпуса на остров Лемнос», после чего и был отдан соот-
ветствующий приказ по корпусу. Дальнейшее уже было обрисовано
в предыдущем изложении (лагерь Санджак-Тепе).
Предстояла последняя отправка оставшихся частей на Лемнос, ког~
да почти накануне отправки среди казаков вновь разнесся тревож-
ный слух, что с 1 апреля французы прекращают довольствие казаков
на острове Лемнос. Между прочим генерал Абрамов говорил: «Я не
могу отдать приказа об отправке казаков на Лемнос, где им не будет
обеспечено продовольствие». Особо командированный офицер штаба
318
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
корпуса посетил коменданта лагеря Хадем-Киой майора Тесьера, и
последний заверил его, что слухи эти не имеют под собой никакого
основания. Тем не менее тот же офицер был командирован в штаб
.Главнокомандующего. Из переговоров с французским командовани-
ем выяснилось, что французы действительно прекращают довольствие
русских войск, но что «на Лемносе довольствие будет еще продол-
жаться». Тревожные слухи рассеялись, и под свежим впечатлением,
что «кормить будут», казаки поехали на Лемнос.
Аемнос. Второй период
Перевозка по железной дороге была закончена в два дня. 23-го
были отправлены три поезда: один со строевыми частями из лагеря
Санджак-Тепе, в общем количестве 1234 человека, и два с чилингир-
цами, в количестве 2318 человек. 24-го было отправлено два поезда с
беженцами из Санджак-Тепе — 1138 человек и второй — со всеми
обитателями лагеря Хадем-Киой, включая и штаб корпуса с управ-
лениями и учреждениями, госпиталь, интендантство со складами, ра-
бочую сотню — всего 700 человек. С поездов непосредственно пе-
регружались на пароходы, стоявшие уже у пристани Серкеджи. На
«Решид-пашу» было погружено 3552 человека и на «Дон» — 1527 че-
ловек. Так называемая «рабочая рота», в количестве 311 воинских чи-
нов 1-го армейского корпуса, была оставлена французами на станции
Макри-Киой.
С французами чаталджинского района расстались вполне друже-
любно. Начальник французской дивизии генерал Приу лично приез-
жал на пристань Серкеджи проводить командира корпуса, с выраже-
нием своего расположения и пожеланиями скорого возвращения на
Родину. Переезд по морю совершился без особых происшествий. День
выдался на редкость погожий, весенний, теплый и солнечный, море
было совершенно спокойно, и почти все казаки повылезали на палу-
бу, любуясь видами Мраморных островов и Дарданелл.
Утром 26-го проснулись уже на Лемносе. В нерассеявшемся еще
тумане вырисовывался голый скалистый берег с разбросанными мес-
тами стройными рядами белых палаток. Толпясь на палубе, казаки с
любопытством и некоторым страхом разглядывали таинственный и
все еще страшный «Ломонос».
Насколько страшным казался Лемнос, можно видеть хотя бы из
такого факта: несмотря на то что о Лемносе много раз сообщали
казакам самые подробные и правдивые сведения, которые, казалось,
319
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ыжша были бы рассеять все страхи и ужасы, многие казаки, осо-
бенно старших возрастов, все еще находились под гипнозом, навеян-
ным фантастическими рассказами об острове, и не особенно поверили
успокоительным заверениям начальства. «Уговаривают», — решили
они и начали собираться на Лемнос «по-своему». Деды-беженцы, от-
правляясь на остров, прежде всего запаслись водой, наполнив ею всю
имеющуюся у них посуду и множество бутылок. Молодежь, конечно,
подтрунивала над стариками, возившимися с тяжелым и громоздким
грузом. Каково же было смущение дедов, когда некоторых из них,
прямо же по высадке на берег, нагруженных привезенной с собою
водой, подвели к ближайшему колодцу и предложили набирать воды
сколько им вздумается, а там, дальше, и ручей с пресной водой по-
казали...
Вид острова был унылый. Невысокие горы, почти лишенные рас-
тительности, неопределенного, серовато-желтого оттенка, окаймляли
громадную бухту, как-то нелепо громоздились друг на друга и слива-
лись вдали с туманом моря. Вот и все. Ни леса, ни высокой выдаю-
щейся горы, ничего, что могло бы остановить на себе взгляд. Только
местами, едва приметными оазисами, разбросаны деревеньки да го-
род Мудрое, несмотря на его выдавшийся собор, также казавшийся
небольшой деревней.
Еще на рассвете казаки уже увязались и теперь сидели на вещах в
томительном ожидании выгрузки, которая, по предположению, дол-
жна была начаться в шесть часов утра. Время текло. К пароходам
подходили и увозили одиночных пассажиров катера, но ожидаемых
болиндеров для выгрузки все не было и не было. Около восьми утра
по группам пробежало — всем собраться по своим частям, и немно-
го позже начальники огласили приказ французов о том, что они пре-
кращают довольствие и предлагают казакам три выхода: Совдепия,
Бразилия и собственное иждивение. По прочтении приказа началь-
ники по возможности разъяснили казакам, что это только угрозы
французов, средство снять малодушных с пайка, и что, конечно, фран-
цузы фактически не перестанут кормить.
Приказ этот произвел впечатление грома в ясном небе. Вначале
казаки его просто не поняли, так неожиданно это было для них.
Еще бы! Только что два дня тому назад им говорили, что именно
на Лемносе-то и будут кормить, что на это отпущено французским
правительством много-много миллионов франков, а теперь, когда
привезли на остров, — вдруг объявили, что кормить не будут и
предлагают расходиться кто куда хочет и в первую очередь, конеч-
но, в Совдепию... Когда первое оцепенение прошло, казаки ожив-
320
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
денно задвигались, заговорили и, точно громадные встревоженные
ульи, загудели пароходы. Больше всего, разумеется, было ругательств.
Если бы французы, конвоировавшие пароходы, понимали по-рус-
ски, много нелестных эпитетов услышали бы они по адресу Вели-
кой Нации.
Все-таки надо было решаться на что-либо, так как вместе с тем
было объявлено, что выгрузка начнется только тогда, когда точно
определится число желающих ехать в Советскую Россию, которые
выгружаться не будут, а на тех же пароходах поедут обратно в Кон-
стантинополь. Еще раз собрали казаков, и командир корпуса лично,
с капитанского мостика, в коротких словах указал им создавшуюся
обстановку и призывал их не особенно поддаваться французским
страхам.
Как и на берегу, командир корпуса указал казакам выход из со-
здавшегося положения — запись по третьему пункту французских
требований, передал слова привета Главнокомандующего и завере-
ния его, что и после 1 апреля казаки с пайка исключены не будут,
и указал, что к словам Главнокомандующего надлежит относиться с
тем же доверием, как относились и до настоящего времени. Как раз
в то время, когда командир корпуса говорил с казаками на транс-
порте «Дон», на берегу слышалось раскатистое «Ура!». Крики рос-
ли, ширились, играла музыка, и, когда командир корпуса кончил
говорить, ответом ему было также громкое «Ура!». Кричали и на
«Решид-паше».
После произведенного опроса и выяснения желающих ехать в
Совдепию началась выгрузка на берег. Благодаря мелкому дну па-
роходы не могли непосредственно подходить к пристани, и выгруз-
ка производилась на баржах, медленно и нудно.
Из казаков, находившихся на «Решид-паше», изъявило желание
ехать в Совдепию и осталось на пароходе 19 офицеров, 5 чиновни-
ков и 749 казаков; на «Дону» желающих ехать не оказалось.
К семи часам вечера выгрузка была приостановлена. Оставшиеся
на «Дону» беженцы и лазарет были перевезены на берег Калоераки,
где и выгружены на следующий день. Все же строевые части были
размещены на Мудросском берегу. Начинался второй период «Лем-
носского сидения» донских казаков.
С прибытием генерал-лейтенанта Абрамова начальствование над
группой из Донского и Кубанского корпусов, находившихся на Лем-
носе, было объединено в его руках, и все последующие сношения с
французским командованием на острове производились уже непос-
редственно через него.
11 «Белое движение*, т 12 321
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Штаб корпуса по-прежнему оставался на Мудросском берегу, а
штаб группы, в числе девяти человек, разместился на полуострове
Калоераки. Начальником штаба группы был назначен Генерального
штаба полковник Ясевич175, а штаб-офицером для поручений Гене-
рального штаба полковник Зайцов176, через которого и происходили
все непосредственные сношения с чинами французского командова-
ния на Лемносе.
Ежедневно в десять часов утра у французского генерал-губернато-
ра острова Лемнос, генерала Бруссо, назначался «рапорт» начальни-
ков различных отделов французского управления; к этому «рапорту»
являлся и полковник Зайцов, который докладывал генералу Бруссо все
текущие дела по штабу русской группы и тут же получал те или иные
указания для доклада генералу Абрамову.
Нужно отметить хорошую постановку и налаженность работы во
французском штабе — все ответы и распоряжения обыкновенно да-
вались немедленно и притом, в большинстве, во вполне определен-
ной форме, но только в присутственные часы (9—12 и 14—17 часов);
в другое время обращаться во французский штаб было бесполезно,
ибо никто никого по делам службы не принимал. Все чины француз-
ского штаба, включая и генерала Бруссо, свободно говорили по-рус-
ски, чем и объясняется та легкость и непосредственность сношений
французского штаба с русскими в лагерях (минуя русские власти),
которые установились французами для более широкого распростра-
нения в русской массе французских требований и информаций в же-
лательном для французского штаба направлении.
«Второй период» начался отчаянной атакой французов на казачьи
позиции. Французы, обескураженные тем, что никто из казаков не
пожелал отправиться ни в Совдепию, ни в Бразилию, ни перейти на
собственное иждивение, и приписывая это всецело давлению со сто-
роны русского командного состава, пошли на крайнее средство. «Как
следствие моего приказа за № 1515, — говорил генерал Бруссо в
приказе от 26 марта, за № 50, — будет произведен опрос всех каза-
ков с целью выяснения желающих из них отправиться куда-либо.
Чтобы обеспечить полную искренность, соответственно взгляду фран-
цузского правительства, этот опрос должен быть произведен француз-
скими офицерами, которые, в сопровождении небольших отрядов,
посетят различные полки и соединения, спросят у людей, известен ли
им приказ № 1515 и рассеют ложные слухи, которые уже распро-
странены» .
Очевидно опасаясь, что при опросе и «рассеивании ложных слу-
хов» о Советской России французские офицеры могут подвергнуться
322
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
различным неприятностям со стороны казаков, быть оскорбленными
или даже избитыми, генерал Бруссо назначил для охраны каждого
офицера отряд из 15 стрелков и четырех конных жандармов. Кроме
того, порядок в лагере должен был поддерживаться особым отрядом
из 20 матросов с французского стационера «Ова», под командой офи-
цера. «Всякие крики или угрожающие жесты, — заканчивался при-
каз, — должны быть немедленно подавлены. Я укажу час, когда это
запрещение будет снято». Однородные распоряжения были отданы
и в Кубанском лагере.
Настало 28 марта, день опроса. Снова были выстроены полки,
только теперь казаки и офицеры отдельно. Французские офицеры,
майор Бренн, капитан Пере и капитан Мишле, обходили части, еще
раз перечитывали известный уже приказ о распылении, о том, что они
прекращают довольствие, и предлагали тем, кто желал бы поехать в
Совдепию, выйти вперед. При этом в некоторых частях указывалось,
что «люди, уехавшие в феврале, приняты советской властью и им не
причинено никакого зла». О Бразилии говорилось как-то вскользь, а
главное внимание было обращено на Советскую Россию. Говорилось
также, что советская власть укрепилась, что восстания в большинстве
подавлены или находятся накануне подавления, что слухи о голоде
сильно преувеличены, что дальнейшая вооруженная борьба с больше-
виками ни в каком случае не будет допущена, что казакам скоро
придется самим заботиться о своем пропитании и что тем из них,
«кто не чувствует за собой особой вины перед большевиками», луч-
ше всего вернуться на родину. Все это говорилось на французском
языке и тотчас же переводилось на русский сопровождавшими фран-
цузов переводчиками. Кое-кто из казаков обращался к французам с
вопросами, прося разъяснений по некоторым пунктам приказа.
Перед этим начальники, разъясняя казакам приказ, говорили, что
все «перешедшие на собственное иждивение», но не вышедшие из
армии, то есть не уехавшие куда-либо и не переведенные на бежен-
ское положение, будут довольствоваться на средства Главнокомандую-
щего, что в будущем явится возможность помощи со стороны аме-
риканского Красного Креста, а затем и переезд в Балканские стра-
ны. В своих ответах французы говорили, что «в Балканские государства
вас не пустят, кормить будет некому, а все заявления вашего началь-
ства не соответствуют действительности и являются ложью».
Такие ответы и процедура опроса, носившего характер агитации,
сильно понизили бывшее до того бодрым настроение казаков, упав-
ших духом при виде кажущейся безвыходности своего положения, и
среди них оказались желающие отправиться в Совдепию. Прежде
323
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
всего, конечно, те, кто попал на Лемнос случайно, не был связан с
армией узами многолетней борьбы и давно уже наметил возвратить-
ся домой, но за ними потянулись и старые бойцы, ненавистные вра-
ги большевиков, причинивших им немало зла, и сами, в свою очередь,
наделавшие большевикам много неприятностей.
С опущенными головами, ни на кого не глядя, точно стыдясь сво-
его поступка, избегая взглядов остающихся, выходили они из рядов
и становились в группу желающих ехать. Некоторые из них шли не-
решительной походкой, все еще раздумывая, не переменить ли в по-
следнюю минуту своего решения, а некоторые быстро-быстро, почти
бегом, решившись — будь что будет. «Точно в воду бросаются, жиз-
ни себя решают», — говорили про таких казаки. И это было похоже
на истину. Это происходило во всех полках, причем, как общее пра-
вило, больше всего казаков убывало из различных нестроевых частей
и команд. Только в 10-м полку желающих ехать не оказалось, что
отчасти можно объяснить тем, что все, кто задумал уже уехать в Сов-
депию, остались на «Решид-паше».
Всех пожелавших ехать, с вещами, под охраной стрелков, немед-
ленно отводили на пристань, которая с утра уже была оцеплена фран-
цузами. Вещи из палаток собирались и укладывались также под над-
зором французских стрелков. Французы зорко стерегли свои жертвы
и тех, кто уже попал к ним, обратно не выпускали. На пристани, где
были собраны отъезжающие, группы казаков человек в 7—8, в по-
следнюю минуту «передумавших», заявляли французам о своем же-
лании возвратиться в части и просили выпустить их с пристани, но
французы неизменно им отказывали. 29-го, уже на пароходе «Решид-
паша», около ста человек казаков просили французов высадить их
обратно на берег, но им также было отказано. В ночь на 30-е «Ре-
шид-паша» убыл с Лемноса, увозя новую пищу советским чрезвычай-
кам. Всего тогда с Лемноса убыло:
Наименование части Офицеров Чиновников Казаков Всего
Штаб корпуса — — 30 30
Отдельной новой сотни — — 30 30
Коменд. пешей сотни — — 26 26
Управление Инсп. артил. — — 2 2
У правд. Корп. интенданта — 1 121 122
Атаманское военное училище 2 2 48 52
1-й Сводный госпиталь — 2 52 54
Всего 2 5 309 316
324
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Наименование части Офицеров Чиновников Казаков Всего
1-и дивизии:
1-го л.-гв. казачьего полка — — 122 122
2-го Донского полка — .— 8 8
3-го Калединского полка — — 87 87
4-го Назаровского полка — — 105 105
5-го Платовского полка — <— 78 78
6-го Ермаковского полка — — 290 290
Терско-Астраханского полка — •—’ 214 214
1-го артиллерийского дивизиона — — 137 137
Штаб 1-й дивизии — .— 5 5
Управление дивизионного
интенданта — — 11 11
Офицерской сотни — — 3 3
Всего — — 1060 1060
2-й дивизии:
7-го Донского казачьего полка — — 5 ’5
8-го Донского казачьего полка 1 — 8 9
9-го Гундоровского полка 2 1 74 77
1-го Пластунского полка 1 — 141 142
Конвойной сотни — — 25 25
Инженерной сотни — — 3 3
Дивизионного лазарета — — 15 15
10-го Донского казачьего полка Ехать никто не пожелал
Дивизионного интенданта Ехать никто не пожелал
2-го артдивизиона 1 — 84 85
Штаба дивизии — 1 21 22
Всего 5 2 376 383
Технического полка — 1 227 228
Учебной пулеметной сотни — — 25 25
Всего — 1 253 253
Офицеров 7, чиновников 7 и казаков 1968 человек. А всего, с ос-
тавшимися на пароходе «Решид-паша», убыло в Советскую Россию
26 офицеров и 2717 казаков, 12 чиновников, общим числом 2755 че-
ловек, из них 11 женщин и 5 детей.
Не то было в Кубанском корпусе, где процедура опроса проис-
ходила накануне, 27 марта, и где французы, в стремлении отпра-
325
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
вить в Совдепию возможно большее количество казаков, проявили
максимум энергии и бесцеремонности. Производивший опрос ка-
питан Мишле вел себя настолько беззастенчиво, настолько оскор-
бительно не только по отношению к русскому командованию, рус-
скому офицерству, но и вообще, Русской Армии, русскому воинст-
ву, что сопровождавший его по приказанию командира Кубанского
корпуса полковник Никольский вынужден был оставить капитана
Мишле, будучи не в состоянии быть свидетелем всех его выпадов.
«Красной нитью во время всего опроса, — доносил полковник Ни-
кольский, — проходило желание заставить возможно большее ко-
личество записаться в Совдепию, и исключительно туда, ибо при
одном из опросов, кажется — в нестроевой команде училища, о по-
ездке в Бразилию, капитан Мишле заявил, что это у них, то есть
казаков, не спрашивают».
Всякое выражение доверия русскому командованию, крики «Ура!»,
подхватывание своих начальников на руки и тому подобное, капитан
Мишле считал оскорбительным для себя, о чем тут же громогласно и
заявлял полковнику Никольскому. В конвое командира Кубанского
корпуса один из офицеров, есаул К., на вопрос о его желании воз-
вратиться в Совдепию ответил капитану Мишле, что ему, как русско-
му офицеру, обидно слышать от офицера союзной армии предложе-
ние изменить и перейти на сторону врагов. За это капитан Мишле
хотел было арестовать есаула К., и только энергичное вмешательст-
во полковника Никольского и других сопровождавших его офицеров
спасли есаула К.
«По приходе в Алексеевское военное училище, — говорит далее
полковник Никольский, — по желанию капитана Мишле офицеры
были построены впереди, на значительном расстоянии от юнкеров,
и после их опроса капитан Мишле просил их оставаться на месте и
даже не поворачивать голову в сторону юнкеров, «чтобы взглядами
не повлиять». Конечно, среди юнкеров желающих ехать в Совдепию
не оказалось. Тогда капитан Мишле обратился ко мне с просьбой
передать им, что все сведения об американцах, Сербии и т. д. —
ложны, на что я возразил, что этого я говорить не буду, так как у
французов, быть может, есть одни сведения, а у нас другие, и по-
следним я не имею данных не верить. Когда же он повторил мне
это требование тоном приказания, то я ему заявил, что он забыва-
ет о моей роли здесь и что требовать от меня он этого не может.
«Тогда я сам скажу, но я хуже выражусь по-русски». Подойдя к не-
строевой команде училища, капитан Мишле предложил казакам те
же вопросы, что и всюду: «Знаете ли вы о последнем приказе ге-
326
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
нерала Бруссо?» и «Кто желает ехать в Совдепию, выходи сюда».
Кажется, желающих не оказалось, но один из казаков сказал, что
хотим ехать в Совдепию с оружием в руках. Тогда капитан Мишле
громко заявил: «Что же вы до сих пор бегали?» Услышав это, я взял
под козырек и заявил ему, что это уже оскорбление и меня, и всей
Русской Армии и что при таких условиях я сопровождать его отка-
зываюсь, дежурный же офицер по училищу, который здесь присут-
ствовал, сказал, что он об этом подаст рапорт, на что получил от-
вет: «Сколько угодно. В госпиталях инцидентов никаких не было,
однако считаю долгом доложить, что обход был вплоть до тифоз-
ных и рожистых палат и вопросы предлагались даже больным с тем-
пературой в 39—40 градусов».
Всего тогда из Кубанского лагеря в Советскую Россию убыло
1662 человека, из них 24 женщины и 10 детей, сверх того 1452 че-
ловека беженцев, донцов и кубанцев.
При обходе на другой день, 28 марта, Донского лагеря капитан
Мишле и другие французские офицеры не проявляли уже такой энер-
гии и развязности, как это было у кубанцев, чем и можно объяснить
здесь отсутствие каких-либо крупных инцидентов.
Мало-помалу жизнь начала входить в обычную колею, нудную, с
мелкими заботами день за днем и постоянными, можно сказать,
ежедневными ущемлениями французов, причем и жизнь кубанцев
мало чем отличалась от жизни донцов, как и вообще от общелагер-
ной жизни. Прибывшим из чаталджинского района частям францу-
зами не было отпущено ни одной палатки, вероятно, в том пред-
положении, что в Советскую Россию едет более казаков, нежели их
приехало, и что общее количество людей в лагере уменьшается.
Как уже видно из предыдущего, палаток на Лемносе было весьма
ограниченное количество, и новоприбывшие казаки, прямо-таки не
имея физической возможности разместиться в них хотя бы времен-
но, вынуждены были ночь на 27 и 28 марта провести под открытым
небом. Хорошо еще, что погода была теплая. Это также в значитель-
ной степени повлияло на настроение казаков и было одним из толч-
ков в Советскую Россию. «Раз кормить бросают, вот и палаток не
дают», — рассуждали казаки.
Но французы все-таки несколько ошиблись в своих расчетах. На-
селение в лагерях не уменьшилось, а увеличилось на 2324 человека,
считая, что 5147 прибыло и 2775 человек убыло в Советскую Россию.
Тем не менее и после этого французами не было отпущено ни одной
палатки. Мало того, французы потребовали «сдать в резерв освобо-
дившиеся палатки», каковых, конечно, не оказалось. Для равномер-
327
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ного размещения людей была назначена особая комиссия, которой
предписывалось «сделать соответствующие размещения по расчету
не менее 10 человек на малую палатку «Марабу». Кое-как, не без
трений между частями, которым пришлось передавать «излишние»
палатки в другие части и уплотнять население в своих, так как с от-
правкой в Совдепию разместились более свободно в палатках, в за-
висимости от числа уехавших и оставшихся, вопрос с палатками был
улажен.
По установившемуся уже обычаю, как после всех больших отпра-
вок, 2 апреля была произведена фактическая поверка наличного со-
става в лагере, согласно которой налицо состояло:
Название части Офицеров Казаков Женщин Детей Всего
Штаб корпуса (с гауптвахтой) — 403 22 10 435
Французский продмаг 1 29 1 —- 31
Корпусное интендантство 52 131 14 8 205
Донской госпиталь 18 124 25 — 167
Атаманское военное училище 239 471 14 2 726
Технический полк 124 185 21 2 332
Штаб 1-й Донской дивизии 28 104 10 3 145
Управление дивинта 37 96 5 — 138
Офицерская сотня 40 15 7 2 64
Дивизионный лазарет 34 125 8 1 168
Сводный гвардейский полк 82 256 5 — 343
1-й Донской казачий полк 63 171 11 1 246
Калединский полк 33 261 6 2 302
Назаровский полк 45 458 И — 514
Платовский полк 48 445 9 2 504
Ермаковский полк 31 221 8 — 260
Терско-Астраханский полк 197 561 3 — 761
Артдивизон 84 225 8 2 319
Штаб 2-й дивизии с придаточной частью 136 257 25 7 425
7-й Донской казачий полк 119 175 6 1 301
8-й Донской казачий полк 84 266 21 6 377
Гундоровский полк 92 207 17 2 318
10-й Донской казачий полк 75 94 9 — 178
Артдивизион 66 159 5 — 230
Всего 1728 5439 271 J 51 7489
328
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Каковая цифра и была положена в основание дальнейшего доволь-
ствия казаков.
Между тем французы продолжали начатую работу по распылению
армии. На неоднократные просьбы русского командования о подроб-
ном разъяснении положения лиц третьей категории генерал Бруссо
сообщал, что «беженцы, могущие указать лицо, могущее их приютить
в Константинополе и располагающие достаточными средствами, что-
бы прожить там время, необходимое для получения паспорта или
для подыскания должности, могут получить разрешение на выезд», и
предлагал русскому командованию озаботиться о скорейшем выезде
таких лиц в Константинополь, оговариваясь, однако, что «необходи-
мо, чтобы ваши подчиненные не думали бы, что легко прожить в Кон-
стантинополе и найти себе занятия, город перегружен; другими сло-
вами — не нужно рассчитывать поселиться там».
О тех, кто не имеет ни средств, ни близких в Константинополе,
генерал Бруссо говорил, что им запрошен штаб Оккупационного кор-
пуса, сознаваясь при этом, что «прожить на собственном иждивении
русские беженцы, очевидно, не могут на Лемносе и что необходимо
предоставить им возможность выезда». Как бы вскользь указывался
и четвертый выход. «С другой стороны, — заканчивал генерал Брус-
со, — хотя приказ Оккупационного корпуса и не упоминает об этом,
я считаю должным напомнить вам, что молодые люди, желающие
продолжать военную службу, еще могут определиться в Иностран-
ный легион, где им может быть еще предоставлено около 2000 мест.
Я прошу вас не отказать вышеупомянутое предложение сообщить
всем русским беженцам».
Одновременно всеми способами, до подпольного включительно,
велась агитация среди казаков в пользу записи в Бразилию и перехо-
да на собственное иждивение в Константинополь. Казакам говорили:
«В Балканские государства вас не пустят, кормить будет некому и все
заявления вашего начальства не соответствуют действительности и яв-
ляются ложью». Сами казаки уже поняли политику французов, ис-
тинные их намерения, и отношения их с французами все более и
более становились враждебными. «Мы стали французам поперек гор-
ла, и они торгуют нами, в Совдепию везут казаков, а оттуда хлеб».
Однако широко открытая запись в Бразилию подвигалась медлен-
но. Из казаков настоящих, природных земледельцев, мало кто записы-
вался. Записывались главным образом офицеры, в большинстве своем
с земледелием мало что имеющие.
Тогда французы, неуклонно следуя взятому уже курсу, решили
ударить казаков по самому чувствительному месту, по желудку. С
329
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
11 апреля выдаваемый казакам паек был изменен, была уменьшена
выдача хлеба, сахара и чая. Рассуждая теоретически, этот паек, бла-
годаря выдаче фасоли, давал несколько даже большее количество ка-
лорий, но практически уменьшение выдачи хлеба и сахара заметно
отразилось на настроении казаков, тем более что выдаваемая фран-
цузами фасоль была старая, очень плохого качества, дурно развари-
валась, да и топлива-то было мало, и казаки зачастую вовсе не ели
этой фасоли.
ПАЕК С 11 АПРЕЛЯ ПО 19 ИЮЛЯ (в граммах)
Наименование продуктов Количество продуктов Белков Жиров Углеводов Калории
Хлеб 400,0 50,60 2,0 44,53 952,20
Фасоль 300,0 70,95 5,88 166,8 1029,57
Чай 3,0 — — — —
Сахар 26,0 — — 19,76 81,90
Консервы 200,0 37,5 17,8 0,18 315,92
Жиры 20,0 — 19,6 — 182,28
Всего 159,05 45,28 231,27 2561,87
Так как такое уменьшение пайка считалось уже угрожающим для
здоровья людей, то генерал Абрамов приказал корпусному интендан-
ту немедленно закупить муку и с 14 апреля выдавать во все части
Лемносской группы сверх установленного французского пайка еще по
50 граммов муки на человека, исключительно на подболтку и при-
правку к горячим варкам. Кроме того, с июня месяца командиром
корпуса была установлена выдача денег на покупку зелени (лук, поми-
доры, чеснок) во всех частях, имевших артельные варки. Эти допол-
нительные, из средств Главного командования, выдачи муки и зелени
производились до последнего дня пребывания корпуса на Лемносе и
значительно сдабривали как по качеству, так и по количеству скуд-
ный французский паек.
Всего на всю группу выдавалось в день 25—30 пудов муки. Но и
это небольшое требование русских сразу создало большие затрудне-
ния. Французское интендантство отказало в выдаче добавочной муки
даже за деньги. Пришлось покупать на стороне. В Греции продажа
муки составляла монополию правительства и производилась по стро-
гому учету нормальной потребности населения. Для покупки муки,
10 000 пудов, потребовалось усиленное ходатайство перед греческим
губернатором острова Лемнос и даже непосредственное обращение
330
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
командира корпуса к Ее Величеству Королеве Эллионов Ольге Кон-
стантиновне, так как мука для жителей Лемноса привозилась из го-
рода Солоники и на вывоз такого количества, сверх общей потреб-
ности лемносского населения, требовалась санкция министра
внутренних дел греческого правительства. Разрешение было дано толь-
ко на 5000 пудов. Остальное количество муки было прислано Глав-
нокомандующим из Константинополя и, кроме того, исключительно
для Донских частей и беженцев 200 пудов от донского правительства.
Из выдаваемой муки казаки варили лапшу, галушки, пекли лепешки.
С августа дача добавочной муки была увеличена до 100 граммов в день
на человека, так что в этом направлении французское давление не
привело к желанным результатам.
Не довольствуясь уменьшением пайка, французы решили открыто
повести агитацию и перенесли ее на заборы, в виде «литературных»
произведений и различного рода объявлений. В ночь на 17 апреля по
лагерю в громадном количестве экземпляров была расклеена следую-
щая «декларация»: «После эвакуации Крыма русские беженцы без
помощи Франции должны бы были погибнуть от голода и болезней.
Из-за человеколюбия, не имея в виду никакой политической цели,
Франция приняла на себя заботу о беженцах и содержит их почти
уже пять месяцев. Это содержание обходится Франции в 40 миллио-
нов франков в месяц. За пять месяцев ею истрачено 200 миллионов
франков, тогда как гарантии, данные русским командованием и со-
стоящие в судах, сырье и т. д., представляют собою едва 30 мил-
лионов франков. Франция счастлива тем, что она смогла спасти око-
ло 100 000 русских, но, будучи сама сильно изнурена войной, она не
может продолжать бесконечно приносить столь тяжелые жертвы. Для
всех русских беженцев является вопросом достоинства и чести при-
нятие предложенных им способов выйти из положения беженцев и
честно добывать своим трудом средства для существования. Незави-
симо от этого вопроса чести, для беженцев является также вопросом
насущной необходимости обеспечить себе честное и достойное су-
ществование трудом, так как французское правительство вынуждено
рано или поздно прекратить их содержание».
Каждое слово этой декларации говорило само за себя. Можно
себе представить, какое возмущение и даже негодование вызвала эта
декларация среди казаков. Большими группами собирались они у
объявлений, кто-либо громко прочитывал декларацию, после чего все
шумно разбирали и оценивали заявления французов. Каждое слово,
особенно упоминание о «чести и достоинстве», возмущало казаков,
но наиболее резкие реплики вызвало указание французов на то, что
331
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
все русские суда, сырье и другое имущество едва оценивается ими
в 30 миллионов франков.
Уже утром все объявления были сорваны; осталось только един-
ственное объявление на специально для этого устроенной доске у
поста по дороге в город Мудрое, под охраной французского часового.
Около этой доски целый день толпилась группа казаков, не успевших
утром прочитать декларации и тут же, изливая свои чувства, доказы-
вавших бесстрастно наблюдавшему за ними чернокожему стрелку —
сенегальцу, что Франция наша союзница, что «мы за вас кровь про-
ливали», что русские суда стоят куда дороже, нежели «они» их оце-
нивают, и что нехорошо так с союзниками поступать.
Долго еще не могли успокоиться казаки. Участники Великой вой-
ны, они знали о тех громадных и ей ненужных жертвах, которые
принесла Русская Армия во имя общесоюзнических, в частности
французских, интересов. Были среди казаков участники известного
Самсоновского похода, и все знали о нем от братьев, станичников,
хуторцев; много родных и близких им сложило головы в этом по-
ходе, много их самих было переранено и перекалечено. «А кровь
они нашу во что ценят, — говорили казаки. — Сколько мы там
жизней положили. Кабы не пошли тогда с Самсоновым, ни Пари-
жу бы ихнему, да и Франции не дышать. Только нами и спаслись. .
а теперь еще о чести говорят...»
Русское командование, со своей стороны, как бы в ответ на дек-
ларацию, также подвело счеты с французами. В экстренном выпуске
«Вестника Донского лагеря» было приведено сообщение «Российского
Земско-городского комитета помощи российским гражданам за гра-
ницей» о том, что «по прибытии беженцев из Крыма в Константино-
поль французскими властями было взято на учет, а в дальнейшем по-
гружено в склады, находящиеся под их контролем, разнообразное
имущество, вывезенное с Юга России, как то: зерно разное, сахар, та-
бак, обмундирование, белье, подошвенная кожа, мануфактура, сукно,
шерсть, мешки, овчины, обувь, лом железный, цветные металлы, бен-
зин, керосин, вино и мыло — всего на сумму 873 564 фунта стер-
лингов. Разного военного имущества, свинца, канифоли, шурупов, алю-
миния, латуни и прочего, всего на сумму 762 238 фунтов стерлингов;
грузовиков, телефонных аппаратов, машинного масла, авиационного
имущества, автомобилей, электромоторов на сумму 22 727 фунтов
стерлингов — it всего на сумму 1 658 529 фунтов стерлингов. К на-
чалу февраля французами было выдано из Константинополя различ-
ного русского имущества на сумму 79 539 фунтов стерлингов. Снято
с русских трех судов угля общей стоимостью 15 355 фунтов стерлин-
332
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
гов. По общему подсчету имущество Русской Армии, вывезенное уже
из Константинополя французами, оценивается 1 373 615 фунтов стер-
лингов, если же считать все имущество Русской Армии, уже вывезен-
ное французами и находящееся на складах под контролем француз-
ских властей, вместе со стоимостью русских судов, эксплуатируемых
ныне французами, равняется 2 952 585 фунтов стерлингов, что при
переводе на франки равняется сумме около 280 миллионов франков».
Разница с 30 миллионами, конечно, громадная.
Читая расклеенные по лагерю номера «Вестника», казаки букваль-
но впивались глазами в цифры, перечитывали их, а многие и перепи-
сывали. Настроение поднялось — «значит, правду нам говорят, что
армия будет содержаться на средства Главнокомандующего, значит,
не нужно ехать ни в Бразилию, ни в Совдепию, не надо ломать себе
голову на «собственном иждивении»... Все просто и ясно: оставаться
в армии и готовиться к дальнейшей борьбе с большевиками. И в то
время как поднималось и крепло настроение казаков и вера в коман-
дование, росла ненависть к французам.
А в то же самое время к генералу Абрамову вновь поступила це-
лая груда объявлений и листовок — теперь уже о записи в Бразилию.
В препроводительном сношении генерал Бруссо просил «принять все
меры для избежания уничтожения и порчи объявлений» и оговари-
вался, что на этот раз он может предложить казакам только Брази-
лию и отчасти Перу, которая также согласна принять 1000 бежен-
цев-землеробов. О Совдепии же, говорил он, в настоящее время не
может сообщить никаких сведений, «ввиду того что Советы не изъя-
вили желания принять новых русских беженцев, хотя есть указания,
что намерения эти могут еще измениться».
В объявлениях этих говорилось, что бразильское правительство в
штате Сан-Паоло готово дать убежище и работу 20 000 беженцев-
земледельцев и что организуется уже для отправки туда первая пар-
тия в 10 000 человек. Там же говорилось о Перу, согласной принять
1000 земледельцев, о Мадагаскаре, куда требовались хорошие строи-
тельные рабочие-специалисты, и Франции, также согласной принять
некоторое количество сельских рабочих. Об отправках и порядке за-
писи в эти страны ничего не говорилось, а главное внимание было
обращено на Бразилию. О Перу и Бразилии сообщалось, что «эти два
государства — цивилизованные страны, законы которых защищают
и уважают жизнь и достоинство каждого человека, живущего на их
территории. Если бы эта гарантия не существовала, французское пра-
вительство не согласилось бы на отправку (а Совдепия?..) в Брази-
лию и Перу русских беженцев. Слухи, которые распространены о
333
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
судьбе русских беженцев, что будто бы они превращаются в белых
рабов — ложны и тенденциозны. Беженцы, которые едут в Бразилию
и Перу, сохраняют русское подданство, и необязателен для них ника-
кой срок жительства. Климат здоровый и особенно годный для вся-
кого рода работ; земледельческие эксплуатации — огромны и очень
процветают, и беженцы, по их прибытии, могут найти себе работу,
которая позволит им существовать» и т. д.
Очевидно, объявления эти были составлены заранее, так как в них,
хотя и вопреки оговорке генерала Бруссо, все же говорилось о Сов-
депии. Можно подумать, что это было конечным желанием и зада-
чей французов, их idee fixe; о чем бы они ни говорили, в конце кон-
цов сводили на Совдепию... «А все-таки в Совдепию ехать нужно...»
и можно...
«Самые фантастические и тенденциозные слухи распространяют-
ся относительно отправки в Россию. Правда заключается в следую-
щем: беженцы добровольно заявили желание вернуться в Россию,
французские власти вмешивались, чтобы отвергнуть всякое препят-
ствие после добровольного желания, чтобы пароходы снабжены были
необходимым продовольствием, так, например, пароход, который от-
правлен был в Новороссийск, имел для всех пассажиров продоволь-
ствие на 15 дней, тогда как нормальное расстояние только 3 дня.
Пароходы, отправленные в Одессу, имели продовольствие на 10 дней,
вместо двухдневного нормального рейса. Что же касается судьбы бе-
женцев, отправленных в Россию, то радио, посланное 5 апреля из
Москвы, сообщает, что не запрещено вернуться в Россию казакам,
крестьянам и служащим, которые отказались бороться против совет-
ских властей, и никто из них не будет преследован. При организа-
ции новой отправки в Одессу будут приняты необходимые меры, что-
бы все беженцы, желающие вернуться на свою родину, могли свобод-
но выразить свое желание и не были притесняемы во время отхода».
Рядом с этими объявлениями, напечатанными на цветной бумаге
и громадными буквами, издали бросающимися в глаза, было раскле-
ено скромное и коротенькое объявление русского командования, где
в сжатых выражениях сообщалось, что Главнокомандующим прини-
маются меры к снятою казаков с французского пайка и перевозу в
славянские страны. И это-то скромное объявление и привлекало наи-
большее внимание казаков. «Ныне новые тучи нависли над нами... —
говорил в объявленном по частям приказе (№ 138) Главнокоманду-
ющий, — с неизменной непоколебимой верой, как год тому назад, я
обещаю вам с честью выйти из новых испытаний. Все силы ума и воли
я отдаю на службу армии, без различия чинов и частей. Офицер и
334
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
солдат, армейский и казачьи корпуса мне одинаково дороги. Как в
тяжелые дни оставления родной земли, никто не будет оставлен без
помощи. В первую очередь она будет подана наиболее нуждающим-
ся. Как год тому назад, я призываю вас крепко сплотиться вокруг
меня, памятуя, что в нашем единении — наша сила».
Опять у объявлений группами собирались казаки, опять громко и
на все лады обсуждались французские предложения, опять по адресу
французов отпускались нелестные и подчас крепкие словечки. Надо
еще заметить, что с 23 апреля паек был опять несколько изменен.
Вместо 300 граммов, хотя и дурной фасоли, но дававшей значитель-
ное количество калорий, начали выдавать по 90 граммов в сутки на
человека сушеной зелени, что едва ли давало 120—150 калорий, бла-
годаря чему питательность пайка значительно понизилась. Времена-
ми сушеная зелень комбинировалась с фасолью или чечевицей, но в
незначительных дозах, и весь паек теперь давал не более 2000 кало-
рий. Это было одним из способов воздействия на казаков.
Но казаки, на которых-то главным образом и рассчитывали фран-
цузы, не пошли на запись в Бразилию. Пришедший 29 апреля на Лем-
нос «Рион» забрал с собой 656 мужчин, 24 женщины и двух детей,
всего 682 человека. Беженцев уехало 170 человек, из них двое детей и
24 женщины (кубанцев уехало 177 человек, из них 5 женщин). Уеха-
ли главным образом офицеры. Уехали глубоко уставшие люди, нервно
разбитые, которым «куда бы то ни было, хоть на край света, хоть в
черту на кулички» уехать, лишь бы не возвращаться в Совдепию.
В день отправки французами, по обыкновению, были приняты осо-
бые меры безопасности. Пристань охранялась отрядом моряков ста-
ционера «Сичен», эмигрантов собирал по лагерю известный уже ка-
питан Мишле с отрядом в 15 стрелков и 4 конных жандарма. Кроме
того, на пристани находился лейтенант Лулу, отбиравший подписки
от эмигрантов в том, что они действительно земледельцы. По имею-
щимся сведениям, эмигранты эти не были приняты Бразилией, как
не земледельцы, высажены в Аяччио и затем распылились по частным
работам.
Приближалась Пасха. Веками сложившийся быт, обычаи и при-
вычки брали свое, и внутренняя жизнь казаков лагеря шла сама со-
бою, независимо ни от изгнания, голода, отправок, французов, текла
по веками пробитому руслу. Готовились к праздникам. Выскребали
палатки, чистили незатейливую утварь и посуду, многие даже справ-
ляли обновы из «подручного материала», то есть перекрашивали и
перешивали старье. К праздникам готовились как-то особенно чинно
и проникновенно. Здесь, на чужбине, казаки особенно остро чувство-
335
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
i£z.
вали свое одиночество, оторванность от семей, теперь, в празднич-
ные дни, и поэтому всеми силами старались выполнять обычаи Роди-
ны, чтобы тем создать себе хоть отдаленный мираж домашнего уюта,
семьи. С особенной любовью и старанием украшали церкви. Клеили
транспаранты, фонарики, рисовали новые иконы, в Мудросе закупа-
ли бенгальские огни. Еще недели за две до Пасхи в лагере все чаще и
чаще слышалось церковное пение. Это любители-певчие разучивали
пасхальные песнопения.
К празднику, сверх обычного рациона, казакам было выдано рус-
ским командованием 200 граммов муки и по 20 граммов сахару. Кро-
ме того, были отпущены на улучшение питания особые денежные
суммы по расчету полторы драхмы на человека. Сверх того, предста-
вителем американского Красного Креста капитаном Мак-Непом, ко-
торый к тому времени начинал свою деятельность на Лемносе, каза-
кам были выданы табак и папиросы. Греками была предоставлена в
распоряжение русского духовенства старая церковь в городе Мудро-
се, где богослужения совершались по русскому обычаю, русским ду-
ховенством и с русским хором. По соглашению между русским и
французским командованием, казаки в часы богослужения могли хо-
дить в Мудрое без особых пропусков. Церковь, по-видимому давно
уже оставленную, привели в порядок, вымыли, вычистили многолет-
нюю пыль; старинный, великолепной резной работы иконостас под-
новили, вставили на место в зиявшие впадины выпавшие или выну-
тые иконы, благодаря чему церковь приняла уютный вид.
Индифферентные вообще к церковным службам, греки в большом
количестве посещали русскую, как они ее теперь называли, церковь,
восторгаясь новым для них, не слышанным еще тоном русского бого-
служения, порядком и благочинием, и стройным пением русского хора.
В праздничные дни, когда время богослужения совпадало, зачастую в
«русской» церкви бывало куда больше греков, нежели в греческой, в
Мудросском соборе. Особой торжественностью отличалась служба в
четверг на Страстной неделе. Пел соединенный хор дивизий и шта-
ба корпуса. Церковь не могла вместить всех молящихся русских и гре-
ков. Последние, интересуясь русскими обычаями, пришли на этот раз
в особенно большом количестве. Когда после богослужения, возвраща-
ясь в лагерь, русские, по обычаю, несли по городу зажженные свечи,
греки выскакивали из домов, качали головами и кричали: «Русс, Хрис-
тос нет воскрес», очевидно думая, что казаки уже празднуют Пасху.
Встретили Пасху хорошо. С большим подъемом, светло и радост-
но прошла пасхальная заутреня. К разговенью напекли куличей, были
крашеные яйца, к обеду в котлах варилась баранина. Не обошлось и
336
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
без спиртных напитков, которые сами казаки закупили на получен-
ные к празднику драхмы. Целые дни в полковых церквах звонили в
«колокола», представлявшие собой не что иное, как обрезки рельс,
железные шпалы и куски старого железа, целые дни по лагерю из
края в край неслись песни разговевшихся казаков.
В 12 часов 1 мая, на первый день праздника, все части корпуса
были выведены на парад, и командир корпуса христосовался с казака-
ми и поздравлял их с праздником. Бодро и весело прошли ожививши-
еся казаки, громко и радостно отвечали на приветствия командира
корпуса. Все не принимавшие участия в параде чины корпуса, персо-
нал госпиталей, даже греки из Мудроса — все это вышло посмотреть
на парад. Теплая весенняя погода, солнечные дни, затишье, что на
Лемносе, с постоянными ветрами, случается очень редко, — все это
поддерживало праздничное настроение. Так, незаметно, в празднич-
ном оживлении, прошли три дня.
Широкая казачья натура, не мирившаяся с теснотой лагерной жиз-
ни, в праздник нашла себе выход. Город Мудрое и все окрестные де-
ревни в эти дни были переполнены казаками, пробиравшимися туда
несмотря на все запреты, оцепления и патрули. Не обошлось, конеч-
но, и без «международных» — греко-русских и русско-французских
конфликтов и осложнений, происшедших главным образом на почве
продажи и распития спиртных напитков. «В течение праздника Пасхи
в соседних деревнях замечался наплыв самовольно отлучившихся из
лагерей казаков и беженцев...» (Приказ Лемносской группы № 21).
«Праздник Пасхи закончен, — напоминал генерал Абрамов. — Во
всех частях продолжал прежним темпом строевые занятия и работы
по приведению в порядок лагеря, палаток, обуви и обмундирования...
В будние дни лагерь должен иметь деловой вид, общие песни, гуля-
ния, музыку прекращать в 22 часа. Безотлагательно прекратить вся-
кую торговлю спиртными напитками и вином в лагерных лавках».
Праздник был закончен, к тому времени казаки поистратили припа-
сенные драхмы, настроение улеглось, и снова потянулись бесконеч-
ные и нудные будни.
Ровно в семь утра в утренней прохладе звучал по лагерю и далеко
разносился по окрестным горам «подъем». Много казаков вставало
еще до этого времени и уже копошилось среди палаток, но после
«подъема» лагерный муравейник все-таки заметно оживал. Мелькали
цветные рубашки казаков, слышался шум, крик и разговоры, от ла-
геря к колодцам, туда и обратно, сновала беспрерывная цепь людей.
Все это продолжалось пятнадцать минут, после чего части выстраива-
лись на передних линейках. Лагерь замирал. Пели общую молитву.
337
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Вслед за молитвой, в тех частях, где была налажена общая варка, раз-
давали чай, там, где общей варки не было, чай готовили самостоятель-
но. Дымили костры на особо отведенных для этого местах за лагер-
ным расположением, суетились около них раздувавшие огонь казаки.
С девяти и до одиннадцати внизу у берега моря на песчаном пла-
цу отмели, твердом как асфальт, производились строевые занятия.
Занимались гимнастикой, одиночной выправкой, шереножным уче-
нием. Занятия были легкие, имевшие, главным образом, моральное
значение. Занимались четыре часа в день, два — до обеда и два —
после обеда, с четырех до шести часов. С наступлением жаркого вре-
мени занятия эти были перенесены на ранние утренние часы.
В Атаманском училище и на офицерских курсах занятия продол-
жались с прежней регулярностью. В жаркие часы дня эти занятия но-
сили классный характер, а в утреннее и вечернее время сотни юнке-
ров и офицеров выводились на плац, и там производились сотенные
и тактические учения. Из России училищем было вывезено четыре
лошади. Лошади эти седлались, и юнкера производили на них «смен-
ную езду», а в праздничные дни даже «загородные» проездки.
В те дни, когда выдавали продукты, а их выдавали сразу на 2—3 дня,
по лагерю, из конца в конец, проносился знакомый уже крик: «Раздат-
чики, за продуктами!..» С мешками, чувалами и жестянками команда-
ми, так как одиночным порядком, во избежание хищения продуктов,
ходить было запрещено, раздатчики отправлялись на пристань, где бы-
ло расположено интендантство. Пристань находилась в полутора-двух
километрах от лагеря и была соединена с последним дековилькой, по
которой и перевозились продукты и другие тяжести. При этом наблю-
далось своеобразное развлечение. Часть казаков, положив на вагонет-
ки чувалы и жестянки, садились сами и катились вниз; под уклон, ме-
стами довольно значительный, вагонетки развивали большую скорость,
причем не обходилось и без приключений. Случалось, что вагонетки
сходили с рельс и разбивались. К счастью, такие крушения обходились
без жертв.
Раздача и дележка продуктов производилась по установленному
уже обычаю, точь-в-точь как это делалось в Чилингире, Санджак-Тепе
или других лагерях, с таким же «кому?» и кропотливым, можно ска-
зать, аптекарским делением «полагаемого». Да и весь порядок дня
был общелагерный, твердо установившийся. Так же на кострах гото-
вили обед, ужин, кипятили чай, так же стирали белье, искали насе-
комых, с таким же трудом добывали топливо, ходили за колючкой,
бродили по пристаням и оставленным греками строениям в поисках
какой-либо щепки, кола или доски.
338
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
В восемь вечера, по-лагерному в девять, так как часовая стрел-
ка была переведена на час вперед, полки выстраивались на поверку.
Звонко разносилась по затихшим лагерям и дальше, по горам и зали-
ву, «зоря», стройно и величественно из тысячи грудей лилась молит-
ва. «Всколыхнулся, взволновался...» — перекатывались затем по лаге-
рю могучие волны Донского гимна, отбой и — лагерный муравейник
снова копошился, снова слышались шум и крики.
Быстро кончались южные сумерки, по склонам гор зажигались ко-
стры, точно громадные звезды, висевшие в бархатном сумраке ночи.
Слышались песни. То частые и веселые, с удалыми выкриками и под-
певами, со свистом и гиканьем, то тягучие, грустные и тоскливые, как
лемносская жизнь. О всем пели казаки. И о славе казачьей, боевых
подвигах, походах и боях, о рассеянных по всему свету костях и мо-
гилах казачьих, о родном Доне, тихих привольных станицах и хуто-
рах, пели о покинутых домах, детях и казачках, напрасно поджи-
дающих своих мужей. Обо всем пели казаки. И о большевиках, вы-
гнавших их из родного края, и об убитых и замученных ими товари-
щах. Слышалась в песнях то жалоба на горькую долю, то мрачная
угроза далекому ненавистному врагу, и вся душа казачья, смятенная
и придавленная, но не уничтоженная, изливалась в этих песнях.
Доваривался ужин, закипал последний чай, один за другим до-
горали и гасли костры. Стихали последние песни. Обвеянный про-
хладой лагерь засыпал. Только где-либо высокими переливами изны-
вал не уснувший еще станичник, и песня, ровная и бесконечная, как
Донская степь, одиноко разносилась в ночной тишине. День кончал-
ся... «Завтра» было точь-в-точь такое же, и медленно и однообразно,
день за днем, тянулось унылое время.
Иногда эти серые будни прерывались светлыми днями. Так было
9 мая (ст. ст.), в день Кавалерского праздника ордена Святого Ни-
колая Чудотворца. В этот день Лемнос чествовал своих героев, по-
крывших новой славой Русскую Армию на полях Северной Таврии,
кавалеров ордена. Рано утром все части Донского корпуса, со знаме-
нами и штандартами, при оружии, были выведены на твердую пес-
чаную отмель у моря, где обыкновенно происходили занятия, и по-
строены «покоем». Посредине был воздвигнут аналой, около которого
собралось все корпусное духовенство с полковыми иконами и хоруг-
вями и соединенный хор всех частей корпуса.
Была тихая солнечная погода, с безоблачным голубым небом и та-
ким же спокойным морем. Эффектную картину представляли тог-
да казаки, все однообразно одетые, в белых гимнастерках и таких
же фуражках, застывшие в безмолвном ожидании. Ярко блистали на
339
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
солнце хоругви и облачение духовенства. Ожидали генерала Абрамо-
ва, который должен был прибыть сюда с берега Калоераки, где нахо-
дился штаб Лемносской группы.
Около десяти часов ряды вздрогнули, зашевелились, спешно вырав-
ниваясь, послышались тихие короткие слова команды. Прибыл гене-
рал Абрамов.
— Слуша-а-ай, на кра-улл!.. — громко и отчетливо пронеслись
слова команды. Коротко блеснули в лучах солнца тысячи шашек, как
один взвились и замерли штыки. Трубачи заиграли «встречу». Сопро-
вождаемый начальником штаба полковником Ясевичем и старшими
войсковыми начальниками, генерал Абрамов, старший кавалер орде-
на Святого Николая Чудотворца, обходил ряды, здороваясь с казака-
ми, бодро и радостно отвечавшими ему. Начался молебен, который
служил корпусной протоиерей, соборне с духовенством корпуса.
После молебна был парад. Полк за полком, сотня за сотней, строй-
ными белыми рядами, резко отбивая такт по твердой, как асфальт,
отмели, точно заправские пехотинцы, проходили казаки перед сво-
им любимым вождем; отчетливо, как один, отвечали на приветствия.
Тихо реяли в голубом воздухе старые боевые знамена. Трудно было
поверить, глядя на проходившие стройные ряды казаков, что это из-
гнанники, влачащие полуголодное существование на унылом острове,
под строгой опекой французов, недавно еще в тоске волновавшиеся
над жгучим вопросом: «Совдепия, Бразилия или собственное ижди-
вение», а теперь точно воскресшие чудо-богатыри, явившиеся по зову
своего старого вождя. И невольно в сердце каждого росла и крепла
уверенность, что жива армия и будет жить, что не страшны ей ника-
кие происки и распыления, испытания и несчастия, что пройдет ли-
холетье, и с армией воскреснет Великая Россия... Этот парад надолго
остался светлым воспоминанием у казаков.
Нечего и говорить, что не только все население города Мудроса, но
и из ближайших деревень пришло посмотреть на невиданное зрелище.
В тот же день на берегу Калоераки, в Кубанском корпусе также был
молебен и парад, который принимал командир Кубанского корпуса.
С наступлением теплого времени большое оживление в монотон-
ную лагерную жизнь внесли морские купания. Уже в середине апре-
ля вода в Эгейском море сделалась настолько теплой, что отдельные
наиболее смелые казаки начали купаться. Но большинство казаков
купаться не решалось, боясь осьминогов. Слышанные еще в чаталд-
жинских лагерях страшные рассказы об осьминогах здесь не только
не рассеялись, но нашли себе подтверждение в «многочисленных»
примерах. Правда, теперь уже не говорили, что осьминоги по ночам
340
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
забираются в палатки и утягивают казаков в море, но из уст в уста
передавали, что осьминоги утопили нескольких английских матросов
<И что беженцам первой эвакуации англичане вследствие этого запре-
щали купаться в море, что на Кубанском берегу (обязательно на Ку-
банском) осьминоги уже утопили нескольких казаков, женщин и де-
тей и что там теперь также запрещено купаться. По слухам, у кубан-
цев тоже говорилось о Донском береге. Действительно, был случай,
когда довольно крупный осьминог бросился на юнкера, но последнего
тотчас же отбили купавшиеся рядом товарищи, убившие осьминога.
Становилось все жарче и жарче, южное солнце жгло немилосерд-
но, камни накаливались, дышать становилось нечем, скрепя сердце,
превозмогая страх, казаки полезли в море. Первые же дни купания
убедили их, что осьминоги вовсе уж не так страшны, как о них рас-
сказывали, и вскоре берега залива, там, где было возможно купаться
по условиям местности, были усеяны купавшимися и валявшимися на
песке казаками.
Но этим дело не ограничилось. Убедившись в своей безопасности,
казаки сами перешли в наступление и начали охотиться за осьми-
ногами. Охота состояла в том, что казаки, сняв шаровары и воору-
жившись шашкой или просто заостренной палкой, входили в воду,
подкарауливали осьминогов и убивали их. Скоро узнали места, где
осьминоги водились в большом количестве. Появились даже казаки
специалисты-охотники, чуть ли не каждый день убивавшие по ось-
миногу и продававшие их грекам. Каждое утро на рассвете то там,
то здесь, по колено в воде, десятками стояли казаки, поджидавшие
добычу. Установилась даже рыночная цена — в среднем около пя-
ти драхм за «октопода» (по-гречески — осьминог). «Раньше мы их
боялись, — говорили казаки, — а теперь пусть они нас... Казаки при-
ехали... Это не то что греки или англичане», — и все усерднее и усер-
днее охотились за осьминогами.
Время от времени устраивались прогулки по острову. Конечно,
одиночным порядком казаки и без того постоянно бродили по ост-
рову в поисках хлеба, работы или без всякой цели, просто инстинк-
тивно повинуясь своей вольной степной натуре, не мирившейся с од-
нообразием и скученностью лагерей, но они постоянно подвергались
риску быть пойманными и избитыми французами или избитыми и
ограбленными греческими жандармами, что неоднократно и случа-
лось
Прогулки устраивались командами или даже целыми частями по
особым разрешениям французских властей. Ходили в окрестные де-
ревни и к северо-восточной оконечности острова, к тому месту, где
341
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
когда-то находился город Гефестиада. В настоящее время, как уже
сказано выше, от Гефестиады остались несколько обломков колонн и
барельефов да черепки глиняной посуды и статуэтки, до настоящего
времени попадающиеся на пашнях. Развалин города, как их представ-
ляли себе казаки, не находили, и не одна группа гуляющих возвра-
щалась в лагерь разочарованной. Со временем прогулки к развалинам
совсем прекратились. Более интересными были прогулки в деревни.
Жители-греки, особенно в первое время, радушно встречали казаков,
угощали их, в деревенских тавернах всегда можно было дешево дос-
тать хорошее местное вино, поэтому казаки особенно охотно ходили
в деревни, и прогулки эти устраивались так часто, как только фран-
цузы выдавали пропуска.
Во время поверок численного состава лагерей, а главным образом
во время различных отправок в Совдепию и Бразилию, французы со-
вершенно прекращали выдачу пропусков за черту лагерного располо-
жения, что позже, на берегу Калоераки, применялось ими как мера
психического воздействия на казаков, не поддававшихся распылению.
С первых же дней прибытия на Лемнос штаба Донского корпуса,
то есть с конца марта, началась громадная культурно-просветитель-
ная работа в частях. Многие не успели почему-либо закончить об-
разование, многие в беспрерывной войне забыли то, что знали, и те-
перь искали случая вспомнить забытое, а многие и вообще мало учи-
лись. И вот, идя навстречу нуждам казаков и в то же время стре-
мясь как-либо использовать бесцельное время изгнания, наполнить
бесконечный досуг казаков и удовлетворить их жажду к познаниям,
к самообразованию, командование, в лице информационного отделе-
ния, организовало ряд лекций эпизодического характера и периоди-
ческих по различным отраслям знания и науки.
Лекции читались в отдельных частях, при штабах бригад и диви-
зий и при штабе корпуса, как центре, в особо отведенном для этого
месте с открытой сценой, служившей в то же время и кафедрой для
лекторов. Лекторы нашлись среди своих же. В частях войск было
немало лиц с высшим образованием, которые в популярной, обще-
доступной форме, путем лекций и бесед, делились с остальными сво-
ими познаниями. Устраивались лекции и на политические темы, в
которых освещалась текущая обстановка, положение в Совдепии и
политическая жизнь Европы. Вообще все лекции, даже и по астроно-
мии и космографии (были и такие), охотно посещались казаками,
засыпавшими лекторов бесчисленными вопросами.
Кроме того, были учреждены особые бригадные курсы для тех
офицеров, которые не могли быть, за неимением места, зачислены
342
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
на офицерские курсы при Атаманском военном училище. На этих
курсах, кроме специально военных предметов, преподавались также
предметы общеобразовательного характера, как история России и
Дона, русская литература, экономическая география, законоведение
и другие. Курсы составляли отдельную учебно-строевую часть, подчи-
нявшуюся начальникам штабов дивизий — по учебной части и ко-
мандирам бригад — по строевой. Зачисленные на курсы офицеры
оставались жить в своих частях и только для занятий сводились в
строевые единицы.
Еще в лагере Санджак-Тепе из беженцев-любителей и профессио-
налов-актеров организовался театр, вносивший большое оживление в
монотонную беженскую жизнь. Труппа в составе частей переехала на
Лемнос, здесь пополнилась новыми силами, и театр снова открыл
свою деятельность.
Вначале спектакли давались на открытой сцене, служившей в то
же время и эстрадой для концертов и кафедрой для лекторов, потом
сцена была оборудована в одном из бараков на пристани, занавес был
по-прежнему из одеял, но декорации были освежены работами сво-
их же художников; из американских пижам и прочих подарков по-
наделали костюмы, казавшиеся довольно эффектными на сцене, по-
явился хороший грим, зрительный зал теперь уже освещался новыми
фонарями. Вообще театр значительно оперился, чему немало способ-
ствовала поддержка и заботы командования.
Благодаря любовному отношению к делу руководителей театра ре-
пертуар был подобран очень тщательно, с большой разборчивостью.
Ставили чеховские вещи, ставили даже Островского, драматические
отрывки из Пушкина («Скупой рыцарь» и др.) и другие классиче-
ские пьесы. Правда, уступая настойчивым требованиям публики, же-
лавшей хоть немного забыться от нудной лагерной жизни и посме-
яться, ставили и фарсы, и веселые комедии, водевили и другие смеш-
ные пьесы, но в основе деятельности театра всегда лежал серьезный
репертуар, имеющий воспитательное значение для казаков.
Большим успехом пользовались спектакли-кабаре и концерты. Сре-
ди донцов нашлось немало отличных певцов, рассказчиков, танцоров,
были даже музыканты-виртуозы. Какими-то правдами и неправдами у
греков достали пианино, чуть ли не единственное на острове. Собрали
струнные инструменты, причем часть инструментов, не только балалай-
ки, но и скрипки, были весьма недурно сделаны своими руками. Глав-
ное место в программах концертов отводилось хоровому пению. Соста-
вившиеся для церковных служб хоры здесь, на сцене, конкурировали
между собою, доводя исполнение номеров до высшей степени совер-
343
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
шенства. В кабаре ставились трюки и новинки столичных сцен, вы-
зывавшие большой интерес у публики. Вход в театр был бесплатный,
и билеты распределялись по частям пропорционально их численному
составу, причем довольно значительное количество билетов уделялось и
гостям-грекам. На спектакли приглашались иногда и англичане, имев-
шие какую-то базу на острове, и даже французы, пока отношения с
ними не были обострены. Трудно описать, с каким интересом следили
иностранные гости за представлениями, но в особый восторг их при-
водили лихие казачки и удалые лезгинки, мастерски исполнявшиеся
казаками. Большое впечатление производило на них и хоровое пение,
и новые для них мелодии русских песен.
Нечего и говорить, что спектакли привлекали громадное количе-
ство зрителей. У открытой сцены собирались обитатели чуть ли не
всех лагерей, театр бывал битком набит зрителями, мало того, кру-
гом театра у всех окон, дверей толпой стояли казаки. Тут же среди
них постоянно толкались французские солдаты, чернокожие, греки,
привлеченные звуками оркестра и стройным пением хора. Казаки
забирались даже на крыши, и в таком большом количестве, что вре-
менами требовалось принятие особых мер к их удалению, так как
крыша грозила обрушиться. Такой интерес к спектаклям, помимо их
достоинства, проявлялся еще и потому, что это было единственное
развлечение на острове. Спектакли устраивались по воскресным и
праздничным дням и редко в будни.
Обыденный свой досуг казаки посвящали работам. Люди, не толь-
ко воины, но и мирные работники, пахари, сроднившиеся с посто-
янным трудом, не могли выносить безделья и сами себе выискивали
хоть какую-либо работу. Некоторые уходили на заработки к грекам
в деревни, часть казаков — мастеров, ремесленников — пристрои-
лась в оборудованных при дивизиях мастерских Всероссийского зем-
ского союза, а часть у себя, в палатках, занималась кто чем. Шили
обувь, причем казачья работа оказывалась значительно выше местной,
и греки заваливали казаков заказами; из случайных кусков дерева вы-
резали ложки, из консервных банок мастерили котелки, сковородки,
мангалки и разную домашнюю утварь, делали массу мелких вещей,
различные пряжки, подсвечники, письменные приборы и тому подоб-
ное. Целый ряд казаков занимался производством сундучков, чемо-
данов, походных кроватей и прочих дорожных вещей — употребляя
для этого куски брезента от старых палаток и фанеру, которую не-
трудно было доставать на острове.
Работы казаков были настолько интересны, так хороши по замыслу
и художественны по исполнению, что командование решило про-
344
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
2^
демонстрировать их на специально устроенной выставке, которая и
была открыта 22 мая в читальне Донского корпуса. Выставлены были
не только кустарные работы казаков, но и работы мастерских Все-
российского земского союза, и произведения лемносских художников,
и даже литераторов и поэтов. Особый отдел выставки занимали экс-
понаты информационного отделения штаба корпуса с целым рядом
статистических сведений о работах казаков, о положении хозяйства
и различных отраслей промышленности в Совдепии, с оригинальны-
ми картограммами и диаграммами и целым отделом остроумных ка-
рикатур на злобы дня, на советских деятелей и французов, распыля-
ющих армию. Выставка вызвала большой интерес у лемноссцев, и
целую неделю, пока она была открыта, в помещении ее непрерывно
толпились казаки.
Тогда же первое радостное известие за все время пребывания в из-
гнании взволновало казаков. В ночь на 23 мая на рейд прибыл пароход
«Кюрасунд», предназначенный для перевозки казаков в Болгарию.
Уже давно, с первых же дней прибытия Русской Армии в Кон-
стантинополь, Главное командование и донское правительство вели
переговоры с родственными нам по вере, языку и крови славянски-
ми странами Болгарией, Сербией и Чехословакией о переводе туда
русских контингентов. Переговоры велись успешно, причем «Серб-
ское и Болгарское правительства принципиально ничего не имели про-
тив принятия значительных частей армии с сохранением воинской
организации» (Отчет о деятельности донского правительства за гра-
ницей, 1921 год); принимаемые должны были содержаться собствен-
ным иждивением, для чего правительства названных стран выражали
готовность предоставить им постоянную работу, и только в Сербии
некоторые части Русской Армии поступали на пограничную стражу.
С первых же дней распыления армии командование поддержи-
вало дух казаков возможностью переезда в славянские страны, про-
тивопоставляя ультимативным требованиям французов — Совдепия,
Бразилия или собственное иждивение в Константинополе — рабо-
ты и службу в Сербии, Болгарии и Чехословакии, и казаки верили
этому и жили надеждами на скорое избавление от французского по-
печения.
Теперь, с приходом «Кюрасунда», надежды эти стали сбываться,
превратились в событие сегодняшнего дня. К перевозке были назначе-
ны Донской Георгиевский полк, Донская техническая сотня» лазарет
2-й Донской дивизии и Кубанская школа детей. Надо было видеть, с
какой радостью, с какой лихорадочной поспешностью и оживлением
собирались казаки в дорогу и как завидовали им остававшиеся.
345
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Погрузка была назначена в тот же день, в 14 часов, но уже через
несколько часов по получении приказания о погрузке, к И —12 ча-
сам, лагерь 2-й дивизии, где, собственно говоря, и располагался Гун-
доровский полк, опустел, зато вся пристань была запружена казаками
и завалена вещами. Тут же толпились и провожающие — чуть ли не
весь лагерь.
Эта погрузка не была похожа на отправки в Совдепию и Бра-
зилию. Не было уныния решившихся на все людей, не было трога-
тельных сцен прощания, не было, наконец, такой усиленной охраны
французов. В конце пристани стояла небольшая группа русских на-
чальников, французский офицер с переводчиком и несколькими стрел-
ками — и только. По именному списку казаков впускали на стояв-
ший уже у пристани болиндер.
Слышались песни, смех, шутки, громкие, веселые разговоры. Вот
к болиндеру суетливо подбежал и причалил невзрачный катерок, не-
много спустя забурлила вода, и тихо-тихо громадный болиндер, до-
верху нагруженный вещами и казаками, начал отделяться от приста-
ни. Громкое «Ура!», радостное, как крик избавления, огласило воздух.
Махали шапками, что-то кричали друг другу отдельные люди на при-
стани и все дальше и дальше отходившем болиндере, а там казаки
затянули песню, длинную и протяжную, походную...
Вечером «Кюрасунд» ушел. Всего тогда убыло с Лемноса 1152 че-
ловека, из них 1090 мужчин, 50 женщин и 12 детей (тогда же убы-
ла в Болгарию Кубанская школа детей в составе 148 человек, из них
4 мужчины, 14 женщин и 180 детей). Две недели спустя, 4 июня,
при той же приблизительно обстановке, на том же пароходе «Кю-
расунд», уехали в Сербию л.-гв. Казачий и Атаманский дивизионы
и Донской технический батальон, всего 640 человек, из которых
615 мужчин, 23 женщины и 2 ребенка.
А там, на киосках и заборах, была своя жизнь. Среди взволно-
ванных отправками в Совдепию казаков из уст в уста передавались,
ходили по лагерю рассказы о поведении французов, о том, что не-
которые казаки были посажены на пароходы против их воли, что
некоторые, на пароходах уже, заявили о своем нежелании ехать в
Совдепию, но французы отказались сгрузить их на берег, что много
казаков ввиду этого бросились в воду, предпочитая смерть отправ-
ке в Совдепию, и много тому подобных.
Часть этих слухов была напечатана в информационном бюллете-
не, часть попала даже в газету «Общее дело», расклеиваемую по ла-
герю. Эти слухи, естественно, не могли не дойти до французов. И вот
11 мая на киосках и заборах появилась «Декларация», подписанная
346
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
генералом Бруссо. «Казаки. Мне известно, что в лагере расклеено объ-
явление, лишний раз ложно утверждающее, что будто многие из вас
были силой отправлены в Совдепию французским командованием.
Я мог бы не опровергать эту ложь, как я делал это раньше с клеве-
той, направленной против меня газетой «Общее дело», которая рас-
клеивается ежедневно в лагере. Вы были свидетелями всего, что про-
исходило, и знаете правду. Но между вами есть много слабых духом
и необразованных, которые легко могут поверить напечатанной клеве-
те, если я ее не опровергну теперь. Пусть они тоже узнают истину».
Далее голословно указывалось, что французские власти «не застав-
ляли ни одного казака ехать в Совдепию», а если ходят слухи, что
некоторые бросались с пароходов в воду, «то это просто выдумка».
«Французские власти вам предложили средства выбраться с Лем-
носа и продолжают искать новые средства в этом направлении. И это,
безусловно, не их вина, если большинство народов, даже те, которые
ближе всего стоят к вам по крови и вере, отказываются принять вас
в силу политических затруднений настоящего времени. Я вам всегда
говорил правду... Вот где истина. Бруссо!»
В сношении к генералу Абрамову по поводу этой декларации гене-
рал Бруссо говорил: «Это ответ на два бюллетеня, вывешенных, веро-
ятно, без вашего ведома в Кубанском корпусе, повторяющие клевету,
напечатанную в «Общем деле». Я не хочу нести полицейской службы
в лагерях по вопросу о том, что говорится или пишется, но тем не ме-
нее я не могу оставить без опровержения эти ложные сведения».
«Лично я считаю нежелательным для общего успокоения выносить
возникшую между начальниками клевету на общее обсуждение тол-
пы путем.расклейки деклараций на стенах и киосках лагеря», — от-
вечал генерал Абрамов, указывая, что заявление в декларации о том,
что «французские власти в дни событий 27 марта объявляли казакам
лишь о невозможности кормить их «бесконечно», разнится от тех за-
явлений, которые были сделаны французским командованием перед
погрузкой на корабли «Дон» и «Решид-паша» 27 марта, когда каза-
кам объявляли, что невозвращающиеся в Советскую Россию должны
отправиться в Бразилию или сами обеспечить свое содержание, а так-
же назывались ложными слухами заявления начальников» об обеспе-
чении дальнейшего довольствия на Лемносе. Ответа на это сношение
не последовало, и заборная литература французов не прекратилась.
Почти накануне отправки гундоровцев в Болгарию по лагерю было
расклеено следующее «объявление французского командования к рус-
ским беженцам». «Тенденциозные слухи распространяются в лагерях
с целью препятствовать беженцам пользоваться предложенными им
347
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
местоотправлениями, уверяя их, что большее число из них, а быть мо-
жет, все беженцы, будут приняты в Сербию и Болгарию. Истина сле-
дующая: пока Сербия согласна принять 3500 человек и, быть может,
позже 500 других; все они будут работать по исправлению железно-
дорожной линии. Болгария согласна принять 1000 рабочих. Время
отъезда еще неизвестно, и подробности отправки еще не установле-
ны. Предположения, что Сербия и Болгария примут еще и других
беженцев, — нет. Таким образом, отправка в Сербию и Болгарию
интересует очень небольшое число беженцев, поэтому все остальные
должны воспользоваться другими предложенными им местоотправле-
ниями. Кроме того, ввиду настоящего положения рабочих рук, Фран-
ция, Корсика и Мадагаскар могут принять очень мало беженцев. Сле-
довательно, советуем беженцам воспользоваться отправками, которые
организованы для других направлений».
И рядом с этим объявлением было расклеено другое, где указыва-
лось одно из «направлений», теперь уже новое — в Грецию: «Лем-
нос, 1 июня 1921 года, № 70. Греческий префект г. Кастро сообщил
мне, что греческое правительство разрешает свободный въезд во все
Королевство русским беженцам для подыскания работы. Недостаток
рабочих рук сказывается во всей Греции, особенно ввиду приближе-
ния времени уборки хлебов и сбора фруктов и винограда. Нужны
земледельцы и виноделы (рабочие на виноградниках) в Пелопоннесе,
земледельцы в Аттику, Фессалию и Лариссу и т. д. и хлебопеки — в
Пирей. Заработная плата в сутки для земледельческих рабочих от
15 до 20 драхм. Средства перевозки: еженедельно по воскресеньям
уходит пароход из Кастро с заходом в Салоники, Велес, Х^лкис и Пи-
рей. В скором времени будут два парохода (в воскресенье и четверг).
Остановка в Салониках не рекомендуется, ввиду отсутствия там ра-
боты. Плата за переезд, независимо от места высадки, 20 драхм (без
продовольствия); путешествие до Пирея длится 3 суток. Каждый эми-
грант получит от меня продовольствие на 4 суток. Каждый пароход
берет от 300 до 400 человек. Эмигранты будут сводиться в отряды и
отправляться по субботам в Кастро (впоследствии дважды в неде-
лю — по средам и субботам), для отправки их багажа будут предо-
ставлены им повозки. Французские жандармы будут сопровождать
каждый отряд. Все сношения и формальности с греческими властя-
ми являются излишними. При каждом отправлении греческий пре-
фект Кастро телеграфирует греческим властям места высадки, с тем
чтобы они были предупреждены и эмигранты могли бы сразу по при-
бытии получить работу, убежище и продовольствие. Беженцы, жела-
ющие воспользоваться этим предложением, могут записаться во фран-
348
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
цузском штабе, им будет сообщено, в какую партию они попадают.
Бруссо».
Это предложение, после призывов в Совдепию и Бразилию, могло
бы быть весьма приемлемым для казаков, если бы оно соответство-
вало действительности. Но на деле обстояло несколько иначе. Еще
раньше начальник Лемносской группы войск, генерал Абрамов, же-
лая устроить на земледельческие или какие-либо хозяйственные ра-
боты казаков и беженцев, обратился к греческому правительству с
просьбой предоставить 2—3 тысячам человек на острове Лесбос (Ми-
тилена) обеспеченные и гарантированные правительством работы.
Особый офицер был командирован в Афины для выяснения условий
работ в Греции.
В ответ на это ходатайство губернатор острова Лесбос телеграфи-
ровал через префекта г. Кастро: «Прошу передать генералу Абрамо-
ву, что ни земледельческих и никаких других работ нет; сбор маслин
уже закончен, а торговля остановлена; вывоз масла — невелик; здесь
имеются такие же беженцы, которые не могут найти работы, а так-
же ожидаем около 3000 беженцев из Батума, которые будут на ка-
зенном пайке. Русских сюда не принимаем. Лучше ехать в Грецию
или Македонию; в случае приезда снимаем с себя всякую ответствен-
ность. Министр внутренних дел разрешает приезд русских офицеров
и солдат отдельными единицами на различные греческие острова для
приискания работ. Спилиотопухос».
«Греческое правительство не дает никаких гарантий, обеспечиваю-
щих приехавших на работы, — указывал генерал Абрамов, объявляя
сношения генерала Бруссо об открывшихся работах и результаты сво-
их переговоров по этому вопросу с греческим правительством, — рав-
но и не предоставляет никаких организованных работ, а предлагает
лишь въезд в Грецию для подыскания работы, предоставляя это каж-
дому едущему — на его собственный риск и страх. Не беря, вследствие
указанных причин, на себя нравственной ответственности в деле от-
правки в Грецию на приискание работ желающих, каковая отправка
носит характер самостоятельной поездки в надежде найти работу, я
объявляю настоящее сношение французского командования, дабы же-
лающие, как беженских, так и строевых частей, могли бы записаться
самостоятельно во французском штабе. Не могу взять на себя органи-
зацию рабочих партий для посылки их в Грецию, так как нет никаких
гарантий, что приехавшие в Грецию с места будут обеспечены работой
и не придется им сразу после высадки голодать».
А через несколько дней было указано и другое «направление».
Все то же, старое, в Совдепию, но теперь уже под новым видом,
349
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
на нефтяные работы в Баку, на условиях товарища Серебровского.
В расклеенном по лагерю 6 июня «объявлении» говорилось, что «гос-
подин Серебровский, председатель нефтепромышленного комитета
в Баку, сообщил французскому командованию следующее: «Нефтя-
ная промышленность Баку нуждается в рабочих руках, и потому мы
просим вас разрешить всем военным чинам Русской Армии, за ис-
ключением офицеров, отправиться в Баку, а также на Каспийское
море, на нефтяные работы. Мы даем полную гарантию в том, что
никаких репрессий против вновь прибывших производиться не будет
и что к окончанию летнего сезона, который начинается с 20 мая,
они смогут вернуться к себе домой. Их жалованье и содержание
будут одинаковы с прочими рабочими Баку, согласно норме, уста-
новленной рабочим профессиональным союзом. Нам необходимо в
настоящее время 6000 рабочих, из которых 4000 могут быть не
специалисты, а 2000 рабочих-специалистов (бетонно-цементных, сто-
лярных, плотников, специалистов по постройке мостов, мастеров по
железному делу и др.)».
Но ожидавшийся на следующий день «Решид-паша» сел на мель
вблизи острова и только лишь через несколько дней был снят соеди-
ненными усилиями всех имеющихся на Лемносе греческих парохо-
дов и катеров, в том числе и русским пароходом «В», и прибыл на
рейд. В Галлиполи на «Решид-пашу» погрузилось 475 человек, и в пути
уже — а от Галлиполи до Лемноса всего одна ночь езды — на паро-
ходе образовался военно-революционный комитет со всеми его атри-
бутами.
Тайком от французов, так как французская декларация предлага-
ла ехать в Баку только простым казакам, а не офицерам, в Галлиполи
село на «Решид-пашу» семь офицеров. И вот когда русский пароход
«В», по приказанию французских властей, подошел снимать «Решид-
пашу» с мели, по адресу капитана парохода сверху раздались руга-
тельства и крики «Долой погоны!», а позже офицеры умоляли капи-
тана снять их с парохода и оставить на Лемносе, говоря, что они
считают себя обреченными.
Несомненно, среди отправлявшихся в Баку были советские аген-
ты, и этот маленький случай наглядно показал отношение советской
власти к возвращающимся на Родину и атмосферу, царившую в паро-
ходах. Был или нет сам товарищ Серебровский на «Решид-паше» —
остается до сих пор тайной французского командования, среди каза-
ков по этому поводу ходили самые разноречивые слухи, но только
после настойчивых требований генерала Абрамова генерал Бруссо за-
верил его, что товарищ Серебровский на берег допущен не будет. Да
350
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
и сам он после приема, оказанного ему казаками в Кабакдже, вряд
ли рискнул бы повторить этот опыт в более широком масштабе —
на острове Лемнос.
Два дня стоял «Решид-паша» на рейде, и два дня уговаривали
французы казаков воспользоваться предложением товарища Сереб-
ровского, употребляя для этого знакомые уже приемы — запре-
щение пропусков за черту лагерного расположения, обход лагерей
французскими офицерами, личные беседы с казаками — и широ-
ковещательными объявлениями и плакатами, и посредством особых
агентов, различных темных личностей из среды беженцев и даже
строевых казаков. Два дня порядок в лагере усиленно охранялся
особыми нарядами французских солдат.
Но казаки, отчасти под впечатлением только что бывших отпра-
вок в Сербию и Болгарию, не пошли в указанном французами «на-
правлении». Ушедший 14 июля «Решид-паша» увез с собой толь-
ко 218 строевых казаков и 1689 беженцев, из коих 29 женщин и
11 детей. Настроение уехавших было крайне подавленное, «перед
погрузкой на «Решид-пашу» многие исповедовались, причастились и
служили молебны» (из отчета представителя ВЗС).
Вскоре и весь Мудросский лагерь по настоянию французов был
переведен на берег Калоераки. 3 июня был переведен штаб корпуса
с некоторыми учреждениями, 6-го — Терско-Астраханский полк в со-
ставе 773 человек, 11-го — Донской Платовский полк в составе 921 че-
ловека, 15-го — штаб Донской бригады, Корпусный суд и Каледино-
Назаровский полк, всего 1067 человек, а 22 июня прибыло Атаман-
ское военное училище с офицерскими курсами в составе 737 чело-
век. В Мудросе временно лишь оставалась рабочая сотня для уборки
аброметро, рельс узкоколейки и прочих лагерных сооружений.
Если на Мудросской стороне местность была уныло однообразная,
то здесь, в Калоераки, были только голые каменистые горы, с желты-
ми пятнами выжженной солнцем травы на них и — ни одного ис-
точника пресной питьевой воды. Обитателей лагеря снабжал водой
построенный еще во время Великой войны дистиллятор, на котором,
к слову сказать, как и на всех французских хозяйственных службах,
работали русские. Вода из дистиллятора по особым трубам наполня-
ла железные баки, то там, то здесь разбросанные по лагерю, в мес-
тах расположения войсковых частей и беженцев.
В первые дни баки эти наполнялись водой в неограниченном ко-
личестве, но позже, день ото дня, дистиллятор давал все меньше и
меньше воды. Происходило ли это от экономии топлива, или от недо-
статка рабочих рук, или же, наконец, было своеобразным и довольно
351
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
чувствительным способом воздействия на казаков с целью их распыле-
ния, остается загадкой, но только на казаков недостача воды действо-
вала удручающе. Рано утром, почти на рассвете, пускали воду в баки,
и к тому времени около кранов уже стояла длинная очередь казаков.
Тот, кто опоздал, вовсе не получал воды или должен был довольство-
ваться мутной жижицей, вычерпываемой ведрами со дна баков. Толь-
ко в двух-трех баках на весь лагерь, в том числе и на лазареты, было
сравнительно достаточное количество воды. К этим-то бакам, чуть ли
не за две версты, и ходили за водой казаки других частей.
Загаженность лагеря была ужасающая. В Великую войну здесь был
расположен английский лагерь, который, по данным санитарного инс-
пектора Русской Армии, пришлось перенести в другое место вви-
ду свирепствовавшей среди обитателей дизентерии, вслед за этим —
русские беженцы первых эвакуаций, потом кубанцы и беженцы, а
потом уже, когда кубанцы уехали в Сербию, опять донцы. Все это,
конечно, оставляло свои следы. Берег моря сплошь был усеян консерв-
ными банками, разными отбросами, в том числе и человеческими экс-
крементами, гниющими и издающими такой сильный запах, что к
берегу моря в тихую погоду трудно было подойти. Да и сама почва
была пропитана гниющими отбросами и полна миазмов.
Тяжелые климатические условия, крайне неудовлетворительное пи-
тание, антисанитарное состояние лагеря, общая истощенность орга-
низма, наконец, подавленное состояние духа — все это не могло не
отразиться на здоровье казаков. Больных за это время (с апреля по
сентябрь месяцы) в лечебных заведениях было 1494 человека, из них:
с остро-желудочно-кишечными заболеваниями — 19,6 процента, с
возвратным тифом — 13,7 процента, с туберкулезом — 8,6 процен-
та, прочими инфекционными заболеваниями — 8,6 процента, брюш-
ным тифом — 6,0 процентов, малярией — 5,8 процента, инфлю-
энцией — 4,3 процента, прочими болезнями органов дыхания —
3,8 процента, сыпным тифом — 1,4 процента.
Как и следовало ожидать, наибольший процент выпал на долю ост-
ро-желудочных и кишечных заболеваний, что и явилось следствием
дурной питьевой воды, портившейся в загрязненных баках, появив-
шейся зеленью, которую казаки уничтожали в большом количестве и
притом без всяких предосторожностей, и общей недостаточностью
питания. Обильную жатву снимал туберкулез, дававший, благодаря тя-
желым жизненным условиям, большую смертность.
Туберкулезные жили в общих палатках со здоровыми, в общей
скученности и постоянном с ними общении, пользуясь общей посу-
дой и постелью. Болезнь грозила принять широкие размеры среди
352
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
jfBJ---------------------------------------------------
подготовленных уже к ней длительной войной, голодом и жизненны-
ми невзгодами казаков. И вот, чтобы хоть чем-либо бороться с этим
несчастьем, заботами командования, при материальной поддержке
представителя американского Красного Креста Мак-Непа был открыт
санаторий для туберкулезных больных.
Первоначально санаторий был открыт на Мудросской стороне, в
полутора-двух километрах от города, на склоне горы, среди редкой
заросли деревьев, у источника чистой хорошей воды. Больных в сана-
тории было 98 человек, из которых 83 мужчин, 14 женщин и 1 ре-
бенок, причем число мест в санатории было ограничено и далеко не
все туберкулезные попали туда. Больные жили в сносных условиях,
получали усиленное питание, за ними был уход и постоянный вра-
чебный надзор, и бог знает, быть может, не одна человеческая жизнь
была спасена в этом санатории. На берегу Калоераки санаторий был
переведен в глубину острова, в цветущую долину Садды-Бакчи, в вось-
ми километрах от лагеря, а в конце августа, с переходом корпуса в
Болгарию, был закрыт, и больные откомандированы по частям.
Что касается питания, то в Калоераки произошло некоторое из-
менение. С 20 июля, два раза в неделю, вместо опостылевших уже
консервов стали выдавать в том же количестве (200 грамм) свежее
мясо. Правда, в отношении питательности оно несколько уступало
консервам:
Продукт Кол-во Белки Жиры Углеводы Калории
Консервы 200,0 36,5 17,8 0,18 315,92
Мясо 200,0 40,2 14,2 — 302,46
Но из мяса и костей получался хороший наваристый суп, что с
большим удовлетворением принималось казаками.
Обыденная жизнь казаков здесь текла тем же порядком, как и на
Мудросской стороне. Прекратилась только охота на осьминогов, ко-
торых на этом берегу совсем не попадалось, зато многие занялись
рыболовством. Появилось новое развлечение — кинематограф. Кине-
матограф был оборудован отделением ВЗС; отлогий склон горы, вбли-
зи дистиллятора, служил зрительным залом, вмещавшим тысячи зри-
телей. Каждый вечер перед заходом солнца к экрану стекались со
всего лагеря сотни людей, сходившихся сюда не только затем, чтобы
посмотреть картины, которые все уже много раз видели, но просто
ради развлечения, чтобы встретиться и поговорить со знакомыми и
обменяться последними новостями.
12 «Белое движение», т 12
353
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Сюда же приходили от скуки и французские солдаты, и часто
можно было видеть среди казаков группы чернокожих сенегальцев,
улыбающихся, сверкающих белыми зубами и оживленно разговари-
вающих с казаками при помощи жестов, мимики и обрывков все-
возможных слов и выражений, на том особом международном язы-
ке, который возникает только среди солдат и на котором могут
объясняться между собой только солдаты, к какой бы националь-
ности они ни принадлежали.
Здесь ярко проявлялась общерусская незлобивость и понимание
ближнего. Даже к чернокожим, когда они не держали в руках вин-
товок, не угрожали казакам штыком и не кричали на них ненавист-
ное «алле», казаки не питали злобы и часто в таких случаях говорили:
«Что ж! Не по своей он это охоте... тоже ведь приказывают... И их-
нему брату на Лемносе-то не сладко... Небось дома-то и жена, и дети
остались... Эх! Служба!..» Этим сказывалось все, и казак охотно заку-
ривал с чернокожим и вступал в длинные беседы, рассказывая ему
про Дон, про семью, про родных своих. Картин было всего-навсего
пять или шесть, все они были давно уже наизусть выучены казаками,
но тем не менее при демонстрировании их они всегда шумно выра-
жали свои впечатления, восклицаниями в драматических и громким
раскатистым смехом — в комических местах.
Другим развлечением были футбольные матчи. Среди юнкеров
Атаманского и Алексеевского (Кубанского) военных училищ обра-
зовались футбольные команды, постоянно состязавшиеся между со-
бой, а временами, и не без успеха, с бывшими на острове англича-
нами и французами. Интересные со спортивной стороны состязания
эти, однако, не привлекали широких казачьих масс.
Больше оживления, по вполне понятным причинам, вносила в ка-
зачью массу раздача американских подарков. Американский Красный
Крест оказывал колоссальную помощь казакам. Не говоря уже о том,
что Донскому корпусу было передано на десятки тысяч долларов ме-
дикаментов и разного госпитального имущества, что при главной под-
держке американского Красного Креста содержались санатории для
туберкулезных больных и целый ряд питательных пунктов ВЗС, где
получали добавочное питание женщины, дети и особо истощенные
казаки, непосредственно в казачью и беженскую среду им было бро-
шено громадное количество разных «подарков», в виде всевозможных
фуфаек, белья, носков, полотенец, пижам, посуды, утвари и прочих
предметов домашнего обихода.
Подарки раздавали часто. Еще накануне интендантство предуп-
реждало части о радостном событии, и уже с раннего утра у амери-
354
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
канского склада с мешками в руках толпились казаки-приемщики.
Настроение у всех при этом бывало радостное, возбужденное, слы-
шался смех, шутки, тут же ходили слухи: «А что будут давать?» Вот
показывался капитан Мак-Hen, представитель Красного Креста. Все
суетилось, обступало его тесным кольцом, споря между собой из-за
очереди. В пыли от разбиваемых ящиков, энергично покрикивая на
помогавших ему рабочих, Мак-Hen всегда сам раздавал подарки, лич-
но отсчитывая многочисленные носки, полотенца и пижамы. Раздачи
продолжались целыми днями, и целыми днями неутомимый Мак-Неп
принимал в них живейшее участие. С тяжело набитыми мешками
возвращались казаки по частям, а некоторое время спустя то там,
то здесь среди палаток можно было видеть станичников, с широко
распяленными руками разглядывавших какую-либо фантастическую
ярко-голубую или нестерпимо-розовую пижаму и такие же штаны.
Часть казаков продавала (загоняла) эти подарки, покупая на выру-
ченные деньги хлеб и табак, а большинство беженцев укладывало в
сундучки и чувалы, заранее уже готовя подарки родным и близким
при возвращении домой.
Личность самого капитана Мак-Непа, или, как его окрестили на
казачий образец, — есаула Макнепова, была весьма популярна среди
казаков. На всех смотрах, парадах, спектаклях, полковых и училищ-
ных праздниках можно было видеть его высокую, худощавую, слегка
сутулую фигуру, в защитном френче, крагах, шляпе-панаме с резин-
кой под затылком и неизменным кодаком в руках. Мак-Непу всю-
ду сопутствовал его постоянный спутник — переводчик Василь Ива-
ныч — русский беженец, говорящий по-английски. Часто можно бы-
ло видеть капитана Мак-Непа бродящим по лагерю среди палаток.
Он интересовался мельчайшими подробностями жизни казаков и бе-
женцев, заговаривал с ними, расспрашивая их о житье-бытье, о до-
мах и семьях, разумеется — через переводчика. В ответ на его по-
дарки казаки также отдаривали Мак-Непа чем могли: подарили ему
оружие, коллекцию русских бумажных денег революционного пери-
ода и много разных собственноручных изделий, что каждый раз при-
водило его в большой восторг.
Но за этими внешними проявлениями казачьей жизни скрывалась
обратная сторона ее — угрюмая и мрачная. Настроение казаков день
ото дня становилось все более и более отчаянным. Высоко приподня-
тое, чуть ли не до бурных восторгов, в дни первых отправок в Сер-
бию и Болгарию, оно так же резко и упало, когда вопрос с дальней-
шими отправками в славянские страны осложнился и затянулся, ка-
залось, на долгое время.
355
галлиполийская эпопея
Обыкновенно «почта» приходила на Лемнос раз в неделю, и вот
уже за несколько дней казаки жадно следили за морем — не пока-
жется ли на горизонте дымок парохода. Много дымков показывалось
и вновь скрывалось в тумане моря, пароходы проходили мимо Лем-
носа, напрасно лишь волнуя заключенных на нем казаков, но, когда
пароход входил в бухту, казаки заметно оживали. Тогда уже взоры
всех обращались на штаб группы и на штаб корпуса, откуда с нетер-
пением ждали «новостей». Казаки засыпали вопросами своих коман-
диров, жадно ловили всякие слухи, идущие якобы из штаба.
Но новостей, конечно отрадных новостей, не было. Молчали шта-
бы, ничего не могли передать казакам и их командиры. Растерзан-
ная Россия продолжала страдать под игом большевиков, надежд на
близкое освобождение не было, если вспыхивали восстания, то они с
неслыханной жестокостью подавлялись большевиками, расстреливав-
шими тысячи людей и заливавшими кровью города, села и станицы.
Так из недели в неделю. И еще беспросветнее казалось казакам
их изгнание и мрачнее лемносская тюрьма. Казаков волновали и сму-
щали вопросы — ехать ли в Совдепию, в Грецию или еще куда-либо,
оставаться на Лемносе, уходить ли из строевых частей в беженский
лагерь, когда наступит следующий срок отправки, на каком парохо-
де, какие условия жизни в новых странах и т. д. Многие не хотели
оставаться в строю. Военные лагеря таяли, в особенности у кубанцев,
настроение которых передавалось и донцам. Беженский лагерь уве-
личивался за счет строевых частей, чему было немало причин. Велась
темная агитация... Люди уходили в беженцы, как на очередной этап
в Совдепию или Грецию.
И тут опять на сцену выступали французы. Не получая от своих
командиров никаких новостей и слухов, казаки ходили за ними к
генералу Бруссо, или, как его называли — генералу Брускову. Но и
от него уходили разочарованными. Французы предлагали все то же —
распыление.
Теперь все внимание их было сосредоточено на отправке казаков
в Грецию. Как бы в дополнение к объявлению от 3 июня, 9 июня
указывалось, что рабочие руки требуются на островах Хиос и Сире.
Тут же сообщалось, что в ближайшее воскресенье из Кастро отойдет
пароход в Салоники с заходом в Велес, Халкис, Пирей и другие важ-
нейшие порты Греции, и предлагалось всем беженцам, желающим
ехать в Грецию, в субботу явиться с вещами к французскому штабу
для отправки в Кастро. Плату за проезд 20 драхм — должны были
вносить сами беженцы. В другом объявлении тогда же говорилось, что
«французское командование сообщает о том, что никаких отправок
356
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
во францию и на Мадагаскар производиться не будет» и что «Брази-
лия также не считает сейчас возможным принять новых беженцев».
Этим как бы предопределялся единственный путь казаков, если не
считать Совдепии, только в Грецию.
Каждую неделю появлялись новые объявления об отправке парохо-
дов, и почти каждую субботу у французского штаба собирались неболь-
шие партии казаков, направлявшихся в Кастро для перевозки в Грецию.
Но партии были маленькие. И вот в объявлении от 8 июля францу-
зы обещали всем отъезжающим выдать продовольствие на 8 дней и по
50 драхм, куда входила и стоимость билета на пароход. То же обеща-
лось и через неделю — 15 июля. Это была уже приманка.
Появился новый вид заборной литературы — письма казаков, яко-
бы уехавших в Грецию и нашедших там работу. В письмах этих в
ярких и красочных выражениях описывалось полное благополучие на-
ходившихся в Греции казаков и неизменно следовали приглашения
адресатам как можно скорее ехать к ним. Странно было только то,
что письма эти адресовались лицам, которых никто не знал на Лемно-
се, или известному казаку-провокатору Чикову. (Чиков за деньги со-
действовал французам в распылении армии, ведя агитацию в частях.)
Автор письма Чикову, описывая, как они сгрузились с парохода «и
через два часа нанялись к помещику по 250 драхм в месяц», хваста-
ется, как сейчас же «по уговору подкатил автомобиль под нас»... Да-
лее описывалось, что «харчи нам неплохие» и что «работа там такая:
уборка хлеба, огороды, сады и т. д., одним словом — обыкновенное
наше хозяйство». «Ехать не бойтесь», — заканчивалось письмо. А вот
письмо какому-то мифическому «Ивану Растойке». Здесь уже описы-
вается жизнь представителей легкого труда: «Наши люди все работа-
ют, кто на фабрике, кто у частного хозяина, а кто в лавке. Работают
здесь поденно от 8 до 20 драхм в день». Сам автор случайно встре-
тился с одним греком, который жил в Москве и который теперь на-
нял его «к себе в лавку за 90 драхм в месяц, с его квартирой и хар-
чами». «Я теперь заделался шестеркой, — говорит автор письма, —
и подаю кофе и чай. Ну, да это еще хорошо, бывает и хуже». «Если
надумаешь ехать в Грецию, — заканчивается письмо, — то приезжай
к нам, место всегда можно найти».
Однако казаки, по-видимому, не верили этим письмам, и массо-
вого отъезда в Грецию все-таки не было. Тогда ставка была увеличе-
на. В объявлении от 18 июля говорилось, что «французское правитель-
ство каждого едущего снабжает 50 драхмами, билетом стоимостью в
25 драхм и продуктами на время поездки». В объявлении от 29 июля,
сверх продуктов на 8 дней и 50 драхм, «из коих 5 драхм на проезд и
357
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
25 на руки», французы обещали уже «ботинки и белье каждому по
одной паре». То же обещалось и в объявлениях от 6 и 17 августа. Это
было максимум, что могли обещать французы. Партии отправлявших-
ся еще несколько увеличились, главным образом за счет беженцев,
прельщенных выдачей денег, белья и ботинок. И это было в то вре-
мя, когда многие из строевых казаков совершенно не имели ботинок,
а обувь прочих была в самом плачевном состоянии. Французы, как
говорилось выше, наложили руку на русское обмундирование и те-
перь решили пользоваться им для своих целей.
Такое поведение французов вынудило, наконец, генерала Абрамо-
ва обратиться к майору Бренну сношением следующего содержания,
которое, как и ответ майора Бренна, крайне характерный, приводится
полностью.
«Г. Майору Бренну. На мои двукратные просьбы о выдаче в мое
распоряжение ботинок для нуждающихся в обуви частей Вы ответи-
ли отказом и продолжаете выдавать непосредственно из французско-
го штаба только уезжающим в Грецию. Я имею основание указать на
неправильность Ваших действий, так как находящиеся на француз-
ском складе ботинки присланы для всех контингентов на Лемносе, и
это обязывает Вас выдавать ботинки всем на одинаковых основаниях
и не использовать этот последний запас русского имущества исклю-
чительно для Ваших агитационных целей по распылению русских сол-
дат. Исходя из этого права на получение ботинок всеми континген-
тами лагеря, я вновь прошу Вас выдать для частей хотя бы 300 пар
для удовлетворения наиболее нуждающихся».
«Лемнос, военный губернатор. 14 августа 1921 года. В ответ на
Ваше письмо за № 1531, — отвечал майор Бренн, — я имею честь
уведомить Вас, что я оставляю за собой распределение обуви, остаю-
щейся в магазине».
Все осталось по-прежнему. Строевые казаки, находившиеся в ар-
мии, ходили босиком, тогда как обувь выдавалась только уезжаю-
щим в Грецию. Всего, отдельными партиями, убыло тогда в Грецию
2450 человек.
Как особый инцидент стоит отправка казаков в Болгарию пред-
ставителями общеказачьего сельскохозяйственного союза Фальчико-
вым и Белашевым. 20 июня у французского штаба было вывешено
скромное малозаметное объявление о том, что названные Фальчиков
и Белашев получили разрешение от болгарского правительства «на
въезд в Варну 1000 беженцев казаков-земледельцев»; в объявлении
говорилось, что все желающие ехать в Болгарию должны записывать-
ся непосредственно во французском штабе. 24 июня от французско-
358
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
го командования было получено распоряжение отправить в Болгарию
на работы 1000 казаков-земледельцев, а 25-го на лемносском рейде
остановился пароход «Самара», предназначенный для перевозки этих
казаков.
Ранее еще, совместными ходатайствами Главнокомандующего и
атаманов, было получено согласие сербского и болгарского прави-
тельств на принятие с острова Лемнос казаков на работы: 5000 — в
Сербию и 3000 — в Болгарию. На основании этого соглашения было
решено в Сербию отправить кубанцев и в Болгарию донцов и терце-
астраханцев, во исполнение чего к 5 июня уже было фактически от-
правлено в Сербию 4500 кубанцев и в Болгарию — 1000 донцов. Но
французы нарушили этот план переброски казаков в славянские стра-
ны, и одновременно с отправкой в Болгарию первой тысячи донцов
французским командованием, непосредственно за счет казаков, было
отправлено и 1000 не казаков — из Галлиполи.
Теперь, с получением этого требования, за русским командовани-
ем оставалась возможность отправки в Болгарию еще третьей тыся-
чи — казаков. Справедливость требовала назначения в эту очередь
донцов и терцев. Генералом Абрамовым был назначен к отправке пол-
ностью 2-й Донской Платовский полк в числе 800 человек, причем
партию отправляемых предполагалось дополнить двумястами терца-
ми, но, в силу нежелания дробиться находящихся доселе в полном
единении терцев (500 человек) и настояния французского коман-
дования назначить беженцев, — эти 200 человек были назначены
из Донского беженского батальона. Таким образом, 25 июня на па-
роходе «Самара» было отправлено в Константинополь 1000 донцов.
Путь продолжался без особых событий.
По приезде в Константинополь казаки увидели шестивесельную
гребную лодку, на руле которой сидел генерал Врангель. Главнокоман-
дующий поднялся на «Самару». В своей короткой речи он призывал
казаков крепче держаться армии, верить в правоту и в конечное тор-
жество Русского дела и считать за свое начальство только своих ко-
мандиров, но не французов. Свое короткое пребывание на «Самаре»
генерал Врангель объяснил тем, что французы не разрешают ему бы-
вать среди русских воинских частей. Казаки встретили и проводили
Главнокомандующего громкими криками «Ура!».
На другой день, тоже на гребной лодке, приехал атаман. Пробыл
он на «Самаре» дольше, говорил казакам о Сербии и Болгарии, об
условиях жизни в этих странах, о том, что болгарскому правитель-
ству, по его требованию, уже внесены средства для обеспечения чи-
нов Русской Армии и что скоро все казаки будут перевезены в Бол-
359
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
3^
гарию; он сказал и о том, что разногласие, происшедшее между ата-
манами и Главнокомандующим, не должно смущать донцов, так как
все это в конце концов будет улажено. Как и Главнокомандующего,
казаки встретили и проводили атамана громким «Ура!». «Ура!» гре-
мело и широко разносилось по Босфору до тех пор, пока лодка с
атаманом не скрылась из виду.
А на следующий день, уже на французском паровом катере, в со-
провождении французских офицеров, на «Самару» прибыли... чле-
ны Объединенного казачьего сельскохозяйственного союза во главе с
П.Р. Дудаковым, одетым в казачьи брюки с лампасами «навыпуск», в
желтые ботинки, со шляпою на голове. В своей речи Дудаков много
говорил о Союзе, о пользе его для казаков, о его демократических на-
чалах и тому подобном. Потом он заявил, что платовцы в Болгарию
не поедут, так как туда Союзом назначено перевезти кубанцев, и
притом беженцев, а не организованную воинскую часть, и что пла-
товцам придется возвратиться на Лемнос. Во всех казачьих невзгодах
Дудаков винил только русское командование и атамана. «Вот и те-
перь, — говорил он, — только начальство ваше виновато, что вы не
попадете в Болгарию, а вас отвезут обратно на Лемнос». При этом
Дудаков предлагал казакам снять погоны, оставить начальство, выйти
из армии и следовать только за ним, Дудаковым, и возглавляемым им
Союзом, косвенно намекая, что при таких условиях платовцы еще
могут рассчитывать попасть в Болгарию.
Речь Дудакова, собственно говоря, не была закончена. Еще в сере-
дине речи то и дело раздавались возгласы: «Почему кубанцы», «Бол-
гарам нужны рабочие, а не донцы или кубанцы», «Что ж мы, хуже
кубанцев, что ли?», «Ты-то или к кубанцам приписался, что за них
стараешься?» и т. д. Подобные вопросы все громче и недружелюб-
нее предлагались Дудакову и в конце концов перешли в открытую
брань по его адресу. «Знаем тебя давно, помним по восстаниям в
Хоперском округе, по Хопру еще помним», «Скинь лампасы», — слы-
шалось кругом. «Вам давно пора ехать в Россию комиссарить», —
кричали казаки. Многие предлагали сбросить его в воду. Под общий
шум, свист и шум казаков Дудаков как оплеванный ушел с «Сама-
ры». Однако на следующий день он вновь прибыл на «Самару» с
подарками для женщин и детей. На этот раз он вел себя гораздо
лучше, тем не менее это не изменило отношения к нему казаков.
«Хочешь задобрить подарками? Убирайся вон, в воду его», — крича-
ли казаки.
Вообще, надо заметить, что посещение «Самары» членами Союза
до крайности раздражило казаков. По словам платовцев, Объединен-
360
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ный Союз напомнил им что-то большевистское, чужое, а не свое,
казачье, родное. И только посещение их Главнокомандующим, Дон-
ским атаманом и, в конце, членом Донского Круга П.А. Скачковым,
подтвердившим слова атамана о скорой отправке казаков с Лемноса
в Болгарию, несколько успокоило платовцев и оставило среди них
отрадное впечатление.
Тем временем Объединенный Союз, организация, не признающая
ни власти атаманов, ни авторитета правительств отдельных казачьих
ройск, ни авторитета русского командования, во имя своих «демо-
кратических» принципов, стал всячески противодействовать отправ-
ке казаков в Болгарию и путем всевозможных интриг и происков
добился того, что платовцы были возвращены на Лемнос. Этому, ко-
нечно, немало способствовало и настроение, проявленное платовца-
ми, выгнавшими Дудакова с «Самары».
Все-таки не все находившиеся на «Самаре» донцы были возвра-
щены на Лемнос. Все беженцы (200 человек) и около пятидесяти
человек платовцев, вышедших из армии, были отправлены в Болгарию,
остальные же, 750 казаков-платовцев, были перегружены на «Решид-
пашу» и отправлены на Лемнос. С тем же пароходом поехали на
Лемнос и господа Белашев и Фальчиков.
8 июля «Решид-паша» прибыл на Лемнос, и французами была
открыта новая запись на работы в Болгарию. Из 800 вакансий —
500 предоставлялось кубанцам и 300 — донцам и терцам — по-
ровну. «Решид-паша» возвратился на Лемнос с 725 казаками (дон-
скими), не принятыми Болгарией, — писал по этому поводу майор
Бренн генералу Абрамову. — Делегаты казачьего союза Белашев и
Фальчиков, согласно приказанию командира Оккупационного корпу-
са, сами произведут выбор казаков для отправки. Французский офи-
цер будет сопровождать их по лагерю. Все кубанцы должны быть
собраны сегодня в 18 часов во французском штабе, где делегаты и
произведут выбор людей. Для обеспечения порядка в 17 часов по
лагерю будут ходить жандармские патрули. Разгрузка «Решид-паши»
начнется лишь после сбора отъезжающих...»
Генерал Абрамов, желая во имя справедливости отправить в Бол-
гарию платовцев, уже томившихся на судне к тому дню около двух
недель, и учитывая, что разгрузка «Решид-паши» может невыгодным
образом отразиться на настроении казаков и авторитете командова-
ния, решил отправить платовцев в Болгарию хотя бы в виде рабочей
партии. «...Находящиеся на пароходе «Решид-паша» казаки, — пи-
сал он майору Бренну, — за исключением весьма ограниченного числа
людей, изъявляют желание ехать на работы в Болгарию на объявлен-
361
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ных Вами и гг. Белашевым и Фальчиковым условиях. Поэтому произ-
водить новую запись среди донцов и терцев, в общих интересах со-
хранения порядка в лагере, нахожу нежелательным. Безусловно, все
заявят о своем желании ехать в Болгарию на предлагаемые работы, а
производить выбор лиц по политическим или другим соображениям
считаю недопустимым. В силу этого, из числа записавшихся кубан-
цев может быть посажено на «Решид-пашу» лишь то число, которое
Вы признаете возможным, не выгружая никого с «Решид-паши» или
свезя на берег лишь желающих. Выгружать же насильно и отдать для
сего приказание начальнику эшелона генерал-майору Попову я не на-
хожу возможным. Полагаю, что для болгарского правительства реши-
тельно все равно, кто будет работать на его территории — кубанцы,
донцы или терцы. Все это дело лишь известной политической партии,
в угоду которой я не могу играть благополучием вверенных мне лю-
дей, не только Кубанского, но также Донского, Терского и Астрахан-
ского войск».
Но французы настаивали на своем. «...Имею честь сообщить Вам
категорический приказ, — отвечал майор Бренн, — полученный
мною из Константинополя: 1) Белашев и Фальчиков должны сами
выбрать людей для отправки в Варну; 2) эти делегаты командиро-
ваны командиром Оккупационного корпуса. Им будет предоставле-
на возможность произвести выбор рабочих исключительно по их
усмотрению. Один из офицеров будет их сопровождать в лагерях,
где находятся кубанцы; 3) высадка возвращаемых на Лемнос дон-
ских казаков последует лишь по окончании записи кубанцев и после
того, как эти последние будут собраны вместе. Вопрос о донском
и терско-астраханском списке не поднимался в Константинополе.
Я лично совершенно лишен возможности решить, какого именно
войска казаки должны быть отправлены: Кубанские, Донские или
Терские. Это дело исключительно делегатов. Вследствие этогд я могу
лишь сообщить Ваше пожелание делегатам».
Настроение казаков в то время было крайне смятенное. Если они
не были в курсе всех подробностей переговоров с французами, то
знали, что переговоры эти ведутся и что комкор настаивает на от-
правке платовцев. Среди последних было уже такое течение — «пусть
силой выбрасывают с парохода, а сами мы не пойдем». О том же
говорили и на берегу Говорили, что будто бы французы предъявили
ультиматум платовцам, и, если они не сойдут с парохода, француз-
ская канонерка откроет по ним огонь. Широким массам не было из-
вестно решение французов держать платовцев на пароходе до 9 июля,
то есть до тех пор, пока не будет произведена новая запись и запи-
362
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
^JL-----------------------------------------------------
давшиеся не соберутся у французского штаба (очевидно, опасались,
что путем записи ненавистные дудаковскому Союзу платовцы вновь
просочатся в Болгарию), и пребывание платовцев на пароходе еще
более взвинчивало казаков.
Генерал Абрамов, как уже видно из переписки с французами, от-
казался отдать приказ платовцам о выгрузке. «Во имя справедливос-
ти и для выполнения намеченного плана по вывозу всех казаков с
острова Лемнос в Балканские государства, — говорил он в приказе
по Лемносской группе войск Русской Армии, — в эту очередь на
работы в Болгарию должны быть отправлены донцы, и Платовский
полк уже находился для этого на пароходе. Заменять одних казаков
другими в угоду желаний политических партий — считаю издеватель-
ством над казаком и сеянием вражды между братьями-казаками всех
казачьих войск. Призываю всех казаков к спокойствию и к предос-
тавлению выезда в Болгарию того эшелона, который уже погружен
на пароход и 12 дней ждет своей отправки».
После полудня 9 июля платовцы были высажены французами на
Лемнос. Тем временем в лагере происходили другие события. Около
7 часов вечера 8 июля Фальчиков, в коричневом комиссарском френ-
че и шляпе, на французском автомобиле и в сопровождении двух
французских офицеров, объезжал лагерь, объявлял казакам, главным
образом беженцам, что он набирает рабочих в Болгарию, на построй-
ку железнодорожной линии, и предлагал явиться для записи к нему
во французский штаб, где будут составлены списки. В Донские стро-
евые части Фальчиков не заезжал.
Отношение беженцев к Фальчикову было удовлетворительное, он,
так или иначе, предоставлял им возможность выезда в Болгарию, но
отношение строевых казаков как к самому Фальчикову, так и к другим
деятелям Союза было резко недоброжелательное. Казаки видели в Со-
юзе не кооперативное учреждение, устроенное в экономических целях,
а партию определенного политического характера, стремящуюся все-
ми способами, при содействии французов, распылить Русскую Армию,
удалить генерала Врангеля, Донского атамана и весь высший команд-
ный состав, и самим стать правителями над бывшими воинскими чи-
нами Русской Армии. Случай с платовцами давал тому яркий пример.
Тем не менее единичные казаки строевых частей все же шли записы-
ваться к Фальчикову, думая хоть как-либо вырваться с Лемноса.
До полуночи 9 июля у французского штаба находилась большая
толпа беженцев и шла лихорадочная запись. При этом записывали не
только на поездку в Болгарию, но и в Союз, что ставилось непремен-
ным условием выезда с Лемноса.
363
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Утром 9-го все записавшиеся с вещами собрались у французско-
го штаба. Собравшиеся представляли собой довольно разношерст-
ную толпу. Главную массу, конечно, составляли беженцы, донцы и
кубанцы, но были тут и офицеры, и чиновники, с земледелием ни-
когда и ничего общего не имевшие, и гражданские беженцы интел-
лигентных профессий, и дамы в ярких платьях, были даже «сменив-
шие вехи» юристы (почти все чины Кубанского корпусного суда и
несколько человек из Донского корпусного суда). Вообще тут мож-
но было встретить кого угодно, но настоящих земледельцев, простых
казаков, едва ли набралась бы и половина.
Около двух часов дня все это двинулось к пристани. По обе сто-
роны дороги, до самой пристани, были расставлены густые цепи фран-
цузских стрелков, «порядок в лагере поддерживали», как и при всех
отправках французами по первому разряду (в Совдепию, Бразилию),
усиленные наряды патрулей. К этому времени у пристани собралась
большая толпа строевых казаков, пришедших посмотреть на новояв-
ленных земледельцев. «Вот нас на кого сменяли, с...чи», — ворчали
платовцы. По адресу уезжавших из толпы слышались бранные выкри-
ки, зачастую с добавлением крепких словечек. «Да разве же это зем-
ледельцы?» — удивлялись другие, глядя на уезжающих. Удивление это
было тем более понятно, что среди отправленных было в Болгарию
платовцев находилось 742 простых казака, настоящих, природных
земледельцев. Вечером «Решид-паша» ушел с лемносского рейда, ин-
цидент был исчерпан, и лагерная жизнь потекла по прежнему руслу.
Но, как это ни странно, фальчиковская и белашевская операция
принесла несомненную пользу лемносцам. В данном случае она яви-
лась как бы дезинфекцией лагеря. Она изъяла из строевых частей
много всем и всеми недовольного, на все брюзжащего и вечно буди-
рующего элемента, с Фальчиковым убыло много лиц неуравновешен-
ных, колеблющихся и непостоянных, тех, коим не дорога идея со-
хранения армии и восстановления России, которым безразлично, за
кем бы ни идти, лишь бы только это клонилось к их личному благо-
получию, наконец — с Фальчиковым убыло много беженцев.
Всегда и во всех лагерях, где беженцы жили совместно со стро-
евыми частями, они являлись бичом последних. Особенно остро это
ощущалось здесь, на Лемносе. Неряшливо одетые, даже видом сво-
им показывавшие свою «независимость» от русского командования,
не связанные не только никакими порядками и правилами внутрен-
ней жизни, но и внешнего приличия, они деморализующе влияли
на строевых казаков. Хотя беженцы и были организованы наподо-
бие воинских частей, но беженское начальство, начиная с коман-
364
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
дира беженской бригады и кончая командирами сотен, никаким ав-
торитетом не пользовалось. На Лемносе в их глазах выросло другое
начальство — французы, к которым они и обращались со всеми воп-
росами и которые охотно выступали в этой роли, всячески покро-
вительствуя беженцам.
Как патентованные «беженцы», они получали больше подарков и
от американцев, все еще осторожно относившихся к строевым час-
тям из боязни нарушить свой нейтралитет, от французов, снабжав-
ших их с целью пропаганды бельем и обмундированием даже в ущерб
строевым частям. Однако, получая больше материальных благ, почти
не неся никаких нарядов по лагерю, так как для этого главным об-
разом назначались казаки строевых частей, в моральном отношении
беженцы расценивались невысоко, и слово «беженец» вызывало иро-
ническую улыбку не только у русских, но даже и у французов; а про-
стые строевые казаки, завидовавшие беженцам, лучше их материаль-
но обставленным, зачастую прибавляли к этому слову и ругательства
(хотя и завидовали, но в беженцы шли немногие). Теперь, с опера-
цией Фальчикова, много сотен беженцев навсегда оставили Лемнос.
Прошла неделя с небольшим, и новое событие взволновало лагерь.
Вечером 20 июля, при заходе солнца, когда уже спала дневная жара
и казаки у палаток готовились к варке ужина, на рейд тихо вошел
под турецким флагом пароход «Кюрасунд». Лагерь всколыхнулся. Это
не была обычная недельная почта, только что перед этим с Лемноса
ушел русский почтовый катер, и приход «Кюрасунда» предвещал ка-
кое-либо событие. Начались оживленные разговоры, за толками и
предположениями многие забыли про ужин, а наиболее любознатель-
ные .устремились на пристань узнать от служащих на французском
катере русских — зачем прибыл «Кюрасунд».
Полчаса спустя по лагерю и на всех пристанях были выставлены
усиленные французские патрули, а еще через полчаса в районе рас-
положения полков французами стало вывешиваться объявление воен-
ного губернатора острова Лемнос: «Приказ №93. Господин Сереб-
ровский, — говорилось в приказе, — представитель Бакинских не-
фтяных рудников, сообщает, что он в состоянии принять новый кон-
тингент беженцев от 1000 до 1200 человек (1200 показывает мак-
симальное количество). Пароход прибыл на Лемнос для принятия бе-
женцев, желающих принять условия, которые им предложены для
отправки в Баку. Военный губернатор острова Лемнос напоминает,
что каждый свободен в выражении своей воли и не может быть за-
держан ни под каким предлогом. Все сведения, полученные француз-
ским командованием, свидетельствуют, что русские беженцы, кото-
365
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
рые были выгружены в Батуме, были хорошо приняты и что все до-
говоры, принятые г. Серебровским, были исполнены». Далее говори-
лось, что все желающие ехать должны собраться у французского шта-
ба 21 июля в шесть часов вечера, причем им, кроме собственных
вещей, разрешалось взять с собой и по одному одеялу.
Теперь уже было всем ясно, что готовилось очередное нападение
со стороны французов. Опять на устах у всех появилось имя извест-
ного уже товарища Серебровского с его «амнистией» и работами в
Баку. Опять перед казаками встал мучительный вопрос о поездке на
родину, опять слабые духом заколебались, заволновались — не по-
ехать ли?
Со стороны командования немедленно были приняты меры воз-
действия. В частях устраивались собеседования, на которых казакам
указывалось, что скоро все части будут перевезены в славянские стра-
ны, где жить будет значительно легче, что условия работ в Баку крайне
тяжелые и что «амнистия» применяется только на словах, так как,
по имеющимся уже тогда сведениям, часть казаков из отправленной
товарищем Серебровским первой партии была расстреляна, а часть
попала на север, в концентрационные лагеря.
Одновременно с этим информационным отделением был выпущен
срочный бюллетень, расклеенный почти на всех витринах и видных
местах и распространенный в большом количестве среди воинских
чинов лагеря. В бюллетене сообщалось о положении в России, о ца-
рившей там безработице, голоде и восстаниях. «Интересно знать, —
замечалось в бюллетене на заверения французов в Приказе № 93 о
«хорошем приеме в Баку казаков», — от кого получены эти сведения
французским командованием? Уж не от станичников ли донцов или,
может быть, от тов. Серебровского? Что сейчас делается в Советской
России — всем известно: голод, холод и полная безработица, так как
все фабрики и заводы постепенно останавливаются. А поэтому ясно,
что тов. Серебровскому нужны не 1200 рабочих, которые вообще не
нужны в безработной стране, а нужно лишь уменьшить на 1200 че-
ловек ряды Русской Армии, которая, даже будучи на Лемносе, все же
является угрозой для благополучия Советской власти, особенно теперь,
когда и Сибирь, и Юг России охвачены восстаниями».
«С другой стороны, — говорилось далее в бюллетене, — на том
же пароходе «Кюрасунд» прибыло одно лицо, которое привезло офи-
циальные письменные заявления Главнокомандующего Русской Ар-
мии и Донского атамана о том, что вопрос о переезде в Болгарию
7000 донцов разрешен окончательно в благоприятном смысле, день-
ги на обеспечение указанного количества чинов армии у Главнокоман-
366
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
дующего имеются и переведены в распоряжение болгарского пра-
вительства».
«Помните, станичники, что чем меньше мы будем эвакуироваться
в Грецию и Советскую Россию, тем вернее, что хозяева настоящего
положения, убедившись в бесплодности своих попыток распыления,
постараются удовлетворить наше законное желание отправить нас
туда, куда нам хочется, — в Болгарию. Станичники, очередь за стой-
костью и выдержанностью ваших убеждений и нервов».
Этот бюллетень, особенно сообщение о благоприятном разреше-
нии вопроса о переезде в Болгарию, успокоил казаков, окончательно
убедив колеблющихся — не ехать в Советскую Россию, но французы,
интересы которых могли пострадать, отнеслись к нему иначе. Опаса-
ясь, что казаки не поедут в Советскую Россию, что затраты по фрах-
тованию такого большого парохода, как «Кюрасунд», пропадут даром,
они пошли на крайние и не совсем корректные способы борьбы с
русским командованием.
С шести часов утра 21 июля в расположении частей появился
французский автомобиль, сопровождаемый сильным конвоем кон-
ных французских жандармов. В автомобиле, кроме французских офи-
церов (начштаба капитана Перре и других), находился небезызвест-
ный в лагере провокатор — казак Чиков. Автомобиль этот часто
останавливался, и на всех киосках, стенах, водоемах, всюду, где толь-
ко можно было, Чиков расклеивал ответное «объявление» францу-
зов: «О. Лемнос. Военный губернатор, 21 июля 1921 года. Ложные
сведения распространяются по лагерю. Единственная правда только
в приказе № 93. Все остальное фантазия. Начальник штаба Перре».
С первых же минут появления в лагере автомобиля и после пер-
вого же расклеенного «объявления» отношение казаков к записи в
Баку, а следовательно, и к французам, выявилось в резкой форме.
Несмотря на присутствие усиленного конвоя французских жандар-
мов, появление автомобиля в частях встречалось громким криком,
свистом и улюлюканьем. По адресу французов кричали нецензурные
слова. Особенно возмущал казаков Чиков. В расположении между
Платовским и Терско-Астраханским полками была даже попытка вы-
тащить его из автомобиля и расправиться с ним, и только лишь кон-
ные жандармы, подкрепленные находившимся вблизи пешим патру-
лем, спасли Чикова от самосуда.
В девять часов на пристань явилось для поездки в Баку всего три
человека. Тогда в девять с половиной часов в расположении лагерей
вновь появился в сопровождении конных жандармов французский
автомобиль, в котором находился капитан Перре с двумя француз-
367
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
скими офицерами и неизменным казаком Чиковым. Автомобиль оста-
навливался в тех местах, где был расклеен информационный бюлле-
тень, и капитан Перре перечеркивал красным карандашом каждый
из таких бюллетеней и собственноручно делал по-русски надписи:
«Это неправда», «Это ложь», «Врут, врут», подписываясь при этом —
Н.Ш. Перре.
Тут же расклеивалось объявление военного губернатора острова
Лемнос за № 2217: «Лемнос, 21 июля 1921 года. Вследствие того что
порядок объявления приказа № 93 не обеспечивает осведомления,
будут приняты следующие меры: французский офицер обойдет каж-
дую часть и прочтет приказ перед собранной для этого частью (офи-
церы в каждой части на правом фланге). В 11 часов — батальон бе-
женцев, училища и госпиталя. В 13 часов — Терский, Платовский и
прочие полки, с востока на запад. Желающие ехать будут сейчас же
отправлены. Бренн».
Еще большими криками, свистом, бранью и улюлюканьем встре-
чали и провожали казаки автомобиль. Одна женщина из беженского
лагеря обратилась к капитану Перре со словами: «Когда вы бросите
нас мучить? У многих из нас казнены большевиками в России дети,
мужья, отцы и матери, а вы принимаете все меры к тому, чтобы нас
уехало возможно больше в Баку, на новые казни к большевикам». Но
эти слова, по-видимому, мало смутили Перре, продолжавшего делать
свое дело и в других частях, причем несколько бюллетеней были им
сорваны с витрин.
С одиннадцати часов началось обещанное французами «осведом-
ление» казаков с приказом № 93. В беженский лагерь, в автомобиле,
с обычной охраной, опять прибыл капитан Перре. Он предложил со-
бравшимся беженцам отправиться на работы в Баку, утверждая при
этом, что ранее ехавшие туда беженцы были приняты хорошо, что
в Болгарию русских больше пускать не будут и что все то, что сооб-
щается по этому вопросу русским командованием, является ложью.
Однако в результате этого опроса из всего беженского лагеря поже-
лал отправиться в Баку только один человек.
По пути в Атаманское военное училище капитан Перре заехал в
расположение конной Кубанской сотни и обратился было к кубан-
цам с аналогичным предложением, но ему не дали говорить, так как
сотня стала кричать громкое «Ура!» Главнокомандующему, после чего
капитан Перре со словами, сказанными по-русски: «Если это не глу-
по, то кричите», немедленно уехал.
В Атаманском военном училище к приезду капитана Перре были
выстроены все юнкера, нестроевая сотня училища и слушатели офи-
368
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
церских курсов, последние в своем расположении. С теми же слова-
ми, призывая верить только обещаниям товарища Серебровского и
французским объявлениям, капитан Перре предложил юнкерам от-
правиться в Баку. Однако докончить своей речи ему также не при-
шлось. Со стороны юнкеров и казаков послышались слова: «Доволь-
но, знаем вас хорошо», а одним из офицеров училища был предло-
жен вопрос — кем перечеркивался наш бюллетень и делались на нем
надписи «врут», «лгут» и тому подобные. Когда капитан Перре от-
ветил «мною», то предложивший этот вопрос офицер после ответа
капитана Перре сказал: «Я думал, что этот бюллетень перечеркивал-
ся и срывался мерзавцем Чиковым, но я не мог допустить, чтобы
французский офицер, тем более начальник штаба, мог позволить се-
бе делать это». Поднялся шум и свист по адресу французов, которые,
не заезжая к выстроенным офицерам курсов и юнкерам Кубанского
Алексеевского военного училища, уехали в свой штаб.
В четырнадцать с половиной часов капитан Перре отправился для
опроса в расположение полков. В Каледино-Назаровском полку, как
и в беженском лагере, он старался не только склонить казаков к по-
ездке в Баку, но и поселить недоверие к русскому командному со-
ставу и подорвать веру казаков в переезд в Балканские государства.
Молча выслушали калединоназовцы всю речь капитана Перре до кон-
ца, не прервав ее ни одним вопросом или криком, и молча же ра-
зошлись по палаткам. Ехать в Баку никто не пожелал.
Не то было в Платовском полку. Казаки, все еще озлобленные на
французов, принявших сторону Белашева и Фальчикова и не пустив-
ших их в Болгарию, а теперь снова предлагавших Совдепию, встре-
тили капитана Перре с камнями в руках. Неминуемо разразилось бы
несчастье, могущее повлечь за собой большие бедствия на голову ка-
заков и усугубить и без того нерадостную жизнь их на острове, но
командир и офицеры полка успокоили казаков, которые и разошлись
по палаткам, не выслушав до конца речи капитана Перре и кидая
злобные взгляды на сидевших в автомобиле французов. Среди платов-
цев, как и терцеастраханцев, которых затем посетил капитан Перре,
также не нашлось ни одного желающего ехать в Баку.
В семнадцать часов на пристань прибыло еще два человека, жела-
ющих отправиться в Баку. Поздним вечером подошло еще три чело-
века. Ночью громадный «Кюрасунд» ушел с Лемноса, увозя на борту
всего лишь девять человек. Французская атака была отбита по всему
фронту. Твердость духа и сплоченность казаков победили на этот раз
происки французов, и вера в командование, в армию, в великое рус-
ское дело взяла верх над французскими наветами.
369
галлиполийская эпопея
Из отдельных эпизодов «боя» своей яркостью выделился инцидент
с юнкером Алексеевского училища (в чине хорунжего) Полянским,
наглядно показывавший сплоченность казаков, желание их идти на
выручку один другого и ярко обрисовавший повышенность и напря-
женность бывшего тогда настроения. В беженском лагере, когда мно-
гие беженцы, задавая капитану Перре вопросы, полемизировали с
ним, юнкер Полянский назвал его пьяницей, ошибочно полагая, что
он говорит не с капитаном Перре, а с переводчиком, за что тут же
был арестован и отправлен во французский штаб. Весть об аресте
французами юнкера с быстротой молнии облетела весь лагерь. Пошел
слух, что ofi будет насильственно отправлен в Баку, нашлись люди,
видевшие, как юнкера Полянского «повели на пристань № 3, где
собирались отправляемые в Баку», и даже «посадили в катер и по-
везли на пароход».
Начальник Алексеевского военного училища, получив донесение,
что «французские власти арестовали юнкера Полянского и повели его
на пристань № 3 для отправки на пароход «Кюрасунд», идущий в
город Батум», под впечатлением минуты, желая спасти своего юнке-
ра, взял бывшую на строевом занятии сотню юнкеров с винтовками
(как были на занятии, без затворов) и повел ее к пристани № 3, надо
заметить — усиленно охраняемой французскими стрелками. К сча-
стью, на пути ему встретился капитан Перре. Узнав от последнего,
что юнкер Полянский находится не на пристани, а во французском
штабе и что в Совдепию он отправлен не будет, начальник училища
приказал полусотне возвратиться обратно в училище. На этом про-
исшедший инцидент закончился. Юнкер в чине хорунжего Полянс-
кий был судим в Константинополе французским военным судом, при-
говорен к двумя неделям ареста и на Лемнос уже более не вернулся.
В приказе по лагерю Калоераки за № 43 генерал Абрамов, «счи-
тая фак! оскорбления на словах офицера французской армии юнке-
ром Полянским и неуместный вызов начальником Алексеевского во-
енного училища вооруженной хотя бы и не действующим оружием
(винтовки без затворов) команды явлениями крайне прискорбными
в наших отношениях к доблестной французской армии и ее коман-
дованию», объявил начальнику Алексеевского военного училища за-
мечание за «неуместный вызов вооруженной команды», юнкера По-
лянского, «в случае передачи его в руки русских властей», предал суду
«за оскорбление на словах должностного лица при исполнении по-
следним служебных обязанностей» и от лица всего русского лагеря
принес извинение французскому губернатору острова Лемнос майо-
ру Бренну за совершенные означенными лицами поступки.
370
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
французская атака была отбита. Снова потекли серые лемносские
будни, только теперь казаки жили нетерпеливым ожиданием обещан-
ной отправки в Болгарию. Но французы, обескураженные неудавшей-
ся записью в Баку, озлобленные твердостью казаков, не пошедших на
их уговаривания, инцидентами и вообще резким к ним отношением
казаков при объезде лагерей, начали проявлять свое озлобление це-
лым рядом грубых и обидных поступков с русскими и репрессивных
мер, иногда очень чувствительных для обитателей лагеря.
Как и всегда бывало перед всякими отправками в Совдепию или
Бразилию, французы применяли различного рода репрессии с целью
создать для казаков лишний стимул к оставлению Лемноса и поезд-
ке в указываемом направлении. Обычными мерами были уменьше-
ние пайка и запрещение пропусков за черту лагерного расположения.
После отправок паек вновь не увеличивался, но пропуска или разре-
шались официально, или фактически ослабевала охрана лагерей, и ка-
заки опять получали возможность более или менее свободно ходить
по окрестным деревням.
Так было и теперь. За день до прибытия на Лемнос «Кюрасунда»
у французского штаба было вывешено объявление военного губерна-
тора острова Лемнос от 18 июля 1921 года — Приказ № 92 (следу-
ющим — Приказом № 93 — были объявлены условия товарища Се-
ребровского для отправки в Баку; см. выше), которым объявлялось:
«На острове началась эпидемия оспы, вход в зараженные деревни
Кандию, Партьянос, Паспераго и вообще выход из лагеря запрещен.
Французские и русский караулы из этих деревень будут выведены и
заменены постами на дороге. Всякое лицо, задержанное в этих де-
ревнях, будет заключено в карантин за проволокой. Бренн».
Сколь широкие размеры приняла эпидемия оспы в названных де-
ревнях и как велика была опасность занесения ее в лагерь — не ус-
тановлено, но на казаков запрещение выходить за лагерную черту
произвело удручающее впечатление. Не говоря уже о том, что лагерь
Калоераки, расположенный на голом, каменистом, выжженном сол-
нцем скате горы, со слабыми признаками растительности, у загажен-
ного берега моря, был очень непригляден, и прогулки в деревни яв-
лялись не только развлечением, но и гигиенической необходимостью
для казаков, прогулки эти были необходимы и в материальном отно-
шении. Дело в том, что никто из обитателей лагеря не удовлетворял-
ся выдаваемым французами пайком и почти все что-либо да при-
купали — хлеб, рис, макароны, разные приправы к еде, а главным
образом — зелень, фрукты и овощи. Все это, конечно, можно было
достать и в лагере, в различного рода лавках и ларьках, или у пере-
371
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
купщиков-спекулянтов — греков и русских беженцев, но втрое до-
роже. Поэтому казаки и ходили в окрестные деревни — как раз в
Кандию, Партьянос и Паспераго, где покупали необходимые продук-
ты из первых рук. Теперь, с установлением карантина, эта возмож-
ность отпала.
Два раза обращался генерал Абрамов к французам с просьбой «на-
значить смешанную франко-русскую врачебную комиссию при учас-
тии, если представится к тому возможность, греческих врачей — для
срочного осмотра ближайших к лагерю греческих селений с целью оп-
ределения степени распространения эпидемии и для принятия соот-
ветственных мер к усилению или ослаблению карантина» или хотя
бы выдать разрешение русскому врачу на посещение деревни Кан-
дии — «для выяснения размера эпидемии заболевания оспой среди
местного греческого населения и уже принятых и принимаемых мер
в настоящее время к ликвидации этой эпидемии», но никакого отве-
та не получил.
По сообщению же греческих властей, эпидемии оспы на Лемносе
не было. Если и было несколько случаев заболевания оспой, то это
было обычным явлением на острове, где население, особенно мусуль-
манская его часть, неохотно производит противооспенные прививки,
причем как административная, так и санитарные власти не считали
нужным ограничивать посещение русскими греческих деревень (име-
ется даже отношение греческого губернатора). Естественно, что на
такой карантин со стороны французов можно было смотреть не толь-
ко как на очередную репрессивную меру, но и как на глумление над
нашим бесправным положением «на законном основании» — под
видом карантина. Казаки остались запертыми в загаженном камени-
стом лагере, у вонючего берега моря.
Примириться с этим было трудно, и казаки, вынужденные необ-
ходимостью, стали ходить в деревни на свой страх и риск, тайком,
минуя французские посты. На этой почве возник целый ряд мелких
инцидентов с французами, причем французские жандармы, в порыве
ли особого служебного рвения, озлобления или действуя согласно пре-
поданным им инструкциям, зачастую задерживали даже легальных
лиц, отлучавшихся из лагеря по делам службы, а чернокожие дика-
ри-стрелки сенегальцы, учитывая общее настроение, вновь начали на-
падать на русских женщин, как это бывало в Санджак-Тепе.
Как на особенно яркий случай такого рода, можно указать на слу-
чай с чиновником Васильевым и женой чиновника Б.
Около пяти часов вечера 11 августа помощник заведующего до-
вольствием Атаманского военного училища чиновник Васильев, совме-
372
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
стно с артельщиком вахмистром Монастырским, поехал к греку-бу-
лочнику, жившему в полукилометре расстояния от деревни Партья-
нос и выпекавшему училищу хлеб из отпускаемой для юнкеров муки.
Такие поездки совершались регулярно, были делом обычным, и фран-
цузы о них, конечно, знали, тем более что совершались они на ка-
зенных лошадях. Когда чиновник Васильев и вахмистр Монастырский,
сдав греку привезенную муку, взвешивали выпеченный хлеб, к поме-
щению подъехали два французских жандарма, которые, потребовав у
чиновника Васильева пропуск и услышав от него, что такового у него
нет, арестовали чиновника Васильева и вахмистра Монастырского и
повели в свой штаб, несмотря на то что чиновник Васильев объяснил
им по-французски, что он приехал сюда по служебным делам.
Во французском штабе арестованных встретил лейтенант Лелю, на-
правивший их к майору Бренну, но так как последний объясняться с
ними не пожелал, то лейтенант Лелю отправил чиновника Васильева
и вахмистра Монастырского на гауптвахту, предварительно записав их
имя, фамилию, название части и сказав, что сегодня уже поздно за-
ниматься их делом, а это он сделает рано утром. Лошади были сда-
ны на русскую конюшню. «Наутро, по сигналу трубы, часов в пять
утра, нас подняли, — доносил титулярный советник Васильев, — и
явившийся капрал приказал выходить на работу, причем принес ло-
пату, которую вручил Монастырскому, а мне кинул кирку и сказал,
чтобы я шел на работу. На это я ответил, что болен и работать не
могу. Капрал озлился, кинулся было на меня, но я ему сказал по-
французски, чтобы он до меня не касался и что я болен, не могу
работать, прошу доктора и офицера, после чего один из капралов
пошел и явился в сопровождении офицера, кажется в чине лейтенанта
(маленького роста, с остриженными усиками, в пенсне), который,
ничего со мной не говоря, сразу стал крикливым голосом приказы-
вать, чтобы я взял кирку и шел на работу, но я и офицеру стал объяс-
нять, что я болен, прошу доктора и не могу работать.
Лейтенант рассвирепел, выхватил браунинг, вставил обойму и, на-
ставив револьвер в упор, стал считать до трех, и, видя, что я не бо-
юсь его угроз, приказал капралу вызвать из караульного помещения
двух чернокожих, и когда те явились, то скомандовал им «на-руку»
и приказал им колоть меня, что негры и стали исполнять, причем
никакие мои доводы к лейтенанту не помогли. Наступая на меня,
негры прокололи мне брюки и заставили попятиться назад, но, ви-
димо, этой травли лейтенанту было мало и он приказал меня толкать
в спину прикладом. Один негр, усердствуя в исполнении приказания,
и особенно свирепый, вырвал мне штыком из рукава большой лос-
373
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
кут, но, к счастью, не поранил руку. Видя бесполезность и полное мое
бессилие бороться с вооруженными людьми, я принужден был взяться
за кирку и, подталкиваемый неграми, пошел на работу, которая со-
стояла в том, что нас заставили делать проволочные заграждения —
гауптвахту с двумя рядами колючей проволоки. Во время работы надо
мною стоял вооруженный негр, который не давал мне отдыха ни на
минуту, грозя размозжить прикладом голову, и часто заносил надо
мною приклад. Проработав через силу до 11 часов утра, я растер
до кровавых мозолей и пузырей руки; наконец нам дали отдых до
2 часов, а затем опять погнали на работу и заставляли делать прово-
лочные заграждения, но уже больше к насилиям не прибегали, так
как и негры видели, что я работал выше сил, да и негры были, види-
мо, человечнее лейтенанта. По окончании работы, в шесть часов ве-
чера, нас больше не беспокоили и перевели за устроенное нами же
проволочное заграждение. В восемь часов вечера явился капрал, че-
ловек очень интеллигентный, сказал мне по-французски, что губерна-
тор сделал мне подарок и приказал освободить из-под ареста, а то
бы сидеть пришлось долго». Все это было подтверждено и вахмист-
ром Монастырским.
А через десять дней после описанного французские солдаты совер-
шили гнусное нападение на русских женщин. 21 августа жена пору-
чика Н. вместе с женою чиновника Б. гуляли в черте лагерного рас-
положения, по шоссе в деревню Паспераго. Было около восьми часов
вечера, они уже возвращались домой, когда их остановили два чер-
нокожих стрелка-сенегальца, спросившие, говорят ли они по-француз-
ски. Жена поручика Н. ответила утвердительно, после чего один из
них вступил в разговор. В это время другой, высокого роста, схватил
жену чиновника Б. и, угрожая ей обнаженным штыком, потащил в
сторону. Видя это, жена поручика Н. хотела было бежать в лагерь,
дабы вызвать кого-либо из мужчин, но говоривший с нею солдат стал
ее удерживать, и только лишь благодаря его нетрезвому состоянию
(оба они были пьяны) жене поручика Н. удалось оттолкнуть его и
прибежать в лагерь, где она тотчас же сообщила о случившемся. На-
утро жены поручика Н. и чиновника Б. заявили об этом во француз-
ском штабе, где, записав их показания, объявили им, что они будут
вызваны опознать виновников. Вызваны они, конечно, не были. Дело
это заглохло, по-видимому, было замято, как и дело об издеватель-
ствах над чиновником Васильевым, как и много-много других дел
насилия французов над русскими.
Иногда озлобление французов выливалось в грубом и унизитель-
ном обращении с русскими и в оскорбительных поступках. Так, на-
374
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
пример, 24 августа, «на французской» пристани № 3, во время по-
грузки командой от 3-го Донского Каледино-Назаровского полка раз-
личного интендантского имущества, в частности больших палаток со
столбиками, связанных в тюки по нескольку штук, французский сер-
жант, наблюдавший за работами, увидев, что один из таких тюков
несли три казака, с криками и бранью набросился на них и нанес
удар по лицу казаку Чернову. Очевидно, французу показалось ненор-
мальным, что трое, а не двое казаков несли легкий, по его мнению,
тюк. Случай этот до такой степени возмутил казаков, что они готовы
были броситься на этого сержанта, несмотря на присутствие на при-
стани вооруженного французского караула, и только энергичное вме-
шательство в дело начальствовавшего в команде хорунжего не дало
разыграться инциденту, который мог бы привести к очень печальным
последствиям. «Принимая во внимание слабое физическое сложение
казаков, несших эту пачку, — доносил названный хорунжий свое-
му сотенному командиру, — я считаю это явление нормальным для
казаков, да и не дело французов вмешиваться в такие мелочи, как пе-
реноска пачки двумя или тремя казаками. Прошу засвидетельство-
вать такое варварское обращение с рабочими со стороны французов
и предупредить их на будущее время, что таким обращением они вы-
зовут казаков жестоко расправляться с ними, вплоть до убийства ви-
новника на месте».
И это не были только слова. Если французы, озлобленные на ка-
заков, не поддававшихся распылению, как они того добивались, про-
являли свое озлобление рядом репрессивных мер и грубых выходок,
то и казаки, обманутые французами, в которых они видели вчерашних
союзников, а сегодняшних врагов (по казачьим понятиям, всякий,
кто так или иначе содействует большевикам, является их неприми-
римым врагом), накапливали в себе скрытую, глухую, но громадную
злобу против французов. Пропасть между бывшими союзнйками ши-
рилась, росла все более и более, все непримиримее и резче станови-
лись отношения между ними. У французов эта злоба постоянно вы-
ливалась, сквозила всюду, от распоряжений военного губернатора
острова до окрика последнего солдата-чернокожего. У казаков пока
была скрыта. И много потребовалось русскому командованию про-
явить энергии, такта и выдержки, чтобы эта злоба казачья не выли-
лась наружу и не привела бы к самым печальным и неожиданным
для французов последствиям. «Прошу привлечь к ответственности
сержанта, — писал генерал Абрамов майору Бренну, — позволивше-
го себе издеваться над безоружными людьми, пользуясь тем, что вся-
кое возражение против даже произвола признается французскими
375
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
властями оскорблением французского командования». Ответа на это
не последовало, и, надо полагать, сержант, ударивший казака Черно-
ва, остался безнаказанным. Это было в порядке вещей.
Следуя по пути репрессий и различного рода ущемлений, францу-
зы не обошли и русские госпитали. Островные греки, пользуясь тем,
что на Лемносе случайно оказались вполне оборудованные лечебные
заведения с целым штатом опытных врачей-специалистов, длинной
вереницей потянулись в русские госпитали и лазареты, неся с собой
многолетние болезни и страдания. Не только следуя принципам об-
щеврачебной этики, но и ради человечности, русские врачи оказывали
помощь всем приходившим к ним островитянам. При этом многим
грекам были произведены сложные хирургические операции. Разуме-
ется, при операциях или в тех случаях, где требовалось клиническое
наблюдение, больных помещали в госпитали на свободные места, ко-
нечно, на собственное их иждивение. В первые же месяцы русские
врачи сделались настолько популярными среди местного населения,
что к ним стекались за помощью со всех концов острова. Бедные
лечились бесплатно, богатые платили — кто сколько мог. Этот побоч-
ный заработок служил большим подспорьем русским врачам.
Такое лечение греков производилось с ведома и французского ко-
мандования на острове Лемнос, и французских врачей. «С основа-
ния Кубанского госпиталя № 2, — доносил главный врач Донского
№ 1 сводно-полевого запасного госпиталя, — лечение греков в гос-
питале производилось русскими врачами с ведома французских влас-
тей. Часто русские врачи на французских автомобилях французскими
властями возились в селения греков к больным (хирург Сидоренко).
Иногда греки принимались в госпитали, но всегда с ведома француз-
ского врача. В последнее время Апостолиди лежал при участии в кон-
силиуме врачей французского врача Камю. О прибытии грека Нико-
лаи был уведомлен военный губернатор Бренн. Что касается амбула-
торного лечения греков, то со стороны французских врачей не толь-
ко не встречалось препятствий, но и французские врачи присылали к
специалистам госпиталя своих больных греков».
И только теперь, когда пошла полоса репрессий, этому был поло-
жен неожиданный конец. 6 сентября французским губернатором ост-
рова Лемнос был издан Приказ № 96, которым «для всех иностран-
цев воспрещалось: 1) Посещение помещения госпиталя без разреше-
ния французского врача. 2) Получать советы и лечение в госпитале
№ 2. 3) Все греки, находящиеся на лечении в госпитале, должны быть
изгнаны. 4) Как дисциплинарная мера — воспрещается отпуск ме-
дикаментов в госпиталь впредь до разрешения французского врача
376
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Хюга». Все греки, даже тяжелобольные или только что оперирован-
ные, были выброшены из госпиталя. Из «иностранцев» остались толь-
ко французские солдаты, которых их врачи предпочитали помещать
в русские госпитали, не желая лечить у себя. Это была последняя
крупная репрессия французов, но мелкие ущемления производились
<фть ли не ежедневно, вплоть до самого отъезда в Болгарию.
Остается сказать несколько слов об отношениях с греками. Выше
уже говорилось, что греки, будучи православными христианами, очень
тепло относились к своим единоверцам-казакам, заводили с ними дру-
жеские отношения и всячески старались показать им свое располо-
жение. В первые дни по прибытии казаков на остров в деревнях, куда
немедленно же устремились казаки, греки давали им хлеб, работу,
приглашали в гости и вообще проявляли в них свое участие. И толь-
ко лишь тогда, когда казаки буквально наводнили деревни, небогатые
островитяне, которым и самим-то едва хватало на жизнь, несколько
изменили свое отношение, но только лишь в том смысле, что не так
уже охотно подкармливали казаков.
Характерно, что греки, торговцы по натуре, хорошо относясь к
русским и стараясь постоянно проявить это, тем не менее, где толь-
ко можно было, пользовались случаем поживиться от них всеми спо-
собами, до обмана и обвешивания включительно. Были и крупные по-
кушения. Еще осенью и зимой, мучимые голодом и холодом, казаки
зарезали несколько греческих баранов и разобрали на топливо кры-
ши ближайших необитаемых и полуразвалившихся уже построек. По-
терпевшие подали заявления с просьбой о возмещении убытков мэру
города Мудроса, а последний передал их французам. Проведав о том,
что французы очень благосклонно отнеслись к претензиям и обещали
удовлетворить их удержанием из отпускаемого казакам рациона, гре-
ки массами стали подавать заявления мэру о причиненных им якобы
казаками убытках, причем заявления эти мэр направлял французам.
И вот в первых числах апреля французы передали все эти заявле-
ния генералу Абрамову, указав, что если требования греков не будут
удовлетворены из средств русского командования, то они вынужде-
ны будут удовлетворить их за счет отпускаемого казакам довольствия.
Общая сумма всех претензий превышала 30 000 греческих драхм. Так
как большинство этих претензий, уже при первом взгляде на них, ка-
залось не только сильно преувеличенными, но и дутыми, то по при-
казанию генерала Абрамова была образована особая комиссия, ко-
торой и надлежало определить точную сумму причиненных грекам
убытков. В комиссию, кроме русских, вошли представители от фран-
цузов и от местного населения.
377
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
10 апреля комиссия приступила к работам. Заседания происходи-
ли в городе Мудросе, в здании мэрии. Уже с первого же заседания
обнаружилась фиктивность чуть ли не половины всех претензий. Так,
например, некая госпожа Петропулос, проживающая в деревне Дре-
паниды, почти в пятнадцати километрах от лагеря, искала с казаков
убытки за похищенные у нее тридцать повозок тесаных камней. При
разборе этой претензии даже заседавшие в комиссии греки усомни-
лись в справедливости требований госпожи Петропулос, причем тут
же и оказалось, что она уже судилась за эти камни с одним из своих
соседей, проиграла дело и, как в последнюю, наивысшую, по ее мне-
нию, инстанцию, обратилась к французам, ища убытки... с казаков.
По словам госпожи Петропулос, ей посоветовали это сделать грече-
ские же власти, полагая, что французы не будут разбираться в спра-
ведливости всех требований и заплатят. Некоторые искали убытки за
павших овец, утверждая, что их съели казаки. Цены при этом за овец
назначались самые высокие, никогда не слыханные на Лемносе, та-
кие, какие могла только допустить греческая фантазия. Если и было
действительно зарезано казаками несколько штук овец, то претензий
было предъявлено за несколько сотен, причем оказалось, что казаки
истребляли овец чуть ли не во всех деревнях острова
Согласно приказу комиссия должна была закончить рассмотрение
всех претензий в три дня, но на деле работа ее затянулась на несколь-
ко недель. Греки-жалобщики доказывали справедливость своих пре-
тензий длиннейшими многочисленными объяснениями, по восточ-
ному обычаю приводя с собою в комиссию, как в суд, не только сви-
детелей, но и родственников, и даже хороших знакомых (очевид-
но, полагая, что чем больше будет народу, тем лучше, убедительнее),
которые также пытались давать длиннейшие объяснения. Члены ко-
миссии зачастую бывали в критическом положении, не будучи в со-
стоянии разобраться, кто из этих греков жалобщик, кто свидетель,
кто родственник, кто просто любопытный, тем более что переводчи-
ки-греки выступали временами не только в качестве таковых, но и в
качестве свидетелей и даже заинтересованной стороны, будучи род-
ственниками или знакомыми жалобщиков, и сообразно с этим и пе-
реводили.
Затяжка работы комиссии грозила привести к печальным ре-
зультатам, так как французский представитель, будучи недоволен
этой затяжкой, неоднократно высказывал, что французы удовлетво-
рят все претензии греков полностью, а это значило уплатить гре-
кам 30 000 драхм или перейти на более сокращенный паек. Нема-
ло затруднял работу комиссии разбор действительных претензий от
378
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
фиктивных, причем неоднократно приходилось делать выезды на
места. В претензиях за разобранные постройки или вытоптанные
пашни указывались места, так далеко лежащие от лагеря, что труд-
но было предположить, что казаки смогли принести оттуда в лагерь
бревна или доски или прийти туда в таком количестве, чтобы вы-
топтать поле. Конечно, были казаками и разобраны ближайшие по-
стройки и вытоптана часть прилегающих к лагерю пашен, но все
это далеко не в столь громадных размерах, как указывалось в пре-
тензиях.
Но самое пикантное обнаружилось в конце заседаний комиссии,
когда оказалось, что истцы — Димитриадис и Захариадис — в то же
время являются и членами комиссии. Оба они — местные купцы, до-
вольно состоятельные. Захариадис искал за похищенные у него со
строящегося у пристани дома строительные материалы, причем со-
вершенно не было никаких доказательств, что похищены они были
казаками, наоборот, некоторые греки-свидетели утверждали, что это
случилось еще до прихода казаков на Лемнос, а Димитриадис ис-
кал за расхищенные у него пустые бидоны из-под керосина и старые
корзины из ивовых прутьев для рыбы. Бидоны были старые, ржавые,
худые и уже никуда не годные, валялись они на пристани никем не
охраняемые, как хлам. Там же, в общем мусоре, валялись и старые
полусгнившие корзины. Никто не знал хозяина этого хлама, и его
разбирали на разные хозяйственные поделки — печи, двери, топча-
ны, изгороди для полей и усадеб. Часть была взята казаками, а боль-
шая часть была разобрана и разбиралась еще греками на их домаш-
ние поделки. И вот теперь нашелся этому хламу хозяин, искавший
за них как за новые, по наивысшей цене, член комиссии — купец
Димитриадис. Наконец, через несколько недель комиссия закончила
свою работу, исчислив все причиненные грекам убытки в 4450 драхм.
Из отдельных инцидентов с греками, если не считать нескольких
ограблений греческими жандармами бродивших по деревням казаков,
обращает на себя внимание случай избиения подхорунжего Плеша-
кова. Дело было так: около восьми часов вечера 17 апреля, по дороге
от пристани Мудрое в санитарный городок, на проходивших русских
священника Р и доктора Ф напали двое пьяных греков и начали их
избивать Вступившегося за избиваемых подхорунжего Плешакова в
свою очередь стали избивать, при содействии пьяных греков, чины
греческой полиции города Мудроса Петр Конотас и Христос Корве-
лос, которые были также пьяны. Избив, полицейские привели Пле-
шакова в мэрию города Мудроса, связали и несколько раз прини-
мались избивать рукояткою штыка, палашом, кулаками и ногами, в
379
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
передышках попивая коньяк. Только после настойчивых требований
русских властей подхорунжего Плешакова освободили и доставили в
лазарет, где он и был положен на излечение. В официальном сноше-
нии генерал Абрамов просил привлечь к ответственности истязавших
подхорунжего Плешакова чинов полиции, и префект полиции города
Мудроса заверил его, что к наказанию их принимаются меры. Тем
инцидент и был исчерпан.
Подводя итоги отношений с греками, можно сказать, что в об-
щем-то даже с указанными мелкими инцидентами, которые неиз-
бежны всюду и везде, отношения эти были дружественные и бла-
гожелательные. Русские принимали участие во всех устраивавшихся
греками празднествах и народных гуляньях, греков неизменно при-
глашали на русские праздники, на спектакли и концерты в теат-
ре. Эти отношения приняли бы еще более близкий характер, если
бы не ревнивые взгляды французов, в последнее время запрещав-
ших даже русскому оркестру играть в греческих деревнях на празд-
нествах
А с французами отношения становились все более и более натя-
нутыми. Мстя казакам за неудавшуюся отправку в Баку с товарищем
Серебровским, французы одновременно усиленно старались отправ-
лять их в Грецию. Чуть ли не каждый день у французского штаба
появлялись все новые и новые объявления, одно заманчивее другого,
где казакам предлагалось отправиться в Грецию, причем отъезжаю-
щим с каждым днем давалось все более и более всяких благ земных
(белье, обмундирование, ботинки и т. д., см. выше). «Ишь, отыграть-
ся хотят, — иронизировали казаки. — Вот когда будут все обмунди-
рование и по тысяче драхм давать, тогда и поедем». И действительно,
несмотря на все приманки, не шли в Грецию, веря обещаниям ко-
мандования отправить их в Болгарию. Всего с 24 июля по 20 августа
уехало тогда в Грецию 108 человек, тогда как в предыдущий месяц,
с 1-го по 24 июля, уехало туда 620 человек.
Тем не менее настроение казаков в августе было самое отчаянное,
пожалуй, за все время пребывания на Лемносе. Как говорят, после-
дние дни и особенно последние часы пребывания в тюрьме самые
тяжелые для заключенного, и это положение вполне применимо было
и здесь, к казакам, на Лемносе. Длинными-длинными казались дни,
томительными годами тянулись недели, а обещанной отправки все не
было и не было. Переговоры с болгарами затягивались на неопреде-
ленное время, в переговоры вмешивались французы, настаивавшие на
отправке галлиполийцев, и казаки нервничали, не будучи в курсе пе-
реговоров и не видя их близкого конца.
380
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
французы злорадствовали. «Из словесных сведений, — говорилось
в объявлении военного губернатора острова Лемнос от 2 августа, —
полученных 1 августа от отдельных из приехавших представителей
французского командования в городе Константинополе, выяснилось,
что никакой отправки с острова Лемнос в Балканские государства —
Сербию и Болгарию — не предвидится. Из Галлиполи отправятся
3500 человек. Из Галлиполи ведутся переговоры с Болгарией по по-
воду остальных 7000 человек».
Приближалась зима, и перспектива опять зимовать на Лемносе
особенно удручала казаков. «Это хуже каторги, — говорили они. —
Хоть куда-нибудь, хоть на край света, только бы на Лемносе не оста-
ваться», — и еще с большим нетерпением ждали желанной отправ-
ки. А тут еще из Болгарии стали приходить письма от уехавших туда
казаков, где они в соблазнительных красках рисовали тамошнюю при-
вольную, сравнительно с лемносской, жизнь. Это еще более нерви-
ровало казаков. Напряжение росло. Оно уже граничило с отчаянием,
когда 26 августа у французского штаба, чуть ли не в единственном
экземпляре, появилось объявление об отправке в Болгарию.
Не раз уже отмечалось, что насколько радостно сведения об от-
правках в славянские страны встречались казаками, настолько холод-
но и сухо передавались они французами, и уже в одном этом даже
сказывалась затаенная вражда из-за неудавшихся попыток поставить
на своем и заставить всех выехать если не в Совдепию, то в Грецию.
Так случилось и на этот раз. Не было широковещательных плакатов,
не пестрели объявления с описанием заманчивых предложений, по
лагерю не разъезжали в автомобиле французские офицеры и не опра-
шивали казаков об их желании, пристаней и всех перекрестков лаге-
ря н'е украшали величественные патрули чернокожих, только един-
ственный небольшой клочок бумажки извещал казаков о радостном
событии:
«Военный губернатор, Лемнос. 26 августа 1921 года. Копия теле-
граммы, полученной от Главного французского командования 15 ав-
густа 1921 года:
1 — Русские беженцы, находящиеся на Лемносе, будут направле-
ны в Болгарию эшелонами по 1000 человек, всего 4000 человек.
2 — Распределение по эшелонам будет установлено русским ко-
мандованием.
3 — Первый и второй эшелоны, отправляющиеся в Бургас, будут
погружены на пароходы «410» и «412», отходящие из Константино-
поля, «410» — 25 августа и «412» — 26 августа.
381
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
4 — Материал, который русские беженцы могут взять с собой,
предусмотрен приказом № 3188/4с от 17 июня.
5 — Инструкции высылаются пароходом «410».
При всех отправлениях в Балканские страны русские беженцы
будут снабжаться следующим имуществом. 1 кухня на 225 человек.
1 палатка «Марабу» на 10 человек. Добавок в х / будет дан для па-
латок. Маркиз брать не разрешается. Не разрешено брать матрацев
и кроватей санитарной части, как французской, так и купленной у
англичан. Французское командование не будет касаться всего имуще-
ства, выданного Красным Крестом, которое ему не принадлежит.
Полковник /ртре».
Но это радостное известие с быстротой электрической искры об-
летело казаков и скоро стало достоянием всего лагеря. Наконец-то
отправка в Болгарию, то, что было заветным желанием, давно и бе-
режно лелеянной мечтой, стало событием завтрашнего дня. Теперь
уже нечего бояться кошмарной зимовки на Лемносе, скоро кончит-
ся недоедание, и происки и репрессии французов отойдут в прошлое.
«Едем в Болгарию, собирайся, едем в Болгарию», — ликовали казаки.
И характерно, как только предстала возможность выйти из-под
французской опеки, начала сглаживаться злоба к французам. «Ну,
брат, прощай, до свиданья, — обращались казаки к чернокожим, —
поели ваших консервов, и довольно. Теперь едем в Болгарию! Не по-
минай лихом! Теперь и вас отсюда увезут! Тоже небось надоело!»
Чернокожие, конечно, ничего не понимали из того, что говорили им
казаки, но догадывались, что говорят они хорошее, и, видя их улы-
бающиеся и весело возбужденные лица, широко улыбались и в свою
очередь. Было радостно и весело. «А что да если французы набреха-
ли», — проскальзывало временами кое у кого сомнение. Казаки так
исстрадались на острове, видя больше горя, нежели радости, что не
могли целиком отдаться охватившему их радостному чувству. «Этим
обманывать не будут», — успокаивали другие.
И вот, на другой день, приказ по лагерю Калоераки (№ 78) под-
твердил радостное известие.
«Во исполнение приказания Главнокомандующего части Лемнос-
ской группы подлежат перевозке в Болгарию эшелонами по 1000 че-
ловек каждый.
1 — 1-й и 2-й эшелоны, с назначением в Бургас, отправятся на
пароходах «410» и «412», которые выходят на Лемнос из Констан-
тинополя 25 и 26 августа. Последующие эшелоны будут отправлены
по возвращении пароходов.
382
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
2 — Назначенный состав эшелонов и частей не может быть из-
менен в большую сторону иначе, как по приказанию начальника груп-
пы или его заместителя.
3 — Беженцы перевозке не подлежат впредь до получения на то
приказания Главнокомандующего. Принятие кого бы то ни было в
состав части без приказа начальника группы воспрещается. За точное
исполнение сего отвечают начальники частей и начальники эшелонов.
4 — К погрузке допускаются только здоровые, за этим следят и
отвечают врачи по назначению начальника эшелона. Обнаружение на
борту острозаразного больного влечет за собой задержку на пароходе
и карантин всего гарнизона.
5 — Из госпиталя и санатория будут выписаны в свои части все
выздоравливающие и легко больные незаразного характера. Коман-
дирам частей будет прислан список острозаразных больных, находя-
щихся в госпитале. Командиры частей обязаны проследить, чтобы
никто из помещенных в этом списке не явился бы самовольно в ча-
сти для погрузки.
6 — Французским интендантом будет выдан запас продовольствия
по расчету французского командования.
Независимо от сего бригадному интенданту 1-й Донской бригады
выдать в части 1-го и 2-го эшелона по 800 граммов муки на все вре-
мя переезда, из которой начальникам частей произвести выпечку хле-
ба и выдать таковой добавочно к французскому пайку при посадке
на пароходы. Остальной запас муки передать Кубинту для выдачи
остающимся частям и беженцам по расчету на человека по 100 грам-
мов в сутки и 800 граммов на время переезда в Болгарию.
7 — С собою взять: а) походные кухни по расчету 1 кухня на
225 Человек и всю кухонную посуду; б) палатки «Марабу» по рас-
чету 1 палатка на 10 человек с добавкой одной палатки на каждых
200 человек, то есть на 1000 человек 105 палаток. Большие палат-
ки брать не разрешается. Начальникам частей принять меры, что-
бы большие палатки не разрушались и оставлялись в лагере в ис-
правности на своих местах; в) кровати, матрацы французского и
английского происхождения брать с собой не разрешается.
8 — Ввиду неприспособленности «410» и «412» для перевоз-
ки большого гарнизона, всем запастись на дорогу чистой пресной
водой.
9 — Взять с собой топливо для варки в походных кухнях в пути».
Теперь уже сомнений не было. Отправка в Болгарию — дело ре-
шенное. И казаки начали оживленно и весело, но вместе с тем и
деловито собираться в далекий путь.
383
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
По лагерю то там, то здесь стучали молотки, скрипело дерево, это
упаковывали в ящики казенное имущество, разные громоздкие вещи,
а кое-кто из людей предусмотрительных и свои вещи для дороги за-
колачивали в ящики. Стирали белье, весь берег моря был усеян каза-
ками, ожесточенно начищавшими песком котелки, сковородки и про-
чую незатейливую, по большей части — самоделковую кухонную по-
суду и утварь. «К Великому дню так не готовились, как теперь», —
говорили казаки. А кухни были так старательно выскоблены и вычи-
щены, как, вероятно, никогда за все время их существования. Слы-
шался смех, казаки перебрасывались шутками, а временами дружно
затягивали песни, длинные, походные. Глядя на этих веселых, ожив-
ленно бегающих, смеющихся и поющих людей, трудно было в то
время сказать, что это изгнанники, оставившие Родину, дома и род-
ных, несколько лет терзаемые ожесточенной войной и только что
пережившие голод и холод, тоску и уныние Лемноса. Так всколых-
нула, переродила казаков радостная весть.
С некоторой завистью смотрели на уезжавших остающиеся. Но и
эти потихоньку начали собираться, утешая себя мыслью: «Все равно
все там будем. Год жили, можно каких-нибудь две недельки и лишних
на Лемносе посидеть». Хуже всех, сравнительно, чувствовали себя ка-
заки, находящиеся в разных хозяйственных учреждениях лагеря. При-
каз по лагерю (№ 78) ясно и определенно говорил о них: «Находя-
щиеся в командах опреснителя, хлебопекарни, транспорта, бригадного
интенданта, кубанских интенданта и инженера, а также команды гос-
питалей и лазаретов — назначены к погрузке в 4-й эшелон, вместе
со своими управлениями и заведениями. За самовольное оставление
команд — переводить немедленно в беженцы и после этого совсем
не допускать к погрузке для отправки в Болгарию». И им ничего не
оставалось делать, как скрепя сердце ждать своей очереди.
Вышедшим на следующий день приказом по лагерю уже назна-
чался срок погрузки и определялся состав эшелонов.
«Главнокомандующий приказал — в числе 7000 человек, назна-
ченных к перевозке в Болгарию, перевезти: 3500 человек с острова
Лемнос и 3500 человек — с Галлиполи из состава 1-го армейского
корпуса.
1 — Жены и дети, для перевозки, идут в счет указанного числа
мест; вопрос о дальнейшем порядке их довольствия окончательно еще
не решен.
2 — Погрузка 1-го эшелона — 12 часов 27-го сего августа на
пристани № 1.
384
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
3 — Погрузка 2-го эшелона — с пристани № 4; начало погрузки
будет указано по прибытии транспорта «412».
4 — Никакого оружия (винтовки и пулеметы) не брать. Холод-
ное оружие и револьверы разрешается иметь только офицерам.
5 — Состав 1-го и 2-го эшелонов при сем объявляется. Осталь-
ные части и учреждения будут перевезены третьим эшелоном.
6 — Я и штаб группы отправятся с третьим эшелоном.
Генерального штаба генерал-лейтенант Абрамов».
Проснувшиеся с зарею 27 августа казаки увидели в тумане залива
характерный контур «410»-го. Начались лихорадочные сборы. Спеш-
но доделывалось, чего не успели еще сделать, пекли, жарили, варили.
Мыли бутылки, фляжки и прочую посуду для воды. Наученные горь-
ким опытом нескольких эвакуаций, казаки теперь основательно со-
бирались в путь. Жарили пирожки, пекли лепешки, запасались вся-
кой снедью на дорогу. С самого рассвета у корпусной лавки стояла
длинная очередь казаков, покупавших сахар, чай, рис, лимоны и дру-
гие необходимые продукты для дороги. А у пристани тем временем
уже выросла и все увеличивалась гора вещей, заблаговременно сноси-
мых туда для погрузки.
Ко времени погрузки на пристань прибыли французские офицеры
и усиленный наряд стрелков. Все бывшие на пристани казаки были
удалены, и пристань оцеплена. У пристани уже стоял причаленный
болиндер, громадный, неуклюжий и грязный, около которого пыхтел
насквозь прокопченный катерок.
Вот при входе на пристань, среди стоявшей там группы французских
офицеров и русских начальников, произошло движение, и один из рус-
ских офицеров, среди всеобщей тишины, начал по списку выкликать
фамилии казаков. «Подхорунжий Петров Иван!.. Вахмистр Сетраков
Козьма!.. Урядник Брехов Семен!..» — разносилось отчетливо по при-
стани. «Я!.. Я!.. Я!..» — слышалось радостное в ответ, и казаки, один за
другим, согнувшись под тяжестью вещей, но бодро и весело проходи-
ли на пристань, за оцепление, и скорым шагом спешили к болинде-
ру. Некоторые попутно забирали принесенные еще ранее на пристань
вещи. Погрузили кухни и тяжелые вещи, усиленно запыхтел катер, и
тихо-тихо, облепленный казаками точно роем пчел, болиндер начал
отделяться от пристани. Смех, шум, радостные крики. Могучим хором
затянули песню, длинную, широкую, как степь Донская, как море.
Больше всех ликовали платовцы, которым была назначена погруз-
ка в первую очередь. «Вот и мы дождались, — говорили они. —
Пришла и наша очередь, и на нашей улице праздник! Теперь, брат,
13 ♦ Белое движение», т 12
385
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
дело верное... Не с Фальчиковым едем, а по приказу Главнокоманду-
ющего... Да, теперь уж не вернут...» — соглашались другие. 28 ав-
густа пароход «410» ушел с Лемноса. Отбыл в Болгарию 1-й эше-
лон частей Лемносской группы в составе:
Название части Воинских чинов Женщин Детей Итого
Штаб бригад с мастерскими 96 5 2 103
3-й Донской Каледино- Назаровский полк 515 40 14 569
5-й Донской Платовский полк 399 13 4 416
Донская Инженерная сотня 86 И 2 99
Всего 1096 69 22 1187
Начальником эшелона был назначен генерал-лейтенант Татаркин177.
А через день, 30 августа, под начальством генерал-майора Максимова178
отбыл 2-й эшелон в составе:
Название части Офицеров Юнкеров Казаков Женщин Детей Итого
Атаманское воен- ное училище с офицерскими курсами 174 217 141 14 4 550
Алексеевское воен- ное училище с офицерскими курсами 177 263 178 31 13 662
Всего 351 480 319 45 17 1212
Фантастическую картину представлял тогда пароход «412». Оба
училища, почти одинаковые по численному составу, поделили паро-
ход на две равные части, вдоль, от носа до кормы. Левый борт зани-
мали атаманцы, правый — алексеевцы. И весь муравейник помещав-
шихся на пароходе людей резко делился на две половины — алую,
от алых бескозырок и погон алексеевцев, и голубую, от голубых бес-
козырок и погон атаманцев. «Маки и васильки», — вырвалось у кого-
то из офицеров. «Да, будущая Россия, молодая, пока еще цветущая...»
«И не опоганенная, не заплеванная, не искалеченная большевиками...
здоровая!..» — восторженно добавил кто-то.
Уехали в Болгарию первые эшелоны, и снова тихо и еще более
уныло потекла жизнь на Лемносе. День за днем проходили в томи-
тельном ожидании возвращения пароходов, в сборах и в переклады-
386
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
вании вещей, уже собранных для дороги под впечатлением первой
отправки в Болгарию. Целыми днями смотрели казаки в море, не
покажется ли на горизонте дымок возвращающегося на Лемнос за
ними «410» или «412», целыми днями только и разговоров было, что
о предстоящей поездке.
А французы теперь занялись беженцами, чуть ли не каждый день
предлагая им отправки в Грецию в различных направлениях, в Кон-
стантинополь и, разумеется, в Совдепию. «1 — Лемносский лагерь
не будет больше получать продуктов из Константинополя, — говори-
лось в объявлении военного губернатора острова Лемнос от 30 авгус-
та. — 2 — 3500 беженцев уехало или уедут в Болгарию. 3 — Остаю-
щиеся беженцы в числе 500—600 человек могут выбрать следующие
направления: а) Греция, Ь) Батум, если они принимают предложе-
ние т. Серебровского, с) Константинополь, если у беженцев есть сред-
ства для существования или если они могут получить заграничный
паспорт. Беженцы, не выбравшие ни одного из этих направлений,
будут переведены в Галлиполи. Не выздоровевшие больные будут пе-
реведены в один из константинопольских госпиталей. 4 — Запись в
Грецию, Батум и Константинополь производится ежедневно во фран-
цузском штабе с10до12исЗдо5 часов».
Из оставшихся на Лемносе строевых казаков, ожидавших отправки
в Болгарию, конечно, никто не поехал ни в Грецию, ни в Константи-
нополь, ни тем более в Совдепию, но из беженцев, которым французы
угрожали лишением продовольствия и которым предстояло одну тюрь-
му — лемносскую променять на другую — галлиполийскую, уехало в
Грецию и Константинополь около 300 человек. Остальные беженцы в
количестве 350 человек 7 сентября были отправлены в Галлиполи.
Наконец, 8 сентября возвратился на Лемнос долгожданный «410-й»,
и на следующий день, 9 сентября, убыли в Болгарию последние оста-
вавшиеся на Лемносе строевые части — штаб группы, штаб Донско-
го корпуса с учреждениями и Донским госпиталем, Терско-Астрахан-
ский полк и 245 кубанцев разных сборных Кубанских частей, а всего
1185 человек, из них 1098 мужчин, 71 женщина и 16 детей.
Уезжая с Лемноса, генерал Абрамов от имени казаков благодарил
местное население в лице греческого губернатора г. Кастро за раду-
шие, гостеприимство и добрые отношения, которые встретили каза-
ки на острове, и просил греческое духовенство и властей принять под
свою охрану останки навсегда оставшихся на острове — умерших
казаков. Духовенству были переданы планы кладбищ, и оно обещало
заботиться о них. Было также послано благодарственное письмо ко-
мандиру Французского Оккупационного корпуса генералу Шарпи, в
387
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
котором генерал Абрамов благодарил от имени казаков благородную
французскую нацию, в тяжелую минуту оказавшую приют Русской
Армии и русским людям, вынужденным временно покинуть родные
пределы. «Лемносское сидение» казаков было закончено.
Всего за время пребывания там казаков с Лемноса убыло:
Время отправки Куда и с каким пароходом Кто убыл Муж- чин Жен- щин Детей Итого
13 февраля Новороссийск, п/х «Решид-паша» — — 550
27—28 марта Одесса, «Дон» и «Решид-паша» Донские части 2739 И 5 2755
Кубанские части 1628 24 10 1662
Беженцы 1452 — — 1452
Итого 5819 35 15 5869
30 апреля Бразилия, «Рион» Донские части 656 24 2 682
Кубанские части 172 5 177
Беженцы 145 23 2 170
Итого 973 52 4 1029
23 мая Болгария, «Кюрасунд» Донские части 1094 50 12 1152
Кубанские части 4 14 130 148
Итого 1094 64 142 1300
29 мая Сербия, «Решид-паша» Кубанские части 2640 138 29 2807
3 июня Сербия, «Кюрасунд» Донские части 615 23 2 640
Кубанские части 1322 30 8 1360
Итого 1937 53 10 2000
14 июня Батум, «Решид-паша» Донские части 218 — — 218
Кубанские части 240 5 2 247
Беженцы 1649 29 11 1689
Итого 2107 34 13 2154
388
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Время отправки Куда и с каким пароходом Кто убыл Муж- чин Жен- щин Детей Итого
25 июня Болгария, Донские
«Самара»* части 800 25 2 827
Беженцы 170 27 3 200
Итого 970 52 5 1027
9 июля Болгария Донские
(с Белашевым части 234 17 7 258
и Фальчиковым), Кубанские
п/х « ?» части 369 32 4 405
Беженцы 231 7 2 240
Итого 834 56 13 903
21 июля Батум, «Кюрасунд» Кубанские
части 9 — — 9
Итого 9 — —— 9
28 августа Болгария, «410» Донские
части 1096 69 22 1187
Итого 1096 69 22 1187
30 августа Болгария, «412» Донские
части 532 14 4 550
Кубанские
части 618 31 13 662
Итого 1150 45 17 1212
12 сентября Болгария, «410» Донские
части 879 47 14 940
Кубанские
части 219 24 2 245
Итого 1098 71 16 1185
С 23 мая, со времени первой отправки в Грецию, мелкими пар-
тиями туда убыло около 2400 человек. Наиболее крупные партии
были отправлены: 25 июня — 310 человек (кубанские беженцы;
15—20 донцов); 2 июля — 146 человек; 9 июля — 270 человек и
16 июля — 134 человека. В Константинополь за все время убыло
около 900 человек и в Галлиполи — с 1 апреля по 7 сентября —
50 и 7 сентября — 320, а всего — 400 человек. Суммируя эти
цифры, приходим к выводу, что с Лемноса убыло:
* 5-й Платовский полк в составе 710 мужчин, 14 женщин и 1 ребенка возвра-
тился 8 июля обратно на Лемнос
389
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
1. В Советскую Россию — 8582 (из них 69 женщин и 28 детей).
2. В Бразилию — 1029 (из них 52 женщины и 4 детей).
3. В Сербию — 4807 (из них 191 женщина и 39 детей).
4. В Болгарию — 6089 (из них 305 женщин и 210 детей).
5. В Грецию — около 2450.
6. В Константинополь — около 900 (из них около 140 женщин и
детей).
7. В Галлиполи — около 400.
Всего около 24 257 человек, к каковому числу надлежит еще при-
бавить несколько сотен записавшихся во французский Иностранный
легион.
Лемнос опустел. Перевернулась еще одна страница истории. Еще
один шаг сделан армией в ее крестном пути. Длинный, мучительный
шаг... Еще внесена в историю одна блестящая страница о Русской
Армии, и вплетен новый терний в ее венец.
Бесконечно славен, но тернист и скорбен путь армии, не признав-
шей власти насильников и убийц, в неравных силах, один против ста,
боровшейся за освобождение Родины и, наконец, обессиленной и
изможденной, не поддержанной теми, за счастье кого она боролась,
вынужденной оставить родную землю и идти на чужбину, на новые
испытания, скорбь и лишения.
И только лишь вехи, страшные и молчаливые, остались сзади, на
пройденном пути. Это — могилы. Могилы воинов, скромно и безро-
потно положивших живот свой за веру и Родину. Могилы умученных
большевиками, могилы просто умерших в кошмарах Гражданской
войны. Тысячи, десятки, сотни тысяч могил... Безвестные, никому не
ведомые, почти все без крестов и надписей, рассеяны они всюду. И
по полям Центральной России, и в цветущей Украине, много-много
их в Донских степях, в болотах Маныча, солончаках Сивашей, и на
Кубани, и в горах и ущельях Кавказа. Остались они и в загаженных
лагерях Чаталджи, и на унылом каменистом Лемносе. Два кладбища
приютили тех, кому не суждено было вновь увидеть Родину, в книге
судеб которых было написано умереть на чужбине в тоскливом из-
гнании, вдали от родных станиц и хуторов, семьи и близких, навеки
остаться на острове...
Лемнос отошел в область легенд и преданий, стал сказкой, мрач-
ной легендой вчерашнего дня. И только черные железные кресты
с надписью «Лемнос» на груди тех, кто остался до конца верен
армии, говорят о тех лишениях, скорби и обидах, которые при-
шлось испытать на острове и которые черным осадком легли в гру-
ди каждого.
390
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
1^-
С черными железными крестами на груди и с Крестом в сердце
новые крестоносцы продолжают свой славный и тернистый путь...
С непреклонной волей и железной решимостью довести до конца
свое правое дело освобождения Родины и с горячим, молитвенным
желанием вновь видеть Россию счастливой, великой и могучей.
И. Сагацкий179
ЛЕЙБ-КАЗАКИ НА ЛЕМНОСЕ180
8 (21-го по новому стилю) ноября 1920 года пароход «Харакс»
с эвакуированной на нем из Керчи 1-й Донской казачьей дивизией
(около 3000 человек) вошел в Босфор и стал на якорь на Констан-
тинопольском рейде.
23 ноября л.-гв. Казачий полк, входивший в состав этой дивизии,
был перегружен с «Харакса» в вагоны на пристани Серкеджи и от-
правлен на станцию Хадем-Киой, а оттуда в лагерь Санджак-Тепе
(район Чаталджи). Лагерь состоял из деревянных сильно обветшав-
ших бараков без окон и дверей. Во время войны 1914 года в нем был
склад снарядов турецкой артиллерии.
Русская Армия, прибыв в Константинополь, сразу попала там в
очень тяжелые условия: всюду было очень тесно, питьевой воды и
продуктов выдавалось очень мало, санитарных удобств в общем не
существовало.
В лагерях тоже было трудно. Большинству приходилось жить в
землянках, построенных собственными руками. Часть офицеров пол-
ка устроилась жить в Константинополе и его окрестностях.
Оружие было сдано по требованию союзного начальства, и лагерь
оцеплен эскадроном французских чернокожих. В этой полуголодной
и безрадостной обстановке началась пропаганда разложения армии.
Казаки начали расходиться в поисках более сносной жизни.
Казачья Гвардейская бригада была сведена в 1-й Донской лейб-
гвардии сводно-казачий полк. Командиром его стал генерал Хрипу-
нов181. Аейб-казаки вошли туда в составе трех сотен, как л.-гв. Каза-
чий дивизион. С ними, до переезда на Лемнос, оставались в лагере:
есаул Евфимиев182, есаул Потапов183, подъесаул Какурин184, хорунжий
Ярцев185 и хорунжий Харламов186.
Французы, начавшие вершить судьбами Русской Армии, приказали
всем казачьим частям очистить 12 января (н. ст.) 1921 года занимае-
мые ими лагеря и ехать на остров Лемнос. Но многие распропаганди-
391
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
рованные казаки, которые поверили ужасам, что рассказывали о Лем-
носе агитаторы Гнилорыбова (которые вели агитацию против генера-
ла Врангеля), наотрез отказались грузиться. Лейб-казачьего дивизиона
с этим эшелоном уехало лишь трое офицеров и около 30 казаков. На
транспорте «Дон» дивизион прибыл на Лемнос 2(15) января. Там они
нашли уже группу казаков, прибывших туда раньше с есаулом Кунд-
рюковым187 прямо из Константинополя.
Генерал Калинин, начальник 1-й дивизии, видя сопротивление ка-
заков, мешавших погрузке, попросил помощи у французов. Францу-
зы оцепили лагерь и пытались заставить силой идти казаков на по-
грузку, но из соседних лагерей сбежались другие казаки, окружили, в
свою очередь, французов и между ними начались схватки. Было ра-
нено два француза и один казак. Уклонившиеся от погрузки казаки
бежали и прибились к другим частям, остававшимся в Санджак-Тепе.
Они старались зачислиться в Конвойную сотню при штабе Донского
корпуса, в которой уже был Лейб-казачий взвод. Он был выделен из
полка еще до прибытия его в лагерь. Таким образом, на станции
Хадем-Киой образовался большой взвод лейб-казаков, но пока без
офицеров. Тогда командир полка генерал-майор Поздеев188 выслал
туда есаула Гринева189 и подъесаула Моргунова190. Первый принял ко-
мандование сводной полусотней, а второй — ее Лейб-казачьим взво-
дом (около 60 казаков).
На следующий день, 13 января, все остававшиеся в Санджак-Тепе
казаки с частью штаба корпуса и с другими полками погрузились на
пароход, на этот раз без затруднений. Ночью 15-го пароход снялся с
якоря и в 11 часов вечера того же дня прибыл в Мудросскую бухту
на Лемносе. 16 января, сейчас же после выгрузки, казаки принялись
за устройство своих лагерей. Помимо этого они принимали участие
и в других работах, подчас тяжелых, как постройка бани, бассейна
для воды, собирание сухой травы в окрестностях лагеря, заменявшей
топливо, разгрузка парохода. Сверх этого они несли наряды для по-
лучения продуктов и по охранению лагеря.
Приехавшие лейб-казаки разместились в палатках типа «Марабу»
по 12—14 человек в обычной и по 40 человек в большой. Спали все
на голой земле.
Французы, так великодушно принявшие Русскую Армию и давшие
ей в первое время убежище, начали теперь предпринимать ряд мер,
подрывающих авторитет русского начальства. Возможно, что француз-
скому командованию становились не под силу расходы на пропитание
армии, а может быть, это происходило под влиянием международной
политики, становящейся благорасположенной к большевикам. Со вре-
392
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
менем отношения французов к казакам стали портиться и перешли в
открыто враждебные. Казаки, видевшие во французах самых верных и
благородных союзников, стали чувствовать себя оскорбленными. Их
возмущение постепенно нарастало.
Продовольственный паек на Лемносе был тот же, что и в турецких
лагерях: 400 граммов хлеба, 200 граммов консервов, 20 граммов муки,
180 граммов картофеля или фасоли, 30 граммов жиров, 29 граммов
сахару. Одеял не было. Спали на земле в шинелях, плотно прижавшись
друг к другу. А погода стояла дождливая, иногда и с морозами, с вет-
рами и бурями, порой срывавшими палатки.
2 февраля приезжал на Лемнос Донской атаман генерал Богаев-
ский. С ним прибыл командир л.-гв. Казачьего полка генерал-майор
Поздеев.
Оставшиеся у казаков вещи продавались ими за бесценок местным
жителям. Мысли большинства сводились в это время к тому, чтобы
не заболеть от голода. И неожиданно настоящими друзьями оказа-
лись американцы. Помощь их Красного Креста Белой армии на Лем-
носе приходила ощутительно, быстро и без шумихи.
В эту пору, когда русское командование в такой, казалось бы, без-
надежной обстановке прилагало все усилия, чтобы сохранять спайку
и дух в войсках, французы старались ускорить распыление русских
войск. Позже выяснилось, что оно было уже подготовлено приказом
№ 3070/3 генерала Шарпи, командующего французскими оккупаци-
онными войсками на Ближнем Востоке, с целью сокращения числа
чинов, состоявших на французском продовольственном пайке. Поэто-
му уже с первых чисел февраля в казачьих лагерях Лемноса стали рас-
клеиваться обращения французского штаба, призывающие казаков к
неповиновению своим начальникам, уговаривающие их возвратиться
в Советскую Россию, записываться в Иностранный легион или на
работы в Бразилию. Пропаганда эта шла из беженского лагеря и ве-
лась на французские деньги. Когда же русское начальство начало про-
тиводействовать уходу казаков из воинских частей, французы стали
обращаться прямо к казакам, минуя их начальников,
6 февраля на яхте «Лукулл» прибыл генерал Врангель. После пара-
да, где перед ним прекрасно прошел в двухсотенном составе 1 -й Дон-
ской л.-гв. Сводно-Казачий полк, Главнокомандующий осмотрел лагерь
корпуса и советовал казакам никуда не записываться, а слушать толь-
ко его приказы.
Но все же агитация французов давала свои результаты: к 13 февраля
началась погрузка на пароход «Решид-паша», уходивший в Советскую
Россию. Записавшихся тогда из Донского корпуса было 550 человек.
393
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
9 марта состоялось производство в офицеры юнкеров старше-
го курса Атаманского военного училища. На следующий день в
л.-гв. Казачий дивизион прибыли выпущенные в него 12 молодых
офицеров: Воронин Сергей, Ефремов Григорий, Какурин Николай,
Кострюков Александр, Кутырев Георгий, Моргунов Василий, Наза-
ров Александр, Номикосов Борис, Полковников Борис, Сагацкий
Иван, Самсонов Евгений и Шелякин Борис.
Лагерь обоих дивизионов л.-гв. Свод но-Казачьего полка находился
в версте с половиной от города Мудроса, на склоне скалистого холма.
Жили в палатках и землянках. Л.-гв. Казачьим дивизионом времен-
но командовал полковник Краснов191, так как генерал Поздеев уехал
9 марта в отпуск по болезни в Константинополь. Состав дивизиона
был следующий: 2-я сотня — есаул Евфимьев, хорунжие Сагацкий,
Полковников, Кутырев, Моргунов, вахмистр Бодрухин; 2-я сотня —
есаул Кундрюков, сотник Воронин192, хорунжий Самсонов, Номи-
косов, Шелякин, Какурин, вахмистр подхорунжий Елисеев; 3-я сот-
ня — есаул Потапов (прикомандированный), хорунжий Назаров, Еф-
ремов, Кострюков, вахмистр Малахов, пулеметная команда — подъ-
есаул Семилетов193, вахмистр Колбасин и 4 чиновника. Число казаков
было непостоянно, минимально человек около 80.
По приказу полковника Оприца194, принявшего командование ди-
визионом от больного генерала Поздеева, офицеры полка, жившие в
Константинополе и его окрестностях, были обязаны немедленно вы-
ехать на Лемнос или подать в отставку. 14 марта на пароходе «Са-
мара» они прибыли на Лемнос. С этим же пароходом уехал в Кон-
стантинополь полковник Краснов, который был назначен командовать
Донской сотней конвоя Главнокомандующего.
21 марта, по приказанию французов, есаул Гринев и подъесаул
Моргунов с казаками, несшими службу при штабе Донского корпуса
в Хадем-Киое, должны были быть отправлены на Лемнос. Но гене-
рал Абрамов заявил, что не отдаст на это своего приказания, пока не
получит надлежащих указаний от Главнокомандующего или обеща-
ния французского командования, что довольствие частей на Лемносе
будет продолжаться и после 1 апреля. Чтобы оповестить об этом выс-
шее начальство, он послал в Ставку подъесаула Моргунова, а подъ-
есаула Гринева в штаб французской дивизии генерала Приу. В его
отсутствие есаул Гринев был принят его начальником штаба, который,
прочитав заявление генерала Абрамова, пришел в негодование и ре-
шил, что генерал Абрамов будет немедленно отрешен от командова-
ния. Когда же есаул Гринев пояснил ему что лейб-казаки ждут для
переезда приказа генерала Врангеля, начальник штаба заявил, что он
394
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
не знает никакого Главнокомандующего, но что здесь есть генерал
Приу, который и приказывает. На это есаул Гринев ответил, что он
не знает генерала Приу и что у нас есть Главнокомандующий. Назре-
вавший инцидент был, к счастью, исчерпан: от генерала Врангеля был
получен приказ о погрузке. Полусотня эта на пароходе «Дон» присо-
единилась к дивизиону 27 марта. С ней же прибыл генерал Абрамов
со своим штабом.
Группа лейб-казаков, прибывшая с полковником Оприцем, очень
пополнила ряды дивизиона. После его переформирования старшим
офицером стал полковник Воронин195, 1-ю сотню временно принял
войсковой старшина Рыковский196, сдавший ее вскоре есаулу Агафо-
нову197, а сам принявший заведование хозяйственной частью всего
дивизиона. Подъесаул Моргунов заменил временно адъютанта подъ-
есаула Ротова198. Во 2-ю сотню был назначен подъесаул Могилянский,
3-ю сотню от есаула Потапова принял есаул Евфимов, в нее же по-
пал подъесаул Прокофьев199 и хорунжий Реми200 и т. д.
Полковник Оприц приехал вовремя: агитация французов на распы-
ление Русской Армии увеличивалась. Полковник Оприц с помощью
своих офицеров и нескольких старослуживых, оказавшихся в рядах ди-
визиона, энергично принялись за поднятие духа и дисциплины казаков.
Одновременно благодаря деятельности войскового старшины. Рыков-
ского дивизионный цейхгауз стал наполнятся обмундированием, а пи-
тание заметно улучшилось. С 24 марта в л.-гв. Казачьем дивизионе на-
чались серьезные строевые занятия. Вечерами спевались песенники.
25 марта состоялась проверка численного состава Донского корпу-
са. В обоих дивизионах 1-го Донского л.-гв. Сводно-казачьего полка
оказалось 356 казаков и офицеров, с 5 семьями, из них лейб-казаков
около 160 человек.
В тот же день в Мудросскую бухту в сопровождении французского
миноносца вошел знакомый всем пароход «Решид-паша». Вечером же
повсюду был расклеен приказ генерала Бруссо, французского комендан-
та острова Лемнос, в котором сообщалось, что Франция не признала
Русской Армии и генерала Врангеля и поэтому французское командо-
вание решило кормить русских только до 1 апреля, так как оно не в
силах содержать такую большую армию. Французское правительство
прекращает кредиты и содействие генералу Врангелю в его действиях
против советской власти. Русским военным чинам предлагалось или
1) возвратиться в Советскую Россию, или 2) ехать на работы в Брази-
лию, или 3) самим обеспечить свое существование.
26 марта с утра начала производиться запись желающих вернуть-
ся в Совдепию. Но только что приехавший генерал Абрамов стал об-
395
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ходить выстроенных для записи ехать в СССР части. Он уверял, что
и после 1 апреля все будут получать довольствие. Поэтому он совето-
вал принять пункт 3-й приказа генерала Бруссо: у генерала Врангеля
есть средства, и он уже ведет переговоры об устройстве частей Рус-
ской Армии на Балканах.
Штаб генерала Бруссо, не удовлетворенный неопределенными ре-
зультатами опроса, решил повторить запись, но на этот раз генерал
Бруссо придал на помощь каждому своему офицеру по 15 черных
стрелков и по 4 конных жандарма.
Новый опрос был 29 марта. У самого берега теперь покачивался
миноносец с наведенными на лагерь орудиями. Теперь по требованию
генерала Бруссо офицерам пришлось выйти из строя, чтобы французы
могли непосредственно обратиться к казакам минуя их начальников.
Французские офицеры, повторяя то, что было уже объявлено в прика-
зе генерала Бруссо, добавляли, что на Балканы казаков не пустят; воз-
можность же питания армии на средства генерала Врангеля и помощь
американского Красного Креста является фантазией. Желающие уехать
нашлись. Из л.-гв. Казачьего дивизиона ушло тогда около 30 человек.
Несмотря на создавшуюся обстановку, дисциплина в нем поддержи-
валась, и, как наиболее подтянутая часть, дивизион начал выставлять
заставы на некоторые дороги острова для контроля проходящих каза-
ков. После ухода «Решид-паши» в Советскую Россию с казаками-воз-
вращенцами стало известно, что многие уже бывшие на пароходе раз-
думали ехать и бросались в море, стараясь вплавь добраться до берега,
но французы их вылавливали и силой возвращали на пароход.
По новой переписи в л.-гв. Сводно-казачьем полку оказалось 82 офи-
цера, 256 казаков и 5 жен офицеров. Строевые занятия в дивизионе
продолжались тем же темпом, несмотря на натянутые отношения с
французами. Днем же в собранской палатке происходили офицерские
занятия.
С 11 апреля продовольственный паек был уменьшен. Тогда генерал
Абрамов приказал корпусному интенданту закупить муку у греков и с
14 апреля выдавать всем казакам добавочное довольствие.
15 апреля л.-гв. Казачий дивизион был выделен из состава л.-гв.
Сводно-казачьего полка и переведен на полуостров Калоераки в не-
посредственное подчинение командиру корпуса. В день переезда ди-
визион был встречен на пристани Кубанским Гвардейским дивизио-
ном со всеми офицерами и хором трубачей. На новом месте дивизион
устроился значительно лучше, чем прежде: на ровном месте, невда-
леке от штаба корпуса и интендантства. Продукты и вода теперь по-
лучались аккуратно и быстро. В большой палатке была устроена по-
396
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ходная церковь, вторая служила Офицерским собранием. Лагерь был
приведен в образцовый нарядный вид со строго выровненными па-
латками, дорожками с линиями побеленных камней. На передней
линейке под грибом сидел дневальный. Перед большими палатками
были выложены из разноцветных прибережных камней большие дву-
главые орлы андреевской звезды, полкового знака. В собрании были
развешаны рисунки С. Ефремова201, казначея дивизиона. Вечером там
горело электричество и офицеры коротали свое время. Вскоре зара-
ботали свои портняжная и сапожная мастерские, свои околодок и
лавочка. Доход с последней шел на улучшение питания казаков. Каж-
дый месяц офицеры стали получать по две, а казаки — по одной ту-
рецкой лире. При полном безденежье эта помощь была ценной.
Жизнь дивизиона стала оживленнее: днем строевые занятия, гим-
настика, иногда на футбольном поле перед самым лагерем происхо-
дили состязания, в другие вечера и дни — лекции, концерты и спек-
такли. На них охотно ходили и офицеры и казаки. И в собранской
палатке тоже бывало шумно и весело.
В это время к дивизиону была прикомандирована 6-я л.-гв. Дон-
ская батарея, под командой генерала Упорникова202, — 12 офицеров
и около 25 казаков. Прибыл также доктор Линзе.
23 апреля французы еще больше уменьшили паек (меньше
2000 калорий в день), но русское командование выдало добавочный
рацион, а американский Красный Крест табак и папиросы. Вскоре
французский штаб объявил новую запись в Бразилию и на Корси-
ку. У лейб-казаков она не имела никакого успеха.
В связи со слухами о перевозке Русской Армии в Балканские стра-
ны из беженского лагеря потянулись казаки обратно в строевые час-
ти. Дивизион быстро и заметно увеличился.
30 апреля, часов в пять дня, дивизион по тревоге выстроился на
передней линейке лагеря. Перед фронтом, рядом с полковником
Оприцем, стоял французский офицер из штаба генерала Бруссо. Он
попросил командира дивизиона удалить офицеров из строя и потом
прочитал казакам новый приказ о записи на работы в Бразилию.
Полковник Оприц объявил ему, что будет считать до десяти, ожи-
дая желающих, но ни один казак не вышел из строя. «Спасибо,
братцы!..» — бросил дивизиону полковник Оприц. Казаки ответи-
ли ему таким громовым дружным «Ура!», что французский офицер
смутился, вскочил на свою лошадь и ускакал. Пронзительный свист
провожал его, пока он не скрылся из виду.
На Пасху лейб-казаки отстояли заутреню в своей походной церк-
ви, украшенной к празднику зеленью. У всех — радостное настрое-
397
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ние. Потом шло общее христосование. Батюшка освятил пасхи —
сдобные греческие хлеба. Казаки получили по стакану вина и чарке
коньяку и по четыре яйца. Потом была выдана рисовая каша и бара-
нина. Розговены у казаков и офицеров продолжались до утра.
1 мая, на первый день Пасхи, был парад всего корпуса, 2-го же
лейб-казаки устроили у себя обед, на который были приглашены ге-
нерал Абрамов со своим начальником штаба полковником Ясевичем
и все офицеры Кубанского Гвардейского дивизиона.
После Пасхи жизнь дивизиона пошла еще более интенсивно: в
7 часов — подъем, общая молитва, чай, различные наряды — за про-
дуктами, водой и пр., с 9 до 11 часов — строевые занятия, гимнас-
тика, обед, от 4 до 6 часов — снова различные занятия, в 8 часов —
ужин и заря.
Генерал Бруссо заметил выправку лейб-казаков и безукоризненный
порядок в их лагере. Генерал Абрамов получил от него предложение
высылать от них постоянные заставы в окрестные села для контроля
русских. С 7 мая л.-гв. Казачий дивизион стал регулярно нести эту
службу. Казаки шли на заставы охотно, так как там служба не была
слишком тяжелой и им за нее увеличивали паек. Для несения этой
службы дивизион получил от французов 50 винтовок.
13 мая, в приказе по Лемносской группе, генерал Абрамов сооб-
щил войскам, что французским командованием отмечена безупречная
служба л.-гв. Казачьего дивизиона. В виде поощрения за это генерал
Бруссо снова разрешил поездки в города Мудрое и Кастро, которые
недавно были запрещены из-за того, что казаки Кубанского лагеря
«своими песнями и разговорами ночью мешают ему спать».
ТЛ мая первые воинские части уехали в Болгарию, согласившую-
ся, как и Сербия, принять Белую армию.
В эти дни из дивизиона был на глазах у всех выгнан приказный
Кружилин за то, что открыто призывал казаков не верить офицерам
и переходить в беженский лагерь. С него были снята фуражка, сре-
заны погоны и отпороты гвардейские канты.
30 мая в Мудросской бухте снова появился «Решид-паша». На нем
конвой Главнокомандующего ехал в Сербию. По пути он должен был
захватить группу кубанцев. С этим пароходом к дивизиону присоеди-
нились полковник Номикосов и сотник Упорников. Лейб-казаки с пол-
ковым значком отправились к морю. Как только на «Решид-паше» их
заметили, на пароходе быстро выстроился конвой Главнокомандующего
со штандартами и трубачами. Оттуда стали доноситься звуки полково-
го марша и крики «Ура!». Таким же «Ура!» отвечали лейб-казаки с
берега. Подъезжать к пароходу французами было запрещено. Пришлось
398
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
остаться на берегу, слушая музыку конвоя. Но все же несколько чело-
век отправились к пароходу вплавь и побывали на его борту.
Вечером 1 июня подъесаул Ротов, будучи начальником поста в од-
ной из деревень, арестовал трех агитаторов из беженского лагеря, ко-
торые собирались начать пропаганду среди казаков поста. Один из
них уже появлялся в дивизионе и уговаривал казаков бросить офице-
ров, обманывавших их на каждом шагу, и переходить в беженский
лагерь. У него был отобран маузер и подложные документы. Во вре-
мя ареста он держал себя вызывающе, заявив: «Я вас не боюсь, вы
не имеете права меня арестовывать, так как я состою на службе у
французов». Арестованные под конвоем были отправлены в штаб
группы, а оттуда хорунжему Полковникову было приказано сдать
их на гауптвахту при Алексеевском военном училище. Но в темноте
Полковников сбился с пути и повел арестованных мимо французско-
го штаба. Поравнявшись с ним, арестованные принялись кричать:
«Этьеван! Этьеван! Нас ведут расстреливать!..» Из штаба выскочили
вооруженные стрелки во главе с майором Этьеваном с револьвером в
руке. Окружив казаков, майор потребовал передачи ему арестован-
ных. Подчиняясь силе, хорунжему Полковникову пришлось выдать
агитаторов майору под его расписку. Этот случай иллюстрирует, ка-
ким образом велась работа по распылению Русской Армии.
3 июня пришла радиотелеграмма о том, что лейб-казаки уезжают
в Сербию. И действительно около 5 часов пополудни на горизонте
показался пароход. А в час ночи полковник Оприц, вернувшись из
штаба корпуса, сообщил, что в это же утро, то есть 4 июня, лейб
Казачий, Атаманский и Кубанский Гвардейские дивизионы с Дон-
ским Техническим полком будут грузиться на только что пришедший
«Кюрасунд». Весь остаток ночи шли лихорадочные сборы к отъезду.
В 4 часа утра дивизион в походной амуниции выстроился. Был отслу-
жен напутственный молебен в присутствии командира корпуса. После
него генерал Абрамов благодарил всех лейб-казаков за их стойкость,
прекрасное поведение и несение службы. В ответ на его пожелание
счастливого пути и прочего грянуло «Ура!». В нем вылились горечь на-
болевшего русского сердца, радость освобождения с Лемноса и бла-
годарность Главнокомандующему за сдержанное им слово. Офицерам,
окружавшим командира корпуса, генерал Абрамов при прощании
добавил: «Помните, господа офицеры, что историю полка творят офи-
церы!..» У него самого и у многих стояли слезы на глазах.
В 2 часа дня погрузка была закончена. На «Кюрасунде» в Сербию
уезжало 250 человек подтянутого и бодрого духом л.-гв. Казачьего
дивизиона.
399
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
В 7 часов вечера командир корпуса, осмотрев размещение всех
отъезжающих частей, под звуки хора трубачей Кубанского Гвардей-
ского дивизиона и несмолкаемого «Ура!», на катере отбыл обратно.
В 7 часов 43 минуты заработал пароходный винт и «Кюрасунд» стал
удаляться от Лемноса.
И. Сагацкий
НА ЛЕМНОСЕ203
В эмиграции у меня, как и у многих соотечественников, пропало
по разным причинам немало вещей, и дорогих, и недорогих. К поте-
ре одних я совершенно равнодушен. Других мне жаль, и в особен-
ности моих старых дневников. К счастью, я вспомнил об архивах
моего полка: почти сорок лет тому назад я передал туда записки,
вернее, выдержки из моего дневника за Лемносский период. Генерал
И.Н. Оприц отыскал ее и доверил мне.
О Лемносе знают сравнительно мало. Лемнос же — короткая, но
захватывающая дух, особая глава нашей истории. Ее следует вспоми-
нать и пополнять деталями. И я беру сейчас на себя смелость допол-
нить ее тем, что я видел и пережил на Лемносе в строю моего дорого-
го полка. Несмотря на обстановку усталости, порой отчаяния, на бес-
престанные попытки разложения воинских частей, полк стоял твер-
до, блестяще справился с Лемносской эпопеей, и этим он обязан,
главным образом, своим старшим офицерам и вахмистрам. Честь им!
10 марта 1921 года. Сегодня наша группа молодых офицеров,
выпущенных недавно из Атаманского военного училища, прибыла в
лейб-гвардии Казачий дивизион. Он вместе с лейб-гвардии Атаман-
ским дивизионом сведен в 1-й Донской лейб-гвардии Сводно-каза-
чий полк, которым командует генерал-майор Хрипунов.
Лагерь полка расположен в глубине бухты, вдалеке от берега и в
полутора верстах от греческого городка Мудроса. Он занимает часть
ската скалистого холма, скудно поросшего невысокой колючей и сухой
травой. Внизу у пересохшего ручья разбиты большие палатки Офицер-
ского собрания, семейных офицеров и командира полка. Дальше, по
склону холма, стоят палатки офицеров, казаков и несколько землянок.
Казаки размещены по 9—12 человек в палатке и по 20—25 в зем-
лянках. Эти последние построены самими казаками из крупных кам-
ней и гнутых листов французского железа. Офицеры устроены гораздо
свободнее: по 3—4 человека в палатке.
400
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Жизнь чрезвычайно тяжела. Из французского интендантства, не-
редко с большим опозданием, отпускается паек, ровно столько, сколь-
ко надо, чтобы не заболеть слишком быстро или просто не умереть
от голода. Занятые весь день мыслью о том, как наполнить пустой
желудок, казаки всячески изыскивают всевозможные способы, чтобы
раздобыть денег и сейчас же снести их в полковою лавочку за лиш-
ний кусок хлеба или пачку табаку.
Все лишние вещи, уцелевшие из России, продаются за бесценок
или обмениваются на продукты в Мудросе у сильно разбогатевших
на спекуляциях греков. Отношение их к русским далеко не госте-
приимное. То же отношение к нам, но еще более заметное и гру-
бо высказываемое со стороны французского командования, хотя при
штабе генерала Бруссо, коменданта острова, есть офицеры, хорошо
знавшие Россию, и среди них даже и, увы, лейтенант Шмидт, быв-
ший преподаватель французского языка в Донском Императора Алек-
сандра III кадетском корпусе.
Из французского штаба, в целях распыления остатков Русской Ар-
мии, все время приходят и расклеиваются в лагерях резкие приказы,
призывы к казакам не повиноваться своему начальству или записы-
ваться в Иностранный легион, на работы в Бразилию, Канаду и пр.
Из беженского лагеря, на чьи-то нехорошие деньги, тоже тянется в
строевые части агитация. Истинными друзьями оказываются лишь
американцы, вернее, их американский Красный Крест. Он действи-
тельно деятельно, заботливо и бескорыстно помогает русским. Толь-
ко благодаря американцам казаки, донашивавшие свое ветхое обмун-
дирование еще из Крыма, страдавшие по ночам от холода и сырости,
смогли немного привести в порядок свою одежду и не дрожать на
земле под одной лишь английской шинелью.
День проходит в мелких заботах. Утром от дивизиона высылается
наряд казаков в интендантство и доставляет оттуда вручную по узкоко-
лейке продукты в лагерь. Другие команды казаков отправляются в глубь
острова для сбора травы для топки. Оставшиеся работают по приведе-
нию лагеря в порядок: выбивают ступеньки на дорожках, выравнива-
ют и укрепляют дерном переднюю линейку, где полк выстраивается для
зори, выкладывают из камней разные эмблемы перед палатками.
Все голодны, озлоблены и молчаливы. Злоба направлена только в
одну сторону — к штабу французского командования. Так тянутся
дни. Дожди сменяются морозами или ураганными ветрами, нередко
срывающими среди ночи палатки.
Дисциплина тем не менее поддерживается строгой. Несмотря на
общее, казалось бы, безвыходное положение, алый полковой значок
14 «Белое движение», т 12
401
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
с Мальтийским крестом стоит прочно на фоне серых скал, свидетель-
ствуя о том, что душа лейб-гвардии Казачьего полка еще жива. Полк
переживает очень трудные дни, на стороне поговаривают о возмож-
ности возвращения в Совдепию, и эти разговоры пошли и в нашем
полку.
16 марта. Из Константинополя на пароходе «Самара» прибыл офи-
цер лейб-гвардии Казачьего полка с полковником Оприцем во главе.
С офицерами приехали и наши казаки, бывшие до сих пор в конвое ге-
нерала Абрамова. Это очень кстати: агитация по распылению армии
усиливается, и настроение строевых частей заметно ухудшается.
Полковник Оприц принял дивизион от временно командовавше-
го им полковника С.Н. Краснова и сразу же принялся за работу по
поднятию духа и дисциплины. Из наличного состава окончательно
сформированы 1-я, 2-я, 3-я сотни и пулеметная команда. Начальник
хозяйственной части войсковой старшина Ф.Ф. Рыковский старается
быстро пополнить цейхгауз предметами обмундирования. Настроение
казаков поднялось. Увидев своих старых командиров, казаки, види-
мо, поняли и почувствовали, что они приехали делить с ними все ис-
пытания и до конца останутся с ними. В обстановке как будто стал
замечаться неясный просвет.
18 марта. Началась неделя говения 1-го Донского лейб-гвардии
Сводно-казачьего полка. Казаки строем с офицерами отправляются в
походную дивизионную церковь. Она до крайности проста и скром-
на и, наверно, поэтому особенно располагает к молитве. Причащать-
ся будем в старинной греческой церкви города Мудроса.
19 марта. Около 11 часов ночи из штаба Донского корпуса прино-
сят телефонограмму. В ней стоит: «Орел, Киев и другие города совер-
шенно очищены от большевиков. В Царицыне большое восстание, уби-
то сто пятьдесят комиссаров» и пр. Из соседних лагерей доносится
несмолкаемое «Ура!» и пение «Спаси, Господи, люди Твоя».
20 марта. В лагерях обсуждаются полученные вчера новости.
У казаков на устах — «домой, домой». Изможденные нравственно и
физически люди радостно и лихорадочно возбуждены. Они, кажется,
поверили, что с получением этого клочка бумаги уже кончены все ис-
пытания.
24 марта. В нашем дивизионе начались строевые занятия. Вече-
ром у палаток собираются песенники. Поют охотно. Молодые каза-
ки разучивают прежние песни лейб-гвардии Казачьего Его Величества
полка под руководством старых казаков. Прежде служившие казаки
верны воинскому долгу и убеждены в правоте нашего дела. Живя в
одной палатке с людьми, старые казаки беседами, личным авторите-
402
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
том и ревностным поддержанием дисциплины очень много помогают
офицерам в деле приведения в полный порядок лейб-гвардии Казачь-
его дивизиона.
25 марта. В Мудросскую бухту в сопровождении французского
миноносца вошел «Решид-паша». На его борту генерал Ф.Ф. Абрамов,
назначенный начальником Лемносской группы. Мы все ждем .его с
интересом и нетерпением. Большинство убеждено, что с приездом
командира корпуса многое в нашей жизни на Лемносе переменится
к лучшему, и в частности у нас, лейб-казаков. С генералом Абрамо-
вым прибыли также Донские части из Чаталджинского лагеря. Ко-
мандир корпуса был встречен казаками на пристани восторженно.
26 марта. Около 2 часов дня генерал Абрамов прибыл в располо-
жение нашего лагеря. Для встречи его 1-й Донской лейб-гвардии Свод-
но-казачий полк выстроился на передней линейке. Поздоровавшись с
полком, генерал Абрамов объявил, что вскоре на острове Лемнос бу-
дет опубликован приказ французского командования, оповещающий о
том, что Франция больше не в силах кормить такую многочисленную
армию, как наша. Поэтому французское командование, в целях сокра-
щения государственных расходов, приказывает всем немедленно вы-
сказаться по трем пунктам: 1) согласиться уезжать в Бразилию, или
2) возвращаться в Совдепию, или же 3) оставаться на Лемносе, но на
иждивении своего собственного Главнокомандующего.
Генерал Абрамов советовал казакам остановиться на третьем пред-
ложении французов и продолжать лагерную жизнь на средства гене-
рала Врангеля. Последний уже ведет энергичные переговоры о пере-
броске всех частей армии в Балканские государства.
Приказ французского командования чрезвычайно взволновал всех.
Возвращаться на расстрел или каторгу в Советскую Россию, конечно,
было полной нелепостью, бросать армию и ехать на неизвестность на
какие-то работы в Бразилию тоже казалось крайней глупостью. Оста-
валось влачить полуголодное существование на Лемносе. Но каковы
возможности у генерала Врангеля? В силах ли он справиться с такой
ответственной задачей, как прокормить огромное количество людей
в течение неизвестного еще времени? Об этом думал каждый офи-
цер и казак. Сердце говорило — «оставаться на Лемносе и, если нуж-
но, помирать вместе», а пустой желудок подсказывал другое. И мало-
душные, конечно, нашлись.
Настроение тяжелое и тревожное. Ясно было, что ввиду создав-
шегося нового политического положения наши бывшие союзники ре-
шили добить и без того уже обескровленную Русскую Армию. На
рейде стоят под парами готовые к отплытию «Дон» с записавшими -
403
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ся в Южную Америку и «Решид-паша», который повезет желающих
в Советскую Россию. У самого же берега, с наведенными на лагерь
орудиями, покачивается французский миноносец. Почему его пушки
наведены именно на лагерь, никто не спрашивает, так как это по-
нятно: «Если вздумают, град свинца и стали сметет их палатки».
Сообщения с пароходами нет. Подъезжавших французы грубо от-
гоняли прочь, угрожая оружием. Не позволили даже попрощаться с
родными и друзьями, уезжавшими, наверно, навсегда в полную не-
известность.
28 марта. Жаркий солнечный день. На противоположном склоне
холма, где расположен 1-й Пластунский полк, заметно оживление.
Сегодня французы производят запись в Южную Америку и в Совде-
пию. Мы напряженно смотрим туда, где среди выстроившихся плас-
тунов французский офицер, сидящий на лошади, читает приказ. Офи-
церы-пластуны стоят в стороне.
Француз кончил, и к нему выходит один казак, другой, еще и еще.
В это время к фронту нашего полка приближается бравый вахмистр
5-го Донского Платовского полка и, с разрешения генерала Хрипу-
нова, обращается к казакам от имени своего полка. Молодец вахмистр
просит наших казаков «поддержаться» и не слушать предложений
французского офицера.
Полк быстро выстраивается. Группа французов идет к нам. Худень-
кий офицер с небольшого возвышения, отчаянно коверкая слова, чи-
тает приказ: «В то время как генерал Врангель благородно старает-
ся «пристроить свою армию...» — и далее следуют обидные слова,
а за ними предложение уезжать в Бразилию или возвращаться в Сов-
депию.
Долгая пауза и молчание. Внимание сосредоточивается на том мес-
те, где стоит этот щеголевато одетый офицер, только что предложив-
ший желающим выйти из строя. «Спасибо, бра...» — начинает гене-
рал Хрипунов и отворачивается в сторону. Из передних рядов лейб-
гвардии Атаманского дивизиона быстро и пугливо выбегает казак, за
ним еще несколько других... И вот мелькнул и алый погон. Не обо-
рачиваясь, все они спешат под защиту французского офицера. Гробо-
вая тишина. У многих в глазах слезы.
11с половиною часов дня. По дороге, ведущей к пристани, груп-
пами и в одиночку, со скарбом за спиной, идут люди. А вот и целая
толпа. Впереди все тот же французский офицер на лошади. Он со-
провождает уезжающих. С другой стороны, вдоль берега, тянется еще
одна колонна. Аюди торопятся и не отдают себе отчета, куда и за-
чем. Оставшиеся презирают их, но все же больше жалеют.
404
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
29 марта. Пережитые волнения улеглись. Наш дивизион начал
выставлять заставы в глубь острова и на дороге, ведущей к Мудросу,
для контроля проходящих казаков.
3 апреля. Строевые занятия с казаками ведутся интенсивным тем-
пом. Дивизион на глазах принимает отличный воинский вид. Днем в
палатке собрания — офицерские занятия.
8 апреля. Все же главные заботы дня, как утолить голод. Из ин-
тендантства довольно часто приходит совсем заплесневевший хлеб и
гнилой картофель. Люди отощали и ослабели от дурного питания.
Офицеры дивизиона развлекаются игрой в шахматы и в футбол. Из-
редка в Донском лагере устраиваются спектакли и вечера. Их охот-
но посещают и офицеры, и казаки.
18 апреля. Лейб-гвардии Казачий дивизион выделен из состава
1-го Донского лейб-гвардии Сводно-казачьего полка и переехал на
«Кубанскую» сторону бухты для несения службы при штабе началь-
ника Лемносской группы. Дивизион устраивается на полуострове Ка-
лоераки, рядом со штабными постройками. Здесь гораздо лучше и
свободнее, чем на Мудросской стороне. Место, на котором разбит
лагерь, защищенное от сильных ветров. Продукты и вода, благодаря
близости французского интендантства и опреснительных баков, полу-
чаются аккуратно, быстро и в первые руки. В собрании появились
книги, журналы и газеты. Работы по приведению лагеря в блестящий
вид, строевые занятия, организация хозяйственной жизни сразу по-
велись с полной энергией.
18 апреля. На футбольной площадке, отделяющей наш лагерь от
штаба генерала Абрамова, нередко под вечер происходят состязания.
Великолепно сыгранная команда юнкеров Кубанского Алексеевского
военного училища производит большой эффект своей дисциплиной и
однообразной белой спортивной одеждой с черными двуглавыми ор-
лами на груди. Юнкера играют безупречно, линия их атаки стройна
и подвижна. Мяч у них свободно, как завороженный, переходит от
одного к другому и если прорывается назад, то там перехватывается
вахмистром Полянским, одним из беков, или угрожающего вида гол-
кипером, которые одним ударом отсылают мяч обратно, под самые
ворота противника.
На матч юнкеров против отборной команды французского бро-
неносца, зашедшего на Лемнос, собралась масса казаков, офицеров
и высшее наше начальство. Самым опасным противником юнкеров
оказался рыжеватый французский офицер с фамилией вроде Камло,
игравший центром. Грузный, но проворный и сильный, он сразу по-
вел игру довольно грубо. Заметив это, казаки начали криками и ру-
405
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
гательствами вступаться за юнкеров и после нескольких их падений
буквально пришли в неистовство и заревели: «Бей его, юнкер... Дай
ему подножку... Не щади Хамло». Азарт был полный. В результате
одна из самых лучших команд французского флота была совершен-
но разгромлена. Юнкера забили ей весьма корректно около десят-
ка голов.
В собрание изредка заходит генерал Абрамов. В большой палатке
наша походная церковь. Поют офицеры дивизиона. Начали работать
портняжная и сапожная мастерские, открылся околоток.
Лагерь, правда, в образцовом порядке: строго выровненные палат-
ки, прямые дорожки, обложенные камнями одного размера, выбе-
ленными известью. Под грибом на передней линейке дневальный.
Площадка перед собранием украшена двумя большими эмблемами:
двуглавым орлом и андреевской звездой, выложенными из разноцвет-
ных голышей С.Ф. Ефремовым, нашим «дядей Степой». Каждая из
них ограждена кругом из выбеленных тоже камней.
Недавно прибыла и прикомандирована к дивизиону 6-я лейб-гвар-
дии Донская казачья Его Величества батарея.
30 апреля. Появились слухи о намечающейся переброске в Балкан-
ские государства. В первую очередь будто бы уедут туда строевые
части. В связи с этой новостью началась обратная тяга казаков из
беженского лагеря в полк. Лейб-гвардии Казачий дивизион заметно
увеличился в составе. Идут спешные приготовления к приближающе-
муся празднику Светлого Христова Воскресения. Мастерские перегру-
жены работой. Казакам шьются новые белые рубахи, алые погоны,
бескозырки и пр.
А в бухте в это время дымит черными трубами «Рион». Француз-
ское командование опять объявило запись желающих ехать в Юж-
ную Америку и на Корсику. На лейб-казаков новый приказ не про-
извел никакого впечатления: «В Россию не поехали, а тут еще поедем
к обезьянам... страдали, терпели, потерпим еще». Однако в неко-
торых частях Кубанского корпуса и в беженском лагере все же на-
шлись желающие. На наших глазах французские офицеры под охра-
ной чернокожих сенегальских стрелков грузят соблазненных казаков
на пароход.
5 часов дня. Перед выстроившимся дивизионом, рядом с полков-
ником Оприцем, стоит французский офицер, держащий в поводу
свою лошадь. Он просит командира дивизиона огласить приказ ка-
закам. Мы, офицеры, выходим из строя и становимся позади. «Кто
хочет наняться на работу к американцам — на левый фланг! Гаран-
тий на возвращение никаких, — громко и сухо отчеканивает слова
406
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
полковник Оприц. — Буду считать до десяти... Раз... два... три...
пять... восемь... десять». Ни один казак не выходит из строя. «Спа-
сибо, братцы», — бодро, с улыбкой благодарит командир дивизио-
на. В ответ на это раздается громовое «Ура!». Французский офицер
очень смущен, торопится сесть в седло, сразу берет в галоп. Вдо-
гонку ему несется несмолкающее «Ура!» и резкий свист казаков. Все
веселые и довольные шумно расходились по палаткам.
1 апреля. Первый день Пасхи. Великий праздник встречаем пол-
ковой семьей в нашей церкви. Певчие, за недостатком места, стоят
в маленьком алтаре. За палаткой, убранной зеленью, звенит прими-
тивный колокол — кусок рельсы, подвязанный к столбу. Короткая
заутреня кончается. Батюшка освящает куличи — сдобные гречес-
кие хлебы. Серьезные лица казаков озаряются добродушной улыб-
кой. Полковник Оприц на дворе поздравляет каждого.
В собрании шумно и весело, слышатся приветствия и поцелуи.
Аппетитно выглядят крашеные яйца, паштет, бутерброды. Вкусно
пахнет только что разрезанный кулич. Мы радуемся, как дети, что
«по-человечески» можем встретить Великий праздник. До самого
рассвета в палатках виден свет и слышатся разговоры. Жаль, что
быстро проходят такие редкие в нашей жизни минуты.
2 апреля. Открытая дивизионная лавка торгует очень бойко. Весь
доход идет на улучшение стола казаков.
3 апреля. В собрании состоялся большой обед. Мы принимаем
генерал-лейтенанта Ф.Ф. Абрамова, его начальника штаба полковни-
ка Ясевича и всех офицеров Кубанского Гвардейского дивизиона. Это
образцовая воинская часть, и кубанцы вправе гордиться ею. Мы по-
дружились с офицерами, пели чарочки, песни и гуляли всю ночь.
4 апреля. Опять заговорили о нашем скором отъезде в Сербию.
Эти слухи поддерживают и укрепляют бодрый дух дивизиона. Все
убеждены, что худшее уже пережито.
7 Л1ая. Лейб-гвардии Казачий дивизион несет теперь караульную
службу в окрестных греческих деревнях. Казаки стоят там постами и
контролируют всех приходящих из русских лагерей. Свободные ка-
заки вечерами играют до изнеможения в футбол.
8 лшя. В связи с предполагаемым отъездом дивизиона, к нам про-
сятся в строй все новые и новые казаки. Среди них есть и несколько
старослуживых. В то время как некоторые полки, под влиянием аги-
тации, идущей из французского штаба и беженского лагеря, продол-
жают таять, наш дивизион крепнет и растет.
13 Л1ая. Генерал Абрамов в приказе по Лемносской группе сооб-
щает, что французским командованием отмечена образцовая служба
407
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
лейб-гвардии Казачьего дивизиона. Французский штаб в виде поощ-
рения вновь разрешает поездки в города Мудрое и Кастро, что не так
давно было запрещено из-за того, что казаки Кубанского лагеря сво-
ими песнями и разговорами ночью якобы «мешали спать генералу
Бруссо».
17 л/яя. Ожидаем с нетерпением Главнокомандующего, который
собирается навестить войска на Лемносе. Французские власти все вре-
мя стараются не допускать его к армии, видя отношение генерала
Врангеля после попыток растлить оставшиеся верными долгу воинские
части. Вчера наш лагерь посетили представители Белого Креста в со-
провождении одного из старейших офицеров Русской Армии генера-
ла от кавалерии Каульбарса. Он был восхищен видом дивизиона.
21 мая. Началась подготовка к предстоящему параду. Дивизион в
хорошо пригнанных белых рубашках. У казаков новые алые погоны,
малиновые патронташи, винтовки, молодцеватые лица. Идут хорошо
и уверенно.
27 мая. Ушел первый пароход с казаками в Болгарию. Настрое-
ние русских на всем острове приподнятое. Три дня тому назад, то
есть 24 мая, в дивизионе произошел печальный случай: был выгнан
приказный Кружилин, уличенный в агитации среди казаков. К четы-
рем часам дня дивизион выстроился на одной из задних линеек лаге-
ря. Полковник Оприц приказал казакам образовать круг, а сам остал-
ся в середине его. «Не могу поздороваться с вами, — сказал он, —
потому что среди вас есть такие, с кем я не желаю и не могу здо-
роваться». Указав на теперешнее жалкое положение беженцев, к
коим Кружилин сманивал переходить казаков, как «стадо баранов,
которое французы одним взводом сенегальцев могут отправить куда
угодно», и на продолжающуюся пропаганду с целью развала Русской
Армии, командир дивизиона вызвал Кружилина. «Посмотрите, кто
это? — обратился полковник Оприц к казакам. — Это лейб-казак?..
Долой фуражку, погоны, канты... Вон из полка, подлая тварь, кото-
рую я спас от приговора военно-полевого суда». Моментально появил-
ся вещевой мешок, погоны и канты срезаны вахмистром, и Кружи-
лин среди гробового молчания удалился в сторону беженского лагеря.
Тогда только полковник Оприц поздоровался с дивизионом. Казаки
ответили громко и отчетливо. Чувствовалось и по лицам их было вид-
но, что в этот момент они были на стороне правды и чести.
30 мая. Снова появился в бухте «Решид-паша». В этот раз на его
борту конвой Главнокомандующего, уходящий с партией кубанцев в
Сербию. Моментально из беженского лагеря потянулись в строевые
части люди, но им было отвечено: «Поздно».
408
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
31 мая. В дивизион прибыли с «Решид-паши» только что приехав-
шие полковник Н.В. Номикосов и сотник Л.А. Упорников. Утром
занятий не было. По тревоге выстроились и с полковым значком от-
правились к морю, где стоит пароход «Решид-паша», саженях в двух-
стах от нашего берега. Нас заметили. На носу парохода быстро вы-
страивается конвой и трубачи, потом выносятся штандарты. Ярко
алеют на голубом фоне залива фуражки лейб-казаков. Полковник Оп-
риц провозглашает здравицу конвою. Наше «Ура!» отдается перекат-
ным эхом в горах и замирает вдали. Полковник В. В. Упорников, ко-
мандир конвоя Главнокомандующего, кричит с парохода в рупор:
«Конвой шлет привет и искренние пожелания лейб-гвардии Казачье-
му дивизиону». Затем до нас доносится ответное «Ура!» и наш пол-
ковой марш. Мы долго потом сидим на скалистом берегу, слушая игру
трубачей, обмениваясь издали приветствиями с конвоем. Француз-
ское командование запретило ехать к пароходу, чтобы поздоровать-
ся с однополчанами, но несколько казаков и офицеров добираются
до «Решид-паши» вплавь и встречаются там с лейб-казаками конвоя.
1 июня. Сегодня вечером в одной из греческих деревень подъеса-
улом Ротовым было арестовано три казака из беженского лагеря. Они
собирались агитировать среди нашего караула.
3 июня. Получена радиотелеграмма: сегодня приходит пароход,
на котором мы уезжаем в Сербию, кажется на работы. В 5 часов
30 минут пополудни на горизонте показался действительно пароход.
Всюду сияющие лица. 1 час ночи. Вернулся из штаба группы пол-
ковник Оприц. Илья Николаевич сообщил нам, что мы грузимся с
лейб-гвардии Атаманским, Кубанским Гвардейским дивизионами и
Донским Техническим полком на пришедший «Кюрасунд» и уезжа-
ем в Сербию через Салоники.
4 июня. Всю ночь дивизион готовился к погрузке. В 4 часа утра
сборы были закончены. Казаки в приподнятом настроении. Из их
палаток всю ночь неслись песни, шутки и смех. Отъезд для нас был
неожиданностью, это только усилило общее радостное состояние.
Солнце еще не взошло, но на дворе уже светло и тепло. Ог лагеря,
такого красивого и опрятного несколько часов тому назад, остается
груда камней и мусора. И грустно оставлять все это, созданное тер-
пением, охотой и, главное, руками своих казаков.
В походной амуниции дивизион выстраивается последний раз на
передней линейке лагеря. Из штаба идет к нам генерал Абрамов.
В эту ночь он много думал, именно о нас. Один внутренний голос го-
ворил ему, что такие части, как лейб-гвардии Казачий, Атаманский и
Кубанский дивизионы, должны оставаться на Аемносе и могут гру-
409
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
зиться лишь тогда, как все остальные полки будут вывезены с остро-
ва. Ведь этими дивизионами сохранялась и поддерживалась дисцип-
лина и бодрый дух среди прочих строевых частей. Но другой голос
подсказывал генералу Абрамову, что именно эти еще здоровые оскол-
ки Русской Армии надо вывозить в первую очередь, чтобы сохра-
нить их и больше не подвергать различным случайностям и соблаз-
нам. У генерала Абрамова очень утомленный вид: ночью он решил
отправить в Сербию нас.
Тут же служили напутственный молебен. После него генерал об-
ратился к казакам. Он благодарил их всех за службу и воинский дух,
сохраненный в необыкновенно тяжелых материальных и моральных
условиях жизни на Лемносе. Генерал желал казакам счастливого пути
и завещал им хранить в далекой Сербии и нести еще выше и выше
имя лейб-гвардии Казачьего Его Величества полка. Казаки с большим
вниманием слушали своего командира корпуса, а когда генерал Аб-
рамов кончил, в ответ ему грянуло «Ура!». В нем вылились вся го-
речь наболевшего русского сердца, радость большой моральной побе-
ды и признательность Главнокомандующему.
Нам — офицерам, окружившим его, генерал Абрамов не мог ска-
зать ничего особенного и только добавил: «Помните, господа, что ис-
торию полка творят его офицеры». Командир корпуса, обычно столь
сухой и молчаливый, был заметно растроган, и мы все тоже. Нам,
правда, тяжело было оставить на Лемносе генерала Абрамова, ему
после нашего отъезда становилось почти невозможно опереться с уве-
ренностью на кого-либо, кроме Атаманского и Кубанского военных
училищ.
К двум часам дня погрузка дивизиона была закончена. Лейб-гвар-
дии Казачий и Атаманский дивизионы размещены на корме парохо-
да. Оттуда хорошо видна на выступе скалы фигура одиноко сидящего
генерала Абрамова. Он наблюдает за пристанью, где бегают, суетят-
ся отъезжающие казаки и непринужденно разгуливают французские
офицеры перед цепью своих чернокожих стрелков. Генерал Абрамов
здесь с раннего утра. Он лично руководит погрузкой наших частей.
И вот командир корпуса садится в автомобиль и отъезжает. Он дол-
го смотрит назад и машет нам рукой, пока автомобиль не скрывает-
ся за скалой в облаке пыли.
В 7 часов вечера генерал Абрамов прибывает на пароход. Он осмат-
ривает размещение частей и потом, под звуки хора трубачей Кубан-
ского Гвардейского дивизиона и всеобщее несмолкающее «Ура!», отбы-
вает к берегу на катере. Смотрю на часы: 7 часов 43 минуты вечера.
Начинает работать винт парохода... Прощай, Лемнос!
410
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Э. Гиацинтов204
КРЫМСКАЯ ЭВАКУАЦИЯ И ОСТРОВ ЛЕМНОС205
Когда было объявлено, что мы должны садиться на суда, чтоб ехать
неизвестно куда, мы грузились в Феодосии — это наша Кубанская
запасная батарея. Нужно отдать должное, что при генерале Врангеле
эвакуация, много более сложная, чем была из Новороссийска, про-
шла в безупречном порядке. Правда, все суда были ужасно перепол-
нены, и наш, например, «Владимир» (это торговое судно, на которое
я погрузился) был настолько неустойчив (груза никакого не было —
одни только люди), что его, несмотря на тихую погоду, перекаши-
вало справа налево. И чтобы не перевернуться совершенно, капи-
тан этого парохода кричал: «Все на левый борт» или «Все на правый
борт». Какой-то старый полковник при мне закричал ему: «Да что
он у вас, картонный, что ли?!»
Так или иначе, 1 ноября 1920 года мы тронулись в полной неиз-
вестности в открытое море, не зная, куда идти и кто и где нас при-
мет. Итак, 1 ноября в последний раз в своей жизни я видел берега
России.
* * *
После восьми дней нашего плавания в направлении Константино-
поля, уже подняв французские флаги на судах, мы прибыли в Кон-
стантинополь. Пароходы наши все были тотчас же окружены шлюп-
ками, в которых находились спекулянты всех наций. Опускали по
веревке, например, обручальное золотое кольцо, и взамен этого ло-
дочник поднимал на пароход простую булку. Это шел совершенно
откровенный и ничем не прикрытый грабеж изголодавшихся людей,
измученных отступлением и плаванием по морю.
В Константинополе наш пароход (я думаю, и другие тоже) сгру-
зил гражданских беженцев и желающих военнослужащих, которые
уходили из армии для того, чтобы соединиться со своими семьями,
уже находившимися за границей. Таких было довольно много, и на
пароходе «Владимир», на котором я был, стало просторно. И не-
множко стало сытнее. Нам доставляли продукты французы.
Простояв в Константинополе около восьми дней, мы двинулись
дальше и вышли в Средиземное море. Кутеповский корпус был вы-
сажен на полуострове Галлиполи, а нас, так как я в это время был в
Кубанской казачьей батарее, повезли на остров Лемнос. Это камен-
411
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ный остров, весьма малонаселенный: голые скалы, берег моря — и
это все, что можно было там видеть
Высадили нас вечером, дали свернутые палатки, и мы кое-как на
камнях расставили эти палатки и провели первую ночь. Дальше мы
жили там и питались необычайно скудным пайком, который нам вы-
давали французы. Выдавали на палатку (восемь человек офицеров или
солдат) одну банку сгущенного сладкого молока (так что приходи-
лось приблизительно по одной ложке на брата), очень незначитель-
ное количество мясных консервов, фасоль, чечевицу или что-нибудь в
этом роде и немного хлеба. Приходилось заниматься распределени-
ем этих скудных продуктов так, чтобы никого не обидеть. Обычно
один из нас раскладывал по кучкам мясо, фасоль или чечевицу, кусок
хлеба и так далее и потом, накладывая руки по очереди, спрашивал:
«Кому?» (значит — кому эта порция будет принадлежать). Сидящий
спиной к этому говорил: «Такому-то, такому-то...» — и прочее, и
таким образом распределялись эти скудные продукты.
Ужасный ветер на скалистых берегах Лемноса — это было сущее
наказание. Ничем не защищенные, жилья почти никакого не было
даже в окрестностях. Для того чтобы попасть в жилую часть Лемно-
са, надо было переходить вброд по мелкому заливу моря на другой
берег. Охраняли нас французские войска — главным образом негры-
сенегальцы. Это очень добродушный и, по-моему, хороший народ,
они никаких препятствий нам не чинили. Но ходить в жилые места
не имело смысла, потому что у нас не было никаких денег и нечего
было обменивать — вещей никаких не было. Но все-таки обменяли
(у кого сохранились!) часы, некоторые обменяли золотые ордена и
все, что осталось.
Скука невыразимая! Читать было нечего.
В скором времени я заболел воспалением легких и попал в пала-
точный госпиталь Довольно быстро я стал поправляться — лечили хо-
рошо. Помню приезд в лазарет генерала Врангеля. Он, как всегда, был
одет в черкеску и старался внушить нам бодрость и спокойствие. Но
я и мои офицеры, бывшие марковцы, решили, что это — совершен-
но бесполезное препровождение времени, и постановили записаться
в Иностранный легион. Я, как владеющий французским языком, всту-
пил в переговоры с одним французским офицером, и в конце концов
мы записались в этот легион на пять лет. .
КОММЕНТАРИИ
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
1 Впервые опубликовано отдельной брошюрой: Русская армия в изгна-
нии. 1920—1923 годы. Б. м., б. г.
2 Кутепов Александр Павлович, р. 16 сентября 1882 г. в Череповце.
Сын лесничего. Архангельская гимназия, Санкт-Петербургское пехотное юн-
керское училище (1904). Полковник, командующий л.-гв. Преображенским
полком. Георгиевский кавалер. В Добровольческой армии и ВСЮР с ноября
1917 г; командир 3-й офицерской (гвардейской) роты, с декабря 1917 г.
командующий войсками Таганрогского направления. Участник 1-го Кубан-
ского («Ледяного») похода, командир 3-й роты 1-го Офицерского полка,
Корниловского полка, с начала апреля 1918 г. командир Корниловского
ударного полка, затем командир бригады, начальник 1-й пехотной дивизии,
с 12 ноября 1918 г. генерал-майор, с декабря 1918 г. Черноморский воен-
ный губернатор, с 13 января 1919 г. командир 1-го армейского корпуса, с
23 июня 1919 г. генерал-лейтенант, с декабря 1919 г. — Добровольческо-
го корпуса. В Русской Армии командир 1-го армейского корпуса, с авгус-
та 1920 г. командующий 1-й армией. Генерал от инфантерии (3 декабря
1920 г.). В Галлиполи командир 1-го армейского корпуса. В эмиграции во
Франции. С 1928 г. начальник РОВС. Убит 26 января 1930 г. при попытке
похищения в Париже.
3 Абрамов Федор Федорович, р. 23 декабря 1870 г. Из дворян Обла-
сти Войска Донского (казак ст. Митякинской). Полтавский кадетский кор-
пус, Александровское военное училище (не окончил), Николаевское инже-
нерное училище (1891), академия Генштаба (1898). Офицер л -гв. 6-й Дон-
ской казачьей батареи. Генерал-майор, командующий 2-й Туркестанской
казачьей дивизией. На Дону с января 1918 г., до 11 февраля 1918 г. коман-
дующий Северной группой партизанских отрядов. Участник 1-го Кубанско-
го («Ледяного») похода. В Донской армии с 4 мая 1918 г, с 10 мая 1918 г.
начальник 1-й Донской конной дивизии, с 28 октября 1919-го по 24 марта
1920 г. инспектор кавалерии Донской армии, с 25 /парта 1920 г. в резерве
офицеров Генштаба при штабе Донского корпуса, с 5 мая 1920 г. командир
Донского корпуса, с 10 октября 1920 г командующий 2-й армией Русской
Армии Генерал-лейтенант (с 26 августа 1918 г.). Орд. Св. Николая Чудо-
творца. Был на о. Лемнос. С 12 декабря 1920 г. командир Донского корпуса
и помощник Главнокомандующего. В эмиграции с 8 сентября 1921 г. в Бол-
гарии (с 11 октября 1922-го по 1924 г. в Югославии), с 1 сентября 1924-го
415
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
по 22 сентября 1937 г. начальник 3-го отдела РОВС, с января 1930 г. по-
мощник председателя РОВС, с 22 сентября 1937-го по 23 марта 1938 г.
начальник РОВС. Участник формирования казачьих частей во время Второй
мировой войны, КОНР и РОА. С 1944 г. в Германии, с 1948 г. в США. На
ноябрь 1951 г. почетный председатель объединения л.-гв. Атаманского пол-
ка. Умер 8 марта 1963 г. в Лейквуде (США).
4 Фостиков Михаил Архипович, р. в 1886 г. Из казаков ст. Баталпа-
шинской Кубанской обл., сын вахмистра, внук офицера. Ставропольская гим-
назия, Александровское военное училище (1907), академия Генштаба (1917).
Войсковой старшина Ставропольского казачьего полка (1-го Лабинского).
В Добровольческой армии; в июле 1918 г. в Ставрополе при отряде Шкуро
сформировал и возглавил 1-й Кубанский полк во 2-й Кубанской казачьей ди-
визии, с 1918 г. полковник. Летом 1919 г. командир бригады 2-го Кубанского
корпуса у Царицына, в сентябре—декабре 1919 г. командир 1-го Кубанского
полка, с 10 декабря 1919-го по 9 марта 1920 г. начальник 2-й Кубанской ка-
зачьей дивизии; с 1919 г. генерал-майор. 10 раз ранен. В марте 1920 г. коман-
дующий повстанческой «Армией Возрождения России» на Кубани, с которой
летом отошел в Грузию. В Русской Армии начальник Черноморско-Кубанско-
го отряда до эвакуации Крыма. Орд. Св. Николая Чудотворца. Генерал-лейте-
нант. Был на о. Лемнос, командир Кубанского корпуса. В эмиграции в Юго-
славии. Умер 29 июля 1966 г. в Белграде.
5 Морской кадетский корпус в Севастополе. Открыт 17 октября 1919 г.
по инициативе капитана 1-го ранга Н.Н. Машукова (первоначально — на
260 человек; в это время в армии служило более 50 морских кадет и гардема-
рин). Эвакуирован с флотом в Бизерту (Тунис), где просуществовал до 25 мая
1925 г При эвакуации он имел 235 гардемарин, 110 кадет, 17 офицеров-эк-
стернов (получили аттестаты летом 1921 г.), 60 офицеров и преподавателей.
За время его существования через корпус прошло 394 человека, 300 из кото-
рых получили аттестаты (в т ч. 179 человек специальное и 121 общее обра-
зование) В Тунисе первый выпуск произведен 2 марта 1922 г. (34 человека),
второй — 5 июля 1922 г. (65 человек), третий — 19 ноября 1922 г. (63 че-
ловека). Последний выпуск был сделан в июне 1925 г. Директоры: контр-
адмирал С.Н. Ворожейкин (17 октября 1919-го — 1921 г.), вице-адмирал
А.М. Герасимов (с начала 1921 г.).
6 1-й армейский корпус. Сформирован после эвакуации Русской Армии
в Галлиполи В него были сведены все части армии, кроме донских и кубан-
ских казачьих частей. Насчитывал 26 596 человек. Состоял в Галлиполи из
1-й пехотной (4 именных полка, в один из них, Алексеевский, были сведены
все прочие пехотные части), Кавалерийской дивизии (1—4-й полки, Гвар-
дейский дивизион, Офицерский учебный кавалерийский полк и Запасный
ремонтный эскадрон), 1-й артиллерийской бригады (4 именных, 5-й Тяже-
лый и 6-й Бронепоездной и Конно-артиллерийский дивизионы), Техничес-
кого полка и Железнодорожного батальона Действовали 6 военных училищ
и 3 офицерские школы (артиллерийская, инженерная и фехтовально-гимна-
стическая) После преобразования армии в РОВС продолжал существовать
до 30-х гг. как основное его соединение, объединяющее кадры и штабы всех
416
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
WQKMsyuL в него частей. Состав: Корниловский, Марковский, Дроздовский
и Алексеевский полки, Гвардейский отряд, Корниловский, Марковский, Дроз-
довский, Алексеевский, 5-й и 6-й артиллерийские дивизионы, Технический
и Железнодорожный батальоны, Константиновское, Александровское, Кор-
ниловское военные, Сергиевское артиллерийское и Николаевское инженер-
ное училища и Офицерская артиллерийская школа. На осень 1925 г. вклю-
чал также 1-ю Галлиполийскую роту и Госпиталь (начальник — старший
советник Ф.Ф. Трейман). В рассеянии подразделялся на полковые (каж-
дой из частей корпуса) группы (во Франции) и группы в каждой из стран.
Командиры: генерал от инфантерии А.П. Кутепов (ноябрь 1920-го —
1925 г.), генерал-лейтенант В.К. Витковский (1925—1931 гг.). Начальник
штаба — полковник А.В. Алатырцев (1925—1931 гг.). Инспектор артилле-
рии и начальник группы во Франции — генерал-лейтенант М.И. Репьев. Кор-
пусной инженер — генерал-майор В.Ф. фон Баумгартен. Корпусной врач —
старший советник Ф.Ф. Трейман. Командир артиллерийской бригады и на-
чальник группы в Париже — генерал-майор А. В. Фок. Начальник группы в
Болгарии — генерал-майор М.М. Зинкевич, в Югославии — генерал-лейте-
нант И.Г. Барбович, в Бельгии — полковник А.Н. Левашев (в Льеже —
полковник А.Ф. Манулевич, в Шарлеруа — полковник Поздняков, в Ла-Лу-
вьере — подполковник Старжинский, в Лувене — подпоручик Жевагин), в
Люксембурге — полковник Н.П. Керманов (в Вассербиллинге — полковник
Эбен).
7 Донской корпус. Сформирован в Русской Армии 1 мая 1920 г. Вклю-
чал 2-ю и 3-ю Донские дивизии и Гвардейскую бригаду. С 4 сентября 1920 г.
включен в 1-ю армию. Состав: 1-я и 2-я Донские конные и 3-я Донская ди-
визии. Эвакуирован из Крыма в составе 22 тысяч человек. Располагался в ла-
герях в районе Чаталджи, а к весне 1921 г. перебазирован на о. Лемнос. В него
сведены все донские части. Насчитывал 14 630 человек. Был переформирован
к 15 декабря 1920 г. в две Донские казачьи дивизии по 3 бригады двухпол-
кового состава каждая. 1-я (начальник — генерал-лейтенант Н.П. Калинин,
к 20 апреля 1921 г. — генерал-лейтенант Г.В. Татаркин; начштаба — генерал-
майор П.А. Кусонский, к 20 апреля 1921 г. — полковник В.А. Зимин; ко-
мандиры бригад: 1-й — генерал-майор В.А. Дьяков, 2-й — генерал-майор
В.И. Морозов, 3-й — генерал-майор А.П. Попов) включала 1-й л.-гв. Свод-
но-казачий полк (генерал-майор М.Г. Хрипунов), 2-й (полковник Дронов),
3-й атамана Каледина (полковник Г И. Чапчиков, к 20 апреля 1921 г. — пол-
ковник А.Н. Лащенов, врид), 4-й атамана Назарова (генерал-майор А.Г. Ру-
башкин, к 20 апреля 1921 г. — полковник Леонов, врид), 5-й атамана Пла-
това (полковник А И. Шмелев), 6-й атамана Ермака (полковник Ф.Н. Мар-
тынов, врид), Донские казачьи и Терско-Астраханский казачий (генерал-май-
ор К.К. Агоев; входил в 3-ю бригаду) полки и 1-й Донской казачий конно-ар-
тиллерийский дивизион (генерал-майор Н.Н Упорников). 2-я (начальник —
генерал-лейтенант А. К. Гусельщиков; начштаба — генерал-майор Г С. Рыти-
ков, к 20 апреля 1921 г. — генерал-майор С.К. Бородин; командиры бригад:
1-й — генерал-майор А.А. Курбатов, 2-й — генерал-майор И.Н. Коново-
дов, 3-й — генерал-лейтенант А.П. Фицхелауров) включала 7-й (полковник
417
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
3&-.
Д.И. Игумнов), 8~й (полковник Духопельников), 9-й Гундоровский Георги-
евский (полковник А.Н. Усачев), 10-й (полковник Ф.С. Аврамов), 18-й Ге-
оргиевский (генерал-майор Г.И. Долгопятов) Донские казачьи и Зюнгарский
калмыцкий (полковник С.В. Захаревский) полки и 2-й Донской казачий кон-
но-артиллерийский дивизион (генерал-майор Д.Г. Баранов). В состав корпу-
са входил также Донской технический полк (полковник Л.М. Михеев) и Ата-
манское военное училище. К 20 апреля 1921 г. 3-я бригада 2-й дивизии была
расформирована (18-й полк почти целиком убыл в Чехословакию).
После преобразования армии в РОВС сохранился как одно из 4 его кад-
рированных соединений. Все части его с 1922 г. находились в Болгарии.
К 1925 г. состоял из 3-го и 5-го Донских казачьих, Гундоровского Георгиев-
ского и Терско-Астраханского полков, Донской офицерской батареи, Дон-
ской инженерной сотни, Донского офицерского резерва и Донского госпита-
ля (начальник — надворный советник Г. Яковлев), а также Атаманского воен-
ного училища. К 1931 г. в его составе находилась также Донская отдельная
сводно-казачья сотня в Будапеште (есаул Зрянин). На Лемносе издавались:
«Информационный листок Донского лагеря на острове Лемнос» (декабрь
1920-го — февраль 1922 г., всего 56 номеров, редактор — Куницын), «Ве-
стник Донского лагеря на острове Лемнос» (март—декабрь 1921 г., всего
52 номера) и «Дон» (рукописный, бригады полковника Араканцева, всего
9 номеров), в лагере Кабакджа — «Донской Маяк» (декабрь 1920-го —
январь 1922 г., 14 номеров, редактор — Рязанский). Командир — гене-
рал-лейтенант Ф.Ф. Абрамов. Начштаба — генерал-лейтенант А.В. Говоров
(1920 г.), полковник П.К. Ясевич (1921 —1925 гг.).
8 Кубанский корпус. Сформирован в Русской Армии в конце октября
1920 г. из 1-й Кубанской казачьей дивизии и переданной из расформиро-
ванного 3-го армейского корпуса 7-й пехотной дивизии. После эвакуации
Крыма был размещен на о. Лемнос. В него сведены все кубанские части.
К 20 апреля 1921 г. переформирован в две дивизии. Насчитывал 16 050 че-
ловек. 1-я Кубанская конная дивизия (начальник — генерал-майор Дейнега,
начштаба — полковник Гришин) включала 1-й (полковник Н.М. Посевин),
2-й (полковник В.И. Рудько), 3-й (полковник Х.Е. Головко) Кубанские кон-
ные полки, Горский (полковник Щербаков) и 1-й (полковник Белый) кон-
но-артиллерийские дивизионы. 2-я Кубанская стрелковая дивизия (началь-
ник — генерал-майор С.Ф. Цыганок, начштаба — полковник Е.М. Гарабур-
да) включала Гвардейский дивизион (полковник В.Э. Зборовский), 4-й (пол-
ковник Серафимович), 5-й (полковник Погодин), 6-й (полковник Семени-
хин) Кубанские стрелковые полки и 2-й артиллерийский дивизион (полков-
ник Расторгуев). В состав корпуса входил также Кубанский технический
полк (полковник Гусев) и Кубанское генерала Алексеева военное училище.
Командир — генерал-лейтенант М.А. Фостиков. Начштаба — полковник
Туган-Барановский.
9 Воспоминания П.Н. Шатилова публикуются тоже.
10 Николаевское кавалерийское училище. Существовало в Император-
ской армии. Возрождено в Русской Армии в Галлиполи в середине февраля
1921 г. (из существовавшего в Крыму Учебного дивизиона) и находилось в
418
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Белой Церкви (Югославия) до 1923 г. Оно произвело 4 выпуска (5 ноября
1922 г., 12 июля и 2 сентября 1923 г. и перед закрытием — выпуск эстан-
дарт-юнкеров, произведенных в корнеты 7 марта 1924 г.) — всего 357 че-
ловек. Начальник — генерал-лейтенант А.В. Говоров, инспектор классов —
генерал-майор А.И. Линицкий.
11 Кедров Михаил Александрович, р. 13 сентября 1878 г. в Епифани.
4-й Московский кадетский корпус, Морской корпус (1899). Контр-адмирал,
командующий морскими силами Рижского залива, помощник военного ми-
нистра и управляющий Морским министерством. С 1918 г. в Лондоне —
заведующий транспортом за границей по снабжению белых армий, с 12 ок-
тября 1920 г. командующий Черноморским флотом и начальник Морского
управления. Вице-адмирал (с 3 ноября 1920 г.). На 25 марта 1921 г. ко-
мандующий Русской эскадрой в Бизерте, с 1921 г. в Париже. В эмиграции
во Франции, председатель Военно-морского союза, заместитель председате-
ля РОВС; на 31 января 1944 г. почетный член Общества бывших русских
морских офицеров в Америке. Умер 29 октября 1945 г. в Париже.
12 Даватц Владимир Христианович, р. в 1883 г. Профессор матема-
тики Харьковского университета. В Вооруженных силах Юга России с лета
1919 г.; доброволец-рядовой на бронепоезде «На Москву». В Русской Армии
в бронепоездных частях до эвакуации Крыма. Подпоручик. Галлиполиец.
Осенью 1925 г. в составе 6-го артдивизиона в Югославии. В эмиграции там
же, секретарь Общества Галлиполийцев в Белграде. Служил в Русском кор-
пусе. Убит в ноябре 1944 г. под Сиеницей (Югославия).
13 Львов Николай Николаевич, р. в 1867 г. в Москве. Из дворян Са-
ратовской губ. Гимназия, Московский университет (1881). Товарищ пред-
седателя Государственной думы, член Св. Владимирского православного брат-
ства. В Добровольческой армии с ноября 1917 г. Участник 1-го Кубанского
(«Ледяного») похода в армейском лазарете. В Вооруженных силах Юга Рос-
сии. С 1918 г. издатель газеты «Великая Россия». Эвакуирован в январе—
марте 1920 г. из Новороссийска на корабле «Русь». На май 1920 г. в Югосла-
вии. В Русской Армии до эвакуации Крыма. Эвакуирован в Катарро (Юго-
славия) на корабле «Истерн-Виктор». В эмиграции во Франции, в 1921 г.
член Русского Совета, с марта 1922 г. член ЦК Русского Народно-Монархи-
ческого Союза. Умер в 1944 г. в Ницце (Франция).
14 Впервые опубликовано: Русская Армия на чужбине. Белград, 1923.
15 Кривошеин Александр Васильевич, р. 19 июля 1857 г. Сын под-
полковника. Гимназия в Варшаве, Санкт-Петербургский университет. Тай-
ный советник, статс-секретарь, главноуправляющий землеустройством и
земледелием. В 1917—1918 гг. председатель «Союза земельных собствен-
ников», один из руководителей Правого центра. В Русской Армии помощ-
ник Главнокомандующего по гражданской части, возглавлял правительство
при Главнокомандующем бароне П.Н. Врангеле. В эмиграции в Германии.
Умер 15 октября 1921 г. в Берлине.
16 Тверской Сергей Дмитриевич. Училище правоведения (1896).
Действительный статский советник, саратовский губернатор. В Вооружен-
ных силах Юга России; воронежский губернатор, начальник гражданского
419
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
управления в правительстве Юга России, в начале 1920 г помощник Глав-
нокомандующего ВСЮР по гражданской части и и. д. губернатора Черно-
морской губ., начальник эвакуации портов Черного моря Эвакуирован в
марте 1920 г. из Новороссийска. На май 1920 г. в Югославии. В Русской
Армии и о. начальника гражданского управления. В эмиграции во Фран-
ции. Умер 23 июля 1942 г. в Париже.
17 Бернацкий Михаил Владимирович, р. в 1876 г. Профессор Пет-
роградского политехнического института, управляющий отделом труда Ми-
нистерства торговли и промышленности, министр финансов Временного
правительства. В Вооруженных силах Юга России; весной 1919 г. министр
финансов правительства генерала Шварца в Одессе, затем начальник управ-
ления финансов, член Особого Совещания, с марта 1920 г. министр фи-
нансов Южно-Русского правительства. Эвакуирован из Новороссийска. Ле-
том 1920 г. в Константинополе, затем начальник гражданского управления,
с 29 марта 1920 г. начальник Финансового управления правительства ге-
нерала Врангеля. В эмиграции в Бриндизи, руководитель Российского цен-
трального объединения, затем во Франции, в 1931 г. член учебного коми-
тета Высших военно-научных курсов в Париже. Умер в 1943 г. в Париже.
18 Савич Никанор Васильевич, р. в 1869 г. В Вооруженных силах Юга
России; в июне 1919 г. представитель Главнокомандующего ВСЮР в конфе-
дерации казачьих войск; член Особого Совещания. Эвакуирован в 1920 г. из
Новороссийска в Константинополь на корабле «Константин» В Русской Ар-
мии до эвакуации Крыма; министр госконтроля правительства генерала Вран-
геля. В эмиграции в 1920—1921 гг. член «Делового Комитета» по помощи
Русской Армии. Умер в 1942 г.
19 Юренев Петр Петрович, р. 4 февраля 1874 г. в Санкт-Петербурге.
Сын чиновника. Санкт-Петербургский институт путей сообщения (1897).
Министр путей сообщения Временного правительства. В Вооруженных силах
Юга России; министр продовольствия Эвакуирован в декабре 1919-го —
марте 1920 г. На май, летом 1920 г. в Югославии. В эмиграции член бю-
ро политического объединения русских эмигрантов в Константинополе, в
1920—1921 гг. член Земгора (Российского Земско-городского комитета по-
мощи беженцам), затем во Франции. Умер в 1943 г. под Парижем.
20 Булак-Булахович Станислав-Мария Никодимович-Михайлович,
р. 10 февраля 1883 г. Из крестьян Ковенской губ. Произведен в офицеры за
боевое отличие (1915). Штабс-ротмистр 2-го уланского полка. В Северо-
Западной армии с 2 ноября 1918 г. (перешел с отрядом от красных), про-
изведен в ротмистры, с ноября 1918 г. подполковник, организатор и началь-
ник пехотной дивизии, с 1919 г. начальник южного участка Северного кор-
пуса, с мая 1919 г. полковник. Генерал-майор (с июня 1919 г.). 24 августа
1919 г исключен из армии и бежал в Эстонию. С 1920 г. командующий Рус-
ской Народной Армией в Польше. Остался в Польше, директор лесных раз-
работок. Убит 10 мая 1940 г. в Варшаве.
21 Слащев Яков Александрович, р. 29 декабря 1885 г. в Санкт-Пе-
тербурге. Из дворян, сын офицера. Реальное училище в Санкт-Петербурге
(1903), Павловское военное училище (1905), академия Генштаба (1911).
420
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Полковник, командир л.-гв. Московского полка. В Добровольческой армии
с 18 января 1918 г., в июне 1918 г. начальник штаба отряда Шкуро, с июля
1918 г. командир Кубанской пластунской бригады, с 15 ноября 1918 г. на-
чальник 1-й Кубанской пластунской отдельной бригады, затем начальник
штаба 2-й Кубанской казачьей дивизии, с апреля 1919 г. генерал-майор,
начальник 5-й пехотной дивизии, с 2 августа 1919 г. начальник 4-й пехот-
ной дивизии, с ноября 1919 г. командир 3-го армейского корпуса, с марта
1920 г. командир 2-го армейского корпуса, с 19 августа 1920 г. в распоря-
жении Главнокомандующего Генерал-лейтенант (с марта 1920 г.). В эмиг-
рации, с 21 декабря 1920 г. в отставке. 3 ноября 1921 г вернулся в СССР и
служил в РККА. Убит 11 января 1929 г. в Москве.
22 Секретев Александр Степанович, р. 8 августа 1881 г. в ст. Черны-
шевской. Из дворян, сын офицера ВВД, казак ст. Нижне-Чирской Области
Войска Донского. Донской кадетский корпус (1899), Николаевское кава-
лерийское училище (1901). Офицер л.-гв. Атаманского полка. Полковник,
командир 24-го Донского казачьего полка В Донской армии; в апреле—мае
1918 г. командир 1-го конного полка под Новочеркасском, в 1919 г. гене-
рал-майор, командир бригады, командир 2-го Донского отдельного корпуса,
в мае 1919 г. командир конной группы из двух дивизий, затем начальник
9-й Донской конной дивизии, в начале 1920 г. командир 4-го Донского кор-
пуса, с марта 1920 г. командир конной группы (бывшей генерала А.А. Пав-
лова) до эвакуации Новороссийска. В Русской Армии без должности. Гене-
рал-лейтенант. В эмиграции с ноября 1920 г., с 1921 г. в Болгарии, в конце
1922 г. возвратился в СССР. Арестован 14 августа 1930 г. Расстрелян по делу
«Казачьего блока» 8 мая 1931 г. в Москве.
23 Струве Петр Бернгардович, р. 26 января 1870 г. в Перми. Из дво-
рян, сын Пермского губернатора. Санкт-Петербургский университет (1885).
Профессор Санкт-Петербургского политехнического института В 1917—
1918 гг. член «Совета общественных деятелей», Правого центра в Москве, в
1918—1919 гг. член «Национального центра». Во ВСЮР и Русской Армии;
в 1919 г. редактор газеты «Великая Россия», член Особого Совещания, с
29 марта 1920 г. начальник управления внешних сношений правительст-
ва генерала Врангеля. В эмиграции в Югославии, преподаватель экономики
Высших военно-научных курсов в Белграде, затем во Франции. Умер 22 фев-
раля 1944 г. в Париже.
24 Астров Николай Иванович, р. в 1868 г. в Москве. Московский го-
родской голова, председатель Главного комитета Союза городов. В 1917—
1918 гг. член Совета общественных деятелей, член Правого центра, в 1918—
1919 гг. член Союза возрождения. Летом 1918 г. член Национального центра
в Москве, затем член Уфимской директории, член Особого Совещания при
Главнокомандующем ВСЮР. Эвакуирован в 1920 г. из Новороссийска на
корабле «Св. Николай». В 1920—1921 гг. член Земгора (Российского Земс-
ко-городского комитета помощи беженцам). В эмиграции в Чехословакии.
Умер 12 августа 1934 г. в Праге.
25 Степанов Василий Александрович, р. в 1872 г. Из дворян
1-я Тифлисская гимназия, Санкт-Петербургский горный институт (1897).
421
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Член Государственной думы (кадет), управляющий Министерством торгов-
ли и промышленности Временного правительства. В 1917—1918 гг. член
Правого центра, в марте 1918 г. осуществлял связь центра с военными
организациями в Москве, летом 1918 г. член Правого центра и Националь-
ного центра в Москве. В Вооруженных силах Юга России; член Особого Со-
вещания при Главнокомандующем ВСЮР. В эмиграции во Франции. Умер
в 1920 г. в Париже.
26 Федоров Михаил Михайлович, р. в 1858 г. Один из лидеров партии
кадетов, товарищ министра торговли и промышленностим. В 1917—1918 гг.
член Торгово-промышленного комитета, член Правого центра, в 1918—
1919 гг. член Национального центра. С ноября 1917 г. оказывал помощь
Добровольческой армии, с осени 1918 г. член Особого Совещания при Глав-
нокомандующем ВСЮР, с 11 декабря 1918 г. председатель Особого (агита-
ционного) комитета при армии, член Донского Гражданского совета, с ап-
реля 1919 г. председатель Национального центра, с июня 1919 г. представи-
тель Главнокомандующего ВСЮР в конфедерации казачьих войск. С начала
1920 г. в эмиграции во Франции. Умер в 1946 г.
27 Князь Долгоруков Павел Дмитриевич, р. 9 мая 1866 г. в Москве.
1-я Московская гимназия, Московский университет (1890). Статский совет-
ник. Член Государственной думы. С 1918 г. член и товарищ председателя На-
ционального центра. В Добровольческой армии и ВСЮР; с 10 октября 1918 г.
в Осваге. Эвакуирован до августа 1920 г. из Новороссийска. В эмиграции с
1920 г. в Константинополе, Белграде, Париже, Варшаве. С 1921 г. член Рус-
ского Совета. Арестован в 1926 г. после перехода границы СССР. Расстре-
лян большевиками 10 июня 1927 г. в Москве или Харькове.
28 Бурцев Владимир Львович, р. 17 ноября 1862 г. в форте Перовс-
ком. Сын офицера. Гимназия в Казани, Казанский университет (не окон-
чил). В прошлом один из видных участников революционного движения.
В эмиграции во Франции. Издатель газеты «Общее Дело». Умер 21 авгус-
та 1942 г. в Париже.
29 Климович Евгений Константинович, р. в 1871 г. Полоцкий кадет-
ский корпус (1889), Павловское военное училище (1891). Генерал-лейтенант,
директор департамента полиции, сенатор. В Добровольческой армии и ВСЮР
по ведомству Министерства внутренних дел. Эвакуирован в январе—марте
1920 г. из Новороссийска. На май, летом 1920 г. в Югославии. В Русской Ар-
мии начальник особого отдела штаба Главнокомандующего и помощник на-
чальника гражданского управления до эвакуации Крыма. В эмиграции в Юго-
славии. Умер 8 июня 1930 г. в Панчеве (Югославия).
30 Пильц Александр Иванович, р. в 1869 г. Училище правоведения
(1893). Действительный статский советник, иркутский генерал-губернатор.
Участник Ясского совещания. В Добровольческой армии и ВСЮР по ведом-
ству Министерства внутренних дел; в 1918 г. гражданский губернатор Одес-
сы, в начале 1919 г. помощник генерал-губернатора Одессы по гражданской
части, начальник гражданского управления Одесского района. Эвакуирован
из Одессы в начале 1920 г. Летом 1920 г. в Константинополе, на о. Лемнос
и в Сербии. 14 июня 1920 г. возвратился в Русскую Армию в Крым (Сева-
422
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
стополь) на корабле «Константин». Эвакуирован до осени 1920 г. из Ялты.
В эмиграции в Болгарии. Умер 25 октября 1944 г. в Софии.
31 Бахметев Борис Александрович, р. в 1880 г. в Тифлисе. Санкт-
Петербургский институт путей сообщения. Профессор Санкт-Петербургского
политехнического института, посол в США. В эмиграции там же, профессор
Колумбийского университета. Умер 21 июля 1951 г. в Нью-Йорке.
32 Гире Михаил Николаевич, р. в 1856 г. Из дворян, сын министра
иностранных дел. Российский посол в Риме, глава русского дипломатическо-
го корпуса за границей, с 1920 г. глава Совещания послов. Умер в 1932 г. в
Париже.
33 Маклаков Василий Алексеевич, р. 10 мая 1869 г. в Москве. Из
дворян, сын профессора. Московский университет (1894). Присяжный по-
веренный, один из лидеров партии кадетов. Российский посол во Фран-
ции. В эмиграции там же (Париж). Умер 15 июля 1957 г. в Бадене (Гер-
мания).
34 Князь Львов Георгий Евгеньевич, р. 18 ноября 1861 г. Бывший
председатель Временного правительства. В эмиграции во Франции, в 1920—
1921 гг. председатель Земгора. Умер 7 марта 1925 г. в Париже.
35 Хрипунов Алексей Степанович. Александровский лицей (1904).
Чиновник МВД, главноуполномоченный Всероссийского Земского союза.
В эмиграции в Париже. В 1920—1921 гг. член Земгора Председатель Все-
российского Земского союза, член Торгово-промышленного союза. Казначей
лицейского объединения во Франции. Умер в 1975 г. в Каннах (Франция).
36 Махров Петр Семенович, р. 1 сентября 1876 г. в Тамбове. Из дво-
рян. Минская гимназия, Виленское пехотное юнкерское училище (1897),
академия Генштаба (1907). Генерал-майор, генерал-квартирмейстер шта-
ба Юго-Западного фронта. С 1918 г. в гетманской армии; служащий Пол-
тавского кадетского корпуса, 30 октября 1918 г. назначен членом Воен-
но-исторической комиссии по сбору документов Великой войны по Юго-
Западному и Румынскому фронтам. В Вооруженных силах Юга России; с
21 февраля 1919 г. начальник военных сообщений Крымско-Азовской ар-
мии, с 3 апреля 1919 г. в резерве чинов при штабе Главнокомандующего
ВСЮР, с 18 августа по октябрь 1919 г. начальник военных сообщений Кав-
казской армии, затем генерал-квартирмейстер штаба Главнокомандующе-
го ВСЮР, представитель в Северо-Западной армии, 24 марта — 11 мая
1920 г. начальник штаба Главнокомандующего ВСЮР и Русской Армии, с
16 июня 1920 г. представитель Главнокомандующего при польском прави-
тельстве. Генерал-лейтенант (10 июня 1920 г ). В эмиграции в Польше и
во Франции. Умер 29 февраля 1964 г. в Каннах.
37 Пермикин Борис Сергеевич, р. 4 апреля 1890 г. Санкт-Петербург-
ский университет (не окончил). Произведен в офицеры из вольноопределя-
ющихся (1914). Штабс-ротмистр 9-го уланского полка. Георгиевский кава-
лер. В 1918 г. был на Юге, затем в Петрограде. В Северо-Западной армии; с
октября 1918 г. в Отдельном Псковском добровольческом корпусе в полку
Булаховича (перешел от красных вместе с ним); в октябре 1918 г. ротмистр,
командир офицерского отряда, в начале 1919 г. командир Талабского от-
423
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ряда (полка), с 30 мая 1919 г. полковник, с 18 октября 1919 г. генерал-
майор, с 26 октября командир ударной группы, в ноябре 1919 г. начальник
5-й дивизии. С августа 1920 г. командующий 3-й Русской армией в Польше.
Генерал-лейтенант (1920). В эмиграции в Польше, в 1944—1945 гг. в ре-
зерве РОА. Умер 11 марта 1971 г. в Зальцбурге (Австрия).
38 Воспоминания В.К. Витковского публикуются ниже.
39 Барбович Иван Гаврилович, р. 27 января 1874 г. в Полтавской губ.
Из дворян, сын офицера. Полтавская гимназия, Елисаветградское кавалерий-
ское училище (1896). Полковник, командир 10-го гусарского полка. Геор-
гиевский кавалер. Летом—осенью 1918 г. сформировал отряд в Чугуеве и
19 января 1919 г. присоединился с ним к Добровольческой армии; с 19 ян-
варя 1919 г. в резерве чинов при штабе Главнокомандующего ВСЮР, с
1 марта 1919 г. командир 2-го конного полка, с 5 июня по 7 июля 1919 г.
врид начальника конной дивизии в Крыму, с 5 июня 1919 г. командир От-
дельной кавалерийской бригады 3-го армейского корпуса, с 3 июля 1919 г.
командир 1-й бригады 1-й кавалерийской дивизии, с 19 ноября 1920 г. ко-
мандир конной дивизии, с 11 декабря 1919 г. генерал-майор, с 18 декабря
1919 г. командир 5-го кавалерийского корпуса. В Русской Армии с 28 апре-
ля 1920 г. командир Сводного (с 7 июля Конного) корпуса. Генерал-лейте-
нант (19 июля 1920 г.). Орд. Св. Николая Чудотворца. В Галлиполи началь-
ник 1-й кавалерийской дивизии. В эмиграции почетный председатель Об-
щества бывших юнкеров Елисаветградского кавалерийского училища в Бел-
граде. С сентября 1924 г. помощник начальника, с 21 января 1933 г. началь-
ник 4-го отдела РОВС, председатель объединения кавалерии и конной ар-
тиллерии. С октября 1944 г. в Германии. Умер 21 марта 1947 г. в Мюнхене.
40 Турку а Антон Васильевич, р. в 1892 г. в Тирасполе. Из дворян
Бессарабской губ. Тираспольское реальное училище. Прапорщик запаса.
Штабс-капитан 75-го пехотного полка. Участник похода Яссы—Дон, с апре-
ля 1918 г. командир офицерской роты. В Добровольческой армии и ВСЮР;
с января 1919 г. командир офицерского батальона 2-го Офицерского
(Дроздовского) стрелкового полка, с октября 1919 г. командир 1-го Дроз-
довского полка. В Русской Армии с 6 августа 1920 г. начальник Дроздов-
ской дивизии. Генерал-майор (с апреля 1920 г.). Галлиполиец. В эмигра-
ции издатель и редактор журнала «Доброволец», с 1935 г. организатор и
глава Русского Национального Союза участников войны, в 1945 г. началь-
ник управления формирования частей РОА и командир добровольческой
бригады в Австрии. После 1945 г. в Германии, председатель Комитета рус-
ских невозвращенцев. Умер 20 августа (14 сентября) 1957 г. в Мюнхене.
41 Скоблин Николай Владимирович, р. в 1894 г. Сын коллежского
асессора. Штабс-капитан 1-го Ударного отряда и Корниловского ударного
полка. В Добровольческой армии с ноября 1917 г. с полком. Капитан. Уча-
стник 1-го Кубанского («Ледяного») похода: помощник командира полка,
капитан. С 1 ноября 1918 г. командир Корниловского полка, с 12 нояб-
ря 1918 г. полковник, с 26 марта 1920 г. начальник Корниловской дивизии
до эвакуации Крыма. Генерал-майор (с 26 марта 1920 г.). На 18 декабря
1920 г. в штабе Корниловского полка в Галлиполи. В эмиграции во Фран-
424
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ции, с 1930 г. завербован ГПУ и участвовал в похищении генерала Миллера;
в 1937 г. бежал в Испанию. Умер в 1938 г.
42 Бабиев Николай Гаврилович, р. 30 марта 1887 г. в ст. Михайлов-
ской Кубанской обл. Николаевское кавалерийское училище (1909). Войс-
ковой старшина, командир 1-го Черноморского полка Кубанского казачье-
го войска. В Добровольческой армии; с 10 января 1918 г. в боях на Кубани.
Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода в дивизионе полковника
Кузнецова, в марте 1918 г. взят в плен, но освобожден. Затем в 1-м Ла-
бинском полку, с 18 октября 1918 г. командир Корниловского конного
полка, с 14 января 1919 г. (25 сентября 1918 г.) полковник, с 26 янва-
ря 1919 г. генерал-майор. С 26 января, на 5 октября 1919 г. начальник
3-й Кубанской казачьей дивизии. В Русской Армии начальник 1-й Кубанской
казачьей дивизии и конной группы. Генерал-лейтенант (18 июня 1919 г.).
Убит 30 сентября 1920 г. у с. Шолохова.
43 Манштейн Владимир Владимирович, р. в 1894 г. Штабс-капитан
7-го пехотного полка. В отряде полковника Дроздовского с 4 марта 1918 г.
Участник похода Яссы—Дон. В Добровольческой армии и ВСЮР во 2-м офи-
церском (Дроздовском) стрелковом полку, с 4 апреля 1918 г. командир
4-й роты, с осени 1918 г. командир батальона того же полка, с 15 мая 1919 г.
полковник. В октябре 1919 г. — летом 1920 г. командир 3-го Дроздовско-
го полка. В Русской Армии до эвакуации Крыма. Генерал-майор (с 22 июня
1920 г.). Галлиполиец. Осенью 1925 г. в прикомандировании к Марковскому
полку в Болгарии. Покончил самоубийством 19 сентября 1928 г. в Софии.
44 Константиновское военное училище. Киевское Константиновское воен-
ное училище. Принимало участие в боях с большевиками в Киеве 25 октяб-
ря — 1 ноября 1917 г. (убито 2 офицера и 40 юнкеров, ранено 2 и 60).
Прибыло в Екатеринодар 13 ноября 1917 г. в составе 25 офицеров и 131 юн-
кера во главе с генералом Калачевым. Большинство их (около 100 офицеров
и юнкеров) погибло в Кубанских походах. Участвовало в боях на Кубани с
21 января 1918 г., в 1-м и 2-м Кубанских походах (с 2 марта 1918 г. полу-
сотня 3-й сотни 1-го Кубанского стрелкового полка). К 3 августа 1918 г. в
нем осталось 11 офицеров и 14 юнкеров. Прием по полному курсу был от-
крыт в Симферополе 1 января 1919 г. (67-й выпуск), а 3 сентября 1919 г. —
еще один (68-й выпуск). 6 августа 1919 г. переведено в Феодосию. 26 де-
кабря 1919 г. — 28 апреля 1920 г. обороняло Перекопский перешеек,
30 июля—28 августа 1920 г. участвовало в Кубанском десанте. В училище
был 21 офицер. При выступлении на фронт 27 декабря 1919 г. в батальоне
училища было 16 офицеров, 336 юнкеров и 27 солдат, на 30 июля 1920 г.,
к началу десанта на Кубань, — 2 генерала, 5 штаб- и 20 обер-офицеров,
2 врача, 377 юнкеров и 44 солдата, на момент эвакуации — 4 генерала,
15 штаб- и 16 обер-офицеров, 2 чиновника, 342 юнкера и 3 солдата.
15 января 1920 г. в бою на Перекопе училище потеряло 87 человек (в т. ч
3 офицера и 29 юнкеров убито), в Кубанском десанте в августе 1920 г. было
убито 2 офицера и 25 (или 38) юнкеров, ранено — 9 и 101 и без вес-
ти пропали 4 юнкера и 5 солдат. Всего с января 1919 г. училище потеряло
убитыми 4 офицеров и 64 юнкера и ранеными — 9 и 142 соответственно.
425
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Награждено серебряными трубами с лентами орд. Св. Николая Чудотвор-
ца, 187 юнкеров — Георгиевскими крестами и медалями. За 5 лет сделало
3 полных (двухлетних) и 2 ускоренных выпуска — всего 343 офицера. В Гал-
липоли 5 декабря 1920 г. были произведены в офицеры 114 юнкеров его
67-го выпуска (первого набора в Белой армии), 4 июня 1922 г. — 109 че-
ловек 68-го выпуска, в 1923 г. — юнкера 69-го выпуска. После преобразова-
ния армии в РОВС до 30-х гг. представляло собой, несмотря на распыление
его чинов по разным странам, кадрированную часть в составе 1-го армей-
ского корпуса (III) (офицеры последних выпусков были оставлены в прико-
мандировании к училищу). Осенью 1925 г. насчитывало 148 человек, в т. ч.
133 офицера. Начальники: генерал-майор Н.Х. Калачев (1 января 1919 г. —
4 апреля 1920 г.), генерал-майор МП. Чеглов, генерал-майор Е.К. Россий-
ский (середина 1922-го — конец 1923 г.), полковник В.И. Соколовский
(1925—1931). Инспектор классов — полковник Попов (с 1 января 1919 г.).
Командир батальона — полковник Сребницкий (с 1 января 1919 г.). Адъю-
тант — капитан В. Г. Шпаковский. Начальник группы в Болгарии — гене-
рал-майор П.Д. Черноглазов. В 1926 г. в Париже основано «Объединение
Киевлян-Константиновцев» и «Общества взаимопомощи Киевлян-Констан-
тиновцев» во Франции и Югославии, существовавшие до Второй мировой
войны Общество взаимопомощи Киевского Константиновского училища на-
считывало к 1930 г. более 200 человек.
45 Резниченко Сергей Васильевич, р. 28 декабря 1872 г. в Одессе.
Подпоручик л.-гв. Павловского полка. Действительный статский советник,
чиновник Министерства земледелия. Во ВСЮР и Русской Армии; предста-
витель Союза городов. На 14 февраля 1921 г. в лагере Канробер (ст. Мак-
рикей) в Румынии. В эмиграции во Франции. Умер 12 января 1940 г. в Сэ
(Франция). Похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
46 Сергиевское артиллерийское училище. Действовало в Одессе с 1913 г.,
закрыто большевиками в январе 1918 г. (12-й выпуск не закончил курса).
Восстановлено во ВСЮР в октябре 1919 г. (в него была влита также Армавир-
ская артиллерийская школа) во главе с прежним начальником, приступило
к занятиям в ноябре 1919 г. Половина курсовых офицеров и преподавате-
лей была из старого состава училища. В начале 1920 г. училище в составе двух
батальонов (50 офицеров и 400 юнкеров) прикрывало эвакуацию Одессы,
а осенью — Севастополя. Сделало первый (13-й по общему счету) выпуск
(127 человек) 29 июня 1921 г. в Галлиполи (несколько юнкеров, принадле-
жавших к 12-му выпуску, разогнанному большевиками в 1918 г., были про-
изведены в офицеры еще зимой 1920/21 г.), и был произведен новый набор.
Еще три выпуска сделаны в Тырнове (Болгария), причем последние два (15-й
и 16-й выпуски) — весной и летом 1923 г. После преобразования армии в
РОВС до 30-х гг. представляло собой, несмотря на распыление его чинов по
разным странам, кадрированную часть в составе 1-го армейского корпуса (III)
(офицеры последних выпусков были оставлены в прикомандировании к учи-
лищу). Осенью 1925 г. насчитывало 164 человека, в т. ч. 148 офицеров. На-
чальники: генерал-майор А.А. Нилус (до начала 1920 г.), полковник (генерал-
майор) Н.А. Казьмин (начало 1920-го — 1931 г.), полковник Н.А. Безак
426
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
(врид, 1925 г.). Инспектор классов — полковник Н.А. Безак. Командир диви-
зиона — полковник Р.И. Грибовский, командиры батарей: 1-й — полковник
Красовский, 2-й — полковник В.Н. Мамушин. Начальник 1-й группы (Болга-
рия, Югославия, Чехия, Румыния, Германия, Польша, Греция) — полковник
Н.А. Безак, 2-й группы (Франция, Люксембург, Бельгия, Тунис, Алжир, Ку-
ба) — полковник В.Н. Мамушин, в Болгарии — полковник В.П. Краевский.
47 Корниловское военное училище. Создано во ВСЮР 31 января 1919 г.,
когда в Екатеринодаре был сформирован кадр военно-училищных курсов.
В июле 1919 г. военно-училищные курсы развернулись в Ставрополе и впо-
следствии преобразованы в Корниловское военное училище. В училище слу-
жило, не считая начальников, 59 офицеров (5 командиров батальона, 9 ко-
мандиров рот, 3 адъютанта, 19 курсовых офицеров, 4 хозчасти и 19 препода-
вателей, в т. ч. 4 генерала). Оно имело в числе преподавателей 11 генера-
лов и полковников Генштаба, 4 офицеров, закончивших другие академии, и
4 с университетским образованием. Сделало первый выпуск (69 человек)
29 июня 1921 г. в Галлиполи. Всего дало 5 выпусков офицеров с чином под-
поручика (считая и ускоренный 29 января 1920 г.). После преобразования
армии в РОВС до 30-х гг. представляло собой, несмотря на распыление его
чинов по разным странам, кадрированную часть в составе 1-го армейско-
го корпуса (III) (офицеры последних выпусков были оставлены в прико-
мандировании к училищу). Осенью 1925 г. насчитывало 67 человек, в т. ч.
59 офицеров. Начальники: генерал-майор Т.М. Протозанов, генерал-лейте-
нант А.И. Жнов, генерал-майор М.М. Зинкевич, генерал-майор М.М. Геор-
гиевич (1925), полковник Н.П. Керманов (1931). Начальник группы во
Франции — полковник Л.Н. Боклевский.
48 Николаевское (Николаевско-Алексеевское) инженерное училище. Со-
здано в Русской Армии в Галлиполи в виде курсов, в середине февраля 1921 г.
преобразованных в училище, 11 июля осуществило новый прием. После пре-
образования армии в РОВС до 30-х гг. представляло собой, несмотря на
распыление его чинов по разным странам, кадрированную часть в составе
1-го армейского корпуса (III) (офицеры последних выпусков были оставле-
ны в прикомандировании к училищу). Осенью 1925 г. насчитывало 161 чело-
века, в т. ч. 142 офицера. Начальник — генерал-майор А.Д. Болтунов. Началь-
ник группы во Франции — полковник П.П. Подгорецкий, в Париже — пол-
ковник Н.В. Плотников, в Болгарии — генерал-майор А.Д. Болтунов.
49 Шевляков Сергей Михайлович, р. в 1891 г. в Санкт-Петербурге.
Гимназия в Санкт-Петербурге. Произведен в офицеры из вольноопределяю-
щихся (1917). Основатель антибольшевистской газеты «Вечерние огни». Во
ВСЮР и Русской Армии с 1919 г. до эвакуации Крыма. Поручик. Эвакуи-
рован из Севастополя на корабле «Херсонес» и на о. Проти на корабле «Ки-
зил Ермак». Галлиполиец. Летом 1922 г. журналист «Русского Дела», в кон-
трразведывательной сети в Болгарии, осенью 1925 г. в составе 1-й Галли-
полийской роты там же. В эмиграции там же, с 1926 г. редактор газеты
«Русь». Умер 12 марта 1927 г. в Софии.
50 Сумской Петр Павлович. Во ВСЮР и Русской Армии в авиацион-
ных частях до эвакуации Крыма. На 18 декабря 1920 г. в 1-й роте Авиаци-
427
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
онного батальона Технического полка в Галлиполи. Младший унтер-офицер,
затем юнкер Николаевского инженерного училища.
51 Акатьев Николай Николаевич, р. в 1892 г. Псковский кадетский
корпус, 3-я Петергофская школа прапорщиков (1916). Подпоручик. В Дон-
ской армии; с весны 1920 г. в Донском офицерском резерве и Донском
офицерском полку. В Русской Армии до эвакуации Крыма. Галлиполиец (ар-
хитектор, автор галлиполийского памятника), 26 октября 1921 г. выехал в
Прагу. В эмиграции в Чехословакии, член Общества Галлиполийцев в Праге,
к 1933—1934 гг. место пребывания неизвестно.
52 Миляновский Федор. Священник, настоятель храма-памятника в
Севастополе. Во ВСЮР и Русской Армии с октября 1919 г. до эвакуации
Крыма. Галлиполиец; до 1922 г. священник Сергиевского артиллерийского
училища, затем благочинный 1-го армейского корпуса и Общества Галлипо-
лийцев. В эмиграции в Болгарии. Умер 26—28 ноября 1932 г. в Велико-
Тырнове (Болгария).
53 Кузьмин-Караваев Владимир Дмитриевич, р. в 1859 г. В службе
с 1876 г., офицером с 1878 г. Офицер л.-гв. Конной артиллерии. Генерал-
лейтенант, профессор Военно-юридической академии. В Северо-Западной
армии; с июля 1919 г. ведал вопросами агитации и печати в Политическом
совещании при генерале Юдениче, редактор газеты «Русская жизнь». В эмиг-
рации во Франции (в Париже). Член Национального комитета. В 1921 г.
посетил Галлиполи, после чего сделал доклад в Константинополе «Правда о
Галлиполи». В эмиграции во Франции. Умер 17 февраля 1927 г. в Париже.
54 Мартынов Захар Александрович, р. в 1861 г. на Кавказе. Лазарев-
ский институт восточных языков (1877), Тифлисское пехотное юнкерское
училище (1881). Генерал-лейтенант. Георгиевский кавалер. Во ВСЮР и Рус-
ской Армии до эвакуации Крыма. Галлиполиец. В эмиграции к 1931 г. на-
чальник группы 1-го армейского корпуса в Югославии, председатель Обще-
ства Галлиполийцев в Югославии, председатель объединения Тифлисского
военного училища в Белграде.
55 Иванис Василий Николаевич. Подпоручик. В Добровольческой ар-
мии. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода: в феврале—марте
1918 г. в 4-й батарее, затем в 1-й батарее. Весной 1920 г. председатель
Кубанского правительства. В эмиграции.
56 Кубанское генерала Алексеева военное училище. Создано в 1917 г. из
школы прапорщиков казачьих войск в Екатеринодаре. Участвовало в 1-м Ку-
банском походе (в него был влит взвод Николаевского кавалерийского учи-
лища). Возродилось в Добровольческой армии после 2-го Кубанского похо-
да. Занятия возобновились 15 мая 1919 г. 8 ноября 1919 г. присвоено имя
генерала Алексеева. Летом 1920 г. в нем числилось 23 офицера, 3 чиновника,
2 врача, 307 юнкеров и 47 казаков. Училище потеряло убитыми в Кубанском
десанте 2 офицеров, врача и 27 юнкеров, ранеными — 4 офицеров и 52 юн-
кера. Награждено серебряными трубами с лентами орд. Св. Николая Чудо-
творца, 113 юнкеров — Георгиевскими крестами и медалями. Эвакуирова-
но на о. Лемнос, где при нем существовала (до 1922 г.) офицерская школа
для офицеров, произведенных за боевые отличия (полковник Зерщиков).
428
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
Училище сделало последний выпуск 1 сентября 1922 г. в Болгарии. После
преобразования армии в РОВС до 30-х гг. представляло собой, несмотря на
распыление его чинов по разным странам, кадрированную часть в составе
Кубанской казачьей дивизии (офицеры последних выпусков были оставле-
ны в прикомандировании к училищу). С Лемноса убыло в числе 618 чело-
век (177 офицеров, 263 юнкера, 178 казаков), осенью 1925 г. насчитыва-
ло 632 человека, в т. ч. 412 офицеров. Начальники: полковник Ермоленко
(1917 г. — 26 января 1919 г.), генерал-майор Ф.И. Корольков (27 января
1919 г. — 7 мая 1920 г.), генерал-майор А.Д. Болтунов (8 мая 1920 г. —
20 февраля 1921 г.), генерал-майор О.Й. Лебедев (с 21 февраля 1921 г.,
1925 г.). Инспектор классов — генерал-лейтенант Л.М. Болховитинов, по-
мощник начальника — полковник Р.К. фон Дрейлинг, адъютанты — полков-
ник Б. Г. Милашевич, войсковой старшина К. К Зродловский, священник — отец
Д. Трухманов. Командир дивизиона — полковник В.К. Зродловский, конной
сотни — полковник В.А. Деревлев, полубатареи — полковник Л.И. Пруден-
ский. Начальники групп: полковник Н.Г. Пастернаков (Лион), полковник
Н.С. Кириченко (Тараскон), полковник Б.Г. Милашевич (Болгария), хорун-
жий К.В. Романовский (Чехословакия), сотник К.К. Абрамов (Германия).
При училище к 1931 г. существовала Екатеринодарская сотня (кадр полка).
Командир — полковник К.И. Корсун, помощник командира — полковник
Е.В. Кравченко, командир офицерской резервной сотни — войсковой стар-
шина А. Б. Дубина. На Лемносе юнкерами издавались рукописные журналы
«Барабан» (1920—1921 гг.) и «Кубанец» (1921 г., вышло 12 номеров).
57 Дудаков Павел Романович, р. в 1893 г. Из казаков ст. Зотовской
Области Войска Донского. Донское сельскохозяйственное училище. Агроном.
Хорунжий. В Донской армии; с 31 марта 1918 г. организатор и начальник
партизанского отряда в Хоперском округе, с 1918 г. член Войскового круга.
Есаул. Эвакуирован 25 марта 1920 г. из Новороссийска на корабле «Бюр-
гермейстер Шредер» на о. Лемнос. 16 октября 1920 г. выехал в Русскую
Армию в Крым на корабле «Херсон». В Русской Армии до эвакуации Кры-
ма. Войсковой старшина. Был на о. Лемнос в 3-й Донской конной брига-
де. Разжалован 12 августа 1921 г. В 1923 г. вернулся в СССР и пропал без
вести.
58 Беренс Михаил Андреевич, р. 16 января 1879 г. Морской корпус
(1898). Капитан 1-го ранга, и. д. начальника Морского Генерального штаба.
Георгиевский кавалер. В белых войсках Восточного фронта; с января 1920 г.
командующий морскими силами на Дальнем Востоке. Эвакуирован. 28 ав-
густа 1920 г. выехал в Крым (Севастополь) на корабле «Константин». В сен-
тябре 1920 г. комендант крепости Керчь, с октября по декабрь 1920 г. на-
чальник 2-го (Азовского) отряда Черноморского флота, с декабря 1920 г.
начальник 4-й группы судов Русской эскадры (при переходе из Константи-
нополя до Бизерты держал свой флаг на миноносце «Беспокойный»). Контр-
адмирал (8 июля 1919 г.). С декабря 1920 г. по октябрь 1924 г. врид ко-
мандующего Русской эскадрой. На 25 марта 1921 г. в составе Русской эскад-
ры в Бизерте. В эмиграции в Тунисе, служил в сельскохозяйственной дирек-
ции. Умер 20 января 1943 г. в Мегрине (Тунис).
429
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
59 Сапунов Петр Петрович, р. в Николаеве. Из дворян, сын генерал-
майора. Отдельные гардемаринские классы (1917). Мичман линейного ко-
рабля «Императрица Екатерина Великая». В Добровольческой армии коман-
дир корабля на Каспийской флотилии, затем на эсминцах Черноморского
флота «Цериго» и «Живой» до эвакуации Крыма. Эвакуирован на эсминце
«Цериго». Вахтенный начальник яхты «Лукулл». Погиб на ней 15 октября
1921 г. в Босфоре.
60 Гримм Эрвин Давидович, р. в 1869 г. Профессор, ректор Петрог-
радского университета. В Вооруженных силах Юга России; с марта 1919 г.
заместитель начальника Освага. Эвакуирован в начале 1920 г. из Новорос-
сийска на корабле «Афон».
61 Витковский Владимир Константинович, р. 21 апреля 1885 г. в
Пскове. Из дворян Санкт-Петербургской губ. 1-й кадетский корпус (1903),
Павловское военное училище (1905). Полковник л.-гв. Кексгольмского пол-
ка, командир 199-го пехотного полка. Георгиевский кавалер. В Доброволь-
ческой армии; с весны 1918 г. в отряде полковника Дроздовского, летом
1918 г. командир Солдатского батальона (затем Самурского полка), с
24 июня 1918 г. командир 2-го офицерского (Дроздовского) стрелково-
го полка, с 24 ноября 1918 г. командир бригады 3-й дивизии, с 18 декабря
1918 г. генерал-майор, с февраля 1919 г. начальник 3-й (затем Дроздовской)
дивизии. В Русской Армии с 2 августа 1920 г. командир 2-го армейского кор-
пуса, с 2 октября 1920 г. командующий 2-й армией. Генерал-лейтенант (с
апреля 1920 г.). На 28 декабря 1920 г. начальник 1-й пехотной дивизии и
заместитель генерала Кутепова в Галлиполи. В эмиграции на 1 июля 1925 г.
в Софии, на декабрь 1924 г. председатель объединения л.-гв. Кексгольмско-
го полка, к 1931 г. председатель объединения 1-го армейского корпуса и
Общества галлиполийцев в Ницце (Франция), на 1 мая 1938 г., 12 августа
1940 г., 1958—1960 гг. в Париже, председатель полкового объединения, на
ноябрь 1951 г. представитель объединения л.-гв. Кексгольмского полка в
США, к 1960 г. член правления ПРЭ. Умер 18 января 1978 г. в Пало-Альто
(США).
62 Впервые опубликовано: витковский В.К. В борьбе за Россию. Воспо-
минания. Сан-Франциско, 1963.
63 Штейфон Борис Александрович, р. в 1881 г. в Харькове. Из ме-
щан. Харьковское реальное училище, Чугуевское военное училище (1902),
академия Генштаба (1911). Георгиевский кавалер. Полковник, штаб-офицер
для поручений штаба Кавказского фронта. С 5 апреля 1918 г. в Харьков-
ском центре Добровольческой армии (утвержден 2 февраля 1919 г.), летом
1918 г. начальник штаба Южной армии. Осенью 1918 г. начальник штаба
3-й пехотной дивизии, затем в начале 1919 г. командир Белозерского и Ар-
хангелогородского полков, начальник штаба Полтавского отряда, с декабря
1919 г. начальник штаба 7-й пехотной дивизии. Участник Бредовского по-
хода. Эвакуирован. 30 мая 1920 г. возвратился в Русскую Армию в Крым
(Севастополь) на корабле «Поти». В Русской Армии в штабе 3-й армии и в
отделе генерал-квартирмейстера штаба Гавнокомандующего до эвакуации
Крыма. Генерал-майор (с 1920 г.). Эвакуирован на корабле «Сцегед». Гал-
430
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
1^-
липолиец, комендант города и лагеря Русской Армии. Генерал-лейтенант
В эмиграции в Югославии, начальник штаба и командир Русского корпуса.
Умер 30 апреля 1945 г. в Загребе (Югославия).
64 Александровское военное училище. Сыграло выдающуюся роль в ок-
тябрьских боях в Москве. Возродилось во ВСЮР 31 января 1919 г., когда
в Екатеринодаре был сформирован кадр военно-училищных курсов. В июле
1919 г. военно-училищные курсы развернулись в Ейске и были преобразо-
ваны в «военное генерала Алексеева училище военного времени», с 1 мар-
та 1921 г. — Александровское генерала Алексеева военное училище. Сде-
лало первый выпуск (107 человек) 29 июня 1921 г. в Галлиполи. После
преобразования армии в РОВС до 30-х гг. представляло собой, несмотря
на распыление его чинов по разным странам, кадрированную часть в со-
ставе 1-го армейского корпуса (III) (офицеры последних выпусков были
оставлены в прикомандировании к училищу). Осенью 1925 г. насчитывало
157 человек, в т. ч. 143 офицера. В января 1928-го — июле 1932 г. изда-
вало в Варне (Болгария) ежемесячный листок «Александрове!?» (всего вы-
шло 55 номеров, редактор — генерал А.А. Курбатов), в 1950 г. в Париже
полковник Свистун-Жданович выпустил под тем же названием большую
иллюстрированную газету (1 номер). Начальники: генерал-майор А.А. Кур-
батов (1919—1921 гг.), полковник Л.Н. Хамин (1921 г.), генерал-майор
П.Н. Буров (1925—1931 гг.). Начальник группы во Франции — полков-
ник В.А. Петров, в Болгарии — генерал-майор В.Я. Любимов.
65 Карцов Владимир Александрович, р. 15 июля 1860 г. Из дво-
рян. Пажеский корпус (1879), академия Генштаба (1885). Офицер л.-гв.
Конно-гренадерского полка. Генерал-лейтенант, командир 1-й бригады Ку-
банской казачьей дивизии (с 1915 г. в отставке). Георгиевский кавалер.
В Добровольческой армии. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похо-
да в Кубанской дружине, начальник обоза Кубанского отряда. С 11 мая
1918 г., с 15 ноября 1918 г. и на 22 января 1919 г. до 4 августа 1919 г. в
резерве чинов при штабе Главнокомандующего ВСЮР, затем в белых вой-
сках Восточного фронта. В Русской Армии до эвакуации Крыма. Галли-
полиец, председатель офицерского суда чести. Летом 1921 г. ближайший
помощник и переводчик Кутепова. В эмиграции в Югославии, председа-
тель объединения 5-го гусарского полка. Умер 15 октября 1938 г. в Белой
Церкви (Югославия).
66 Казьмин Николай Андреевич, р. 19 января 1880 г. Из дворян
ВВД. Донской кадетский корпус, Константиновское артиллерийское учили-
ще (1901), Михайловская артиллерийская академия (1910). Полковник, ко-
мандир 2-й батареи Сергиевского артиллерийского училища. С 1918 г. в
гетманской армии; 29 ноября 1918 г. назначен командиром батареи Одес-
ской артиллерийской школы (с 1 ноября 1918 г.). Во ВСЮР и Русской
Армии с 1919 г. на той же должности, с 2 ноября 1919 г. командир ди-
визиона и помощник начальника, с января 1920 г. начальник училища до
эвакуации Крыма. Генерал-майор (с июля 1920 г.). Эвакуирован в Катар-
ро (Югославия) на корабле «И стерн-Виктор». Галлиполиец. На 1931 г.
начальник Сергиевского артиллерийского училища. С 1921 г. в Болгарии,
431
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
откуда выслан в апреле 1922 г., с 1924 г., осенью 1925 г. в составе учили-
ща во Франции. Умер 2—3 июля 1965 г. в Шелль (Франция)
67 Павлов Василий Ефимович. Алексеевское военное училище
(1914). Капитан. В Добровольческой армии. Во время 2-го Кубанского
похода в 7-й роте 1-го Офицерского (Марковского) полка, с июня 1918 г
помощник командира, с июля 1918 г командир 7-й роты. Ранен 18 нояб-
ря 1918 г. под д. Кононовкой. В октябре 1919 г. командир 3-го батальона
в 3-м Марковском полку. В Русской Армии на той же должности до эва-
куации Крыма. Подполковник (к октябрю 1919 г.). Галлиполиец. Осенью
1925 г. в составе Корниловского полка во Франции. В эмиграции во Фран-
ции, с 1932 г. в Гренобле. Умер после 1964 г.
68 Впервые опубликовано: Павлов В.Е. Марковцы в боях и походах за
Россию в освободительной войне 1918—1920 годов. Париж, 1964. Т. 2.
69 Корниловский ударный полк. Сформирован после эвакуации Русской
Армии из Крыма в Галлиполи в составе 1-го армейского корпуса из полков
и конного дивизиона Корниловской дивизии После преобразования армии
в РОВС до 30-х гг. представлял собой, несмотря на распыление его чинов по
разным странам, кадрированную часть Осенью 1925 г. насчитывал 1135 че-
ловек, в т. ч. 738 офицеров. Командир — генерал-майор Н.В. Скоблин. На-
чальник группы во Франции — подполковник Г.З. Трошин.
70 Марковский пехотный полк. Сформирован после эвакуации Русской
Армии из Крыма в Галлиполи в составе 1-го армейского корпуса из полков
и конного дивизиона Марковской дивизии. После преобразования армии в
РОВС до 30-х гг. представлял собой, несмотря на распыление его чинов по
разным странам, кадрированную часть. Осенью 1925 г. насчитывал 515 че-
ловек (все офицеры). Командир — генерал-майор М.А. Пешня. Начальник
группы во Франции — полковник Б.А. Фриде, в Болгарии — генерал-майор
И.П Докукин.
71 Дроздовский стрелковый полк. Сформирован после эвакуации Русской
Армии из Крыма в Галлиполи в составе 1-го армейского корпуса из полков
и конного дивизиона Дроздовской дивизии как Сводно-стрелковый генера-
ла Дроздовского полк, затем 2-й офицерский стрелковый генерала Дроздов-
ского полк. После преобразования армии в РОВС до 30-х гг. представлял
собой, несмотря на распыление его чинов по разным странам, кадрирован-
ную часть. Осенью 1925 г. насчитывал 1092 человека, в т. ч. 753 офицера. Ко-
мандир — генерал-майор А. В Туркул. Начальник группы во Франции —
полковник Д Н. Рухлин (конного дивизиона — полковник Д.А. Силкин), в
Болгарии — генерал-майор А.В. Туркул.
72 Алексеевский пехотный полк. Сформирован после эвакуации Русской
Армии из Крыма в Галлиполи в составе 1-го армейского корпуса на базе
кадра Алексеевского полка (составившего 1-ю роту) из всех остальных пол-
ков и конных дивизионов 6-й, 7-й, 13-й и 34-й пехотных дивизий После
преобразования армии в РОВС до 30-х гг. представлял собой, несмотря на
распыление его чинов по разным странам, кадрированную часть. Осенью
1925 г. насчитывал 1161 человека, в т. ч. 847 офицеров. Командиры: гене-
рал-майор Ю.К. Гравицкий (до 5 июня 1922 г.), генерал-майор ММ. Зинке-
432
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
вич (1925—1931 гг.). Начальник группы во Франции — полковник А.И. Ер-
шевский (помощник — подполковник А.А. Ждановский), в Болгарии — ге-
нерал-майор М.М. Зинкевич.
73 2-й армейский корпус. Сформирован в Русской Армии 16 апреля
1920 г. на базе Крымского корпуса. Включал 13-ю и 34-ю пехотные и 1-ю
кавалерийскую (III) (с 28 апреля 1920 г. 1-я конная) дивизии, 2-й от-
дельный тяжелый артиллерийский дивизион, 2-й отдельный позиционный
артиллерийский дивизион (на базе управления 2-й артиллерийской брига-
ды), 4-я отдельная инженерная рота и 3-я отдельная телеграфная рота.
С 7 июля 1920 г. вместо выделенной в Конный корпус 1-й конной дивизии
включал 2-ю Отдельную сводную конную бригаду (с 8 августа 1920 г. —
1-я Отдельная кавалерийская бригада). С 4 сентября 1920 г. включен во
2-ю армию. Состав: 13-я и 34-я пехотные дивизии, Сводный гвардейский
пехотный полк, 2-й отдельный тяжелый артиллерийский дивизион, 4-я по-
зиционная батарея, 2-я и 5-я отдельные инженерные роты и 2-я отдель-
ная телеграфная рота. После отступления в Крым ему была передана
6-я пехотная дивизия из расформированного 3-го армейского корпуса.
74 3-й армейский корпус. Сформирован в Русской Армии 4 сентября
1920 г. Входил во 2-ю армию. Состав: 6-я и 7-я пехотные дивизии и От-
дельный батальон немецких колонистов. После отступления в Крым расфор-
мирован с передачей 6-й дивизии во 2-й армейский, а 7-й — в Кубанский
корпуса.
75 Гвардейский отряд. Сформирован после эвакуации Русской Армии из
Крыма в Галлиполи в составе 1-го армейского корпуса (III) из чинов гвар-
дейской пехоты и артиллерии. После преобразования армии в РОВС до
30-х гг. представлял собой, несмотря на распыление его чинов по разным
странам, кадрированную часть. Осенью 1925 г. насчитывал 527 человек,
в т. ч. 303 офицера. Командир — полковник Е.И. Христофоров (1925—
1931 гг.). Начальник группы во Франции — полковник Н.П. Абаимов, в
Болгарии — полковник Е.И. Христофоров.
76 Кавалерийская дивизия. Сформирована после эвакуации Русской Армии
в Галлиполи. В нее сведены все кавалерийские полки. С августа 1921 г. находи-
лась в Югославии, принятая в полном составе — 3382 человека — на погра-
ничную стражу и частично в жандармерию (64 старших офицера на офицер-
ские, 778 офицеров на унтер-офицерские должности). После преобразования
армии в РОВС сохранилась как одно из 4-х его кадрированных соединений.
Состояла из 1-го (полковник М.И. Тихонравов), 2-го (полковник В.К. Фукс),
3-го (полковник И.А. Глебов) и 4-го (полковник С П. Попов) кавалерий-
ских полков и конно-артиллерийского дивизиона (генерал-майор В Щеголев).
До 30-х гг. все ее части находились в Югославии, во Франции дивизия была
представлена полковыми группами (1-го, 5-го, 7-го, 8-го, 9-го, 10-го, 12-го и
16-го гусарских, 8-го, 9-го, 10-го, 12-го, 13-го, 15-го и 18-го драгунских, 7-го,
8-го, 9-го, 10-го, 12-го и 13-го уланских и Крымского конного полков). На-
чальник (и начальник группы в Югославии) — генерал-лейтенант И.Г. Бар-
бович. Начштаба — генерал-майор В.В. Крейтер, вряд — полковник Добро-
вольский. Командиры бригад: 1-й — генерал-майор В.Н. Выгран, 2-й — re-
ts ♦ Белое движение*, т 12
433
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
нерал-майор Б.В. Гернгросс Дивизионный врач — доктор А.С. Мандрусов.
Начальник объединения во Франции — генерал-майор И.И. Чекотовский
(группы конной артиллерии — полковник Андреев). Начальник группы чи-
нов на Адриатическом побережье — полковник Б. Г. Булич.
77 5-й артиллерийский дивизион. Сформирован после эвакуации Русской
Армии из Крыма в Галлиполи в составе 1-го армейского корпуса из чинов
тяжелой и позиционной артиллерии. После преобразования армии в РОВС
до 30-х гг. представлял собой, несмотря на распыление его чинов по раз-
ным странам, кадрированную часть. Осенью 1925 г. насчитывал 267 чело-
век, в т. ч. 186 офицеров. Командир — генерал-майор П.Н. Эрдман (1925—
1931 гг.). Начальник группы во Франции — полковник И.И. Леонтьев
(г. Крезо), в Париже — полковник Л.Г. Федоров.
78 6-й артиллерийский дивизион. Сформирован после эвакуации Русской
Армии из Крыма в Галлиполи в составе 1-го армейского корпуса из чинов
бронепоездных войск. После преобразования армии в РОВС до 30-х гг. пред-
ставлял собой, несмотря на распыление его чинов по разным странам, кад-
рированную часть. Осенью 1925 г. насчитывал 527 человек, в т. ч. 303 офи-
цера. Командир — генерал-майор В.П. Баркалов (1925—1931 гг.). Началь-
ник группы во Франции — подполковник Л.Я. Амассийский, в Болгарии —
полковник В.В. Карпинский.
79 Пешня Михаил Александрович, р. в 1886 г. Из мещан. Гимна-
зия, Виленское военное училище (1907), Офицерская гимнастическо-фех-
товальная школа (1910). Полковник, командир 73-го пехотного полка.
Георгиевский кавалер. В Добровольческой армии; с весны 1918 г. в Кор-
ниловском ударном полку, в сентября 1918 г. командир 3-го батальона,
с 24 июля 1919 г. командир 2-го Корниловского полка, затем командир
1-го Корниловского полка, с 13 ноября 1919 г. командир бригады Корни-
ловской дивизии, с 13 мая 1920 г. помощник начальника той же дивизии.
В Русской Армии с осени 1920 г. начальник Марковской дивизии. Гене-
рал-майор (27 мая 1920 г.). Орд. Св. Николая Чудотворца. На 18 декаб-
ря 1920 г. командир Марковского полка в Галлиполи. В эмиграции в Бол-
гарии, с 1926 г. во Франции; таксист. Окончил Высшие военно-научные
курсы в Париже (1-й выпуск). Умер 4 декабря 1937 г. в Париже.
80 Докукин Иван Павлович, р. в 1880 г. Сын офицера. 2-й Московс-
кий кадетский корпус, Александровское военное училище. Полковник, ко-
мандир 263-го пехотного полка. В Добровольческой армии и ВСЮР; в июле
1918 г. вступил в отряд полковника Шкуро во главе сформированного им
офицерского отряда, с 15 июля 1918 г. командир 2-го батальона Ставрополь-
ского офицерского полка, в сентябре 1918 г. помощник командира 1-го ба-
тальона, 17—27 октября 1918 г. командир 1-го батальона 1-го Офицерско-
го, с 27 октября 1918 г. командир 7-го Кубанского пластунского батальона,
в декабре 1918 г. помощник командира 1-го батальона, с 31 июля 1919 г.
помощник командира 1-го Офицерского (Марковского) полка, с октября по
ноябрь 1919 г. командир 1-го Марковского полка, с 1 января по 10 марта
1920 г. командир 2-го Марковского полка, с 19 июня 1920 г. помощник
начальника Марковской дивизии (в июле начальник отряда из частей диви-
434
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
зии) до эвакуации Крыма. На 18 декабря 1920 г. и. д. командира (затем
помощник командира) Марковского полка в Галлиполи. Осенью 1925 г. в
составе Марковского полка в Болгарии. Генерал-майор (с 25 апреля 1922 г.).
В эмиграции в 1931 г. возглавлял группу полка в Болгарии (Перник). Умер
23 февраля 1956 г. в Пернике.
81 Технический батальон. Сформирован после эвакуации Русской Армии
из Крыма в Галлиполи в составе 1-го армейского корпуса из чинов техниче-
ских войск. После преобразования армии в РОВС до 30-х гг. представлял со-
бой, несмотря на распыление его чинов по разным странам, кадрированную
часть. Осенью 1925 г. насчитывал 890 человек, в т. ч. 683 офицера. Коман-
диры: полковник Д.Д. Дьяченко (1925 г.), полковник Е.Д. Лукин (1931 г.).
Начальник группы во Франции — подполковник А.Н. Александровский.
82 Впервые опубликовано: Марковцы-артиллеристы. 50 лет верности Рос-
сии. Париж, 1967.
83 Лепилин Александр Михайлович. Капитан л.-гв. 3-й артиллерий-
ской бригады. В Добровольческой армии. Участник 1-го Кубанского («Ле-
дяного») похода в 4-й отдельной батарее, затем в 1-м легком артиллерий-
ском дивизионе: в июле 1918 г. во 2-й батарее, с 3 (17) августа 1918 г.
командир 3-й батареи. Во ВСЮР и Русской Армии в Марковской артилле-
рийской бригаде до эвакуации Крыма (с августа по сентябрь 1920 г. коман-
дир 1-го дивизиона). Полковник (с января 1919 г.). Орд. Св. Николая Чу-
дотворца. Галлиполиец, командир 1-й батареи дивизиона. Осенью 1925 г. в
составе Марковского артдивизиона в Чехословакии.
84 Михайлов Алексей Алексеевич. Подполковник 48-й артиллерийской
бригады. В Добровольческой армии. Участник 1-го Кубанского («Ледяного»)
похода: с февраля по март 1918 г. заведующий хозяйственной частью 4-й ба-
тареи, затем в 1-й батарее, старший офицер той же батареи, с 3 (И) июля
1918 г. командир 2-й батареи, с марта (4 апреля) 1919 г. командир 2-го ди-
визиона 1-й (затем Марковской) артиллерийской бригады до эвакуации Кры-
ма. Полковник (с января 1919 г.). Галлиполиец, командир 2-й батареи Мар-
ковского артиллерийского дивизиона. Осенью 1925 г. в составе Корниловского
артдивизиона в Болгарии. В эмиграции. Погиб в 1929—1945 гг.
85 Айвазов Георгий Владимирович, р. в 1880 г. Офицер с 1900 г. Ка-
питан 17-й конно-артиллерийской батареи. В Добровольческой армии. Уча-
стник 1-го Кубанского («Ледяного») похода. С 17 августа 1918 г. командир
конного орудия при 2-й батарее, с января 1919 г. командир взвода, с 13 ап-
реля 1919 г., в августе 1919 г. командир 4-го дивизиона в 1-й, затем Мар-
ковской артиллерийской бригаде. Галлиполиец, командир 3-й батареи Мар-
ковского артдивизиона. Полковник. Умер 21 апреля 1929 г. в Бийанкуре
(Франция).
86 Фок Анатолий Владимирович, р. 3 июля 1879 г. в Оренбурге. Из
дворян Новгородской губ. Псковский кадетский корпус (1897), Константи-
новское артиллерийское училище (1900). Полковник Кавказской гренадер-
ской артиллерийской бригады, командир 51-го тяжелого артиллерийского ди-
визиона. В Добровольческой армии с 4 июня 1918 г. рядовым в конно-горной
батарее 3-й дивизии, с 2 июня 1918 г. командир 2-й конно-горной батареи,
435
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
затем командир 1-го конно-горного артиллерийского дивизиона, с сентября
1918 г. командир артиллерийского дивизиона 1-й конной дивизии, с 25 де-
кабря 1918 г. инспектор артиллерии 1-го Кубанского корпуса и командир
2-го конно-артиллерийского дивизиона, с 10 ноября 1919 г. командир Кав-
казской стрелковой артиллерийской бригады, с 18 ноября 1919 г. — началь-
ник тыла Кавказской армии, с марта 1920 г. снова командир Кавказской
стрелковой артиллерийской бригады (с весны 1920 г. — Отдельного свод-
но-артиллерийского дивизиона), с апреля 1920 г. командующий артиллери-
ей Перекопского укрепленного района, затем командир 6-й артиллерийской
бригады, с октября 1920 г. инспектор артиллерии 2-го армейского корпу-
са до эвакуации Крыма. Генерал-майор (19 августа 1919 г.). Галлиполиец.
В эмиграции в Болгарии и Франции, в 1931 г. возглавлял группу 1-го армей-
ского корпуса в Париже. Окончил курсы Генерального штаба в Париже.
Доброволец армии генерала Франко, подпоручик испанской армии. Убит 4—
6 сентября 1937 г. в Кинто-де-Эбро под Сарагоссой.
87 Левашов (Левашев) Анатолий Николаевич. 2-й кадетский кор-
пус, Михайловское артиллерийское училище (1914). Штабс-капитан л.-гв.
2-й артиллерийской бригады. Георгиевский кавалер. В Добровольческой
армии. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода. С января 1919 г.
капитан в батарее своей бригады в Сводно-гвардейском полку. Участник
Бредовского похода. На май, к 20 июля 1920 г. в Югославии. Возвратился
в Крым. В Русской Армии до эвакуации Крыма. Галлиполиец (командир
3-й батареи Марковской артиллерийской бригады). Осенью 1925 г. в соста-
ве Марковского артдивизиона в Болгарии. Полковник (24 сентября 1920 г.).
В эмиграции в Бельгии, в 1931 г. возглавлял группу 1-го армейского корпу-
са в Брюсселе, создатель Русской стрелковой генерала Врангеля дружины,
до 1939 г. председатель Общества Галлиполийцев в Бельгии. Умер 13 июля
1960 г. в Брюсселе.
88 Машин Петр Николаевич. Подполковник. В Добровольческой армии
в отряде полковника Покровского на Кубани. Участник 1-го Кубанского («Ле-
дяного») похода, с февраля по март 1918 г. старший офицер 4-й батареи, за-
тем в 1-й батарее, с апреля 1918 г. начальник хозяйственной части той же
батареи, с 10 июля (3 августа) 1918 г. командир 1-й батареи, с 16 декабря
1918 г. полковник, командир дивизиона 1-й артиллерийской бригады, с 4 ап-
реля 1919 г. командир 1-го дивизиона, с июня (августа) 1919 г. командир
Марковской артиллерийской бригады до эвакуации Крыма. Генерал-майор
(с 6 июня 1920 г.). Галлиполиец. Осенью 1925 г. в составе 1-й Галлиполий-
ской роты в Болгарии, до декабря 1926 г. командир Марковского артиллерий-
ского дивизиона. Умер в эмиграции.
89 Илляшевич Лев Львович, р. 24 декабря 1877 г. Из дворян. Ни-
жегородский кадетский корпус, Александровское военное училище (1897).
Подполковник, командир дивизиона 37-й артиллерийской бригады. В Доб-
ровольческой армии с 1917 г. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») по-
хода в управлении артиллерийского дивизиона. Во ВСЮР командир 7-й ба-
тареи 2-й артиллерийской бригады, с 13 апреля 1919 г. командир 4-го ди-
визиона той же бригады, с 22 июня 1920 г. отчислен; в Русской Армии до
436
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
эвакуации Крыма. Галлиполиец, на 18 декабря 1920 г. в 1-й батарее 5-го ар-
тиллерийского дивизиона, в Болгарии командир Марковской артиллерийской
бригады. Генерал-майор (с 1921 г.). В эмиграции в Югославии и Франции,
в 1931 г. возглавлял группу РОВС и 1-го армейского корпуса в Риуперу. Умер
19 августа 1936 г. около Гренобля (Франция).
90 Волков Константин Иванович. Во ВСЮР и Русской Армии до эва-
куации Крыма. Галлиполиец. Осенью 1925 г. в составе Марковского артди-
визиона в Болгарии. Штабс-капитан. Погиб в 1929—1945 гг. в СССР.
91 Ларионов Виктор Александрович, р. 13 июля 1897 г. в Санкт-Пе-
тербурге. 13-я Санкт-Петербургская гимназия (1916). В сентября 1916-го —
мае 1917 г. гардемарин Отдельных гардемаринских классов, с июня 1917 г.
юнкер Константиновского артиллерийского училища. В Добровольческой ар-
мии с ноября 1917 г. в Юнкерской батарее, с 12 февраля 1918 г. прапорщик.
Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода в 1-й офицерской батарее, на
21 марта 1919 г. в 1-м легком артиллерийском дивизионе, затем в Марковс-
кой артиллерийской бригаде летом 1919 г. Поручик. С октября 1920 г. капи-
тан. В эмиграции член организации Кутепова, в июне 1927 г. участник дивер-
сии в Петрограде, с 1927 г. во Франции, участник монархического движения,
с 1941 г. в германской армии в Смоленске. После 1945 г. в Германии. Умер
после 1984 г.
92 Де Тиллот Георгий Николаевич, р. 6 января 1902 г. Во ВСЮР и Рус-
ской Армии вольноопределяющийся 7-й гаубичной батареи в Марковской ар-
тиллерийской бригаде. В октябре 1920 г. остался в Крыму. В мае 1925 г. взо-
рвал пороховой погреб в Севастополе, а затем, захватив пароход, прибыл на
нем в Болгарию. Осенью 1925 г. в составе Марковского артиллерийского ди-
визиона в Болгарии. Канонир. В эмиграции во Франции. Умер 30 сентября
1970 г. в Париже.
93 Миллер Евгений-Людвиг Карлович, р. 25 сентября 1867 г. в Дина-
бурге. Из дворян Санкт-Петербургской губ. Николаевский кадетский корпус
(1884), Николаевское кавалерийское училище (1886), академия Генштаба
(1892). Офицер л.-гв. Гусарского полка. Генерал-лейтенант, представитель
Ставки при итальянской главной квартире. В белых войсках Северного фрон-
та; с 15 января 1919 г. генерал-губернатор Северной обл., член правитель-
ства: заведующий отделом иностранных дел Главнокомандующего Север-
ного фронта, с мая 1919 г. Главнокомандующий войсками Северной обл.,
с 10 июня 1919 г. Главнокомандующий войсками Северного фронта, с сен-
тября 1919 г. главный начальник Северного края, с марта 1920 г. замести-
тель председателя ВПСО. В эмиграции Главноуполномоченный Главнокоман-
дующего Русской Армии в Париже, с марта 1922 г. начальник штаба Русской
Армии, с ноября 1922 г. помощник Главнокомандующего Русской Армии.
С 1 сентября по 23 декабря 1924 г. начальник 1-го отдела РОВС, с декаб-
ря 1923 г. состоял при Великом князе Николае Николаевиче, с 29 апреля
1928 г. помощник председателя РОВС, с 26 января 1930 г. председатель
РОВС, к 1 января 1934 г. член Общества офицеров Генерального штаба.
Состоял также председателем: Объединения офицеров 7-го гусарского пол-
ка, Общества взаимопомощи бывших воспитанников Николаевского кава-
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
лерийского училища, Общества северян. Похищен советскими агентами в
1938 г. в Париже и расстрелян 11 мая 1939 г. в Москве.
94 Жолондковский Владимир Ефремович. Псковский кадетский кор-
пус (1902), Константиновское артиллерийское училище. Во ВСЮР и Русской
Армии в Марковской артиллерийской бригаде до эвакуации Крыма (в сен-
тябре 1920 г. подполковник 7-й батареи). Галлиполиец. Осенью 1925 г. в
составе Марковского артдивизиона во Франции. Полковник. В эмиграции во
Франции, в 1930—1931 гг. возглавлял группу Марковской артиллерийской
бригады в Париже.
95 Щавинский Вадим Всеволодович, р. в 1896 г. Из дворян, сын ге-
нерала. 3-й Московский кадетский корпус (1914), Михайловское артилле-
рийское училище (1915). Поручик 3-й гренадерской артиллерийской бри-
гады. В Добровольческой армии с июня 1918 г. в 1-й батарее, с 21 ноября
1918 г. старший офицер 3-й батареи 1-го отдельного легкого (Марковско-
го) артиллерийского дивизиона, с 9 декабря 1919 г. командир 3-й бата-
реи Марковской артиллерийской бригады, с сентября 1920 г. подполковник,
старший офицер 4-й батареи той же бригады до эвакуации Крыма. Галли-
полиец. Осенью 1925 г. в составе Марковского артдивизиона во Франции. В
эмиграции в Париже (Клиши), с 1934 г. командир Марковской артиллерий-
ской бригады, член правления Общества Галлиполийцев. С 1964 г. началь-
ник 1-го отдела РОВС и 2-й заместитель начальника РОВС, председатель Об-
щества Галлиполийцев. Умер 29—30 января 1976 г. в Париже.
96 Кривошея Николай Евгеньевич. Полтавский кадетский корпус
(1917). Юнкер Михайловского артиллерийского училища. В Добровольчес-
кой армии с ноября 1917 г. в Юнкерской батарее, участник рейда парти-
занского отряда полковника Чернецова; с 12 февраля 1918 г. прапорщик.
Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода в 1-й офицерской батарее,
на 21 марта 1919 г. в 1-м легком артиллерийском дивизионе. Во ВСЮР и
Русской Армии в Марковской артиллерийской бригаде до эвакуации Крыма
(с сентября 1920 г. в 1-й батарее). Штабс-капитан. Галлиполиец. Осенью
1925 г. в составе Марковского артдивизиона во Франции. Капитан. В эмигра-
ции во Франции, шофер, с 1934 г. член правления Общества Галлиполий-
цев в Париже. Окончил курсы Генерального штаба в Париже. С 1936 г.
доброволец армии генерала Франко, командир Русского отряда, затем
с 1940 г. офицер в Иностранном легионе и Генштабе. Умер 12 декабря
1970 г. в Мадриде.
97 Полухин Яков Тимофеевич, р. 24 марта 1895 г. Реальное училище,
Константиновское артиллерийское училище (1917 или 1916). Прапорщик
26-го мортирного артиллерийского дивизиона. В Добровольческой армии;
участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода. В декабре 1918 г. в 1-й га-
убичной батарее 1-го артиллерийского дивизиона. Во ВСЮР и Русской Ар-
мии в Марковской артиллерийской бригаде до эвакуации Крыма (с сентяб-
ря 1920 г. в 7-й батарее). Подпоручик. Дважды ранен. Галлиполиец. Осенью
1925 г. в составе Марковского артдивизиона во Франции. Поручик. Штабс-
капитан. Доброволец армии генерала Франко. Убит в августе 1937 г. в рай-
оне Кинто-де-Эбро под Сарагоссой.
438
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
98 Налетов Владимир Иванович, р. 16 мая 1899 г. Кадет Ярославского
кадетского корпуса. В Добровольческой армии; с декабря 1917 г. в Юнкерской
батарее, участник экспедиции в Екатеринодар. В январе — мае 1918 г. в пле-
ну в новороссийской тюрьме, затем в 1-м легком артиллерийском дивизионе.
Во ВСЮР и Русской Армии в Марковской артиллерийской бригаде до эвакуа-
ции Крыма (с сентября 1920 г. в 4-й батарее). Поручик. Галлиполиец, за-
тем в Болгарии. Осенью 1925 г. в составе Марковского артдивизиона во Фран-
ции. Штабс-капитан. В эмиграции во Франции, таксист в Париже. С марта
1937 г. доброволец армии генерала Франко, капрал испанской армии. 28 ян-
варя 1940 г. в Сан-Себастьяне (Испания).
99 Стадницкий-Колендо Вячеслав Иосифович. Штабс-капитан. В
Добровольческой армии. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода, с
февраля по март 1918 г. в 4-й, затем в 1-й батарее; с 21 ноября по 26 декабря
1918 г. командир, затем старший офицер 3-й батареи. С 21 сентября (с авгу-
ста) 1919 г. командир 5-й батареи в Марковской артиллерийской бригаде, к
сентябрю 1920 г. командир 3-й батареи той же бригады до эвакуации Крыма.
Подполковник. Орд. Св. Николая Чудотворца. Галлиполиец. Осенью 1925 г. в
составе Марковского артдивизиона в Польше. Погиб в 1929—1945 гг.
100 Фишер Борис Александрович, р. в Черниговской губ. Петроград-
ский институт путей сообщения (не окончил). Юнкер Константиновского
артиллерийского училища. В Добровольческой армии с ноября 1917 г. в Юн-
керской батарее, участник рейда партизанского отряда полковника Черне-
цова; с 12 февраля 1918 г. прапорщик. Участник 1-го Кубанского («Ледя-
ного») похода в 1-й офицерской батарее, на 21 марта 1919 г. в 1-м лег-
ком артиллерийском дивизионе. Во ВСЮР и Русской Армии в Марковской
артиллерийской бригаде до эвакуации Крыма. Штабс-капитан (к сентяб-
рю 1920 г.). Эвакуирован на корабле «Петр Регир». Галлиполиец. Осенью
1925 г. в составе Марковского артдивизиона в Болгарии. В эмиграции там
же, в 1931 —1932 гг. возглавлял группу дивизиона в Софии. Погиб в 1929—
1945 гг. Соч.: разделы истории Марковской артиллерийской бригады.
101 Минквиц Петр Федорович. Юнкер Михайловского артиллерийско-
го училища. В Добровольческой армии с ноября 1917 г. в Юнкерской бата-
рее, с 12 февраля 1918 г. прапорщик. Участник 1-го Кубанского («Ледяно-
го») похода в 1-й офицерской батарее, на 21 марта 1919 г. в 1-м легком
артиллерийском дивизионе. Во ВСЮР и Русской Армии в Марковской ар-
тиллерийской бригаде до эвакуации Крыма (с сентября 1920 г. в 1-й бата-
рее). Штабс-капитан. В эмиграции. Погиб в 1929—1945 гг.
102 Левитов Михаил Николаевич, р. в 1893 г. Из духовного звания. Ду-
ховная семинария, Виленское военное училище (1914). Поручик 178-го пе-
хотного полка. В Добровольческой армии в партизанском отряде генерала
Корнилова. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода в Корниловском
полку, командир роты, в мае 1919 г. командир батальона во 2-м Корнилов-
ском полку, с июля 1919 г. командир 1-го батальона, с 10 ноября 1919 г.
врид командира в 3-м Корниловском полку, затем помощник командира во
2-м Корниловском полку. 13 марта 1920 г. произведен из поручиков в под-
полковники, с 15 июня 1920 г. до эвакуации Крыма командир 2-го Корни-
439
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
ловского полка. Полковник (с июня 1920 г.). Ранен 6 раз. Орд. Св. Нико-
лая Чудотворца. На 18 декабря 1920 г. в штабе 2-го батальона Корнилов-
ского полка в Галлиполи, с 24 декабря 1921 г. командир того же батальона.
До осени 1925 г. в составе Корниловского полка в Болгарии. В эмиграции
председатель полкового объединения, председатель Общества Галлиполийцев.
Умер 15 декабря 1982 г. в Париже.
103 Впервые опубликовано: Кевитоб М.Н. Материалы для истории Корни-
ловского ударного полка. Париж, 1974.
104 Корниловская ударная дивизия. Сформирована во ВСЮР 14 октяб-
ря 1919 г. на базе трех Корниловских полков 1-й пехотной дивизии в соста-
ве 1-го, 2-го и 3-го Корниловских полков, запасного батальона, отдельной ин-
женерной роты и Корниловской артиллерийской бригады. Входила в состав
1-го армейского корпуса (I и II). К 22 января 1920 г. включала также За-
пасный полк (сформирован 29 октября 1919 г.), Корниловский и Горско-
мусульманский конные дивизионы. С 4 сентября 1920 г. включала 1-й, 2-й
и 3-й Корниловские ударные полки, Корниловскую артиллерийскую брига-
ду, запасный батальон, Отдельную генерала Корнилова инженерную роту
(подполковник В.В. Добровольский) и Отдельный конный генерала Корни-
лова дивизион (полковник Ковалевский). Батальонами и ротами в дивизии
командовали, как правило, младшие офицеры, например, в составе сфор-
мированных летом 1919 г. 2-го и 3-го Корниловских полков не было ни
одного штаб-офицера. Младшие офицеры рот (1—3 на роту) в основном
были прапорщиками. В момент наибольших успехов — к середине сентяб-
ря 1919 г. — состав Корниловской дивизии (в полках по 3 батальона, офи-
церский роте, команде пеших разведчиков и эскадрону связи) был таков:
1-й полк — 2900, 2-й — 2600 (в т. ч. вместо офицерской роты — офицер-
ский батальон в 700 человек), 3-й — 1900 человек. К январю 1920 г. во всех
трех полках дивизии осталось 415 офицеров и 1663 штыка. По советским
данным, отошедшие в конце октября 1920 г. в Крым части дивизии на-
считывали 1860 штыков и сабель. Являясь одним из наиболее надежных со-
единений, обычно действовала на направлении главного удара и несла наи-
большие потери. За время боев у Б. Токмака летом 1920 г. потеряла до
2000 человек. В конце августа 1920 г., после того как дивизия почти пол-
ностью полегла на проволочных заграждениях у Каховки, в ее полках оста-
лось по 90—110 человек; всего в Каховской операции за семь основных боев
потеряла примерно 3200 человек. Корниловские части носили красные фу-
ражки с черным околышем и черно-красные (черная половина — ближе к
плечу) погоны с белыми выпушками, для офицеров предусматривалась фор-
ма черного цвета с белым кантом. Всего в рядах корниловцев погибло около
14 тысяч человек. Начальники: полковник (генерал-майор) Н.В. Скоблин,
генерал-майор М.А. Пешня (врид, 1920 г.), генерал-майор Л.М. Ерогин
(врид, с 26 октября 1920 г.). Начштаба: капитан (полковник) К.Л. Капнин
(6 ноября 1919 г. — август 1920 г.), капитан (полковник) Е.Э. Месснер
(с августа 1920 г.).
105 Гордиенко Карп Павлович, р. в 1891 г. Ялтинская гимназия, Вла-
димирское военное училище (1914). Полковник Сибирского стрелкового
440
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
полка, врид командира 13-го Особого полка. Георгиевский кавалер. В Доб-
ровольческой армии в Корниловском ударном полку; с 28 октября 1918 г.
командир офицерской роты полка, в июле 1919 г. командир батальона в
1-м Корниловском полку, с сентября 1919 г. командир того же полка. В Рус-
ской Армии на той же должности до эвакуации Крыма. Орд. Св. Николая
Чудотворца. На 18 декабря 1920 г. в штабе Корниловского полка в Гал-
липоли, с 24 декабря 1921 г. помощник командира Корниловского полка.
Осенью 1925 г. в составе того же полка в Болгарии. В эмиграции во Фран-
ции, фермер. Умер 29 июля 1969 г. в Грассе (Франция).
106 Иванов Константин Васильевич, р. 3 июня 1894 г. Офицер с
1914 г. Офицер л.-гв. Преображенского полка. В Вооруженных силах Юга
России; в июле 1919 г. помощник командира, с сентября 1919 г. командир
офицерской роты во 2-м Корниловском полку, затем командир офицерско-
го батальона того же полка. В Русской Армии в июле 1920 г. командир ба-
тальона в том же полку до эвакуации Крыма. Подполковник. На 18 декаб-
ря 1920 г. в штабе 2-го батальона Корниловского полка в Галлиполи. Пол-
ковник. С 1925 г. командир батальона Корниловского военного училища.
В эмиграции во Франции. Начальник НОРР во Франции, к 15 июля 1960 г.
член полкового объединения. Умер 15 февраля 1977 г. во Франции.
107 Щеглов Василий Павлович, р. 18 ноября 1883 г. в Туле. Из мещан.
Казанское пехотное юнкерское училище (1904 или 1907?). Капитан, коман-
дир батальона 303-го пехотного полка. В Добровольческой армии в Корнилов-
ском ударном полку. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода, рядовой
в офицерской роте полка, затем командир батальона. Ранен летом 1918 г. С
июля 1919 г. командир 2-го батальона во 2-м Корниловском полку, затем ко-
мандир 3-го батальона в том же полку, с 24 сентября 1919 г. врид командира
того же полка. С ноября 1919 г. (с января 1920 г.) командир 3-го Корнилов-
ского полка до эвакуации Крыма. Орд. Св. Николая Чудотворца. На 18 декабря
1920 г. в 9-й роте Корниловского полка в Галлиполи, с 24 декабря 1921 г.
командир 3-го батальона Корниловского полка. Осенью 1925 г. в составе того
же полка во Франции. Полковник. В эмиграции во Франции. Умер 17 октяб-
ря (7 ноября) 1930 г. в Озуар-ля-Ферье (Франция).
108 Гавриленко Андрей Агапитович. Капитан. В Добровольческой армии
в Корниловском ударном полку. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») по-
хода — начальник хозяйственной части полка. В мае (с июля) 1919 г. на-
чальник хозяйственной части во 2-м Корниловском полку, в Русской Армии в
Корниловской дивизии до эвакуации Крыма. На 18 декабря 1920 г. в нестро-
евой роте Корниловского полка в Галлиполи, помощник командира Корнилов-
ского полка по хозяйственной части. Осенью 1925 г. в составе Корниловского
полка в Болгарии. Полковник (с 24 декабря 1921 г.). Застрелился 13 января
1945 г. в с. Киселяк (Босния).
109 Копецкий Леонтий Васильевич, р. 22 августа 1894 г. Корнет. Во
ВСЮР и Русской Армии в Корниловской дивизии до эвакуации Крыма. На
18 декабря 1920 г. в команде конных ординарцев Корниловского полка в
Галлиполи. Поручик. С 24 декабря 1921 г. адъютант полка. Осенью 1925 г.
в составе того же полка в Праге. Капитан (к 24 декабря 1921 г.). В эмиг-
441
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
рации в Болгарии и Чехословакии, член Общества Галлиполийцев и РОВС.
Профессор филолог. Умер 4 апреля 1976 г. в Праге
110 Копецкий Платон Васильевич, р. 18 ноября 1892 г. Поручик
10-го гусарского полка. В Добровольческой армии и ВСЮР; с 30 сентября
1919 г. штабс-ротмистр. В Русской Армии в Корниловской дивизии до
эвакуации Крыма, адъютант генерала Скоблина. Ротмистр. На 18 декабря
1920 г. в штабе Корниловского полка в Галлиполи, с 24 декабря 1921 г.
командир конного дивизиона того же полка. Осенью 1925 г. в составе пол-
ка в Праге. В эмиграции в Болгарии и Чехословакии, член Общества Гал-
липолийцев и РОВС, преподаватель русской гимназии. Арестован 12 мая
1945 г. и до 1947 г. в лагере в Соликамске. Умер 9 июня 1982 г. в Праге
111 Будилович Александр Антонович. Из дворян, сын генерала. Суво-
ровский кадетский корпус (1910), Киевское военное училище (1912). Пол-
ковник. Во ВСЮР и Русской Армии в корниловских частях до эвакуации
Крыма. Галлиполиец, с 24 декабря 1921 г. начальник учебной команды Кор-
ниловского полка. Осенью 1925 г. в составе полка в Болгарии. Умер 25 нояб-
ря 1938 г. в Софии.
112 Игнатьев Симеон Дмитриевич. Офицер. Во ВСЮР и Русской Ар-
мии в Корниловской дивизии до эвакуации Крыма. Капитан. На 18 декаб-
ря 1920 г. в комендантской команде Корниловского полка в Галлиполи, с
24 декабря 1921 г. регент полкового хора. В эмиграции в Болгарии. После
1945 г. в США. Член Общества Ветеранов. Умер в 1974 г. в Сан-Франциско
113 Левитова Варвара Сергеевна (урожденная Васильева). Студентка
Ростовского медицинского института. В Добровольческой армии; сестра ми-
лосердия в отряде полковника Симановского и Корниловском ударном пол-
ку. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода. Во ВСЮР и Русской
Армии в Корниловской дивизии до эвакуации Крыма. На 18 декабря 1920 г.
в штабе 2-го батальона Корниловского полка в Галлиполи. Умерла после
1974 г. в Париже.
114 Рябинский Аполлинарий Александрович, р. 15 июля 1890 г. в Ви-
тебске. Симбирский кадетский корпус (1911), Киевское военное училище
(1913). Штабс-капитан 81-го пехотного полка. Георгиевский кавалер. В Доб-
ровольческой армии с декабря 1917 г. с Корниловским полком; в боях с
18 января 1918 г. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода: коман-
дир пулеметной роты Корниловского полка. Ранен 14 октября 1918 г. под
Армавиром. Во ВСЮР и Русской Армии в 1-м Корниловском полку до эва-
куации Крыма. Капитан. На 18 декабря 1920 г. в штабе Корниловского пол-
ка в Галлиполи. Осенью 1925 г. в составе того же полка в Болгарии. Пол-
ковник. В эмиграции в Югославии, председатель полкового объединения
81-го пехотного полка. После 1945 г. в Аргентине. Сотрудник журнала «Во-
енная Быль». Умер 10 апреля 1982 г. в Буэнос-Айресе.
115 Впервые опубликовано: Корниловцы. Юбилейная памятка 1917—
1967 гг. Париж, 1967.
116 Августинович (Августиновский) Владимир Петрович. Подпору-
чик. В Добровольческой армии в Корниловском ударном полку. Участник
1-го Кубанского («Ледяного») похода; с 22 ноября 1918 г и. д. кандидата на
442
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
военно-судебные должности 2-го корпусного суда, затем в 1-м Корниловском
полку, с 22 ноября 1919 г. в Особой офицерской роте Ставки Главнокоман-
дующего. В Русской Армии до эвакуации Крыма. На 18 декабря 1920 г. во
2-й роте Корниловского полка в Галлиполи. Поручик (к 22 ноября 1918 г ).
117 Князь Ухтомский Николай Павлович, р. в 1886 г Поручик, адъю-
тант Корниловского полка. В Добровольческой армии в своем полку. Участ-
ник 1-го Кубанского («Ледяного») похода. Во ВСЮР и Русской Армии в
Корниловской дивизии до эвакуации Крыма. На 18 декабря 1920 г. в штабе
Корниловского полка в Галлиполи. Поручик. Осенью 1925 г. в составе Кор-
ниловского полка в Болгарии. Ротмистр В эмиграции священник.
118 Звягин Михаил Андреевич. Полковник, командир 108-го пехотного
полка. В Добровольческой армии; с 29 октября 1919 г. командир Самурского
полка, в апреле 1920 г. полковник, командир Алексеевской бригады (из Алек-
сеевского и Самурского полков), начальник десанта у Геническа. В Русской
Армии начальник 6-й пехотной дивизии Генерал-майор. В эмиграции комен-
дант города Галлиполи до 29 января 1921 г. Осенью 1925 г. в составе Дроз-
довского полка в Болгарии. Служил в Русском корпусе. Убит до 1945 г.
119 Добровольский Виктор Васильевич. Восточный институт (1910).
Подполковник. Во ВСЮР и Русской Армии; с марта 1920 г. командир Кор-
ниловской инженерной роты до эвакуации Крыма. На 18 декабря 1920 г в
составе той же роты в Галлиполи. Полковник. В эмиграции. Служил в Рус-
ском корпусе.
120 Кравченко Владимир Михайлович. В Добровольческой армии и
ВСЮР в Дроздовской артиллерийской бригаде. Штабс-капитан. В эмиграции
в Германии, начальник 2-го отдела РОВС, представитель журнала «Наши
Вести». Умер 23 декабря 1976 г. в Мюнхене.
121 Впервые опубликовано: Кравченко В. Дроздовцы от Ясс до Галлиполи.
Мюнхен, 1975. Т. 2.
122 Писарев Петр Константинович, р. 17 декабря 1874 г. на Дону. Из
дворян, сын офицера ВВД, казак ст. Иловлинской. Атаманское техническое
училище, Новочеркасское казачье юнкерское училище (1898). Полковник,
командир 42-го Донского казачьего полка. Георгиевский кавалер. В Добро-
вольческой армии с января 1918 г. в партизанском отряде полковника Крас-
нянского. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода: командир 1-го ба-
тальона и помощник командира Партизанского полка, с июня 1918 г. ко-
мандир Партизанского (затем Алексеевского) полка, с 12 ноября 1918 г
генерал-майор, с 15 декабря 1918 г. командир бригады 2-й дивизии, с 19 ян-
варя 1919 г. командир бригады 4-й дивизии Крымско-Азовской армии, с
10 апреля 1919 г. начальник 2-й Донской стрелковой бригады, с 27 июня
1919 г. начальник 6-й пехотной дивизии, с августа 1919 г. командир
1-го Кубанского корпуса и начальник гарнизона Царицына, с 9 сентября и
на 5 октября 1919 г. начальник Сводно-гренадерской дивизии, затем коман-
дир 1-го Сводного корпуса в Кавказской армии Прибыл в Крым во главе
остатков Донских и Кубанских казачьих частей, избежавших капитуляции
на Кавказском побережье. С начала апреля 1920 г. комендант крепости и
градоначальник Севастополя, с 24 апреля 1920 г командир Сводного кор-
443
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
пуса, с 7 июля 1920 г. — конного корпуса, с 1 августа 1920 г. — 1-го ар-
мейского корпуса Русской Армии до эвакуации Крыма. Генерал-лейтенант
(с августа 1919 г.). В эмиграции в Греции, в 1920—1921 гг. представитель
Донского атамана, к 1 января 1922 г. член Общества русских монархистов
в Греции, затем в Югославии и Франции, с 1937 г. председатель Союза Пер-
вопоходников. Умер 22 декабря 1967 г. в Шелль (Франция).
123 1-й Дроздовский полк (2-й офицерский полк, 2-й офицерский стрел-
ковый генерала Дроздовского полк, с 22 августа 1919 г. 1-й офицерский
стрелковый генерала Дроздовского полк, с апреля 1920 г. 1-й стрелковый
генерала Дроздовского полк). Сформирован в начале мая 1918 г. в Новочер-
касске как Офицерский полк из стрелкового полка Отряда полковника Дроз-
довского. После соединения последнего с Добровольческой армией получил
наименование 2-го офицерского и вошел в 3-ю пехотную дивизию, с кото-
рой участвовал во 2-м Кубанском походе. После смерти М.Г. Дроздовского
получил его имя, и с 4 января 1919 г. именовался 2-й офицерский стрелко-
вый генерала Дроздовского полка. С 14 октября 1919 г. входил в состав Дроз-
довской дивизии. На 5 октября 1919 г. насчитывал 1352 штыка при 45 пуле-
метах, в начале августа 1920 г. — свыше 1000 штыков, на 21 сентября —
свыше 1500. Для чинов дроздовских частей в эмиграции установлен нагруд-
ный знак в виде креста с удлиненными вертикальными сторонами, верхний
и правый концы которого малиновые, а левый и нижний — белые, в се-
редине — буква «Д» славянской вязи, сверху надпись «Яссы», внизу дата
«1917». Командиры: генерал-майор В.В. Семенов (до 21 апреля 1918 г.),
полковник М.А. Жебрак-Русанович (22 апреля — 23 июня 1918 г.), пол-
ковник В.К. Витковский (24 июня 1918 г. — январь 1919 г.), полковник
К.А. Кельнер (с 18 января 1919 г.), полковник В А. Руммель (до 11 октяб-
ря 1919 г.), полковник А.В. Туркул (11 октября 1919 г. — август 1920 г.),
полковник В. Мельников (август — 23 сентября 1920 г.), полковник (гене-
рал-майор) Н.В. Чеснаков (с 23 сентября 1920 г.).
124 2-й Дроздовский полк (2-й офицерский генерала Дроздовского полк,
2-й офицерский стрелковый генерала Дроздовского полк, с апреля 1920 г.
2-й стрелковый генерала Дрозовского полк). Сформирован 27 июля 1919 г.
на базе офицерского кадра Дроздовского полка как 4-й офицерский и 22 ав-
густа переименован во 2-й офицерский стрелковый генерала Дроздовско-
го. Входил в состав 3-й пехотной дивизии, с 14 октября 1919 г. — Дроздов-
ской дивизии. На 5 октября 1919 г. насчитывал 1309 штыков при 55 пулеме-
тах. В начале августа 1920 г. состоял из 300 штыков, на 21 сентября в полку
было около 900 штыков. Командиры: полковник А.В. Туркул (сентябрь —
11 октября 1919 г.), полковник В.А. Руммель (октябрь 1919 г.), полковник
М.А. Звягин, полковник В.С. Титов (январь 1920 г.), подполковник Елец-
кий, капитан (полковник) ВТ. Харжевский (6 декабря 1919 г. — октябрь
1920 г.).
125 Марковская дивизия (Офицерская генерала Маркова дивизия, с апре-
ля 1920 г. — Пехотная генерала Маркова дивизия). Сформирована во ВСЮР
14 октября 1919 г. на базе Марковских полков 1-й пехотной дивизии в со-
ставе 1-го, 2-го и 3-го Марковских полков, запасного батальона, Маркове-
444
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
кой инженерной роты и Марковской артиллерийской бригады. Входила в
состав 1-го армейского корпуса (I и II). В середине января 1920 г. диви-
зия насчитывала 641 офицера и 1367 солдат (по 30—35 в роте), но после
17 февраля ее состав снова сократился до 500 штыков, и она с 17 февраля
по март 1920 г. была временно сведена в Сводно-офицерский генерала Мар-
кова полк. В марте 1920 г. насчитывала 900 человек (в т. ч. 245 офицеров).
С 4 сентября 1920 г. включала 1-й, 2-й, 3-й и 4-й генерала Маркова пехот-
ные полки, Марковскую артиллерийскую бригаду, запасный батальон (полк),
Марковскую инженерную роту и Отдельный конный генерала Маркова ди-
визион (образован 21 августа 1920 г.). В начале октября 1920 г. в ротах было
по 30—40 человек при 4—5 офицерах, в конце месяца, после отхода в Крым,
во всей дивизии 1000 штыков и сабель. В 4 запасных батальонах дивизии в
течение лета 1920 г. было по 1000 человек, в запасном полку в конце ок-
тября — 2000. Была одним из наиболее надежных соединений и несла осо-
бенно тяжелые потери. Общие потери марковцев исчисляются до 30 тысяч
человек кровавых потерь, в т. ч. 20 процентов — 6 тысяч — убитыми, кроме
того, 1—2 тысячи дезертиров, несколько сот без вести пропавших и несколь-
ко тысяч пленных. После сбора в Галлиполи всех марковцев (с технически-
ми ротами) их набралось 2030 человек (в т. ч. 500 человек артдивизиона).
Дивизия была сведена в Марковский пехотный полк. Марковские части но-
сили белые фуражки с черным околышем и черные (для офицеров — бар-
хатные, рядовых — суконные) с белой выпушкой погоны, форма — чер-
ного цвета с белым кантом. Начальники: генерал-майор Н.С. Тимановский
(14 октября — 17 декабря 1919 г.), полковник А.Г. Биттенбиндер (врио,
18—22 декабря 1919 г.), полковник А.Н. Блейш (врио, 22 декабря 1919 г. —
6 января 1920 г.), генерал-лейтенант П.Г. Канцеров (6 января — середина
февраля 1920 г.), полковник А.Н. Блейш (середина февраля — начало марта
1920 г.), полковник В.П. Машин (врио, начало — 26 марта 1920 г.), гене-
рал-майор А.Н. Третьяков (26 марта — 15 октября 1920 г.), генерал-майор
В.В. Манштейн (врио, 15—21 октября 1920 г.), полковник А.Г. Биттенбин-
дер (врио, с 21 октября 1920 г.). Начштаба — полковник А Г. Биттенбиндер.
126 2-й конный генерала Дроздовского полк (2-й офицерский конный
полк, с 10 октября 1919 г. 2-й конный генерала Дроздовского полк). Со-
здан из офицеров-добровольцев на Румынском фронте ротмистром Гаевским
5 марта 1918 г. как Конный дивизион (2 эскадрона) в составе 1-й Отдель-
ной бригады русских добровольцев и участвовал в Дроздовском походе Яс-
сы—Дон. 29 апреля 1918 г. переформирован в Конный полк (4 эскадрона,
конно-пулеметная и саперная команды), с 31 мая — 2-й конный полк. Со-
стоял преимущественно из офицеров и учащейся молодежи. С июня 1918 г.
входил в состав 3-й пехотной дивизии Добровольческой армии, с кото-
рой участвовал во 2-м Кубанском походе. В середине июня 1918 г. насчиты-
вал 650 человек (6 эскадронов). К 7 августа остоял из 7, к концу авгус-
та из — 9 эскадронов. К 11 января 1919 г. в полку осталось только 78 са-
бель. С 22 мая 1919 г. входил в состав Отдельной кавалерийской бригады.
С 19 июня — осенью 1919 г. входил в состав 2-й бригады 2-й кавалерий-
ской дивизии (I). В июле 1919 г. включал 6 эскадронов. Участвовал в Бре-
445
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
довском походе в составе Отдельной кавалерийской бригады и был интер-
нирован в Польше. Дивизион полка (3 эскадрона), сформированный в Кры-
му, с 16 апреля 1920 г. обращен на формирование Отдельной кавалерий-
ской бригады (II), с 28 апреля 1920 г. вошел в 5-й кавалерийский полк. Из
Польши полк прибыл 25 июля в составе 650 человек. 8 августа 1920 г., со-
единившись со своим крымским дивизионом, переформирован в конный
дивизион Дроздовской дивизии под названием Отдельного конного генерала
Дроздовского дивизиона. В начале августа 1920 г. насчитывал до 600 сабель,
в середине октября — 500. Всего этот полк, каждый эскадрон которого в
1918-м — первой половине 1919 г. на три четверти состоял из офицеров,
потерял за войну убитыми и ранеными до 2 тысяч человек. Для чинов пол-
ка в эмиграции установлен нагрудный знак в виде гербовой формы черного
щита (копия нарукавной нашивки, носимой на левом рукаве у плеча) с се-
ребряными буквами: в центре «Д», вверху «2», справа «о», слева «к», внизу
«полка», т. е. «2-й офицерский генерала Дроздовского конный полк». Коман-
диры: ротмистр Б.А. Гаевский, генерал-майор И.И. Чекотовский (с 11 июля
1918 г.), полковник Шумов (август 1918 г. — 11 января 1919 г.), ротмистр
Поспелов (с 11 января 1919 г.), полковник Б.П. Гаттенбергер, полковник
И.Г. Барбович (1 марта — 7 июля 1919 г.), полковник Б.А. Гаевский (врио;
5 июня, 7—17 июля 1919 г.), полковник А.Г. Шапрон дю Ларре (7 июля —
26 ноября 1919 г.), подполковник (полковник) Д.А. Силкин (26 нояб-
ря 1919 г. — 8 августа 1920 г.), полковник В.А. Амбразанцев (до августа
1920 г.), полковник М.А. Кабаров (с августа 1920 г.).
127 Дроздовская артиллерийская бригада. Сформирована во ВСЮР 4 ап-
реля 1919 г. как 3-я артиллерийская бригада на базе батарей (3-я отдель-
ная легкая и Гаубичная) Отряда полковника Дроздовского (3-го отдельно-
го легкого артиллерийского дивизиона). Первоначально включала дивизио-
ны: 1-й — 1-я (бывшая 3-я отдельная легкая) и 2-я легкие батареи, 2-й —
3-я и 4-я (из артиллерии бывшего Воронежского корпуса) легкие, 4-й —
7-я (бывшая Гаубичная, затем 3-я легкая гаубичная) и 8-я (из артиллерии
бывшего Воронежского корпуса) легкие гаубичные батареи, с 1 июля — и
3-й дивизион: 5-я (с 27 мая) и 6-я (с 21 июля) батареи. Позже включала
4 дивизиона (8 батарей). На 5 октября 1919 г. имела 20 легких орудий и
6 гаубиц. Входила в состав 3-й пехотной дивизии. С преобразованием 14 ок-
тября 1919 г. этой дивизии в Дроздовскую, получила 22 октября наимено-
вание Дроздовской артиллерийской бригады и входила в состав Дроздовской
дивизии. На 16 апреля 1920 г. включала только 1-й, 2-й и 4-й дивизионы.
С мая по август 1920 г. потеряла 473 человека. В Галлиполи сведена в Дроз-
довский артиллерийский дивизион. 1-я, 2-я, 3-я и 7-я батареи награждены
серебряными трубами с лентами ордена Св. Николая Чудотворца. Чины бри-
гады носили малиновые фуражки с черным околышем и красные погоны
с черной выпушкой, золотыми орудиями и буквой «Д». Командиры: гене-
рал-майор В.А. Мальцев (до 4 августа 1919 г.), полковник (генерал-майор)
М.Н. Ползиков. Бригадный адъютант — подполковник Пинчуков. Коман-
диры дивизионов: 1-го — полковник В.А. Протасович, 2-го — полковник
А.А. Шеин, полковник В.А. Протасович (с 13 апреля 1919 г.), полковник
446
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
В .В. Горкунов (с 28 ноября 1919 г.), 3-го — полковник П.А. Соколов, 4-го —
полковник А.К. Медведев (с 13 апреля 1919 г.).
128 Раевский Николай Алексеевич. Капитан. Во ВСЮР и Русской Ар-
мии в Дроздовской артиллерийской бригаде до эвакуации Крыма. Галлипо-
лиец. Осенью 1925 г. в составе Дроздовского артдивизиона в Чехословакии.
В эмиграции в Праге. В 1945 г. схвачен и вывезен в СССР.
129 Шифнер (Шифнер-Маркевич) Антон Мейнгардович, р. 4 июня
1887 г. Александровский кадетский корпус, Михайловское артиллерийское
училище (1907), академия Генштаба (1913). Офицер л.-гв. 2-й артиллерий-
ской бригады. Подполковник, и. д. начальника штаба 7-го армейского корпу-
са. В 1918 г. участвовал в формированиии добровольческих частей на Румын-
ском фронте. В Добровольческой армии с 7 августа 1918 г.; начальник штаба
партизанской бригады Шкуро, затем 1-й Кавказской конной дивизии, с мая
1919 г. начальник той же дивизии, с сентября 1919 г. по март 1920 г. началь-
ник штаба 3-го Кубанского корпуса. В Русской Армии с августа 1920 г. началь-
ник 2-й Кубанской конной дивизии и отряда группы войск особого назначе-
ния в Кубанском десанте, с сентября 1920 г. начальник 2-й кавалерийской
дивизии. Генерал-майор. Умер 21 января 1921 г. в Галлиполи.
130 Булатов Владимир Семенович. Полковник. Во ВСЮР и Русской
Армии, во 2-й батарее в Дроздовской артиллерийской бригаде до эвакуации
Крыма. Галлиполиец. Осенью 1925 г. в составе Дроздовского артиллерий-
ского дивизиона в Югославии. В эмиграции председатель комиссии по со-
ставлению истории бригады
131 Ягубов Александр Георгиевич. Сын офицера. Симбирский кадет-
ский корпус, Константиновское артиллерийское училище. Полковник, ко-
мандир батареи 36-й артиллерийской бригады. Участник похода Яссы—Дон.
В Добровольческой армии и ВСЮР в 3-й батарее 3-го легкого артиллерий-
ского дивизиона, с 3 января 1919 г. в 1-м броневом автомобильном дивизи-
оне, затем в 3-й артиллерийской бригаде, с 24 августа 1919 г. командир
3-й батареи той же (впоследствии Дроздовской) бригады, затем командир
2-го дивизиона, с 1920 г. врид командира той же бригады. Галлиполиец.
Осенью 1925 г. в составе Дроздовского артдивизиона во Франции. В эми-
грации в Болгарии и Франции, с 1923 г. начальник охраны Великого князя
Николая Николаевича. Окончил Высшие военно-научные курсы в Париже
(2-й выпуск) и преподавал на них, затем заместитель начальника, в 1938 г.
руководитель (помощник руководителя) курсов; с 1934 г. член правления
Общества Галлиполийцев в Париже. Умер 25 августа 1955 г. в Париже.
132 Ползиков Михаил Николаевич, р. в 1875 г. Из дворян. Орловский
кадетский корпус, Павловское военное училище (1895). Полковник, коман-
дир артиллерийского дивизиона. Георгиевский кавалер. Участник похода Яс-
сы—Дон, командир легкой батареи. В Добровольческой армии и ВСЮР в
3-м легком артиллерийском дивизионе (27 января 1919 г. установлено стар-
шинство в чине), затем командир дивизиона в Дроздовской артиллерийской
бригаде. В Русской Армии командир Дроздовской артиллерийской бригады до
эвакуации Крыма. Генерал-майор. Галлиполиец. В эмиграции с апреля 1922 г.
в Болгарии. Умер 6 июня 1938 г. в Вассербилинге (Люксембург).
447
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
1&,
133 Ребиков Николай Николаевич. Студент Московского университета.
Сергиевское артиллерийское училище (1916). Прапорщик Кавказской стрел-
ковой артиллерийской бригады. Георгиевский кавалер. В Добровольческой ар-
мии и ВСЮР; в июле 1918 г. в 3-й гаубичной батарее, затем в 3-й артиллерий-
ской бригаде; с 14 марта 1919 г. подпоручик, с 22 июля 1919 г. поручик, ле-
том 1919 г. начальник орудия 7-й батареи Дроздовской артиллерийской бри-
гады. В Русской Армии до эвакуации Крыма. Штабс-капитан. Галлиполиец.
Осенью 1925 г. в составе Дроздовского артиллерийского дивизиона во Фран-
ции. Капитан (с 14 апреля 1921 г.). Окончил Высшие военно-научные курсы
в Париже (1-й выпуск). Во время Второй мировой войны командир батальо-
на РОА. После 1945 г. в Германии, к 1967 г. сотрудник журнала «Военная
Быль». Умер 18 июня 1969 г. в Гамбурге.
134 Впервые опубликовано: Пронин Александровский Г., Ребиков Н. Седь-
мая гаубичная. 1918—1921. Нью-Йорк, 1960.
135 Нилов Сергей Родионович. Капитан 61-й артиллерийской бригады.
Участник похода Яссы—Дон. В Добровольческой армии; в июне—октябре
1918 г. командир бронеавтомобиля «Верный», затем командир 1-го броне-
отряда. В Русской Армии с мая 1920 г. переведен из бронечастей в 7-ю ба-
тарею Дроздовской артиллерийской бригады, в октябре 1920 г. командир
той же батареи до эвакуации Крыма. Полковник. Ранен. Эвакуирован на
транспорте «Ялта». В эмиграции во Франции. Окончил Высшие военно-на-
учные курсы в Париже (6-й выпуск). Умер 21 августа 1976 г. в Монморан-
си (Франция).
136 Хачадуров Яков Иванович. Штабс-капитан. В Добровольческой ар-
мии и ВСЮР в 3-й легкой батарее. До декабря 1919 г. окончил курс офи-
церской артиллерийской школы. В Русской Армии в Дроздовской артилле-
рийской бригаде до эвакуации Крыма. Подполковник. В декабре 1920 г. в
7-й батарее Дроздовского артиллерийского дивизиона в Галлиполи.
137 Рутковский Виктор Леонидович. Из Одессы. Новороссийский уни-
верситет (не окончил), Сергиевское артиллерийское училище. Подпоручик.
В Вооруженных силах Юга России в 4-й конной батарее. В Русской Армии в
Дроздовской артиллерийской бригаде (с мая 1920 г. в 7-й батарее) до эваку-
ации Крыма. Поручик. В Галлиполи в составе 8-й батареи Дроздовского артил-
лерийского дивизиона. Умер от тифа 10 (23) марта 1921 г. в Галлиполи.
138 Колотничев Борис Константинович. Во ВСЮР и Русской Армии в
Корниловской артиллерийской бригаде до эвакуации Крыма. Галлиполиец.
В феврале 1921 г. в 1-й батарее Корниловского артиллерийского дивизиона.
Подпоручик.
139 Сергеевский Борис Николаевич, р. 27 февраля 1883 г. Из дворян
Псковской губ., сын профессора Санкт-Петербургского университета и се-
натора. Гимназия в Санкт-Петербурге, Константиновское артиллерийское
училище (1904), академия Генштаба (1911), Археологический институт.
Офицер л.-гв. Стрелковой артиллерийской бригады. Полковник, начальник
службы связи при Ставке ВГК. Георгиевский кавалер. С декабря 1917 г. в
войсках Закавказья: помощник начальника штаба Сводно-Армянского отря-
да, начальник штаба 1-й Русской Закавказской стрелковой дивизии. В Доб-
448
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
ровольческой армии и ВСЮР с 8 сентября 1918 г. штаб-офицер для по-
ручений при управлении генерал-квартирмейстера штаба Главнокомандую-
щего ВСЮР, с 24 января 1919 г. начальник штаба 5-й пехотной дивизии,
затем преподаватель Константиновского военного училища. Участник Ку-
банского десанта в августе 1920 г. В Русской Армии до эвакуации Кры-
ма. Галлиполиец, командир офицерской роты. В 1922 г. выслан из Болгарии.
Осенью 1925 г. в составе Константиновского военного училища в Югосла-
вии. В эмиграции там же, преподаватель Донского кадетского корпуса, Выс-
ших военно-научных курсов в Белграде, председатель Объединения киевлян-
константиновцев в Горажде, и. д. генерала для поручений при начальнике
РОВС, представитель Главнокомандующего. После 1945 г. в США, редактор
«Вестника Общества Ветеранов Великой войны». Умер 31 мая 1976 г. в Лос-
Анджелесе.
140 Хесин Сергей Владимирович. Прапорщик л.-гв. Тяжелого артил-
лерийского дивизиона. Георгиевский кавалер. В Добровольческой армии и
ВСЮР к марту 1919 г. в 3-й гаубичной батарее, с 27 января 1919 г. подпо-
ручик, с 29 января 1919 г. поручик. Во ВСЮР и Русской Армии в 7-й бата-
рее Дроздовской артиллерийской бригады до эвакуации Крыма. Галлипо-
лиец. Осенью 1925 г. в составе Дроздовского артдивизиона во Франции. Ка-
питан. В эмиграции во Франции. Слушатель Высших военно-научных кур-
сов (штабс-капитан) в Париже (прием 1938 г. — не окончил). Во время
Второй мировой войны лейтенант в Иностранном легионе. Умер 25 апреля
1978 г. в Монморанси (Франция).
141 Барон Каульбарс Александр Васильевич, р. 11 мая 1844 г. в Санкт-
Петербурге. Николаевское кавалерийское училище (1863), академия Геншта-
ба. Офицер л.-гв. Егерского полка. Генерал от кавалерии, заведующий органи-
зацией авиационного дела в армиях Северо-Западного фронта. Георгиевский
кавалер. В Добровольческой армии с 15 октября 1918 г. в Одесском центре
(утвержден 2 февраля 1919 г. в резерв армии), с 2 июля 1919 г. в резерве
чинов при штабе Главнокомандующего ВСЮР. В эмиграции в Югославии, в
июле 1921 г. в Галлиполи. В эмиграции во Франции, на 10 августа 1928 г. в
Париже, член объединения л.-гв. Егерского полка. Умер 25 января 1929 г. в
Париже.
142 Протасович Виктор Александрович, р. в 1886 г. Псковский кадет-
ский корпус, Михайловское артиллерийское училище (1905). Подполковник,
командир батареи 28-й артиллерийской бригады. В Добровольческой армии
и ВСЮР в июне 1918 г. рядовой в 3-й артиллерийской бригаде, затем ко-
мандир 2-й батареи, с 13 апреля 1919 г. командир 2-го дивизиона в Дроз-
довской артиллерийской бригаде, с сентября по октябрь 1919 г., на 30 де-
кабря 1919 г. — 1-го дивизиона. В Русской Армии до эвакуации Крыма.
Полковник (с 16 июня 1920 г.). Орд. Св. Николая Чудотворца. Галлиполи-
ец. Осенью 1925 г. в составе Дроздовского артдивизиона на Корсике. В эми-
грации в Болгарии и Франции, в 1931 г. помощник командира Дроздов-
ского артиллерийского дивизиона в Париже. В 1956—1964 гг. начальник
1-го отдела РОВС, член правления Общества Галлиполийцев. Умер 2 октяб-
ря 1966 г. в Монморанси (Франция).
449
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
3^
143 Пронин Дмитрий Федорович. Студент Ново-Александрийского
сельскохозяйственного института. В Добровольческой армии и ВСЮР; с
1918 г. доброволец 3-й, затем 7-й батареи Дроздовской артиллерийской
бригады. В Русской Армии до эвакуации Крыма. Подпоручик. В эмигра-
ции в США. Умер 30 сентября 1981 г. в Мэдисоне (США).
144 Впервые опубликовано: Пронин Д, Александровский Г., Ребиков Н. Седь-
мая гаубичная. 1918—1921. Нью-Йорк, 1960.
145 Вадковский А.С. Сын священника. Санкт-Петербургский инсти-
тут путей сообщения. Офицер. В Вооруженных силах Юга России; с лета
1919 г. в 4-м Донском конном корпусе, затем в 7-й батарее Дроздовской
артиллерийской бригады до эвакуации Крыма. Поручик. Галлиполиец. В эми-
грации в Чехословакии, окончил Пражский коммерческий институт. Умер
в 1926 г. в Париже.
146 Ряснянский Сергей Николаевич, р. в 1886 г. Из дворян. Полтав-
ский кадетский корпус (1904), Елисаветградское кавалерийское училище
(1906), академия Генштаба (1914). Офицер 10-го гусарского полка. Ка-
питан, в распоряжении начальника штаба Румынского фронта. Георгиев-
ский кавалер. Участник выступления генерала Корнилова в августе 1917 г.,
быховец. В Добровольческой армии с ноября 1917 г. Участник 1-го Ку-
банского («Ледяного») похода в разведывательном отделе штаба армии.
23 марта 1918 г. командирован к генералу П.Х. Попову. В апреле 1918 г.
подполковник, начальник разведывательного (контрразведывательного) от-
дела штаба армии; с конца 1918 г. полковник, начальник штаба конной
группы Донской армии, с 25 марта 1920 г. в резерве офицеров Генштаба
при штабе Донского корпуса, с 24 апреля по 10 октября 1920 г. командир
Гвардейского кавалерийского полка, с сентября 1920 г. командир 2-й бри-
гады 2-й кавалерийской дивизии, 12—14 октября 1920 г. врио командира
Гвардейского кавалерийского полка. Галлиполиец, командир 4-го кавале-
рийского полка. В эмиграции в Югославии, служил в пограничной страже,
в 1922—1923 гг. преподаватель Николаевского кавалерийского училища. Во
время Второй мировой войны служил начальником штаба в 1-й Русской
Национальной армии. После 1945 г. в США, с 1954 г. начальник Северо-
Американского отдела РОВС и заместитель начальника РОВС, редактор
«Вестника совета российского зарубежного воинства». Умер 26 октября
1976 г. в Нью-Йорке
147 Впервые опубликовано: Ряснянский С. Галлиполи. Б.м. 1971.
148 Матасов Василий Дмитриевич. Гимназия в Ростове. Во ВСЮР и
Русской Армии доброволец 8-й конно-артиллерийской батареи до эвакуации
Крыма. Галлиполиец. Подпоручик. В эмиграции к 1956 г. в США, член от-
дела Общества Галлиполийцев. Умер после октября 1985 г. в Германии.
149 Впервые опубликовано: Матасов В.Д Белое движение на Юге России.
1917—1920 годы. Монреаль, 1990.
150 Кутилин Михаил Иванович. Гимназия в Ростове. Во ВСЮР и Рус-
ской Армии юнкер Корниловского военного училища до эвакуации Крыма.
Галлиполиец. Окончил училище в Болгарии. Подпоручик. Осенью 1925 г. в
составе Дроздовского полка во Франции.
450
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
151 Станюкович Николай Владимирович, р. 26 августа 1898 г. в Харь-
кове. Из дворян Смоленской губ., сын офицера. Студент Тенишевского учи-
лища. В Вооруженных силах Юга России; летом 1919 г. вольноопределяю-
щийся 5-го гусарского полка, в октябре—декабре 1919 г. в том же полку.
В Русской Армии до эвакуации Крыма. Корнет. Эвакуирован на корабле «Ла-
зарев». Галлиполиец. Поручик. В эмиграции в Белграде, Берлине и Париже;
таксист. Писатель и литературный критик. Умер 26 декабря 1977 г. в Па-
риже.
152 Впервые опубликовано: Часовой. Февраль 1972. № 548.
153 Репьев Михаил Иванович, р. 14 сентября 1865 г. Из дворян Сим-
бирской губ. Симбирский кадетский корпус (1882), Константиновское во-
енное училище (1884), Офицерская артиллерийская школа (1908). Генерал-
майор, начальник 166-й пехотной дивизии и врид командира 18-го армей-
ского корпуса. Георгиевский кавалер. В Добровольческой армии и ВСЮР в
распоряжении Черноморского военного губернатора, с сентября 1918 г. ин-
спектор артиллерии Астраханского корпуса, 1-го армейского корпуса, затем
в резерве чинов при штабе Главнокомандующего ВСЮР, с 24 июля, в сен-
тябре—октябре 1919 г. инспектор артиллерии 5-го кавалерийского корпу-
са, с 13 ноября 1919 г. — войск Киевской области, затем в резерве чинов
войск той же области, с 8 декабря 1919 г. в резерве чинов войск Новорос-
сийской обл. (на 25 марта 1920 г. не прибыл), начальник обороны Ново-
российска. Эвакуирован. 30 мая 1920 г. возвратился в Русскую Армию в
Крым (Севастополь) на корабле «Поти». В Русской Армии инспектор ар-
тиллерии 1-й армии, на октябрь 1920 г. инспектор артиллерии Русской Ар-
мии до эвакуации Крыма. Генерал-лейтенант (27 января 1919 г.). На 18 де-
кабря 1920 г. в Галлиполи, инспектор артиллерии 1-го армейского корпуса.
В эмиграции с апреля 1922 г. в Болгарии, затем в Югославии, с 1924 г. в
Париже. Первый председатель Главного правления Общества Галлиполийцев
и Общества Галлиполийцев во Франции, в 1931 г. помощник по строевой и
хозяйственной части и член учебного комитета Высших военно-научных кур-
сов в Париже, с 1933 г. помощник командира 1-го армейского корпуса.
Председатель Общества офицеров-артиллеристов во Франции, председатель
объединения Симбирского кадетского корпуса. Умер 29 апреля 1937 г. в
Париже.
154 Фон Баумгартен Вильгельм Вильгельмович (Василий Федоро-
вич), р. около 1880 г. Николаевская инженерная академия (1905). Пол-
ковник, начальник инженерной части 3-й армии. В Добровольческой армии;
с сентября 1918 г. на руководящих должностях по инженерной части, с
января 1919 г. и. д. начальника инженерных снабжений. Во ВСЮР и Рус-
ской Армии до эвакуации Крыма. На 18 декабря 1920 г. корпусной ин-
женер 1-го армейского корпуса, затем помощник командира Технического
полка. В эмиграции в Югославии, служил в югославской армии, возглавлял
Общество взаимопомощи воспитанников Николаевской инженерной акаде-
мии в Белграде. Генерал-майор. После 1945 г. в Аргентине, председатель
Общества Галлиполийцев в Южной Америке и с 1949 г. начальник отдела
РОВС. Умер 13 мая 1962 г. в Буэнос-Айресе.
451
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
155 Бек-Софиев Юрий Борисович. Хабаровский кадетский корпус
(1917). Юнкер Константиновского артиллерийского училища. Участник Яро-
славского восстания, затем в Добровольческой армии и ВСЮР в 3-м конно-
артиллерийском дивизионе, с 29 июля 1919 г. прапорщик, затем в 17-й Кав-
казской конно-горной батарее 5-го конно-артиллерийского дивизиона. В Рус-
ской Армии до эвакуации Крыма. Поручик. Галлиполиец. В эмиграции в
Югославии, окончил Белградский университет, с 1928 г. в Париже. Поэт.
В 1955 г. вернулся в СССР. Умер 22 мая 1975 г. в Алма-Ате.
156 Быковский Алексей (Александр) Григорьевич. Капитан. Во ВСЮР
и Русской Армии в инженерных частях до эвакуации Крыма. На 18 декабря
1920 г. в управлении корпусного инженера 1-го армейского корпуса в Галли-
поли. Осенью 1925 г. в составе Технического батальона в Югославии.
157 Предаевич Владимир Яковлевич. Поручик. Во ВСЮР и Русской
Армии в Корниловской дивизии до эвакуации Крыма. На 18 декабря 1920 г.
в комендантской команде Корниловского полка в Галлиполи.
158 Впервые опубликовано в виде отдельной книги штабом Донского кор-
пуса: Казаки в Чаталдже и на Лемносе в 1920—1921 гг. Б.м., 1924.
159 Гундоровский Георгиевский полк. Сформирован после эвакуации Рус-
ской Армии из Крыма в Чаталдже в составе Донского корпуса. После пре-
образования армии в РОВС до 30-х гг. представлял собой, несмотря на рас-
пыление его чинов по разным странам, кадрированную часть. Осенью 1925 г.
насчитывал 854 человека, в т. ч. 318 офицеров. Командир — генерал-майор
И.Н. Коноводов. Помощник командира — полковник В. Сазонов.
160 Степанковский Александр Иванович. Коллежский советник. В Дон-
ской армии; дивизионнный врач 6-й Донской пластунской дивизии. В Русской
Армии дивизионный врач 2-й Донской конной дивизии до эвакуации Крыма.
Статский советник (26 апреля 1920 г. или 20 мая 1920 г.). Был на о. Лемнос.
Корпусной врач Донского корпуса.
161 Курбатов Анатолий Андреевич, р. 21 мая 1884 г. Из казаков
ст. Ново-Николаевской Области Войска Донского, сын артиста Император-
ских театров. Реальное училище К.А. Мазинга в Москве, Алексеевское воен-
ное училище (1904). Полковник. В Донской армии; с 1919-го по начало
1920 г. командир 4-й Донской пластунской бригады. В Русской Армии ко-
мандир 7-го Донского казачьего полка до эвакуации Крыма. Генерал-майор
(с 10 мая 1920 г.). Был на о. Лемнос, с декабря 1920-го по 1921 г. коман-
дир 1-й бригады 2-й Донской казачьей дивизии. В эмиграции.
162 Зеелер Владимир феофилович (Феофилактович), р. 27 июня
1874 г. В январе 1918 г. градоначальник Ростова. В Добровольческой армии
и ВСЮР. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода, затем председа-
тель Донского краевого комитета, с февраля 1920 г. министр внутренних дел
Южно-Русского правительства. В эмиграции во Франции, в 1920—1921 г.
член Земгора (Российского Земско-городского комитета помощи беженцам),
член редколлегии газеты «Русская мысль». Умер 27 декабря 1954 г.
163 Лейб-гвардии Казачий полк. Полк Императорской армии. Возрож-
ден в апреле—мае 1918 г. в Донской армии. Входил в состав Гвардейской
бригады 1-й Донской конной дивизии (I и II). В полку в 1918 г. служило
452
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
28 офицеров и было принято вновь 22, некоторое время служили еще 7
(в т. ч. 5 старых), в 1919 г. было принято еще 14 плюс 2 прикомандиро-
ванных, в 1920 г. — 5 плюс 9 прикомандированных. За войну в другие ча-
сти переведено 4, вышло в отставку 3 и исключено 2. Соотношение между
офицерами и казаками было примерно 1:12 — 1:15. Полк потерял в Бе-
лом движении погибшими 34 офицера, ранено было 73, заболело тифом 36.
Полковое объединение в эмиграции — «Офицерское Общество Лейб-каза-
ков». Почетный председатель — генерал от кавалерии П.Н. Шатилов; пред-
седатели: генерал-лейтенант граф М.Н. Граббе, полковник И.Н. Оприц; по-
мощники — генерал-майор А.М. Греков, генерал-майор К.Р. Поздеев и ге-
нерал-майор И.Н. Оприц (командир дивизиона), секретари: генерал-май-
ор Д.Н. Потоцкий, войсковой старшина Б.ф. Дубенцов; казначей — есаул
П.П. Прокофьев; представитель в Югославии — полковник Н.В. Номико-
сов, в США — подъесаул князь В.П. Трубецкой. Имело Офицерское собра-
ние, музей (Курбевуа), офицерские квартиры (Аньер) и столовую (Париж).
С октября 1961-го по апрель 1968 г. издавало «Информационный бюллетень
Объединения лейб-казаков» (вышло 13 номеров: ротатор, 100 экземпляров,
редактор — есаул Г.М. Гринев). На 1949—1951 гг. насчитывало 50 человек
(в т. ч. 32 в Париже, 4 в США), к 1958 г. — 53 (26 в Париже).
164 Лейб-гвардии Атаманский полк. Полк Императорской армии. Воз-
рожден в Донской армии. Офицерами полка в мае 1918 г. был укомплек-
тован состав 2-го полка Молодой армии, который вскоре получил преж-
нее наименование и старый штандарт. Входил в состав Гвардейской бри-
гады 1-й Донской конной дивизии (I и II). Командир — генерал-майор
М.Г. Хрипунов. Полковое объединение в эмиграции — «Общество Атаман-
цев» (Париж). Почетные председатели: Великий князь Борис Владимиро-
вич, генерал-лейтенант Ф.Ф. Абрамов; почетные вице-председатели: гене-
рал от кавалерии П.Н. Краснов и генерал-майор Т.В. Михайлов; председа-
тель и командир кадра — полковник К.М. Греков, генерал-майор Т.В. Ми-
хайлов, полковник А.В. Михайлов (к 1962 г.); вице-председатели: генерал
Черевков, генерал-майор М.Г. Хрипунов (командир дивизиона), генерал-
майор Б.М. Матвеев; заместитель командира дивизиона, секретарь — пол-
ковник В.М. Миронов, есаул Ю.А. Карпов (к 1962 г.); казначей и комен-
дант Атаманского Дома — полковник Г.А. Иванов, представитель в Юго-
славии — войсковой старшина А.А. Воинов., заведующий музеем — пол-
ковник Л.В. Васильев, секретарь и хранитель музея (Иври) — подъесаул
Н.Н. Туроверов; казначей — полковник А.В. Михайлов. В 1931 —1938 гг.
издавало в Париже ежегодный журнал «Вестник Общества Атаманцев». На
1949—1951 гг. насчитывало 31 человек (в т. ч. 21 в Париже, 5 в США),
к 1958 г. — 21 (13 в Париже).
165 Гнилорыбов Михаил Николаевич, р. в 1884 г. Из дворян ВВД.
Офицер гвардии. Войсковой старшина. В Донской армии; с февраля 1918 г.
начальник партизанского отряда. Участник Степного похода: командир Офи-
церской боевой конной дружины. В марте 1919 г. полковник, командир кон-
ного отряда имени Большого Войскового круга, с апреля, в июле—октябре
1920 г. редактор газеты «Голос Дона» штаба ВВД. С 1919 г. член Круга ВВД,
453
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
окружной атаман Сальского округа; в начале 1920 г. соредактор «Вестника
Верховного Круга» в Екатеринодаре. Летом в 3-й Русской армии в Польше.
Генерал-майор. В июне 1921 г. в эмиграции в Польше, начальник управле-
ния интернированных казачьих частей.
166 Калинин Николай Петрович, р. 21 октября 1884 г. Из дворян ВВД,
казак ст. Каменской Области Войска Донского. Донской кадетский корпус,
Николаевское кавалерийское училище (1904), академия Генштаба (1912).
Офицер 17-го гусарского полка. Подполковник, старший адъютант штаба
5-го кавалерийского корпуса, и. д. штаб-офицера для поручений при штабе
6-го Кавказского армейского корпуса. Георгиевский кавалер. В Донской ар-
мии; участник восстания весной 1918 г., полковник, командир полка, бри-
гады 1-го Донского корпуса, с конца 1918 г. генерал-майор, с марта 1919 г.
начальник 11-й Донской конной дивизии, с 12 мая 1919 г. — 11-й Донской
конной бригады, с сентября 1919 г. — 9-й Донской конной бригады, с фев-
раля 1920 г. — 4-й Донской конной дивизии, с марта 1920 г. начальник
штаба и врид командира 4-го Донского корпуса, с 25 марта 1920 г. в резерве
офицеров Генштаба при штабе Донского корпуса, с июня 1920 г. до 18 ав-
густа 1920 г. начальник 2-й Донской конной дивизии, 3—16 июля 1920 г.
врио командира Сводного корпуса, с 18 августа 1920 г. в распоряжении ко-
мандира Донского корпуса, затем на 1 октября 1920 г. командир Донского
корпуса до эвакуации Крыма. Генерал-лейтенант (18 июня 1920 г.). Был на
о. Лемнос, с 12 декабря 1920 г. начальник 1-й Донской казачьей дивизии, с
15 января 1921 г. в распоряжении Донского атамана. В эмиграции в Юго-
славии и Франции. Вице-председатель Казачьего союза. Умер 23 октября
1949 г. в Париже.
167 Скачков Павел Автономович, р. в 1878 г. Из казаков ст. Чернышев-
ской Области Войска Донского. Коллежский советник, военно-ветеринарный
врач 51-го Донского казачьего полка. В Донской армии; товарищ председате-
ля Донского Войскового Круга, член донского правительства, окружной ата-
ман Усть-Медведицкого округа. В Русской Армии ветеринарный врач Донского
корпуса до эвакуации Крыма, после эвакуации Крыма в 1921 г. в беженском
батальоне, 18 марта 1921 г. заведующий частью. Статский советник (21 июля
1920 г.). В эмиграции в Болгарии, с 1925 г. в Чехословакии. Заведующий Дон-
ским казачьим архивом в Праге. Умер 2 января 1936 г. в Праге.
168 Фицхелауров Александр Петрович, р. 8 июня 1878 г. Из дворян,
сын офицера ВВД, казак ст. Новочеркасской Области Войска Донского. Дон-
ской кадетский корпус (1897), Николаевское кавалерийское училище
(1899). Офицер л.-гв. Атаманского полка. Полковник, командир 36-го Дон-
ского казачьего полка. В Донской армии; с апреля 1918 г. командир казачь-
его партизанского отряда, Новочеркасского пешего полка Южной группы, с
9 мая 1918 г. командир Северного отряда той же группы, командующий
Северной группой, генерал-майор, с 1 июня 1918 г. — командир Царицын-
ского отряда, с 9 июля 1918 г. — в начале августа 1918 г. командующий
войсками Усть-Медведицкого войскового района, с сентября 1918 г. коман-
дир 12-го Донского казачьего полка, с 8 декабря 1918 г. военный губерна-
тор и командующий войсками Старобельского района, с 2 января 1919 г.
454
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
командующий войсками Черткове кого боевого района, с 1 марта 1919 г. —
5-го Донского армейского корпуса, с 12 мая 1919 г. — 5-й Донской диви-
зии. Осенью 1919 г. командир 9-й Донской пластунской бригады, с 24 марта
по 1 мая 1920 г. командир 8-го Донского казачьего пешего полка, затем —
2-й бригады 3-й Донской дивизии до эвакуации Крыма. Орд. Св. Николая
Чудотворца. Генерал-лейтенант (13 декабря 1919 г.). Был на о. Лемнос, с
12 декабря 1920 г. по 1921 г. командир 3-й бригады 2-й Донской казачьей
дивизии и начальник лагеря на Кабакдже, где издавал журнал в 3 экземпля-
рах. Осенью 1925 г. в составе Донского офицерского резерва в Болгарии.
В эмиграции во Франции. Умер 28 марта 1928 г. в Париже.
169 Долгопятов Григорий Иванович, р. 8 января 1897 г. Из казаков
ст. Калитвенской Области Войска Донского. Каменское реальное училище,
Новочеркасское военное училище (1915). Подъесаул 19-го Донского каза-
чьего полка. В Донской армии; с 9 апреля 1918 г. в 9-м Донском казачьем
пешем полку (с 13 апреля 1918 г. войсковой старшина). Георгиевский крест
4 ст. (25 мая 1918 г.). До мая 1920 г. начальник Донской конной дивизии,
затем командир 18-го Донского казачьего конного полка 3-й Донской кон-
ной дивизии до эвакуации Крыма. Генерал-майор (к апрелю 1920 г.). Был
на о. Лемнос, 12 декабря 1920 г. — 12 августа 1921 г. в распоряжении
Донского атамана. В эмиграции в 1921 г. в Чехословакии, окончил Праж-
ский университет. К июлю 1933 г. входил в руководство общества «Русский
Сокол» в Чехословакии, в 1930—40-х гг. член Донской исторической комис-
сии. В 1945 г. схвачен и вывезен в СССР.
170 Богаевский Африкан Петрович, р. 27 декабря 1872 г. Из дворян
ВВД, сын офицера, казак ст. Каменской. Донской кадетский корпус, Нико-
лаевское кавалерийское училище (1892), академия Генштаба (1900). Офи-
цер л.-гв. Атаманского полка, командир 4-го гусарского полка. Генерал-май-
ор, начальник 1-й гвардейской кавалерийской дивизии. Георгиевский кава-
лер. В Донской армии; с января 1918 г. командующий войсками Ростовско-
го района. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода: командир Парти-
занского полка и с 17 марта 1918 г. 2-й бригады. В Донской армии; с 4 мая
1918 г. председатель Совета управляющих отделами ВВД (Донского прави-
тельства) и управляющий иностранным отделом, с 6 февраля 1919 г. войс-
ковой атаман Донского казачьего войска. Генерал-лейтенант (с 27 августа
1918 г.). В эмиграции с ноября 1921 г. в Софии, с октября 1922 г. в Бел-
граде, с ноября 1923 г. в Париже, к 1 января 1934 г. член Общества офице-
ров Генерального штаба. Умер 21 октября 1934 г. в Париже.
171 Вдовенко Герасим Андреевич, р. в 1867 г. Офицер с 1889 г. Полков-
ник Терского казачьего войска. В Добровольческой армии и ВСЮР. Участник
Терского восстания в июне 1918 г., с 18 января 1919 г. генерал-майор. На
10 января 1920 г. в общежитии №1 в Буюк-Дере (Константинополь). В Рус-
ской Армии до эвакуации Крыма. Генерал-лейтенант (с 13 марта 1919 г.)
В эмиграции в Югославии. Терский атаман в 1918—1945 гг. Арестован в Бел-
граде и вывезен в СССР.
172 Атаманское военное училище. Бывшее Новочеркасское военное учи-
лище. После очищения Дона от большевиков возобновило свою деятельность.
455
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
Находилось в составе Донской армии. После преобразования армии в РОВС
до 30-х гг. представляло собой, несмотря на распыление его чинов по раз-
ным странам, кадрированную часть в составе Донского корпуса (офицеры
последних выпусков были оставлены в прикомандировании к училищу). С
Лемноса убыло в числе 532 человек (174 офицера, 217 юнкеров, 141 казак),
осенью 1925 г. насчитывало 282 человека, в т. ч. 219 офицеров. Начальники:
полковник (генерал-майор) А.И. Семенченков (4 мая 1918 г. — 30 марта
1920 г.), генерал-майор В.П. Попов. Начальники групп: полковник К.А. Бол-
дырев (Ямбол), полковник А.Н. Плетнев (София). На Лемносе в 1920—
1921 гг. юнкерами издавались рукописные журналы «Атаманец» (18 номе-
ров) и «Сын изгнания» (6 номеров).
173 Терско-Астраханский полк. Сформирован после эвакуации Русской
Армии из Крыма в Чаталдже в составе Донского корпуса. После преобразо-
вания армии в РОВС до 30-х гг. представлял собой, несмотря на распыле-
ние его чинов по разным странам, кадрированную часть. Осенью 1925 г.
насчитывал 427 человек, в т. ч. 211 офицеров. Командир — генерал-майор
К.К. Агоев. Начальник группы в Ямболе (с 1931 г.) — полковник Г.И. Цу-
гулиев.
174 Науменко Вячеслав Григорьевич, р. 25 февраля 1883 г. Из дворян.
Воронежский кадетский корпус, Николаевское кавалерийское училище, ака-
демия Генштаба (1914). Подполковник, начальник штаба 4-й Кубанской ка-
зачьей дивизии. В ноябре 1917 г. начальник Полевого штаба Кубанской об-
ласти. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода. Летом 1918 г. коман-
дир Корниловского конного полка Кубанского казачьего войска, с сентября
1918 г. полковник, командир 1-й бригады 1-й конной дивизии, с 19 ноября
1918 г. начальник 1-й конной дивизии, с 8 декабря 1918 г. генерал-майор,
член Кубанского войскового правительства, с 25 января 1919 г. зачислен
по Генеральному штабу. Походный атаман Кубанского казачьего войска.
С 1919 г. командир 2-го Кубанского конного корпуса. В Русской Армии с
сентября 1920 г. командир конной группы (бывшей генерала Бабиева). Ге-
нерал-лейтенант. В эмиграции. Кубанский войсковой атаман. Во время Вто-
рой мировой войны врид начальника Главного управления казачьих войск.
После 1945 г. в США. Умер 30 октября 1979 г. в Нью-Йорке.
175 Ясевич Петр Константинович, р. в 1889 г. Виленская гимназия,
Александровское военное училище (1908), академия Генштаба (1915). Ка-
питан. В Донской армии с 1 сентября 1918 г. Во ВСЮР с 18 октября 1918 г.;
помощник начальник штаба 7-й Донской казачьей дивизии. Переведен в Ген-
штаб с 29 октября 1919 г.; с 28 ноября 1919 г. начальник штаба Донской
сводно-партизанской дивизии, к марту 1920 г. начальник той же дивизии, с
25 марта 1920 г. в резерве офицеров Генштаба при штабе Донского корпу-
са, затем в оперативной части Донского корпуса до эвакуации Крыма. Пол-
ковник. Был на о. Лемнос, с 1921 г. начальник штаба Лемносской группы,
начальник штаба Донского корпуса. В эмиграции. В 1945 г. схвачен и выве-
зен в СССР. Умер 10 декабря 1970 г. на ст. Потьма в Мордовии.
176 Зайцов (Зайцев) Арсений Александрович, р. в 1889 г. Пажеский
корпус (1906) (общие классы), Николаевское инженерное училище (1909),
456
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
академия Генштаба. Полковник л.-гв. Семеновского полка. В Добровольчес-
кой армии и ВСЮР; с апреля 1919 г. начальник боевого участка Сводно-гвар-
дейского батальона на Акманайских позициях, с 1919 г. командир роты в
Сводно-гвардейском полку, в январе—феврале 1919 г. начальник штаба гвар-
дейского отряда, с 8 июля 1919 г. командир 1-го батальона, осенью 1919 г.
командир батальона л.-гв. Семеновского полка в 1-м сводно-гвардейском пол-
ку, с января 1920 г. командир сводного батальона 1-й гвардейской пехот-
ной дивизии. Участник Бредовского похода. 20 июля 1920 г. эвакуирован в
Югославию. Возвратился в Крым. В Русской Армии на штабных должностях
до эвакуации Крыма. В эмиграции в Чаталдже, Лемносе, с сентября 1922 г.
в Болгарии (начальник штаба Донского корпуса). Осенью 1925 г. в прико-
мандировании к 1-й Галлиполийской роте в Болгарии. Окончил курсы Гене-
рального штаба в Белграде. В эмиграции в Париже, в 1931 г. помощник по
учебной части и член учебного комитета Высших военно-научных курсов в
Париже, в 1938 г. руководитель (помощник руководителя) тех же курсов,
защитил диссертацию, профессор. Член полкового объединения. Умер 2 ап-
реля 1954 г. в Париже.
177 Татаркин Григорий Васильевич, р. 27 ноября 1873 г. Сын чинов-
ника ВВД, казак ст. Новочеркасской Области Войска Донского. Новочеркас-
ская гимназия, Новочеркасское казачье юнкерское училище (1895) (офи-
цером с 1896 г.), академия Генштаба. Полковник, командир 33-го Донского
казачьего полка. В Донской армии; командир отряда своего имени, в конце
апреля 1918 г. командир 1-го конного полка Северного казачьего отряда
Южной группы, с 19 мая 1918 г. командир Северного отряда, с 17 июля
1918 г. командир 1-го конного отряда, на 29 августа 1918 г. генерал-майор,
командир отряда войск Усть-Медведицкого района, с 11 марта 1919 г. на-
чальник 4-й конной дивизии, с 12 мая 1919 г. командир 9-й Донской кон-
ной бригады, 19 октября 1919 г. помощник начальника 2-й Донской кон-
ной дивизии. В Русской Армии в июне 1920 г. командир бригады той же
дивизии, с 18 августа 1920 г. начальник 2-й Донской конной дивизии до
эвакуации Крыма (и на 15 января 1921 г.). Генерал-лейтенант (19 октября
1919 г.). Был на о. Лемнос. В 1921 г. начальник 1-й Донской казачьей ди-
визии. В 1922 г. выслан из Болгарии в Сербию, осенью 1925 г. в составе
Донского офицерского резерва в Болгарии. В эмиграции в Белграде. Во вре-
мя Второй мировой войны участвовал в формировании казачьих частей гер-
манской армии и РОА. С 1942 г. Донской атаман. Умер 14 октября 1947 г.
под Мюнхеном.
178 Максимов Алексей Михайлович, р. 16 марта 1876 г. Из дворян,
сын офицера ВВД, казак ст. Верхне-Курмоярской Области Войска Донского.
Донской кадетский корпус (1894), Константиновское артиллерийское учи-
лище (1897), академия Генштаба (1903). Полковник, инспектор классов
Владимирского военного училища. С 1918 г. в гетманской армии; начальник
Инструкторской офицерской школы, затем начальник 2-й Киевской сводной
школы (бывшего Алексеевского инженерного училища), в ноябре—декабре
1918 г. в Киеве. В Донской армии и ВСЮР; с 19 сентября 1919 г. началь-
ник штаба инспектора кавалерии Донской армии, с 8 ноября 1919 г. до
457
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
эвакуации Крыма начальник Атаманского военного училища. В Русской Ар-
мии одновременно с марта по 26 июля 1920 г. командир Донского пластун-
ского юнкерского полка. Генерал-майор (с декабря 1918 г.). Эвакуирован
на корабле «Лазарев». Был на о. Лемнос. В эмиграции с 1921 г. в Болгарии
(в 1922 г. высылался из страны), председатель объединения Атаманского
военного училища. Умер 22 февраля 1924 г. в Софии.
179 Сагацкий Иван Иванович, р. 27 декабря 1901 г. Кадет Донского
кадетского корпуса. В Донской армии; с января 1918 г. во 2-й сотне парти-
занского отряда Семилетова. Окончил Донской кадетский корпус (1919).
Доброволец в 42-м Донском казачьем полку, затем юнкер Атаманского во-
енного училища. Старший портупей-юнкер в л.-гв. Казачьем полку до эва-
куации Крыма. Хорунжий. 6 марта 1921 г. выпущен в л.-гв. Казачий полк
на о. Лемнос. Сотник. В эмиграции во Франции, окончил в 1927 г. Париж-
ский университет, инженер-геолог, к 1939 г. член полкового объединения,
сотрудник журнала «Военная Быль». Умер 15 июня 1981 г. в Париже.
180 Впервые опубликовано: Родимый Край. № 114.
181 Хрипунов Михаил Георгиевич, р. 4 ноября 1889 г. в ст. Усть-Мед-
ведицкой Области Войска Донского. Из дворян ВВД, сын офицера. Донской
кадетский корпус (1907), Николаевское кавалерийское училище (1909).
Войсковой старшина, адъютант л.-гв. Атаманского полка. В Донской армии.
Участник Степного похода, заместитель командира Атаманского конного
отряда. Затем в своем полку, с 1919 г. полковник, в марте 1920 г. коман-
дир л.-гв. Казачьего полка. В Русской Армии с августа 1920 г. командир
л.-гв. Атаманского полка до эвакуации Крыма. Дважды ранен. Генерал-май-
ор (23 ноября 1919 г.). Эвакуирован на корабле «Великий князь Александр
Михайлович». Был на о. Лемнос, с декабря 1920-го по 1921 г. командир
1-го Донского л.-гв. Сводного казачьего полка. В эмиграции во Франции, ко-
мандир л.-гв. Атаманского полка, в 1931 г. возглавлял группу РОВС в Кан-
нах, председатель полкового объединения, с 1940 г. в Ирландии, с 1955 г. в
Женеве. Умер 6 апреля 1983 г. в Иерусалиме.
182 Ефимьев Николай Гаврилович, р. 7 июня 1894 г. Подъесаул. В Дон-
ской армии в л.-гв. Казачьем полку. Ранен в сентябре 1919 г. Есаул. В эмигра-
ции. Умер 12 января 1979 г. во Франции.
183 Потапов Яков Иванович, р. в 1893 г. Из казаков ст. Семикаракор-
ской Области Войска Донского. Офицер с 1915 г. В Донской армии в 3-й
сотне л.-гв. Казачьего полка (прикомандирован) до эвакуации Крыма. Еса-
ул. Был на о. Лемнос.
184 Какурин Иван Иванович, р. в 1896 г. Из казаков ст. Казанской
Области Войска Донского. Николаевское кавалерийское училище (1917).
Хорунжий л.-гв. Казачьего полка. В Добровольческой армии. Участник
1-го Кубанского («Ледяного») похода. Затем в Донской армии; с 1918 г.
сотник л.-гв. Казачьего полка. Ранен 22 февраля и в июле 1919 г.; в 1920 г.
подъесаул, старший офицер пулеметной команды л.-гв. Казачьего полка. Есаул
(3 сентября 1920 г.). В эмиграции. Служил в Русском корпусе. С начала
1950-х гг. в США. Умер 19 ноября 1975 г. в Нью-Йорке или в Бэльморе
(США).
458
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
185 Ярцев Алексей Васильевич, р. в 1888 г. Из казаков ст. Гундоровс-
кой Области Войска Донского. Хорунжий. В Донской армии в пулеметной
команде л.-гв. Казачьего полка. В Русской Армии с сентября 1920 г. в при-
командировании к тому же полку до эвакуации Крыма.
186 Харламов Илья Ильич, р. в 1885 г. Из казаков ст. Николаевской
Области Войска Донского. В Донской армии; с 1920 г. в прикомандирова-
нии к л.-гв. Казачьему полку, в 6-й сотне полка до эвакуации Крыма. Хо-
рунжий.
187 Кундрюков Сергей Алексеевич, р. в 1897 г. Из казаков ст. Ново-
черкасской Области Войска Донского. Офицер с 1915 г. Подъесаул. В Дон-
ской армии с 1918 г. в л.-гв. Казачьем полку, командир 6-й сотни; в Рус-
ской Армии в Севастопольском морском госпитале до эвакуации Крыма.
Есаул. Эвакуирован на корабле «Румянцев». Был на о. Лемнос. В эмиграции
во Франции. Умер 5 августа 1950 г.
188 Поздеев Константин Ростиславович, р. 22 октября 1887 г. Из дво-
рян, сын офицера ВВД, казак ст. Новочеркасской Области Войска Донско-
го. Донской кадетский корпус (1905), Михайловское артиллерийское учи-
лище (1908). Есаул л.-гв. Казачьего полка. Георгиевский кавалер. В январе—
марте 1918 г. в тюрьме в Луганске. В Донской армии; с 1 апреля 1918 г.
участник освобождения Новочеркасска, в апреле 1918 г. командир Бессер-
геновского полка, с 10 мая 1918 г. войсковой старшина, с февраля 1919 г.
полковник, с 6 апреля 1919 г. помощник командира л.-гв. Казачьего полка,
с 5 февраля по 8 июня 1920 г. командующий тем же полком, затем коман-
дир л.-гв. Казачьего полка до эвакуации Крыма (и до 12 декабря 1920 г.).
Ранен в августе и октябре 1919 г., августе и октябре 1920 г. Генерал-майор
(с 4 октября 1920 г.). Был на о. Лемнос. В эмиграции в Югославии и во
Франции, заместитель и затем председатель полкового объединения, пред-
ставитель Донского атамана при РОВС, на ноябрь 1951 г. помощник пред-
седателя объединения л.-гв. Казачьего полка и представитель в Гвардейском
объединении от 3-й гвардейской кавалерийской дивизии, член правления
Союза Георгиевских кавалеров. На декабрь 1963 г. председатель Гвардейско-
го объединения. Умер 2 января 1981 г. в Курбевуа (Франция).
189 Гринев Геннадий Модестович, р. в 1897 г. Из казаков ст. Ново-
черкасской Области Войска Донского. Суворовский кадетский корпус
(1914), Николаевское кавалерийское училище (1915). Офицер 7-го гусар-
ского полка. В Донской армии; с 1918 г. подъесаул, старший офицер 1-й сот-
ни л.-гв. Казачьего полка. Во ВСЮР и Русской Армии до эвакуации Крыма.
Был на о. Лемнос. Есаул. В эмиграции в США, в 1950-х гг. в Нью-Йорке,
редактор журнала «Суворовцы», редактор «Информационного бюллетеня
Объединения лейб-казаков», к 1961 г. в Париже, на 1963 г. представитель
Гвардейского объединения в Австрии. Участник монархического движения,
к 1967 г. сотрудник журнала «Военная Быль». Умер 20 октября 1982 г. в
Мюнхене.
190 Моргунов Александр Степанович, р. в 1898 г. Офицер с 1917 г.
В Донской армии; в начале 1919 г. адъютант командующего войсками, с
июля 1919 г. в 1-й сотне л.-гв. Казачьего полка. Подъесаул, переведен в
459
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
полк 9 марта 1920 г. Ранен в сентябре 1919 г. и октябре 1920 г. Есаул
(10 октября 1920 г.).
191 Краснов Семен Николаевич, р. 13 марта 1893 г. в им. Краснополье
Хоперского округа Области Войска Донского. Из дворян, сын офицера ВВД,
казак ст. Урюпинской (Правоторовской). Племянник П.Н. Краснова. Ни-
колаевское кавалерийское училище (1913). Подъесаул, начальник пулемет-
ной команды л.-гв. Казачьего полка. С января 1918 г. в офицерской казачь-
ей дружине при Донском атамане, в феврале 1918 г. начальник пулеметной
команды бронепоезда (есаул). В Добровольческой армии. Участник 1-го Ку-
банского («Ледяного») похода в Партизанском полку (1-м конном полку).
В Донской армии; с 10 мая 1918 г. командир 1-й сотни 1-го полка 1-й Дон-
ской конной дивизии, с 4 сентября 1918 г. — 1-й сотни л.-гв. Казачьего
полка, с 18 марта 1919 г. войсковой старшина. Ранен в июле 1919 г. В Рус-
ской Армии с августа 1920 г. начальник личного конвоя Главнокомандующего
до эвакуации Крыма. Полковник (28 октября 1920 г.). Был на о. Лемнос,
помощник командира л.-гв. Казачьего полка, с 12 декабря 1920 г. коман-
дир дивизиона того же полка. В эмиграции с 1921 г. в Югославии, с августа
1924 г. в Париже, в 1939 г. выступал в поддержку Великого князя Владимира
Кирилловича. Во время Второй мировой войны начальник отдела управле-
ния делами русских эмигрантов во Франции, затем в казачьих частях гер-
манской армии, начальник штаба Главного управления казачьих войск. Ге-
нерал-майор (с 1944 г.). Выдан в Лиенце 19 мая 1945 г. и вывезен в СССР.
Казнен 16 января 1947 г. в Москве.
192 Воронин Сергей Павлович. Кадет 6-го класса Донского кадетского
корпуса. В конце 1917-го — начале 1918 г. в партизанском отряде полков-
ника Чернецова. В Добровольческой армии. Участник 1-го Кубанского («Ле-
дяного») похода в Партизанском полку, с апреля 1918 г. прапорщик. Юн-
кер Атаманского военного училища до эвакуации Крыма. Был на о. Лемнос,
9 марта 1921 г. выпущен хорунжим в л.-гв. Казачий полк, в 1921 г. в бе-
женском батальоне. Сотник (6 марта 1922 г.). В эмиграции во Франции,
служил 25 лет в Иностранном легионе. Умер 22 октября 1973 г. в Ницце
(Франция).
193 Семилетов Василий Степанович, р. в 1898 г. Из казаков ст. Бого-
явленской Области Войска Донского. Офицер (с 1917 г.). Хорунжий. В Доб-
ровольческой армии. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода. В Дон-
ской армии с 1918 г. в л.-гв. Казачьем полку, сотник. Ранен в августе 1919 г.,
затем подъесаул в пулеметной команде того же полка. В Русской Армии до эва-
куации Крыма. Есаул (3 сентября 1920 г.).
194 Оприц Илья Николаевич, р. 28 марта 1886 г. Из дворян ВВД, сын
тайного советника, казак ст. Усть-Медведицкой. Пажеский корпус (1906).
Полковник л.-гв. Казачьего полка. В Донской армии; с 1 апреля 1918 г. уча-
стник восстания в Новочеркасске, затем помощник командира л.-гв. Ка-
зачьего полка, последний командир того же полка, затем в распоряжении
начальника отделения Генерального штаба ВСЮР. Трижды ранен. Генерал-
майор (26 ноября 1922 г.). В эмиграции в Бельгии, к 1937 г. в Брюсселе;
председатель, на ноябрь 1951 г. также и заведующий музеем объединения
460
БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ
л.-гв. Казачьего полка, председатель Общества ревнителей русской военной
старины. Умер 25 августа 1964 г. в Курбевуа (Франция).
195 Воронин Николай Павлович, р. 14 октября 1889 г. в Новочер-
касске. Сын офицера ВВД, казак ст. Новочеркасской Области Войска Дон-
ского. Донской кадетский корпус, Николаевское кавалерийское училище
(1912). Подъесаул л.-гв. Казачьего полка. В Донской армии; с 1 апреля
1918 г. участник восстания в Новочеркасске, затем командир 6-й сотни в
своем полку 1-й Донской казачьей дивизии; с 1918 г. есаул, с 18 марта
1919 г. войсковой старшина, с 1920 г. начальник хозчасти л.-гв. Казачьего
полка. Ранен в сентябре 1919 г. Полковник (28 октября 1920 г.). Был на
о. Лемнос. В эмиграции на Балканах, к 1938 г. во Франции. Во время
Второй мировой войны в частях Казачьего Стана. Генерал-майор. Выдан в
Лиенце 19 мая 1945 г. и вывезен в СССР.
196 Рыковский Федор Федорович, р. в 1896 г Из казаков ст. Усть-
Белокалитвенской Области Войска Донского. Офицер с 1914 г. Подъесаул
л.-гв. Казачьего полка. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») похода в Пар-
тизанском полку и в 1-м конном полку, затем до сентября 1918 г. коман-
дир сотни в своем полку Донской армии, есаул. Ранен в 1919 г., в 1920 г.
командир конвойной сотни штаба Главнокомандующего до эвакуации Кры-
ма. Был на о. Лемнос: начальник хозяйственной части л.-гв. Казачьего пол-
ка. Осенью 1925 г. в составе Донского офицерского резерва в Болгарии. Пол-
ковник.
197 Агафонов Георгий (Юрий) Николаевич, р. в 1895 г. Из казаков
ст. Гниловской Области Войска Донского. Офицер с 1915 (1916) г. Сотник
л.-гв. Казачьего полка. В Донской армии, ВСЮР и Русской Армии; с 1 апре-
ля 1918 г. участник восстания в Новочеркасске, затем подъесаул, начальник
команды связи в своем полку. Ранен в августе 1920 г. и октябре 1920 г.; до
эвакуации Крыма в госпитале л.-гв. Казачьего полка. Есаул. Эвакуирован на
миноносце «Шарброк».
198 Ротов Михаил Михайлович, р. в 1898 г. Из казаков ст. Новочер-
касской Области Войска Донского. Николаевское кавалерийское учили-
ще (1917). Хорунжий л.-гв. Казачьего полка. В Донской армии; в 1918 г.
в 1-й сотне л.-гв. Казачьего полка, затем сотник. Ранен в марте 1919 г.,
затем подъесаул. Ранен в августе 1920 г. Был на о. Лемнос. Есаул (3 или
8 сентября 1920 г.). В эмиграции к 1938 г. во Франции. Умер 5 января
1969 г. в Виннипеге (Канада).
199 Прокофьев Павел Павлович, р. в 1893 г. в Смоленской губ. Офи-
цер с 1917 г. Корнет. В Донской армии; с 1918 г. хорунжий в л.-гв. Казачь-
ем полку, ранен в 1919 г., затем сотник, начальник команды связи в том же
полку, с 9 марта 1920 г. подъесаул. Есаул (3 сентября 1920 г.). В эмигра-
ции во Франции, на ноябрь 1951 г. казначей объединения л.-гв. Казачьего
полка. Умер 31 января 1984 г. в Шелле (Франция).
200 Реми Александр Владимирович, р. в 1897 г. в Области Войска
Донского. Вольноопределяющийся. В Донской армии в пулеметной команде
л.-гв. Казачьего полка. Ранен в 1919 г., с октября 1919 г. хорунжий (экза-
мен при Новочеркасском военном училище). Сотник (3 сентября 1920 г.).
461
ГАЛЛИПОЛИЙСКАЯ ЭПОПЕЯ
На 10 января 1920 г. в общежитии № 1 в Буюк-Дере (Константинополь).
В Русской Армии до эвакуации Крыма. Был на о. Лемнос. В эмиграции в
Бельгии. Умер 8 апреля 1964 г. в Брюсселе.
201 Ефремов Степан Федорович, р. в 1878 г. Из дворян ВВД. Титуляр-
ный советник, помощник предводителя дворянства Донецкого округа. В Дон-
ской армии с 1918 г., с начала 1919 г. в л.-гв. Казачьем полку. Во ВСЮР и
Русской Армии казначей того же полка до эвакуации Крыма. Был на о. Лем-
нос. В эмиграции во Франции. Делегат Зарубежного съезда 1926 г. Умер в
1942 г.
202 Упорников Николай Николаевич, р. 5 июля 1887 г. Из дворян ВВД,
сын офицера, казак ст. Акишевской Области Войска Донского. Донской ка-
детский корпус, Михайловское артиллерийское училище (1907). Полковник
л.-гв. 6-й Донской казачьей батареи. В Донской армии с декабря 1917 г.; с ян-
варя по 12 февраля 1918 г. начальник личной охраны Донского атамана, ко-
мандир офицерской казачьей дружины при атамане, с марта 1918 г. началь-
ник партизанского отряда, с 28 августа по октябрь 1918 г. начальник отряда
своего имени (бывший отряд полковника Толоконникова), образованного из
бывшей 2-й Донской казачьей пешей дивизии. Остался в Новочеркасске. На
1 января 1919 г. инспектор артиллерии Северо-Западной группы Северного
фронта армии; командир артиллерийского дивизиона 1-й Донской конной
дивизии, с 1920 г. командир 1-го Донского конно-артиллерийского дивизио-
на до эвакуации Крыма. Генерал-майор (9 марта 1920 г.). Был на о. Лемнос,
с мая 1921 г. командир кадра л.-гв. 6-й Донской казачьей батареи. В эмигра-
ции с 1921 г. во Франции, состоял в объединении л.-гв. Конной артиллерии в
Париже. Умер 7 июня 1958 г. в Париже.
203 Впервые опубликовано: Военная Быль. Март—май 1961. № 47—48.
204 Гиацинтов Эраст Николаевич, р. 10 ноября 1894 г. в Царском Селе.
Николаевский кадетский корпус (1912), Константиновское артиллерийское
училище (1914). Штабс-капитан 3-й гренадерской артиллерийской бригады.
В Добровольческой армии с сентября 1918 г. во 2-й батарее 1-го легкого ар-
тиллерийского дивизиона, с февраля 1919 г. на бронепоезде «Генерал Корни-
лов», с августа 1919 г. начальник связи и команды конных разведчиков 2-го ди-
визиона Марковской артиллерийской бригады до эвакуации Крыма. Подпол-
ковник. Служил во французском Иностранном легионе. Окончил политехни-
ческий институт в Праге, затем инженер во Франции, с 1951 г. в США. Член
КИАФ. Умер 18 января 1975 г. в Сиракузах (США).
205 Впервые опубликовано: Ггищинтов Э. Записки белого офицера. М., 1992.
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие....................................................3
Раздел 1
Русская Армия в изгнании. 1920—1923 годы.......................7
В. Лдватц, Н. Львов. Русская Армия на чужбине.................27
Раздел 2
В. Витковский. «Константинопольский поход». Галлиполи, 1921 год.133
В. Павлов. Марковцы в Галлиполи..............................141
Марковцы-артиллеристы в Галлиполи............................144
М Левитов. Корниловцы в Галлиполи............................150
А. Рябинский. Галлиполи.....................................169
В. Кравченко. Дроздовцы в Галлиполи..........................171
Н. Ребиков. Дневник капитана 7-й гаубичной батареи
Дроздовской артиллерийской бригады.........................196
Д Пронин. Мои литературные неудачи...........................202
С. Рясняяский. Галлиполи....................................204
В. Матасов. Конноартиллеристы в Галлиполи....................222
Н. Станюкович. Еще о жизни в Галлиполи.......................234
Раздел 3
Казаки в Чаталдже и на Лемносе в 1920—1921 годах.............237
И. Сагацкий. Лейб-казаки на Лемносе..........................391
И. Сагацкий. Па Лемносе......................................400
Э. Гиацинтов. Крымская эвакуация и остров Лемнос.............411
Комментарии..................................................413