Альманах "Древняя Русь": во времени, в личностях, в идеях. Выпуск 5: К 80-летию профессора Игоря Яковлевича Фроянова - Долгов В.В., Павлов А.П., Дворниченко А.Ю., Майоров А.В., Берёзкин А.В., Джиоева А.Р., Кирпичников А.Н., Кривошеев Ю.В., Дегтярев А.Я., Петров А.В., Соколов Р.А., Филюшкин А.И., Гайденко П.И., Брачев В.С., Белоусов М.С., Сиренов А.В., Алексеев Ю.Г., Иншаков О.В., Приймак Н.И., Котляров Д.А., Дербин Е.Н., Пашин С.С., Зиборов В.К., Костромин К.А., Козловский В.С., Котышев Д.М.. Беликова Т.В., Головко А.Б., Веселов Ф.Н., Грузнова Е.Б., Шорохов В.А., Мещенина А.А., Халявин Н.В., Шапошник В.В., Ляховицкий Е.А., Луняк Е.Н., Кривоноженко А.Ф., Лебедева Г.Е., Гладков А.К.

Белоусов М. С. Русский историк И.Я. Фроянов

Петров А. В. С. Ф. Платонов о новгородском вече

Дворниченко А. Ю. Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси

Иншаков О. В. Русская Правда в русле развивающейся междисциплинарности современного обществознания

Дегтярёв А. Я. Русская правда краткой редакции: к истории рождения

Пашин С. С. Червонорусские параллели к статьям Русской Правды о роте

Зиборов В. К. Игумен Сильвестр и поп Василий — одно лицо

Костромин К. А. Почитание святых при св. князе Владимире по данным храмостроительства

Козловский В. С. Илья Муромец и его время: историография и перспективы изучения образа былинного героя

Долгов В. В. Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»

Филюшкин А. И. Завоевания Ивана Грозного в памяти потомков

Кирпичников А. Н. Полоцк по письменным и археологическим источникам: вариант нового осмысления

Котышев Д. М. Русская земля в X-XII вв.: центр и периферия

Беликова Т. В. Межкняжеские отношения галицко-волынских князей во второй половине XII — начале XIII вв. в терминологии источников

Майоров А. В., Веселов Ф. Н. К атрибуции евфросиньевских печатей с изображением Спасителя из Новгорода и Полоцка

Сиренов А. В. Реликвии владимирских князей

Джиоева А. Р. Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв

Грузнова Е. Б. Об особенностях изучения летописного предания об апостоле Андрее

Шорохов В. А., Мещенина А. А. Поход русов на о. Эгина в 813 году: об одном из историографических мифов военного времени

Халявин Н. В. Явление волхва в Новгороде в 1071 г. в оценках отечественных историков

Котляров Д. А. «Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг

Шапошник В. В. Правительница Елена Глинская и московская элита

Ляховицкий Е. А. Кодификация решений Стоглавого собора в Стоглаве полной редакции и архиерейских наказных грамотах

Павлов А. П. Судьба землевладения рода Годуновых после Смуты

Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А. Преподавание исторической географии России на историческом факультете ЛГУ-СПБГУ за 100 лет

Приймак Н. И. О теоретических аспектах историографических исследований в статье С. Н. Валка «Исторический источник в русской историографии XVIII в.»

Лебедева Г. Е., Березкин А. В. Профессор Иван Иванович Соколов: историк на рубеже двух эпох

Гладков А. К. Король-пантера, Страж закона и Миротворец: образы власти в каролинской политической мысли IX века

Author: Долгов В.В. Павлов А.П. Дворниченко А.Ю. Майоров А.В. Берёзкин А.В. Джиоева А.Р. Кирпичников А.Н. Кривошеев Ю.В. Дегтярев А.Я. Петров А.В. Соколов Р.А. Филюшкин А.И. Гайденко П.И. Брачев В.С. Белоусов М.С. Сиренов А.В. Алексеев Ю.Г. Иншаков О.В. Приймак Н.И. Котляров Д.А. Дербин Е.Н. Пашин С.С. Зиборов В.К. Костромин К.А. Козловский В.С. Котышев Д.М.. Беликова Т.В. Головко А.Б. Веселов Ф.Н. Грузнова Е.Б. Шорохов В.А. Мещенина А.А. Халявин Н.В. Шапошник В.В. Ляховицкий Е.А. Луняк Е.Н. Кривоноженко А.Ф. Лебедева Г.Е. Гладков А.К.

Tags: всеобщая история период феодализма (iv в - 1861 г) история альманах древняя русь

ISBN: 978-5-990459-5-9

Year: 2016

Similar

Альманах "Древняя Русь": во времени, в личностях, в идеях. Выпуск 7: К 60-летию профессора Андрея Юрьевича Дворниченко

Древняя Русь. Альманах №2. Во времени, в личностях, в идеях

Альманах "Древняя Русь": во времени, в личностях, в идеях. Выпуск 6

Древняя Русь. Альманах. Выпуск №1. Во времени, в личностях, в идеях

Text

К 80-летию профессора
Игоря Яковлевича
Альманах
Выпуск 5

ДРЕВНЯЯ РУСЬ
во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюрсосна
€v Xpovw, ev тгроаштта), ev elScl
Альманах
Выпуск 5
К 8о-летию профессора
Игоря Яковлевича Фроянова
Санкт-Петербург
2016
УДК 94(470)
ББК 63.3(2)41-43
Д 73
Рецензенты:
д.и.н. Л. Е. Морозова (Москва)
д.и.н. В. В. Пузанов (Ижевск)
д.и.н. И. О. Тюменцев (Волгоград)
Договор о размещении в Российском индексе научного цитирования
(РИНЦ) №475-08/2014
Рекомендовано к печати Учёным советом Института истории
Санкт-Петербургского государственного университета
Под редакцией д.и.н., проф. А. В. Петрова
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. ПаХаюрысна: ev ХР0РЫ>
ev ттроааитсо, ev eiSei. Альманах, вып. 5: К 8о-летию профессора Игоря
Яковлевича Фроянова / Под ред. д.и.н., проф. А. В. Петрова. - СПб., 2016.
- 519 с.
Альманах «Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. ПаХспорыша:
ev хрогы, ev ттроосотты, ev eiSei» посвящён проблемам изучения древнерусского
прошлого: истории государственных и общественных институтов, христианства
и Русской церкви, истории в лицах, истории идей и повседневности. Рассчитан
на специалистов в области истории, права, богословия, филологии, студентов,
а также всех интересующихся историей Отечества. Пятый выпуск альманаха
посвящен 8о-летнему юбилею профессора, доктора исторических наук Игоря
Яковлевича Фроянова.
ISBN 978-5-9904579-5-9
9 785990 457959
© авторы статей, 2016
Содержание
От редакции................................................7
Белоусов М. С.
Русский историк И.Я. Фроянов...............................8
Список трудов И. Я. Фроянова..............................27
Алексеев Ю. Г.
Две кампании............................................44
Петров А. В.
С. Ф. Платонов о новгородском вече......................47
Дворниченко А. Ю.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси............56
Дербин Е. Н.
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков
белградского круга русской эмиграции (1920-30-е гг.)......82
Иншаков О. В.
Русская Правда в русле развивающейся междисциплинарности
современного обществознания.............................юб
Дегтярёв А. Я.
Русская правда краткой редакции: к истории рождения.....116
Пашин С. С.
Червонорусские параллели к статьям Русской Правды о роте.128
Зиборов В. К.
Игумен Сильвестр и поп Василий — одно лицо...............133
Костромин К. А.
Почитание святых при св. князе Владимире по данным
храмостроительства.......................................143
Гайденко П. И.
К проблеме типологизации монастырей домонгольской Руси (начало) 158
Козловский В. С.
Илья Муромец и его время: историография и перспективы изучения
образа былинного героя...................................177
Долгов В. В.
Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива» 190
Филюшкин А. И.
Завоевания Ивана Грозного в памяти потомков..............213
Кирпичников А. Н.
Полоцк по письменным и археологическим источникам:
вариант нового осмысления..............................224
Котышев Д. М.
Русская земля в Х-ХП вв.: центр и периферия............233
Беликова Т. В.
Межкняжеские отношения галицко-волынских князей
во второй половине XII — начале XIII вв. в терминологии источников 253
Головко А. Б.
Половецкий фактор в политической жизни Юго-Западной Руси
(вторая половина XII — первая половина XIII в.)........260
Майоров А. В., Веселов Ф. Н.
К атрибуции евфросиньевских печатей с изображением Спасителя
из Новгорода и Полоцка.................................273
Сиренов А. В.
Реликвии владимирских князей...........................286
Джиоева А. Р.
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв..........295
Грузнова Е. Б.
Об особенностях изучения летописного предания об апостоле Андрее 322
Шорохов В. А., Мещенина А. А.
Поход русов на о. Эгина в 813 году: об одном из историографических
мифов военного времени.................................339
Халявин Н. В.
Явление волхва в Новгороде в 1071 г.
в оценках отечественных историков......................351
Брачев В. С.
Великие Минеи Четии, собранные митрополитом Макарием.
К истории публикации (1868-1917).......................367
Котляров Д. А.
«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг...................377
UlanouiHUK В. В.
Правительница Елена Глинская и московская элита........395
Ляховицкий Е. А.
Кодификация решений Стоглавого собора в Стоглаве полной редакции
и архиерейских наказных грамотах.......................410
Луняк Е. II.
Роль украинского казачества в русской Смуте
(по свидетельствам французских авторов XVII-XVIII вв.).427
Павлов А. П.
Судьба землевладения рода Годуновых после Смуты........433
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
Преподавание исторической географии России
на историческом факультете ЛГУ-СПБГУ за 100 лет........447
Приймак II. И.
О теоретических аспектах историографических исследований
в статье С. Н. Валка «Исторический источник
в русской историографии XVIII в.»......................468
Лебедева Г. Е., Березкин А. В.
Профессор Иван Иванович Соколов: историк на рубеже двух эпох... .476
Гладков А. К.
Король-пантера, Страж закона и Миротворец:
образы власти в каролинской политической мысли IX века.489
Аннотации статей.......................................500
Сведения об авторах....................................515
Принятые сокращения
БЛДР - Библиотека литературы Древней Руси
ВИМАИВиВС - Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и
войск связи
ВМЧ - Великие Минеи Четии, собранные митрополитом Макарием.
ГВНП - Грамоты Великого Новгорода и Пскова
ГИМ - Государственный исторический музей
ГММК / ГИКМЗ / ГМЗМК - Государственный историко-культурный музей-
заповедник "Московский Кремль"
ГРМ - Государственный Русский музей
ГЭ - Государственный Эрмитаж
КСИА - Краткие сообщения института археологии
КСИА - Краткие сообщения Института археологии
КСИИМК - Краткие сообщения Института истории материальной культуры
ЛЗАК - Летопись занятий Археографической комиссии
МИА - Материалы и исследования по археологии СССР
Н1Л - Новгородская первая летопись
ПВЛ - Повесть временных лет
ПЗАК - Протоколы заседаний Археографической комиссии
ПСРЛ - Полное собрание русских летописей
РГАДА - Российский государственный архив Древних актов
РГБ. НИОР - Научно-исследовательский отдел рукописей Российской
государственной библиотеки
РИБ - Русская историческая библиотека
РИО - Русское историческое общество
РНБ. ОР - Отдел рукописей Российской национальной библиотеки.
ТОДРЛ - Труды отдела древнерусской литературы
Чтения ОИДР - Чтения в Обществе истории и древностей российских при
Московском университете,
вол. - волость
дер. - деревня
кн. - князь
пуст, (пустт.) - пустошь (пустоши)
ст. - стан
сц. - сельцо
у. - уезд
четв. - четверть
ОТ РЕДАКЦИИ
Уважаемые коллеги и читатели!
Пятый выпуск альманаха «Древняя Русь во времени, в личностях в идеях» —
юбилейный. Редакция далека от мысли, что каждая цифра, кратная пяти, обозначает
юбилей. В данном случае речь о другом — альманах содержит статьи, написанные колле-
гами, учениками, друзьями и почитателями известного историка, доктора исторических
наук, профессора Игоря Яковлевича Фроянова, которому 22 июня 2016 года исполнится
8о лет. Этот сборник — приношение авторов юбиляру.
Игорь Яковлевич Фроянов — яркий деятель отечественной исторической науки,
и мало найдется людей, равнодушно относящихся к его научному и публицистическому
творчеству. Кроме того, он относится к числу тех ученых, которые смогли внести значи-
тельный вклад в теоретическое осмысление истории. После появления трудов Игоря Яко-
влевича невозможно, изучая древнюю и новую русскую историю, не замечать его выво-
дов. Данные соображения укрепляют в убеждении, что подобный подарок мэтру будет
знаком признания его вклада в науку и благодарностью за этот вклад.
Авторы сборника — ученики и ученики учеников И. Я. Фроянова, друзья и колле-
ги учёного. Все они — очень разные. Темы их исследований различны, различен и стиль
их работ. Они могут не соглашаться друг с другом. Но их всех сплачивает желание сделать
Игорю Яковлевичу приятный памятный подарок. Составители сборника исходили из
признания плюралистического характера современной историографической культуры, из
того, что наука История «есть сумма всех возможных историй, всех подходов и точек зре-
ния — прошлых, настоящих и будущих»1. И мы убеждены, что на фоне историографиче-
ского разноцветья ярко выделяются труды Игоря Яковлевича Фроянова, а его имя остаёт-
ся одним из символов научного направления, объединяющего целую плеяду историков
Древней Руси — прошлых, настоящих и будущих.
Статьи в сборнике, в целом посвященном проблематике истории Русского сред-
невековья, скомпонованы не хаотично. Мы старались, насколько возможно, группировать
близкие материалы. В сборнике вы найдете прежде всего статью о самом Игоре Яковле-
виче и наиболее полный на сегодняшний день список его работ. Кроме того, здесь есть
важное в нравственно-философском плане эссе проблемно-исторического характера, ста-
тьи, посвященные глобальным историографическим проблемам, статьи о Русской Правде
и, шире, — на источниковедческие темы. Несколько статей связаны с церковно-
исторической проблематикой. Опубликованы исследования, посвящённые восприятию
потомками исторических образов, работы об исторической памяти, о роли географиче-
ского фактора в истории. Своё место занимают статьи, посвященные артефактам и сим-
волам прошлого, частным историографическим вопросам и статьи, касающиеся истории
XVI-XVII веков — кануна перехода России в Новое время. Многие из поднятых авторами
вопросов ранее изучались и Игорем Яковлевичем Фрояновым. Многие из них по-
прежнему изучаются в русле тех наработок, которые сделал этот замечательный ученый.
Данный выпуск альманаха был бы невозможен, если бы не солидарность ученых,
приславших свои статьи. За это им низкий поклон. Мы глубоко признательны нашим ре-
цензентам — Л. Е. Морозовой, И. О. Тюменцеву, В. В. Пузанову — за поддержку. Отдель-
ные слова благодарности хотелось бы произнести в адрес А. X. Даудова, В. В. Шишкина,
П. Ю. Белкиной, Н. В. Штыкова, А. С. Кибиня, оказавших разнообразную помощь в под-
готовке сборника к печати.
«Юбилейность» настоящего выпуска лишний раз подчеркивает: наше издание,
как всегда, открыто к сотрудничеству. Поэтому хотелось бы снова и снова призвать коллег
к активному участию в его жизни.
1 Бродель Ф. История и общественные науки. Историческая длительность // Философия
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 8-26
------------------------------------
Белоусов M. С.
Русский историк И.Я. Фроянов
22 июня 2016 года Игорю Яковлевичу Фроянову исполняется 8о лет. Юби-
лей ученого — традиционный повод для друзей, коллег и учеников задуматься о до-
стижениях юбиляра. Заслуги и успехи И.Я. сложно переоценить. На сегодняшний
день он один из наиболее признанных специалистов по истории России. И.Я. воспи-
тал целую плеяду крупных ученых. Едва ли у нас в стране найдется еще один иссле-
дователь, подготовивший «целый выводок завкафов» — как он сам их по-отечески
называет. Если же говорить языком сухих цифр, на счету у И.Я. 18 кандидатов наук,
из них шесть впоследствии стали докторами наук, четыре занимают должности за-
ведующих кафедрами, один был деканом факультета.
Создание новой концепции нашей древней истории и образование на ее
базе ведущей научной школы — вот ключевое достижение И.Я. Как это удалось
сделать? Ответить на этот вопрос в масштабах одной статьи не просто. Здесь нуж-
но крупное исследование на границе историографии, устной истории и антропо-
логии науки. Хотя бы лишь для того, чтобы обобщить все написанное о И.Я.
Первый биографический очерк появился к его бо-летнему юбилею.
К этой знаменательной дате был подготовлен фундаментальный сборник, кото-
рый открывает статья, написанная коллективом авторов — Ю.Г. Алексеевым,
В.М. Воробьевым, А.Ю. Дворниченко, А. Я. Дегтяревым, А.М. Панченко1. Работа
выполнена в духе вступительных статей: исследователи шаг за шагом знакомят
читателя с основными вехами жизни и творчества ученого. 65-летие было отме-
чено появлением двух биографических очерков: В.В. Пузанова2 — в юбилейном
сборнике, и Ю.Г. Алексеева3 — в фундаментальном издании основных работ И.Я.
по истории Древней Руси. Два упомянутых автора объединили свои усилия в рабо-
те над вступительной статьей для издания, подготовленного в честь 70-летия И.Я4.
В обозначенных работах не стоит усматривать исключительно дань тра-
диции, согласно которой принято юбилейный сборник начинать с биографии
виновника торжества. Они стали важной вехой осознания непростого жизненно-
1 Панченко А.М., Дегтярев А.Я., Алексеев Ю.Г., Воробьев В.М., Дворниченко А.Ю.
Игорь Яковлевич Фроянов (страницы жизни и творчества русского ученого) // Средневе-
ковая и новая Россия: сб. науч, статей. К бо-летию профессора Игоря Яковлевича Фроя-
нова. СПб., 1996. С. 5-25.
2 Пузанов В.В. К 65-летию И.Я. Фроянова // Исследования по русской истории. К 65-
летию И.Я. Фроянова / Отв. ред. В.В.Пузанов. СПб.; Ижевск, 2001. С. 3-16.
3 Алексеев Ю.Г. За отечество свое стоятель // Фроянов И.Я. Начала русской истории.
Избранное. М., 2001. С. 5-18.
4 Алексеев Ю.Г., Пузанов В.В. Проблемы истории средневековой Руси в трудах
И.Я. Фроянова // Исследования по русской истории и культуре. Сборник статей к 70-
летию профессора Игоря Яковлевича Фроянова / Отв. ред. Ю.Г Алексеев, А.Я. Дегтярев,
В.В. Пузанов. М., 2006. С. 3-23.
Белоусов М. С.
оО
го пути и тернистой научной карьеры И.Я. Именно эти публикации заложили
основу дальнейшего осмысления и исследования вклада И.Я. в разработку
нашей истории. Но от юбилея к юбилею биографические факты не меняются,
восприятие научной концепции и отношение к фигуре ученого также остаются
прежними. Это обстоятельство у каждого следующего биографа не может не со-
здать ощущения «исписанности» темы. Поэтому не случайно в 2011 году в оче-
редном юбилейном сборнике А. Ю. Дворниченко использует иной подход к
написанию вступительной статьи: объектом изучения становится историография
Древней Руси и место в ней научного наследия И.Я.5, а не его биография.
Таким образом, можно говорить о том, что постепенно исследование био-
графии ученого перерастает в разработку историографии Киевской Руси советско-
го и постсоветского периодов. На первый план начинают выдвигаться вопросы
возникновения и развития научной школы. Этому посвящены критическая работа
А.В. Журавеля5 6 * и статьи А.В. Петрова?, В.В. Пузанова8, В.В. Долгова9, а также об-
ширный раздел в монографии А.Ю. Дворниченко10 11. В рассматриваемых работах
авторы затрагивают близкие темы: как возникла научная школа, каковы ее отли-
чительные черты и, что самое главное, в каком направлении она развивается?
Отметим, что биография И.Я. стала научной проблемой и для другого
жанра исследований. В.С. Брачев, специалист по «академическому делу», рас-
смотрел происходившее на историческом факультете в 2000-2001 гг. в несколь-
ких монографиях11. «Травля русских историков», «Опасная профессия — историк»
— такие заглавия В.С. Брачев дает работам, в которых под одной обложкой шту-
дируются биографии С.Ф. Платонова, Е.В. Тарле и И.Я. Фроянова. Элементы пуб-
лицистичности и морализаторства не обесценивают глубокую фундированность и
скрупулезность проведенного исследования. Но стремление автора представить
5 Дворниченко А.Ю. И.Я. Фроянов — исследователь Киевской Руси // Труды Историче-
ского факультета Санкт-Петербургского университета. СПб., 2011. Вып. 6: Русские древно-
сти. К 75-летию профессора И. Я. Фроянова. С. 5-22.
6 Журавель А.В. О школе И.Я. Фроянова: размышления о будущем (неопубликованная
статья с двумя дополнениями) // Сборник Русского исторического общества. Т. 11 (159):
Правда истории. М., 2011. С. 342-361.
? Петров А.В. Об одной публикации в № 11 (159) «Сборника Русского исторического
общества» // Вести. Удмуртского ун-та. 2013. Серия 5: История и Филология. Вып. 1.
С. 140-141.
8 Фроянов И.Я., Пузанов В.В., Халявин Н.В., Долгов В.В., Котляров ДА. Школа про-
фессора И.Я. Фроянова в Удмуртии: диалектика формирования регионального научного
сообщества // Наука в УГПИ—УдГУ: история, современное состояние, перспективы. Ма-
териалы научной конференции. Ижевск, 2011. С. 140-154; Пузанов В.В. Феномен
И.Я. Фроянова и отечественная историческая наука // Фроянов И.Я. Загадка Крещения
Руси. М., 2007. С. 5-36.
9 Долгов В.В. Концепция И.Я. Фроянова в современной исторической науке: к вопросу
о способах ведения дискуссий // Труды Исторического факультета Санкт-Петербургского
университета. Вып. 6. С. 23-30.
10 Дворниченко А.Ю. Зеркала и химеры. О возникновении древнерусского государства.
СПб.; М., 2014.
11 Брачев В.С. Опасная профессия — историк. СПб., 2005; Его же. Травля русских исто-
риков. М., 2006.
Русский историк И.Я. Фроянов
О С4 ----------------------------------------------------------
ситуацию как конфликт протагониста и всего окружающего мира наводит на
мысль о некоторой идеализированности взгляда.
Скажем несколько слов и об Источниковой базе, как у нас сейчас принято
говорить. Она вполне традиционна для исследования подобного рода: произве-
дения юбиляра, газетные статьи и рассказы коллег. Но среди используемых ис-
точников стоит выделить мемуары самого И.Я. — небольшой очерк о первых го-
дах его научной карьеры, размещенный в недавно подготовленном сборнике
воспоминаний преподавателей исторического факультета СПбГУ12. Именно из
этого рассказа мы узнаем ответ на первый и наиболее интересный вопрос: как и
когда И.Я. решил посвятить себя служению музе Клио?
Во время срочной службы в рядах Советской армии... В библиотеке не-
большого западноукраинского городка в руки попалась книга Б.Д. Грекова «Ки-
евская Русь». Насколько удивительно и колоритно звучит этот рассказ в наши
дни. Солдат-призывник в библиотеке — такой была Советская армия. Книга со-
временного на тот момент историка в библиотеке райцентра — такой была обра-
зовательная система в СССР. В 1958 г. И.Я. поступает на историко- филологиче-
ский факультет Ставропольского педагогического института. В годы учебы за-
нимается у В.А. Романовского. Именно первый учитель поможет с первыми ша-
гами в науке.
Будучи студентом, И.Я. пишет стостраничный реферат «Челядь и холопы
в Киевской Руси». Летом 1963 г. он с дипломом о высшем образовании и реко-
мендательными письмами от В.А. Романовского отправляется в Москву. Во всех
ведущих центрах (Институте истории, Историко-Архивном институте и Истфаке
МГУ) оказывается, что вакантные места в аспирантуре отсутствуют. После пер-
вой неудачи И.Я. едет в Ленинград, но и здесь та же неутешительная картина —
одно место и на него уже есть претендент, ученица А.Л. Шапиро. Тем не менее
И.Я. решает участвовать в конкурсе. Перед отъездом домой оставляет свой рефе-
рат для А.Л. Шапиро. А вернувшись через месяц для сдачи вступительных экза-
менов, он узнает приятную новость: и А.Л. Шапиро, и В.В. Мавродин высоко
оценили реферат... Так в аспирантуру появилось второе место.
...Поступление, мытарства с переездом, обустройство в петергофском
общежитии — наверное, все это было непростым испытанием. Но мечта начина-
ла сбываться: И.Я. в 27 лет поступает в аспирантуру на исторический факультет
ЛГУ, а его научным руководителем становится В.В. Мавродин — мэтр нашей
древней истории, в то время заведующий кафедрой истории СССР и декан.
Всматриваясь в темы первых статьей и кандидатской диссертации, нельзя
не удивиться их широте и панорамности. «О рабстве в Киевской Руси»13 14, «Кресть-
яне-данники»^ — это исследования не маститого профессора, а все еще молодого
и начинающего ученого. И.Я. берет отдельные категории зависимого населения и
12 Фроянов И.Я. Избрание стези историка // Наш дом на Менделеевской, 5: воспоми-
нания универсантов-историков. СПб., 2015. С. 148-160.
13 Фроянов И.Я. О рабстве в Киевской Руси // Вести. Ленингр. ун-та. № 2. 1965. Вып. 1.
С. 83-93.
14 Фроянов И.Я. Крестьяне-данники на Руси Х-ХП вв. // Тезисы докладов и сообщении
восьмой (московской) сессии симпозиума по аграрной истории Восточной Европы (сен-
тябрь 1965 г.). М., 1965. С. 12-13.
Белоусов М. С.
оО
рассматривает их положение на панораме всей истории Киевской Руси. Он не
стремится только что-то уточнить, что-то скорректировать, а с первых шагов в
науке пытается решать крупные научные проблемы. И в молодости, и в дальней-
шем он практически не писал статей по частным вопросам, тщательно избегая уз-
ких тем и второстепенных выводов. Другой немаловажный момент — И.Я. еще в
студенческие годы выбрал одну из наиболее исследованных страниц нашей исто-
рии и страстно добивался права заниматься именной этой проблематикой. Его не
смущала изученность сюжета, он был готов предложить новые наблюдения. Как
это контрастирует с положением в науке на сегодняшний день!..
В июне 1966 года проходит обсуждение кандидатской диссертации И.Я.
на заседании кафедры истории СССР. Спустя некоторое время В.В. Мавродин
предлагает ему начать работу на историческом факультете. И.Я. приступает к
ней с 1 сентября 1966 года, а 17 ноября успешно защищает диссертацию на тему
«Зависимое население на Руси IX-XII вв. (челядь, холопы, данники, смерды)»^.
Как пишет сам ученый в воспоминаниях, тогда «начинался новый этап научного
пути» и «всеми успехами на этом пути» он был обязан «прежде всего своему
учителю Владимиру Васильевичу Мавродину — человеку исключительной доб-
роты, мудрому Наставнику и Водителю»15 16 17.
Новый этап, о котором говорит И.Я. в своих воспоминаниях, продолжал-
ся до начала 1980-х и ознаменовался написанием киевской трилогии, а именно
монографий, посвященных социально-экономической1?, социально- политиче-
ской18 истории и развитию отечественной историографии19 Древней Руси. Перед
нами три книги — три кита концепции И.Я. У каждой из этих работ есть соб-
ственная интересная история. Первая из них, написанная в качестве докторской
диссертации, была завершена к 1973 году. Работа вызвала бурную дискуссию как
в ходе самой защиты, так и впоследствии в печати. В следующем после защиты
году она была опубликована в сокращенном виде, а окончательно и без купюр
вышла в свет только в 1999 году.
«Очерки социально-экономический истории» представляют собой тон-
кий и скрупулезный анализ хозяйственных отношений времен Древней Руси.
Обратим внимание, что инструментарий, используемый исследователем, явля-
ется вполне традиционным для историка-марксиста. И.Я. рассматривает хозяй-
ственные уклады: феодальный, рабовладельческий и общинный. Предшеству-
ющая историография считала первый из них господствующим. И.Я. не находит
для этого достаточных доказательств. Вывод революционен для советской исто-
риографии: основу хозяйства Древней Руси составлял труд свободных общинни-
ков. Этот вывод выражен одной из самых цитируемых в отечественной историо-
графии фраз: «вотчины были островками в море свободного общинного земле-
владения». Сколько раз из самых различных уст она впоследствии прозвучала,
сколько монографий, статей и даже учебников она украшает!
15 Фроянов И.Я. Зависимое население на Руси IX-XII вв.: (челядь, холопы, данники,
смерды): дис.... канд. ист. наук. Л., 1966.
16 Фроянов ИЯ. Избрание стези историка // Наш дом на Менделеевской, 5... С. 16о.
17 Фроянов ИЯ. Киевская Русь. Очерки социально-экономической истории Л., 1974.159 с.
18 Фроянов ИЯ. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. Л., 1980. 256 с.
19 Фроянов ИЯ. Киевская Русь. Очерки отечественной историографии. Л., 1990. 328 с.
Русский историк И.Я. Фроянов
о О ---------------------------------------------------------
Защита этой работы «стала настоящим праздником науки, где царила
атмосфера открытого научного состязания и глубокого взаимного уважения»20.
О ходе защиты дают представления отзывы оппонентов, опубликованные вместе
с полным текстом работы в 1999 г.21 Листая тексты выступлений, мы видим, что
ни один из историков напрямую не согласился с выводами диссертанта. Отзыв
академика Л.В. Черепнина носил явно отрицательный характер, он так и сказал:
«Меня концепция И.Я. Фроянова не убедила»22. Тем не менее, все оппоненты
сошлись на утверждении, что работа написана на высоком профессиональном
уровне и диссертант заслуживает степени доктора исторических наук.
Характер замечаний во многом указал дальнейший вектор развития.
Изучив социально-экономический базис, И.Я. приступил к исследованию обще-
ственного строя. Тогда, в середине 1970-х годов, для И.Я. это была совершенно
новая тема. Все прежние исследования были связаны с социально- экономиче-
ской историей и категориями зависимого населения. Были работы по истории
возникновения городов и по историографии, но сюжетов вечевого народовла-
стия и политических отношений И.Я. практически не касался. Тем не менее, пе-
реход от изучения «базиса» к исследованию «надстройки» совершенно ясно со-
ответствовал марксистским принципам постижения истории.
Новая работа появилась в 1980 г. под названием «Киевская Русь. Очерки
социально-политических отношений». На страницах этой книги привычные и
знакомые для советской науки древнейшие политические институты преобража-
ются. Князь из монарха превращается в общинного чиновника. Бояре из аристо-
кратов становятся политическими лидерами, органически связанными с народ-
ной средой. А главным политическим институтом земель Древней Руси становит-
ся вече — народное собрание. И.Я. полностью разрывает с монархической концеп-
цией Древней Руси и предлагает своему читателю народную историю. Именно
«людье» оказывается главным персонажем, творцом и двигателем исторического
процесса. Сложно себе представить более марксистский взгляд на историю.
Но именно эта работа стала поводом для нападок в печати и обвинений в
отходе от марксизма. На исследования И.Я. появляются критические рецензии в
ведущих научных журналах той поры — «Вопросах истории» и «Истории СССР»23.
Историк оказывается под прессом административного давления. Именно поэтому
следующая работа из киевской трилогии («Очерки историографии») так и не была
опубликована в те годы. Исследование было завершено к 1982 году и значилось в
20 Брачев В.С., Дворниченко А.Ю. Кафедра русской истории Санкт-Петербургского
университета (1834-2004). СПб., 2004. С. 301.
21 Фроянов И.Я. Киевская Русь. Главные черты социально-экономического строя. СПб.,
1999- 372 с.
22 Там же. С. 326.
23 Пашуто В.Т. По поводу книги И.Я. Фроянова «Киевская Русь. Очерки социально-
политической истории» // Вопросы истории. 1982. №9. С. 174-178; Свердлов М.Б., Ща-
пов Я.Н. Последствия неверного подхода к исследованию важной темы // История СССР.
1982. №5. С. 178-186; Лимонов Ю.А. Об одном опыте освещения истории Киевской Руси.
Летописи и «исторические построения» в книге И.Я. Фроянова // История СССР. 1982.
№5. с. 173-178.
Белоусов М. С.
оО
плане издательства на 1983 год, но прямое вмешательство московских оппонентов
сделало свое дело — монографию опубликовали только в 1990 г.24
В этом исследовании И.Я. фокусирует внимание на анализе воззрений ис-
ториков на ключевые проблемы древнерусской истории: древнерусская народ-
ность, категории зависимого населения, характер социально-экономических и со-
циально-политических отношений. Судьба сыграла с этой монографией злую
шутку, но из-за этого ее значение едва ли стоит недооценивать. Монография ста-
нет отображением одной из характернейших черт петербургской исторической
школы — глубокого внимания к историографии. Умение решать научные пробле-
мы историографическими методами — ключевая особенность научного стиля И.Я.
Значение и роль В.В. Мавродина в творческой судьбе И.Я. можно считать
отдельной научной проблемой. Неискушенный исследователь может поддаться
соблазну противопоставить научное творчество учителя и ученика. А.В. Жура-
вель так и пишет: «Исторические концепции Мавродина и Фроянова существен-
но различаются». Если рассматривать только монографии и оценивать ретро-
спективно — с этим утверждением сложно поспорить. Но, как нам представляет-
ся, предметом для анализа должен быть весь компендиум сочинений авторов.
И рассматриваться они должны хронологически, а не post factum все и сразу.
Немаловажным обстоятельством является не только творческая, но и личная
биография историка. В.В. Мавродин начинал свою научную карьеру, когда на
факультете каждые полгода появлялся новый декан, а его предшественника тем
временем ставили к «стенке». В начале 1950-х годов В.В. Мавродин, уже декан и
заведующий кафедрой истории СССР, подвергся агрессивной проработке и был
на время уволен с факультета.
Талантливому историку пришлось адаптироваться к реалиям советской
науки сталинской эпохи. Выступить с концепцией, расходящейся с официаль-
ной, — значило бы поставить крест на своей карьере, а может быть и жизни. Как
емко отметит А.Ю. Дворниченко: «ничего он поделать тут не мог... Таково было
время »25. Будущий исследователь этой темы еще придет к выводу: многое из то-
го, что хотел и мог написать В.В. Мавродин, не позволили обстоятельства. По его
произведениям разбросано множество намеков, которые затем станут составной
частью концепции его ученика. В.В. Мавродин, исключительно в силу админи-
стративных причин не имея возможности противостоять сложившемуся взгляду
на историю Киевской Руси, приложил огромные усилия для возникновения
концепции И.Я.
За период 1963-1980 гг. у И.Я. вышло 52 работы, из них в соавторстве
с В.В. Мавродиным было написано 16 статей. В.В. Мавродин выступал ответствен-
ным редактором исторической серии «Вестника ЛГУ» и большинства факультет-
ских сборников, где оказывались статьи И.Я. Естественно, две изданные на тот
момент монографии были подготовлены под редакцией В.В. Мавродина. Приве-
денные цифры четко указывают: большинство работ этого периода было создано
либо совместно с В.В. Мавродиным, либо при его поддержке и участии. Учитель
24 Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки отечественной историографии. Л., 1990. 328 с.
25 Дворниченко А.Ю. Владимир Васильевич Мавродин: страницы жизни и творчества.
СПб., 2001. С. 27.
Русский историк И.Я. Фроянов
стремился всесторонне помогать своему ученику, в одних случаях работая сов-
местно над злободневной темой, в других — поддерживая научным авторитетом.
Не меньшее значение в научной карьере И.Я. сыграла и поддержка со
стороны Ю.Г. Алексеева. Следует отметить, что основой этого сотрудничества
стали очень близкие и взаимодополняющие представления о генезисе феода-
лизма в России. Согласно Ю.Г. Алексееву, темпы развития феодального уклада
не стоит переоценивать, характеристика «раннефеодальный» вполне примени-
ма для эпохи XV века26. А значит, эти наблюдения косвенно подтверждают вы-
воды докторской диссертации И.Я. В последующий период научное сотрудниче-
ство перейдет на новый уровень: после смерти В.В. Мавродина именно
Ю.Г. Алексеев станет выступать ответственным редактором большинства моно-
графий И.Я.
Рассматриваемый период творчества И.Я. интересен еще одной чертой.
В это время он активно участвует в конференциях и научных мероприятиях. Еще
в студенческие годы благодаря помощи В.А. Романовского он посещает Всесо-
юзное совещание историков в Москве (декабрь 1962 г.). Уже работая в Универси-
тете, участвует в восьмой (сентябрь 1965 г.), двенадцатой (октябрь 1970 г.), три-
надцатой (сентябрь 1971 г.) и четырнадцатой (сентябрь 1972 г.) сессиях Межрес-
публиканского симпозиума по аграрной истории Восточной Европы; выступает
на конференциях, посвященных Фридриху Энгельсу (1972 г.) и средневековой
культуре Средней Азии (1977 г.).
Впоследствии И.Я. практически откажется от участия в подобных меро-
приятиях. Не раз приходилось слышать, что подобная политика будет продикто-
вана нежеланием оказаться в эпицентре дискуссии с московскими оппонентами.
Мне кажется, разгадку стоит искать в другом. Для академического стиля И.Я. ха-
рактерна основательность, сосредоточенность, фундированность выводов.
Он всегда избегал поверхностных наблюдений. Наши конференции и тогда,
и сейчас были скорее мероприятиями общественными. Они давали возможность
познакомиться и пообщаться с коллегами из других городов. Но истинные науч-
ные дискуссии все-таки велись на страницах журналов. Представляется наибо-
лее вероятным, что И.Я. сократил свое участие в научных форумах, просто пото-
му что не хотел «впустую тратить время»...
Появление очерков социально-политической истории в 1980 г., избрание
деканом исторического факультета в 1982 г. открывают новую страницу в био-
графии И.Я. Написанная в предшествующие годы киевская трилогия стала эски-
зом для создания широкомасштабной картины истории Древней Руси. В этих
трех монографиях обозначены и доказаны концептуальные основы взгляда И.Я.
на эпоху IX-XII веков. Дальнейшая логика развития идеи — процесс не простой.
Уже решены ключевые и рубежные проблемы. Следующий шаг — концепцию
необходимо апробировать на частных вопросах... Перейти от «односторонних»
(по Гегелю) определений к всеобъемлющим!
Подобный труд непосилен для одного человека... В начале 1980-х гг. И.Я.
начинает формировать научную школу. Первым учеником становится А.Ю. Двор-
ниченко. Он учился на факультете в 1975-1980 гг. и занимался у В.В. Мавродина.
26 Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси XV-XVI вв.
Переяславский уезд. М.; Л., 1966.
с.
Белоусов М. С.
После окончания университета А.Ю. Дворниченко поступает в аспирантуру, и его
научным руководителем становится И.Я. Темой кандидатской диссертации была
выбрана история общин Смоленской и Полоцкой земель. Подобная тематика вы-
глядела чрезвычайно выигрышно: ведь развитие социально-политических отно-
шений этого региона имеет много общих черт с историей Новгорода и Пскова.
На наличие вечевых отношений в последних никто бы не смог посягнуть. Диссер-
тант так впоследствии охарактеризует задачу, которая перед ним стояла: «Диссер-
тация должна была подтвердить на локальном, но ярком материале бытование
городов-государств в Киевской Руси»2?. А.Ю. Дворниченко успешно справился с
этой задачей: защита ученика оказалась под стать защите учителя — острой и дис-
куссионной. Один из оппонентов (Л.В. Алексеев) даст не просто отрицательный
отзыв. Этот отзыв не будет содержать «той самой чудесной заключительной фор-
мулы, которую даже Л.В. Черепнин употребил на защите докторской диссертации
И.Я. Фроянова»27 28. Вот они, подлинные «Бои за Историю»!
В 1980 г. начнет функционировать спецсеминар И.Я. Он сразу же при-
влечет к себе внимание студентов. С первых дней студенчества в нем начнет за-
ниматься Ю.В. Кривошеев29 30. В 1988 г. он защитит диссертацию по истории соци-
альной борьбы в Северо-Восточной Русиз°. Тогда же в спецсеминаре И.Я. по-
явится А.В. Петров. Он поступил на вечернее отделение в 1979 г. и первую курсо-
вую написал под руководством А.Я. Дегтярева. Именно А.Я. Дегтярев, покидая
факультет, посоветовал И.Я. присмотреться к талантливому молодому человеку.
В 1990 г. А.В. Петров защитит диссертацию по социально-политической борьбе в
Великом Новгороде31 * зз. Тогда же, в конце 1980-х — начале 1990-х годов, увидят
свет работы еще нескольких учеников И.Я.: В.В. Пузанова — по историографии
княжеского хозяйстваз2, Т.В. Беликовой — по древней истории Юго-Западной
Русизз, И.Б. Михайловой — о малых городах Юга34.
Беглый обзор тем, которыми занимались ученики И.Я., показывает, что
в центре внимания исследователя и его школы в этот период была история от-
дельных земель. Вершиной этих занятий можно считать монографию «Города-
государства Древней Руси»з5? появившуюся в 1988 году. Она состоит из ю очерков:
один из них посвящен историографии проблемы, второй — предыстории городов-
27 Дворниченко А.Ю. Городская община Верхнего Поднепровья и Подвинья в X-XV вв.
М., 2013. С. 15.
28 Там же. С. 18.
29 Кривошеев Ю.В. «Ты должен быть полностью поглощен научными занятиями» //
Наш дом на Менделеевской, 5... С. 316.
30 Кривошеев Ю.В. Социальная борьба в Северо-Восточной Руси в XI — начале XIII в. :
автореф. дис.... канд. ист. наук. Л., 1988.16 с.
31 Петров А.В. Социально-политическая борьба в Новгороде XII-XIII вв.: автореф.
дис.... канд. ист. наук. Л., 1990. 22 с.
32 Пузанов В.В. Княжеское землевладение и хозяйство на Руси Х-ХП вв. в русской ис-
ториографии XVIII — начала XX в.: дис.... канд. ист. наук. Л., 1989.
зз Беликова Т.В. Княжеская власть и боярство юго-западной Руси в XI — начале XIII в.:
автореф. дис.... канд. ист. наук. Л., 1990.17 с.
34 Михайлова И.Б. Малые города южной Руси в VIII — середине XIII в. : автореф. дис.
... канд. ист. наук. СПб., 1993.18 с.
35 Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Города-государства Древней Руси. Л., 1988. 269 с.
Русский историк И.Я. Фроянов
О С>
государств, а остальные восемь рассматривают эволюцию общинных институтов
в различных землях Древней Руси. В содержании работы получили отражения
предшествующие исследования: очерк о городах IX-X вв. представлен в моногра-
фии И.Я. о социально-политических отношениях, разделы о Полоцкой и Смолен-
ской текстуально близки кандидатской диссертации А.Ю. Дворниченко.
Эта работа стала переломной для развития и эволюции концепции.
Ни один современный исследователь Древней Руси не может оставить незаме-
ченными представленные выводы. Наверное, когда-нибудь в будущем история
создания этой монографии станет самостоятельной научной проблемой. Обычно
при внимательном чтении работ, созданных совместно, не составляет большого
труда выделить фрагменты, написанные каждым конкретным автором. С «Горо-
дами-государствами» прямо противоположная ситуация. В отечественной исто-
риографии едва ли найдется еще один пример подобного коллективного науч-
ного творчества: где мысли и наблюдения одного являются плоть от плоти про-
должением дум другого соавтора.
Говоря о совместном с учениками творчестве, нельзя не обратить внима-
ния на три брошюры: «Религия восточных славян накануне Крещения Руси»з6
Ю.В. Кривошеева, «Исторические условия Крещения Руси»з7 И.Я. Фроянова и
«Древнерусское общество и церковь»з8 А.Ю. Дворниченко. Все три работы под-
готовлены одновременно, изданы в одном и том же издательстве и образуют
своеобразную трилогию. Остается только пожалеть, что эти исследования нико-
гда не были изданы под одной обложкой. Тем не менее, именно здесь мы обна-
руживаем оценку крещения в концепции И.Я.: 1) причины этого шага Владими-
ра — исключительно политические; 2) христианство стало явлением поверх-
ностным и трудно приживалось в древнерусском обществе.
Если судить об этом явлении (написании работ совместно с учениками) с
позиции голых цифр, получится довольно любопытная картина. Из 56 работ, напи-
санных в 1985-1995 гг., 11 подготовлены совместно с А.Ю. Дворниченко, из них в
пяти соавтором также выступает Ю.В. Кривошеев. Приведенные наблюдения и
цифры однозначно указывают: ученики И.Я. достаточно быстро становились для
него младшими коллегами. Таким образом, выводы, сделанные в указанную эпо-
ху, — это достижения не одного, пусть и чрезвычайно талантливого историка.
Это прежде всего результат возникновения и складывания научной школы.
Следующая фраза прозвучит достаточно странно, но не могу отказать се-
бе в удовольствии поступить как кабинетный историк, пишущий, что, наверное,
в биографиях первых учеников И.Я. следует поискать просопографические чер-
ты. Большим подспорьем в этом смысле становится появление уже упомянутого
сборника воспоминаний преподавателей исторического факультета. Он включа-
ет в себя группу интервью — как правило, ответов на типовые вопросы. В этом
примечательном издании размещены тексты бесед с четырьмя учениками И.Я.:
А.Ю. Дворниченко39? Ю.В. Кривошеевым^’, А.В. Петровым^ и И.Б. Михайловой^. * з * *
36 Кривошеев Ю.В. Религия восточных славян накануне крещения Руси. Л., 1988. 31 с.
37 Фроянов И.Я. Исторические условия крещения Руси. Л., 1988. 32 с.
з8 Дворниченко А.Ю. Древнерусское общество и церковь. Л., 1988. 32 с.
39 Дворниченко А.Ю. «Студенчество и аспирантура — лучшие годы жизни» // Наш дом
на Менделеевской, 5... С. 213-220.
Белоусов М. С.
оО
Самое первое наблюдение, которое бросается в глаза, — все четверо гово-
рят о глубоком увлечении историей с детства или отрочества. Для каждого путь к
высшему образованию оказался непростым: А.Ю. Дворниченко смог поступить
только со второго раза, Ю.В. Кривошеев пришел на факультет, имея за плечами
техническое образование, и учился на вечернем. На том же отделении начина-
лись студенческие годы А.В. Петрова и И.Б. Михайловой. В наше время это вы-
глядит довольно странно: львиная доля учеников декана факультета — вечерни-
ки. Видимо, это еще одна черточка духа времени. Л.С. Клейн так писал о процес-
се поступления в университет в советский период: «Наш декан [Мавродин] од-
нажды сказал, что главная проблема — это не то, как выбрать из нескольких ты-
сяч поступающих юо человек, для которых есть места, а как втиснуть 200 по-
звоночных в эти юо мест»4з.
В любом случае это обстоятельство удалось преодолеть. Усилиями И.Я.
научная карьера всех его первых учеников складывалась благоприятно: успеш-
ная защита дипломов, кандидатских, приглашение начать работать на факульте-
те... Ученики же внесли решающий вклад в разработку частных вопросов кон-
цепции. Выводы, сделанные в киевской трилогии, в работах учеников И.Я.
нашли подтверждение на конкретно-историческом материале. Но этим развитие
концепции не ограничивалось. Требовалось обратиться к сопряженным с исто-
рией дисциплинам, соотнести с достижениями археологии, вписать концепцию в
общеисторический контекст.
Именно поэтому 1980-1990-е гг. в творчестве И.Я. ознаменовались ши-
роким сотрудничеством с учеными, разрабатывавшими похожие сюжеты, но на
материале филологии, антиковедения, медиевистики, археологии. Целая вере-
ница работ была написана совместно с Ю.И. Юдиным — курским филологом и
фольклористом. Предметом исследования стал русский былинный эпос. Иссле-
дователи продолжили разработку идей В.Я. Проппа, но стали смотреть на древ-
ней фольклор не как на памятник феодального общества, а исходя из уже разра-
ботанных представлений о политогенезе Древней Руси. В конце 1995 года
Ю.И. Юдина не стало (ему было всего 47 лет). Так оборвалось это плодотворное
сотрудничество. В память о друге и коллеге И.Я. готовит издание совместных ра-
бот в рамках одной монографии. В свет выходит «Былинная история»44.
Исследованию духовной культуры Киевской Руси посвящена моногра-
фия, подготовленная совместно с Э.Д. Фроловым и Г.Л. Курбатовым45. Автор-
ский коллектив, состоящий из крупнейших специалистов в области русистики, * 4
40 Кривошеев Ю.В. «Ты должен быть полностью поглощен научными занятиями» //
Наш дом на Менделеевской, 5... С. 315-322.
41 Петров А.В. Любовь к истории для меня естественна // Наш дом на Менделеевской,
5... С. 356-366.
42 Михайлова И.Б. Университет, учителя, друзья: юность беспокойная моя // Наш дом
на Менделеевской, 5... С. 329~355-
43 Клейн Л.С. Трудно быть Клейном: автобиография в монологах и диалогах. СПб.,
2010. С. 44.
44 Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Былинная история. Работы разных лет. СПб., 1997. 592 с.
45 Фроянов И.Я., Курбатов Г.Л., Фролов Э.Д. Христианство: Античность. Византия.
Древняя Русь. Л., 1988. 334 с.

Русский историк И.Я. Фроянов
медиевистики и антиковедения, подготовил совместное панорамное исследова-
ние. На его страницах отразились проблемы возникновения христианства, его
эволюции в Византии и самое главное — обстоятельства крещения Руси. Выход
за границы отечественной истории и стремление показать переломное для Рос-
сии явление на широкой исторической панораме придают этому исследованию
особую ценность.
Похожий междисциплинарный подход был реализован при разработке
проблемы эволюции городов44 * 6 *. Под обложкой одной монографии объединены ис-
следования Э.Д. Фролова об эволюции греческого полиса, Г.Л. Курбатова и
Г.Е. Лебедевой о развитии городов в Византии, И.Я. Фроянова и А.Ю. Дворничен-
ко о генезисе русских городов-государств и археологический обзор данной про-
блематики, написанный И.В. Дубовым. Важность подобного исследования сложно
переоценить: авторам удалось показать, что процесс эволюции греческих полисов
и русских городов-государств имеет очень много общих черт. При чтении этой мо-
нографии невольно рождается аллюзия: Киевская Русь — наша античность.
Отдельного внимания заслуживает очерк И.Я., написанный совместно
с А.Ю. Дворниченко47. Его появление стало еще одним знамением эволюции
концепции. В киевской трилогии анализируются экономические условия и по-
литические институты, но они представлены статично, вне взаимодействия друг
с другом. Здесь же мы видим стремление изучить не столько институты, сколько
их взаимодействие. Это тенденция ярко отразится в уже упомянутой моногра-
фии «Города-государства». А вершиной этого процесса станет появление двух
исследований, непосредственно посвященных истории социальной борьбы.
В 1992 году выходит в свет монография «Мятежный Новгород»48. Исто-
рик показывает исторические реалии, скрывающиеся за легендой о призвании
варягов: он усматривает в установлении власти Рюрика своеобразный государ-
ственный переворот. Рюрик был призван для помощи, но захватил власть в Нов-
городе. Дается интерпретация похода Олега на Киев: это не создание единого
государства, а лишь эпизод межплеменной борьбы. Затрагиваются и другие по-
литические коллизии Х-ХП веков. И нигде И.Я. не обнаруживает классовой
борьбы. Изучаемые сюжеты — эпизоды конфликтов между родами, между пле-
менами, между князем и вечем... Данное исследование стало еще одним гвоздем
в гроб вульгарно-марксистской интерпретации истории.
Эти же идеи прослеживаются и в монографии 1995 г. «Древняя Русь.
Опыт исследования истории социальной и политической борьбы»49. Но пробле-
ма рассматривается не в границах одного региона, а на панораме всей древней
истории. Перед нами предстают народные волнения, «мятежи» и «крамолы».
События политической жизни интерпретируются с учетом особенностей архаи-
ческого сознания. В работе показан через призму истории социальной борьбы
46 Становление и развитие раннеклассовых обществ. Город и государство. Л., 1986. 337 с.
47 Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Города-государства // Становление и развитие
раннеклассовых обществ. С. 198-311.
48 Фроянов И.Я. Мятежный Новгород. Очерки истории государственности, социальной
и политической борьбы конца IX — начала XIII столетия. СПб., 1992. 280 с.
49 Фроянов И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной политической
борьбы. СПб., 1995. 703 с.
Белоусов М. С.
сложный переход от ранних родовых отношений к сложной и разветвленной по-
литической структуре городов-государств.
В 1996 году появляется монография «Рабство и данничество у восточных
славян»5°. Эта книга представляет собой реминисценцию кандидатской диссер-
тации. Здесь вновь штудируются ключевые категории зависимого населения Ки-
евской Руси и характер их зависимости. Но это делает уже признанный мэтр,
а не начинающий молодой историк. Монография становится рубежной чертой в
творчестве И.Я. Не считая переизданий, в течение последующих 7 лет мы не
увидим новых работ о Киевской Руси. Видимо, именно тогда возникло ощуще-
ние, что эта тема исчерпана.
В том же 1996 г. исторический факультет отметил первый юбилей своего
декана. И.Я. исполнилось 6о лет. В честь такого события ученики и коллеги под-
готовили солидный сборник статейз1. Тематика, представленные авторы, испо-
линский масштаб издания однозначно интерпретируются. Это юбилейный
сборник, посвященный декану, учителю и ведущему ученому факультета.
Рассматривая 1980-1996 годы в творчестве И.Я., можно смело утвер-
ждать, что именно данный период — время наибольшего расцвета и апогея
научной карьеры историка. Концепция, созданная ранее, становится основопо-
лагающей в научных поисках факультета. Вокруг И.Я. появляется плеяда учени-
ков, которые за эти годы прошли путь от студенческой скамьи до преподаватель-
ской кафедры. Являясь деканом, И.Я. не просто административно возглавляет
факультет, он им руководит как ученый. Его собственные научные изыскания
становятся основой для активного сотрудничества русистов с археологами, этно-
графами, античниками, медиевистами и филологами. Концепция конкретизи-
руется и апробируется в разных областях исторического знания. Возникает мо-
нолитное масштабное полотно нашей древней истории.
Но юбилей ученого — это еще и важный момент для самого исследователя:
нужно оглянуться назад и задуматься, в каком направлении двигаться дальше.
Какие альтернативы были перед И.Я. в этот момент? Продолжать развивать шко-
лу? Прежними методами уже не получится: ученики выросли и стали самостоя-
тельными учеными. Это уже их крест — работать со студентами и пополнять ряды
сторонников концепции. Может быть, оставить Киевскую Русь и создать подобную
трилогию исследований, но уже об историографии, социально-экономических и
социально-политических отношениях в эпоху Московской Руси? Такой вектор был
возможен. Стоит обратить внимание, что в начале 1990-х годов из под пера И.Я.
выходит серия работ по истории Московского княжества и царства.
Но стоит учитывать, что концепция И.Я. победила в стенах Санкт-
Петербургского и, благодаря В.В. Пузанову, Удмуртского университетов. В Ле-
нинградском отделении Института истории Академии Наук, да и во всех прочих
академических структурах и в вузах страны, на древнюю историю продолжают
смотреть через «феодальную» призму. Нападки, хоть и перестали быть настоль-
ко явными, продолжаются. Очевидно, что нужен новый шаг, новый рывок, но-
50 Фроянов И.Я. Рабство и данничество у восточных славян. СПб., 1996. 512 с.
51 Средневековая и новая Россия. Сб. статей к бо-летию профессора И.Я. Фроянова.
СПб., 1996.
Русский историк И.Я. Фроянов
вый статус. Такой статус, который бы не позволил оппонентам и дальше замал-
чивать достижения историка.
Нельзя упускать из виду и ситуацию в стране в целом в этот момент.
В 1996 г. — с помощью грубейших фальсификаций — президентом переизбран
Б.Н. Ельцин. Россия переживает труднейший этап своего исторического разви-
тия. Начинает казаться, что в политике и экономике верх взяли «темные силы»,
что созидательный потенциал страны иссяк, что духовная основа державы про-
сто исчезает. Одним словом, государство погибает!
И.Я. с 1996 года прекращает заниматься Киевской Русью, прекращают
появляться статьи в соавторстве с учениками, прекращается взаимодействие с
другими кафедрами, стиль управления факультетом становится более консерва-
тивным. Из под его пера одна за одной появляются публицистические статьи.
Историк протестует против разрушения его Родины! Квинтэссенцией становится
появление книги «Октябрь семнадцатого. Глядя из настоящего»32. Читая эту ра-
боту, невозможно сразу понять, что это — монография или огромная статья? Пе-
ред нами цельное и последовательное изложение, в котором затронуто множе-
ство проблем: характер революции 1917 года, внутренние причины и иностран-
ное влияние, значение победы большевиков для судьбы России. Последнее
наблюдение обладает особой ценностью: большевики стали созидающей силой,
вытащившей страну из хаоса и революции. Нельзя противопоставлять царскую
Россию и Советский Союз. И.В. Сталин восстановил государство и реализовал
вековые мечты, или, скажем иначе, решил национальные исторические задачи.
Изучение советского периода продолжилось, и в 1999 году появляется
фундаментальная работа — «Погружение в бездну»53. Сколько уже сломано копий
и сколько еще будет сломано при обсуждении этой работы! Важно подчеркнуть,
это первое обобщающее исследование, написанное профессиональным истори-
ком, о горбачевской эпохе. И.Я. на страницах обширного исследования рассмат-
ривает причины перестройки и деятельность советского руководства в 1985-
1991 гг. Шаги и инициативы горбачевской команды представлены таким образом,
что к каждому выводу хочется приписать милюковское «глупость или измена».
Сравнение речи лидера кадетов и этой монографии напрашивается невольно. Два
крупных историка наблюдают за ходом двух крупнейших геополитических ката-
строф в истории XX века. Их анализ действий руководства страны вызывает один
и тот же вопрос. Правда, И.Я. выбирает и собственный ответ — «предательство»,
деятельность М.С. Горбачева — это целенаправленное предательство. То, что
у П.Н. Милюкова осталось только в качестве всеми понятого намека, у И.Я. стало
прямым и нелицеприятным обвинением. Суровый приговор квазидемократиче-
ским переменам вынес не какой-то публицист, а декан ведущего центра историче-
ской науки в стране и один из крупнейших отечественных историков.
Именно обсуждение «Погружения» стало фоном для событий, поло-
живших конец эпохи руководства историческим факультетом — «конфликта
2000-2001 годов». Этому сюжету посвящена пространная глава в монографии
В.С. Брачева54. Там подробно анализируется предыстория конфликта, открытые 52 53
52 Фроянов И.Я. Октябрь семнадцатого (глядя из настоящего). СПб., 1997.
53 Фроянов И.Я. Погружение в бездну. Россия на исходе XX века. СПб., 1999. 8оо с.
54 Брачев В.С. Травля русских историков. М., 2006. С. 200-315.
© ©
Белоусов М. С.
О О -----------------------------------------------------<^^Эо
письма сторонников и противников И.Я. и основные публикации в прессе.
В.С. Брачев представляет череду событий осени 2000 — весны 2001 как целена-
правленную травлю, организованную «либеральной» общественностью. Осве-
щение событий носит чрезвычайно комплиментарный характер: автор демон-
стрирует себя ярко выраженным сторонником И.Я. и большую часть главы по-
свящает критике позиций оппонентов ученого. Представляется, что все-таки
стоит постараться взглянуть на эти события sine ira et studio.
22 июня 2001 г. И.Я. исполнилось 65 лет. Действовавшее тогда законода-
тельство ограничивало срок пребывания на постах заведующего кафедрой и де-
кана именно этим возрастом. Для сохранения на руководящей должности требо-
валось специальное разрешение Ученого совета университета. В конце 1990-х
в СПбГУ на различных факультетах произошла целая серия конфликтных ситу-
аций, связанных с исполнением этого закона. Приближение юбилейной даты
действовавшего декана остро поставило вопрос о перспективах развития одного
из ключевых центров исторической науки в стране. Очевидным и ясным было
понимание возможных сценариев развития событий. Либо Ученый совет разре-
шает И.Я. доработать до конца срока избрания (2003 год), либо факультет полу-
чает нового декана уже в 2001 году. В любом случае подходил конец эпохи де-
канства И.Я.
1990-е годы в истории высшей школы — это период начала коренной пе-
рестройки советской модели образования и науки. Начинается последователь-
ная коммерциализация и вестернизация вузов. В этот период руководство уни-
верситета всеми силами старается создать соответствующую атмосферу в кол-
лективах факультетов. Привыкший заботиться прежде всего о научном развитии
факультета, И.Я. не хотел и не мог принять подобную смену ориентиров. Поэто-
му можно утверждать, что накануне судьбоносного решения о продлении пол-
номочий ректорат был заинтересован в скорейшей смене декана факультета.
Кроме того, на факультете назревала необходимость смены поколений.
За редким исключением все ключевые посты и должности занимали ровесники
И.Я. Но появилась целая россыпь молодых, но уже сформировавшихся ученых.
В 1970-1980-е годы им пришлось выдержать сверхжесткий конкурс, чтобы стать
студентами университета. Период написания кандидатских и докторских дис-
сертаций пришелся на годы экономических потрясений перестройки и гайда-
ровских реформ. Само по себе чудо, что они остались в науке. Ведь очень много
талантливых людей было вынуждено оставить эту стезю в пользу работы в ре-
альной экономике.
Таким образом, поддержка со стороны факультета кандидатуры И.Я. бы-
ла абсолютной и всесторонней, но естественный процесс остановить невозмож-
но. К тому же существовал и внешний фактор, он оказался решающим. Демокра-
тический бум перестройки изменил историческое сообщество. Появилось мно-
жество историков-профессионалов, устремившихся переписать русскую исто-
рию, представить Россию тюрьмой народов, проявить демонстративное усердие
в осуждении преступлений Сталина, оплевать все достижения советской эпохи.
Возродился традиционный спор западников и славянофилов — ключевую пере-
ломную для нашей ментальности дискуссию. Она красной нитью проходит через
всю интеллектуальную историю России. 1990-е вновь разделили общество на
Русский историк И.Я. Фроянов
О С>
патриотов и либералов. Именно «либеральная» общественность набросилась
с критикой на содержание работ И.Я. по новейшей истории. Была ли это спла-
нированная и организованная кампания, как об этом пишет В.С. Брачев? Имена
авторов статей и инициаторов открытого письма хорошо известны. Оставим бу-
дущему исследователю этой темы задачу доказать или опровергнуть взаимо-
связь и характер взаимосвязи критиков И.Я.
Борьба за идеологический факультет перешла в решающую стадию ле-
том 2ООО года. Заведующий кафедрой истории Нового времени Б.Н. Комиссаров
кардинальным образом изменил свой поточный курс. В итоге вместо преподава-
ния истории стран Запада XVII-XIX веков он стал предлагать познакомиться с
«междисциплинарными исследованиями эволюции глобальных процессов в но-
вое время». Может быть, подобный подход и имеет право на жизнь, но на з-м
курсе студенты только приступают к изучению этого периода, у них нет еще до-
статочной фактологической базы. В конечном счете эта инициатива взывала от-
торжения у коллег по кафедре. Декан их поддержал и потребовал вернуться к
прежней манере преподавания.
В ответ начали сыпаться одна за одной статьи в городских газетах с обви-
нениями И.Я. в антисемитизме и установлении диктатуры на факультете. Па-
раллельно в дело вступило руководство университета. И.Я. стали упрекать в хо-
зяйственной разрухе на факультете и в существовании кадровой комиссии.
Именно эти два обвинения вкупе с давлением «либеральной» прессы привели к
тому, что в апреле 2001 г. Ученый совет СПбГУ принимает решение не продле-
вать полномочия после достижения 65-летнего возраста. 22 июня 2001 г., в пят-
ницу, в свой день рождения, И.Я. приезжает на работу. Раздается телефонный
звонок: ректор Л.А. Вербицкая вызывает к себе. И.Я. направляется в главное
здание, где ему вручают приказ об увольнении с должности декана. И.Я., не чи-
тая, кладет его в портфель и покидает ректорский кабинет... Начинается новый
этап биографии ученого.
Однако достигнутая «либеральной» общественностью победа на деле, как
это часто бывает в истории, оказалась полным поражением. Новым деканом, пока
в качестве исполняющего обязанности, был назначен ученик И.Я. Исторический
факультет возглавил А.Ю. Дворниченко. В контексте этой статьи важно подчерк-
нуть: ученик И.Я. станет, вслед за своим учителем, новым научным лидером фа-
культета. Не стоит упускать из виду преемственность, сложившуюся с 1934 г.: ру-
ководство кафедрой русской истории и факультетом последовательно переходило
от учителя к ученику — от Б.Д. Грекова к В.В. Мавродину, от В.В. Мавродина к
И.Я. Фроянову, и вот в данный переломный момент — от И.Я. Фроянова к
А.Ю. Дворниченко. Представители одной научной школы возглавляли историче-
ский факультет 50 из 82 лет его существования. И это были периоды наивысшего
расцвета исторического образования и науки в стенах университета.
Время деканства А.Ю. Дворниченко будет эпохой расцвета школы И.Я. Его
ученики сами станут учителями и займут важное и ключевое положение в струк-
туре и иерархии факультета. Число ученых, работающих в духе концепции И.Я.,
начнет исчисляться десятками. Границы исключительно Киевской Руси окажутся
узкими: появится множество новых самостоятельных исследований по более
Белоусов М. С.
поздним периодам отечественной истории. Но у всех будет одна важная отличи-
тельная черта — стремление «ретроспективно обосновать и подтвердить те пред-
ставления о Киевской Руси, которые были разработаны И.Я. Фрояновым»55.
Продолжится также и активное изучение древнерусской истории. Без-
условно, благотворное влияние оказал появившийся доступ к зарубежной исто-
риографии. Возникла возможность воспринимать концепцию не только в рам-
ках споров советских историков, но и на широкой панораме отечественной и за-
рубежной русистики. Постепенно начнет вызревать взгляд о необходимости сде-
лать следующий шаг в развитии концепции: отказаться от стремления ассоции-
ровать древнерусские общинные институты с государственными структурами66.
Идея о длительном сохранении системы городов-государств, а значит о сравни-
тельно позднем оформлении российской государственности (только ко времени
Ивана III), станет одним из важнейших научных достижений школы И.Я.57.
Творчество самого И.Я. в этот период времени совершенно невольно нави-
вает аллюзии с ампирной архитектурой. Историк отказывается от малых форм —
от написания научных статей и участия в научных мероприятиях. Сосредоточива-
ет внимание исключительно на подготовке монографий. Берется более широкая
проблематика, исследования становятся обширнее. Из-под пера ученого появля-
ются уже не просто книги, а фолианты. Первым в их ряду стоит назвать труд
«Начала русской истории»58. В одной книге, под одной обложкой соединены ос-
новные работы И.Я. по истории Древней Руси: киевская трилогия и ряд ключевых
статей. Эта монография открывает целую череду переизданий работ историка.
Кроме того, в данный период И.Я. увлекла совсем новая для него тема —
опричнина Ивана Грозного. В 2007 году выходит монография по этой темати-
ке59. В ее основе лежит довольно простая мысль: подобное явление не могло
возникнуть мгновенно или случайно. Появление опричнины вызревало дли-
тельный период. И.Я. предлагает искать ее истоки в эпохе Ивана III. Именно то-
гда на Русь проникают первые ереси и начинаются внутрицерковные коллизии...
Эта монография была с интересом принята исследователями XVI века, ведь по-
мимо авторской концепции у нее есть еще одно ощутимое преимущество — И.Я.
подробно и последовательно штудирует церковно-государственные отношения и
дает обзор внутриполитической борьбы первой половины XVI века.
Последние годы историк сосредоточил все усилия для издания своих
лекций по древней и средневековой истории. И.Я. стал вести поточные лекци-
онные занятия в 1970-х годах и продолжает и по сей день. Едва ли еще найдется
ученый, который известен подобным достижением. Практически полвека сту-
денты-первокурсники исторического факультета начинают свое образование с
лекций И.Я. В 2015 году вышла первая часть — это лекции, охватывающие пери- 55 56 * 58
55 Дворниченко А.Ю. Зеркала и химеры. О возникновении древнерусского государства.
СПб.; М., 2014. С. 291.
56 Дворниченко А.Ю. Российская история с древнейших времен до падения самодер-
жавия. М., 2010.
57 Кривошеев Ю.В. Русь и монголы: исследование по истории Северо-Восточной Руси
XII-XIV вв. 3-е изд., испр. и доп. СПб., 2015. 452 с.
58 Фроянов И.Я. Начала русской истории. Избранное. М., 2001. 975 с.
59 Фроянов И.Я. Драма русской истории: на путях к опричнине. М., 2007. 952 с.
Русский историк И.Я. Фроянов
од до 1237 г.60. Во-первых, работа представляет интерес как универсальное учеб-
ное пособие. Во-вторых, исследователи могут проследить, как научные идеи и
изыскания преломляются в преподавательской работе. А в-третьих, И.Я. реали-
зовывает старинную традицию: поскольку история развивалась прежде всего как
университетская наука, то вершиной творчества выдающихся предшественников
И.Я. было издание собственных курсов лекций...
Завершая эту статью, необходимо подвести некоторые итоги. Всматрива-
ясь в полки книжного шкафа, заполненные работами И.Я. и его учеников, не-
вольно можно поймать себя на мысли: все ценное уже написано, все проблемы
решены, тема исчерпана... Остается только что-то дополнять и уточнять. Потом
появляется осознание: научная концепция, созданная историком, уже начала
свое самостоятельное существование... Уже оказалась в плену «гегелевской диа-
лектики». Книги, написанные И.Я., вдохновляют продолжать поиски. Его твор-
ческий путь подсказывает: не стоит бояться догм и авторитетов. Непростой жиз-
ненный путь свидетельствует: научная истина может быть рождена исключи-
тельно в борьбе, в борьбе за историю!
Источники и литература:
1. Алексеев Ю.Г. За отечество свое стоятель // Фроянов И.Я. Начала русской истории.
Избранное. М.: Парад, 2001. С. 5-18.
2. Алексеев Ю.Г. Аграрная и социальная история Северо-Восточной Руси XV-XVI вв.
Переяславский уезд. М.; Л.: Наука, 1966. 267 с.
3. Алексеев Ю.Г., Пузанов В.В. Проблемы истории средневековой Руси в трудах И.Я.
Фроянова // Исследования по русской истории и культуре. Сборник статей к 70-
летию профессора Игоря Яковлевича Фроянова / Отв. ред. Ю.Г Алексеев, А.Я. Дег-
тярев, В.В. Пузанов. М.: Парад, 2006. С. 3-23.
4. Беликова Т.В. Княжеская власть и боярство юго-западной Руси в XI — начале XIII в.:
автореф. дис.... канд. ист. наук. Л., 1990.17 с.
5. Брачев В.С. Опасная профессия — историк. СПб.: Стомма, 2005.
6. Брачев В.С. Травля русских историков. М.: Алгоритм, 2006.
7. Брачев В.С., Дворниченко А.Ю. Кафедра русской истории Санкт-Петербургского
университета (1834-2004). СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004.
8. Дворниченко А.Ю. Владимир Васильевич Мавродин: страницы жизни и творчества.
СПб., 2001. С. 27.. СПб., 2001.192 с.
9. Дворниченко А.Ю. Городская община Верхнего Поднепровья и Подвинья в XI-XV
вв. М.: Весь Мир, 2013. С. 15.
10. Дворниченко А.Ю. Древнерусское общество и церковь. Л.: Знание, 1988. 232 с.
11. Дворниченко А.Ю. Зеркала и химеры. О возникновении древнерусского государства.
СПб.: Евразия; М.: Клио, 2014. 560 с.
12. Дворниченко А.Ю. Российская история с древнейших времен до падения самодержа-
вия. М.: Весь Мир, 2010.
13. Дворниченко А.Ю. «Студенчество и аспирантура — лучшие годы жизни» // Наш дом
на Менделеевской, 5: воспоминания универсантов-историков. СПб.: Скифия-принт,
2015. С. 213-220.
14. Дворниченко А.Ю. И.Я. Фроянов — исследователь Киевской Руси // Труды Истори-
ческого факультета Санкт-Петербургского университета. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-
та, 2011. Вып. 6: Русские древности. К 75-летию профессора И. Я. Фроянова. С. 5-22.
60 Фроянов И.Я. Лекции по русской истории. Киевская Русь. СПб., 2015.1048 с.
Белоусов М. С.
15. Долгов В.В. Концепция И.Я. Фроянова в современной исторической науке: к вопросу
о способах ведения дискуссий // Труды Исторического факультета Санкт-
Петербургского университета. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2011. Вып. 6: Русские
древности. К 75-летию профессора И. Я. Фроянова. С. 23-30.
16. Журавель А.В. О школе И.Я. Фроянова: размышления о будущем (неопубликованная
статья с двумя дополнениями) // Сборник Русского исторического общества. Т. 11
(159): Правда истории. М.: Русская панорама, АНО «Русское историческое обще-
ство», 2011. С. 342-361.
17. Пузанов В.В. К 65-летию И.Я. Фроянова // Исследования по русской истории. К 65-
летию И.Я. Фроянова / Отв. ред. В.В. Пузанов. СПб.; Ижевск: Изд-во Удмуртского ун-
та, 2001. С. 3-16.
18. Клейн Л.С. Трудно быть Клейном: автобиография в монологах и диалогах. СПб.:
Нестор-История, 2010.
19. Кривошеев Ю.В. «Ты должен быть полностью поглощен научными занятиями» //
Наш дом на Менделеевской, 5: воспоминания универсантов-историков. СПб.: Ски-
фия-принт, 2015. С. 315-322.
20. Кривошеев Ю.В. Религия восточных славян накануне крещения Руси. Л.: Знание,
1988. 31 с.
21. Кривошеев Ю.В. Русь и монголы: исследование по истории Северо-Восточной Руси
XII-XIV вв. 3-е изд., испр. и доп. СПб., 2015. 452 с.
22. Кривошеев Ю.В. Социальная борьба в Северо-Восточной Руси в XI — начале XIII в. :
автореф. дис.... канд. ист. наук. Л., 1988.16 с.
23. Лимонов Ю.А. Об одном опыте освещения истории Киевской Руси. Летописи и «исто-
рические построения» в книге И.Я. Фроянова // История СССР. 1982. №5. С. 173-178.
24. Михайлова И.Б. Малые города южной Руси в VIII — середине XIII в. : автореф. дис.
.... канд. ист. наук. СПб., 1993.18 с.
25. Михайлова И.Б. Университет, учителя, друзья: юность беспокойная моя // Наш дом
на Менделеевской, 5: воспоминания универсантов-историков. СПб.: Скифия-принт,
2015. с. 329-355.
26. Панченко А.М., Дегтярев А.Я., Алексеев Ю.Г., Воробьев В.М., Дворниченко А.Ю.
Игорь Яковлевич Фроянов (страницы жизни и творчества русского ученого) // Сред-
невековая и новая Россия: сб. науч, статей. К бо-летию профессора Игоря Яковлеви-
ча Фроянова. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1996. С. 5-25.
27. Пашу то В.Т. По поводу книги И.Я. Фроянова «Киевская Русь. Очерки социально-
политической истории» // Вопросы истории. 1982. №9. С. 174-178.
28. Петров А.В. Любовь к истории для меня естественна // Наш дом на Менделеевской,
5: воспоминания универсантов-историков. СПб.: Скифия-принт, 2015. С. 356-366.
29. Петров А.В. Об одной публикации в № 11 (159) «Сборника Русского исторического
общества» // Вести. Удмуртского ун-та. 2013. Серия 5: История и Филология. Вып. 1.
С. 140-141.
30. Петров А.В. Социально-политическая борьба в Новгороде ХП-ХШ вв.: автореф.
дис........канд. ист. наук. Л., 1990. 22 с.
31. Пузанов В.В. Княжеское землевладение и хозяйство на Руси Х-ХП вв. в русской ис-
ториографии XVIII — начала XX в.: дис.... канд. ист. наук. Л., 1989.
32. Пузанов В.В. Феномен И.Я. Фроянова и отечественная историческая наука // Фроя-
нов И.Я. Загадка Крещения Руси. М.: Алгоритм, 2007. С. 5-36.
33. Свердлов М.Б., Щапов Я.Н. Последствия неверного подхода к исследованию важной
темы // История СССР. 1982. №5. С. 178-186.
34. Средневековая и новая Россия: сб. науч, статей. К бо-летию профессора Игоря Яко-
влевича Фроянова. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1996. 821 с.
35. Становление и развитие раннеклассовых обществ. Город и государство. Л.: Изд-во
Ленингр. ун-та, 1986. 337 с.
Русский историк И.Я. Фроянов
36. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Былинная история. Работы разных лет. СПб.: Изд-во С.-
Петерб. ун-та, 1997. 592 с.
37. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Города-государства Древней Руси. Л.: Изд-во Ле-
нингр. ун-та, 1988. 269 с.
38. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Города-государства // Становление и развитие
раннеклассовых обществ. Город и государство. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1986.
С. 198-311.
39. Фроянов И.Я. Драма русской истории: на путях к опричнине. М.: Парад, 2007. 952 с.
40. Фроянов И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной политической
борьбы. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1995. 703 с.
41. Фроянов И.Я. Зависимое население на Руси IX-XII вв. (челядь, холопы, данники,
смерды): дис.... канд. ист. наук. Л., 1966.
42. Фроянов И.Я. Избрание стези историка // Наш дом на Менделеевской, 5: воспоми-
нания универсантов-историков. СПб.: Скифия-принт, 2015. С. 148-160.
43. Фроянов И.Я. Исторические условия крещения Руси. Л.: Знание, 1988. 32 с.
44. Фроянов И.Я. Киевская Русь. Главные черты социально-экономического строя. СПб.:
Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1999. 372 с.
45. Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-экономической истории Л.: Изд-во
Ленингр. ун-та, 1974.159 с.
46. Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. Л.: Изд-во
Ленингр. ун-та, 1980. 256 с.
47. Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки отечественной историографии. Л.: Изд-во Ле-
нингр. ун-та, 1990. 328 с.
48. Фроянов И.Я. Крестьяне-данники на Руси Х-ХП вв. // Тезисы докладов и сообщении
восьмой (московской) сессии симпозиума по аграрной истории Восточной Европы
(сентябрь 1965 г.). М., 1965. С. 12-13.
49. Фроянов И.Я. Лекции по русской истории. Киевская Русь. СПб.: Русская коллекция,
2015.1048 с.
50. Фроянов И.Я. Мятежный Новгород. Очерки истории государственности, социальной
и политической борьбы конца IX — начала XIII столетия. СПб.: Изд-во С.-Петерб.
ун-та, 1992. 280 с.
51. Фроянов И.Я. Начала русской истории. Избранное. М.: Парад, 2001. 975 с.
52. Фроянов И.Я. О рабстве в Киевской Руси // Вести. Ленингр. ун-та. № 2. 1965. Вып. 1.
С. 83-93.
53. Фроянов И.Я. Октябрь семнадцатого (глядя из настоящего). СПб.: Изд-во С.-Петерб.
ун-та, 1997.
54. Фроянов И.Я. Погружение в бездну. Россия на исходе XX века. СПб.: Изд-во С.-
Петерб. ун-та, 1999. 8оо с.
55. Фроянов И.Я. Рабство и данничество у восточных славян. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-
та, 1996. 512 с.
56. Фроянов И.Я., Курбатов Г.Л., Фролов ЭД. Христианство: Античность. Византия.
Древняя Русь. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1988. 334 с.
57. Фроянов И.Я., Пузанов В.В., Халявин Н.В., Долгов В.В., Котляров Д.А. Школа про-
фессора И.Я. Фроянова в Удмуртии: диалектика формирования регионального науч-
ного сообщества // Наука в УГПИ-УдГУ: история, современное состояние, перспек-
тивы. Материалы научной конференции. Ижевск: Изд-во Удмуртского ун-та, 2011.
С. 140-154.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev xpovio, ev "прооолко, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 27—43
------------------------е=^/э<>
Список трудов И.Я. Фроянова
Составитель М. С. Белоусов
1965
1. Фроянов И.Я. Крестьяне-данники на Руси Х-ХП вв. // Тезисы докладов и
сообщений восьмой (московской) сессии симпозиума по аграрной истории
Восточной Европы (сентябрь 1965 г.). М.: Изд-во Моск, ун-та, 1965. С. 12-13.
2. Фроянов И.Я. О рабстве в Киевской Руси // Вести. Ленингр. ун-та. № 2.
1965. Вып. 1. С. 83-93.
1966
3. Фроянов И.Я. Зависимое население на Руси IX-XII вв.: (челядь, холопы,
данники, смерды): дис.... канд. ист. наук. Л., 1966. 285 с.
4. Фроянов И.Я. Зависимое население на Руси IX-XII вв.: (челядь, холопы,
данники, смерды): автореф. дис.... канд. ист. наук. Л., 1966.17 с.
5. Фроянов И.Я. Смерды в Киевской Руси // Вести. Ленингр. ун-та. № 2.1966.
Вып. 1. С. 62-73.
1967
6. Фроянов И.Я. Советская историография о формировании классов и клас-
совой борьбе в Древней Руси // Советская историография классовой борь-
бы и революционного движения в России. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1967.
Ч. 1. С. 18-52.
7. Мавродин В.В., Фроянов И.Я. К пятидесятилетию советской историогра-
фии Киевской Руси // Вести. Ленингр. ун-та. № 20.1967. Вып. 4. С. 39-51.
1969
8. Фроянов И.Я. Закупы «Пространной Правды» // Проблемы отечественной
и всеобщей истории. Сб. статей к 150-летию Ленинградского университета.
Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1969. С. 50-58.
9. Лимонов Ю.А., Мавродин В.В., Фроянов И.Я. Историческая наука в СССР
// Вопросы истории. 1969. №12. С. 157-159. Рец. на кн.: Пашуто В.Т.
Внешняя политика Древней Руси. М.: Наука, 1968. 472 с.
1970
ю. Фроянов И.Я. Данники на Руси Х-ХП вв. // Ежегодник по аграрной исто-
рии Восточной Европы. 1965 г. М.: Изд-во Моск, ун-та, 1970. С. 33-41.
11. Мавродин В.В., Фроянов И.Я. В.И. Ленин и некоторые проблемы истории
Киевской Руси // Вести. Ленингр. ун-та. № 8.1970. Вып. 2. С. 84-90.
12. Мавродин В.В., Мавродина Р.М., Фроянов И.Я. Некоторые вопросы внеш-
ней политики и торговли Древней Руси в новейшей советской историче-
ской литературе (1960-1969) // История СССР. 1970. № 6. С. 116-128.
13. Мавродин В.В., Фроянов И.Я. Ф. Энгельс об основных этапах разложения
родового строя и вопрос о возникновении городов на Руси // Вести. Ле-
нингр. ун-та. № 20.1970. Вып. 4. С. 7-15.

Список трудов И.Я. Фроянова
14. Раскин Д.И., Фроянов И.Я., Шапиро А.Л. Ленинская характеристика наив-
ного монархизма. Наивный монархизм крестьян в истории феодальной
России // Тезисы докладов и сообщении XII сессии межреспубликанского
симпозиума по аграрной истории Восточной Европы (Рига—Сигулда, ок-
тябрь 1970 г.). М.: Зинатне, 1970. № 2. С. 307-316.
1971
15. Фроянов И.Я. Кормления в Древней Руси // Аграрная история Северо-Запада
России. Вторая половина XV — начало XVI в. Л.: Наука, 1971. С. 57-60.
16. Фроянов И.Я. Княжеское землевладение и хозяйство на Руси Х-ХП веков //
Проблемы истории феодальной России. Сб. статей к бо-летию проф.
В. В. Мавродина. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1971. С. 43-52.
17. Фроянов И.Я. Характер социальных конфликтов на Руси в X — на початку
XII ст. // Украшський юторичний журнал. 1971. № 5. С. 71-79.
18. Мавродин В.В., Фроянов И.Я. Древняя Русь в трудах советских историков
между XXIII и XXIV съездами КПСС // Вести. Ленингр. ун-та. № 14. 1971.
Вып. 3. С. 61-72.
19. Раскин Д.И., Фроянов И.Я., Шапиро А.Л. О формах крестьянского земле-
владения XIV-XVII вв. // Тезисы докладов и сообщений XIII сессии меж-
республиканского симпозиума по аграрной истории Восточной Европы
(Вильнюс—Каунас, сентябрь 1971 г.) М.: [б. и.], 1971. С. 58—60.
20. Волынкин Н.М., Мавродин В.В., Фроянов И.Я. Материальная и духовная
культура Руси (об «Очерках русской культуры XIII-XV вв.») // История
СССР. 1971. № 3. С. 182-186. Рец. на кн.: Очерки русской культуры XIII-
XV вв. Ч. 1-2. М., 1970. 478 с; 434 с.
1972
21. Фроянов И.Я. Семья и вервь в Киевской Руси (по поводу статьи
Ю. М. Рапова) // Советская этнография. 1972. № 3. С. 90-97.
22. Раскин Д.И. Фроянов И.Я., Шапиро А.Л. О формах черного крестьянского
землевладения XIV-XVII вв. // Проблемы крестьянского землевладения и
внутренней политики России. Дооктябрьский период. Л.: Наука (Ленингр.
отд-ние), 1972. С. 5-44.
23. Мавродин В.В., Фроянов И.Я. Ф. Энгельс и некоторые вопросы эволюции
общинного землевладения на Руси Х-ХП вв. // Советская этнография.
1972. № 1. С. 14-23.
24. Мавродин В.В., Фроянов И.Я. Проблемы разложения первобытнообщин-
ного строя на Руси в свете работ Ф. Энгельса // Фридрих Энгельс — вели-
кий мыслитель и революционер. Материалы научно-теоретической кон-
ференции преподавателей общественных наук вузов и научных сотрудни-
ков учреждении АН СССР. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1972. С. 133-142.
25. Фроянов И.Я. Переход крестьян и старожильство в России XV-XVI вв. //
Тезисы докладов и сообщений XIV сессии межреспубликанского симпози-
ума по аграрной истории Восточной Европы (Минск—Гродно, 25-29 сен-
тября 1972 г.). М.: [б. и.], 1972. Вып. 1. С. 78-80.
26. Фроянов И.Я., Шапиро А.Л. // Вопросы истории. 1972. № 7. С. 161—163.
Рец. на кн.: Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства и
формирование древнерусской народности. М., 1971.
Список трудов И.Я. Фроянова
◄>4^
1973
27. Фроянов И.Я. Киевская Русь: главные черты социально-экономического
строя: дис.... д-ра ист. наук. Л., 1973. 400 с.
28. Фроянов И.Я. Киевская Русь: главные черты социально-экономического
строя: автореф. дис.... д-ра ист. наук. Л., 1973. 36 с.
29. Фроянов И.Я. Церковно-монастырское землевладение и хозяйство на Руси
XI-XII вв. // Проблемы отечественной и всеобщей истории. Л.: Изд-во
Ленингр. ун-та, 1973. Вып. 2. С. 87-95.
1974
30. Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-экономической истории.
Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1974.159 с.
31. Мавродин В.В., Фроянов И.Я. «Старцы градские» на Руси X в. // Культура
средневековой Руси. Посвящается 70-летию М.К. Каргера. Л.: Наука, 1974.
С. 29-33.
32. Бейлис В.М., Мавродин В.В., Фроянов И.Я., Шаскольский И.И. // История
СССР. 1974. № 1. С. 194-200. Рец. на кн.: Новосельцев А.П., Пашуто В.Т.,
Черепнин Л.В. Пути развития феодализма (Закавказье, Средняя Азия.
Русь Прибалтика). М.: Наука, 1972. 388 с.
1975
33. Мавродин В.В., Фроянов И.Я., Шапиро А.Л. // История СССР. 1975. № 3.
С. 198-202. Рец. на кн.: Зимин А.А. Холопы на Руси (с древнейших времен
до конца XV в.). М.: Наука, 1973. 391 с.
1976
34. Фроянов И.Я. К истории иммунитета в Киевской Руси // Весты. Ленингр.
ун-та. № 12.1976. Вып. 3. С. 52-59.
35. Фроянов И.Я. Престижные пиры и дарения в Киевской Руси // Советская
этнография. 1976. № 6. С. 39-46.
1977
36. Фроянов И.Я. Вечевые собрания 1146-1147 гг. в Киеве // Весты. Ленингр.
ун-та. № 8.1977. Вып. 2. С. 28-36.
37. Фроянов И.Я., Дубов И.В. Основные этапы социального развития древне-
русского рода (IX-XII вв.) // Древние города: матер, к Всесоюз. конф.
«Культура Средней Азии и Казахстана в эпоху раннего средневековья»
(Пенджикент, октябрь 1977 г). Л.: Наука (Ленингр. отд-ние), 1977. С. 69-71.
38. Бутинов И.А., Кудрявцев М.К., Ревуненкова Е.В., Фроянов И.Я. Общинная
организация народов Азии и Африки // Народы Азии и Африки. 1977. №5.
С. 111-127. Рец. на кн.: Социальная организация народов Азии и Африки.
М.: Наука, 1975.
1978
39. Фроянов И.Я. Древнерусская народность // Советская историография Ки-
евской Руси. Л.: Наука, 1978. С. 36-42.
40. Мавродин В.В., Фроянов И.Я. Экономическое развитие Киевской Руси
(сельское хозяйство, промыслы, ремесло и торговля) // Советская историо-
графия Киевской Руси. Л.: Наука, 1978. С. 61—77.
Список трудов И.Я. Фроянова
41. Мавродин В.В. Фроянов И.Я. Общественный строй Киевской Руси // Со-
ветская историография Киевской Руси. Л.: Наука, 1978. С. 85-118.
42. Мавродин В.В., Фроянов И.Я. Классовая борьба // Советская историогра-
фия Киевской Руси. Л.:, 1978. С. 119-127.
43. Фроянов И.Я. Вече в Киеве в 1068-1069 гг. //Из истории феодальной Рос-
сии. Статьи и очерки к 70-летию со дня рождения проф. В.В. Мавродина.
Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1978. С. 38-46.
44. Ежов В.А., Фроянов И.Я., Шапиро А.Л. История феодальной России в тру-
дах В.В. Мавродина //Из истории феодальной России. Статьи и очерки к
70-летию со дня рождения проф. В.В. Мавродина. Л.: Изд-во Ленингр. ун-
та, 1978. С. 5-15.
45. Мавродин В.В., Фроянов И.Я. Об общественном строе восточных славян
VIII-IX вв. в свете археологических данных // Проблемы археологии.
Вып. 2. Сб. статей в память профессора М.И.Артамонова. Л., 1978. С.125-132.
46. Фроянов И.Я. О возникновении крестьянских переходов в России // Весты.
Ленингр. ун-та. № 14.1978. Вып. 3. С. 28-34.
47. Дегтярев А.Я., Кащенко С.Г., Шапиро А.Л., Фроянов И.Я // Вопросы исто-
рии. 1978. № 3. С. 148-150. Рец. на кн.: Миронов Б.Н., Степанов З.В. Исто-
рик и математика (математические методы в историческом исследовании).
М.: Наука, 1975.
1979
48. Фроянов И.Я. Актовый материал // Советское источниковедение Киевской
Руси. Историографические очерки. Л.: Наука, 1979. С. 48-56.
49. Фроянов И.Я. О крестьянских переходах в России XIV-XV вв. // Весты. Ле-
нингр. ун-та. 1979. № 14. Вып. 3. С. 20-26.
1980
50. Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории.
Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1980. 256 с.
1981
51. Фроянов И.Я. Старожильцы на Руси XV в. // Весты. Ленингр. ун-та. № 2.
1981. Вып. 1. С. 20-26.
1982
52. Фроянов И.Я. К вопросу о городах-государствах в Киевской Руси (историо-
графические и историко-социологические предпосылки) // Город и госу-
дарство в древних обществах. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1982. С. 126-140.
1983
53. Фроянов И.Я. Волхвы и народные волнения в Суздальской земле 1024 г. //
Духовная культура славянских народов. Литература. Фольклор. История: сб.
статей к IX Международному съезду славистов. Л.: Наука, 1982. С. 19-38.
54. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Исторические реальности и былинная фантазия //
Духовная культура славянских народов. Литература. Фольклор. История:
сб. статей к IX Международному съезду славистов. Л.: Наука, 1982. С. 39-58.
Список трудов И.Я. Фроянова
◄>4^

55. Дегтярев А.Я., Дубов И.В., Ежов В.А., Фроянов И.Я. Генезис феодализма на
Руси в трудах В.В. Мавродина // Проблемы отечественной и всеобщей ис-
тории. Вып. 7. Генезис и развитие феодализма в России. Проблемы исто-
риографии. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1983. С. 3-13.
56. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. По поводу одной концепции историзма былин в
новейшей советской историографии (в продолжение дискуссии) // Про-
блемы отечественной и всеобщей истории. Вып. 7. Генезис и развитие фе-
одализма в России. Проблемы историографии. Л.: Изд-во Ленингр. ун-
та, 1983. с. 13-35.
57. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Об исторических основах русского былевого
эпоса // Русская литература. 1983. № 2. С. 90-103.
58. Мавродин В.В., Фроянов И.Я. Интересная книга о Куликовской битве //
Вести. Ленингр. ун-та. № 2.1983. Вып. 1. С. 120-122.
1984
59. Фроянов И.Я. 50 лет историческому факультету Ленинградского универси-
тета. 1934-1984 (о некоторых итогах научной деятельности) // Вопросы
истории исторической науки. Сб. статей. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1984.
с. 3-24.
6о. Фроянов И.Я. О понятии «село» в Древней Руси // Вести. Ленингр. ун-та.
№ 2.1984. Вып. 1. С. 18-24.
61. Фроянов И.Я. О событиях 1227-1230 гг. в Новгороде // Новгородский ис-
торический сборник. Вып. 2 (12). Л., 1984. С. 97-113.
62. Фроянов И.Я., Приймак Н.И., Семенов Л.С. К 50-летию исторического фа-
культета Ленинградского университета // Вести. Ленингр. ун-та. № 8.
1984. Вып. 2. С. 5-8.
63. Фроянов И.Я. О большой семье в Новгородской земле XIV-XV вв. // Нов-
городский край. Матер, науч. конф. «Новгород древний — Новгород соци-
алистический. Археология, история, искусство» (13-15 окт. 1982 г.), по-
свящ. 50-летию археологических раскопок в Новгороде. Л.: Лениздат,
1984. С. 188-194.
1985
64. Фроянов И.Я. Народные волнения в Новгороде 70-х гг. XI в. // Проблемы
отечественной и всеобщей истории. Вып. 9. Генезис и развитие феодализ-
ма в России. Проблемы социальной и классовой борьбы. Межвузовский
сборник. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1985. С. 61-71.
65. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Отражение социальной борьбы в русских героиче-
ских былинах // Проблемы отечественной и всеобщей истории. Вып. 9. Гене-
зис и развитие феодализма в России. Проблемы социальной и классовой
борьбы. Межвузовский сборник. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1985. С. 3—17.
66. Фроянов И.Я. Спорные вопросы образования городов на Руси // Проблемы
археологии и этнографии. Вып. 3. Историческая этнография. Межвузов-
ский сборник. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1985. С. 108-117.
67. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. // Вести. Ленингр. ун-та. № 16. 1985.
Вып. 3. С. 121-122. Рец. на кн.: Мавродина Р.М. Киевская Русь и кочевники
(печенеги, торки, половцы). Историографический очерк. Л.. Наука, 1983.
87 с.
Список трудов И.Я. Фроянова
1986
68. Фроянов И.Я. О языческих «переживаниях» в Верхнем Поволжье второй
половины XI в. // Русский Север. Проблемы этнокультурной истории, эт-
нографии, фольклористики. Л.: Наука, 1986. С. 30-49.
69. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Города-государства в Древней Руси //
Становление и развитие раннеклассовых обществ. Л.: Изд-во Ленингр. ун-
та, 1986. с. 193—330.
70. Курбатов Г.Л., Фролов Э.Д., Фроянов И.Я. Предисловие // Становление и
развитие раннеклассовых обществ. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1986. С. 3-7.
71. Курбатов Г.Л., Фролов Э.Д., Фроянов И.Я. Заключение // Становление и
развитие раннеклассовых обществ. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1986.
с. 331-335-
72. Фроянов И.Я., Марголис Ю.Д. Памяти Л.С. Семенова // Вести. Ленингр.
ун-та. Сер. 2.1986. Вып. 2. С. 127.
73. Фроянов И.Я. Становление Новгородской республики и события 1136—
1137 гг. // Весты. Ленингр. ун-та. Сер. 2.1986. Вып. 4. С.3-16.
74. Froianov I.Ia. Large-scale Ownership of Land and the Russian Economy in the
Tenth to Twelfth Centuries Russia // Soviet Studies in History. Spring, 1986.
Vol. XXIV, N 4. P. 9-83.
75. Froianov I.Ia. On the Question of a Seigneurial System in Ancient Russia // So-
viet Studies in History. Spring, 1986. Vol. XXIV, N 4. P. 83-108.
1987
76. Фроянов И.Я. Об историческом значении «крещения Руси» // Проблемы
отечественной и всеобщей истории. Вып. ю. Генезис и развитие феода-
лизма в России. Проблемы идеологии и культуры. Межвузовский сборник.
Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1987. С. 30-58.
77. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. К вопросу о завершающем этапе развития рус-
ского героического эпоса (былины о татаро-монгольском нашествии) //
Проблемы отечественной и всеобщей истории. Вып. ю. Генезис и развитие
феодализма в России. Проблемы идеологии и культуры. Межвузовский
сборник. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1987. С. 121-140.
78. Дегтярев А.Я., Фроянов И.Я., О Владимире Васильевиче Мавродине //
Проблемы отечественной и всеобщей истории. Вып. ю. Генезис и развитие
феодализма в России. Проблемы идеологии и культуры. Межвузовский
сборник. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1987. С. 3-6.
79. Фроянов И.Я. Становление Новгородской республики и события 1136—1137 гг.
(окончание) // Весты. Ленингр. ун-та. Сер. 2.1987. Вып. 1. С. 3-15.
8о. Фроянов И.Я., Брачев В.С. Выдающийся советский археограф и источни-
ковед (к юо-летию со дня рождения С.Н. Валка) // Весты. Ленингр. ун-та.
Сер. 2.1987. Вып. 4. С. 105—107.
1988
81. Фроянов И.Я. Исторические условия крещения Руси. Л.: Знание, 1988. 32 с.
82. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Города-государства Древней Руси. Л.:
Изд-во Ленингр. ун-та, 1988. 269 с.
83. Курбатов Г.Л., Фролов Э.Д., Фроянов И.Я. Христианство: Античность. Ви-
зантия. Древняя Русь. Л.: Лениздат, 1988. 334 с.
Список трудов И.Я. Фроянова
84. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Возникновение и развитие города-
государства в Северо-Восточной Руси XI — начала XIII в. // Славяно-
русские древности. Вып. 1. Историко-археологическое изучение Древней
Руси. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1988. С. 150—179.
85. Фроянов И.Я. Об отношениях Новгорода с князем Всеволодом и народных
волнениях 1209 г. // Проблемы отечественной и всеобщей истории.
Вып. II. Генезис и развитие феодализма в России. Проблемы истории го-
рода. Межвузовский сборник. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1988. С. 41—70.
86. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю., Кривошеев Ю.В. Введение христианства на
Руси и языческие традиции // Советская этнография. 1988. № 6. С. 25—34.
87. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю., Кривошеев Ю.В. Спорные вопросы раз-
вития государственной собственности в Древней Руси // Общее и особен-
ное в развитии феодализма в России и Молдавии. Проблемы феодальной
государственной собственности и государственной эксплуатации (ранний
и развитой феодализм). Чтения, посвященные памяти академика
Л.В. Черепнина. Тезисы докладов и сообщений (Кишинев, 5—7 апреля
1989 г.). М.: Ин-т истории СССР, 1988. Ч. 1. С. 101—107.
88. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Памяти В.В. Мавродина (1908—1987) //
Весты. Ленингр. ун-та. Сер. 2.1988. Вып. 2. С. 114—117.
89. Фроянов И.Я., Дубов И.В., Носов Е.Н. М.И. Артамонов (к 90-летию со дня
рождения) // Весты. Ленингр. ун-та. Сер. 2.1988. Вып. 4. С. 114.
1990
90. Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки отечественной историографии. Л.:
Изд-во Ленингр. ун-та, 1990. 328 с.
91. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Исторические реалии в былине о Дюке // Рус-
ская литература. 1990. № 2. С. 3—31.
92. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю., Кривошеев Ю.В. О социальных основах
развития письменности и грамотности в Древней Руси // Спорные вопро-
сы отечественной истории XI-XVIII вв. Тезисы докладов и сообщений Пер-
вых чтений, посвященных памяти А.А. Зимина (Москва, 13—18 мая
1990 г.). Ч. II. М.: Ин-т истории СССР, 1990. С. 273-279.
93. Фроянов И.Я., Дегтярев А.Я., Дворниченко А.Ю. Рюриковичи. [Б. м.: б. и.],
1990. ю8 с.
94. Froianov, I.I., Dvornichenko, A.I., Krivosheev, I.V. The Introduction of Christi-
anity in Russia and the Pagan Traditions // Soviet Anthropology and Archeolo-
gy. Vol. 29, issue 3.1990. P. 12-24.
95. Фроянов И.Я., Миронов Б.Н. // Вопросы истории. 1990. № 10. С. 176-179.
Рец. на кн.: Павленко Н.И., Кобрин В.Б., Федоров В.А. История СССР с
древнейших времен до 1861 г. / под ред. Н. И. Павленко. М.: Просвещение,
1989- 559 с.
1991
96. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Старинная история. М.: Знание, 1991. 64 с.
97. Фроянов И.Я. К истории зарождения Русского государства //Из истории
Византии и византиноведения. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1991. С.57-93.
98. Фроянов И.Я. Исторические реалии в летописном сказании о призвании
варягов // Вопросы истории. 1991. № 6. С. 3-15.
Список трудов И.Я. Фроянова
оО -----------------------------------------------------------
1992
99. Фроянов И.Я. Мятежный Новгород. Очерки истории государственности,
социальной и политической борьбы конца IX — начала XIII столетия.
СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1992. 280 с.
юо. Фроянов И.Я. О княжеской власти в Новгороде IX — первой половины
XIII в. // Прошлое Новгорода и Новгородской земли. Тезисы докладов и
сообщений научной конференции (10-12 ноября 1992 г.). Новгород:
НГПИ, 1992. С. 12-21.
101. Froianov I.Y., Dvornichenko A.Iu., Krivosheev lu.V. The Introduction of Christi-
anity in Russia and the Pagan traditions // Russian traditional culture. Religion,
gender and customary law. New York; London: M. E. Sharpe, 1992. P. 3-15.
1993
102. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Драма древней семьи в русской былевой поэзии
(Михайло Потык). СПб.: [б. и.], 1993. 94 с.
103. Фроянов И.Я. О событиях 945-946 гг. в Древлянской земле и Киеве (в свете
этнографических данных) // Проблемы археологии и этнографии. Вып. 4.
Историческая этнография. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1993. С. 100-122.
1994
104. Фроянов И.Я., Смирнов Ю.П. Историк-исследователь Василий Дмитрие-
вич Дмитриев. Чебоксары: Чуваш, ун-т, 1994. 51 с.
105. Фроянов И.Я. Князь Святослав и воевода Свенельд // Исторический опыт
русского народа и современность. Мавродинские чтения. Материалы к до-
кладам. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1994. С. 28-38.
1995
юб. Фроянов И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной по-
литической борьбы. М.; СПб.: Златоуст, 1995. 703 с.
107. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Русский былинный эпос: учеб, пособие. Курск:
Изд-во Курского пед. ун-та, 1995. 94 с.
108. Лавров С.Б., Фроянов И.Я. Русский народ и государство. СПб.: Издатель-
ский дом «Время», 1995. 44 с.
109. Фроянов И.Я. О возникновении монархии в России // Исторический опыт
русского народа и современность. Вып. 2. Дом Романовых в истории Рос-
сии. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1995. С. 20-46.
110. Фроянов И.Я. О княжеской власти в Новгороде в IX — первой половине
XIII века // Князь Александр Невский и его эпоха. Исследования материа-
лы. СПб.: Дмитрий Буланин, 1995. С. 93-99.
ш. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Политический переворот 1068 г. в Киеве // Сла-
вяно-русские древности. Вып. 2. Древняя Русь: новые исследования. СПб.:
Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1995. С. 175-196.
112. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Исторические черты в былинах о Чуриле Плен-
ковиче // Русский фольклор: материалы и исследования. XXVIII: эпиче-
ские традиции. СПб.: Наука, 1995. С. 146-177.
113. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю., Кривошеев Ю.В. О социальных основах
развития письменности и грамотности в Древней Руси // Славяно-русские
древности. Вып. 3. Проблемы истории Северо-Запада Руси. СПб.: Изд-во
С.-Петерб. ун-та, 1995. С. 114-127.
Список трудов И.Я. Фроянова
О О
1996
114. Фроянов И.Я. Рабство и данничество у восточных славян. СПб.: Изд-во
С.-Петерб. ун-та, 1996. 512 с.
115. Фроянов И.Я. Письмо в издательство Ленинградского государственного
университета им. А.А. Жданова от 17 ноября 1982 года // Средневековая и
новая Россия. Сб. статей к бо-летию профессора И. Я. Фроянова. СПб.:
Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1996. С. 776-782.
116. Фроянов И.Я. Письмо в редакцию журнала «Вопросы истории» от 21 нояб-
ря 1982 года // Средневековая и новая Россия. Сб. статей к бо-летию про-
фессора И.Я. Фроянова. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1996. С. 782-788.
1997
117. Фроянов И.Я., Юдин Ю.И. Былинная история. Работы разных лет. СПб.:
Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1997. 592 с.
118. Фроянов И.Я. Октябрь семнадцатого (глядя из настоящего). СПб.: Изд-во
С.-Петерб. ун-та, 1997.16о с.
119. Фроянов И.Я. Взгляд на Великий Октябрь из настоящего // Весты. С.-Петерб.
ун-та. Сер. 2.1997. № 4.
1998
120. Фроянов И.Я. Россия и революции начала XX века // Русский фронт.
Сб. статей о русском этносе и цивилизации. СПб.: [б. и.], 1998. С. 60-92.
1999
121. Фроянов И.Я. Киевская Русь. Главные черты социально-экономического
строя. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1999. 372 с.
122. Фроянов И.Я. Погружение в бездну. Россия на исходе XX века. СПб.: Изд-
во С.-Петерб. ун-та, 1999. 8оо с.
123. Фроянов И.Я., Михайлова И.Б. Город или протогород? (Об одной наду-
манной исторической категории) // Раннесредневековые древности Се-
верной Руси и ее соседей. СПб.: ИИМК, 1999. С. 228-236.
2000
124. Фроянов И.Я., Майоров А.В. Князь, бояре и городская община Галича в
правление Мстислава Удалого // Россия и мировая цивилизация. К 70-
летию чл.-корр. РАН А.Н. Сахарова. М.: ИРИ, 2000. С. 74-94.
2001
125. Фроянов И.Я. Погружение в бездну. М.: Алгоритм, 2001. 528 с.
126. Фроянов И.Я. Начала русской истории. Избранное. М.: Парад, 2001. 975 с.
127. Фроянов И.Я., Флоринский М.Ф. Деятельность П.А. Столыпина в прелом-
лении современной российской политики // Российская государствен-
ность: уровни власти. Историческая динамика: матер. Всерос. науч.-практ.
конф. (Ижевск, 24-26 апр. 2001 г.). Ижевск: Изд. дом «Удмурт, ун-т»,
2001. С. 181-190.
128. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Мавродин Владимир Васильевич // Исто-
рики России. Биографии. М.: Политическая энциклопедия, 2001. С. 773-782.
Список трудов И.Я. Фроянова
2002
129. Фроянов И.Я. Погружение в бездну. М.: Эксмо, 2002. 6о8 с.
130. Фроянов И.Я. Октябрь семнадцатого. М.: Алгоритм-Книга; Эксмо, 2002.
256 с.
131. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. В.В. Мавродин — историк Древней Руси
(30-50-е гг.) // Российское государство в XIV-XVII вв. (сб. статей, посвя-
щенных 75-летию со дня рождения Ю.Г. Алексеева). СПб.: Дмитрий Була-
нин, 2002. С. 584-603.
2003
132. Фроянов И.Я. Погружение в бездну. Киев: Ор1яри, 2003. 436 с.
133. Фроянов И.Я. Начало христианства на Руси. Ижевск: Удмурт, ун-т, 2003.
276 с.
2004
134. Фроянов И.Я. Погружение в бездну. Киев: Ор1яри, 2004.
135. Фроянов И.Я. Иван III: созидание России // Судебник Ивана III: становле-
ние самодержавного государства на Руси. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та,
2004. С. 5-14.
2005
136. Фроянов И.Я. Об одном анонимном послании царю Ивану IV // История и
культура. Актуальные проблемы: сб. статей в честь 70-летия профессора
Юрия Константиновича Руденко. СПб.: Наука, 2005. С. 65-84.
2006
137. Фроянов И.Я. Комментарий к статье 98 Судебника 1550 г. // Исследования
по истории Средневековой Руси. К 8о-летию Юрия Георгиевича Алексеева.
М; СПб.: Альянс-Архео, 2006. С. 145-155«
138. Фроянов И.Я. «Валаамская беседа» в религиозно-политических спорах XVI
века // Весты. Удмурт, ун-та. Сер. История. 2006. С. 78-98.
2007
139. Фроянов И.Я. Загадка крещения Руси. М.: Алгоритм, 2007. 332 с.
140. Фроянов И.Я. Уроки красного Октября. М.: Алгоритм, 2007. 224 с.
141. Фроянов И.Я. Драма русской истории: на путях к Опричнине. М.: Парад,
2007.
142. Фроянов И.Я. Октябрь 17-го в зеркале наших дней // История и культура.
СПб., 2007. Вып. 6. С. 241-255.
2008
143. Фроянов И.Я. На путях к Опричнине [On the ways to Oprichnina]. M.; СПб.;
Нью-Йорк: Парад; Northern Cross, 2008. Вып. 1.
144. Фроянов И.Я. На путях к Опричнине [On the ways to Oprichnina]. M.; СПб.;
Нью-Йорк: Парад; Northern Cross, 2008. Вып. 2.
2009
145. Фроянов И.Я. Россия. Погружение в бездну. М.: Эксмо, 2009. 448 с.
Список трудов И.Я. Фроянова
◄>4^
146. Фроянов И.Я. Загадка крещения Руси. М.: Алгоритм, 2009. 336 с.
147. Фроянов И.Я. Грозная опричнина. М.: Алгоритм; Эксмо, 2009. 558 с.
148.
2010
Фроянов И.Я. Зависимые люди Древней Руси. СПб.: Орион, 2010.
2011
149. Фроянов И.Я. Об эволюции вечевой и княжеской власти в Киеве (конец X —
середина XII в.) // Русское Средневековье: сб. статей в честь профессора
Юрия Георгиевича Алексеева. М.: Квадрига, 2011.
150. Фроянов И.Я., Пузанов В.В., Халявин Н.В., Долгов В.В., Котляров Д.А.
Школа профессора И.Я. Фроянова в Удмуртии: диалектика формирования
регионального научного сообщества // Наука в УГПИ—УдГУ: история, со-
временное состояние, перспективы: матер, науч, конф., Ижевск, 21 апр.
2011 г. / М-во образования и науки РФ, Удмурт, гос. ун-т, Упр. развитием
науч, и инновац. деятельности, Центр истории образования, науки и куль-
туры УдГУ; сост.: Н.И. Леонов, В.В. Пузанов; отв. ред.: Н.И. Леонов,
В.В. Пузанов. Ижевск: Удмурт, ун-т, 2011. С. 140-154.
2012
151. Фроянов И.Я. Древняя Русь IX-XIII вв. М.: Русский издательский центр,
2012.
152. Фроянов И.Я. Драма русской истории. На путях к Опричнине. М.: Русский
издательский центр, 2012.1072 с.
2013
153. Фроянов И.Я. О некоторых особенностях русской истории // Мнемон. Ис-
следования и публикации по истории античного мира: сб. статей. Вып. 12.
СПб., 2013. С. 503-521.
2014
154. Фроянов И.Я. Древняя Русь IX-XIII вв. Народные движения. Княжеская и
вечевая власть. М.: Русский издательский центр, 2014.1008 с.
2015
155. Фроянов И.Я. Лекции по русской истории. Киевская Русь. СПб.: Русская
коллекция, 2015.1048 с.
ВСТУПИТЕЛЬНЫЕ СТАТЬИ
1. Фроянов И.Я. Вступ. статья к разделу «Образование Древнерусского госу-
дарства» // Сб. документов по истории СССР для семинарских и практиче-
ских занятий. Ч. 1. IX-XIII вв. / под ред. проф. В.В. Мавродина. М., 1970.
С. 16-23.
2. Фроянов И.Я. Вступ. статья к разделу «Образование русского централизо-
ванного государства» // Сб. документов по истории СССР для семинарских
и практических занятий. Ч. II. XIV-XV вв. / под. ред. доц. А.М. Сахарова.
М., 1971. С. 105-106.
Список трудов И.Я. Фроянова
Оо
3. Фроянов И.Я. От редактора // Дворниченко А.Ю., Кащенко С.Г., Кривоше-
ев Ю.В., Флоринский М.Ф. История России с древнейших времен до начала
XX века. Пособие для абитуриентов. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1992.
С. 3-5.
4. Фроянов И.Я. Вступительное слово // Исторический опыт русского народа
и современность. Вып. 2. Дом Романовых в истории России. СПб.: Изд-во
С.-Петерб. ун-та, 1995. С. 5-9.
5. Фроянов И.Я. Вступительная статья // Сталинградская битва в истории
России. СПб.; Волгоград: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1997.
6. Фроянов И.Я. Предисловие // Яковкина Н.И. История русской культуры:
первая половина XIX века. Лекции. СПб., 1998.
7. Фроянов И.Я. Вступительное слово // Судебник Ивана III: становление са-
модержавного государства на Руси. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004.
С. 3-4.
СОСТАВЛЕНИЕ И ПОДГОТОВКА К ПУБЛИКАЦИИ
1. Образование Древнерусского государства // Сб. документов по истории
СССР. Для семинарских и практических занятий: учебное пособие для сту-
дентов исторических факультетов университетов и педагогических инсти-
тутов. Ч. 1. IX-XIII вв. / под ред. проф. В.В. Мавродина. М.: Высшая школа,
1970. С. 23-97.
2. Образование русскою централизованного государства» // Сб. документов
по истории СССР. Для семинарских и практических занятий: учебное по-
собие для студентов исторических факультетов университетов и педагоги-
ческих институтов. Ч. II. XIV-XV вв. / под. ред. доц. А.М. Сахарова. М.:
Высшая школа, 1971. С. 106-170.
РЕДАКТИРОВАНИЕ
1. Из истории феодальной России. Статьи и очерки к 70-летию со дня рожде-
ния проф. В.В. Мавродина / отв. ред. И.Я. Фроянов. Л.: Изд-во Ленингр.
ун-та, 1978.199 с.
2. Проблемы отечественной и всеобщей истории. Вып.7. Генезис и развитие
феодализма в России. Проблемы историографии / отв. ред. И.Я. Фроянов.
Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1983. 212 с.
3. Вопросы истории исторической науки: сб. статей / отв. ред. И.Я. Фроянов.
Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1984.150 с.
4. Проблемы отечественной и всеобщей истории. Вып. 9. Генезис и развитие
феодализма в России. Проблемы социальной и классовой борьбы. Межву-
зовский сборник / отв. ред. И.Я. Фроянов. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1985.
217 с.
5. Становление и развитие раннеклассовых обществ / под ред. И.Я. Фрояно-
ва. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1986. 336 с.
6. Проблемы отечественной и всеобщей истории. Вып.ю. Генезис и развитие
феодализма в России. Проблемы идеологии и культуры. Межвузовский
сборник / отв. ред. И.Я. Фроянов. Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1987. 225 с.
7. Проблемы отечественной и всеобщей истории. Вып. II: Генезис и развитие
феодализма в России. Проблемы истории города / отв. ред. И.Я. Фроянов.
Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1988. 225 с.
Список трудов И.Я. Фроянова
8. Добровольский И.Г., Дубов И.В., Кузьменко Ю.К. Граффити на восточных
монетах: Древняя Русь и сопредельные страны / под ред. И.Я. Фроянова.
Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1991.189 с.
9. Дворниченко А.Ю., Кащенко С.Г., Кривошеев Ю.В., Флоринский М.Ф. Исто-
рия России с древнейших времен до начала XX века. Пособие для абитури-
ентов / под ред. И.Я. Фроянова. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1992. 368 с.
ю. Актуальные проблемы истории дореволюционной России / отв. ред.
И.Я. Фроянов. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1992.117 с.
11. Дворниченко А.Ю. Русские земли Великого княжества Литовского (до
начала XVI в.). Очерки истории общины, сословий и государственности /
отв. ред. И.Я. Фроянов. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1993. 240 с.
12. Фроянов И.Я., Дегтярев А.Я. Мир восточных славян // Лепта. М., 1991. №6.
С. 167-172.
13. Исторический опыт русского народа и современность. Мавродинские чте-
ния: матер, к докл., 10-12 окт. 1994 г., Санкт-Петербург / отв. ред.
И.Я. Фроянов. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1994. 249 с.
14. Славяно-русские древности. Вып. 2: Древняя Русь: новые исследования /
под ред. И.Я. Фроянова. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1995. 250 с.
15. Славяно-русские древности. Вып. 3. Проблемы истории Северо-Запада Ру-
си / под ред. И.Я. Фроянова. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1995. 241 с.
16. Дом Романовых в истории России.: матер, конф., 19-22 июня 1995 г. / ред-
кол.: И.Я. Фроянов (отв. ред.) и др. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1995. 294
с. (Исторический опыт русского народа и современность. Кн. 2).
17. Сталинградская битва в истории России / отв. ред. И.Я. Фроянов. СПб.;
Волгоград: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 1997. юб с.
18. Историческая этнография: Русский Север и Ингерманландия. Межвузов-
ский сборник / под ред. И.Я. Фроянова. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та,
1997. 208 с. (Проблемы археологии и этнографии. Вып. 5).
19. Дворниченко А.Ю., Кащенко С.Г., Кривошеев Ю.В., Флоринский М.Ф. Ис-
тория России с древнейших времен до начала XX века / под ред.
И.Я. Фроянова. СПб.: Макет, 1998. 304 с.
20. Античный мир: проблемы истории и культуры: сб. научных статей к 65-
летию со дня рождения Э.Д. Фролова/ под ред. И.Я. Фроянова. СПб.: Изд-
во С.-Петерб. ун-та, 1998. 460 с.
21. Кривошеев Ю.В. Русь и монголы: исследование по истории Северо-
Восточной Руси XII-XIV вв. / отв. ред. И.Я. Фроянов. СПб.: Изд-во С.-Петерб.
ун-та, 2003. 408 с.
22. Майоров А.В. Галицко-Волынская Русь. Очерки социально-политических
отношений в домонгольский период. Князь, бояре и городская община /
под ред. И.Я. Фроянова. СПб.: Университетская книга, 2001. 640 с.
23. Поляков А. Н. В граде Игореве: Новгород-Северский в конце X — начале
XIII века / под ред. И.Я. Фроянова. СПб.: Изд-во ист. ф-та С.-Петерб. ун-та,
2001.150 с.
24. Евразия сквозь века. Сборник научных трудов, посвященный бо-летию со
дня рождения Д.Г. Савинова / отв. ред. И.Я. Фроянов. СПб.: Изд-во филол.
ф-та С.-Петерб. ун-та, 2001. 256 с.
25. Дворниченко А.Ю., Кащенко С.Г., Флоринский М.Ф. Отечественная исто-
рия (до 1917 года) / под ред. И.Я. Фроянова. М.: Гардарики, 2002. 445 с.
Список трудов И.Я. Фроянова
26. Кривошеев Ю.В. Русь и монголы: исследование по истории Северо-
Восточной Руси XII-XIV вв. / отв. ред. И.Я. Фроянов. 2-е изд., испр. и доп.
СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003. 468 с.
27. Судебник Ивана III: становление самодержавного государства на Руси /
отв. ред. И.Я. Фроянов. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004.
28. Дворниченко А.Ю. Русские земли Великого княжества Литовского (до
начала XVI в.). Очерки истории общины, сословий и государственности /
отв. ред. И.Я. Фроянов. СПб.: Аргамак-медиа, 2013. 240 с.
НАУЧНОЕ РУКОВОДСТВО
1. Дворниченко А.Ю. Городская община Верхнего Приднепровья и Подвинья
в XI-XV вв.: автореф. дис.... канд. ист. наук. Л., 1983.17 с.
2. Кривошеев Ю. В. Социальная борьба в Северо-Восточной Руси в XI —
начале XIII в.: автореф. дис.... канд. ист. наук. Л., 1988.16 с.
3. Пузанов В.В. Княжеское землевладение и хозяйство на Руси Х-ХП вв. в рус-
ской историографии XVHI — начала XX в.: дис.... канд. ист. наук. 1989.18 с.
4. Беликова Т.В. Княжеская власть и боярство Юго-Западной Руси в XI —
начале XIII в.: автореф. дис.... канд. ист. наук. Л., 1990.17 с.
5. Петров А.В. Социально-политическая борьба в Новгороде ХП-ХШ вв.: ав-
тореф. дис.... канд. ист. наук. Л., 1990. 22 с.
6. Михайлова И.Б. Малые города Южной Руси в VIII — середине XIII в.: ав-
тореф. дис.... канд. ист. наук. СПб., 1993.18 с.
7. Маловичко С.И. Отечественная историография XVIII — начала XX в. о
возникновении древнерусских городов: автореф. дис. ... канд. ист. наук.
СПб., 1995- 21 с.
8. Котышев Д.М. Князья и община в Киевской земле в XI-XII вв.: автореф.
дис.... канд. ист. наук. СПб., 1998.
9. Майоров А.В. Бояре и община Юго-Западной Руси в XI — начале XIII в.:
автореф. дис.... канд. ист. наук. СПб., 1998. 20 с.
ю. Поляков А.Н. Новгород-Северский в истории Черниговской земли в конце
X — начале XIII века: автореф. дис.... канд. ист. наук. СПб., 1998. 23 с.
11. Котляров Д.А. Московское государство и народы Поволжья в XV-XVI вв.:
автореф. дис.... канд. ист. наук. СПб., 1999.19 с.
12. Минин И.В. Крещение Руси в трудах отечественных историков VIII —
начала XX века: автореф. дис.... канд. ист. наук. СПб., 1999.13 с.
13. Вал еров А.В. Взаимоотношения Новгорода и Пскова в новгородском и
псковском летописании, XI — середина XIV в.: автореф. дис. ... канд. ист.
наук. СПб., 2000. 22 с.
14. Ващенко Э.Д. Восточное славянство и Хазария в трудах отечественных ис-
ториков XVIII-XX веков: автореф. дис.... канд. ист. наук. СПб., 2000.18 с.
15. Халявин Н.В. Политическая история Новгорода Великого в отечественной
историографии, 1917-1990-е гг.: автореф. дис.... канд. ист. наук. СПб., 2000.
16. Грузнова Е.Б. Языческие традиции в русском простонародном быту: конец
XV — XVI в.: автореф. дис.... канд. ист. наук. СПб., 2003. 23 с.
17. Никонов С.А. Б.Д. Греков и новейшая историография общественного строя
Древней Руси: автореф. дис.... канд. ист. наук. СПб., 2005. 20 с.
18. Васильева Е.А. Историческая топонимия Астраханской области XVI-XX
вв.: автореф. дис. ... канд. ист. наук. СПб., 2010. 24 с.
Список трудов И.Я. Фроянова
О О
ВЫСТУПЛЕНИЯ, ИНТЕРВЬЮ И НАУЧНО-ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИЕ
РАБОТЫ
1. Фроянов И.Я. «И наехали рустии сынове на силную рать татарскую» //
Ленинградский университет. 1980. 5 сент.
2. Фроянов И.Я. От Калки до Угры // Комсомольская правда. 1980.19 окт.
3. Фроянов И.Я. Ермак // Глобус. Географический сборник для детей / сост.
В.Л. Афанасьев. Л.: Детск. лит-ра, 1981. С. 290-298.
4. Фроянов И.Я., Шишкин В.А. Взгляд сквозь годы // Вечерний Ленинград.
1983.17 марта.
5. Фроянов И.Я. «Из варяг в греки» // Глобус. Географический научно-
художественный сборник / сост. Л. Алешина. Л.: Детск. лит-ра, 1985.
С. 334-341.
6. Фроянов И.Я. Крещение Руси // Ленинградский рабочий. 1988. № 23-24.
7. Фроянов И.Я. Нужен приоритет нравственности // Вопросы истории. 1988.
№ 3. С. 13-16.
8. Froianov I.Y. Our priority must be morality // Soviet studies in history. 1989.
Vol. 27, N 4. P. 23-27.
9. Фроянов И.Я. Восстановить связь времен // Правда. 1990. 30 мая.
ю. Фроянов И.Я., Дегтярев А.Я., Соболев Г.Л. Место в истории, место в поли-
тике // Правда. 1990. 6 нояб.
11. Фроянов И.Я., Соболев Г.Л. Кстати о Столыпине // Ленинградская правда.
1990. 6 дек.
12. Froianov I.Y. Low wages causing our brain drain in science // Executive intelli-
gence review. 24 November. 1995. Vol. 22. № 47. P. 53-56.
13. Froianov I.Y. Rusland und der Westen // New Solidaritat. 1 November. 1995.
14. Фроянов И.Я. Славянский Союз // Советская Россия. 1997.15 мая.
15. Фроянов И.Я., Лавров С.Б. Лицом к народным болям // Советская Россия.
1997.11 нояб.
16. Фроянов И.Я. КрестоНАТО // Советская Россия. 1997.15 мая. № 55 (11493).
17. Фроянов И.Я. Возрождение Российской империи — вопрос времени? //
Санкт-Петербургские ведомости. 1998.16 янв.
18. Фроянов И.Я. Геостратегия России // Правда России. 1998. 10-17 июня.
№ 21 (151)
19. Фроянов И.Я. Молитва за Россию // Советская Россия. 2000. 8 апр.
20. Фроянов И.Я. В начале смутных дел // Советская Россия. 2000. 27 мая.
21. Фроянов И.Я. Опять блицкриг // Советская Россия. 2000. 22 июня.
22. Фроянов И.Я. Мы никогда не жили при социализме // Новый Петербург.
2001. 29 марта.
23. Фроянов И.Я. Правда и ложь о русской истории // Православный Петер-
бург. 2001. № 6.
24. Фроянов И.Я. Перегрев системы (лидер КПРФ и НПСР Г.А. Зюганов бесе-
дует с профессором И.Я. Фрояновым) // Советская Россия. 2001. 21 июня.
25. Фроянов И.Я. О началах русской истории // Новый Петербург. 2001. 6 дек.
26. Фроянов И.Я. Российская история и современная политика // Санкт-
Петербургские ведомости. 2001. № 38.
27. Фроянов И.Я. Глобализация и славянство // Новый Петербург. 2001.
2 июня.
28. Фроянов И.Я. Роковой август // Советская Россия. 2001. № 90-97.
Список трудов И.Я. Фроянова
о О ----------------------------------------------------------
29. Фроянов И.Я. Россия без земли // Литературная газета. 2002. 31 июля —
1 августа.
30. Фроянов И.Я. О Ладоге, Новгороде и Киеве // Новый Петербург. 2004.
2 сент. № 42 (683).
31. Фроянов И.Я. Новая битва за Курилы // Литературная газета. 2004.
24-30 нояб. № 46-47 (5997-5998).
32. Фроянов И.Я. Глобализация под знаком молота и мастерка // Советская
РОССИЯ. 2002. 6 ИЮЛЯ.
33. Фроянов И.Я. Архитекторы, прорабы и вольные каменщики перестройки //
Советская Россия. 2002. 20 июля.
34. Фроянов И.Я. О национальной безопасности России // Вестник политоло-
га. 2002. № 1. Сентябрь.
35. Фроянов И.Я. На паперти масонского храма // Советская Россия. 2002.12 окт.
36. Фроянов И.Я. Князь как общинный чиновник // Родина. 2002. № 9.
37. Фроянов И.Я. Сверхзадача русского народа — противостоять расчленению
России // Русское самосознание. 2002. № 9.
38. Фроянов И.Я. Революции и мифы // Трибуна. 2002. 6 нояб.
39. Фроянов И.Я. Борьба продолжается // Новый Петербург. 2003. 5 июля.
40. Фроянов И.Я. Мы стоим на одном ковре, но смотрим в разные стороны //
Новый Петербург. 2004. 22 янв.
41. Фроянов И.Я. История и чужая воля // Литературная газета. 2004. 25 фев-
раля — 2 марта. № 8 (5962).
42. Фроянов И.Я. «От царя до псаря» // Советская Россия. 2004. 28 февр.
43. Фроянов И.Я. Их подводит отсутствие чувства меры // Новый Петербург.
2004.12 авг.
44. Фроянов И.Я. Архитектура разрушения // Литературная газета. 2005.
9-15 февр.
45. Фроянов И.Я. Мрачная годовщина // Новый Петербург. 2005. ю марта.
46. Фроянов И.Я. Сталин и Грозный // Советская Россия. 2005. 23 июня.
47. Фроянов И.Я. Русская идея и русский вопрос // Ленинградский вестник.
2005. Октябрь.
48. Фроянов И.Я. «Большая политика» и малый бизнес // Советская Россия.
2006.18 нояб. № 133 (12906).
49. Фроянов И.Я. О классовом и национальном сознании в современном мире //
Советская Россия. 2006. 27 апр.
50. Фроянов И.Я. Бог Россию не оставит // Русский журнал. 2007. № 7—8.
51. Фроянов И.Я. Яд ереси: пять столетий тайной войны // Советская Россия.
2007. Август.
52. Фроянов И.Я. Революция для России // Литературная газета. 2007. 29 авг.
— 4 сент.
53. Фроянов И.Я. Испытание временем: Революция для России // Ленинград-
ский вестник. 2007. Октябрь.
54. Фроянов И.Я. Молитва за Россию. Публицистика разных лет. СПб.: МП
«Астерион», 2008. 840 с.
55. Фроянов И.Я. О Сталине — теоретике, полководце, государственном деяте-
ле // Правда. 2009.13-16 февр.
56. Фроянов И.Я. Своевременная и нужная книга // Минуты века. 2009.
19 февр.
Список трудов И.Я. Фроянова
57. Фроянов И.Я. А царь-то ненастоящий // Литературная газета. 2009.
3-9 июня.
58. Фроянов И.Я. Суд над Иваном Грозным // Новый Петербург. 2009. 4 июля.
59. Фроянов И.Я. История с точки зрения Фроянова // Новый Петербург.
2009. 29 окт.
6о. Фроянов И.Я. Глобализация и судьбы России // Советская Россия. 2011.
23 июня.
61. Фроянов И.Я. Отступать некуда, позади страна //Литературная газета.
2011. № 18. 4-10 мая.
62. Фроянов И.Я. Взгляд. Интервью главному редактору журнала «Аврора» //
Аврора. 2011. № 2.
63. Фроянов И.Я. Сталину удалось сделать то, о чем мечтал Данилевский (ин-
тервью проф. И.Я. Фроянова журналу «Полярная звезда», дек. 2004 г.) //
Сталин и Церковь глазами современников: патриархов, святых, священ-
ников / авт.-сост. П. Победоносцев. М.: Книжный мир, 2012. 43-45 с.
64. Фроянов И.Я. Правитель не должен быть сребролюбив и скуп // Культура.
2013. № 13.12—18 апр.
65. Фроянов И.Я. 22 июня, ровно в четыре часа // Православный Петербург.
2013.12 июня.
66. Фроянов И.Я. Извечные санкции // Литературная газета. 2014.12-18 нояб.
67. Фроянов И.Я. Осуществил свой замысел, но руками Горбачева и Ельцина //
Экономическая и философская газета. 2014. Июль.
68. Фроянов И.Я. Мифы, легенды, былины остаются важными историческими
источниками // Банки и деловой мир. 2014. № 8.
69. Фроянов И.Я. Исторический опыт России — это нескончаемая, многовеко-
вая борьба за собственный суверенитет // Развитие и экономика. 2014. № 11.
70. Фроянов И.Я. Над пропастью // Православный Петербург. 2014. № 10.
71. Фроянов И.Я. Война и мир // Православный Санкт-Петербург. 2015. № 9
(285). Сентябрь.
72. Фроянов И.Я. Страница истории // Культура. 2015. 6—22 окт.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 44—46
---------------------—---------------'^0<>
Алексеев Ю. Г.
Две кампании
Военное искусство решает задачи, поставленные перед ним политиче-
ским руководством страны. При любых обстоятельствах цель военного искусства
— победа над противником.
Перед нами — две кампании начала XVI века — 1500 года и 1514 года. Один
и тот же противник, одни и те же воеводы, один и тот же театр военных действий.
Только вместо старого великого князя Ивана III, «Государя всея Руси» — его сын
Василий, которого можно назвать «счастливым наследником» великого отца.
Результаты кампаний — противоположные.
Кампания 1500 года — полный, катастрофический разгром литовского
войска в сражении 14 июля на реке Ведроши (правый приток Днепра). В глухом
болотистом лесу одержана одна из самых блистательных побед русского оружия.
В тактике, оперативном искусстве и стратегии сделан новый шаг вперед от Ледо-
вого побоища и Куликовской битвы.
Кампания 1514 года — полный разгром русского войска (только что осво-
бодившего Смоленск) в сражении 8 сентября под Оршей в 120 верстах к западу
от Смоленска. Гетман князь Константин Острожский, наголову разбитый на
Ведроши и попавший в плен со всей своей вельможной свитой, отомстил своим
вчерашним победителям (у которых он провел несколько лет в плену). Воевода
Андрей Федорович Челяднин, один из героев битвы на Ведроши, теперь сам ока-
зался в плену со всем своим штабом.
Почему же это случилось? Да, план русской кампании 1500 года был хо-
рошо продуман и стал венцом русского военного искусства времени Ивана III.
Ав 1514 году после успеха под Смоленском наши войска бросились вперед,
углубляясь в территорию противника. Русский главнокомандующий князь Ми-
хаил Львович Глинский, выходец из Литвы, пользовался полным доверием
«счастливого наследника великого Государя», «наследник» не разглядел в нем
беспринципного авантюриста. Находясь во главе русского войска, Глинский вы-
дал королю Сигизмунду планы русского командования. И на тактическом, и на
оперативном уровне мы полностью проиграли своему противнику.
Но где исходная, коренная причина такой метаморфозы? Неужели все
сводится только к личным качествам главы государства т.е. к фактору субъек-
тивному, а следовательно — более или менее случайному?
За сорок лет своего великого княжения Иван III провел десять кампаний
на всех стратегических направлениях. Что в них общего? Прежде всего —
направленность к единой цели — созданию и укреплению Российского государ-
ства1. Эта неизменная, постоянная цель — генеральная линия всей деятельности
1 См.: Алексеев Ю. Г. Государь всея Руси. Новосибирск, 1991; Алексеев Ю. Г. Походы
русских войск при Иване III. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2007.
© ©
Алексеев Ю. Г.
«Государя всея Руси», основная идея всей его долгой жизни. Единство цели,
«сверхзадача», определяет основную особенность кампаний: прежде всего ак-
тивный, наступательный характер на политическом, стратегическом и опера-
тивно-тактическом уровне. Созидательная, позитивная «сверхзадача», Ивана III
лежит в основе всей его деятельности. Цель диктует средства. Всё, что нам из-
вестно о деятельности и личности «Государя всея Руси», говорит о том, что перед
нами — одухотворенный великой идеей прагматик-реалист.
В военной деятельности Ивана III в наибольшей степени воплощается то,
что можно назвать «принципом Румянцева» — одного из величайших русских
полководцев: «Искусство военное состоит в одном том, чтобы держать всегда в
виду главную причину (цель) войны. Полководец ...в предмете имеет один глав-
ный пункт и к оному течет со всем устремлением, поелику одолением оного
опровергает все другие, от того зависящие»2. Единство великой цели, умение
найти «главный пункт» для её достижения — наиболее характерная черта «ра-
зумного самодержца» (как его чрезвычайно удачно назвал А.С. Пушкин).
Выбор есть выбор. Выбирая одно, мы отказываемся от другого. Следова-
тельно, выбор цели, с чего начинается всякая разумная деятельность, должен
иметь веские обоснования, должен отвечать реальной обстановке и быть озаре-
нием, освященным высокой нравственной созидательной идеей. Для Ивана III
такой идеей было освобождение всех русских православных земель от всех вра-
гов, т.е. создание единого Государства, ни от кого независимого, ни от каких
земных властей.
Неуклонное следование этой цели — главная, исходная причина успеха
Ивана III. Ему удалось создать великое Российское Государство — то самое, в ко-
тором мы с вами живем. Менялись формы правления, проносились самоубий-
ственные смуты, менялись названия Государства. Но оно стояло и стоит, «Тре-
тий Рим», как нравственный маяк в бушующем море западного язычества с его
техноманией и нравственным разложением.
Для подготовки и проведения кампании 1514 года явственно видны совсем
иные принципы. Основной из них — потеря единства цели, высокой «сверхзада-
чи» — отход от «принципа Румянцева». Катастрофа под Оршей — расплата.
Перед нами — две системы мышления: реализм и авантюризм. Замена
высокой цели целью случайной, конъюнктурной, сиюминутной — вот глубин-
ная, коренная причина трагедии под Оршей.
На наше счастье, противник — король Сигизмунд — тоже не отличался
подлинной реалистичностью мышления. Блестящая победа его войска под Ор-
шей не привела к победе в войне. «Счастливому наследнику» великого отца
пришлось пережить трудные времена. Открылся южный фронт — напал Мохам-
мед Гирей — и Россия впервые за семьдесят лет увидела на своей земле против-
ника. Несколько месяцев шло разорение русских уездов вокруг Москвы. Столицу
штурмовать Мохаммед Гирей не решился. Зато открылся восточный фронт — на
Нижний Новгород осмелился напасть казанский хан. На глазах рушилась вся
система, построенная великим отцом «счастливого наследника». И это — рас-
плата за авантюру 1514 года!
2 Цит. по: Клокман Ю. Р. Фельдмаршал Румянцев в период Русско-турецкой войны
1768—1774 гг. М., 1951. С. 176.
Две кампании
Но наследник оказался действительно счастливым. Все обошлось. И да-
же удалось развестись с бесплодной женой и вступить во второй брак — с пле-
мянницей изменника и авантюриста Глинского... Ох уж эти Глинские!
И тем не менее злополучная кампания 1514 года остается мрачным па-
мятником плохого планирования, плохого руководства, а главное — неверной в
принципе, конъюнктурной, сиюминутной системы мышления.
Великий Суворов восхищался молодым Бонапартом, его замечательной
первой кампанией в Италии. Называл его «чудо-богатырем», ставил его на одну
доску с великими полководцами прошлого. Но когда император Наполеон, упоен-
ный счастьем, славой и победами диктатор всей покорной ему Европы, двинулся в
1812 году на Россию — куда девалось его «счастье»? Ни к одной своей кампании им-
ператор так тщательно и всесторонне не готовился, как к 1812 году, включая печата-
ние фальшивых денег и подготовку французского театра к гастролям в Москве. Ни-
когда в его распоряжении не было таких огромных сил, такого подавляющего пре-
восходства над противником, знакомым ему по Аустерлицу и Фридланду... И что
же? Великий поход Великой Армии великого полководца оказался великой аван-
тюрой зарвавшегося игрока. Ничтожность, безнравственность цели — завоевания
России (и всего мира!) привела к потере реализма, к потере здравого смысла. Не су-
мел найти великий император тот самый «главный принцип», о котором писал рус-
ский фельдмаршал — «полководец ...течет со всем стремлением поелику одолением
оного опровергает все другие, от того зависящие».
Не следовал он «принципу Румянцева». Только через полвека после рус-
ского полководца бывший император, имея досуг на острове святой Елены, вы-
скажет своими словами ту же самую мысль — секрет полководческого искусства
(конечно, не ссылаясь на русского фельдмаршала, о котором, как о «варваре»,
великий император не имел никакого понятия).
Величайший поход закончился величайшей катастрофой в военной ис-
тории. И это несмотря на то, что «великому императору», как почти всегда в его
судьбе, очень везло. Не нашелся в России достойный его противник, который
мог бы, например, нанести ему тяжелое поражение в конце июля, ударив по рас-
тянутым коммуникациям и ослабленному авангарду. Барклай де Толли — не Су-
воров. Удачно соединившись с Багратионом, он несколько дней бестолково топ-
тался на месте и сам чуть не попал в тяжелое положение, потеряв Смоленск.
У Барклая, искусного и опытного генерала, не было «сверхзадачи», единой
линии, ведущей к великой цели. А вот у его преемника, старика Кутузова, такая
«сверхзадача» была. Это — уничтожение армии Наполеона. И частные ошибки,
и частные неудачи, и Бородино, после которого пришлось быстро-быстро отсту-
пать, и трагический пожар Москвы, и собственный риск быть отстраненным от
командования — ничего не поколебало старого фельдмаршала, дравшегося при
Кагуле под командой Румянцева и бравшего Измаил под командой Суворова.
Все решилось 2 октября под Малоярославцем. Наполеон это понял и не-
даром приготовил себе яд, на всякий случай, чтобы не попасть в плен. И гибель
армии, и бегство из России в чужой краденой шубе, и жертвенный героизм Нея, и
создание новой армии — все это уже не могло спасти игрока, которому изменило
чувство реальности — тот самый, ничем не замутненный реализм, освященный
высокой нравственной целью, который обеспечил Ивану III создание «Государ-
ства всея Руси», и, в частности, великую победу в кампании 1500 года.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 47-55
-------------------------------------
Петров A. В.
С. Ф. Платонов о новгородском вече
В творческом наследии Сергея Фёдоровича Платонова есть два небольших
текста, которые имеют особое значение для исследований политического устрой-
ства средневекового Новгорода и других древнерусских вечевых городов-земель.
Речь идёт о конспектах двух лекций историка, прочитанных им в 1909 и 1915 гг.
в Великом Новгороде. Конспекты были изданы там же малыми тиражами1.
Нельзя сказать, что данные произведения С. Ф. Платонова обойдены
вниманием историографов. Как научной, так и общественной деятельности ко-
рифея русской историографии в целом посвящены фундаментальные исследо-
вания2. Обстоятельства прочтения выдающимся учёным перед интеллигенцией
Новгорода публичных лекций, организованных Новгородским Обществом лю-
бителей древностей, подробно освещены в исследовательской литературе3 * * * * * * *.
Внешняя сторона вопроса разработана детально. Меньше внимания уделялось
осмыслению места сформулированных в этих лекциях идей в платоновском
творчестве, в частности, и в историографии русского средневековья, в целом.
В фундаментальном новейшем исследовании, посвящённом новгородскому вечу,
С. Ф. Платонов даже не упоминается4. Не все современные исследователи пред-
ставляют себе взгляды С. Ф. Платонова на новгородское вече с учётом нюансов и
изменений собственной позиции учёного и отдают должное его вкладу в истори-
ческое новгородоведение. Между тем, лекции, о которых идёт речь, содержат
иные оценки древненовгородского политического устройства, нежели широко
известные платоновские «Лекции по русской истории»3.
Наблюдения за тем, как возникали и протекали на берегах Волхова междо-
усобия, позволяют вскрыть многие особенности новгородского веча, механику его
1 Платонов С. Ф. Вече в Великом Новгороде. Новгород, 1916; Его же. Великий Новго-
род до его подчинения Москве в 1478 году и после подчинения до Ништадтского мира
1721 г. Изд. 2-е. Новгород, 1916.
2 Брачев В. С. Русский историк С. Ф. Платонов: Ученый, педагог, человек. Изд. 2-е,
испр. и доп. СПб.: Нестор, 1997. 264 с.
3 Брачев В. С. Великий Новгород в освещении С.Ф. Платонова // Прошлое Новгорода
и Новгородской земли. Новгород, 1993. С. 29-31; Его же. С.Ф. Платонов — член Новго-
родского общества любителей древностей // Прошлое Новгорода и Новгородской земли.
Новгород, 1994. С. 122-125; Митрофанов В. В. Проблемы истории Новгорода Великого,
Поморья и Сибири в творчестве С. Ф. Платонова. Нижневартовск, 2005. С. 52-92; Его же.
С.Ф. Платонов о государственном и общественном строе Великого Новгорода // Федера-
лизм. 2009. № 4. С. 193-198; Его же. С.Ф. Платонов и научно-краеведческие общества,
архивные комиссии России. Челябинск, 2011. С. 23 и сл.
4 Лукин П. В. Новгородское вече. М., 2014. 6о8 с.
5 Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. М., 1993.
© ©
С. Ф. Платонов о новгородском вече
деятельности. Мои исследования6 подводят к выводам, в какой-то мере созвучным
наблюдениям, изложенным в двух новгородских лекциях С. Ф. Платонова.
В моменты наивысшего обострения внутригородской обстановки в сере-
дине и второй половине XII в. Новгород делился «не на случайные толпы враж-
дебных лиц, а на определенные организации или корпорации, из которых сла-
гался город в целом или его отдельные концы»?.
Как подчеркнул еще А. Д. Градовский, «вече соответствует не личной
свободе, а общинному быту. Поэтому оно было выражением не личной, а обще-
ственной свободы, было правом не каждого лица, а целой общины»8.
В конечном итоге, общегородское вече в Волховской столице — это сове-
щание сторон или развившихся вследствие их трансформации кончанских об-
щин, руководимых местными боярами, и отдельное лицо, каким бы знатным
оно не являлось, «поглощено той средой, к которой принадлежит, тем обще-
ственным союзом, который определяет положение его в городе. Ссорятся не ли-
ца, а эти союзы, — и на вече идут не лица, а союзы; голосуют там не лица, а сою-
зы». Вече «слагается не из отдельных лиц, а представляет собою сумму орга-
низаций, составляющих политическую общину “Великий Новгород”
(своего рода “союзное государство”)» (курсив в цитате мой — АП.)9. Когда
возникали разногласия, вече «...делилось на концы. Междоусобия Новгорода от-
крывают нам его внутреннюю организацию»10.
В этой связи напомню давно доказанные положения. Ходить на вече не
обязанность, а право. «Собрание всех наличных граждан главного города... не
необходимо. Сходятся вовсе не все, а желающие, и переклички не делают». Вече
«считалось состоявшимся при всяком наличном числе, достаточно многочис-
ленном, чтобы настоять на осуществлении своего решения»11. Решение же могло
быть принято только единогласно, «т.к. невозможно было провести в жизнь
решение большинства против сильного и упорного меньшинства». Но «и для со-
временника невозможно было отличить единогласное мнение от мнения подав-
ляющего большинства в народной толпе. Присутствующих поименно не перепи-
сывали и голосов не считали. Если предложенное решение одобрялось многими
и не было возражающих, то это принималось как согласное мнение всех. Немно-
гие несогласные не решались выступить против решительного большинства, а
последнее считало себя вправе принудить отдельных присоединиться к приня-
тому решению»* 12.
6 Петров А. В. Социально-политическая борьба в Новгороде в середине и второй по-
ловине XII в. // Генезис и развитие феодализма в России: Проблемы истории города /
Отв. редактор И. Я. Фроянов. Л., 1988. С. 25-41; Его же. От язычества к Святой Руси. Нов-
городские усобицы (к изучению древнерусского вечевого уклада). СПб., 2003.
7 Платонов С. Ф. Вече в Великом Новгороде. С. 1-9.
8 Градовский А. Д. Государственный строй Древней России // Собр. соч. В 9-ти т. СПб.,
1899. Т. I. С. 348.
9 Платонов С. Ф. Вече в Великом Новгороде С. 4-9.
10 Платонов С. Ф. Великий Новгород до его подчинения Москве в 1478 году... С. 5.
11 Сергеевич В. И. Вече и князь. С. 52, 57-58; Его же. Русские юридические древности.
(Изд. 1-е). СПб., 1893. Т. II. Вып. 1. С. 6о, 101-102.
12 Дьяконов М. А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси.
С. 96-98, 100-102. См. также: Сергеевич В. И. Вече и князь. С. 54_555 Его же. Русские
^Ж48 Jk
-«ада
о^-
Петров А. В.
Какой конец в большем числе явится на вечевую площадь, тот может и
перекричать других жителей Новгорода, и решение будет принято в его духе.
Если же перекричать сразу не удастся и голоса кончанских организаций проти-
воречат друг другу, то «начинается борьба составных частей сложного политиче-
ского тела»^, которая разгорается тем ожесточенней, чем большую важность
представляет предмет разногласий.
С. Ф. Платонов подчёркивал, что новгородское «вече обладало большим
внутреннем благоустройством», а «историческая наука имела ранее об этом дру-
гое представление»1^ Позволю себе, в свою очередь, выразить уверенность, что
возвращение к упомянутому «другому представлению» сейчас — шаг назад в
развитии науки о русском средневековье.
В платоновских публикациях 1920-х годов воспроизводятся акценты его
новгородских лекций^. Однако, широко известные и ставшие классическими
платоновские «Лекции по русской истории», первое издание которых вышло в
1899 г., своими суждениями на затронутую тему разнятся с вышеприведёнными
тезисами учёного. В настольной книге С. Ф. Платонова подчёркнуто, что новго-
родское вече «не было вполне благоустроенным, постоянно действующим поли-
тическим органом. <...> Состояло оно из жителей как Новгорода, так и его при-
городов. <...> Оно не могло ни правильно обсуждать стоящие на очереди вопро-
сы, ни создавать законопроекты; нужно было особое учреждение, которое пред-
варительно разрабатывало бы важнейшие вопросы, подлежащие решению веча.
Таким учреждением был в Новгороде особый правительственный совет...».
Как видим, в классических «Лекциях...» ничего не говорится о «большом
внутреннем благоустройстве веча», а утверждается противоположное. Состоит
вече (в классических «Лекциях...») «из жителей». Важнейшее положение о том,
что «Новгород шёл на вече не отдельными людьми, а концами и улицами», и
что «считались и учитывались голоса не отдельных граждан, а голоса городских
организаций», высказано С. Ф. Платоновым в новгородских лекциях. Там же
сформулирована идея, значимость которой сложно переоценить, о «союзном
государстве» и о том, что Великий Новгород «представляет собою сумму органи-
заций, составляющих политическую общину». Вече в новгородских лекциях,
прежде всего, — городское собрание, и «сколько бы случайных посетителей ни
пришло из пригородов, они не изменят состава и хода веча...». Именно в новго-
родских лекциях высказана необходимость выработки такой «гипотезы» о нов-
городском вече, которая скорректировала бы «по-видимому совсем неправиль-
ные представления» о его «неблагоустроенности».
Как и каждый большой учёный, С. Ф. Платонов постоянно совершенство-
вал свои научные мнения и концепции. Рассмотренные выше положения из его
новгородских лекций, на мой взгляд, обладают непреходящей научной ценно-
стью. В них указаны ориентиры для научного постижения древнерусского вече-
юридические древности. (Изд. 1-е). С. 63-64; Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор исто-
рии русского права. Ростов-на-Дону, 1995. С. 8о.
Платонов С. Ф. Вече в Великом Новгороде. С. 1-9.
т4 Платонов С. Ф. Великий Новгород до его подчинения Москве в 1478 году... С. 5.
Вече «слагалось не из отдельных лиц и не представляло собою беспорядочной ты-
сячной толпы» {Платонов С. Ф. Прошлое Русского Севера. Пг., 1923. С. 7-8).
С. Ф. Платонов о новгородском вече
вого уклада. Следует полностью исключить зависимость беспристрастных иссле-
дователей от старых и малотиражных изданий и библиографических редкостей.
Поэтому, мы вновь публикуем две, важнейшие для русской науки, новгородские
лекции С. Ф. Платонова. Их надо осмысливать, и на них надо ссылаться!
Источники и литература:
1. Брачев В. С. Великий Новгород в освещении С. Ф. Платонова // Прошлое Новгорода
и Новгородской земли. Новгород, 1993. С. 29-31.
2. Брачев В. С. Русский историк С. Ф. Платонов: Ученый, педагог, человек. Изд. 2-е,
испр. и доп. СПб.: Нестор, 1997. 264 с.
3. Брачев В. С. С.Ф. Платонов — член Новгородского общества любителей древностей //
Прошлое Новгорода и Новгородской земли. Новгород, 1994. С. 122-125.
4. Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону, 1995.
640 с.
5. Градовский А. Д. Государственный строй Древней России // Собр. соч. В 9-ти т. СПб.,
1899. Т. I.
6. Дьяконов М. А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. М.;Л.,
1926.
7. Лукин П. В. Новгородское вече. М., 2014. 6о8 с.
8. Митрофанов В. В. Проблемы истории Новгорода Великого, Поморья и Сибири в
творчестве С.Ф. Платонова. Нижневартовск, 2005.16о с.
9. Митрофанов В. В. С.Ф. Платонов и научно-краеведческие общества, архивные ко-
миссии России. Челябинск, 2011. 322 с.
ю. Митрофанов В. В. С.Ф. Платонов о государственном и общественном строе Великого
Новгорода // Федерализм. 2009. № 4. С. 193-198.
11. Петров А. В. От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы (к изучению древ-
нерусского вечевого уклада). СПб., 2003. 352 с.
12. Петров А. В. Социально-политическая борьба в Новгороде в середине и второй по-
ловине XII в. // Генезис и развитие феодализма в России: Проблемы истории города /
Отв. редактор И. Я. Фроянов. Л., 1988. С. 25-41.
13. Платонов С. Ф. Великий Новгород до его подчинения Москве в 1478 году и после
подчинения до Ништадтского мира 1721 г. Изд. 2-е. Новгород, 1916.
14. Платонов С. Ф. Вече в Великом Новгороде. Новгород, 1916.
15. Платонов С. Ф. Лекции по русской истории. М., 1993. 736 с.
16. Платонов С. Ф. Прошлое Русского Севера. Пг., 1923.
17. Сергеевич В. И. Вече и князь. М., 1867.
18. Сергеевич В. И. Русские юридические древности. (Изд. 1-е). СПб., 1893. Т. II. Вып. 1.

Петров А. В.
Приложение 1
С. Ф. Платонов
ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД ДО ЕГО ПОДЧИНЕНИЯ МОСКВЕ В 1478 ГОДУ
И ПОСЛЕ ПОДЧИНЕНИЯ ДО НИШТАДТСКОГО МИРА 1721 Г.
«Много ли мы знаем о внутренней жизни древнего Новгорода
и как должны вести её дальнейшее изучение?»
(Главнейшие положения, извлечённые из лекции 12 апреля 1909 года).16
1. Значение археологического съезда — возбудить интерес к прошлому, сознать
историческую обстановку.
В настоящее время всё ещё замечается большое равнодушие русского общества к
вопросам о том, как жили его предки, и как создалось русское государство. Археологиче-
ский съезд в Новгороде может быть даст здесь толчок к развитию исторического самосо-
знания.
2. Новгородская земля делилась течением рек Волхова и Ловати на две части,
резко отличающиеся одна от другой. На запад от этой линии были все города-крепости,
которыми Новгородское славянство обставило себя с запада от нападения шведов, немцев
и литвы. Из них Новгород, Псков и С. Русса выделялись своим размером, прочие были
очень малы и заселялись только для военных надобностей. В летописи мы читаем,
например, что Деман стоит пуст, и в нём только сторож. В Новгороде в XVI веке было
около 6 тысяч жилых дворов, в Пскове — 7 тыс. жил. дворов, а в Старой Руссе 1500. Мос-
ковские города были много меньше; так в XVII веке в Москве — 5000 дворов, в Ярославле
— 2 V2 тысячи дворов, в Вологде и Нижнем по 1500, в Костроме 1100 дворов, а в осталь-
ных юоо и менее.
На восток от линии Волхов — Ловать не было ни одного города (один только
Торжок был городом, и то когда подпал под Тверское влияние). Здесь функции городов
исполняли так называемые рядки. «Могучие центры Новгород и Псков обезлюдели свою
страну и из неё забрали все соки. Произошло это, потому что — Новгородская земля была
“неродима”». Большие города нужны были, чтобы командовать торговлей (иноземной).
Новгород сам мало производил, но он получал пушнину со своих северных областей,
а главным образом перепродавал товары запада на восток и товары востока на запад.
3. Когда целый ряд причин ослабил киевских князей, Новгород получил воз-
можность устроить свою администрацию и иметь своих выборных епископов. Тогда нов-
16 Воспроизводится по изданию: Платонов С. Ф. Великий Новгород до его подчине-
ния Москве в 1478 году и после подчинения до Ништадтского мира 1721 г. // Конспекты
лекций, читанных в 1909 г. в Новгородском Обществе Любителей Древности гг. лектора-
ми Императорского Археологического Института. Изд. 2-е. Новгород: Новгородское Об-
щество любителей древности. Губернская Типография, 1916. С. 3-11.
С. Ф. Платонов о новгородском вече
городцам удалось и князей подчинить местным условиям: они звали князей на всей своей
воле. Он был лишён права владеть землёю в Новгородской области, владеть рабами и
торговать, — он был чужой; только свои капиталы мог он пускать в обороты, но и то через
посредство новгородцев. Князь был нужен Новгородцам только как военачальник и как
посредник в их внутренних отношениях.
4. Новгородское вече обладало большим внутренним благоустройством (историче-
ская наука имела ранее об этом другое представление). По-видимому, Новгород шёл на вече
не отдельными людьми, а концами и улицами. На вече каждый конец и улица становились
на особом месте. Каждый человек подавал голос в своём конце, — где его все знали, и так
вырабатывалось мнение улицы или конца. Считались и учитывались голоса не отдельных
граждан, а голоса городских организаций. — И когда вече не соглашалось, оно делилось на
концы. Междоусобия Новгорода открывают нам его внутреннюю организацию.
5. Новгородский боярин-толстосум старался иметь “боярщинки” в разных местах
(где обжа, где 2-3 обжи). Сам он на таких небольших участках хозяйничать не мог и сда-
вал их в аренду, а когда надо было провести на вече какое-нибудь дело, то он обращался к
своим арендаторам. Летопись их недаром называет: “худые мужики вечники”. Эта форма
землевладения была в пятинах, ближайших землях, а вдали, в волостях у Белого моря,
у бояр были латифундии и там добывался товар.
К концу Новгородской истории эти бояре и житые люди захватили всё, и земли и
людей; все были равноправны, но всё зависело от кучки — в этом и был трагизм. Когда
это явление стало ясно, — междоусобия стали хроническими; — боролись везде, и Новго-
род напоминал старый Рим, где после римских войн погибли средние классы: наверху
стояли оптиматы, а внизу пролетарии. Рим стал на путь постоянной внутренней вражды и
вышел победителем только потому, что он ранее победил всех своих внешних врагов.
А когда Новгород заболел тою же болезнью, у него было 2 неприятеля — Москва и Литва
— которые ждали поглотить Новгород. Новгород прибегал то к Москве, то к Литве, в за-
висимости от того, кто был сильней, и Москва поглотила его, поддержав против бояр
низы (“Новгородские бояре все извелися”).
Этот период олигархии бояр известен нам очень мало. Нужны были аналогии,
главным образом с античными государствами, чтобы уловить его смысл и содержание. —
Москва, придя на новгородский порядок, уничтожила новгородские архивы и не хранила
новгородских древностей, и трудная задача теперь найти эти остатки, хотя бы и в Москов-
ской передаче.
6. Иван III поставил Новгороду условия: “вечу не быть, посаднику не быть, а дер-
жать мне Новгород, как другие города” ... “Прежде всего надобна мне земля” — Новгород
ударил ему ю волостями, а великий князь сказал, что той земли ему мало, а надо ему по-
ловину владычных земель и половину монастырских, и сказал, что будет брать земли
опальных бояр. Это было первое проявление порядков Москвы и началась секуляризация
и конфискация на великого государя. По исполнении этого новгородская территория по-
лучила другой вид и была описана — по московски. Вот эти 1-ое и 2-ое московское описа-
ние новгородских земель дошли до нас. Оно напечатано и изучено. На основании этих
писцовых книг новгородских мы можем судить, что сделала Москва:

Петров А. В.
1) Новгородское духовенство было разорено и обезземелено (Царь Иван IV воз-
вратил Софийскому собору, что взял дед).
2) Боярство было изведено. Один терпеливый исследователь подсчитал, что бо-
ярщинок за боярами осталось от 5 до ю %, а около 90 % взято на великого государя. Та-
ким образом, Москва уничтожила новгородские господствующие классы.
7. Теперь государю надо было самому защищать новгородскую землю от шведов.
По приказу из Москвы переписали всех, кто годен в государскую службу. В Новгороде
был особый класс земцев; стали их называть по московски — дети боярские: их не хвата-
ло; и так как их не хватало, то брали на государеву службу в Новгород холопов из москов-
ских дворянских дворов. — Из этого слоя людей “мизинных”, как тогда говорили, и част-
нозависимых, образовался новгородский служилый класс; он завладел новгородскими
землями (которые были ему розданы) и на него опиралась Москва. Так было в пятинах.
“Великая Божья дорога” — море — защищало Москву с севера; там не за чем было дер-
жать служилых людей, и северу дали самое широкое самоуправление. Страна, которая у
Новгорода была в самом тяжёлом положении, север, став свободным, сделался необык-
новенно патриотичен по отношению к Москве.
8. Когда была введена московская система, жёсткая, суровая, но последователь-
ная, политика Москвы ассимилировала Новгород, и он стал ей служить не за страх, а за
совесть. Разорение бояр уничтожило и торговлю Новгорода. Новгород стал хиреть и в
этом отношении. Однако Псков не смел торговать с Москвой мимо Новгорода, — ибо
Москва стремилась поддержать рынок, ею же разрушенный.
9. Картина меняется в 1570 году, когда Иван Грозный по вздорной причине по-
шёл на Новгород и там учинил расправу: 6 недель выводил измену. Писцовые книги го-
ворят о погроме Грозного любопытные вещи. Как побыл там Грозный с опричниной, из
бооо дворов осталось юоо, а остальные 5000 стали впусте. Царь пожаловал — взял в
опричнину Торговую сторону и две пятины, Обонежскую и Бежецкую, и “перебрал” зем-
левладельцев. Неведомо, почему и за что Грозный Новгород разорил.
ю. Проходит столетие, начинается Северная война Петра и Новгород, прикры-
тый новыми завоёванными крепостями, потерял и своё пограничное значение, а обход
железной дорогой отнял у него все ресурсы для экономического развития. Этот период
жизни Новгорода можно назвать страдальческим. От опричнины, смутного времени и тя-
гостей северной войны Новгород непрерывно страдал.
11. В Новгороде было два заграничных двора, куда привозили не только товары,
но и знания; не только знания, но и мысли и ереси. Москва властно истребила всё, что
было против неё. Но она застала в Новгороде книжные собрания, литературные вкусы.
Москва к ним была враждебна: летописи переделываются, грамоты хранятся небрежно.
Но когда убедились в существовании новгородской литературной мысли, Москва стала
С. Ф. Платонов о новгородском вече
собирать памятники новгородские. Оказалось, что Новгород мог быть учителем Москвы в
умственной сфере, и митрополит Макарий решил собрать здесь свою литературную эн-
циклопедию — Четьи-Минеи — и сохранить её для Москвы. Порядок в этой энциклопе-
дии был не алфавитный, а календарный; она потому и была названа: великие четьи-
минеи. (Великие — от их обширности: это 12-ть томов огромного размера, четьи — для
чтения, миней — от (ifjv, что по-гречески значит месяц). Они столь обширны, что в ¥2 века
археографическая комиссия издала только половину.
Новгород умер, но Москве он завещал свою культуру и всё это послужило не Нов-
городу, а московскому и русскому патриотизму.
12. Второй период истории Новгорода не менее интересен, нежели период древ-
нейший — его самостоятельной жизни. И, готовясь к Археологическому съезду, не следует
предпочитать первый период второму. Отрывки местной истории XVI и даже XVII веков
имеют интерес общерусский, и нет ни одной книжки по истории Новгорода этой эпохи.
Этот период может осветить, с большим успехом, и большую старину, то есть древнейшие,
местные новгородские особенности. Новгородская старина до XV века — большая науч-
ная находка, но и XVI и XVII века имеют большой интерес, и не только областной, но и
общерусский.
Приложение 2
С.Ф. Платонов
(Конспект)
ВЕЧЕ В ВЕЛИКОМ НОВГОРОДЕ
(Лекция, прочитанная 23 апреля 1915 г. в г. Новгороде)17
В лекции своей профессор С.Ф. Платонов, в начале своей речи, указал на те труд-
ности, с которыми сопряжено исследование Новгородского веча. Изучение истории Ве-
ликого Новгорода в период его самобытности затрудняется всего более тем, что не сохра-
нилось государственных архивов Новгорода. Московское завоевание стёрло все следы
древнего Новгородского устройства, внедрило в Новгороде Московские порядки и не
только пренебрегало местной стариной, но и умышленно её “изводило”. Вот почему осо-
бенности Новгородского политического строя восстанавливаются только с помощью
научных гипотез. Известна в особенности одна из таких гипотез, принадлежащая творцу
научной истории Великого Новгорода проф. А.И. Никитскому. Ему удалось в истинном
значении восстановить деятельность и состав Новгородского “правительственного сове-
та”, которому принадлежала в Новгородском государстве руководящая роль. С течением
времени, рядом поверок эта гипотеза была превращена в твердое научное понятие, всеми
принятое.
Такой же гипотезы ожидает и Новгородское вече: его порядки еще не изучены
должным образом и точного понятия о нём мы еще не имеем; обычные же ходячие пред-
ставления о нём по-видимому совсем неправильны.
17 Воспроизводится по изданию: Платонов С.Ф. (Конспект). Вече в Великом Новгоро-
де. (Лекция, прочитанная 23 апреля 1915 г. в г. Новгороде). Новгород: Изд. Новг. Общ.
Любит. Древн. Губернская типография, 1916. ю с.
Петров А. В.
0^7^
По обычному взгляду, Новгородское вече было неблагоустроенным поголовном
собранием нескольких тысяч полноправных политически новгородцев. На вече собира-
лись все свободные граждане, главы семей (или, иначе, хозяева дворов); приходили и
случайные посетители из пригородов. В многотысячной толпе правильного обсуждения
дел и голосования не было; решение выкрикивалось большинством и почиталось едино-
гласным, потому что большинство творило насилие над слабым меньшинством и вымо-
гало его согласие. Если же меньшинство не сдавалось, то вече разбивалось на неприми-
римые партии, вступавшие в открытое междоусобие.
Конечно, в такой картине есть черты, взятые из жизни: на вечах бывал шум и
беспорядок, насилия и междоусобия. Но именно наблюдение над тем, как возникали и
протекали новгородские междоусобия, открывают важное обстоятельство: Новгород при
своих внутренних ссорах делился всегда не на случайные толпы враждебных лиц, а на
определенные организации или корпорации, из которых слагается город в целом или его
отдельные концы. При описании междоусобий отмечается обычно: “поидоша они-
половицы” (Торговая сторона), “Неревляне такоже”; “а Загородци не всташа ни по сих, ни
по сих”; посадник “поиди с Людинем концем и с Пруси”. Так, “сторона”, “конец”, “улица”
— обычные деления новгородцев не только в мирной их деятельности, но и в минуты
общественных взрывов. Произвольного скопления отдельных лиц в Новгороде нет: лицо
поглощено той средой, к которой принадлежит, тем общественным союзом, который
определяет положение его в городе. Ссорятся не лица, а эти союзы, — и на вече идут не
лица, а союзы; голосуют там не лица, а союзы. На вечевой площади отдельное лицо не
значит ничего, и сколько бы случайных посетителей ни пришло из пригородов, они не
изменят состава и хода веча, ибо вече слагается не из отдельных лиц, а представляет со-
бою сумму организаций, составляющих политическую общину “Великий Новгород” (сво-
его рода “союзное государство”). Голоса этих организаций на вечах легко подсчитать, так
как каждая из них путём внутреннего совещания подаёт один свой общий голос. Когда
эти голоса, по старому выражению, “сойдут все на одну речь”, согласное решение веча го-
тово. Когда же одной “речи” нет, начинается борьба составных частей сложного полити-
ческого тела.
Пока Новгородская политическая жизнь протекала нормально, Новгородское ве-
че также действовало настолько нормально и правильно, насколько это было возможно
при тогдашнем уровне общественности. Когда же боярская олигархия привела к рас-
стройству и разложению старых общественных форм в Новгороде, вече выродилось и
пришло в упадок. В последние десятилетия свободной жизни Новгорода оно стало ареной
беспорядочной борьбы боярских семей между собою и борьбы боярства с обездоленною
им народной массой. Эта обострившаяся социальная рознь привела Новгородское госу-
дарство к погибели. Но данный, последний период в истории Новгородского веча не ха-
рактерен для него: это было уже тление отжившего организма.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 56-81
Дворниченко А, Ю.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
В начале уместно напомнить читателю, что «Киевская Русь» — это науч-
ный термин для обозначения истории восточных славян в IX — начале XIII вв.
В мировой историографии не так много трудов под таким названием, т.к. сам
термин получает хождение лишь в XX столетии. Это несколько книг в советской
науке, есть ещё две в эмигрантской историографии. Одна из них принадлежит
перу Георгия Владимировича Вернадского. Если к этой книге присовокупить
ещё с пяток книг с другим названием, да несколько десятков статей, да учесть не
только количество, но и качество, то вклад историка в изучение этой темы станет
ясен — он, если следовать модному сейчас поветрию выстраивать рейтинги,
находится в топ-пять или топ-десять. При этом написано о взглядах Вернадского
досадно мало. В российской историографии в последнее время наблюдается яв-
ный крен в изучение евразийства, где работы Вернадского являются составной
частью. И главной работой остаётся соответствующий раздел в журнальной
«минимонографии» американского историка Чарльза Гальперина1. При всём
уважении к этому славному историку, я во многом с ним не согласен. К тому же
того, что он написал о Вернадском, явно для нас недостаточно...
Ясно, что в одной статье охарактеризовать достижения Вернадского в
этой области практически невозможно. Можно лишь наметить основной вектор
мысли Вернадского (для краткости буду называть его просто Историк), поиско-
вой активности в этой сфере. Прежде чем Киевская (Древняя) Русь стала люби-
мой темой Историка, он подступал к ней то с одной, то с другой стороны. В пер-
вых своих работах Историк вставляет Киевскую Русь в евразийский контекст.
Он пишет о движении на восток, которое является одним из основных направ-
лений русской колонизации. Как германское племя пошло на запад, так русское
на восток. Историк видит здесь какой-то «первичный процесс в отношениях
народа к территории». Однако русское общество киевской эпохи не в состоянии
было создать сильное, строго организованное государство. Причины те же, что и
на Западе: феодализация общества, преобладание центробежных мелко-
княжеских и на юго-западе уже боярских сил над центростремительными.
Вот почему итогом стало ослабление, опустение Киевщины, отлив населения1 2 з.
В первом своём манифесте евразийстваз и в последующих работах он
старается найти место Киевской Руси в схеме сменяющих друг друга глобальных
1 Halperin Ch. J. Russia and the Steppe: George Vernadsky and Eurasianism // Forschungen
zur osteuropaischen Geschichte. Wiesbaden. 1985. Bd. 36. P. 55-194.
2 Вернадский Г. В. О движении русских на восток (из вступительной лекции, читанной
в Санкт-Петербургском университете 2 ноября 1913 г.) // Научный исторический журнал,
издаваемый под ред. проф. Н. И. Кареева. 1913. № 1. С. 52-54.
з Вернадский Г. В. Начертание русской истории. М., 2008 (первое издание — Прага, 1927).
Дворниченко А. Ю.
евразийских государств, делая упор именно на по литогенез. Я об этих его рабо-
тах писал4, и повторяться мне не хочется. Можно было бы назвать эти работы
схоластическими и схематическими, если бы не блестящие «Звенья русской
культуры», в которых получили отражение практически все грани древнерусско-
го экономического, политического, культурного бытия. Эта работа, написанная в
1934 г.5, характеризуется двумя важнейшими качествами — две стороны одной
медали — она наследует лучшие традиции «дореволюционной» исторической
науки и этим выгодно отличается от советской науки, в это время всё больше по-
гружавшейся в начётничество и в тот самый схематизм.
В экспатриации, как сам Историк называл свою вынужденную эмигра-
цию из России, он подбирался к истории Киевской Руси и с другой стороны — от
истории Византии, которой страстно (а он всё так делал) увлёкся в Афинах4 5 6 7.
Уже в США вышли такие его труды, как «История России» и «Политиче-
ская и дипломатическая история России»7. Работы эти в основном носили по-
знавательный характер. Так, «История России» («короткий Вернадский», как
называли его студенты) на долгие годы стал учебником в англ о-саксонских стра-
нах. Во второй книге, которая практически неизвестна в России (кстати, это пер-
вая книга, которую Историк написал на английском языке) рассмотрены поли-
тические и «дипломатические» отношения в Киевской Руси. Концепция Исто-
рика восходит к его прежним евразийским воззрениям: Киевская Русь — запад-
ная Евразия, историю которой он делит на шесть периодов: 860-972, 972-1054,
1054-1113, 1113-1155, 1155-1203, 1203-1240. Историк рассмотрел все перипетии
политической жизни столь подробно, что даже удостоился в связи с этим крити-
ки в свой адрес8. В целом с критическим запалом рецензента трудно согласиться,
но кое в чём он был, на мой взгляд, прав. Историк допускал некоторую модерни-
зацию древнерусской истории, использовал такие понятия, как «революция»,
«буржуазия» и проч. Хотя, объективности ради, надо сказать, что в основе под-
хода лежала старая и добротная концепция истории Киевской Руси, которую Ис-
торик впитал в стенах двух ведущих российских университетов: Московского и
Петербургского.
Важнейшим трудом Вернадского, который был задуман в соавторстве с
М. М. Карповичем, стала знаменитая «История России», пять томов которой
(последний — в двух книгах) стали выдающимся вкладом Историка в мировую
науку. Карпович, который должен был хронологически продолжить труд, к сво-
4 Дворниченко А. Ю. Зеркала и химеры. О возникновении древнерусского государства.
М.;СПб., 2014. С. 365-368.
5 Вернадский Г. В. Звенья русской культуры. 4.1. Выпуск I. Древняя Русь (до половины
XV века) // Вернадский Г. В. Опыт русской истории. Звенья русской культуры. М., 2005.
С. 110-231.
6 Подробно см.: Банников А. В.л Дворниченко А. Ю. Георгий Вернадский о Византии и
о русских в Крыму (в печати).
7 Vernadsky G. 1) A History of Russia. Philadelphia, the Blakiston Company, 1944 (первое
американское издание — 1929. На русском языке издано в 1997 г. по 6-му изданию
1969 г.); 2) Political and Diplomatic History of Russia. L., 1937.
8 Bunyan J. Review [Vernadsky G. Political and Diplomatic History of Russia] // American
Historical Review. 1936-1937. № 42. P. 708-709.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
ей работе приступить так и не успел — неумолимая смерть вырвала его из науч-
ных рядов.
Во введении к первому тому Историк отмечал, что освещает наиболее
ранний период русской истории вплоть до прихода варягов. При этом он подхо-
дил к «раннему периоду не с точки зрения археолога или историка классики
(античности — А. Д.), а с позиций историка России: целью было рассмотреть его
как органическую часть русской истории». При всём внимании к истории соседей
Руси — их история лишь подспорье в изучении именно русской истории9. Что же
касается первых двух глав, посвящённых «предыстории» и скифскому времени,
то Историк предлагал их рассматривать в качестве введения.
Такой подход представляется оправданным, ведь нельзя же историю того
или иного народа начинать с какого-то заранее заданного точного момента. Да,
собственно, этот подход был уже к тому времени апробирован П. Н. Милюковым
и некоторыми другими историками. Этим же путём будут идти и советские кол-
леги Историка. Со скифов начинал обзор политической истории Киевской Руси
Б. Д. Греков. Умственный взор другого академика славной советской эпохи —
Б. А. Рыбакова — упирался в рубеж III и II тысячелетий до н.э.10 11. Ещё раз повто-
рю, что подход такой полезен, но необходим при этом трезвый рассудок, чувство
меры. Сразу хочу сказать, что Историк сумел остаться трезв и сохранить это са-
мое чувство...
Представление о глубине необходимого исторического погружения в
случае с Русью у Историка менялось. В «Начертании» он начал со скифов и сар-
матов. Также он сделал и в первом американском учебном издании. В «Опыте
истории Евразии» гранью стала середина VI в., т.к. предыдущий период был
освещен в книге Н. П. Толя «Скифы и гунны». В «Древней Руси» насыщенные
информацией разделы по «доистории» и скифскому периоду он позиционирует,
как «просто введение». Но в «Происхождении Руси» он вновь возвращается к
скифской эпохе как времени «происхождения славян»11.
Изучающий русскую историю должен внимательно следить за развитием
тенденций в евразийском кочевом мире, поскольку без знания этого развития
многие события в истории России никогда не могут быть в достаточной степени
поняты и оценены12 13 * *. Историк глубоко интересовался этим своеобразным и таким
важным кочевым миром, старался проследить влияния кочевников друг на друга,
и, что ещё важнее для нас, — влияние кочевников на земледельцев^. Он старался
понять те причины, которые двигали кочевников на столь дальние расстояния.
9 Vernadsky G., Karpovich М. A. History of Russia. Vol. I. Ancient Russia. (Vernadsky G.
Ancient Russia). New Haven; London, 1943. P. XIII-XIV (далее: Vernadsky G. Ancient Russia).
— «История России» в 90-е гг. прошлого столетия была переведена на русский язык. Од-
нако плохое качество переводов заставляет пользоваться оригиналами.
10 Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества ХП-ХШ вв. М., 1982. С. 14.
11 Vernadsky G. The Origins of Russia. Oxford. At the Clarendon Press. 1959. P. 3.
12 Vernadsky G. Ancient Russia... P. 64.
13 Vernadsky G. Der sarmatische Hintergrund der germanischen Volkerwanderung // Sae-
culum, 1951. № 2. P. 340-392. См. также: Vernadsky G. The Eurasian nomads and their im-
pact on medieval Europe (A Reconsideration of the Problem) // Studi Medievali. Serie Terza.
Spoleto, 1963. T. IV. P. 34.
Дворниченко А. Ю.
Иной раз причиной может служить засуха, в другой — миграция могла быть по-
рождена политическими и военными факторами. Могли произойти изменения
внутри племени или группы племён. В любом случае, эти «кочевые империи» не
были стабильными. Такое восприятие нашей истории (назовите его «евразий-
ским» или как-то по-другому) наиболее адекватно, да и оптимально.
Книга, которая рождалась из сгустка статей, давала замечательную
предысторию Киевской Руси. Оставляя подробный анализ этой части концепции
Вернадского для своей книги на эту тему, отмечу главное: история славян бук-
вально вплеталась в широчайший исторический контекст. Тут поневоле вспоми-
наешь советского поэта: «Летели вздыбленные кони, ордой сменялася орда и в
этой бешеной погоне боялись отставать года». При этом ещё в начале «Древней
Руси» он пишет: «В отношении доисторического фона формирования русского
народа мы должны в особенности избегать таких генерализаций как «изначаль-
ный панславянский язык» (Ursprache, праязык), который, как предполагается,
существовал до разветвления новых славянских языков, или же «изначальная
панславянская родина» (Urheimat, прародина), в которой, согласно предполо-
жению, предки всех славянских народов начали свою историческую жизнь. По-
добные обобщения, не оказывая какой-либо помощи историку, скорее, затемня-
ют вопрос»^. У Гальперина такой подход вызывает некоторое удивление: и по-
чему это Историк не хочет шагать в ногу с другими и находить прародину всех
славян в пресловутых припятских болотах^? А я думаю, что Историк — молодец!
Во всяком случае, его концепция ничуть не хуже других...
В концепции упор делается на восточное, прежде всего, иранское влия-
ние, которое испытали на себе славяне. В рамках данной статьи я не могу анали-
зировать все грани концепции Историка. Отмечу лишь, что многое из того, что
он писал в своей книге и статьях, уже подтвердилось на новом уровне историче-
ского знания, а многое, я уверен, найдёт себе подтверждение в будущем.
Историк был страстно увлечён аланами, видел их влияние на многие
народы, в том числе и на славян. Ещё ждёт внимательного изучения и опублико-
вания его уникальный курс лекций для студентов эвакуированного из Бельгии
Института славянских и восточных исследований, также как и материалы, со-
бранные им в Библиотеке Конгресса по этой теме. Но и по опубликованному яс-
но, сколь глубоко он познал богатый аланский мир. Вряд ли можно это назвать
навязчивой идеей16 17, ну разве что в лучшем смысле этого слова. Аланы ведь, без
сомнения, великий народ древности.
Современные исследователи пишут как о том, что сейчас можно считать
доказанной когда-то «революционную мысль» Э. Шерпентье и Г. В. Вернадского
о тождестве усуней-асиан, асов (ясов, осов) и аланов1?, так и то, что анты образо-
вались из смешения славян с иранцами. Как считают археологи, анты представ-
и Vernadsky G. Ancient Russia... Р. i; Vernadsky G. The Origins of Russia... P. 2. В «Звень-
ях» он «с оговорками» считал прародиной восточных славян среднее Поднепровье (Вер-
надский Г. В. Звенья русской культуры... С. 119).
15 Halperin Ch. J. Russia and the Steppe: George Vernadsky and Eurasianism. P. 106.
16 Ibid. P. 107.
17 Лысенко H. H. Военно-политическая история аланов. Ранний период: II в. до н. э. —
II в. н.э. СПб., 2007. С. 164.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
ляли собой смешанное население, причём прослеживаются славянский и алано-
болгарский компоненты18. Историк сильно увлекался и антами, что сближало
его с советской исторической наукой. Теперь такое увлечение выглядит некото-
рым анахронизмом, поскольку анты отошли на задний план.
Впрочем, идеи Историка звучат свежо и касательно других народов. Ис-
торик неплохо разобрался в сложнейшей готской проблематике. Во всяком слу-
чае, он и сейчас ещё игрок на этом поле. В. П. Буданова с него начинает список
участников давнего спора о продвижении готов на юг19. Одна глава его сочине-
ния так и называется «Готы на Украине». «Украина» в данном случае — совре-
менное Историку географическое понятие.
А возьмите славных мадьяр! Такое «возвеличивание» предков современ-
ных венгров казалось смешным советским критикам Историка20, но отнюдь не
кажется таковым современным историкам (см. статью Цукермана). В общем, тут
ещё многое можно сказать в пользу нашего Историка.
Так и добрался Историк до экспансии самого везучего в нашей истории
народа — варягов, к которым не зарастает научная тропа. Тонко препарируя ис-
торические источники (византийские хроники, археологические данные, скан-
динавские саги), Историк рисует следующую картину.
Захватив Верхний Салтов, варяги открыли для себя ворота к донецко-
донскому речному пути и вниз к Азовскому морю. В продвижении на юг варя-
гам, должно быть, оказывали большую помощь асы, поселения которых находи-
лись в регионах верхнего Донца и нижнего Дона, а также и на Северном Кавказе.
Хорошо известно, что скандинавские саги полны легенд об асах. Эти ассо-
славяне приветствовали варягов, видя в них защиту от мадьяр. В течение VIII в.
отряд скандинавов, а более точно — шведов, установил контроль над районами
нижнего Дона и Приазовья. Примечательно, что, согласно «Саге об Инглингах»,
частично включенной в Heimskringla Снорри Стурлусона (XIII в.), эта террито-
рия была известна как Великая Швеция (Svitjort en mikia). Интересно, читал ли
её Тур Хейердал, который так увлёкся этим сюжетом, нашего Историка? Во вся-
ком случае, историческое чутьё у норвежского путешественника тоже было не-
дюжинным!
Отряд шведов, контролировавший местные племена асов и рухс-асов
(русь), видимо, не был многочисленным, и постепенно шведы не только смеша-
лись со своими вассалами, но и приняли их название и сами стали известны сна-
чала как асы, а затем как русь21.
Как мы знаем, название «русь» тесно связано с названием «ас». Столица
скандинавов в Приазовье, Ас-Град, вероятно, находилась близко от «Болотного
Города» русов, Малоросы. Дельта Кубани, где были расположены Ас-Град и Ма-
лороса, называлась арабскими авторами Русским Островом. Несмотря на то, что
азовские скандинавы освоились с именем асов, со временем они приняли назва-
18 Левинская И. А., Тохтасъев С. Р. Менандр Протектор // Свод древнейших письмен-
ных известий о славянах. Т. I (I-VI вв.). Изд. 2-е, испр. М., 1994. С. 335_33б.
19 Буданова В. П. Готы в эпоху Великого переселения народов. М., 1990. С. 46.
20 Тихомиров М. Славяне в «Истории России» проф. Г. Вернадского // Вопросы исто-
рии. 1946. № С. 126.
21 Vernadsky G. Ancient Russia. Р. 268-274.
Дворниченко А. Ю.
ние русов, поэтому государство, которое они основали в Азовском регионе, впо-
следствии стало известно как Русский каганат22. В более позднем труде Историк
делает тонкое источниковедческое замечание в адрес зависимости русских лето-
писцев от византийцев. Именно в плане этой зависимости и надо понимать
мысль летописца о том, что русь получила название от варягов. Всё было с точ-
ностью до наоборот — варяги заимствовали это название! В этой же работе Ис-
торик сделал смелое предположение о том, что норманны, алано-асы и тюрки
могли подвергаться миксации и гораздо раньше, ещё в глубинах Азии, в «алано-
тохарской сфере»2з.
Русский каганат существовал уже в первой половине девятого века; од-
нако, среди исследователей русской истории нет согласия по вопросу его место-
положения. Я не хочу «растекаться мызью» по сей архиспорной проблеме. Огра-
ничусь ремаркой глубокого знатока наших южнорусских древностей А. В. Гадло:
«Г. Вернадскому на почве Приазовской Руси удалось сконструировать изящную,
хотя и эклектическую, гипотезу о существовании Ассо-славяно-норманнского
каганата в Тмуторокане, откуда он начинает историю Русского государства»24.
Столь же внимательно Историк рассматривает и период, который обозначает
как время «образования Киевской Руси (839-878 гг.)».
«А теперь мы возьмем на себя смелость предложить общий обзор образа
жизни и цивилизации древнерусских племен», — пишет Историк. Обзор полу-
чился интересный и насыщенный: он рассказал читателю и об экономической
жизни восточных славян, и об их духовной жизни — традициях и верованиях.
Все эти темы получат продолжение и развитие в следующем томе.
Темы данного тома фокусируются на правлении князя Олега. Захват Ки-
ева Олегом открывает новую страницу русской истории — период так называе-
мого Киевского государства, или Киевской Руси. В «Происхождении Руси» Исто-
рик изучает правление Олега более подробно. Многие его наблюдения пред-
ставляются весьма интересными, даже захватывающими. Правители Киева ста-
ли политическими преемниками русских каганов Тмутораканя25. Использование
титула кагана первыми киевскими князьями ясно демонстрирует широту их по-
литических интересов, а также их мечты о создании империи. Новые набеги
тюркских кочевников, сначала печенегов, а затем куманов (половцев), отрезали
Киев от Приазовья и сделали невозможным осуществление плана создания им-
перии. Положение города как потенциальной столицы империи, таким образом,
было подорвано. В свое время утрата Киевом связи с Приазовьем и Северным
Кавказом стала одной из главных, хотя и не прямой, причин последующего
упадка и окончательного крушения Киевского каганата26.
22 Ibid. Р. 275. Vernadsky G. Byzantium and Southern Russia: Two Notes. II. The Date of the
Conversion of the Khazars to Judaism // Byzantion. International Journal of Byzantine Stud-
ies.1940-1941. Vol. XV, Boston, Massachusetts. P. 76-77.
23 Vernadsky G. The Origins of Russia. P. 175-176,178-180.
24 Гадло А. В. Предыстория Приазовской Руси. Очерки истории русского княжения на
Северном Кавказе. СПб., 2004. С. 43-44.
25 Я употребляю это название в той форме, которую предложил А. В. Гадло.
26 Vernadsky G. Ancient Russia. Р. 370.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
Монография «Киевская Россия» стала второй в серии «История России».
Она должна была подвести итоги многолетним исследованиям Историка. В это
время Историк уже накопил громадные знания по истории Киевской Руси, пре-
красно ориентировался в источниках. В предисловии говорится, что изучение Киев-
ской Руси (т.е. времени от прихода варягов до монгольского вторжения) уже легче,
чем в предшествующее время. Но источников всё равно гораздо меньше, чем для
изучения Западной Европы. К тому же есть и разноголосица научных мнений, к ко-
торой Историк обещает добавить ещё и свой голос. Начинается труд с раздумий о
месте Киевской Руси в истории. Историк сразу ставит вопрос ребром: Европа ли
Россия? Казалось бы, вопрос уже навяз в зубах, но без него — никак! Ответ — да,
в том смысле, что древнерусская цивилизация имела множество контактов с евро-
пейской культурой — даже в германо-романской интерпретации — начиная со
Средних веков. Нет, в том смысле, что Россия сама по себе — целый мир, целый суб-
континент не только географически, но и политически и культурно.
Проанализировав в целом международное положение Руси, Историк
пришёл к выводу, что оно в киевский период было благоприятно для нее на юге,
менее благоприятно на западе и совершенно неблагоприятно на юго-востоке, где
постоянные набеги кочевников подтачивали ее силы и истощали ресурсы2?.
Рассуждая далее о сходствах и различиях в истории Запада и России, Ис-
торик ставит под сомнение универсальное деление человеческой истории на
древность, средние века и новое время. Такая периодизация годится только для
Европы, а Русь из неё выпадает. В Европе средние века были, прежде всего, пе-
риодом феодализма. В Киевской Руси монетарная экономика превалировала над
натуральным хозяйством, а по контрасту с Западом не феодальный манор, а го-
род был доминирующим фактором экономического и социального развития.
В то же время было и много общего в праве, управлении. Правда, и в этих сферах
Историк подчёркивает влияние на Руси городской жизни.
Историк выступает против пренебрежительного отношения к истории
Восточной Европы. И если великого Гегеля он ещё готов простить, то американ-
скому политологу Джону В. Бургессу, который в своей книге с большим скепси-
сом отозвался о политических способностях греков и славян, сильно досталось.
Подумав над тем, что такое Восточная Европа и как с ней соотносится Россия,
средневековая и современная, Историк пришёл к выводу, что с геополитической
точки зрения Киевская Русь может быть определена не только как Восточная
Европа, но и как «западная Евразия». Это обусловило те геополитические вызо-
вы, на которые пришлось отвечать Киевской Руси. Главная её беда была в том,
что с точки зрения геополитической теории русские не контролировали весь
«heartland», т.е. центральную, основную часть выпавшей им территории. К это-
му добавились натиски и с запада, и с востока, которых Русь уже не выдержала.
Урок, который русские извлекли из монгольского ига — обезопасить себя от ко-
чевников можно только контролируя всю Евразию. В дальнейшем силы и наро-
да, и государства были на это направлены.
Говоря о значении эпохи Киевской Руси в российской истории, Историк
вспомнил об устойчивом представлении Запада о России как о царстве автокра-
27 Vernadsky G. Kievan Russia. New Haven, 1948. P. 3-4, 6.
Дворниченко А. Ю.
тии и крепостничества. Этого нельзя сказать о всей истории России, и тем более
о Киевской Руси, которая была страной свободных политических институтов и
свободной игры политических сил. И, несмотря на то, что в этой жизни было
много недостатков, Киевская Русь очень тепло воспринималась народной памя-
тью. В Киевской Руси было нечто такое, что заставляло забыть негативную сто-
рону и помнить только о достижениях. Это нечто было духом свободы — инди-
видуальной, политической и экономической, и по отношению к которому мос-
ковский принцип полного подчинения индивида государству являл из себя ра-
зительный контраст28.
Первая глава книги имеет примечательное название: «Имперский план
и его неудача, 878-972». Были тут и свои мечты, и свои реалии. Мечтой сканди-
навских правителей Киева было создать огромную империю от Балтийского мо-
ря и до Чёрного, и от Карпатских гор до Каспийского моря. Первый успех был
достигнут при Олеге. Здесь, собственно, Историк повторяет уже сделанные им
наблюдения в «Древней Руси». Он акцентирует это в «Происхождении Руси»:
договоры Олега с Византией открывают новую эпоху в истории Руси. Когда Ис-
торик взирает на весь X век, он видит динамический характер развития эконо-
мики и политики Руси, мощную работу биологических и социальных сил, дли-
тельный конфликт между безрассудно смелой группировкой, мечтающей о но-
вых завоеваниях, и консервативными элементами, которые хотят сохранить и
преумножить то, что уже добыто* 2 з^
Первое затруднение в осуществлении имперского плана возникло уже
при Игоре Старом. Историк начинает рассказ о его правлении с описания по-
людья, да и самого «государства», взятого им у Константина Багрянородного.
Историк подходит к свидетельствам древнего писателя критически, полагая, что
политическая структура Киевской Руси была сложнее, о чём свидетельствуют
другие источники. Он анализирует военные кампании Игоря, начиная с анато-
лийской (нападение на Каспийское побережье, по его мнению, совершили вои-
ны Русского каганата в Тмуторокане)з°. Важнейшим результатом активности
Игоря стало подписание нового договора с Византией (945 г.), который подтвер-
дил и расширил договоры 907 и 911 гг., а гибель Игоря может многое сказать о
характере управления русской администрации этого времени81.
Далее Историк рассматривает политическую историю Киевской Руси,
спокойно и внимательно, внося свои интересные наблюдения. Политика Ольги,
Святослава и Владимира, крещение Руси — всё это подаётся очень свежо и инте-
ресно. Эта часть работы привлекает не только событийной историей, но и вкла-
дом в теорию политогенеза. Кроме того, в отличие от советской исторической
науки тех лет, Историк весьма внимателен к церковным делам.
Итак, на Руси существует автокефальная архиепископия, авторитет кото-
рой практически равен патриархату. Он выше авторитета митрополита, подчи-
нённого, как известно, патриарху. Более того, Историк властную церковную
функцию отводил самому Владимиру. Все эти наблюдения подтверждает тонкий
28 Vernadsky G. Kievan Russia.... Р. 18.
29 Vernadsky G. The Origins of Russia. P. 261-262.
з° Vernadsky G. Kievan Russia. P. 31; Vernadsky G. The Origins of Russia. P. 263-264.
з1 Vernadsky G. The Origins of Russia. P. 270-271.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
и дотошный анализ Устава Владимира, над которым поработали позднейшие
переписчикиз2. Ситуация с церковным управлением меняется только при Яро-
славе, когда в борьбе со своим братом Мстиславом он создаёт митрополию в Ки-
еве. Христианизация Руси — одно из самых значимых событий русской истории.
Это не было чисто религиозное событие — это означало новую стадию цивили-
зации для Русизз.
Интересно описание Владимира — христианского правителя, хотя, как мне
представляется, Историк несколько торопит события. Можно ли от знаменитых
пиров Владимира отнять их языческую составляющую? Можно согласиться с тем,
что Владимир изрядно постарался в трёх сферах: строительстве церквей, развитии
образования и благотворительности, но пиры, те самые пиры, о которых сам Ис-
торик пишет, что они с незапамятной древности играли выдающуюся роль в соци-
альной жизни Руси, вряд ли изменили свою сущность34. Разве только несколько
переориентировавшись на то, чтобы привлекать ещё незрелых русских христиан.
Впрочем, с тем, что его «внешняя политика» в это время не была агрессивной,
вполне можно согласиться. При этом, следуя примеру отца, отдалёнными города-
ми Владимир управлял посредством сыновей и наместниковзб.
Правление Ярослава Мудрого было продолжением предшествующих.
При нём определилось положение русской церкви — прибыл митрополит из Ви-
зантии, что, впрочем, не помешало русско-византийским отношениям в скором
времени испортиться. Дело не ограничилось войной 1043 г., по поводу которой
есть разные версии и в источниках и в историографиизз * * 6 *. В 1051 г. Ярослав пред-
принял смелую попытку придать самостоятельность русской церкви и избрать
своего, русского митрополита. Ярослав к тому же постарался сделать Киев не
только центром политическим и религиозным, но и культурным средоточием. Хо-
тя, судя по всему, в отличие от советских (и современных украинских) историков,
Г. В. Вернадский не склонен преувеличивать масштабы этой деятельности князязу.
Полагаю, что Историк очень чутко уловил характер знаменитого заве-
щания Ярослава. По его мнению, формального разделения государства не было,
так как только великокняжеский престол в Киеве наделялся основной политиче-
ской властью. Была лишь установлена иерархия политического старшинства
русских городов для соотнесения с генеалогическим старшинством князей. Об-
щее правление Русью потомками Ярослава — базовый принцип русской полити-
ки в это времяз8.
Не буду следить вместе с Историком за перипетиями политической борь-
бы между князьями. Отмечу лишь его наблюдение о значимости Любечского
снёма: «Хотя принцип старшинства и не был аннулирован, теперь признавались
з2 Vernadsky G. The Status of the Russian Church during the First Half-Century following
Vladimir’s Conversion // Slavonic and East European Review. 1941. N 20. P. 304, 305-310.
33 Vernadsky G. Kievan Russia... P. 69.
34 Фроянов И. Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории.
35 Vernadsky G. Kievan Russia... Р. 72-74.
зб Vernadsky G. The Russo-Byzantine War of 1043 // Byzantinisch-neugriechische Jahrbii-
cher. XVIII. Athens. S. 123-143.
37 Vernadsky G. Kievan Russia... P. 77-81.
38 Ibid. P. 83-84; Vernadsky G. Political and Diplomatic History of Russia... P. 54.
Дворниченко А. Ю.
особые права каждой княжеской ветви на наследство отцов. Таким образом, на
съезде в Любече старались учесть притязания каждого, и можно было надеяться,
что определенный, пусть даже невысокий, уровень стабильности достигнут»39.
Интересны страницы книги, посвящённые Владимиру Мономаху, хотя я
не со всем согласен с трактовкой событий 1113 г.4° Историк полностью прав, когда
говорит, что это был серьёзный политический и социальный кризис. Можно спо-
рить о мотивах первоначального отказа Мономаха прийти на княжение, но дело
не в них. Думаю, что зря Историк пытается выделить в событиях аристократиче-
скую и демократическую партии, напрасно он видит стремление лидеров этой са-
мой «демократической» партии отнять богатства у неких «высших классов». Этого
ещё не было... А то, что движение не являлось антисемитским — это верно.
По мысли Историка, Мономах действовал в интересах «низших классов»
не только из-за своей просвещённости в делах правления, но и из-за своего глу-
бокого христианского духа. И далее на основе знаменитого «Завещания» Влади-
мира Мономаха рисуется яркий портрет этого князя, которому был совершенно
чужд феодальный дух рыцарской славьН1. Интересный штрих: будучи сыном ви-
зантийской принцессы, он дружески относился к Византии и поддерживал гре-
кофильские тенденции русской церкви. Представляется, что власть киевских
князей в 116о-е гг. снова окрепла. Суздальский князь Андрей Юрьевич спал и
видел, чтобы вмешаться в киевские дела42.
Но единство, поддерживавшееся всемерными усилиями, но с умеренным
успехом, таким выдающимся правителем, как Владимир Мономах, и его первы-
ми двумя преемниками, окончательно рухнуло со смертью Ярополка II в 1139 г.
Теперь каждая княжеская ветвь дома Рюрика пытается обеспечить себе главен-
ство, но ни одна из них не была достаточно сильна или популярна в националь-
ном масштабе, чтобы достичь своей цели. Время от времени князья образовыва-
ли временные союзы — одна группа против другой; реже делались попытки со-
здать национальную коалицию для противостояния опасности, такой как втор-
жение степных народов. Однако подобные коалиции существовали недолго,
и немногие из них добивались тех целей, для которых были сформированы.
С реалистической точки зрения Русь этого периода состояла из нескольких раз-
ных государств.
И, тем не менее, несмотря на все княжеское соперничество и постоянные
междоусобные войны, оставалось слабое ощущение изначального единства Руси
как таковой. С точки зрения психологической, даже в этот период очевидного
разъединения Руси оставалось нечто вроде федерации, очень непрочной феде-
рации, конечно, но, тем не менее, это было не просто механическое скопление
совершенно независимых государств. Несмотря на это, несомненно, что в то
время как при Ярославе Мудром и даже при Владимире Мономахе центростре-
мительные силы преобладали над центробежными, теперь отношение между
ними стало обратным. Каковы были причины этой перемены?
39 Ibid. Р. 90.
40 Ср.: Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Города-государства Древней Руси. Л., 1988.
С. 50-60.
41 Vernadsky G. Kievan Russia... Р. 93_9б.
42 Vernadsky G. Political and Diplomatic History of Russia... P. 76.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
Причина дезинтеграции только на первый взгляд в князьях... За князем
стояли другие, более могущественные силы. Чаще всего межкняжеское соперни-
чество было внешним выражением куда более глубокого соперничества между
городами и княжествами, причём мотивы этого соперничества были многочис-
ленны и разнообразны: зачаточные этнические разногласия, рост региональной
торговли, рост боярского слоя в каждом из княжеств. С другой стороны, конечно,
надо признать, что социальное и политическое развитие отдельных княжеств
было важным фактором в новом политическом устройстве. Провинциальное
общество быстро развивало свою материальную и духовную культуру, и каждый
город и княжество теперь считали себя самостоятельными как в экономическом,
так и в культурном отношении.
Таким образом, как это ни парадоксально, политическая слабость Руси в
этот период явилась частично результатом ее экономического и культурного
развития. Если это была болезнь, то она сопутствовала развитию возраставшей
демократии. Возможно, что со временем Русь могла бы достичь нового полити-
ческого и экономического единства на демократической основе, но монгольское
вторжение положило конец любым возможностям для разрешения кризиса4з.
Историк даёт блестящий очерк внутри- и внешнеполитических отноше-
ний Руси в это время. В экономическом отношении в центре борьбы было удер-
жание торговых путей. Одна группа князей была заинтересована в контролиро-
вании центрального сухопутного пути с запада на восток — из Галича в Суздаль.
Другая группа неистово пыталась восстановить старый речной путь в Византию —
из Новгорода через Смоленск и Киев к Черному морю. В культурном смысле
главной проблемой стала автономия русской Церкви, вопреки ее подчинению
Константинополю. В политическом отношении раздоры между князьями усу-
гублялись вмешательством византийской дипломатии и тесными связями кня-
зей каждой из враждующих групп с определенными иностранными силами, та-
кими как половцы, Венгрия, Византийская и Священная Римская империи.
Русские войны конца 40-х — 50-х гг. XII в. вписались в общую картину
дипломатического и военного конфликта в Европе этого периода, и без этого их
значение не может быть понято должным образом. Что касается русской почвы
всех этих запутанных событий, то старая вражда между домом Мономаха (Мо-
номашичами) и домом Олега (Ольговичами) теперь усугубилась из-за раскола
между самими Мономашичами, из-за чего Ольговичу — князю Всеволоду уда-
лось захватить киевский престол вскоре после смерти Ярополка II. В 1169-1222 гг.
было равновесие между восточной и западной Русью.
Историк рассмотрел проблему защиты границ Руси, отметив условность
самого понятия «граница» для того времени. С середины XI в. вплоть до мон-
гольского вторжения в южнорусских степях господствовали половцы. Сама по-
литическая ситуация на Руси способствовала этому господству, провоцировала
вторжения. В начале XIII века русские были готовы к тому, чтобы установить
стабильные отношения с половцами. Историк рассмотрел отношения Киевской
Руси с Венгрией и Польшей, русско-литовские отношения44? возрастание немец-
кой угрозы и т.д. Вторжение монголов всё изменило.
43 Vernadsky G. Kievan Russia... Р. 214-216.
44 Ibid. Р. 217, 223.
Дворниченко А. Ю.
О ft4
Если мы оглянемся на четырнадцатилетний временной промежуток между
битвой на Калке и вторжением Батыя, мы, будучи на девятьсот лет мудрее, не смо-
жем скрыть того чувства, что Русь жила на время, как бы взятое взаймы, не вполне
отдавая себе в этом отчет. Историк считает, что тогда была подготовлена почва и
для постепенного восстановления всерусского союза; во всяком случае, политиче-
ская ситуация выглядела значительно лучше, чем в конце XII в. Однако надпись
уже была на стене, хотя русские и не видели ее. Вскоре монгольское вторжение раз-
било на куски всю политическую и экономическую структуру Киевской Руси.
Политическую историю Киевской Руси не понять без изучения её эконо-
мических основ. Здесь Историк, как всегда, выступает третейским судьёй. Ведь
есть две противоборствующие концепции: Ключевского, который основой эко-
номики считал внешнюю торговлю, и Грекова — сторонника господства сельско-
го хозяйства, сводившего внешнюю торговлю к нулю. Истина — посередине, Ис-
торик находит доказательства и в пользу развития сельского хозяйства, и в поль-
зу внешней торговли. Все «империи» Евразии существовали во многом за счёт
торговли. При этом он подмечает, что как раз во внешней торговле продукты
сельского хозяйства использовались мало. Так, что здесь был прав Ключевский.
Наблюдения Историка крайне важны. Мне лично понравилось определение од-
ного специалиста в области исторической географии: у славян была «комплекс-
ная экономика».
Историк тонко уловил мотивы Грекова: поскольку сельское хозяйство со-
ставляет основу феодализма в Западной Европе, его развитие в Киевской Руси
неопровержимо доказывает полную феодализацию страны в этот период. При-
знание же первостепенного значения внешней торговли, с точки зрения Грекова
и его школы, поставило бы под угрозу всю схему45.
С большим знанием дела оценив ресурсы Киевской Руси и, весьма пред-
положительно, количество населения, Историк переходит к характеристике охо-
ты, бортничества (ему приходится определить его как «apiculture», т.е. «пчело-
водство») и рыбной ловли. «Не только в лесах, а также и в степях держались не-
исчислимые богатства зверя и птицы», — писал он в более ранней работе, рас-
суждая о характере «использования естественных богатств страны в древности45 46 47.
Затем следует характеристика сельского хозяйства (agriculture) и скотоводства.
Этим подход Историка выгодно отличается от того, что был в советской историо-
графии (напомню, что это ведь 1948 г.!). С лёгкой (или тяжёлой) руки вышеупо-
мянутого Грекова, советская историческая наука так увлеклась сельским хозяй-
ством, что об охоте и рыбной ловле совсем забыла. Лишь позже появились рабо-
ты, посвященные охоте, в частности, В. В. Мавродина.
Дав репрезентативную характеристику сельскому хозяйству, Историк
сделал сомнительный вывод: хотя на Руси киевского периода существовали хо-
зяйства разных размеров, основной объем сельскохозяйственной продукции,
несомненно, производился в крупных поместьях. Они были трех видов: принад-
лежавшие князьям, боярам и представителям других классов, церкви47. Хотя тут
же признал, что сведения об их устройстве немногочисленны.
45 ibid. Р. 101.
46 Вернадский Г. В. Звенья русской культуры... С. 124-127.
47 Vernadsky G. Kievan Russia... Р. 110-111.
^^67 Jk
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
В книге есть довольно краткая, но емкая характеристика древнерусского
ремесла и торговли. Главный фактор развития внутренней торговли в Киевской
Руси, как и в других странах, можно усматривать в различии природных ресур-
сов страны. Социальную важность внутренней торговли в Киевской Руси
наилучшим образом можно оценить, исследуя роль рыночной площади в жизни
города и окружавших его сельских районов. Причём, рыночная площадь была
тесно связана и с политической жизнью: на ней делались все официальные за-
явления, собиралось вече.
Проанализировав направления и товары внешней торговли, Историк
сделал вывод о том, что Русь посылала за границу в основном — если не исклю-
чительно — сырье, а получала из заграницы готовую продукцию и металлы.
Не обошёл он вниманием и купеческие объединения на Руси48.
Рассказывает Историк о деньгах и кредите, который играл выдающуюся
роль в развитии торговли, особенно внешней. Вот почему в законодательстве
уделено такое внимание займам и процентам по ним. Начальное накопление ка-
питала и было, в основном, результатом торговых сделок, хотя капитал мог состо-
ять из земли, денег, рабов, скота, пасеки, охотничьих и рыболовных угодий и т.д.
В этом смысле, и с необходимыми оговорками, мы можем говорить о строе киев-
ской экономики как о торговом капитализме. Хотя в «Звеньях» Историк писал:
«несмотря на значительное развитие торгового обмена в древней Руси, основ-
ным фундаментом хозяйственной жизни этого периода всё же следует признать
добывающую промышленность — использование животных богатств страны,
скотоводство и земледелие» 49. Впрочем, был и другой важнейший источник ка-
питалов: военные трофеи и дань.
Понятие «труда» в современном значении «труд и капитал» вряд ли
применимо для этого времени, хотя использовался и наёмный труд. Историк,
рассуждая об экономике, попытался даже высчитать объём национального дохо-
да. По стандартам средних веков, объем валовой продукции в экономике Киев-
ской Руси был, безусловно, впечатляющим. Больше того, объем чистой продук-
ции Руси покрывал потребительские потребности основной массы населения и
удовлетворял запросы богатого меньшинства в предметах роскоши, по крайней
мере, частично.
Завершают раздел посвящённый экономике наблюдения над подъёмами
и депрессиями в Киевской Руси на основе данных П. Н. Савицкого. Оказалось,
что большинство периодов подъема можно связать с колебаниями в русской по-
литической истории. Княжения Владимира I, Ярослава I, Владимира II и Мсти-
слава I в XI и первой половине XII вв., а также времена княжений Святослава III
и Рюрика в Киеве (1178—1202 гг.), сыновей Всеволода III в Суздале (1218—
1227 гг.) являются периодами наибольшего подъема экономики.
Далее в поле зрения Историка оказались социальные отношения. Присту-
пая к этой сложнейшей теме, он в первую очередь рассмотрел «основные соци-
альные объединения». Небольшой, но насыщенный историографический обзор
бросает читателя в гущу спора о родовом и общинном начале в древней Руси.
Нельзя установить прямую связь между племенным делением, которое на Руси, 4 *
48 Ibid. Р. 117,119-121.
49 Вернадский Г. В. Звенья русской культуры... С. 151.
Дворниченко А. Ю.
кстати, не было стойким и последующим государством. В любом случае, части Ки-
евской Руси (города-государства и княжества) только частично совпадают с преж-
ним племенным делением. Но если не род и племя, то что же? Историк берёт на
вооружение задругу, которую наиболее чётко увидел в Киевской Руси один из его
учителей — А. Е. Пресняков. Такие задруги (под другими названиями) известны в
России вплоть до революции 1917 г. Рассматривает он и другие социальные орга-
низмы: вервь, мир, общину, сябров, артель (для древности — дружину)5°.
Постепенно начинают формироваться социальные классы. Уже в глубо-
кой древности находит Историк их зарождение — появление аристократии.
Происходила дифференциация и разных племён, племена оказывались в разном
положении, что тоже влияло на процессы дифференциации. В древнерусском
обществе не было таких социальных барьеров, как в Западной Европе, хотя об-
щество было по-своему сложным. Здесь не было сословий в позднейшем юриди-
ческом смысле этого слова. В самом общем приближении оно делилось на сво-
бодных и рабовз1. Но положение свободных было не одинаково — некоторые
предпочитали добровольное рабство. Можно говорить о выделении некоей
группы полусвободных, о высшем классе и среднем классе в Киевской Руси.
В «Русской Правде» можно обнаружить следующие термины: «мужи» для обо-
значения свободных высшего класса. Впрочем, в специальном изящном этюде52
Историк писал, что «мужи» могут означать и всех свободных, «люди» — свобод-
ных среднего класса, «смерды» — полусвободных и «челядь» — рабов. Все тер-
мины принадлежат к древней индоевропейской основе, в частности, «смерд» —
из иранского mard.
Высший класс имел гетерогенное происхождение. Это лидеры славян-
ских родов и племён, дружина их, которая делилась на старшую и младшую. Ис-
торик анализирует все термины, связанные с древнерусской знатью, и очень
важно, что у него здесь всё, как всегда, — в динамике, развитии5з. В более ранней
работе он высказал интереснейшую мысль о том, что в самой среде этих «выс-
ших классов» по-прежнему сохранялся родовой порядок, родовые связи отнюдь
не ослабевали. И именно на этом была основана власть главного рода — княже-
ского рода Рюриковичей.
Россию всегда упрекали за недоразвитость средних классов. Но уж к Ки-
евской Руси это точно не относится, хотя состав общественной средины в древ-
ней Руси трудно поддаётся точному определению. «Люди» составляли большин-
ство городского населения. Новгородское деление на «житьих» и «молодших»
(чёрных) характерно для всех городов Руси. Причём, «люди» не исчезают на
протяжении XII в. — их потомками были новгородские своеземцы и в XV в.
5° Vernadsky G. Kievan Russia... Р. 123,128, 129, 131-135. См. также: Вернадский Г. В.
Звенья русской культуры... С. 154-161.
51 «Русское общество X в. состояло из свободных людей. Не было непреодолимых ба-
рьеров между различными группами свободных», — писал Историк в другой работе (Ver-
nadsky G. The Origins of Russia. P. 288).
52 Vernadsky G. Three Notes on the Social History of Kievan Russia // Slavonic and East Eu-
ropean Review. American Series. Vol. 3. No. 4. December 1944. P. 86.
53 Vernadsky G. Kievan Russia... P. 136,137-140.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
Если «чёрные» люди были низшим классом в городах, то основу средне-
го класса сельской местности составляли смерды, которых можно с определён-
ными оговорками считать государственными крестьянами: поскольку свобода их
была ограничена князем, а в Новгороде со Псковом — и городом. Полусвобод-
ными были закупы, изгои, вдачи54. Они не очень-то вписываются в феодальное
общество (если бы оно было) по самому характеру своей зависимости. Присталь-
ное внимание Историк уделил рабам: терминам, которые с ними связаны, и их
положению. Отдельная категория населения — церковные люди. Мне его
наблюдения кажутся убедительными — жаль, что они не вошли в своё время в
«контекст» советской исторической науки. Но это — не по вине Историка. Зато
позже все эти идеи нашли воплощение в трудах И. Я. Фроянова.
А каково было положение женщины в Киевской Руси? Русские женщины
этого времени пользовались значительной свободой и независимостью, как в
правовом, так и в социальном плане, и демонстрировали дух самостоятельности
в различных аспектах жизни55. После принятия христианства ситуация стала
сложнее. Доктрина Церкви унижала и возвеличивала женщину, и в этом смысле
поддерживала как позитивное, так и негативное отношение к женщине в России.
В любом случае права женщин не были забыты.
В отдельную социальную категорию можно выделить обитателей степей,
например, бродников, обосновавшихся в низовьях Днепра. В основном, на степ-
ном пограничье селились и «свои поганые». Были и «национальные меньшин-
ства»: финны, литовцы. Большую роль в жизни южной Руси играли евреи. Ев-
рейские колонии существовали на Тамани и в Крыму, начиная с V в.н.э., если не
раньше. Появление их на Руси во многом — результат хазарской экспансии. Бы-
ли связи и с народами Северного Кавказа, представители которых служили
в княжеских дружинах, селились на Руси.
И вот итоги экономического и социального развития. Хронологически
Киевская Русь вписывается в X, XI и XII века. Это время расцвета в Западной и
Центральной Европе феодализма. Велик соблазн поместить Киевскую Русь в ту
же категорию и охарактеризовать ее социально-политический режим как фео-
дальный.
Сделав некое историографическое вступление, Историк пытается разо-
браться в туманной проблеме: что такое «феодализм». Уже в 30-е годы Историк
давал сжатую, но яркую характеристику западного феодализма, отмечая при
этом, что за основу берёт континентальную Европу, оставляя в стороне англий-
ский феодализм56. Он считает, что это понятие может использоваться в специ-
фическом (узком) и широком значении. В первом значении его обычно приме-
няют к странам Западной Европы, а во втором — его можно отнести к опреде-
лённым тенденциям развития в любой стране, в любое время. В общем, в ход
идёт и Допш, и «Малая Советская Энциклопедия» и злополучные замечания
Сталина, Кирова, Жданова. В многочисленных дискуссиях, работах Грекова и
Юшкова у советских историков родилась идея о том, что Киевская Русь — не ра-
бовладельческое, а феодальное государство.
54 Vernadsky G. Three Notes on the Social History of Kievan Russia... P. 81-92.
ss Vernadsky G. Kievan Russia...P. 154.
56 Vernadsky G. Feudalism in Russia // Speculum. Vol. 14. No. 3. July, 1939. P. 304.

Дворниченко А. Ю.
Историк ведёт с ними отнюдь не только терминологический спор.
В определенном смысле рост манора может быть назван свидетельством роста
феодализма57. «И можно согласиться с советскими историками, что манориаль-
ная власть князей и бояр постоянно увеличивалась в Киевской Руси. Я даже, бо-
лее того, готов признать полностью новизну подхода советских историков к изу-
чению экономического и социального развития Киевской Руси, равно как важ-
ные достижения в их исследованиях», — писал Историю8.
И дальше Историк разбирает этот самый манор, и какую роль он играл на
Руси. Я, естественно, не могу здесь воспроизводить его доказательную базу. Любо-
знательный читатель может обратиться к самому сочинению. Меня его доказа-
тельства вполне убеждают. Он приходит к выводу о том, что крупное землевладе-
ние в Киевской Руси имело, возможно, бо льшее сходство с римской латифунди-
ей, чем с феодальной сенъориейээ. Мне только кажется, что он вместе с советскими
историками 30-40-х гг. преувеличил степень развития этого крупного землевла-
дения. Мне ближе формулировка, предложенная И. Я. Фрояновым, о том, что
крупное землевладение (манор, вотчина — назовите как хотите) было островком в
море свободного общинного землевладения. В. Б. Кобрин, кстати, распространил
это наблюдение и на последующую (XIV-XV вв.) Северо-Восточную Русь.
В работе 50-х гг. Историк вновь рассматривал проблему феодализма и
крепостничества в сравнительно-исторической перспективе. На Западе крепост-
ничество вырастало из древнего рабства, проходя стадию колоната. Иначе об-
стояло дело в России: ни в средние века, ни в раннее новое время крепостниче-
ство не вырастало из рабства и не сменяло его. Рабство существует до начала
XVIII в., а крепостничество, появляясь в конце XVI столетия, затрагивает сво-
бодных людей. Активную роль в установлении крепостничества будет играть
государство, так что ранние его проявления можно назвать государственным
крепостничеством. Ростки такого явления Историк наблюдает в седой древно-
сти, где славянские племена оказывались подвластными аланам, потом готам,
затем мадьярам. Получило оно развитие в Киевской Руси, где такими платель-
щиками дани были смерды. Новые формы государственного крепостничества
были принесены на Русь монголами: каланные, ордынцы и проч. В общем, кре-
постничества в Киевской Руси не было57 * 59 60.
От экономики Историк перешел к политике, вернее к правительству и
управлению. От книги к книге, от статьи к статье многое уточнялось, додумыва-
лось. Историк отмечает разнообразие терминов, обозначающих «государство»:
57 Ср. в более ранней работе: «Рост манора делал социальный режим средневековой
Руси в чём-то близким феодализму стран как Западной, так и Центральной Европы»
(Vernadsky G. Political and Diplomatic History of Russia... P. 82).
58 Vernadsky G. Kievan Russia... P. 166-167.
59 В более ранней работе Историк не употреблял понятие «манор». Вполне в духе
прежней русской историографии он предлагал вместо термина «экономический феода-
лизм» употреблять понятие «вотчинный строй», который развивался с помощью отчасти
разложения, а отчасти подчинения себе общинного порядка (Вернадский Г. В. Звенья
русской культуры... С. 163).
60 Vernadsky G. Serfdom in Russia // Relazione del X Congresso Internazionale di Scienze
Storiche (Rome). Storia del Medioevo. Vol. III. G. C. Sansoni - Editore. Firenze, 1955. P. 250-
251, 270.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
«земля», «волость», «княжение». Это соответствует гетерогенной природе Киев-
ского государства, которое состояло из нескольких «земель», сначала объеди-
ненных под властью киевского князя, а позднее управлявшихся собственными
князьями. В X в. «государство» — в сущности, диктатура сильной военной груп-
пы, представляющей русское племя, накладывающаяся на несколько других
племён, славянских и финских, в виде даннической зависимости. Образец этого
правления близок военным королевствам восточной Европы и западной Евра-
зии, включая гуннов, авар, и хазар. Русская система дани была близка хазарской,
систему могли заимствовать, а потом распространить и на новые племена.
Ядро «государства» — регион среднего Днепра, земли полян и северян.
Это русская земля в собственном смысле этого слова, «Росиа» Константина Баг-
рянородного. Вокруг лежали «внешние земли», по терминологии того же Кон-
стантина. Постепенно они получали больше прав и сливались с «ядром»: шёл
процесс создания русской федерации во главе с киевским князем. Этот процесс
более или менее закончился к середине XI в. Процесс трансформации данниче-
ского «государства» в такую федерацию хорошо виден на примере Новгорода и
земли словен. Историк показывает, как постепенно менялся статус Новгорода и
земли словен, как постепенно уходила дань, уступая место новым, «федератив-
ным отношениям»61. Тмутороканский каганат постепенно растворился в этой
новой структуре.
Каждая «земля» концентрировалась вокруг столицы — «города». Все
остальные города в земле считались только «пригородами» — так сказать,
меньшими городами. Сельские районы были известны как «волости». Этот тер-
мин, в его абстрактном значении обозначающий «власть» и «правительство»,
а более конкретно — государство или даже данное государство, страну, исполь-
зовался для обозначения сельского района, потому что он управлялся столич-
ным городом. «Володети» — глагол того же корня — обозначал как «править»,
так и «владеть». Таким образом, по существу, каждая древнерусская земля была
городом-государством в классическом смысле этого термина. С приходом Рюри-
ка в Новгород, а позднее — Олега в Киев, княжеское господство было наложено
на подобную систему городов-государств.
Сразу надо отметить, что Историк придерживается той теории городов-
государств на Руси, которая восходит к Ключевскому и излишне удревняет их
историю. Более адекватный вариант предложил Пресняков, который считал, что
города-государства возникали на обломках племенного строя62. Но с тем, что
княжеский двор становится центром управления, вполне можно согласиться.
Вряд ли только стоит объяснять это влиянием Хазарии...
Первоначально «земли», из которых состояло Киевское государство, ча-
стично совпадали с племенными группами. Киевская земля находилась под
непосредственным господством правящего князя; во всех других землях князя
представлял его заместитель, обычно — один из его сыновей, реже — боярин6з.
61 Vernadsky G. The Origins of Russia. P. 277-279.
62 См. подробнее: Дворниченко А. Ю. Зеркала и химеры. О возникновении древнерус-
ского государства.
63 Vernadsky G. Kievan Russia... Р. 173-174,175.
J

Дворниченко А. Ю.
После смерти Ярослава земли были распределены и перераспределены
между его наследниками, и, вследствие падения авторитета киевского князя,
сначала каждая группа земель, а затем и каждая земля стала отдельным княже-
нием. К концу XII в. окончательно оформились десять земель: Киевская, Новго-
родская, Суздальская, Рязанская, Переяславская, Черниговская, Смоленская,
Полоцкая, Волынская и Галицкая. В каждой из них укрепилась отдельная ветвь
дома Рюрика, за исключением Новгорода, где князь свободно избирался из чле-
нов княжеской семьи.
Историк вновь возвращается к объяснению термина «русь», который, как
мы видели, был связан с пресловутым «Русским каганатом». Но поселения таких
«русо антов» существовали также в Киевском регионе — следует принять во
внимание название реки Рось. К тому же выходцы из старых шведских русов со-
ставляли большую часть дружины первых киевских князей. В виду всех этих об-
стоятельств название «Русь» стало идентифицироваться с Киевской землей,
а в XI в. термин «русин» стал синонимичен понятиям «киевлянин» или «поля-
нин». С распространением господства киевских князей над всеми антскими и
словенскими землями название «Русь» перешло за границы Киевской земли и
стало прилагаться сначала к Черниговской и Переяславской землям.
Что касается политического устройства, первоначально каждая русская
земля состояла из столичного города, малых городов и сельских районов.
В большинстве случаев один и тот же столичный город неизменно сохранял свое
главенство с X в. вплоть до монгольского нашествия; в отдельных случаях, одна-
ко, возникало соперничество между двумя и более городами одной земли, усу-
губляемое, как правило, тяжбой между князьями, в результате чего столица пе-
реносилась из одного места в другое.
Правление русскими землями представляло собой смешение трёх эле-
ментов: монархического, аристократического и демократического. Можно ска-
зать, что князь представлял монархическое начало в Киевской Руси, дружина —
аристократическое, а вече — демократическое. В правительстве каждой из рус-
ских земель были представлены все три начала, но степень важности того или
иного из них в различных случаях варьировалась. В конце XII в. монархическое
начало стало доминирующим в Суздальской земле, а аристократическое — в Га-
лицкой. В Новгороде в это время расцвела демократия. Было ли новгородское
правительство действительно «politeia» или демократией с точки зрения аристо-
телевской терминологии — это уже другой вопрос.
Историк рассматривает эти три составные части правления одну за дру-
гой, начиная с монархической* 6^ «Князь» — это старославянское слово. Испол-
нительная власть, охрана социума, суд — вот главные функции князя, а после
крещения Руси — еще и защита интересов Церкви. Князь из династии Рюрико-
вичей, писал Историк в другой работе, пришёл на смену норманнским, алан-
ским, славянским правителям. Клан Владимира имел родовой знак в виде тре-
зубца, уходящий корнями в аланскую тамгу. Только суздальские князья, да и то
уже в конце XII в., заменили трезубец леопардом65.
64 Ibid. Р. 177.
65 Vernadsky G. The Origins of Russia. P. 279-280.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
Каждый князь воспитывался кормильцем, зачастую имевшим статус вое-
воды, посадника. Это было «близкое окружение» князя. Была и своя канцеля-
рия, может быть, государственная казна, которая уже отделялась от личной
княжеской сокровищницы.
Историк предполагает, что первые киевские князья считали Русь своей
вотчиной, которую они могли завещать и передавать по наследству представите-
лям своего рода. Однако после смерти Ярослава Мудрого престолонаследие ре-
гулировалось двумя, на первый взгляд, противоположными принципами: стар-
шинством по рождению и народным избранием. Из этих двух второй фактор не
действовал, в то время как первый работал беспрепятственно, и так было до се-
редины XII в. Вступление в престолонаследие каждого из киевских князей в тот
период политического мира подтверждалось публичным одобрением как со сто-
роны знати, так и со стороны городского населения, что было своего рода фор-
мальностью66. Однако даже в этот период население поднимало свой голос вся-
кий раз, когда князь приводил страну к бедственному положению или тем или
иным путем притеснял народ.
Начиная с 40-х годов XII в. киевское вече стало играть более активную
роль в избрании князя6?. Каждый киевский князь в этот период должен был
приходить к согласию с вечем. Обе стороны затем «целовали крест», обещая со-
блюдать условия соглашения. К концу XII в. принцип общего генеалогического
старшинства вряд ли играл какую-либо роль в наследовании киевского стола,
и даже в других княжествах он был заменен родовыми инстинктами и стремле-
нием каждого могущественного князя обеспечить княжение своим наследникам.
Запутанность княжеских требований и взаимных претензий вела к распрям,
междоусобным раздорам и братоубийственным войнам, которые были харак-
терны для Киевской Руси и серьезно истощали жизнеспособность «нации». В то
же время Историк был не склонен, и отметил это в одной из рецензий, преуве-
личивать нестабильность древнерусской жизни. «Текучесть» политической
жизни этой поры — во многом, оптический обман, возникающий в перспективе
последующей «жесткости» московского политического строя68.
Князья пытались решать эту проблему снёмами и некоторыми другими
способами, но эффективного результата это не давало. Род князей, кстати, не
назывался тогда «Рюриковичами» — это название стали использовать за преде-
лами киевского периода. Тогда князья называли себя Ярославичами, не вспоми-
ная Рюрика6^
Аристократическое начало воплощалось боярами?0, боярским советом,
который принято называть боярской думой, но и такого термина в Киевской Ру-
си не было. Хотя боярская дума была постоянным институтом, ее компетенция,
66 Впрочем, не такой уж и формальностью: Vernadsky G. Political and Diplomatic History
of Russia... P. 55.
6? В более ранней работе Историк был склонен называть такой поворот событий «ре-
волюцией» (Vernadsky G. Political and Diplomatic History of Russia... P. 57, 63).
68 Vernadsky G. Review [К. I. Zaitsev. Kievskaia Rus’. Shanghai, 1949. P. IV, 220] // Specu-
lum. Vol. 26. No. 2. April, 1951. P. 435.
69 Vernadsky G. Kievan Russia... P. 181.
7° О боярах см. также: Vernadsky G. The Origins of Russia. P. 283-284.
Дворниченко А. Ю.
так же как и ее функции, определялись в большей мере обычаем, нежели зако-
ном. Состав боярской думы был столь же неопределенным, как и ее компетен-
ция. Обычай требовал, чтобы князь держал совет только со старыми и опытны-
ми людьми. Если князь нарушал это правило, он подвергался суровой критике
со стороны, так сказать, общественного мнения.
Историк считает, что была группа княжеских советников и представите-
ли городского самоуправления — «старцы градские». В XII в. эти две группы
слились воедино. Возможны и другие подходы к этой проблеме. Бояре не были
вассалами князей, и в этом важное отличие режима Киевской Руси от западного
средневековья. Лишь галицкие бояре пытались трактовать себя в качестве фео-
дальной аристократии?1.
Народное собрание было всеобщим учреждением в древней Руси, как в
больших городах, так и в сельской местности. Однако собрание в столице земли
представляло собой вече в специальном смысле этого термина, то есть вполне
развитый политический институт. Таким образом, по практическим соображе-
ниям вече можно определить, с небольшими оговорками, как генеральную ас-
самблею населения лишь стольного города. Именно город, по мысли Историка,
породил на Руси такую форму самоуправления. Города вообще способствовали
консолидации киевской федерации?2.
Право голосовать имели одни мужчины, и только главы семей. Это не
значит, что холостяки принципиально исключались, но голоса неженатых сыно-
вей, живших в отцовском доме, не подсчитывались. Холостяк, живущий сам по
себе, являлся членом собрания. Обычай требовал, чтобы решение было едино-
гласным. Небольшое меньшинство должно было подчиниться большинству. Ко-
гда не было четкого большинства, две разошедшиеся во взглядах партии спори-
ли часами и часто развязывали драки. В таких случаях либо не приходили ни к
какому решению, либо, наконец, одна сторона брала верх, и меньшинству при-
ходилось неохотно принимать неизбежное.
Вече имело свой голос в решении вопроса о престолонаследии, поддер-
живая или выступая против кандидата с точки зрения интересов города,
и в определенных случаях даже требовало отречения князя, уже находящегося у
власти. В обычные времена оно сходилось во мнениях с князем и боярской ду-
мой по всем главным вопросам законодательства и общего управления. Реже
оно действовало как верховный суд.
На вопрос, была ли представительская власть на Руси, Историк реши-
тельно отвечает — нет. Русские демократические институты киевского периода
относились к классическому греческому типу — к типу непосредственной демо-
кратии. Предполагалось участие всех граждан в собрании, и это привело к тому,
что граждане стольного города находились в привилегированном положении,
поскольку только они физически могли участвовать в вече. Таким образом,
стольный город политически доминировал над пригородами. Население по-
следних собиралось для обсуждения местных дел, но такие собрания не имели
политической важности. Не было попыток организовать вече на представитель-
ской основе, через делегатов как из столицы, так и из пригородов. Не предпри-
71 Vernadsky G. Kievan Russia... Р. 184.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
нималось также усилий для улучшения функционирования веча столицы, создав
городской дом представителей. Есть только одно сообщение под 1211 г. о Суз-
дальской земле, которое, вроде бы, свидетельствует о представительском экспе-
рименте. Но сообщение слишком туманное^.
Княжеская администрация имела двойственный характер: в ней были
люди, назначенные князем и избранные общиной, во всяком случае, в древние
времена. В основе администрации лежала древняя десятичная система, извест-
ная многим народам. На Руси она начинается, скорее всего, с гуннской эпохи.
Во главе этой системы был тысяцкий. Он сначала избирался народом, а потом
назначался князем, но в любом случае, если тысяцкий пренебрегал мнением
народа, горожане призывали его к ответственности за действия, направленные
против их интересов, и в некоторых случаях выражали свое недовольство доста-
точно сильно.
Историк рассматривает отрасли управления. Вся княжеская семья в це-
лом — «Дом Рюрика» — должна была обеспечиваться из государственного дохо-
да, и каждый член семьи требовал свою долю. Обычным способом удовлетворе-
ния требований членов княжеской семьи было закрепление за каждым опреде-
ленного района или города для обеспечения их существования («кормления»,
или «утешения»). Именно в этом смысле нам следует толковать замечание лето-
писца, что Вышгород был собственным городом княгини Ольги, и подобные же
утверждения о других князьях.
В этот период было три основных источника государственного дохода:
прямые налоги, доходы с суда и штрафы с преступников за совершение преступ-
ления, а также таможенная пошлина и другие налоги на торговлю.
Прямые налоги развились из дани, накладывавшейся на завоеванные
племена первыми киевскими князьями. Русская армия в киевский период состо-
яла из двух отдельных частей: дружины князей и главных бояр и городского
ополчения. Дружина не была многочисленной, но зато очень действенной, по-
скольку это был мобильный корпус, состоявший из крепких, хорошо вооружен-
ных и тщательно подготовленных всадников.
Городское ополчение собиралось только для больших кампаний или
в случае опасности, такой как необходимость отражения внезапного набега во-
оруженных врагов. В южнорусских землях проживали несколько групп разнооб-
разных тюркских племен, которые по той или иной причине находились во враж-
дебных отношениях с половцами. Лучше организованными и заслуживавшими
наибольшее доверие среди них были так называемые «черные клобуки» (по тюрк-
ски — «каракалпак»), расселившиеся в регионе реки Рось в Киевском княжестве.
Каждое русское княжество киевского периода представляло собой, по
политической сущности, комбинацию города-государства и княжеской системы
управления. В большинстве случаев власть князя, распространявшаяся на город,
постепенно стала ведущей. В Новгороде, однако, исторический процесс шел в
противоположном направлении, и роль князя там со временем свелась к функ-
циям посредника и мирового судьи, привлекаемого городом. Историк блестяще
рисует портрет такого «чистого» города-государства — Новгорода.
73 Vernadsky G. Kievan Russia... Р. 186-187.

Дворниченко А. Ю.
Город Новгород можно было бы назвать содружеством, состоявшим из
пяти автономных общин, каждая из которых находилась в одном из пяти «кон-
цов», на которые город был поделен. Община каждого «конца» выбирала своего
собственного главу, известного как староста; каждый «конец», в свою очередь,
составляли «улицы», а те состояли из «рядов». Новгород был, однако, не просто
городом; он являлся метрополией государства и распоряжался обширной терри-
торией, простиравшейся от Финского залива до Урала и от озера Ильмень до Бе-
лого моря и Северного Ледовитого океана. За исключением зерна, эти земли
были богаты природными ресурсами и могли обеспечивать купцов метрополии
многими видами товаров для внешней торговли.
Что касается административного деления, то территория новгородского
государства была разделена на две отчетливо выделяющиеся части. Его запад-
ная часть, наиболее близко расположенная к столице, состояла из пяти волостей,
которые в более поздний период стали называться пятинами (от слова «пять»).
Выборная княжеская власть в Новгороде возникла в ходе борьбы с Кие-
вом. Каждый новый избранник, вступавший на княжеский престол, должен был
подписывать особый договор с Новгородом. К сожалению, от киевского периода
не сохранилось ни одного экземпляра подобного соглашения; самый ранний из
известных текстов относится к 1265 г. Однако из летописных свидетельств киев-
ского периода можно восстановить, по крайней мере, четыре важных пункта ти-
пичного договора. Государственный суверенитет Новгорода зависел от города,
а не от князя. О городе говорили как о «Господине Великом Новгороде». Выс-
шим органом, через который осуществлялся суверенитет, было вече. Как и в дру-
гих русских городах этого периода, новгородский гражданин имел право голоса
на собраниях веча, и — как и повсюду — для принятия всех решений веча требо-
валось единогласное одобрение.
Двумя главными городскими должностными лицами являлись посадник
и тысяцкий. Оба они избирались на вече на короткий срок, точно не установлен-
ный, и могли быть переизбраны. Всё это отражалось и в новгородском праве74.
Другие структуры управления на Руси — местная община, о которой мы
мало знаем, и поместье. Значительное боярское хозяйство было копией княже-
ского двора в уменьшенном масштабе. Широкое развитие поместного управле-
ния относится, однако, к монгольскому периоду, когда великими князьями
предоставлялись неприкосновенные дары многим малым князьям, боярам и
монастырям. Согласно С. В. Юшкову, боярские имения, видимо, пользовались
подобной неприкосновенностью еще в киевский период. Однако ни одного об-
разца жалованной грамоты подобного характера, относящейся к киевскому пе-
риоду, не известно. Сохранилось не много таких грамот, дарованных епископам
и монастырям, но их вряд ли можно назвать дарами с полной неприкосновенно-
стью. Один из них — это дар князя Мстислава I новгородскому монастырю
Св. Георгия, составлявший определенную местность — озеро Буйцы, видимо,
с прилегающей полоской земли (1130 г.). Собственность была дарована «с данью,
вирой и штрафами».
74 Ibid. Р. 196-201. Vernadsky G. Introduction // Medieval Russian Laws. N.Y., 1979. P. 17-19.
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
Значение этой фразы требует разъяснения. Вопрос заключается в том,
дано ли было монастырю право взимать виру и штрафы, т. е. судить людей,
живших в той местности, или монастырь должен был только собирать доход, по-
лучавшийся из этого источника. По мнению Историка, следует принять как раз
второе объяснение^. Исходя из всего сказанного, можно заключить, что помест-
ная власть боярина над населением его владений была очень ограничена. Юри-
дически она распространялась только на его рабов.
Русская Церковь в киевский период являлась автономной организацией,
своего рода государством в государстве; у Церкви даже были свои «подданные»,
поскольку определенные категории людей находились под ее исключительной
юрисдикцией. В то же время, не только в соответствии с византийской теорией
«симфонии» между Церковью и государством, но и в качестве действующего ор-
ганизма, Церковь являлась важным фактором в развитии русского государства и
народа в целом, а также и русской экономики. В положении древнерусской
Церкви были яркие особенности.
Своеобразным было и древнерусское право. Социальная единица — об-
щина, клан, город, — с одной стороны, и князь — с другой являлись двумя ос-
новными факторами в развитии русского права и законодательства. С обраще-
нием Руси в христианство появился и третий фактор: Церковь, которая к тому
времени уже имела в качестве руководства разработанную систему каноническо-
го права. Историк отмечает то, что мы сейчас назвали бы архаикой древнерус-
ского права, огромную роль народа в юриспруденции и праве?6.
Так был ли феодализм на Руси??? Историк напоминает о том, что он уже
пришёл к выводу: развитого феодализма на Руси не было, а был строй коммер-
ческого капитализма, частично основанного на рабстве. Советскую теорию фео-
дализма, основанного на крепостничестве, для Киевской Руси Историк считал
попыткой загнать историю в жёсткую схему, игнорируя факты о развитой де-
нежной экономике, базировавшейся не на крепостничестве, а на рабстве?8.
Впрочем, как в экономике можно найти элементы «экономического фео-
дализма», так и в политике выявляются принципы «сюзеренитета-вассалитета»,
особенно в начале киевского периода, а потом в Галиции и Суздальской земле.
Однако нет свидетельств о существовании двусторонних договоров между сюзе-
реном и вассальными князьями. Более того, федеративная идея равенства всех
правящих князей не исчезла полностью. Все князья продолжали думать друг о
друге как о «братьях». Идея княжеской солидарности была достаточно сильной,
чтобы ее сразу вытеснили новые понятия о сюзеренитете и вассалитете. Никто
из них не мог забыть, что все они были «внуками одного деда».
75 Vernadsky G. Kievan Russia... Р. 203.
?6 Ibid. Р. 205-209.
?? Vernadsky G. On Feudalism in Kievan Russia // American Slavic and East European Re-
view. Vol. 7. No. 1. February, 1948. P. 3-14. — Данная статья, по сути дела, часть книги.
Есть подзаголовок: «Из готовящейся к выходу книги». См. также: Vernadsky G. Feudalism
in Russia... P. 306-311.
?8 Vernadsky G. Review [Lyashchenko. Peter I. History of the National Economy of Russia to
the 1917 Revolution. New York: The Macmillan Co., 1949 // Annals of the American Academy of
Political and Social Science. Vol. 269. May, 1950. P. 193-194.

Дворниченко А. Ю.
Но что еще более важно, княжеское господство было лишь одним из
элементов власти, и никакие перемены в межкняжеских отношениях не могли
повлиять на основные принципы города-государства или полностью упразднить
авторитет веча. Не только в Новгороде, но также и в Киеве народ в этот период
никогда не забывал, что он был наделен основными политическими правами^.
К какой социально-политической формации должны мы отнести Киев-
скую Русь? Очевидно, что она не была феодальным государством, по крайней
мере, типично феодальным государством. Но если она не была таковым, то тогда
что она собою представляла?
Россия всегда была и остается страной контрастов, и киевская цивилиза-
ция с ее соединением рафинированности и первобытности представляет инте-
ресный случай. В начале своей истории она очень напоминает коммерческую
империю, каковыми были и её предшественники (последняя — Хазарская). Ко-
нечно, были и серьёзные отличия — ведь здесь население оседлое. Находясь ещё
с языческих времён под культурным влиянием Византии, Киевская Русь в эко-
номическом отношении также имела много общего с ней.
Каждая из русских земель в киевский период была городом-государством
сама по себе, и, таким образом, ее можно сравнить с греческим полисом.
И в конце концов один из таких русских городов-государств — «Господин Вели-
кий Новгород» — сумел создать собственную колониальную империю, имевшую
некоторое сходство с Римской. Историк предъявил серьезные претензии совет-
скому историку М. Н. Тихомирову, который безапелляционно сравнивал город-
ской строй Киевской Руси с западноевропейским муниципальным строем, не об-
ращая внимания на фигурировавшие в его же книге сведения о городах-
государствах в Киевской Руси80.
Киевскую Русь социологически можно связать не только с типом торговой
империи кочевников, но в определенном смысле также с тем типом, высшим вы-
ражением которого в классической античности была Римская империя, —
с «капиталистической» формацией, базирующейся на рабстве. Элементы феода-
лизма были и нарастали с начала XII в., но крепостничества не было — оно запаз-
дывало, что было характерной чертой Киевской Руси. Зато в киевской цивилиза-
ции оставалось гораздо больше первобытных элементов, нежели в римской. Дру-
гой исторический фон, другие факторы экономического и социального развития,
византийское влияние — всё это предопределило значительное различие между
Киевской Русью, с одной стороны, и Западной и Центральной Европой, с другой81.
Вот такая была она, Киевская Русь, по Вернадскому. Я готов под всем этим
подписаться и не имею морального права поправлять мэтра, но я бы сделал ещё
больший акцент на первобытности. К тому же, византийское право — это уже не
классическое римское право, а некая переработка его к византийским реалиям.
Что касается особенностей социополитической и экономической эволю-
ции Киевской Руси — если сравнивать с Западной и Центральной Европой — мо-
79 Vernadsky G. Kievan Russia... Р. 211.
8° Vernadsky G. Review [M. N. Tikhomirov. Drevnerusskie goroda (Ancient Russian Towns)
M. V. Lomonosov Moscow University. Moscow, 1946] // American Slavic and East European
Review. Vol. 7. No. 2. April, 1948. P. 190.
81
Vernadsky G. Kievan Russia... P. 172.

Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
жем ли мы назвать это «развитостью» или «отсталостью»? Было ли «отставание»
или преждевременное «ускорение» исторического процесса на Руси? Ответ будет
зависеть от индивидуальной точки зрения каждого читателя. На взгляд Историка,
достаточно подчеркнуть тот факт, что в этот период была существенная разница в
экономическом и политическом развитии между Русью и Европой82.
Концепция Георгия Вернадского, на мой взгляд, выгодно отличается от
современной ей советской тем, что она не формализована, не скована какими-
либо схемами и догмами. Киевская Русь воспринимается им во всей сложности,
подход его по-настоящему системен, а сравнительно-исторические экскурсы го-
раздо более корректны, чем у современных ему советских историков.
Есть и ещё один момент. Если читатель, что называется «в теме», то он,
наверное, заметил, что концепции Вернадского очень близка, зачастую даже в
деталях, концепция И. Я. Фроянова (конечно, есть и серьёзные различия). В це-
лом, это некий историографический феномен, поскольку историки друг о друге
не знали: Вернадский — по понятным обстоятельствам, а Фроянов — из-за ситу-
ации в советской науке и стране. Близость концепций объясняется тем, что вос-
ходят они к одному корню — русской исторической науке, подвергавшейся гоне-
ниям в советский период. Вернадский был плоть от плоти этой науки, а Фроянов,
благодаря твёрдому характеру, да и уже всё-таки изменившемуся времени, смог
на новом научном витке к ней вернуться.
Ещё одна блестящая черта концепции Вернадского — его внимание к
культуре и повседневности, что стало характерным для научного подхода к Ки-
евской Руси только в наши дни. Однако рассмотрение этой темы уже не вписы-
вается в данную статью, тем более что это потребовало бы внимательного анали-
за неизвестной нашему читателю книги «Происхождение России». Я, конечно,
привлекал материалы этой книги, но её анализ, своего рода загадки, которую
она собой являет, потребовал бы отдельной статьи.
Источники и литература:
1. Bunyan J. Review [Vernadsky G. Political and Diplomatic History of Russia] // American
Historical Review. 1936-1937. № 42. P. 708-709.
2. Halperin Ch. J. Russia and the Steppe: George Vernadsky and Eurasianism // Forschun-
gen zur osteuropaischen Geschichte. Wiesbaden. 1985. Bd. 36. P. 55-194.
3. Vernadsky G. A History of Russia. The Blakiston Company. Philadelphia, 1944.
4. Vernadsky G. Byzantium and Southern Russia: Two Notes. II. The Date of the Conversion
of the Khazars to Judaism // Byzantion. International Journal of Byzantine Studies. 1940 -
1941. Vol. XV, Boston, Massachusetts.
5. Vernadsky G. Der sarmatische Hintergrund der germanischen Volkerwanderung // Sae-
culum, 1951. № 2. P. 340-392.
6. Vernadsky G. Feudalism in Russia // Speculum. Vol. 14. No. 3. July, 1939.
7. Vernadsky G. Introduction // Medieval Russian Laws. N.Y.: Octagon Books, Columbia
University Press, 1979.
8. Vernadsky G. Kievan Russia. New Haven: Yale University Press, 1948.
82 Ibid. P. 212-213.
Дворниченко А. Ю.
9. Vernadsky G. On Feudalism in Kievan Russia // American Slavic and East European Re-
view. Vol. 7. No. 1. February, 1948. P. 3-14.
10. Vernadsky G. Political and Diplomatic History of Russia. L., Williams and Norgate LTD,
1937.
11. Vernadsky G. Review [К. I. Zaitsev. Kievskaia Rus’. Shanghai, 1949. Pp. iv, 220] // Specu-
lum. Vol. 26. No. 2. April, 1951.
12. Vernadsky G. Review [Lyashchenko, Peter I. History of the National Economy of Russia to
the 1917 Revolution. New York: The Macmillan Co., 1949 // Annals of the American Acad-
emy of Political and Social Science. Vol. 269. May, 1950. P. 193-194.
13. Vernadsky G. Review [M. N. Tikhomirov. Drevnerusskie goroda (Ancient Russian Towns)
M. V. Lomonosov Moscow University. Moscow, 1946] // American Slavic and East Euro-
pean Review. Vol. 7. No. 2. April, 1948. P. 190.
14. Vernadsky G. Serfdom in Russia // Relazione del X Congresso Internazionale di Scienze
Storiche (Rome). Storia del Medioevo. Vol. III. G. C. Sansoni - Editore. Firenze, 1955.
15. Vernadsky G. The Eurasian nomads and their impact on medieval Europe (A Reconsidera-
tion of the Problem) // Studi Medievali. Serie Terza. Spoleto: Centro Italiano di Studi
Sull’Alto Medioevo, 1963. T. IV.
16. Vernadsky G. The Origins of Russia. Oxford. At the Clarendon Press. 1959.
17. Vernadsky G. The Russo-Byzantine War of 1043 // Byzantinisch-neugriechische Jahrbu-
cher. XVIII. Athens. S. 123-143.
18. Vernadsky G. The Status of the Russian Church during the First Half-Century following
Vladimir’s Conversion // Slavonic and East European Review. 1941. No 20.
19. Vernadsky G. Three Notes on the Social History of Kievan Russia // Slavonic and East Eu-
ropean Review. American Series. Vol. 3. No. 4. December 1944.
20. Vernadsky G., Karpovich M. A History of Russia. Vol. I. Ancient Russia. (Vernadsky G.
Ancient Russia). New Haven: Yale University Press; London: Humprey Milford, Oxford
University Press, 1943.
21. Банников А. В., Дворниченко А. Ю. Георгий Вернадский о Византии и о русских в
Крыму (в печати)
22. Буданова В. П. Готы в эпоху Великого переселения народов. М.: Наука, 1990.
23. Вернадский Г. В. Звенья русской культуры. 4.1. Вып. I. Древняя Русь (до половины
XV века) // Вернадский Г. В. Опыт русской истории. Звенья русской культуры. М.:
Товарищество научных изданий КМК, 2005. С. 110-231.
24. Вернадский Г. В. Начертание русской истории. М.: Алгоритм, 2008.
25. Вернадский Г. В. О движении русских на восток (из вступительной лекции, читанной
в Санкт-Петербургском университете 2 ноября 1913 г.) // Научный исторический
журнал, издаваемый под ред. проф. Н. И. Кареева. 1913. № 1. С. 52-54.
26. Гадло А. В. Предыстория Приазовской Руси. Очерки истории русского княжения на
Северном Кавказе. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004.
27. Дворниченко А. Ю. Зеркала и химеры. О возникновении древнерусского государства.
М.;СПб.: ЕВРАЗИЯ; ИД Клио, 2014.
28. Левинская И. А., Тохтасъев С. Р. Менандр Протектор // Свод древнейших письменных
известий о славянах. Т. I (I-VI вв.). Изд. 2-е, испр. М.: Восточная литература, 1994.
29. Лысенко Н. Н. Военно-политическая история аланов. Ранний период: II в. до н. э. -
II в. н.э. СПб: Фонд Азии и Кавказа «Ариана», 2007.
30. Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества ХП-ХШ вв. М.: Наука, 1982.
31. Тихомиров М. Славяне в «Истории России» проф. Г. Вернадского // Вопросы исто-
рии, 1946. №4. С. 124-128.
32. Фроянов И. Я., Дворниченко А. Ю. Города-государства Древней Руси. Л.: Изд-во Ле-
нингр. ун-та, 1988.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 82-105
-------------------------------------
Дербин E. H.
Проблема верховной власти Древней Руси
в трудах историков белградского круга русской эмиграции
(1920-30-е гг.)
Актуализация историографического изучения проблем политогенеза
Древней Руси не случайно связана со школой И. Я. Фроянова1. Своими историче-
скими и историографическими трудами Игорь Яковлевич дал мощный импульс
для фундаментального исследования древнерусской истории. Среди ее ключе-
вых вопросов стоит проблема власти, без характеристики которой нельзя себе
представить социально-политический строй Древней Руси. В этой связи особую
значимость приобретают историографические изыскания, позволяющие осмыс-
лить и обобщить результаты работы многих поколений историков. Без этого не-
возможно дальнейшее полноценное изучение древнерусских политических и
общественных институтов.
Среди малоизученных остаются труды историков русской эмиграции
(1920-30-х гг.), в которых проблеме верховной власти в Древней Руси уделялось
пристальное внимание. Целью данной статьи является рассмотрение взглядов
лишь одного круга историков-эмигрантов, связанных с белградским (шире, по
стране проживания — югославским) научным центром. Изучение историогра-
фического наследия русского зарубежья по странам-реципиентам и их ведущим
центрам позволяет глубже понять особенности или типичность творчества от-
дельных авторов. Зачастую только наличие необходимой научной среды на ме-
стах давало возможность исследователям заниматься познанием своего далекого
прошлого в тяжелейших условиях эмиграции. Эту среду формировали научные
общества соотечественников, работа в местных университетах и русских школах
и организация научной деятельности в рамках создаваемых институтов. Кроме
того, необходимым условием было наличие периодической печати, издательско-
го и библиотечного потенциала эмиграции. В этом отношении «Русский Бел-
град» представлял собой крупный научный центр, всячески поддерживавшийся
югославским правительством. Здесь имелись Общество русских ученых (с 1920),
Русская академическая группа (с 1921), Русское археологическое общество
(с 1921), Союз русских педагогов (с 1921), Русская матица (в Любляне, с 1924 и др.
городах), Комитет русской культуры (с 1928), Русский дом им. Императора Ни-
1 Дербин Е. Н. И. Я. Фроянов и проблема института княжеской власти в Древней Руси //
Исследования по русской истории и культуре. Сб. ст. к 70-летию проф. Игоря Яковлевича
Фроянова. М., 2006. С. 49_555 Он же. Институт княжеской власти на Руси IX — начала XIII
века в дореволюционной отечественной историографии. Ижевск, 2007; Пузанов В. В. Обра-
зование Древнерусского государства в восточноевропейской историографии. Ижевск,
2012; Дворниченко А. Ю. Зеркала и химеры. О возникновении древнерусского государ-
ства. СПб.; М., 2014.
Дербин Е. Н.
О С>
колая II (с 1933), Русский народный университет (с 1922), Институт изучения
России и Югославии (при Земгоре, с 1926), Институт им. Н.П. Кондакова
(с 1939), Русская публичная библиотека (с 1920) и др2. Ученые-эмигранты плодо-
творно трудились в Белградском университете и его филиалах в Суботице и Ско-
пье, в университетах Загреба, Сараево и Любляны, а также в многочисленных
средних школах Югославии (до 1929 Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев,
далее — Королевство СХС).
Ведущей организацией явился Русский научный институт в Белграде
(далее — РНИ), с возникновением которого связана полномасштабная научная
деятельность. Он стал общей площадкой для исследователей самой разнообраз-
ной идеологической направленности, и не только рассеянных в Югославии, но и
во всей русской эмиграции, своеобразной зарубежной академией наук. Открытие
его связано с проходившем в 1928 г. в столице Королевства СХС Четвертого
съезда русских академических организаций за границей. В результате институт
издал двухтомный сборник трудов съезда (1929), в котором приняли участие
виднейшие ученые-эмигранты. Затем стали выходить «Записки Русского науч-
ного института в Белграде» (1930-1941, 17 т.) и уникальные «Материалы для
библиографии русских научных трудов за рубежом» (1931-1941, вып. 1-2). Ин-
ститут регулярно проводил научные заседания, семинары, конференции, орга-
низовывал постоянные лекционные курсы и публичные чтения (по приглаше-
нию других организаций), оказывал материальную помощь молодым ученым
(будучи сам финансируемым югославским правительством). Одним из главных
направлений его работы было изучение прошлого России3.
Ведущую роль во всех этих белградских организациях эмигрантов играло
старшее поколение ученых, полностью профессионально сложившееся до рево-
люции. Однако среди этой группы не было собственно историков. Поэтому для
чтения лекций и докладов по истории в РНИ в Белграде приглашались историки
из Праги и других мест рассеянья (Е. Ф. Шмурло, А. А. Кизеветтер, И. И. Лаппо,
А. В. Флоровский и др.)4. Также образовавшуюся лакуну в изучении русской ис-
2 Арсеньев А. Б. Культурные организации русской интеллигенции в Югославии 1920-
1944 гг. // Русская культура XX века: Метрополия и диаспора. Тарту, 1996 (Блоковский
сборник. XIII). С. ЗО9_335; Русская эмиграция в Югославии. М., 1996; Йованович М. Рус-
ская эмиграция на Балканах: 1920-1940 / Пер. с сербского А.Ю. Тимофеева. М., 2005.
С. 326-334; Улъянкина Т. И. Русская академическая эмиграция в Сербии: обзор довоенно-
го периода 1919-1938 гг. // Российско-сербские связи в области науки и образования: XIX
— первая половина XX в. СПб., 2009. С. 56-76; Pax Rossica. Русская государственность в
трудах историков зарубежья: Работы русских историков-эмигрантов белградского круга
1920-1941 гг. / Авт.-сост. Е.Л. Бондарева. М., 2012. С. 9-61.
3 Спекторский Е. В. Десятилетие Русского научного института в Белграде (1928-1938)
// Записки Русского научного института в Белграде. Белград, 1939. Вып. 14. С. 1-27; Па-
шуто В. Т. Русские историки-эмигранты в Европе. М., 1991. С. 79-82; Емельянов Ю.Н.
История в изгнании: Историческая периодика русской эмиграции (1920-1940-е годы).
М., 2008. С. 173-207; Pax Rossica. Русская государственность в трудах историков зарубе-
жья. С. 61-81.
4 Е. Ф. Шмурло в 1930 г. прочел курс «Географические особенности русской террито-
рии и их влияние на исторический ход событий в жизни русского народа». А. А. Кизевет-
тер в 1929 г. прочел курс «Московская Русь: государственное и общественное ее устрой-
-«ада
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков-эмигрантов
тории заполняли труды историка-юриста Ф. В. Тарановского, историка-
экономиста и социолога П.Б. Струве и историка-филолога А. Л. Погодина5.
Среднему и младшему поколению русских ученых труднее было продолжать за-
ниматься научной деятельностью. Не успев получить ученые степени до эмигра-
ции, они имели более низкий научный статус, а значит меньше возможностей
найти подходящую работу. Даже в РНИ их положение равнялось членам-
сотрудникам, в противоположность действительным членам, которыми до 1938
г. могли быть только «лица, занимавшие прежде кафедры в высших учебных за-
ведениях России или состоящие ныне ординарными и экстраординарными про-
фессорами университета Югославии»s 6 7. Поэтому представители младших поко-
лений ученых-эмигрантов выступали здесь в основном с научно-популярными и
учебными работами или небольшими статьями прагматического характера.
В этой группе в Югославии оказалось несколько профессиональных историков:
Л. М. Сухотин, А. В. Соловьев, А. К. Елачич, В. А. Мошин, Г. А. Острогорский7.
Каждый из упомянутых историков белградского круга оставил свой след в про-
блеме верховной власти в Древней Руси, при этом, специально не занимаясь ею
до революции8. Ограниченность рамками статьи вынуждает остановиться по-
дробнее только на взглядах старшего поколения исследователей^
ство». И. И. Лаппо в 1929 и 1930 гг. прочел курс «Юго-Западная Русь, Литва и Польша в
их историческом взаимоотношении». А. В. Флоровский в 1929 г. прочел курс «Киевская
Русь в связи с проблемою национального единства русского народа». Из приглашенных ис-
ториков непосредственно по изучаемой теме необходимо выделить присланный из Парижа
в рукописи и прочтенный Ф.В. Тарановским доклад Д. М. Одинца «Возникновение государ-
ственного строя у восточных славян» (1932) (см.: Тарановский Ф. В. Русский научный ин-
ститут в Белграде за первые шесть лет его деятельности с 1928/9 по 1933/4 акад. г. // Запис-
ки Русского научного института в Белграде. Белград, 1935. Вып. 11. С. 215, 224-225).
s Именно они являлись основной научной силой института, сделав больше всего до-
кладов: П. Б. Струве — 102, А. Л. Погодин — 37, Ф. В. Тарановский — 30 (См.: Спектпор-
ский Е. В. Десятилетие Русского научного института в Белграде. С. 22).
6 Спекторский Е. В. Десятилетие Русского научного института в Белграде. С. 9.
7 По древнерусской истории ими сделаны следующие доклады в РНИ: Л.М. Сухотин
«О родственных связях дома Св. Владимира, по поводу таблиц Н. Баумгартена» (1932);
А.В. Соловьев «Новое освещение вопроса о начале русского государства», «Варяжский
элемент в договорах Руси с греками» (оба — 1931), «О геральдическом знаке Рюриковичей
по новейшим данным» (1935), «Что означает “Внешняя Россия” у Константина Багряно-
родного», «Великая и Малая, Белая, Черная и Червоная Русь, опыт по историко-
географической и историко-юридической терминологии» (оба — 1938); В. А. Мошин «Не
Киевская Русь в IX-X вв.» (1934); Г. А. Острогорский «Крещение Руси и разделение церк-
вей» (1934) (см.: Тарановский Ф. В. Русский научный институт в Белграде за первые шесть
лет его деятельности. С. 215, 218, 221; Он же. Русский научный институт в Белграде в 1934/5
акад. г. // Записки Русского научного института в Белграде. Белград, 1936. Вып. 13; Спек-
торский Е. В. Русский научный институт в Белграде с 1935/6 по 1937/8 акад, год включи-
тельно // Записки Русского научного института в Белграде. Белград, 1939. Вып. 14. С. 32).
8 Хотя каждый из них считал свою работу по русской истории продолжением дорево-
люционной. При этом любопытно, что были в Югославии те, кто, напротив, занимаясь
проблемами древнерусской истории до эмиграции, оказавшись вне родины, не смогли
или не продолжили своего дела (М. Н. Ясинский, Г. В. Демченко, А. П. Доброклонский,
Дербин Е. Н.
Федор Васильевич Тарановский (1875-1936)* 9 10, крупнейший историк рус-
ского права, оказавшийся в эмиграции, по изучаемому вопросу на родине отме-
тился лишь несколькими историографическими работами и небольшой «Про-
граммой общего курса истории русского права» (Екатеринослав, 1918), по кото-
рым трудно судить о его точке зрения. Это можно объяснить как разнообразием
научно-правовых интересов ученого, так и частой сменой мест работы, и не все-
гда это были кафедры истории русского права. Окончив юридический факультет
Варшавского университета (ученик Ф.И. Леонтовича), впоследствии Ф. В. Тара-
новский профессорствовал в Демидовском юридическом лицее (Ярославль),
Юрьевском, Петроградском, Екатеринославском, Таврическом (Симферополь)
университетах. Был избран академиком Всеукраинской академии наук. В эми-
грации (с 1920) основным местом его работы стал юридический факультет Бел-
градского университета, где он возглавлял кафедру славянских законодательств
и преподавал историю славянского права. Разносторонние интересы Ф. В. Тара-
новского во всех областях права снискали ему известность в научном мире. Его
избирают членом Славянского института и Русского исторического общества в
Праге, Польского научного общества во Львове, членом-корреспондентом Бол-
гарской Академии наук, и, наконец, академиком Сербской Королевской Акаде-
мии наук и искусств. Однако главной заслугой Ф. В. Тарановского является осно-
вание РНИ в Белграде, где он председательствовал в 1930-36 гг. Здесь, помимо
многочисленных докладов и сообщений, Ф. В. Тарановский вел семинарий «По
истории русского права земского периода (до половины XIII ст.)» (1931-32). Не-
задолго до этого ему удалось по предложению председателя Научного общества
во Львове П. Домбковского издать на польском языке «Историю русского права»
(Ч. I. История государственного строя. Львов, 1928), которая явилась не только
единственной в русской эмиграции подобной обобщающей работой, но и само-
стоятельным научным трудом. Это сразу же отметила критика. Один из рецен-
зентов писал: «Исторические выводы и положения, высказываемые автором на
всем протяжении его книги, нигде не носят на себе следов простого эклектизма.
Всюду видна строгая самостоятельная исследовательская мысль, в высокой мере
критически относящаяся к установившимся историческим канонам». Поэтому
данная работа по количеству рассмотренных вопросов в соединении «с исклю-
Е. В. Аничков — все действительные члены РНИ в Белграде. Последние двое являлись
председателями его Отделения общественных и исторических наук).
9 О «профессорской» эмиграции в Белграде часто пишут как о выходцах из южнорус-
ских университетов. Это, безусловно, так, но нельзя забывать, что многие из них первона-
чально прошли петербургскую научную школу, а некоторые состоялись в ней как ученые.
10 О нем см.: Спекторский Е. В. Жизнь и личность Ф.В. Тарановского // Записки Рус-
ского научного института в Белграде. Белград, 1936. Вып. 13. С. I-XX; Струве П. Б.
Ф. М. Тарановский как историк западного и русского права // Там же. С. XXI-XXXVII;
Томсинов В. А. Федор Васильевич Тарановский (1875-1936): Биографический очерк //
Тарановский Ф.В. История русского права. М., 2004. С. V-XXVIII; Государственно-
правовые воззрения русской эмиграции (1920-е — 1940-е годы): Историко-правовые
очерки / отв. ред. С. И. Михальченко. Брянск, 2010. С. 4-27; Российское научное зарубе-
жье: материалы для биобиблиографического словаря. Пилотный вып. 4. Юридические
науки: XIX — первая половина XX в. / авт.-сост. М. Ю. Сорокина. М., 2011. С. 164-166.
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков-эмигрантов
чительной свежестью научной мысли»11 может стоять в ряду подобных дорево-
люционных классических трудов В. И. Сергеевича, М. Ф. Владимирского-
Буданова, М. А. Дьяконова, А. Н. Филиппова и представлять важный историо-
графический источник.
Проблема верховной власти в Древней Руси представлена у Ф. В. Тара-
новского во всей своей полноте, насколько это было возможно, учитывая крат-
кость и догматичность изложения материала в его общем курсе. Следуя тради-
ции киевской историко-правовой школы, ученый выделял в периодизации ис-
тории русского права первый период — «земский» (от 862 г. до середины
XIII в.), когда не существовало единого государства, а был ряд независимых гос-
ударств с наиболее характерными названиями «земля» и «волость». Первое
наименование подчеркивает элемент территории, второе — власти. Формирова-
ние земель-государств на Руси не базировалось на различии отдельных племен,
считал историк, а имело чисто военное соображение в организации обороны.
«Военный характер политической организации проявляется в том, что в центре
жизни всякой земли-государства стоит город». Отсюда старший город являлся
резиденцией князя, «который, прежде всего, был защитником обороны земли и
военным вождем»11 12. Вообще княжеская власть, для Ф. В. Тарановского, несо-
мненно, военного происхождения. Однако в дальнейшем главной и постоянной
задачей князя становиться соблюдение не только внешнего мира, но и внутри
земли, путем насаждения в ней «правды». «Выполняя эту миссию, князь вершит
суд, поэтому в юридических памятниках княжеский двор значит место суда».
Таким образом, военное предводительство земским войском, сформированным
из свободных людей и руководство судебной системой — это две первичные и
основополагающие функции княжеской власти. Элементарные управление (ад-
министрация), взимание налогов и законодательство имели производное значе-
ние, считал историк. Будучи в земле элементом чуждым, призванным от ино-
земцев варягов, князья в то же время были элементом организационным и само-
стоятельным, поэтому являлись создателями нового княжого права на основе
древних земских обычаев. Для этого им пришлось приобретать некоторые мате-
риальные основы, на которых держался бы авторитет княжеской власти и поз-
волял ей выполнять свои задачи, полагал историк^. «Первой такого рода осно-
вой была княжеская дружина. Всегда и везде князь выступает не как обособлен-
ный обладатель власти, но как командир дружины, состоящей из его друзей и
верных слуг, которые готовы были с ним разделить долю и страдания и состав-
ляли его вооруженную силу, и так вместе эффективно и практически представ-
ляли политическую власть».
Второй основой авторитета княжеской власти была собственность князя.
Первоначально, когда он был кочующим предводителем дружины и с легкостью
двигался от «земли» к «земле», собственность состояла из различного движимо-
го имущества. С течением времени князья поселяются в «земле» и занимают
11 ОдинецД. М. Рец. на кн.: Teodor Taranowski. Historya prawa rosyjskiego. С. I. Historya
ustroju panstwowego. Lwow, 1928 // Современные записки. Париж, 1929. T. 38. С. 552-553«
12 Taranowski Т. Historja prawa rosyjskiego. Cz. I. Historja ustroju panstwowego. Lwow,
1928. S. 4 (здесь и далее перевод мой).
13 Там же. S. 15. — Здесь заметно влияние идей А. Е. Преснякова.
Дербин Е. Н.
большие земельные участки, вкладывая в землю капитал, приобретенный в
процессе военных и торговых операций. Данная собственность дает власти князя
новую и чрезвычайно важную основу, которая меняет сам характер княжеской
власти, утверждал Ф. В. Тарановский. Князь-вотчинник перестает быть только
военачальником и судьей, а становится хозяином земли. Этот новый характер
княжеской власти возникает в середине XII в., считал ученый.
Третья, сакральная основа укрепления власти князей появляется после
принятия и распространения христианства. Церковь рефлекторно учила покор-
ности власти, как установленной Богом. Однако земские князья, по мнению ис-
следователя, такого величия не имели, так как в глазах церкви единственным
правителем восточного христианского мира был император Византии, которому
политически абсолютно независимые русские князья были духовно подчинены.
В то же время церковь учила их государственности, заботе об общем благе зем-
ли, «подвиге власти в служении людям». Таким образом, по мнению историка:
«содержащийся в княжеской власти монархический элемент благодаря христи-
анству принял образ власти, ограниченной законом божьим, под которым в то
время понимали и естественное право »1ZL
Говоря о престолонаследии на Руси, Ф. В. Тарановский исходил из из-
вестного принципа принадлежности княжеской власти всему роду князей Рюри-
ковичей, в котором каждый из мужских членов имел субъективное политиче-
ское право на княжеский стол. По мнению историка, это было завещано первым
варяжским князем. Наличие большого количества «земель» и последующая ко-
лонизация позволяли реализовывать это право в порядке старшинства в роде,
соответствовавшего иерархии городов, стоявших во главе «земель». Затем ввиду
умножения княжеского рода, запутанности междукняжеских счетов, оседанию
князей и игнорированию права старшинства князьями-изгоями принцип родо-
вой лествицы изменился на отчинный (семейный). Однако прежний порядок
родового наследия не вымер совсем, продолжая считаться законным наряду с
более поздним, по мнению историка, правом избрания народом.
Эти два правовых принципа преемственности княжеского стола до сере-
дины XII в., как правило, реализовались одновременно, считал он, когда вече ак-
том призвания только подтверждало приход к власти естественного наследника.
Впоследствии призвание часто выступало как самостоятельный фактор, причем
создавался новый порядок наследования, когда вече призывало князя с детьми, то
есть со всей семьей или линией княжеской. На практике также довольно часто
приобретение столов осуществлялось собственной энергией отдельных князей пу-
тем захватов их силой и это стало пользоваться признанием у народа как обычное
право («если не строго княжеского, то земского»). Отсюда, вследствие столкнове-
ния и скрещивания различных принципов наследования, ни в одном из которых
князья не могли быть уверены, они искали специальной защиты его и находили в
междукняжеских договорах. Заключенные «с заинтересованными сторонами в
каждом конкретном случае, которыми выступали члены рода, договоры обеспе-
чивали в них неприкосновенность и целостность того или иного способа получе-
ния права на стол и власть», — констатировал историк^.
14 Там же. S. 16-17. — Здесь заметно влияние идей М. В. Шахматова.
Там же. S. 18-19. — Здесь заметно преобразована лествичная теория В. О. Ключевского.
^^87 Jk
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков-эмигрантов
Рядом с князем существовал совет из бояр, который в историографии по-
лучил название «Боярская дума». Ф. В. Тарановский задавался традиционным
вопросом: «Была ли дума боярская учреждением, или только совещанием, или
формально ограничивала княжескую власть?» Однозначного ответа историк не
находил. С одной стороны, «тогдашнее обычное право не выработало и не знало
никаких формальных ограничений монархической княжеской власти; таким об-
разом, дума боярская с формальной точки зрения была консультативным право-
вым институтом. Однако фактически и в действительности князь должен был
считаться с голосом думы, потому что она состояла из его вольных слуг, которые
в случае расхождения с князем во взглядах на важные дела, а также в отношении
решений принятых князем самостоятельно могли его ослушаться и, бросив
службу, уехать от него, что фактически не раз бывало». Первоначально дума со-
стояла только из княжеских мужей, входивших в старшую дружину, и являлась
советом князя «в военных походах и в доме, на дворе». Её значение определя-
лось положением дружины, как одной из вышеуказанных основ авторитета
княжеской власти и на договоре свободного служения, подчеркивал историк.
Отсюда, несомненно, дума была продуктом княжого права, считал он, но уже к
концу X в. в неё входят «старцы градские», т.е. лучшие люди главного города
земли. Затем князь призывал в думу и «передних мужей» из пригородов, а так-
же высших должностных лиц — «тысячников» и «посадников».
С образованием единого класса бояр из княжеских и земских мужей за-
кончилось, по мнению Ф. В. Тарановского, формирование думы из первично
княжеской в поистине боярскую, как постоянного совета при князе, принятого и
в земском праве. Иногда в ней участвовали высшие сановники церкви — еписко-
пы и игумены значительных монастырей. К компетенции думы принадлежали
все те вопросы, которые входили в сферу княжеской власти: совещание с князем
в военных походах, объявление войны и заключение мира, суд, управление, за-
конодательство. Кроме того, боярская дума вместе с вечем заключала с князем
соглашение (ряд), когда он вступал на стол в земле. Данная функция появилась,
когда княжеские мужи стали оседать на землю и полностью слились с земскими
боярами (вторая половина XII в.). Таким образом, боярская дума из княжого
права, в конечном счете, перешла в земское, подчеркивал Ф. В. Тарановский16.
Третьим элементом верховной власти на Руси, с точки зрения историка,
являлось народное собрание (вече). Извечность и универсальность данного по-
литического института в обычной практике подтверждается многочисленными
записями в летописи, констатировал Ф. В. Тарановский и далее характеризовал
его следующим образом. Вече было собранием людей старшего города, как глав-
ного в земле, решение которого принимали пригороды. Если случалось приго-
родное вече, решающее дела всей земли, то это означало чрезвычайное положе-
ние, в ходе чего политический центр земли переходил к пригороду. В нормаль-
ных условиях пригородное вече «было лишь проявлением местного самоуправ-
ления и общего значения для всей земли не имело». «Вече составляли все сво-
бодные люди от сановников церкви и бояр до смердов». В основном это населе-
ние главного города земли, но могли участвовать и свободные люди из пригоро-
16 Там же. S. 20-21. — Здесь заметно влияние идей М. Ф. Владимирского-Буданова.
^^88 Jk
Дербин Е. Н.
дов. «В какой степени устанавливалось влияние на вечевые решения представи-
телей различных социальных классов, и кто принимал вверх на вечах, это зави-
село от отношений и условий места и времени». Решения на вечах принимались
единогласно и не имели формального значения, так как в то время еще не суще-
ствовала сама идея формального голосования и решающего большинства.
«Компетенция веча простиралась на все вопросы тогдашней жизни государства.
На вече выбирали князя и заключали с ним договор (ряд), в котором князь в
устной форме давал обещание, что судить и править будет по закону, а люди ему
в обмен клялись зла никакого не делать и обе стороны скрепляли свои обещания
клятвой (крестоцелованием)». С середины XII в. «одиначество» князя с людьми
стало в целом распространенным обычаем, признанным и обязательным. Из-
гнание со стола не угодившего людям князя чаще всего происходило в результа-
те сговора и связано было с беспорядками. «По просьбе князя вече определяло,
идти в общий поход или заключать мир. В области правления, вече принимало
решение о сборе народного ополчения и устанавливало налоги в связи с чрезвы-
чайными ситуациями, как правило, вызванными военной необходимостью.
Иногда вече принимало участие в устранении с должности княжеских чиновни-
ков, которые людям зла сотворили, и в назначении на посты новых людей, по
своей воле. Суды, как известно, принадлежали князю, но в делах большего веса
князь проводил их с боярами на вече перед народом. Само вече брало суд в свои
руки по политическим делам, когда княжеские чиновники, а иногда и сам князь
незаконно судили и правили. В этот период нельзя не отметить участие веча в
законодательстве, но монументальных следов, подтверждающих это, нет; может
быть, суды князей на вече были связаны с голосованием о некоторых изменени-
ях и инновациях в обычном земском праве»1?.
В итоге, по мнению Ф. В. Тарановского, основой вечевого устройства того
времени было то, что весь народ (подразумевается, в составе свободных людей)
имел юридическое право в случае необходимости вступать в войско и использо-
вать личную силу. Поэтому князь был вынужден считаться с военной силой зем-
ли, а значит созывать вече. В противном случае вече созывали сами люди сти-
хийно или с помощью авторитетных мужей. Таким образом, князю приходилось
жить в согласии с людьми. Отношение между князем и вечем, считал историк,
нельзя заключить в строго юридические рамки, так как границы соучастия их во
власти были нестабильными и зависели от соотношения сил в каждом конкрет-
ном случае* 18 19. В общем строе древнерусских земель выделялся только Великий
Новгород, где равновесие княжеской и земской власти смещалось в сторону по-
следней. Этому способствовали, считал Ф. В. Тарановский, экономические усло-
вия Новгорода, его богатство от торговли между северо-востоком Руси и запа-
дом, а также некие грамоты Ярослава Мудрого о новгородской вольнице. В 1126
г. здесь появился выборный посадник, затем выборный тысяцкий, которые как
гражданская и военная власть стали рядом с князем, а не под ним. Князь же с
конца XII в. теряет все права по наследованию стола в Новгороде и становится
исключительно выборным и ограниченным во власти^.
х? Там же. S. 21-23.
18 Там же. S. 23-24.
19 Там же. S. 27-29.
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков-эмигрантов
В целом концепция верховной власти в Древней Руси Ф. В. Тарановского
эклектична и продолжает наиболее распространенные в дореволюционной
науке истории русского права идеи триализма власти (князь, боярская дума, ве-
че). Однако можно согласиться с упоминавшимся вначале мнением Д. М. Один-
ца, что данный эклектизм есть «самостоятельная исследовательская мысль»,
научно выверенная и критически проверенная источниками. К тому же в тради-
ционную концепцию Ф. В. Тарановский внес взгляд на эволюцию, а не статику
отдельных элементов верховной власти на Руси от происхождения до процесса
усложнения их компетенции во времени, с четким выделением домонгольского
периода. Это было особо отмечено в эмигрантской исторической науке20. Вскоре
после этой обобщающей работы свои выводы Ф. В. Тарановский подтвердил в
специальной статье21, что еще больше укрепило за ним положение специалиста в
изучаемом вопросе22 *.
Если от Ф. В. Тарановского можно было ожидать крупной обобщающей
работы по истории русского государства и права в эмиграции, то неожиданным
экспертом по древнерусской истории оказался в Белграде академик Петр Берн-
гардович Струве (1870-1944). Его работа в Югославии (1928-42) еще теснее свя-
зана с РНИ, который специально пригласил ученого из Парижа, и еще более
убеждает в обусловленности эмигрантской историографии месторазвитием.
О жизни и творчестве П. Б. Струве как общественно-политическом деятеле,
крупном мыслителе, экономисте и социологе имеется достаточно исследова-
ний^. Широко переиздаются многие его труды. Однако взгляды П. Б. Струве на
проблему верховной власти в Древней Руси, которые имеют уникальный харак-
тер, еще никем специально не рассматривались.
Работая в РНИ в качестве председателя Философского отделения,
П. Б. Струве сосредоточил основное свое внимание на истории России, читая
специальные курсы, ведя семинары по обществоведению и занимаясь исследо-
вательской деятельностью24. Результатом этого стали серия статей и написание
обобщающей работы, которая не была доведена до конца в связи с кончиной ав-
тора. Ее издание подготовили к печати сыновья ученого, Г. П. и А. П. Струве,
опубликовавшие в 1952 г. в Париже книгу «Социальная и экономическая исто-
рия России с древнейших времен до нашего, в связи с развитием русской культу-
20 Эсперов Н. Е. Удельно-феодальная эпоха, как особый период в истории русского
права // Известия Юридического факультета. Высшая школа в Харбине. Юбилейный де-
вятый том. 1920-1930. Харбин, 1931. С. 247.
21 Taranovskij Th. Contribution a 1’histoire des institution politiques de la Russie // Le
Monde Slave. 1929. № 3 (Mars). P. 426-445; № 4 (Avril). P. 92-114.
22 Струве П. Б. Ф. M. Тарановский как историк западного и русского права. С. XXXII.
2з Отмечу самые крупные: Пайпс Р. Струве: Биография / Пер. с англ. А. Захарова. М.,
2001. Т. 1-2; Петр Бернгардович Струве / Под ред. О. А. Жуковой, В. К. Кантора. М., 2012.
24 По древнерусской истории им сделаны следующие доклады в РНИ: «Проблема рус-
ского феодализма», «История наименования “крестьянин”» (оба — 1929)? «Проблема фе-
одализма в России», «Подданство в древнерусском праве» (оба — 1930), «Аграрные от-
ношения в древней Руси: опыт историко-социологического их истолкования» (1938).
Много докладов П.Б. Струве сделал также по историографии. — См.: Тарановский Ф. В.
Русский научный институт в Белграде за первые шесть лет его деятельности. С. 219-220;
Спекторский Е. В. Русский научный институт в Белграде. С. 32-33-
Дербин Е. Н.
ры и ростом российской государственности». Заглавие данной работы не при-
надлежит автору и дано ее издателями. Это важно учитывать, так как оно не со-
всем соответствует содержанию всей книги25. Намереваясь проследить социаль-
но-экономическое развитие России, П.Б. Струве в основной работе более писал о
социально-политических проблемах, сближаясь с дореволюционными трудами
по истории государства и права, лишь выделяясь своей яркой социологической
точкой зрения. Во «Введении в историю России» (Белград, 1938) он замечает,
что «ныне уже почти 50 лет, занимается социальной и экономической историей
России». Однако прежде это были лишь критические выступления «против ско-
роспелых обобщений и трафаретных суждений в этой области», в настоящем же
труде П.Б. Струве намеревался дать собственные исторические построения и
утверждения, разрешить «целый ряд недоразумений» и ошибок в отечественной
историографии и представить исторический процесс вовсе не как однозначный,
монистический, а сложный. Причину своего обращения к истории автор видел в
попытке «объективно установить историческую причиннозависимость тех эко-
номических и социальных состояний, процессов и событий, из которых слага-
лась жизнь русского государства и народов России и которые привели к русской
революции»25 26 27 *. Типичная, надо заметить, потребность русской эмиграции тех
лет, актуализировавшая занятия отечественной историей.
Начиная свое изложение истории России, П.Б. Струве заострял внимание
на периодизации. Первый период он называл «ранним русским средневековь-
ем». При этом его не занимал вопрос происхождения Древней Руси, так как
предыдущее время, считал историк, не имеет достоверных данных, а простран-
ство, занятое восточными славянами к IX в., генетически не связано с ними.
С середины же IX в. и до середины XIII в. — это, по П.Б. Струве, эпоха «племен-
ной государственности, которая незаметно отделяется от племенных структур и
незаметно же переходит в эпоху территориальной государственности с властво-
ванием единой пришлой варяжской династии». Таким образом, гранями служат
такие события, как «призвание варягов» и монгольское нашествие. В это время,
по мнению историка, российское пространство включает некоторое множество
земель-государств, которые политически и культурно начинают «двигаться в
разных орбитах, по разным историческим путям»2?. Правда, при описании этого
периода П.Б. Струве не готов отказаться от понятия «Киевская Русь», которое он
рассматривает не как единое или союзное государство («оно отнюдь не успело
отвердиться в учреждение»), а как своеобразную «федерацию», союз земель-
княжений с Киевом в качестве династической столицы — «первым городом,
25 Название это больше соответствует тем статьям, которые попали в приложение к
основной работе («Существовал ли в Древней Руси феодальный правопорядок?»,
«Наименование “крестьянин”», «Чем были первоначально русские крестьяне и откуда
наименование “крестьянин”?», 1929 г.). Они непосредственно писались в связи с курсом
лекций «Экономическая история России, в связи с образованием государства и общим
культурным развитием страны», читавшемся П. Б. Струве в РНИ в 1928-32 гг. и имевшем
особенно большой успех (см.: Спекторский Е.В. Десятилетие Русского научного институ-
та в Белграде. С. 23; Струве П.Б. Избранные труды. М., 2010. С. 497-498, 528, 537~533).
26 Струве П.Б. Избранные труды. С. 43-46, 268.
27 Там же. С. 5&~59, 62-64. См. также: с. 97-100,146,174-175,185-186,199-200, 203, 352.
^^91 Jk
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков-эмигрантов
первым местом княжеской Руси. Этому положению Киева в «многоземельной»
Руси соответствует положение Афин как гегемона «многополисной» Греции и
положение Любека как Vorort’a в ганзейском союзе многих городов. Термин
Vorort всего больше соответствует положению Киева в средневековой Руси. Киев
— это династический форорт т.н. «удельно-вечевой» Руси». Существом этого
«удельно-вечевого уклада» П.Б. Струве считал «русское княжье, которое, опира-
ясь на свой коллективный суверенитет, осуществляло его в порядке анархии», то
есть «княжье внутри себя боролось и мирилось, дралось и сотрудничало. В этой
борьбе пассивно и активно участвовало городское людье, опираясь и на свое ве-
чевое право, и на свою физическую силу массы. В эту же борьбу вкладывались и
полуоседлые черные клобуки, и настоящие кочевники, половцы». Хотя, по его
же мнению, «с точки зрения государственной, Русь раннего средневековья, от
862 до 1240 г., нельзя вообще охарактеризовать ни в каких точных правовых
терминах, соответствующих не то что современному правосознанию, но и вооб-
ще юридической логике»28.
Однако в разноголосице определений форм правления и государственно-
го устройства Древней Руси, к которым вынужденно склонялся в разных местах
своего труда П.Б. Струве («федерация земель», «удельно-вечевая анархия»,
«монархия князя-государя» или «верховенство города-государя»), важнее дава-
емая им характеристика верховной власти. Но прежде, необходимо остановиться
на проблеме ее происхождения. Здесь внимание историка неминуемо падало на
т.н. «доваряжское время». Его он определял как период «племенной государ-
ственности» восточных славян IX в., которая определенным образом подготови-
ла «варяжскую эпоху». Первое, что замечал историк — это наличие в начальную
эпоху множества восточнославянских племен, находившихся на разных ступенях
культурного развития (в силу внешних влияний соседних этнических и полити-
ческих сил и естественных условий существования в рамках леса, степи и воды).
В IX в. славяне представляли собой оседлое, занимавшееся земледелием и тор-
говлей, социально расчлененное и расслоенное население2^.
Исходя из понимаемого П.Б. Струве определения государства как нали-
чия власти верховного принуждения, приуроченной к определенной террито-
рии, по его мнению, племенное деление у восточных славян совпадало с делени-
ем государственным. «Восточнославянские племена, — писал он, — населявшие
определенные территории и по ним себя называвшие, очевидно, имели какую-то
государственную организацию, т.е. какую-то внутриплеменную власть». В ее со-
став входили племенной князь, совет старейшин и вече. Характеризуя эти три
элемента — монархический, аристократический и демократический, которые не
были дифференцированы и существовали «в неоформленных, несложившихся
еще правовых и бытовых очертаниях», П.Б. Струве находил им аналогии «в пер-
воначальном социальном и политическом строе древних греков, древних гер- 29
28 Там же. С. 132-134,137.
29 Там же. С. 64-66. — Это основополагающий тезис П.Б. Струве, которым он пытался
опровергнуть, с одной стороны «миф общинный», «миф об исконном аграрном комму-
низме», а с другой стороны, «миф о первобытном народоправстве, миф демократиче-
ский» (С. 94, 97-99,121,123-124,172, 241, 422).
© ©
Дербин Е. Н.
манцев, славян южных»з°. Так, «княжеская власть существовала в самом раннем
русском обществе как власть племенных сановников, “магистратов”, по-
видимому, наследственная в известных “аристократических” родах и, как
наследственная, имевшая тенденцию быть независимой и от “народа” (веча), и
даже иногда от старейшин, но все-таки зависевшая от этих факторов и потому
могшая быть и выборной, и сменяемой. “Народ”, и в образе старцев, и их совета,
и в образе решающей и действующей совокупности всех полноправных мужчин
(“веча”), стоял рядом с племенным князем». Отсюда, заключал П.Б. Струве,
«русское общество, как и все вообще общества на этой стадии развития, имело
аристократическое устройство, осложненное ролью и значением народных со-
браний, или веч. Этот социальный и политический строй всего лучше можно
охарактеризовать как аристократическое народоправство, памятуя, однако, что
всякое аристократическое устройство на той стадии развития, о которой идет
речь, имеет тенденцию перерождаться в монархию и что народ, “демос”, в этих
условиях вовсе не тождественен с населением, ибо не включает ни бесправных,
ни малоправных его элементов». Поэтому, с одной стороны, «эта политическая
организация по существу должна была быть хрупкой и неустойчивой, и в этом —
основание т.н. “призвания варягов” по летописному известию». С другой сторо-
ны, считал историк, «варяжская княжеская власть была все-таки подготовлена и
прообразована политической организацией доваряжской эпохи, и что доваряж-
ская власть племенных князей была зародышем той варяжской власти, которая,
вступая в «ряд» с городской аристократией и с городскими вечами, утверждаясь
и утвердившись в русских городах и волостях, оказалась менее зависимой и от
“народа”, и от его социальной верхушки, чем прежняя племенная власть»зч
Говоря о переходе «доваряжского времени» в «варяжскую эпоху»,
П.Б. Струве не видел основания «предполагать какой-либо не только разитель-
ный, но даже заметный разрыв. Произошла только политическая перемена, да и
то постепенная (хотя этапы ее нам неведомы): монополизация власти в руках
единого пришлого княжеского рода, Рюрикова», ставшего «монархической вер-
хушкой восточнославянских (русских) государств». Историк настойчиво отвер-
гает (в сравнении с Западом) «завоевание норманнами (скандинавами), как
народом и государством, восточных славян и их областей »з2. В IX в. славяне по-
степенно вступают «в совершенно особые отношения... с бродячими скандина-
вами-воинами, варягами или норманнами». Все это вылилось, по мнению
П.Б. Струве, в замену «одного типа государственного властвования, властвова-
ния многих племенных князей, другим типом властвования, более совершен-
ным, своеобразной национальной монополией единой пришлой династии на
властвование над разными племенами и землями, близкими по языку и быту.
Это новое властвование было более подвижным и гибким и в то же время более
крепким и твердым, чем властвование племенных князей и городских веч».
Бродячие пираты и торговцы, установившие норманнскую власть, считал исто-
рик, были более совершенны «в военном (милитарном) отношении». «Это дало
им возможность стать на место хазар, державших некоторую часть восточных
з° Там же. С. 71-76.
з1 Там же. С. 87-88.
з2 Там же. С. 82, 96,162.
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков-эмигрантов
славян в даннической зависимости». «Это данничество чужой власти, — писал
историк, — приучило славян к подданству, т.е. к принципиальному и бытовому
подчинению относительно далекой государственной власти». И далее: «Внеш-
нюю данническую зависимость варяги заменили таковой же, в известном смыс-
ле внутренней. Тем самым они превратили данничество в финансовое поддан-
ство, т.е. на место внешнего властвования, ради обложения чужого населения
данью, поставили управление населением в порядке податного, судебного и во-
енного верховенства над своим населением. Варяжская княжеская власть стала
для восточных славян своею властью. Она не создала русского государства, ни
даже русских государств. Она заменила слабые племенные государственные вла-
сти единой сильной или, во всяком случае, более сильной надплеменной вла-
стью, признанной носительницей которой стала варяжская династия»зз.
Таким образом, по П.Б. Струве, «тут не было ни покорения одного народа
другим, ни создания государственной власти в какой-то прежде безгосудар-
ственной среде. Это было милитарное укрепление и закрепление государствен-
ной власти в форме социального сожительства и сотрудничества пришлой дина-
стии с туземной, социально весьма уже дифференцированной, средой, верхи ко-
торой в строе и ходе управления сразу стали рядом, на равных правах, с приш-
лой княжеской дружиной и бытовым образом, более или менее быстро, как пра-
вящий класс, слились с этой дружиной или, что то же, слили ее с собой. Соци-
альная среда восточного славянства легко ассимилировала себе пришлую кня-
жескую власть с ее дружиной»34. «Сожительство норманнской военно-полити-
ческой верхушки и восточнославянского населения должно быть охарактеризо-
вано в начале как внешнеполитическое договорное властвование и данничество.
В порядке ассимиляции чужеземной верхушки это властвование-данничество
преобразовалось в государствование-подданство», т.е. «с приходом варягов этот
строй получает более явственный монархический характер »35.
И далее: «“Призвание варягов” решило для большинства русских земель
(государств) вопрос об особности, т.е. самостоятельности, княжеской власти в
положительном смысле. С этого времени — мы явственно видим это — русское
раннее средневековье знает два источника и фактора властвования и права:
народ (вече) и князя. Их соотношение нельзя формулировать юридически точно
в строгих терминах государственного права». Между ними всегда стояла аристо-
кратия, «осуществлявшая свою роль в государстве как геронтократия (старцы!)».
Итак, формулирует П.Б. Струве, «дуализм княжеской власти и аристократиче-
ского народоправства», существовавший «до утверждения пришлой династии»
«послужил исходной точкой двух политических порядков на Руси: монархиче-
ского и республиканского. В большей части земель утвердился, так или иначе,
порядок монархический», за исключением Новгорода, а затем Пскова и Вятки
(да и то лишь окончательно после татаро-монгольского нашествия). «Его суще-
ственным признаком в начале развития было не только и не столько фактиче-
ски-бытовое, сколько идейно-бытовое признание княжеской власти, как власти,
основанной на собственном праве князей на властвование. Фактически князь,
зз Там же. С. 67-69.
34 Там же. С. 68-69. Ср.: с. 117-118.
35 Там же. С. 8о, 86.
Дербин Е. Н.
О С>
принимая власть, часто вступал в ряд с “народом” на основе взаимного крестного
целования». Тут П.Б. Струве обнаруживал, вслед за А.Е. Пресняковым, «харак-
терный для русской истории дуализм права» и правосознания. «Так как право не
было фиксировано, то оно вообще существовало в форме правосознания, психо-
логически сливавшего воедино притязания и норму. Одно право было княжое.
Другое было народное, или вечевое». «Княжое право есть собственное право
княжья на податное, судебное и военное верховенство»86. Однако, в отличие от
А.Е. Преснякова, П.Б. Струве считал, что оно распространялось не только на ту
общественную силу, которая от него непосредственно зависела (дружина и смер-
ды), но и «было общим правом, являясь выражением державного, или суверен-
ного характера княжеской власти». «В этом смысле от “княжья” зависели все, от
самых “нарочитых” людей до самой ничтожной “свободи”». «В их руках были и
вооруженная сила, и ее применение, и все управление, как финансовое, так и су-
дебное — по собственному верховному праву». «Нельзя говорить о «правитель-
ственных полномочиях» княжеской власти, ибо никто не уполномочивал князя
(князей) властвовать: князья, конечно, “добывали” себе власть, но делали они
это, опираясь на свое собственное право, и удерживали эту власть они тоже как
свое право»37. Напротив, «в Новгороде и других республиках, когда утвердился
государственный порядок, возобладало вечевое право», правда «тесно связанное
с фактическим и правовым господством аристократии», «она же плутократия»з8.
«Аристократический политический и социальный строй Новгорода Великого и
аристократический строй Червонной (Галицкой) Руси, — утверждал П. Б. Струве,
— где народ (чернь в древнерусском смысле слова) имел меньший социальный
вес и меньшее бытовое значение, был ближе к славянскому доваряжскому про-
шлому, чем лишь перемежаемый вспышками городского вечевого своеволия
монархический строй остальных русских земель, как южных, так и северо-
центральных »39.
Вообще, существование рядом с княжеской властью веч как постоянно
действующего учреждения, по мнению историка, представляет «сложную и
трудную проблему» 40. Подчеркивая приоритет в этом вопросе В.И. Сергеевича,
з6 Там же. С. 86, 88-90. См. также: с. 96-97,179-180,185-186, 222-223, 286, 298.
37 Там же. С. 96-97. См. также: с. 122,128,177. — Говоря о княжеской власти в теорети-
ческом смысле как монархической, П.Б. Струве часто не забывает упомянуть, что факти-
чески, «особенно в главных, старых городах, князья, конечно, должны были считаться с
городским народом (вечем) и с городской «аристократией», старцами или боярами», тж.
в социальном смысле структура древнерусских государств была «аристократически -
плутократическая», основанная в экономическом смысле на аграрном строе земельной
собственности города над «волостью» (с. 90-91).
з8 Там же. С. 89. — Это господство «лучших», или «больших», или «нарочитых» лю-
дей, то есть самых сильных, самых богатых, самых предприимчивых, наилучше воору-
женных. «Уже в относительно весьма “примитивных” условиях знатность, т.е. социальное
значение и вес, теснейшим образом связаны с экономической силой, с богатством» (с. 92).
39 Там же. С. 91. — Ср. противоречие: «Новгородская практика есть позднейшая анти-
монархическая новизна, самая существенная новизна, выработавшаяся в процессе пре-
вращения Новгорода Великого, а затем Пскова в республики» (с. 187).
4° Там же. С. 101. — Ср.: «... никакими государственно-правовыми категориями нельзя
передать сожительство и взаимодействие власти княжья и того, что именуется “вечем” в
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков-эмигрантов
«в известном смысле “открывшего” вече как древнее общерусское учреждение»,
П.Б. Струве находил в его построениях ошибку. Она «состоит в том, что он не
только все проявления веча, но и проявления народной воли в государственных
делах древней Руси рассматривает как действие некого учреждения, именовав-
шегося вечем». П.Б. Струве же, исходя из упоминавшегося выше представления
о множестве правосознаний и прав, носителями которых в то время были раз-
ные общественные силы, несогласованности между субъективными правами
(притязаниями), отсутствии их соответствия объективному праву (нормам), счи-
тал, что только постоянно действующее собрание-совещание городского народа,
собирающееся для обсуждения государственных дел и вынесения по ним каких-
то решений, может считаться вечем. Оно предполагает определенный состав
участников («свободных горожан либо одного города данной земли, либо даже
главного города и его пригородов») и определенный круг дел^. Хотя, «с совре-
менной точки зрения, действие этого учреждения не может быть названо регу-
лярным и упорядоченным». «Веча и в Новгороде, и в других городах древней
Руси либо вырождались в вооруженные столкновения разных направлений в го-
родской массе, либо превращались в погромные нападения всей или части вече-
вой толпы на неугодных ей лиц, на их жилища и имущества»^. Поэтому в состав
веча, считал историк, «особенно в бурные и смутные времена могли попадать
лица малоправные (смерды) и даже бесправные (несвободные)». Простые же
сборища народа, неопределенного и изменчивого состава, которые также имели
правовое значение, ибо «творили» новое право, в юридической трактовке
П. Б. Струве не могут признаваться за вече, как учреждение. Ибо его нельзя
смешивать с тем, как «людье» «творило свою волю и в форме простых заявлений
о том, чего ему хочется, и в форме психического давления своей воли на волю
других сил, прежде всего князя или княжья, и, наконец, в форме физических
насилий разного рода». Таким образом, «людье, в лице и в образе веча, так же
действовало по собственному праву, как и князь. Обе эти силы в правосознании
эпохи были равноправны и потому они то боролись друг с другом, то соглаша-
лись, вступали в “ряд” и друг другу часто в знак того “целовали крест”».
древней Руси. Это сожительство и взаимодействие определялось в каждый данный мо-
мент текучим фактическим соотношением этих сил. Договор (ряд) тут являлся гораздо
более результатом фактического взаимодействия (борьбы) данных сил, чем его юридиче-
ским в нашем современном смысле оформлением» (с. 175).
41 Там же. С. 100-103. — Впрочем, функции веча П.Б. Струве не раскрывает, указывая
только на отсутствие у него законодательных полномочий в рассматриваемую эпоху, в от-
личие от последующих веков в Новгороде и Пскове (с. 105-106).
42 Там же. С. 103, 148. — Ср.: «Новгородское “вече” есть в одно и то же время и народ-
ное собрание, призванное выражать державную волю Господина Великого Новгорода в
формах, соответствующих непререкаемому правосознанию его “народа”, и революцион-
ный факт, пренебрегающий этими формами и навязанный силой одной частью “народа”
другой. С этой точки зрения, вообще надлежит обсуждать вопрос о законных, или пра-
вильных, и незаконных, или самовольных вечах». Хотя тут же, П. Б. Струве утверждает,
что невозможно в условиях господства обычного права, разных правопорядков и разных
правосознаний переносить «на новгородский государственный быт категории современ-
ного политического строя с его понятием “легальности”» (с. 224-225).
Дербин Е. Н.
Здесь П.Б. Струве ставил в заслугу В.И. Сергеевичу «то, что он схватил и
изобразил значение “ряда” (договора) в древнерусском социальном и политиче-
ском строе». «В борьбе двух воль: народной и княжой, — образно заключал ис-
торик, — попеременно то одна, то другая оказывалась сильнее. Но князь, как
“учреждение”, в общем, был сильнее. Поскольку в его руках была постоянно дей-
ствовавшая и организованная вооруженная сила, дружина, у него было такое
средство давления на людье, каким само людье в нормальных условиях не рас-
полагало. Князь и его дружина, по общему правилу, всегда присутствовали там,
где совершались решающие государственные дела, тогда как вече-совещание
нужно было еще созывать или “созвонить”, вече-сборище еще собирать, вече-
толпу еще толкать и соблазнять». В итоге «князь был общественно нужнее» в
этом юридическом равноправии сил. Поэтому, с точки зрения историка, изгна-
ние и избрание князя вечем «не входило в “круг ведомства” веча, как некий обя-
зательный элемент его компетенции», было «явление вторичное», субъективное
и связано с тем, что княжеская власть, «все-таки сама, внутри себя, не была вовсе
упорядоченным учреждением. Не существовало твердо установленного порядка
наследования столов. В этой области были разные обычаи»4з. Увеличение зна-
чения веча П.Б. Струве также связывал с моментами «гражданской войны, что
часто вечевые собрания были просто эпизодами такой войны и являлись реак-
цией возбужденного и приведенного в движение населения на основную причи-
ну и главный вид гражданской войны, на княжеские “усобицы”. В силу военного
верховенства князя в земле, людье земли были ее “вой”. Эти вой, с современной
точки зрения, были мобилизованными гражданами. И их собрания были сход-
ками таких граждан во время и по поводу гражданских войн, инициатива кото-
рых чаще всего принадлежала княжью», т.е. «фактически оказывались ... вой-
сковыми собраниями»44. Таким образом, заключал П. Б. Струве в другом месте,
«мы можем сказать, что вече не как способ изъявления вообще народной воли, а
как оформленное в каких-то отношениях учреждение с уловимой компетенцией,
если вообще существовало, то только в Новгороде и Пскове, и притом в позд-
нейшую эпоху» 45.
«Еще менее чем вече, — писал П.Б. Струве, — упорядоченным учрежде-
нием была “боярская дума”, т.е. совещание князя с близкими ему “лучшими
людьми”, в том числе с высшими представителями церкви». Однако здесь, не
признавая за княжеским советом «субъективного права на участие в государ-
ствовании», историк считал, что вследствие близости его к «лицу князя, реаль-
ное значение, и фактическое, и психологически-моральное, и реально-
43 П.Б. Струве не указывает какие, но делает многозначительную ремарку, что «кон-
цепция принадлежности княжеской власти целому роду» совершенно тождественна «с
той концепцией, которая лежала в основе франкского престолонаследия, как оно суще-
ствовало до конца VII века, определяла неясность и невыработанность начал распределе-
ния власти внутри рода и предопределила после размножения Рюрикова рода возрожде-
ние былых племенных государственностей в том территориальном расчленении Русской
Земли на земли, или волости-княжества, которое составляет существо т.н. удельно-
вечевой системы» (с. 104).
44 Там же. С. 101-105. Ср.: с. 225.
45 Там же. С. 224.
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков-эмигрантов
институциональное, этого совета было больше, чем значение веча. В мирное
время — было ли мирное время в ту эпоху нормальным состоянием, впрочем,
сомнительно, — замечал П.Б. Струве, — вече, за исключением Новгорода, значи-
ло мало. Но даже и в революционные моменты княжеский совет (боярская дума)
был во всех отношениях ближе к князю и сподручнее ему, чем вече»46.
Понимание проблемы верховной власти в Древней Руси неотделимо у
П. Б. Струве от проблемы властвования «города над “деревней” в современном
смысле, т.е. над землею, или волостью в древнерусском смысле». Эта тема, уже
поставленная в дореволюционной историографии, особенно трудами
Д. Я. Самоквасова и Н. А. Рожкова, и заостренная в эмиграции, в частности в ра-
ботах Д. М. Одинца, в советской историографии будет полнее раскрыта в особен-
ности стараниями М. Н. Тихомирова и И. Я. Фроянова. «Тут, — утверждал
П.Б. Струве, — нет ничего особенного или нового. Русское развитие в этом отно-
шении своеобразно воспроизводит развитие греческое», то есть городов-
государств. Возникновение городов, «как неких укрепленных бытовых и право-
вых центров для более или менее обширных социальных и политических целых
земель или волостей» он возводит к древнейшей эпохе. Когда естественные
условия, интересы безопасности и социальное расслоение создают древнерус-
ские государства. Роль города в них, по словам П.Б. Струве, «определилась сразу
следующими условиями: 1) малой населенностью страны и, в связи с этим, еще
более резко выраженным 2) колониальным характером ее развития и еще более
определенным з) аристократическим характером общественного строя в связи с
4) руководящей ролью пришлой военно-политической верхушки в редко насе-
ленной и энергично заселяемой стране»47. Таким образом, «древнерусский го-
род не только крепость и убежище, он есть центр социального господства и по-
литического властвования вящих людей и князя над селом, которое есть его “во-
лость”». И еще: «Город властвовал над землею, как племенное средоточие и в то
же время как своеобразный центр аристократической внутренней колонизации,
средоточие, где жили князь или князья, где нормально-хронически распоряжа-
лись вместе с ним бояре или старцы, где иногда властвовало вече, т.е. свободные
люди, собравшиеся для того, чтобы либо своим громко заявленным мнением и
желанием, либо своей физической силой решить в том или ином смысле тот или
другой вопрос. Утверждение пришлой династии с ее постоянной воинской си-
лой, дружиной, еще увеличило значение города, превратив главный город земли
из простого племенного средоточия “лучших людей” в укрепленный воинский
лагерь-двор князя, правившего по своему княжому праву, и увеличив число дру-
гих городов, пригородов, которые стали тоже укрепленными позициями той же
княжеской власти и фокусами того же княжеского права »48.
46 Там же. С. 105.
47 Здесь П.Б. Струве, расходясь с В.О. Ключевским «в своей общей характеристике эко-
номического образа эпохи», вступает в согласие с его мнением о колонизации как глав-
ной движущей силе русской истории. Инициатором ее, считал он, «была власть, власть
политическая, в лице князей, власть социальная, в лице аристократии, т.е. бояр и вообще
привилегированных “аграрных” элементов, которые садили на землю и опекали
давая им минимум и личной безопасности, и “капитала”» (с. 141-142,146,152).
“сирот”,
48 Там же. С. 89-90.
Дербин Е. Н.
Таким образом, П.Б. Струве выступал противником как торговой теории
происхождения городовых волостей В.О. Ключевского, так и теории постепенно-
го оседания на земле «княжья и княжьих мужей». По его мнению, город власт-
вовал над деревней не как торговый центр, а как средоточие землевладельче-
ской силы, которая изначально была в руках князей и городской аристократии,
куда он включал и княжескую дружину. Вокруг же «сидевших в городах княжья
и господы оседали “купцы” и прочие “горожане”». При этом, как считал историк,
в то время «просто юридический факт владения землей, которой было много и
которая сама по себе не только не была капиталом, но даже не была вовсе хозяй-
ственным благом», не имел значения. Лишь обладание натуральным или де-
нежным капиталом, извлекаемым из владения землей («капиталовладение»),
а также людьми, сидящими на ней, давало социально-экономическое могуще-
ство и политическую силу. «А сила политическая, и притом в самом непосред-
ственном смысле воинской, т.е. вооруженной силы ... в свою очередь обеспечи-
вала и подкрепляла могущество экономическое»49.
Здесь необходимо упомянуть о том, как понимал П.Б. Струве проблему
феодализма на Руси. Он выступал ярым противником марксистской теории фео-
дализации в трактовке советских историков как захвата изначально общинной
земли князем и другими сильными людьми и овладении ею на ленном праве,
постепенном образовании классов. Эту концепцию он любопытно сравнивал со
славянофильской теорией доклассового общинного строя Древней Руси. В его
представлении никакой общинной земельной собственности на Руси не было,
а непосредственные земледельцы были с самого начала зависимыми от господ
на вотчинном праве и жили в классово-сословном строе5°. Главное отличие за-
падноевропейского феодализма от русского средневековья П.Б. Струве видел в
вольной службе привилегированных вотчинников и слуг князя, а не в зависи-
мых отношениях, при которых вассалы были связаны с сюзеренами обязанно-
стью службы в обмен на земельные пожалования (это, по его словам, ориги-
нальная «особенность восточно-русского средневекового права»51). На Руси вот-
чина «была, с гражданско-правовой точки зрения, в западноевропейском смыс-
ле не феодом, а аллодом». Собственники же вотчин «лично не были подданны-
ми определенного князя=государя, хотя их недвижимость “судом и данью тяну-
ла” к какой-то определенной власти и властному центру». Если податное или
фискальное верховенство княжеской власти обнимало все население земли-
волости, то верховенство земельное, с точки зрения историка, «было весьма раз-
личным в отношении привилегированного слоя населения и его непривилеги-
рованного слоя», так как высшее право верховной власти распространялось
только на необработанную землю всей области-княжения и на землю, обрабаты-
ваемую низшим слоем населения. Высшие же слои «свободно распоряжались
своей собственностью и, в частности, недвижимостью, которая им принадлежала
как нечто принципиально неприкосновенное и неотъемлемое для власти». От-
сюда «аристократически-плутократическая верхушка» имела право отъезда, а
свободные и полусвободные низы, державшие земли не на таком собственном *
49 Там же. С. 93~94, 96. См. также: с. ш, 114-115,175-177, 200, 252-253, 420.
5° Там же. С. 124-127,176-177.
51 Там же. С. 286.
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков-эмигрантов
о ------------------------------------------------------------
праве, «при этом могли только бежать из своего государства в иные княжения,
за рубеж, но никуда не могли отъехать». «Это социальное различие имело свои
правовые выражения. Но его нельзя вылить ни в какую односложную правовую
формулу», — констатировал историю2.
Итак, рассмотрев взгляд П.Б. Струве на проблему верховной власти в
Древней Руси, можно заключить следующее. Он считал, что со времен Н.М. Ка-
рамзина российская государственность не осознавалась как историографическая
проблема. Это было заметным упущением отечественной науки. В ней
П.Б. Струве находил «многочисленные ошибки в изображении и истолковании
фактов, состояний (структур), событий и конъюнктур древней русской истории»,
полагая, что они «связаны с перенесением позднейших, ясно очерченных и
твердо и точно употребляемых, понятий на неустановившиеся, текучие,
неоформленные явления и со связанной с их употреблением “монистической”
характеристикой этих явлений». В основе же них лежал факт, утверждал исто-
рик. «Вообще факт строил право и определял право. Во-первых, так действовал
факт силы, и притом в двояком смысле: 1) в смысле политического превосход-
ства, в основе которого лежало превосходство физическое, и 2) в смысле богат-
ства, или превосходства экономического, каковое для своего установления и
упражнения, т.е. возникновения и охраны, тоже нуждалось в физическом пре-
восходстве». Во-вторых, право создавал обычай, который закреплял факт соци-
ально-политического и экономического неравенства5з.
В «многогосударственной древней Руси» все социальные институты, по
мнению П.Б. Струве, были «в руках верховной власти, каковой была искони
власть тех членов варяжской династии, которых династическая монополия Рю-
рикова рода в том или ином порядке приводила к упражнению этой власти в от-
дельных древнерусских государствах=княжениях» («власть князя была чрезвы-
чайно широка, почти абсолютна», князю принадлежало судебное, военное и по-
датное верховенство, которое сосуществовало рядом с правом вечевым). «В Нов-
городе Великом, Пскове и Вятке эта верховная власть принадлежала не князьям,
а государству, и осуществлялась (или упражнялась) вечем»54. Таким образом, по
П.Б. Струве, в Древней Руси был аристократически-плутократический социаль-
ный строй и дуалистическая политическая организация «с определенно выра-
женным монархическим характером и с некоторыми учреждениями, которым
можно, если угодно, приписать «демократический» характер (“вече”)»55. Обиль-
но критикуя всю предшествующую и современную ему историографию, как оте-
52 Там же. С. 177, 180-181, 184, 187-188, 233, 236-237, 259, 286-287. — Подробнее см.
его статьи в прил.: «Наблюдения и исследования из области хозяйственной жизни и пра-
ва Древней Руси» (с. 319-406).
53 Там же. С. 175-176.
54 Там же. С. 185-186. — Хотя четких механизмов эволюции «новгородско-псковского
народоправства» П.Б. Струве так и не показал. Возможно, это связано всего лишь с неза-
конченностью его труда, частыми противоречиями философской мысли, или не желани-
ем вдаваться в конкретный ход исторических событий, или невозможностью установить
по источникам, как часто он считал, касаясь и не касаясь многих вопросов (О его взглядах
на верховную власть в Новгороде и Пскове см.: с. 222-230, 232, 239, 241-243, 245-246,
248, 253-255, 259).
55 Там же. С. 16о.
Дербин Е. Н.
О С>
чественную, так и иностранную (теории родового, общинного, земско-вечевого,
феодального быта), широко используя сравнительно-исторический метод, вы-
ступая против скороспелых социологических обобщений и единообразия обще-
ственно-политических форм, П. Б. Струве в собственных исторических построе-
ниях эклектически приходит к своеобразному философскому утверждению.
«Повремени, республиканская Русь позже или моложе монархической или
назовем ее для простоты — княжеской, и в этом есть как бы высшая ступень в
процессе эволюции»56, т.е. сущность этой эволюции России заключается в дви-
жении от изначальной несвободы к свободе, а не наоборот, как представляла это
себе дореволюционная и советская историография. В этом он видел корни рус-
ской революции, которые «глубоко заложены в исторической отсталости России
и что ее социалистическая революция XX в. есть грандиозная реакция почвен-
ных сил принуждения против таких же почвенных сил свободы в экономиче-
ском и социальном развитии России и ее народов»57.
Творчество следующего представителя старшего поколения историков-
эмигрантов белградского круга, Александра Львовича Погодина (1872-1947),
также в чем-то типично, а в чем-то особенно. Филолог-славист, выпускник Пе-
тербургского университета (ученик В. И Ламанского и А. Н. Веселовского), где
был приват-доцентом, затем профессор Варшавского и Харьковского универси-
тетов. До революции автор многочисленных работ по славянской и балтской
филологии, истории, исторической географии, археологии и этнографии сла-
вянских стран. В эмиграции (с 1919) лектор русского языка и словесности Бел-
градского университета, затем профессор (1939-41), председатель Отделения
языка и литературы РНИ (вел семинары по истории русской литературы), со-
трудник Славянского института в Праге, создатель и председатель Русского ар-
хеологического общества в Королевстве СХС58.
Опять же, как это часто бывало с русскими учеными-эмигрантами, ока-
завшись в Белграде, А.Л. Погодин не смог полностью вернуться к прерванной
научной работе. Всю жизнь занимаясь славяноведением, в эмиграции он вы-
нужден был обратиться к истории Древней Руси59. К сожалению, результатом его
работы явились лишь большое количество заметок, рецензий, мелких статей,
докладов в основном по варяжскому вопросу, истории древнерусской колониза-
ции финского севера, этногенезу восточных славян и пр.* 57 58 59 60. В них автора интере-
56 Там же. С. 222.
57 Там же. С. 45.
58 См. о нем: Лаптева Л.П. Русский историк-славист Александр Львович Погодин:
Жизнь и творчество (1872-1947). М., 2011. — В работе совсем отсутствует характеристика
работ А.Л. Погодина по древнерусской истории.
59 Хотя до революции он успел отметиться статьей «Киевский Вышгород и Гардарики»
(Изв. Отд. рус. яз. и слов. Имп. Акад. наук. СПб., 1914. Т. XIX. Кн. 1. С. 1-33).
60 По древнерусской истории в РНИ им сделано больше всех докладов: в 1930 г. «К во-
просу о времени возникновения летописного известия о призвании варягов», «Норман-
ский элемент в языке договора Игоря с греками», «Славяне и финны в истории основа-
ния русского государства»; в 1931 г. «Варяги и Русь»; в 1932 г. «Легенда об апостоле Ан-
дрее в России», «Меря и ее значение в процессе образования русского государства»;
в 1934 г. «Восточная Европа в первой половине X века», «О происхождении имени Русь»;
в 1935 г- «Некоторые новые труды по норманнскому вопросу»; в 1938 г. «Древнейшие
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков-эмигрантов
совали лишь прагматические проблемы, поэтому представления о политическом
строе Древней Руси IX-X вв. А.Л. Погодина выявить не просто. Он представлял
себе древнерусское государство как «типично варяжское», созданное норманами
(«преимущественно шведы, которых наша летопись называет Русью и варяга-
ми»). Они «явились силой, нуждавшейся хотя бы в самой примитивной государ-
ственной организации: для обеспечения своих захватов торговых путей и для
защиты своих торговых интересов в смысле снабжения “вывоза” товарами они
нуждались в создании некоторых укрепленных торговых центров, градов». «Так,
по моему мнению, — заключал А.Л. Погодин, — и приходится объяснять проис-
хождение русского государства: царством гардов, как складочных мест для дани,
собираемой германскими дружинами, и как мест расположения гарнизонов» на
водном пути «из варяг в греки». Таков «характер первоначальной норманской
власти» с политическим доминированием варяжской династии61. Это все, что
можно узнать из статей историка. Не думаю, что он не знал о существовании
иных форм верховной власти, кроме варяжских вождей. К сожалению, задачи
прагматической истории отводят характеристику власти на задний план, а без
нее трудно увидеть и процесс развития государства62.
Это — особенность не только работ А.Л. Погодина, но и трудов среднего и
младшего поколения историков белградского круга русской эмиграции. В своих
статьях они касались лишь фактической истории и интерпретации деятельности
первых киевских князей63. Но когда им приходилось писать общие обзоры рус-
русско-финские отношения и вопрос о родине славянства» (см.: Тарановский Ф.В. Рус-
ский научный институт в Белграде за первые шесть лет его деятельности. С. 216; Спек-
торский Е.В. Русский научный институт в Белграде. С. 31).
61 Погодин А.Л. Опыт языческой реставрации при Владимире // Труды русских учёных
заграницей. Сборники Академической группы в Берлине. Берлин, 1923. Т. 2. С. 150;
Он же. Вопрос о происхождении имени Руси // Сборник в чест на Басил Н. Златарски.
София, 1925. С. 275; Он же. Три заметки о начале русского государства // Slavia. 1932.
R. XI. S. 118; Он же. Варяжский период в жизни князя Владимира // Владимирский сбор-
ник в память 950-летия крещения Руси. 988-1938. Белград, 1938. С. 20.
62 Об этом прямо писал А.В. Соловьев в статье «Национальное сознание в русском
прошлом» (1925) (см.: Pax Rossica. Русская государственность в трудах историков зарубе-
жья. С. 271).
63 Сухотин Л.М. Брачные союзы ближайших потомков святого князя Владимира //
Владимирский сборник. С. 175-187; Соловьев А.В. Святая Русь. Очерк развития религиоз-
но-общественной идеи // Сборник Русского Археологического общества в Королевстве
СХС. Белград, 1927. Т. I. С. 77-112; Он же. Национальное сознание в русском прошлом //
Pax Rossica. Русская государственность в трудах историков зарубежья. С. 270-290; Он же.
Значение Владимира Святого для Русской земли // Святой Креститель. Зарубежная Рос-
сия и Св. Владимир. М., 2000. С. 89-95; Он же. Заметки о договорах Руси с греками //
Slavia. 1938. R. XV. S. 402-417; Мошин В.А. Варяго-русский вопрос // Slavia. 1931. R. X.
S. 109-136, 343-379? 501-537; Он же. Начало Руси. Норманы в Восточной Европе //
Byzantinoslavica. Т. III. 1931. Р. 33_58, 285-306; Он же. Главные направления в изучении
варяжского вопроса за последние годы // Sbornik praci I sjezdu slovankych filologu v Praze
1929. Svarek II. Praha, 1931. S. 610-625; Он же. Русь и Хазария при Святославе //
Seminarium Kondakovianum. Сб. по археологии и византиноведению, изд. Ин-том им.
Н.П. Кондакова. VI. Praha, 1933. С. 187-208; Он же. Христианство в России до Св. Влади-
мира // Владимирский сборник. С. 1-18; Он же. Хельгу хазарского документа (По поводу

Дербин Е. Н.

ской истории, то здесь господствовала идея триализма верховной власти в Древ-
ней Руси (до второй половины XII в.) как «сочетания классических социально-
государственных элементов: монархического (великий князь и князья), аристо-
кратического (боярская дума, градские старейшины) и демократического (массы
городского населения собирались на вечах)», с акцентом на их неорганизован-
ности6^ Таким образом, эта идея была ведущей в эмигрантской историографии
и не только «Русского Белграда »65.
Источники и литература:
1. Арсеньев А.Б. Культурные организации русской интеллигенции в Югославии 1920-
1944 гг. // Русская культура XX века: Метрополия и диаспора. Тарту, 1996 (Блоков-
ский сборник. XIII). С. ЗО9_335-
2. Государственно-правовые воззрения русской эмиграции (1920-е — 1940-е годы): Ис-
торико-правовые очерки / отв. ред. С.И. Михальченко. Брянск, 2010.
3. Дербин Е.Н. Институт княжеской власти на Руси IX — начала XIII века в дореволю-
ционной отечественной историографии. Ижевск, 2007.
4. Дербин Е.Н. И.Я. Фроянов и проблема института княжеской власти в Древней Руси //
Исследования по русской истории и культуре. Сборник статей к 70-летию профессо-
ра Игоря Яковлевича Фроянова. М., 2006. С. 49_55-
5. Дербин Е.Н. Проблема верховной власти в Древней Руси в трудах историков-
юристов Харбинского центра русской эмиграции // Вестник Санкт-Петербургского
университета. Сер. 2. История. 2016. Вып. 1. С. 18-30.
6. Дворниченко А.Ю. Зеркала и химеры. О возникновении древнерусского государства.
СПб.; М., 2014.
7. Емельянов Ю.Н. История в изгнании: Историческая периодика русской эмиграции
(1920-1940-е годы). М., 2008.
8. Йованович М. Русская эмиграция на Балканах: 1920-1940 / Пер. с сербского
А. Ю. Тимофеева. М., 2005.
9. Лаптева Л.П. Русский историк-славист Александр Львович Погодин: Жизнь и твор-
чество (1872-1947). М., 2011.
ю. Мошин В.А. Варяго-русский вопрос // Slavia. 1931. R. X. S. 109-136, 343~379, 501-537-
11. Мошин В А. Главные направления в изучении варяжского вопроса за последние го-
ды // Sbornik praci I sjezdu slovankych filologu v Praze 1929. Svarek II. Praha, 1931.
S. 610-625.
12. Мошин BA. Начало Руси. Норманы в Восточной Европе // Byzantinoslavica. Т. III.
1931- Р- 33-58, 285-306.
13. Мошин В А. Русь и Хазария при Святославе / / Seminarian! Kondako vianum. Сб. по ар-
хеологии и византиноведению, изд. Ин-том им. Н.П. Кондакова. VI. Praha, 1933.
С. 187-208. * S.
статьи Л.Я. Лавровского «Олег и Хельгу Хазарского документу») // Slavia. 1938. R. XV.
S. 191-200; Острогорский Г.А. Владимир Святой и Византия // Владимирский сборник.
С. 31-40; Ostrogorsky G. L’Expedition du prince Oleg contre Constantinople en 907 // Анналы
Института имени Н.П. Кондакова (Seminarium Kondakovianum). XI. Белград, 1940. С. 47-62.
64 Jenauuh А. Исторща Pycnje. Београд, 1929. С. 11 (перевод мой). Ср.: Сухотин Л.М.
Учебник русской истории. Младший курс. Ч. I. Новый Сад, 1926. С. 37.
65 Дербин Е.Н. Проблема верховной власти в Древней Руси в трудах историков-
юристов Харбинского центра русской эмиграции // Вестник Санкт-Петербургского уни-
верситета. Сер. 2. История. 2016. Вып. 1. С. 18-30.
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков-эмигрантов
14. Мошин В А. Хельгу хазарского документа (По поводу статьи Л.Я. Лавровского «Олег
и Хельгу Хазарского документу») // Slavia. 1938. R. XV. S. 191-200.
15. Мошин В А. Христианство в России до Св. Владимира // Владимирский сборник:
В память 950-летия крещения Руси. 988-1938. Белград, 1938. С. 1-18.
16. Одинец Д.М. Рец. на кн.: Teodor Taranowski. Historya prawa rosyjskiego. С. I. Historya
ustroju panstwowego. Lwow, 1928 // Современные записки. Париж, 1929. T. 38.
С. 552-554»
17. Острогорский ГА. Владимир Святой и Византия // Владимирский сборник: В па-
мять 950-летия крещения Руси. 988-1938. Белград, 1938. С. 31-40.
18. Пайпс Р. Струве: Биография / Пер. с англ. А. Захарова. М., 2001. Т. 1-2.
19. Pax Rossica. Русская государственность в трудах историков зарубежья: Работы рус-
ских историков-эмигрантов белградского круга 1920-1941 гг. / Авт.-сост. Е.Л. Бонда-
рева. М., 2012.
20. Пашу то В.Т. Русские историки-эмигранты в Европе. М., 1991.
21. Петр Бернгардович Струве / Под ред. О.А. Жуковой, В.К. Кантора. М., 2012.
22. Погодин А.Л. Варяги и Русь // Записки Русского научного института в Белграде. Бел-
град, 1932. Вып. 7. С. 93-135.
23. Погодин А.Л. Варяжский период в жизни князя Владимира // Владимирский сбор-
ник: В память 950-летия крещения Руси. 988-1938. Белград, 1938. С. 19-30.
24. Погодин А.Л. Вопрос о происхождении имени Руси // Сборник в чест на Васил
Н. Златарски. София, 1925. С. 269-275.
25. Погодин АЛ. Опыт языческой реставрации при Владимире // Труды русских учёных за-
границей. Сборники Академической группы в Берлине. Берлин, 1923. Т. 2. С. 149-157.
26. Погодин АЛ. Три заметки о начале русского государства // Slavia. 1932. R. XL S. 118-140.
27. Пузанов В.В. Образование Древнерусского государства в восточноевропейской исто-
риографии. Ижевск, 2012.
28. Российское научное зарубежье: материалы для биобиблиографического словаря.
Пилотный вып. 4. Юридические науки: XIX — первая половина XX в. / авт.-сост.
М.Ю. Сорокина. М., 2011.
29. Русская эмиграция в Югославии. М., 1996.
30. Соловьев А.В. Заметки о договорах Руси с греками: I. Варяжский элемент в договорах
Олега и Игоря. II. О бириче в древнеславянском праве // Slavia. 1938. R. XV. S. 402-417.
31. Соловьев А.В. Значение Владимира Святого для Русской земли // Святой Крести-
тель. Зарубежная Россия и Св. Владимир. М., 2000. С. 89-95.
32. Соловьев А.В. Национальное сознание в русском прошлом // Pax Rossica. Русская
государственность в трудах историков зарубежья: Работы русских историков-
эмигрантов белградского круга 1920-1941 гг. / Авт.-сост. Е.Л. Бондарева. М., 2012.
С. 270-290.
33. Соловьев А.В. Святая Русь. Очерк развития религиозно-общественной идеи // Сбор-
ник Русского Археологического общества в Королевстве СХС. Белград, 1927. Т. I.
С. 77-112.
34. Спекторский Е.В. Десятилетие Русского научного института в Белграде (1928-
1938) // Записки Русского научного института в Белграде. Белград, 1939. Вып. 14. С.
1-27, втор, пагинации.
35. Спекторский Е.В. Жизнь и личность Ф.В. Тарановского // Записки Русского научно-
го института в Белграде. Белград, 1936. Вып. 13. С. I-XX.
36. Спекторский Е.В. Русский научный институт в Белграде с 1935/6 по 1937/8 акад, год
включительно // Записки Русского научного института в Белграде. Белград, 1939.
Вып. 14. С. 29-35, втор, пагинации.
37. Струве П.Б. Избранные труды. М., 2010.
38. Струве П.Б. Ф.М. Тарановский как историк западного и русского права // Записки
Русского научного института в Белграде. Белград, 1936. Вып. 13. С. XXI-XXXVII.
Дербин Е. Н.
39. Сухотин Л.М. Брачные союзы ближайших потомков святого князя Владимира //
Владимирский сборник: В память 950-летия крещения Руси. 988-1938. Белград,
1938. С. 175-187.
40. Сухотин Л.М. Учебник русской истории. Младший курс. Ч. I. Новый Сад, 1926.
41. Тарановский Ф.В. Русский научный институт в Белграде за первые шесть лет его дея-
тельности с 1928/9 по 1933/4 ак. г. // Записки Русского научного института в Белгра-
де. Белград, 1935. Вып. 11. С. 209-226.
42. Тарановский Ф.В. Русский научный институт в Белграде в 1934/5 акад. г. // Записки
Русского научного института в Белграде. Белград, 1936. Вып. 13.
43. Томсинов В.А. Федор Васильевич Тарановский (1875-1936): Биографический очерк
// Тарановский Ф.В. История русского права. М., 2004. С. V-XXVIII.
44. Улъянкина Т.И. Русская академическая эмиграция в Сербии: обзор довоенного пери-
ода 1919-1938 гг. // Российско-сербские связи в области науки и образования: XIX -
первая половина XX в. СПб., 2009. С. 56-76.
45. Эсперов Н.Е. Удельно-феодальная эпоха, как особый период в истории русского пра-
ва // Известия Юридического факультета. Высшая школа в Харбине. Юбилейный
девятый том. 1920-1930. Т. IX. Харбин, 1931. С. 245-251.
46. Телачий А. И стори) a Pycnje. Београд, 1929.
47. Ostrogorsky G. L’Expedition du prince Oleg contre Constantinople en 907 // Анналы Ин-
ститута имени Н.П. Кондакова (Seminarium Kondakovianum). XI. Белград, 1940.
С. 47-62.
48. Taranovskij Th. Contribution a 1’histoire des institution politiques de la Russie // Le
Monde Slave. 1929. № 3 (Mars). P. 426-445; № 4 (Avril). P. 92-114.
49. Taranowski T. Historja prawa rosyjskiego. Cz. I. Historja ustroju panstwowego. Lw6w,
1928.152 s.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 106-115
------------------------------------'^0<>
Пятаков О. В.
Русская Правда в русле развивающейся
междисциплинарности современного обществознания
Обычно Русская Правда, текст которой был составлен не ранее 1016 года,
представляется широкой публике как «важнейший памятник древнерусского пра-
ва»1. Однако Русская Правда выступает не только как «официальный акт», «па-
мятник феодального права», «светский судебник», но и как «основной источник
для изучения Древней Руси», и источник, предоставляющий возможность много-
стороннего осмысления конкретного общества, локализованного в пространстве и
времени. В нем перед исследователем предстают люди Древней Руси телесно и ду-
ховно, в их связях и отношениях, с их языком и мировоззрением, с их статусами и
поступками, ценностями и обычаями, правами и обязанностями...
Этот источник открыт и подготовлен к печати выдающимся русским ис-
ториком В.Н. Татищевым еще в 1738 году и изучается почти 280 лет. Но 75 лет
назад отмечалось, что «как ни велики и как ни интересны итоги изучения Рус-
ской Правды за последние 200 лет, они все же не могут быть признаны оконча-
тельными»1 2. За прошедшие годы источник привлек сотни новых ученых разных
областей знания, возникли новые поиски, довольно долгое время интерес к Рус-
ской Правде не угасал. Получены поистине фундаментальные знания об обще-
стве Древней Руси. Выявлены магистральные пути исследований. Дан критиче-
ский анализ различных идеологически и политически ангажированных концеп-
ций развития русского государства и общества. Но дискуссии продолжаются...
Исчерпан ли исследовательский потенциал Русской Правды сегодня?
Какие новые смыслы могут обрести современные исследователи в Русской Прав-
де? Разве саморазвитие предметных полей и содержания наук об обществе, их
методов и инструментов, их взаимодействие не позволяет решать новые задачи
познания истины? Практика научных поисков второй половины XX и начала
XXI веков подтверждает возможность этого. Междисциплинарный подход мо-
жет дать новые результаты в изучении памятников прошлого. Осуществить но-
вые попытки системного изучения текстов Русской Правды спустя тысячелетие
ее создания — выход на новый уровень ее осмысления, воссоздания образа рус-
ского общества ее времени. Ведь через нормы права, собранные в ней, просмат-
ривается системное многообразие сторон жизни людей Древней Руси, сами эти
люди в их бытии и миропонимании.
Методологические принципы, которые должны формировать фундамент
современного нам осмысления Русской Правды и общества Древней Руси — ре-
1 Щапов Я.Н. Русская Правда. Введение / Российское законодательство Х-ХХ веков /
Под ред. О.И. Чистякова. В 9 т. Т. 1. Законодательство Древней Руси. М., 1984. С. 28.
2 Тихомиров М.Н. Исследование о Русской Правде: происхождение текстов. М.; Л.,
1941. С. 4.
кЗ) ©
Иншаков О. В.
альность, системность и эволюционность, — как этих объектов и субъектов изу-
чения, так и предметов и методов в процессах их анализа и синтеза нового зна-
ния. В русле реального междисциплинарного взаимодействия наук в решении
поставленной задачи особенно важно утверждение Н.Н. Моисеева, выдвинутое
им в рамках концепции универсального эволюционизма, согласно которому
«взаимосвязь свойств системы и ее элементов гораздо более глубокая, чем это
принято думать: не только свойства системы зависят от свойств элементов, но и
обратно — свойства элементов, составляющих систему, могут зависеть от свойств
системы. И по мере восхождения по ступеням сложности эта взаимозависимость
проявляется все более и более отчетливо. Особенно тогда, когда речь заходит об
изучении систем общественной природы»з.
С позиций универсального эволюционизма общество времен Русской
Правды еще не было первой формой феодального строя, было переходным, по-
движным и противоречивым. Есть надежда, что при анализе прошлых и насто-
ящих общественных систем мы уже «научились понимать, что становление со-
циальных формаций — это длительный процесс, богатый событиями, насыщен-
ный борьбой старого и нового, часто отнюдь не прямолинейный. Вероятно, мы
вправе говорить о наличии не только переходных форм к феодализму, но и об
определенном переходном периоде»4, который и был современен Русской Правде.
Ранее «настроенное на саморегулировку и стабильность» оно распада-
лось, пока еще «воплощало собой общинную цивилизацию Древней Руси со
своеобразным общественным, политическим и государственным строем, само-
бытной и яркой культурой»^. Следует признать, что именно вторая половина X
— начало XI столетия оказалось «временем, когда завершался распад родопле-
менного строя у восточных славян», что подтверждается и текстом Русской
Правды. Нарастание новых тенденций шло медленно и постепенно, «солидар-
ность и защита со стороны родовых групп стала давать серьезные сбои»6.
Ослабление родовых связей, возрастание роли семьи и частной соб-
ственности в рамках соседской общины, выступление князя в регулировании
общественных отношений на место родственного коллектива — «свидетельство
деградации этих родственных союзов, т.е. глубокого и системного кризиса родо-
вого строя, время которого зафиксировала Древнейшая Правда, составленная
вскоре после вокняжения в 1016 году Ярослава в Киеве и отразившая социаль-
ные сдвиги, происходившие в Киеве и Новгороде на рубеже X и XI столетий»7.
Разложение родоплеменного строя, его структур и институтов, влекло ослабле-
ние всего общественного организма Древней Руси.
В этот период возникла особая нужда в создании единого правового поля
с его совокупностью приемлемых для менталитета народа норм действия и вза-
имодействия, скрепляющих в единую общность представителей разных слоев и
3 Моисеев Н.Н. Универсум, Информация, Общество. М., 2001. С. 34.
4 Жуков Е.М. Вступительное слово // Средние века. 1968. Вып. 31. С. 6.
5 Фроянов И.Я. Рабство и данничество у восточных славян. СПб., 1996. С. 163.
6 Там же. С. 165.
7 Там же. С. 171. См. также: Фроянов И.Я. Мятежный Новгород: Очерки истории госу-
дарственности, социальной и политической борьбы конца IX — начала XIII столетия.
СПб., 1992- С.164-167.
К107Л
© ©
Русская Правда и междисциплинарность современного обществознания
----------------------------------------------------------
групп с учетом их значительной разности, регулирующих сложные процессы пе-
реходного периода, сцепляющих в одно общественно-экономическое простран-
ство Киев и Новгород, усиливая паритет этих двух полюсов Древней Руси в их
противоречивом единстве. Сложность понимания Русской Правды обусловлена
сложностью состояния общества, в котором она сформировалась и явилась на
свет, где обострились противоречия между семьей и родом, общиной и лично-
стью, общей и частной собственностью, язычеством и христианством, полюсами
и городами страны социальные, внешними и внутренними интересами, свобод-
ными и рабами, союзниками и врагами. Появление Древнейшей Правды, по
справедливой оценке С.В. Юшкова, было обусловлено «всем ходом обществен-
но-экономического и политического развития»8 9 Древней Руси.
Полвека назад, в 1966 году, проблема реализации принципов реальности,
системности и эволюционности в процессе познания общества уже была признана
актуальной историками. Признавалась необходимость эволюционного подхода
при выявлении специфики переходных состояний между общественными форма-
циями, подчеркивалась необходимость объективности научного анализа и реали-
стичного воссоздания «картины мира» Русской Правды. Е.М. Жуков отмечал:
«Ив связи с этим встает вопрос о синтезе. Я полагаю, что, не делая никаких прин-
ципиальных уступок плоскому эволюционизму, можно усилить внимание к изу-
чению тех внутренних, “молекулярных” процессов, которые... создавали объек-
тивные предпосылки для неизбежной последующей феодализации»9.
Упрощение и необоснованная модернизация представлений об обществе
Древней Руси10 воспроизводится на современном этапе по разным причинам
субъективного и объективного характера, что требует распространения лучших
образцов его исследований и достижения новых всесторонне аргументирован-
ных знаний, в том числе и на основе междисциплинарности.
Всякая система общества включает в себя естественные и искусственные,
материальные и идеальные характеристики своих членов, их знания и мировоз-
зрения, характер и поведение, основанные на практике жизни и производстве
средств этой жизни (вещественных и невещественных благ). Создаваемые людь-
ми блага зримо разделяются на те, которые представляют трансформацию мате-
рии (орудия труда и материалы, пищу и одежду, здания и сооружения, средства
коммуникаций и творчества, т.п.), и на те, которые представляют информацию
реальности, их идеи (летописи и календари, титулы собственности и ценные бу-
маги, законы и инструкции, сообщения и договоры, т.п.). В связи с этим возни-
кает проблема роли источников знания. Эта проблема вызывает дискуссию. Так,
археолог Б. А. Тимощук пишет: «В связи с разногласиями по вопросу о сущности
общественного строя Киевского государства особое значение приобретают ар-
хеологические источники, при помощи которых может быть подтверждена или
опровергнута та или иная интерпретация письменных источников, а также рас-
8 Юшков С. В. Русская Правда: Происхождение, источники, ее значение. М., 1950. С. 292.
9 Жуков Е.М. Там же. С. 6.
10 См., например: Поляков А.Н. О методе и некоторых итогах изучения Древней Руси как
особой цивилизации // Вестник Оренбургского государственного университета. Вып. № 5
(141). 2012. С.94-100; Рахманин А.И. Социальная структура древнерусского государства:
IX-XIII вв. // Аналитика кулыурологии. Электронное научное издание. Вып. 2 (8). 2007.
Иншаков О. В.
крыты те черты этого строя, которые не нашли своего отражения в других ис-
точниках»11. Противоположного взгляда придерживается И. Я. Фроянов, «пола-
гая, что посредством письменных известий может быть “подтверждена или
опровергнута та или иная интерпретация” археологических источников»11 12 13. Для
получения достоверного знания представляется наиболее эффективным взаим-
ное дополнение этих двух источников на основе их прямой и обратной связи в
анализе общества и синтезе «картины мира» Русской Правды, что еще должно
быть реализовано в достаточной мере.
Производство продуктов общественного бытия невозможно без связей и
отношений людей в их трансакциях: в функциональных формах институций
(родство, рабство, челядинство, изгойство, холопство, тиунство, огнищанство,
княжество и т.д.) и структурных формах организаций (роды, племена, семьи,
общины и т.д.)^. Оно также невозможно без средства обеспечения этих процес-
сов и продуктов, связей и отношений — языка как знаковой системы (фонем и
морфем, слов и предложений, текстов и жестов, знаков и символов, т.п.). Все эти
характеристики в снятом виде присутствуют в Русской Правде, позволяют отра-
жать представителям разных наук состояние и эволюцию общества ее времени в
различных аспектах их предметных полей.
Каждая общественная наука (экономика, психология, социология, юрис-
пруденция, история, политология, педагогика, филология, лингвистика, культу-
рология, география, антропология и т.п.) «созерцает» общество с собственной
«колокольни» на своем предметном поле, но все они наблюдают лишь различ-
ные стороны единой по своей сути системы, существующей в трехмерном про-
странстве и одномерном времени. Это означает необходимость коллаборации
разных наук, взаимодействия их предметных полей и методов исследований при
осмыслении памятников истории. «Но это вовсе не означает запрета на изуче-
ние элемента системы как некоторую выделенную данность»^, что предполагает
сохранение специфики, эффективного функционирования и самостоятельной
эволюции предметных полей разных наук. Еще важнее это взаимодействие для
создания системных (структурной, функциональной и эволюционной) картин
обществ прошлого.
Однако общественные науки — часть этой самой системы, которую они
изучают и сами изменяют ее в процессе изучения. Действительно, в изучении
общества разными науками господствует нечто вроде принципа неопределенно-
сти В. Гейзенберга, согласно которому невозможно одновременно знать точное
положение и точную скорость наблюдаемого объекта. Применительно к взаимо-
действию наук этот принцип напоминает о наличии предела совместимости
свойств, присущих одному объекту, что является ограничением познания всех
его свойств методами и инструментами одной науки. Для общественных наук это
означает необходимость сохранения их специфичных предметных полей в про-
цессах их интеграции и дифференциации. Следовательно, существует положи-
11 Тимощук Б А. Восточные славяне: от общины к городам. М., 1995. С. 716.
12 Фроянов И.Я. Рабство и данничество у восточных славян. СПб., 1996. С. 158.
13 См.: Иншаков О.В., Фролов Д.П. Эволюция институционализма в российской эконо-
мической мысли (IX-XXI вв.). В 4-х т. Т. 1. М., 2007.
14 Моисеев Н.Н. Там же. С. 34.
Русская Правда и междисциплинарность современного обществознания
----------------------------------------------------------
тельный предел специфичности предмета, метода и инструментов познания для
каждой науки и в коллаборации ее представителей для изучения общего объекта
общественной системы.
Кроме того, исследовательские действия ученых сами влияют на состоя-
ние объекта изучения. «Когда мы опрашиваем людей с помощью анкеты, мы
изменяем их мнение. Когда мы делаем прогноз, мы влияем на будущее, если
наше предсказание было воспринято всерьез. Когда мы изучаем другую культу-
ру, мы преобразуем как нашу культуру, так и культуру, служащую предметом
нашего исследования. Система, которую мы наблюдаем, находится в процессе
постоянных изменений, и мы влияем на этот процесс даже самим фактом
наблюдения » .
В русле универсального эволюционизма мы все больше понимаем, что
социальная система, которую изучают общественные науки, в свою очередь, яв-
ляется подсистемой более глобальной системы, которая включает в себя, в част-
ности, исходные генетические коды жизни.
За прошедшее со времен появления Русской Правды тысячелетие в связи
с колоссальным расширением коммуникаций, стремлением людей осваивать
новые пространства, с развитием науки и технологий общего применения мир
все более превращался в единую систему. Росли транспортные и торговые связи,
велись войны и хозяйство, накапливались народы и способности людей, созда-
вались новые знания и продукты. Рождение Русской Правды, значение которой
сначала не выходило за пределы ограниченной территории Древнерусского гос-
ударства, затем вызывало резонанс во всем мире. Конец институциональной и
организационной несобранности означал, что еще важнее стало широкое пони-
мание природы и специфики корней и ветвей, генов и эволюции данной соци-
альной системы. В стране, состоящей из изолированных друг от друга княжеств,
бедствие, свалившееся на одно из них, может затем затронуть все остальные.
Но в стране, единство которой постоянно возрастает, любая частная проблема и
угроза становится всеобщей, а мир делается все более хрупким. Это требует осо-
бых скреп, которые придавали бы силу этому единству. Системно познать,
как они создаются, какие факторы влияют на этот процесс — вызов ученым-
обществоведам актуальный и сегодня.
Взаимодействие наук при изучении Русской Правды позволяет ясно по-
нять, что общественные системы в целом ведут себя иначе, чем составляющие ее
части. Именно на понимание этого нацелены представители разных обществен-
ных наук. При всех достоинствах отдельных наук, успешно изучающих «свои»
подсистемы общества, в течение нескольких последних десятилетий они столк-
нулась с узостью своих рамок, нуждаются в выходе из них посредством междис-
циплинарных коммуникаций. Значительно преуспевая в развитии техники ана-
лиза, они становятся почти бесплодными в осуществлении синтеза системного
обществознания. Часто проблема состоит в отсутствии критического переосмыс-
ления методологических подходов, неадекватных анализу изучаемых систем. * *
15 Боулдинг К.Э. Экономическая наука и социальные системы / Панорама экономиче-
ской мысли конца XX столетия / Под ред. Д. Гринэуэя, М. Блини, И. Стюарта : В 2-х т. /
Пер. с англ, под ред. В. С. Автономова и С. А. Афонцева. СПб., 2002. Т. 1. С. 907-927.
Иншаков О. В.
Для понимания общественных систем в условиях их непрерывной эво-
люции, и ее современной формы — глобализации, требуется куда более гибкая
междисциплинарная методология познания. Поэтому все больше возникают
различные концепции интер-, транс-, мультидисциплинарности, в ответ на тен-
денции интрадисциплинарности с их эффектами торможения познавательных
процессов. Однако социальные науки сильно отстали в развитии подобных ме-
тодологических подходов.
Дополнительными источниками для понимания среды творения, сути и
формы Русской Правды за последние 65 лет стали берестяные грамоты, которые
с 1951 года обнаруживаются и изучаются российскими учеными. Они отражают
единство институционального, организационного и информационного аспектов
в общественных трансакциях и коммуникациях, раскрывая перед нами богатство
общественных связей и отношений, способы их осуществления и выражения.
«Жанровое разнообразие берестяных документов исключительно велико.
Их тексты включают хозяйственные распоряжения и политические донесения,
судебные казусы и бытовые просьбы, крестьянские жалобы и заказы ремеслен-
никам, школьные упражнения детей и просьбы художнику об изготовлении
икон, любовные записки и сообщения о смерти близкого человека, ростовщиче-
ские записи и списки недоимщиков, молитвы и заговоры против болезней...»16 17.
Древнейшая из найденных грамот — документ относящийся к первой половине
XI века, что раскрывает высокий уровень развития и многообразия транзакци-
онных отношений между членами общества, их институциями и организациями.
Острой проблемой всех общественных наук является отсутствие критиче-
ского анализа используемой таксономии изучаемых явлений, первые попытки
которой предприняты в российской экономической науке и нуждаются в даль-
нейшем развитии, для выяснения уровневой (вертикальной и горизонтальной)
структуры общественных отношений1?. Таксономия как определение признаков
иерархически расположенных подмножеств форм, обладающих на каждом
уровне достаточно существенной однородностью, является значительной про-
блемой для изучения сложной системы общества. Таксономия многих социаль-
ных наук по-прежнему наивна, но ее продвижению также может существенно
способствовать потенциал междисциплинарности, выходящий на границы с
естественными науками.
Какими достижениями могли бы поделиться общественные науки друг с
другом, особенно с точки зрения развития единого системного знания? Исход-
ным пунктом может стать исследование человеческих популяций, форм их дви-
жения и расселения. Это могло бы вдохновить представителей разных обще-
ственных наук на расширение сферы их интересов до популяций любого рода
общественных феноменов (ресурсов, продуктов, порядков, укладов, языка, идей,
технологий, институций, организаций, норм и т.д.), что, несомненно, привело бы
к формированию общей теории социальной эволюции.
16 Янин В. Л. Значение открытия берестяных грамот для изучения отечественной ис-
тории / Берестяные грамоты: 50 лет открытия и изучения. М., 2003. С. 15-23.
17 См.: Иншаков О.В., Фролов Д.П. Многоуровневая таксономия институтов // Журнал
экономической теории. 2013. № 4. С. 86-99.

Русская Правда и междисциплинарность современного обществознания
----------------------------------------------------------
Существенным становится осмысление монизма логического (выявления
объективных закономерностей, тенденций и связей), номического (установле-
ния порядка, учета обычаев, соблюдения правил и норм ведения деятельности)
и софического (выдвижения, распространения и укоренения идей, формирова-
ния мировоззрения и миропонимания) аспектов в системном изучении обще-
ства18. Этот подход, в частности, особенно важен при современном изучении Рус-
ской Правды, а его значение возрастает в проводимых исследованиях на основе
принципов единства процессов познания объективных законов жизни общества,
создания отражающих их концепций и теорий и внедрения полученных знаний
в практику. Он также позволяет преодолевать тенденцию ограничиваться вни-
манием к общественному поведению в неизменной среде, заставляет видеть
влияние идей и порядков на проявление и использование законов природы и
общества. При этом сознается, что всякая среда изменчива, как и всякое дей-
ствующее лицо или наблюдатель, а действие и поведение любого субъекта и
объекта меняет среду, окружающую его и всех других, и воздействует на них.
В указанном принципе монизма проявляется как взаимное влияние субъекта и
объекта, так и ограничение видения будущего или удаленного состояния объекта
актуальным состоянием субъекта как творца теории и практики.
Одним из достоинств междисциплинарного подхода является то, что он
обнаруживает видение объекта с точки зрения возможных альтернатив, преодо-
левая тенденцию их рассмотрения в категориях одного предметного поля.
Например, вкладом социологии в исследование общества Древней Руси через
призму Русской Правды могла бы служить возможность выделения взаимности
(реципрокности) в зафиксированных отношениях ее субъектов, их прав и обяза-
тельств. Остаются слабо изученными также интегрирующие общество того вре-
мени структуры и функции, организации и институции, органы и институты, ко-
торые создают, ограничивают и регулируют обмен в его жизнедеятельности.
Не исключено, что каждая наука могла бы сегодня дать пониманию эпо-
хи Русской Правды значительно больше, чем ранее. Филологи, экономисты,
юристы склонны пренебрегать социологической (родственной, религиозной,
гендерной, культурной или личностной) сложностью отношений в обществе,
оставляя их без внимания в своих исследованиях. Отношение профессиональ-
ных психологов к Русской Правде на удивление прохладно, хотя фиксируемые в
ней ситуации и поступки, меры наказаний и возмещений говорят о многих пси-
хических особенностях ее современников. Несомненно, желательно и возможно
создание достаточно глубокой и красочной психологической «картины» древне-
го русского общества на основе текстов Русской Правды. Человеческое поведение
в них раскрывается в категориях выбора и предпочтений, прав и ответственности,
общности и поколений, интересов и противоречий, которые предполагают и не-
кий образ будущего, основанный на опыте прошлого и событиях настоящего.
В результате исследователи склонны пренебрегать такими вещами, как
обращение в другую веру, ассимиляция, формирование идентичности, права
собственности и формы власти, наем внешних управляющих, формирование
агентов власти, распространение идей и знаний и т.д. Единственным извинени-
18См.: Иншаков О.В. Поиск модели хозяйственного развития России и монистическая
концепция теории хозяйства / Актуальная Россия (вопросы экономической теории и
практики) / Под ред. Ю.М. Осипова и др. В 2 т. Т. 1. М.; Волгоград, 2000. С. 249-257.
Иншаков О. В.
ем историкам и филологам могло бы служить то, что этими вопросами следует
заниматься экономистам и юристам, социологам и культурологам, психологам и
религиоведам, хотя и они не уделяют этим аспектам необходимого внимания.
В университетах современной России экономическая история почти за-
брошена и забыта, хотя она внесла значительный вклад в историческую и со-
циологическую науку. Экономика Древней Руси включает в себя значительную
часть мирной жизни и деятельности людей: пахоту, сев, жатву, изготовление
орудий труда и предметов потребления, торговые и иные сделки, передачи и
вложения и т. д. Но профессиональные историки склонны уделять больше вни-
мания войнам, которые занимают не больше ю% всего времени человеческой
жизни, а также различным королям и правителям, чья деятельность не так уж
касается обыденной жизни масс. Трудов, посвященных мирной жизни в истории
пока слишком мало. Если бы другие ученые-обществоведы смогли убедить исто-
риков, что их профессиональный долг в системном изучении жизни всех людей
прошлых поколений, это было бы значительным достижением.
Поскольку система общества имеет пространственные аспекты, одной из
наук, исследующей ее состояние, функционирование и эволюцию, неизбежно
становится география. Действительно, в самом названии Русской Правды
в «снятом», отраженном виде зафиксировано общественное пространство, в ко-
тором она создана и которому адресована, в котором таятся ее истоки и основы.
Однако в этом отражении остается еще много неясного и непонятого. Социаль-
но-экономическая и культурно-историческая география создания и распростра-
нения всех вариантов текстов Русской Правды, ее корней и ветвей, пока доста-
точно не изучена, но может дать много новых сведений об устройстве и особен-
ностях жизни в Древней Руси почти за 500 лет.
Попытка системной оценки состояния общества Древней Руси в про-
странстве и времени Русской Правды инновационно и креативно представлена в
концепции моделирования интегрального показателя мощи государства и сово-
купного геополитического потенциал государства1^. В представленной модели
тренд развития общества определяется исходя из оценки многих факторов: тер-
ритории, природных ресурсов, населения, экономики, культуры и религии,
науки и образования, армии, внешней политики и управления. Эта модель под-
тверждает, что для поддержания и укрепления мощи государства, которая до-
стигла высшего уровня при Олеге Вещем и затем стала устойчиво спадать, Рус-
ская Правда была необходима и своевременна. Модель также показала, что в по-
следующий век после принятия этого судьбоносного документа наступает время
соответствия потенциала и мощи государства Древней Руси.
Меняется содержание и отношения общественного пространства, меня-
ются и формы их кодификации. Полное изменение русского общественного и
правового пространства зафиксировал Судебник Ивана III 1497 года, который, в
отличие от Русской Правды, «стоит на защите абсолютной, следовательно, аб-
страктной категории, а не индивида». Существенно, что «Русская Правда высту-
пает против оскорбления закона. Судебник борется с его нарушением»19 20.
19 См.: Россия в пространстве и времени (история будущего) / Б.Н. Кузык (рук. авт.
коллектива). М., 2004. С. 78-80, 237.
20 Соляниченко А.Н. Судебник 1497 года // История и археология. 2013. № 8 [Элек-
тронный ресурс]. URL: http://hist0ry.snauka.ru/2013/12/825 (дата обращения: 19.10.2015).
Русская Правда и междисциплинарность современного обществознания
--------------------------------------------------------
В условиях глобальной конвергенции наук об обществе их представители
особенно нуждаются в эволюционной теории размещения составных частей и
границ их предметных полей, которую они часто и несправедливо рассматрива-
ют как периферийную часть программ своих исследований. Имеющиеся приме-
ры «пространственных» исследований экономистов, историков и филологов по-
тенциально могут обогатить все общественные науки.
В изучении Русской Правды новые аспекты может осветить антрополо-
гия, которая имеет тенденцию ограничивать свой предмет обществами, находя-
щимися на низком уровне развития, хотя неразвитость часто не служит помехой
для высокого уровня знаний о непосредственной среде обитания. В целом мож-
но заключить, что антропологи не так уж много сделали для понимания приро-
ды и специфики Русской Правды. Антропологи как социологи и культурологи
пренебрегают изучением многих субкультур Древней Руси, понять роль которых
в формировании общих норм жизни и права можно было бы лучше, прибегнув к
их компетенциям. Не только разобщенность, но и диспаритет тормозит тенден-
ции конвергенции и коллаборации наук в изучении Русской Правды.
В последние десятилетия представители разных наук в рамках некон-
структивной конкуренции проявляли стремление к доминированию в теории
общественных систем. Таков, например, «экономический империализм», в рам-
ках которого предпринимаются попытки экономистов занять главенствующее
положение в общественных науках. Таково же заблуждение, когда с помощью
категорий права пытаются описать экономический или хозяйственный строй
общества, ставят правовые отношения в качестве первичных по отношению к
экономическим отношениям. Можно понять, когда историки говорят, что лучше
знают историю вопроса, а филологи расшифровывают язык древнего документа
лучше экономистов. Но описать общественные события и феномены, понять их
суть и многообразие, общественные науки могут только на принципах свободно-
го созидательного сотрудничества.
Ни одна из общественных наук не может дать главную или исчерпываю-
щую картину состояния или движения общества как системы. Системность об-
щества определяет необходимость системности знаний об обществе, а адекват-
ность и целостность отражения общества в этих знаниях (в координатах их ко-
эволюции) — критерий их достаточности. Если движение к междисциплинарно-
сти не является односторонним, то этот феномен может только радовать. Если
же описанный процесс действительно принимает такой характер, когда ученые
одних предметных полей рассматривают предметные поля других наук как от-
сталые или вражеские территории, подлежащие захвату, то это может иметь са-
мые неприятные последствия.
К сожалению, сама структура академической жизни чревата опасностью
образования малых, самоизолированных субкультур, не взаимодействующих с
другими, как в рамках предметного поля своей науки, так и в полях других наук.
Но продуктивность научного труда предполагает не только его разделение по
предметным полям и проблемам, а также обмен созданных научных моделей и
идей, но и кооперацию его предметно разделенных участников для получения
продуктов более высокого системного уровня.
В реализации нашей инициативы междисциплинарного взгляда на фе-
номен Русской Правды очевидно, что вовсе не безнадежно стремиться к боль-
Иншаков О. В.
тему единству общественных наук, вырастающему на почве взаимодействия и
взаимопроникновения их предметных полей, методов и инструментов исследо-
ваний. Проведенная в апреле 2016 года в Волгоградском государственном уни-
верситете научная конференция «Тысячелетие Русской Правды — обретение но-
вых смыслов» стала попыткой реально осуществлять такое развитие общество-
знания, которое воспринимает явно нарастающую конвергенцию и реальную
коллаборацию представителей общественных наук21.
Источники и литература:
1. Боулдине К.Э. Экономическая наука и социальные системы / Панорама экономиче-
ской мысли конца XX столетия / Под ред. Д. Гринэуэя, М. Блини, И. Стюарта : В 2-х
т. Пер. с англ, под ред. В. С. Автономова и С. А. Афонцева. СПб.: «Экономическая
школа», 2002. Т. 1. С. 907-927.
2. Жуков Е.М. Вступительное слово // Средние века. 1968. Вып. 31. С. 5-8.
3. Иншаков О.В. Поиск модели хозяйственного развития России и монистическая кон-
цепция теории хозяйства // Актуальная Россия (вопросы экономической теории и
практики) / Под ред. Ю.М. Осипова и др. В 2 т. Т. 1. М.; Волгоград: Изд-во ВолГУ,
2000. С. 249-257.
4. Иншаков О.В., Фролов Д.П. Эволюция институционализма в российской экономиче-
ской мысли (IX-XXI вв.). В 4-х т. Т. 1. М.: Экономистъ, 2007.
5. Иншаков О.В., Фролов Д.П. Многоуровневая таксономия институтов // Журнал эко-
номической теории. 2013. № 4. С. 86-99.
6. Моисеев Н.И. Универсум, Информация, Общество. М.: Устойчивый мир, 2001.
7. Поляков А.Н. О методе и некоторых итогах изучения Древней Руси как особой циви-
лизации // Вестник Оренбургского государственного университета. Выпуск № 5
(141). 2012. С. 94-100.
8. Рахманин А.И. Социальная структура древнерусского государства: IX-XIII вв. //
Аналитика культурологии. Электронное научное издание. Выпуск 2 (8). 2007.
9. Россия в пространстве и времени (история будущего) / Б.Н. Кузык (рук. авт. коллек-
тива). М.: Институт экономических стратегий, 2004.
10. Соляниченко А.Н. Судебник 1497 года // История и археология. 2013. № 8 [Электрон-
ный ресурс]. URL: http://hist0ry.snauka.ru/2013/12/825 (дата обращения: 19.10.2015).
11. Тимощук Б.А. Восточные славяне: от общины к городам. М.: Изд-во Московского
университета, 1995.
12. Тихомиров М.Н. Исследование о Русской Правде: происхождение текстов / Отв. ре-
дактор акад. Б.Д. Греков. М.;Л.: Издательство Академии наук СССР, 1941.
13. Тысячелетие Русской Правды — обретение новых смыслов: тез. науч, конф., Волго-
град, 21-22 апр. 2016 г. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2016.
14. Фроянов И.Я. Мятежный Новгород: Очерки истории государственности, социальной
и политической борьбы конца IX — начала XIII столетия. СПб.: Изд-во С.- Петер-
бургского университета, 1992. С.164-167.
15. Фроянов И.Я. Рабство и данничество у восточных славян. СПб.: Изд-во С.- Петер-
бургского университета, 1996.
16. Щапов Я.Н. Русская Правда. Введение / Российское законодательство Х-ХХ веков /
Под ред. О.И. Чистякова. В 9 т. Т. 1. Законодательство Древней Руси. М.: Юрид. лит.,
1984. С. 28-46.
17. Юшков С. В. Русская Правда: Происхождение, источники, ее значение. М., 1950.
18. Янин В. Л. Значение открытия берестяных грамот для изучения отечественной исто-
рии / Берестяные грамоты: 50 лет открытия и изучения. М., 2003. С. 15-23.
21 См.: Тысячелетие Русской Правды — обретение новых смыслов: тез. науч. конф.
Волгоград, 21-22 апр. 2016 г. Волгоград, 2016.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev xpovio, ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 116—127
-------------------------------------'^°<>
Дегтярёв А. Я.
Русская правда краткой редакции: к истории рождения
В своих работах 70-х — начала 8о-х гг. прошлого века, а также и в более
поздних, И. Я. Фроянов наряду со многими другими проблемами основательно,
на качественно новом для нашей историографии уровне исследовал отношения
княжеской власти со всеми основными слоями населения древнерусского обще-
ства. Его концептуальные построения в этой и других областях древнерусской
жизни с момента своего появления вызывали разные, подчас предельно острые
и полемические оценки. Могущественные оппоненты не гнушались и силовых
запретов в отношении неодолимо набиравшего научный авторитет ученого. От-
рицательные рецензии на подготовленные к изданию труды ставились во главу
угла для принятия административных решений, диссертации подолгу пылились
в ВАКе, а положительные мнения многих ученых, включая членов АН СССР,
умело замалчивались. Критические, в том числе и подметные письма, посвя-
щенные творчеству И. Я. Фроянова, отложились солидным слоем в архивах вы-
соких партийных инстанций, а рабочее время ответственных функционеров, за-
траченное на их анализ и разбор, не поддается количественной оценке.
После этого краткого вступления, на мой взгляд, вполне уместного
в юбилейные дни, я перехожу к непосредственной теме статьи.
* * *
Русская Правда краткой редакции (далее — КрП; ПрП — Русская Правда
пространной редакции) не дает исследователям покоя с момента её открытия
В.Н. Татищевым и до сего дня. История ее появления в Н1Л младшего извода и
соотношения с другими главными памятниками древнерусского права до сих
пор не имеет сколь-нибудь консолидированного мнения научного сообщества.
Восторженные почитатели, некогда объявившие ее древнейшим памятником во-
сточнославянского права, так и не смогли убедить многочисленных скептиков в
её седой и первичной древности, а то и в самом факте существования в качестве
регулирующего жизнь общества закона.
Этот памятник удостоился внимания практически всех отечественных
историков первого ряда. В. Н. Татищев и Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев и
В. О. Ключевский, С. В. Юшков, М. Н. Тихомиров, Л. В. Черепнин, Б. А. Рыбаков,
В. В. Мавродин, А. А. Зимин и отмечающий юбилей И. Я Фроянов положили
много сил на изучение различных аспектов этого древнерусского феномена.
А полемика не утихает. Появляются все новые аргументы за и против.
Не так давно в Киеве вышло основательное исследование А. П. Толочко1. Автор
положил немало труда на добросовестное исследование многих исторических,
1 Толочко А.П. Краткая редакция Правды Руской: происхождение текста. К., 2009.136 с.
кПбЛ
кЗ) ©
Дегтярёв А. Я.
историографических, лингвистических, нумизматических и иных исследова-
тельских линий и обстоятельств, связанных с КрП. Вывод его малоутешителен
для исследователей, считающих её начальным истоком русского права. Конеч-
ный итог таков: «Все новые поколения исследователей отправлялись “ходить по
сей грамоте” (т.е. утверждали, что КрП — древнейший памятник русского права
— А. Д.}. Можно, разумеется, блуждать еще столетие. Но не проще ли вернуться к
распутью и еще раз, но уже внимательно, прочитать надпись на камне?»2.
А. П. Тол очко поставил много вопросов, но некоторые важные обстоя-
тельства ускользнули от его внимательного взгляда. Ниже я привожу интерес-
нейшие, едва ли не впервые в историографии Русской Правды составленные ав-
тором сравнительные таблицы.
«Необходимо подчеркнуть, что в данном случае предполагается процесс посте-
пенного и медленного нарастания текста в течение длительного времени и в результате
деятельности, вероятно, многочисленных и несогласованных интерполяторов. Именно
таков общепринятый образ возникновения ПрП из изначального ядра, представленного в
КрП. Хотя в некоторых случаях полная перестройка текстов, в том числе и юридических,
действительно может быть продемонстрирована, она оказывается результатом созна-
тельных и единовременных усилий одного автора (притом, осознающего своё авторство).
Предыдущая историография, как кажется, наметила для развития Правды пер-
вый из наших сценариев. Предполагая в первых восемнадцати статьях («Древнейшая
правда») грамоту Ярослава, а в последующих — дополнения, сделанные его сыновьями
(«Правда Ярославичей»), к которым ещё позже Владимир Мономах добавит свой «устав»,
молчаливо признают, что текст Правды должен был нарастать последовательными пла-
стами, подобно тому, как откладываются археологические или геологические пласты.
Так ли это?
Таблица 1: Структурное соотношение между текстами КрП и ПрП
КрП ПрП
1 1
2 29
2 30
3 25
4 23
5 27
6 27
7 28
8 X
9 24
10 31
11 32
12 33
13 34
14 35
15 47
16 38
17 65
2 Толочко А.П Краткая редакция Правды Руской... С. 113.

Русская правда краткой редакции: к истории рождения
18 2
18 X
19 1
19 3
20 3
21 40
22 11
22 12
23 X
24 13
25 14
26 16
27 17
28 45
29 38
30 29
31 41
32 75
33 78
34 72
35 79
36 81
37 81
38 40
39 82
40 42
41 X
42 9
42 10
43 97
Как становится очевидно из табл. 1, ни один из сценариев, похоже, не имел места
в нашем случае. Изначальная последовательность статей КрП оказывается совершенно
разрушенной, и они распределены по тексту ПрП абсолютно произвольным образом. Ни-
какой системы в таком распределении установить не удаётся и никакой внятной логики
за таким раскладом не угадывается. Для того, чтобы объяснить подобное распределение,
нам придётся предположить необычные сценарии: либо никакой логики в тексте КрП и
не было изначально, а редакторы ПрП это знали и позволяли себе импровизировать; ли-
бо сами эти редакторы не руководствовались логикой при переработке текста КрП в ПрП
и не преследовали никакого последовательного плана.
Приходится предположить, что КрП не могла послужить основой для создания
ПрП, во всяком случае, КрП, как мы её знаем и в пределах нормальных практик средне-
вековых писцов. Не случайно В.И. Сергеевич был вынужден признать:
“Мы не имеем возможности следить за порядком составления списка второй
[т.е. ПрП — А.Т.] редакции. За исключением четырёх статей (17, 20, 21, 41), он включа-
ет в себе все статьи списков первой фамилии [т.е. КрП — А.Т.], но в крайне перебитом
порядке, и чем он тут руководствовался, это остаётся для нас совершенно неясным”.
Необходимо, следовательно, рассмотреть противоположную возможность — мог-
ла ли ПрП стать основой для КрП? Тут нас ожидает ещё один сюрприз.
Дегтярёв А. Я.
О
Таблица 2: Структурное соотношение между текстами ПрП и КрП
КрП ПрП
19 1 18
18 2 19
19 3 20
20 3 21
4 22
5 4 23
6 9 24
7 3 25
8 26
42 9 5 27
42 10 6 27
22 11 7 28
22 12 2 29
24 13 30 29
25 14 2 30
26 16 10 31
27 17 11 32
12 33
13 34

14 35 15 47
зб 17 65
37 34 72
16 38 32 75
29 38 33 78
38 35 79
39 зб 81
21 40 37 81
38 40 39 82
31 41 43 97
40 42 8 X
43 18 X
44 23 X
28 45 41 X
46
Как видно из табл. 2, предположив, что движение текстов происходило в обрат-
ном направлении, то есть от ПрП в КрП, мы сталкиваемся с таким же совершенно слу-
чайным распределением статей ПрП по тексту КрП, не обнаруживающим системы.
Это тем более удивительно, что на этот случай у нас есть замечательный контрольный
пример в виде Сокращённой правды, действительного сокращения текста ПрП. Как де-
монстрирует любая таблица соотношения текстов (и исследователи не стыдятся их пуб-
ликовать), Сокращённая правда следует изначальному расположению и последователь-
ности статей своего оригинала.
Никакого осмысленного текстологического отношения между двумя текстами на
Русская правда краткой редакции: к истории рождения
оО -------------------------------------------------------------
основании сопоставительных таблиц установить не удаётся. Приходится, следовательно,
заключить, что два текста вообще не родственны и никак не связаны между собой. Этот
очевидно напрашивающийся вывод, однако, принять невозможно, ибо, если не структур-
но, то содержательно КрП и ПрП всё-таки обнаруживают родство, а, значит, тексты так
или иначе, но взаимодействовали. Оба заключения корректны, но несовместимы. Это
может означать, что некое существенное звено головоломки отсутствует. Будучи найдено
и поставлено на положенное ему место, оно сделает всю картину осмысленной»з.
А. П. Толочко довольно точно назвал составленный им табличный ребус
головоломкой с отсутствующим звеном.
На наш взгляд, поиск этого звена лежит за пределами правового или
текстологического поля. Он кроется в военных и политических событиях време-
ни создания КрП. Их начало надо искать в тяжелейшем поражении объединен-
ных сил Изяслава, Святослава и Всеволода в битве на Альте. Киевский люд, чув-
ствуя опасность, нависшую над Русской землей, потребовал, собравшись на вече,
чтобы князь-пораженец Изяслав раздал оружие горожанам и освободил из зато-
чения полоцкого князя Всеслава. Такая «сцепка» вечевых требований прямо го-
ворила об опасностях, которые грозили Изяславу при выполнении требований
киевлян.
Князь отказался их удовлетворить. Тогда, по образному выражению
И. Я Фроянова, последовал «взрыв ю68 г.». «Волнения в Киеве ю68 г. с избыт-
ком показали, на что способны “людье кыивстии”. Князь и дружина оказались
перед ними беспомощны. “Кыяне” прогнали Изяслава, разорили и разграбили
его “двор”, провозгласили новым князем киевским Всеслава полоцкого»4.
В эти же дни подвергся народной опале и воевода Коснячко. Сначала на
него начали «говорить», потом пошли «ко двору», Коснячки там не оказалось
(он попросту сбежал), но что произошло с «двором», можно представить по ле-
тописному свидетельству о разграблении «двора» Изяслава.
Киевская верхушка была в эти дни в отчаянном положении. Военное по-
ражение дополнилось стихией киевского свержения и разора. Видимо, именно в
эти дни и родилась КрП. Она появилась в ходе или сразу после буйных киевских
событий. В этой связи становится понятным состав «учредителей» — Изяслав,
Всеволод, Святослав, пострадавший Коснячко, Перенег, Микифор Кыянин, Чу-
дин Микула. КрП родилась в условиях военной угрозы и внутреннего мятежа.
Впоследствии Россия не раз получала в подарок от судьбы подобную смертель-
ную схему.
Вернемся теперь к таблице, составленной А. П. Толочко. Он не нашел в
ней смысла. «Никакого осмысленного текстологического отношения между
двумя текстами на основании сопоставительных таблиц установить не удается»5.
Однако ключ к таблицам есть. Он, правда, лежит не в области текстоло-
гии, а в тогдашней бурной киевской действительности. Правда, если признать,
что он открывает дверцу за старым ковром отечественной истории, КрП теряет
свой утвердившийся за века статус древнейшего памятника нашего права.
з Там же. С. 42-45.
4 Фроянов И. Я. Начала русской истории. М., 2001. С. 604-605.
5 Толочко А.П. Краткая редакция Правды Руской... С. 45.
Дегтярёв А. Я.
О
Стихия, точнее, пожар киевского восстания охватили, конечно, не только
дворы нескольких богатеев. Она, наверняка, бушевала в городе и окрестностях.
Пытаясь остановить ее, вышеперечисленная киевская знать именно в эти бур-
ные дни и создала КрП. Всё делалось в спешке. Отсюда и многие грамматиче-
ские и смысловые несообразности в ряде статей, систематизированные А. П. То-
лочко6 7.
Из 43 статей КрП 40 связаны с убийствами, причинением телесных уве-
чий, разбоем, захватом собственности, отказом от возвращения долга и тому по-
добными вещами. Это выборка уголовных статей из Пространной правды, име-
ющая несколько дополнений, рожденных конкретными коллизиями киевских
событий (например, о наказаниях за вырванный ус или клок бороды). А три по-
следних статьи, на наш взгляд, связаны с обслуживанием этого «уголовного ко-
декса». В 41-й статье фигурируют мечник и некто «задержавший вора», в 42-й
вирник, у которого, как предполагалось, работы будет очень много. 43-я статья —
урок мостникам — на первый взгляд выглядит чужеродной в этом «уголовном
кодексе». Но, скорее всего, положение в городе, разрушения и пожары создали
для мастеров-плотников большой фронт работ. Поэтому они и появились (по-
следними) в нашем памятнике.
КрП появилась в драматический момент русской истории. Она должна
была защитить не только знать, но и всех киевлян от разбоя и мародерства.
Разъяснять в тех условиях Пространную правду, выбирать из нее статьи, связан-
ные с ситуацией, было делом безнадежным. «Выжимка» уголовных статей, о ко-
торой должны были возвещать на каждом углу и устраивать по ней скорый суд —
в этом был смысл создания документа. Фактически это был закон о чрезвычай-
ном положении.
Такое понимание процесса рождения КрП исчерпывающе объясняет и ее
т.н. «денежную систему», загнавшую в тупик поколения ученых, включая и
А. П. Толочко. «КрП содержит нечто настолько странное, что все попытки объ-
яснить это как часть нормального порядка вещей обречены на неудачу. Манера,
в которой автор считает деньги, не «архаична», но настолько своеобразна, что не
совпадает ни с одной денежной системой, будь то XI, XII или XIV в.»7.
Ошибка автора в том, что он исходит «из нормального порядка вещей»,
которого не было в Киеве в 1068 году. А был нервный и быстротекущий процесс
определения штрафов за наказания составителями КрП. Отсюда несообразно-
сти, ошибки, резаны вместо кун и гигантские, изумлявшие М. Н. Тихомирова,
гонорары вирникам.
Сыграла ли КрП предназначенную ей роль? Скорее всего, нет. Для став-
шего киевским князем Всеслава это был абсолютно неприемлемый политиче-
ский документ его врагов. Через какое-то время, утихомирившись, киевляне ста-
ли жить и судить по обстоятельной Пространной Правде.
А Краткая Правда практически сразу, по точному выражению А. П. То-
лочко, не до конца, правда, понявшего причины явления, стала исторической и
правовой «окаменелостью». Её участие в реальной жизни если и было, то соста-
вило всего несколько дней. Поэтому скромное, если не сказать больше, присут-
6 Там же. С. 89-91.
7 Там же. С. 35.
Русская правда краткой редакции: к истории рождения
о €> --------------------------——--------------------------
ствие КрП в древнерусских памятниках становится вполне понятным и объяс-
нимым.
Краткая Правда это, в первую очередь, — не памятник права, а памятник
древнерусской политической и социальной истории.
* * *
В Краткой Правде, помимо её главной загадки — загадки происхожде-
ния, есть и другие, частные, но тоже требующие истолкований.
Так, в ст. з Краткой Правды, вдвое расширенной по сравнению со ст. 25
ПрП (и это можно толковать, как следствие стихии, разгулявшейся на киевских
улицах) — «Аще ли кто кого ударить батогом, любо жердью, любо пястью, или
чашею, или рогом, или тылеснию, то 12 гривне; аще сего не постигнуть, то пла-
тити ему, то ту конець» — большинство исследователей видели главный смысл в
попытке ограничения действия частной мести местом совершения преступле-
ния8 9. Некоторые ее аспекты рождали определенные сомнения и вопросы и по-
тому явились предметом углубленной проработки. Так, Л. Гетц и Н. А. Макси-
мейко сосредоточили свое внимание на вопросе о том, кому идет 12-гривенное
вознаграждение.9 Многих смущало резкое повышение платы «за обиду» в ст. 3
по сравнению с предыдущей, поэтому в комментариях встречается целый ряд
объяснений, например, наличие «свады»10 11.
А. И. Соболевский вообще считал эту статью «не имеющей смысла», ис-
каженной при каких-то сокращениях. Его не без основания настораживала
неуклюжая синтаксическая конструкция во второй части статьи — «Аще сего не
постигнут, то платити ему, то ту конец».11
А. А. Зимин объяснял резко повышенный по сравнению со ст. 2 штраф
«за нанесение оскорбления указанными предметами тем, что в феодальном об-
ществе причинение подобного оскорбления считалось наиболее позорным».
Здесь он склонялся к точке зрения С. В. Ведрова и Н. А. Максимейко12, считая,
что законодатель на первое место ставил интересы потерпевшего, а не княже-
ской власти, использующей высокий штраф для достижения своих целей. Одна-
ко пострадавший из ст. 2 («кровав или синь надъражен»), который вполне мог
8 Эверс И. Ф. Древнейшее русское право. СПб., 1835. С. 322-323, 350; Богдановский А.
Развитие понятий о преступлении и наказании в русском праве до Петра Великого. М.,
1857. С. 15; Владимирский-Буданов М. Ф. Хрестоматия по истории русского права. Киев,
1899. Вып. 1. Прим. 7, 8.
9 Goetz L. Das Russische Recht (Русская Правда). Vol. 1. Stuttgart, 1912. P. 80; Максимейко
H. А. Опыт критического исследования Русской Правды. Харьков, 1914. Вып. 1. С. 27, 29.
10 Ланге Н. Исследование об уголовном праве Русской Правды // Архив исторических
и практических сведений, относящихся до России. Спб., 1859. Кн. 1. С. 150-151; Владимир-
ский-Буданов М. Ф. Хрестоматия по истории русского права. Вып. 1. Прим. 7, 8.
11 Соболевский А.И. Две редакции Русской Правды // Сборник статей в честь
гр. П. С. Уваровой. М., 1916. С. 20.
12 Ведров С. В. О денежных пенях по Русской Правде сравнительно с законами саличе-
ских франков // Чтения Общества истории и древностей российских. М., 1876. Кн. 1.
С. 110-111; Максимейко Н. А. Опыт критического исследования Русской Правды. Вып. 1.
С. 27, 29,161-161.

Дегтярёв А. Я.

быть доведен до такого состояния и одним из предметов, перечисленных в ст. з,
получал «за обиду» лишь з гривны. Ключ к пониманию различия, думается,
нужно искать в обстановке, в которой происходят преступления. Преступление,
предусмотренное ст. 2, совершается в неопределяемом никакими (даже косвен-
ными) намеками месте, после чего «кровав муж» — и по Пространной Правде и
по Сокращенной — «приходит на двор» и не ищет «видока». В ст. з дело обстоит
несколько иначе — набор перечисленных в ней предметов дает основания для
определения места конфликта, разбор которого она регламентирует.
В этой связи определенным шагом вперед явился комментарий к ст. з в
новейшем издании Русской Правды, выполненном под общей редакцией
В.Л. Янина13 * *. Присоединившись к распространенной точке зрения о том, что
«важен не столько удар, сколько обида им нанесенная», автор комментария
Т. Е. Новицкая справедливо отметила, что местом совершения преступлений,
предусмотренных ст. з, чаще всего являлись пиры — об этом выразительно гово-
рит набор орудий преступления.
Концовка статьи, имеющаяся только в КрП, по мнению комментатора,
«вызывает определенные сомнения», так как слова «то ту конец» не несут смыс-
ловой нагрузки. «Впрочем, — добавляет комментатор, — они могут подчеркивать
стремление княжеской власти быстро прекращать распри, возникавшие в ре-
зультате частых ссор»^. Полагаем, что княжеская власть пыталась не только
быстро прекращать подобные распри, но стремилась пресечь их с помощью вы-
сокого штрафа «за обиду».
Пиры, по мнению многих исследователей, были в социальной жизни
Древнерусского государства важным и заметным институтом. В.В. Мавродин
считал их отчетливо осознанным средством сплочения дружины, поддержания
княжеского авторитета^. Д.С. Лихачев видел в пирах «форму постоянного обще-
ния князя и дружины, форму совещаний»16 17. С этим согласился Б.А. Рыбаков,
нашедший в них еще и форму «реального общения князя, его огнищан и воевод
с широкой массой разнородного люда»1?. И.Я. Фрояновым показано широкое
распространение пиров не только в эпоху Владимира I, на которой обычно со-
средоточивалось внимание изучавших эту важную реалию Древней Руси, но и в
XI-XII вв., когда «летописи пестрят сообщениями о княжеских пирах»18.
Итак, перед нами весьма распространенный и важный общественный
институт, который не мог быть обойден законодателем при формировании свода
древнейших законов. Некоторые исследователи справедливо увидели обстанов-
ку дружинного пира в комментируемой статье. Набор перечисленных в ней
предметов — орудий нанесения ударов, весьма красноречив. Среди них есть
«чаша» и «рог» — непременные принадлежности пиршественного стола,
13 Законодательство Древней Руси. Т. 1. М., 1984.
х4 Там же. С. 52.
13 Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства. Л., 1945. С. 323-324,335~33б.
16 Лихачев Д. С. «Эпическое время» русских былин // Академику Б. Д. Грекову ко дню
его семидесятилетия. М., 1952. С. 58.
17 Рыбаков Б. А. Древняя Русь. Сказания, былины, летописи. М., 1963. С. 61.
18 Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социально-политической истории. Л., 1980.
С. 146-149.
Русская правда краткой редакции: к истории рождения
«пясть» пирующего, «жерди» ближних оград, «батоги», имевшиеся в любом
дворе, и, наконец, «тылесние» — тупая часть оружия, которым располагал вся-
кий дружинник.
Поводов и причин для возникновения ссор и оскорбительных обид,
нанесенных с помощью упомянутых предметов, наверняка возникало предоста-
точно (пирующих бывало многие сотни, а празднества подчас продолжались по
неделе и больше)19.
Возникавшие на пирах конфликты, если бы они не разрешались быстро
и строго, могли не только влиять, но и в случае разрастания и срывать достиже-
ния княжеских целей, которые И.Я. Фроянов видит еще и в том, чтобы посред-
ством пира «заручиться расположением и поддержкой масс населения»20, не го-
воря уж о подобных намерениях в отношении собственной дружины, в которую
ссора на пиру могла внести ненужный князю раскол. Именно эту цель должна
была преследовать строгая и высокая мера наказания за «обиду» — 12 гривен,
удивлявшая Н. Ланге и М. Ф. Владимирского-Буданова21.
Второе необходимое условие эффективного пресечения мешавших кня-
зю коллизий — это оперативность в рассмотрении дела и наказании виновного.
Однако в условиях пира, а тем более уличных стычек во время восстания, это не
всегда могло быть достигнуто (виновный из-за разноречивых, а часто и прямо
противоположных показаний не мог быть выявлен). Более того, весьма часто
княжеская власть по тем или иным причинам могла быть не заинтересована в
непременном выявлении и наказании обидчика, если, например, им был авто-
ритетный дружинник. В этом случае разноречивость показаний, неясность об-
стоятельств конфликта бывали на руку князю, он имел возможность использо-
вать их в предусмотренном законом порядке для прекращения дела.
Полагаем, что вторая часть статьи как раз и отражала подобное правопо-
ложение. А.И. Соболевский не то с сожалением, не то с раздражением писал ко-
гда-то, что конец ст. з не несет никакой смысловой нагрузки.22 Большинство же
других исследователей, не смущаясь синтаксической нелепостью, видели в клау-
зуле «аще сего не постигнуть, то платити ему, то ту конець» неудачную погоню
обиженного за обидчиком (не догнав, он получал 12 гривен и дело кончалось).
Но как раз подобные погони, чреватые бесконтрольным и бурным разрастанием
конфликта, и должны были, если исходить из княжеского интереса, в первую
очередь пресекаться!
Исходя из этого вряд ли можно истолковывать вторую часть разбирае-
мой статьи, присутствующую только в КрП, как допущение развития конфликта
путем погони, да еще с участием (если учесть, что глагол «постигнуть» употреб-
лен во множественном числе) третьих лиц. На наш взгляд, вторая часть статьи
была посвящена пресечению того рода «обид», виновников которых не удава-
лось быстро и однозначно выявить, и изначальный текст ее несколько отличался
19 Один из пиров, устроенных Владимиром в 996 году, продолжался восемь дней
(см.: ПВЛ. Ч. 1. М., 1950. С. 85).
20 Фроянов ИЯ. Киевская Русь: Очерки социально-политической истории. Л., 1979. С. 149.
21 Ланге Н. Исследования об уголовном праве Русской Правды. С. 150; Владимирский-
Буданов М. Ф. Хрестоматия по истории русского права. Вып. 1. Прим. 7.
22 Соболевский А. И. Две редакции Русской Правды. С. 20.
Дегтярёв А. Я.
О
от дошедшего до нас — место первого «то» в ней, видимо, занимал термин
«кто».
Термин «кто» обычен для Краткой Правды. Он присутствует в ст. 1 —
«аще не будет кто мстя», ст. з — «Аще ли кто кого ударит батогом», ст. 9 — «Оже
ли кто вынезь мечь», ст. 12 — «Аще кто поедет на чюжем коне», ст. 13 — «Аще
поиметь кто чюжь конь», ст. 14 — «Аще кто челядин пояти хощеть», т.е. в доброй
трети статей. Позднее, возможно, уже в одном из самых первых списков на его
месте в последней клаузуле ст. 3 появляется частица «то».
Природа этой ошибки понятна и объяснима. В статьях Правды часто
встречается синтаксическая конструкция «Аще (оже, или)... то...». Она четыреж-
ды (! — А, Д.) употреблена в ст. 1, четырежды (! — А. Д.) в ст. 2, дважды присут-
ствует в ст. ю, 14, 18, один раз в ст. 3, 4, 5, 6, 7, 9, 11, 12, 13, 15, 16, 17. В общей
сложности указанная конструкция в разных вариантах встречается в 18 статьях
Краткой Правды 26 раз! Без всякого сомнения, она может быть признана гене-
ральной синтаксической конструкцией нашего памятника.
Переписчик (или даже составитель) КрП всем ходом своей работы —
предварительным знакомством с памятником, работой над первыми двумя ста-
тьями, когда он при их копировании восемь раз повторил эту конструкцию, был
подготовлен к тому, чтобы увидеть отмеченный оборот даже там, где его не бы-
ло, но находилась похожая фраза, в результате ошибки и возникла синтаксиче-
ски неправильная утяжеленная фраза — «аще сего не постигнуть, то платити
ему, то ту конець».
Для истолкования второй части статьи ключевое значение имеет глагол
«постигнуть». Всеми комментаторами он переводится как «догонят», «настиг-
нут». Других мнений не высказывалось. Между тем ни один исследователь не
обратил внимания на то, что глагол этот употреблен во множественном (! — А. Д.)
числе. То есть, если допустить, что речь идет о погоне за обидчиком, то участвует
в ней уже не только один обиженный, а, по крайней мере, несколько человек!
Но такое допущение вряд ли верно. Во всех других статьях, касаясь похожих по-
ложений, законодатель точно формулирует норму и всегда ведет речь только о
действиях пострадавшего и употребляет в той связи единственное число («оже
ли себе не может мстити» и др.).
В целом в Краткой Правде глаголы во множественном числе употребле-
ны лишь в трех статьях. В ст. 17 мы, видимо, имеем дело с ошибкой («где его
налезуть ударенный той муж»). В ст. 11 употребление множественного числа ло-
гично и обоснованно — «а его (сбежавшего челядина) за три дни не выведу тъ,
а познаютъ и в третий день, то изымати ему свой челядин». Речь здесь идет о
действиях многих субъектов права, способствующих или, наоборот, препятству-
ющих возвращению челядина к хозяину. Когда же речь доходит до истца, упо-
требляется единственное число.
Отметим попутно, что и в ст. 17 и в ст. 11 речь идет о челяди, по отноше-
нию к которой в древнерусском обществе действовали совсем другие обычаи,
нежели по отношению к «свободным мужам».
Третье употребление множественного числа произведено законодателем
в разбираемой нами ст. 3. Думается, что и в данном случае множественное число
употреблено не случайно, если считать, что законодатель ведет речь не об огра-
Русская правда краткой редакции: к истории рождения
ничении права личной мести местом совершения преступления, а о выяснении
обстоятельств возникшего конфликта, в котором участвуют многие субъекты
права, свидетели происшедшего. А смысл термина «постигнуть» в этой статье,
на наш взгляд, равнозначен термину «познають» ст. 11, т. е. «выяснят», «опре-
делят». Такое толкование вполне допустимо. Глагол «постигнуть» в древнерус-
ском языке имел около десяти значений, и одним из самых распространенных
было его употребление в значении «понять» (см., например, в памятнике XI века
— «не может ум члчь постигнута»)2з. О частом употреблении глагола в этом зна-
чении свидетельствует и возникновение отглагольного существительного «по-
стигъ» (ср. «подвигнуть» — «подвиг») в значении «понимание»2^
Вполне допускает и подтверждает предлагаемое толкование и употреб-
ление термина «сего» для определения объекта права, о котором идет речь в
разбираемой клаузуле. Здесь, на наш взгляд, употреблен родительный падеж
термина «се» (в значении «то, что произошло»), а не винительный падеж место-
имения «сей» (сей человек, т. е. обидчик).
Термин «се» не раз встречается в Русской Правде (ст. 42 — «А се поклон
вирный», ст. 43 — «А се урок мостников»). Термин «сей», напротив, не употреб-
ляется. Отметим дополнительно, что для определения обидчика гораздо более
естественным явилось бы употребление широко используемого составителем
термина «его».
Полагаем, что с учетом приведенного разбора реконструированная ст. 3
должна читаться следующим образом:
«Аще ли кто кого ударит батогом, любо жердью, любо пястью или ча-
шею, или рогом, или тылеснию, то 12 гривне; аще сего не постигнуть, кто плати-
ти ему, то ту конець».
В целом статья была направлена — и высокой платой «за обиду», декла-
рированной в первой части, и выраженным стремлением к быстрому прекраще-
нию конфликтов, зафиксированному во второй части статьи, появившейся в
КрП, — не только и не столько на защиту чести «свободных мужей», сколько на
защиту политических интересов княжеской власти в условиях чрезвычайного
положения.
В логической (с точки зрения исследования текста) связке со ст. 3 стоят
также и особенности ст. 6. — «Если нога останется цела а начнет хромать, тогда
чадь смирять.»
М. Н. Тихомиров был абсолютно прав, соглашаясь с мнением А. И. Собо-
левского и утверждая, что в статье присутствует «несомненный пропуск». Дей-
ствительно, невозможно представить себе, что законодатель, высоко оценив ис-
калеченную в ссоре руку (40 гривен) делает в отношении серьезно поврежден-
ной ноги неожиданное и ничем неоправданное заключение о «смирении» чад.
Скорее всего, такое смирение предполагалось в ситуации, сходной со ст. 3 —
«аще ли сего не постигнут, кто платити ему». То есть пропуск, на котором наста-
ивал М. Н. Тихомиров, несомненно, имел место и с учетом этого статья о повре-
23 Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. СПб., 1895. Т. 2.
С. 1262.
24 Там же. С. 1263.
Дегтярёв А. Я.
ждении конечностей была, возможно, одной из самых больших. Ею устанавли-
вался высокий штраф за повреждение конечностей и оговаривались условия,
при которых этот штраф либо выплачивался, либо нет.
Это частные наблюдения. А в заключение стоит еще раз отметить, что
Русская Правда, все её разновидности и редакции — выдающийся памятник оте-
чественной истории. Его исследование будет продолжаться долго и принесет
еще немало открытий.
Источники и литература:
1. Goetz L. Das Russische Recht (Русская Правда). Vol. 1. Stuttgart, 1912.
2. Максимейко H. А. Опыт критического исследования Русской Правды. Харьков,
1914. Вып. 1.
3. Богдановский А. Развитие понятий о преступлении и наказании в русском праве
до Петра Великого. М., 1857.
4. Ведров С. В. О денежных пенях по Русской Правде сравнительно с законами са-
лических франков // Чтения Общества истории и древностей российских. М.,
1876. Кн. 1.
5. Владимирский-Буданов М. Ф. Хрестоматия по истории русского права. Киев,
1899. Вып. 1.
6. Законодательство Древней Руси. Т. 1. М., 1984.
7. Ланге Н. Исследование об уголовном праве Русской Правды // Архив историче-
ских и практических сведений, относящихся до России. Спб., 1859. Кн. 1.
8. Лихачев Д. С. «Эпическое время» русских былин // Академику Б. Д. Грекову ко
дню его семидесятилетия. М., 1952.
9. Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства. Л., 1945.
10. Максимейко Н. А. Опыт критического исследования Русской Правды. Вып. 1.
11. ПВЛ. Ч. 1. М., 1950.
12. Рыбаков Б. А. Древняя Русь. Сказания, былины, летописи. М., 1963.
13. Соболевский А.И. Две редакции Русской Правды // Сборник статей в честь гр. П.
С. Уваровой. М., 1916.
14. Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. СПб., 1895. Т. 2.
15. ТолочкоА.П. Краткая редакция Правды Руской: происхождение текста. К.: 1нсти-
тут icTopi’i Украши НАН Украши, 2009.136 с. (Ruthenica.Suppiementum 1).
16. Фроянов И. Я. Киевская Русь: Очерки социально-политической истории. Л., 1980.
17. Фроянов И. Я. Начала русской истории. М., 2001.
18. Фроянов И.Я. Киевская Русь: Очерки социально-политической истории. Л., 1979.
19. Эверс И. Ф. Древнейшее русское право. СПб., 1835.
К127Л
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 128-132
------------------------------------
Пашин С. С.
Червонорусские параллели к статьям Русской Правды о роте
В судебной практике Галицкой (Червоной) Руси XV в. прослеживаются
два способа принесения присяги (iuramentum, rotha). Католики присягали на
кресте, как правило, в здании суда. «Русский (в данном случае — православный)
обычай» требовал давать клятву только у входа в православный храм. Записка
львовского гродского суда от 28 сентября 1473 г. подробно описывает порядок
принесения присяги «iuxta modum Ruthenicum»: присягавший (шляхтич, кре-
стьянин-кмет или горожанин — без разницы) должен был, держась левой рукой
за рукоять церковной двери в виде кольца (per rothulam circa ecclesiam) и кре-
стясь правой рукой, произносить слова заранее составленной и одобренной су-
дебной инстанцией клятвы1.
Поскольку подготовка к церемонии требовала определенного времени,
решение о ней обычно принималось на предыдущем судебном заседании. Судья
и заседатели в первую очередь стремились выяснить конфессиональную при-
надлежность участников предстоящей церемонии. От этого зависело, как они
будут присягать: «на кольце или на кресте» (ad Colcze vel ad crucem)2.
В период между судебными заседаниями следовало подготовить текст
присяги. У католиков его стандартные формулы не отличались многословием:
«Пусть меня (нас) Бог рассудит и святой крест, что (было то-то)»з. Текст присяги
православного истца, ответчика или свидетеля, вместо (кроме) креста, непре-
менно включал в себя имя святого, в честь которого названа церковь, и в конце
— готовность принять небесную кару в случае лжесвидетельства.
В львовских судебных записках в качестве «напарника» Бога и исполни-
теля божественного наказания неизменно выступал св. Николай (Микула), ско-
рее всего, по той причине, что построенная в конце XIII в. и сохранившаяся до
наших дней каменная церковь св. Николая была ближайшим к зданию суда пра-
вославным храмом. Вот образчики присяги: «Пусть нас Бог рассудит и святой
Микула, что [...]. Святой Микула, если хорошо клянемся, останься с нами, если
плохо клянемся — пусть святой Микула покинет нас»; «Пусть меня Бог рассудит
и св. Крест, и св. Микула, что [...]. Если правдиво клянусь, вверяю себя св. Мику-
ле, если не правдиво — пусть св. Микула покинет меня»4. В Саноке аналогичную
роль выполняла церковь св. Дмитрия (Дмитра)5.
1 Akta grodzkie i ziemskie z czasow Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego ber-
nardynskiego we Lwowie (далее — AGZ). T. 15. We Lwowie, 1891. S. 162. N 1262. См. также:
T. 13. We Lwowie, 1888. S. 393-394. N 5034 (1462 r.).
2 Ibid. T. 14. We Lwowie, 1889. S. 158. N 1277. См. также: T. 12. We Lwowie, 1887. S. 156.
N 1786; T. 13. S. 562. N 6899; T. 14. S. 37, 54. N 297, 440.
3 Ibid. T. 12. S. 54,108, 336. N 496,1096, 3478.
4 Ibid. T. 14. S. 137, 413. N 1115 (1444 r.), 3132 (1454 r.).
5 Ibid. T. 11. We Lwowie, 1886. S. 48,101. N 344, 754.
К128Л
КЗ) ©
Пашин С. С.

Символический смысл присяги «на кольце» прочитывается без особого
труда. Скобы в виде рельефных львиных масок с кольцами в пасти украшали
двери многих западноевропейских, византийских и русских храмов. Храм,
в свою очередь, был символом вселенной, объединяющей небесную и земную
сферы. Идея храма как микрокосма подразумевает пространственную и времен-
ную определенность: на востоке, в алтарной части, пребывает священное про-
шлое; на западе, у церковной двери — тревожное будущее, связанное с ожидани-
ем второго пришествия Христа6 *. Сцены Страшного суда помещались на порта-
лах, украшавших церковные двери (Западная Европа), либо на сводах и стенах
западной части здания (Византия и Русь). Каждый посещавший храм должен
был видеть эти сцены. Следует помнить, что идея Страшного суда как заверше-
ния истории человечества в средневековом сознании заслонялась более доступ-
ной мыслью о кончине конкретного верующего и его персональном спасении
или осуждении?. Поэтому совершение преступления близ сакрального места
считалось тяжким грехом, достойным самого сурового наказания со стороны как
земных, так и небесных сил.
Не столь однозначен вопрос о причинах бытования подобного обычая в
Червоной Руси XV века. Наш единственный предшественник в деле изучения
присяги «на кольце», польский историк В. Гейнош, справедливо видя в ней «пе-
режиточную институцию древнерусского права», полагал, что католическая
форма присяги «является формой шляхетского сословия, “iuris terrestris”, рус-
ская же — сословий низших»8 9. В последнем случае он, думается, ошибался.
Древнерусские князья с середины XI в., действительно, обычно клялись
на кресте, а само крестное целование становится синонимом княжеской клятвы.
В Повести временных лет под ю68 г. дается своеобразный панегирик силе не
только крестного целования, но и «честного креста», причем концовка текста
прямо перекликается с червонорусской судебной практикой: «Ничего же ся бо-
ять беси, током креста. Аще бо бывають от бесъ мечтанья, знаменавше лице кре-
стомь, прогоними бывають»9.
Однако самая близкая параллель прослеживается в известии ПВЛ под
945 г.: приехавшие в Киев для подтверждения договора с Русью византийские
послы сообщили князю Игорю: «Твои ели возили суть царе наши роте, и насъ
послаша роте водить тебе и мужь твоихъ». На следующий день «ходи Игорь
роте» вместе с дружинниками-язычниками на холм с идолом Перуна,
«а хрестеяную Русь водишароте в церкви святаго Ильи»10.
В ПВЛ слово «рота» упоминается 20 раз: под 907 (дважды), 912, 945
(7 раз), 971, 980, 985, 1095 (2 раза), 1097 (2 раза) и 1103 (3 раза) годами. Топогра-
фическую привязку, да и то косвенную, имеет лишь известие под 907 г.: после
успешного похода русского войска на Царьград византийские императоры Леон
6 Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1984. С. 83.
7 Гуревич А.Я. Культура и общество средневековой Европы глазами современников
(Exempla XIII века). М., 1989. С. ш, 125,128.
8 Hejnosz W. Fragmenty «Iuris Ruthenici» na Rusi Czerwonej pod koniec sredniowiecza //
Ksifjjga pami^tkowa ku czci Wladyslawa Abrahama. T. 2. Lwow, 1931. S. 292, 295.
9 Повесть временных лет. СПб., 1996. С. 75.
10 Там же. С. 26. Здесь и ниже жирный курсив в цитатах наш.
Червонорусские параллели к статьям Русской Правды о роте
и Александр «миръ сотвориста со Олгом, имшеся по дань и роте заходивше
межы собою, целовавшее сами крестъ, а Олга водивше на роту и мужи его по
Рускому закону, кляшася оружьемъ своим, и Перуном, богомъ своим, и Воло-
сомъ, скотьемъ богомъ, и утвердиша миръ»11.
Практически во всех случаях подразумевается, что церемонии принесе-
ния присяги-роты предшествует какое-то передвижение: договоры Руси с Визан-
тией обязывают истцов и ответчиков «на роту ходить по своей вере», в 985 г.
Владимир Святославич заключил мир с волжскими болгарами «и роте заходи-
ша межю собе»; в 1095 г. Владимир Мономах говорил дружинникам, склоняв-
шим его к убийству половецких ханов: «Како се могу створити, роте с ними хо-
дивъ». В 1097 г., после ослепления Василька Теребовльского, киевский князь
Святополк Изяславич оправдывался перед послами Владимира Мономаха и
черниговских Святославичей: «Поведа ми Давыдъ Игоревичь, яко Василко... за-
ходилъроте с Володимером» и т.д.12
Столетие спустя порядок принесения присяги не претерпел изменений.
Согласно договору Новгорода с Готским берегом и немецкими городами (1189-
1199 гг.), при некоторых судебных тяжбах русские или немцы «роте шедъ, свою
правду възмуть. Оже емати скотъ варягу на русине или русину на варязе, а ся его
заприть, то 12 мужь послухы, идетъ роте, възметь свое»^.
Еще более красноречиво содержание новгородской берестяной грамоты
№ 705, датированной рубежом ХП-ХШ вв. Грамота представляет собой письмо
некого Домажира к шурину Якову. Домажир узнал, что его тяжелобольная сест-
ра стала не угодна своему мужу. В случае ее смерти он требует от Якова прислать
к нему их сына (своего племянника) «со ее знатебою» — скорее всего, завещани-
ем сестры Домажира. «Пакы ли не оуправише того, а я тя передамо святее Бого-
родице, ко нее же еси заходиле роте». Из этого следует, что ранее Яков публич-
но признал имущественные права жены, принеся присягу в(у?) церкви святой
Богородицы. В.Л. Янин полагает, что договор был заключен «в церкви»14.
Мы склоняемся ко второму варианту. Весомым аргументом в пользу такой
трактовки является знаменитое граффито XII в. в южной внешней галерее Софии
Киевской. Согласно тексту граффито, покупка Бояновой земли состоялась «передъ
с(вя)тою Софиею передъ попы», которые выступили в роли «послухов»^.
Приведенные выше известия, думается, дают вполне удовлетворительное
объяснение обороту ст. ю Краткой Правды «...то на роту» и фразам статей 22, 31,
37, 47-49, 52, 115,118 Пространной Правды: «ити... роте», «ити... на роту», «пои-
дуть на роту», «идета на роту», «роте ходивше»16. Историки древнерусского пра-
ва не задумывались, куда надо было идти на роту. В академическом «Словаре
11 Там же. С. 17.
12 Там же. С. 17-18, 24-26, 34, 37, 39, 95,112,116,118.
13 Грамоты Великого Новгорода и Пскова / Под ред. С.Н. Валка. М.; Л., 1949 (далее —
ГВНП). С. 56. № 28.
14 Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1984-1989
гг.). М., 1993. С. 95-96, 98.
15 Высоцкий СА. Древнерусские надписи Софии Киевской XI-XIV вв. Вып. 1. Киев,
1966. С. 61.
16 Российское законодательство Х-ХХ веков: В 9 т. Т. 1. М., 1984. С. 47, 65-67, 72.
К1зол
Пашин С. С.
русского языка XI-XVII вв.» фраза «ити (ходити) роте (на роту)» переводится
как «давать клятву, приносить присягу»1?.
Мы полагаем, что во времена Русской Правды роту (присягу) следовало
давать не на заседании суда, а перед храмом. Косвенным подтверждением этому,
и еще одной параллелью к червонорусским материалам XV в., является содер-
жание санкций-заклятий всех шести пользующихся доверием публичных и
частных актов домонгольской Руси: киевский князь Мстислав Владимирович,
его сыновья Всеволод, Изяслав и Ростислав, а также основатель новгородского
Спасо-Хутынского монастыря Варлаам угрожали нарушителям своей воли
небесными карами не только от Бога, но и от святых патронов адресатов пожа-
лования (дарения)18.
Духовенство домонгольской Руси явно воспринимало роту как один из
пережитков язычества, с которым приходится мириться в силу распространен-
ности данного обычая. В послемонгольский период в Новгородской и Северо-
Восточной Руси рота полностью вытесняется крестным целованием. Например,
ст. 14-19 Новгородской Судной грамоты предусматривали, что все участники
тяжбы в начале судебного процесса будут «крест целовать... на сей грамоте»1^
Вполне предсказуемы и изменения в княжеских и частных актах, сохра-
нивших в своем формуляре санкцию-заклятье: в последней пропадает имя свя-
того. Уже в уставной грамоте волынского князя Мстислава Даниловича (около
1289 г.) читаем: «А хто мое слово порушить, а станеть со мною перед Богом»20.
В новгородских духовных XIV-XV вв. санкция обычно выступает в виде форму-
лы «А кто сие рукописание переступит, сужуся с ним перед Богом (в день
Страшного суда)»21.
В захваченной поляками в 1349 г. Галицкой (Червоной) Руси клятва в
возглавляемых католиками судах, с точки зрения православных жителей, была
лишена сакрального смысла. Поэтому у них, в отличие от Новгородской и Севе-
ро-Восточной Руси, еще в ю-е годы XVI в.22 сохранялся восходивший к домон-
гольскому времени обычай принесения присяги на рукояти-кольце церковной
двери.
Источники и литература:
1. Андреев В.Ф. Новгородский частный акт XII-XV вв. Л., 1986.
2. Высоцкий С.А. Древнерусские надписи Софии Киевской XI-XIV вв. Вып. 1. Киев,
1966.
3. Грамоты Великого Новгорода и Пскова / Под ред. С.Н. Валка. М.; Л., 1949.
4. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1984.
5. Гуревич А.Я. Культура и общество средневековой Европы глазами современников
(Exempla XIII века). М., 1989.
17 Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 22. М., 1997. С. 221.
18 ГВНП. С. 139-141, 162. № 79-82, 104; Древнерусские княжеские уставы XI-XV вв. /
Изд. подг. Я.Н. Щапов. М., 1976. С. 145.
19 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 1. С. 305-306.
20 Там же. С. 210.
21 Андреев В.Ф. Новгородский частный акт XII-XV вв. Л., 1986. С. 108.
22 AGZ. Т. 19. We Lwowie, 1906. S. 680-681, 684-685. N 3117, 3120.
К131Л
© ©
Червонорусские параллели к статьям Русской Правды о роте
6. Древнерусские княжеские уставы XI-XV вв. / Изд. подг. Я.Н. Щапов. М., 1976.
7. Повесть временных лет. СПб., 1996.
8. Российское законодательство Х-ХХ веков: В 9 т. Т. 1. М., 1984.
9. Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 22. М., 1997.
ю. Янин В.Л., Зализняк А.А. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1984-1989
гг.). М., 1993.
11. Akta grodzkie i ziemskie z czasow Rzeczypospolitej Polskiej z Archiwum tak zwanego ber-
nardynskiego we Lwowie
12. Hejnosz W. Fragmenty «Iuris Ruthenici» na Rusi Czerwonej pod koniec sredniowiecza //
Ksifjjga pami^tkowa ku czci Wladyslawa Abrahama. T. 2. Lwow, 1931.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 133-142
---------------------—---------------
Зиборов В. К.
Игумен Сильвестр и поп Василий — одно лицо
В статье речь пойдет о двух авторах. В монографиях и справочниках каж-
дому из них посвящены отдельные разделы или статьи.
Игумен Сильвестр и поп Василий — известнейшие авторы раннего пери-
ода нашей русской письменности, точнее конца XI — начала XII в. Творчество
обоих дошло до нас только в составе летописей, прежде всего Лаврентьевской
(далее — ЛЛ) и Ипатьевской (далее — ИЛ). Оба жили и творили примерно в одно
время. Игумен Сильвестр известен своей знаменитой припиской, находящейся в
ЛЛ после известий 6618 (шо) г.: «Игуменъ Силивестръ святаго Михаила напи-
сах книги си Летописець, надеяся от Бога милость прияти, при князи Володиме-
ре, княжащю ему Кыеве, а мне игуменящю оу святаго Михаила въ 6624, индикта
9 лета; а иже чтеть книгы сия, то буди ми въ молитвахъ»1. Эта приписка, а также
анализ летописного текста, позволил А. А. Шахматову обосновать положение о
том, что игумен Выдубицкого монастыря Сильвестр является автором второй ре-
дакции ПВЛ, редакции 1116 г.
Василий как автор известен нам своим описанием межкняжеской борь-
бы, помещенной в летописи под 6605 (1097) г., где подробно рассказывается об
обстоятельствах ослепления князя Василька. Все исследователи высоко оцени-
вают литературное мастерство Василия, а М. Д. Присёлков рассматривает его
творчество на фоне западноевропейской средневековой литературы: «...этот ав-
тор по своему художественному таланту среди своих современников — русских
писателей XI в. — занимает, конечно, самое первое место. Все, кто читал его опи-
сание ослепления Василька, должны согласиться, что по реализму, идеальной
простоте изложения, по захватывающему драматизму всего рассказа в целом
наш автор не имеет соперников среди современных ему писателей не только рус-
ских, но и европейских. Описание ослепления Василька можно смело назвать
памятником мировой литературы XII в.»1 2 з.
Имя автора летописного рассказа 6605 (1097) г. указано в самом лето-
писном тексте, где он неоднократно упоминает себя в связи с переговорами кня-
зя Давыда и князя Василька. Князь Давыд, посылая его для переговоров ко кня-
зю Василько, говорит ему : «Да се, Василю, шлю тя, иди к Василкови тезу свое-
му... »з. Автор летописной статьи пускай косвенно, но указывает своё имя. То, что
он тезка князю Васильку ИЛ опускает, а вместо глагола «иди» ставит «еди»,
т.е. поезжай4.
1 ПСРЛ. Т. 1 / Лаврентьевская летопись. Вып. 1. ПВЛ. Изд. 2. Л., 1926. Стб. 286. — При
цитировании слова под титлами раскрываются, буква ять заменена буквой «е», «и» деся-
тиричное буквой «и».
2 Присёлков М.Д. История русского летописания XI-XV вв. СПб., 1996. С. 287.
з ПСРЛ. Т. 1. Стб. 265.
4 ПСРЛ. Т. 2 / Ипатьевская летопись. М., 1998. Стб. 239.
К133Л
Игумен Сильвестр и поп Василий — одно лицо
Итак, игумен Сильвестр и Василий сообщают свои имена в летописном
тексте. Ещё до обзора историографии, до начала анализа текстов мы сталкива-
емся с фактом, объединяющим эти два имени. Имеется в виду общее для всей
древнерусской литературы положение, и для летописей в том числе, — аноним-
ность произведений. Все предшественники Сильвестра-Василия, а их было не
менее трех авторов, а также все последующие летописцы XII в. никогда не сооб-
щают своего имени. Их имена мы узнаем или из других произведений древне-
русской литературы, или путем анализа летописных текстов. Даже в тех случаях,
когда летописцы ведут свой рассказ от первого лица (т.е. не скрывают участия в
создании летописи), а такие случаи встречаются, они не упоминают своего име-
ни. Единственное исключение из общепринятой традиции анонимности пред-
ставлено именами двух авторов — игумена Сильвестра и Василия.
Впервые на Василия обратил внимание Н. М. Карамзин, в своей «Исто-
рии государства Российского» он назвал его монахом или священником, а его
деятельность связывал с Волынской землей5.
Одним из первых проанализировал летописный рассказ 6605 (1097) г.
И. П. Хрущов, назвав Василия автором «Сказания о Васильке Ростиславиче».
Работу по созданию этого сказания он датировал 1112-1117 гг. Он также обратил
внимание на близость Василия к княжеской ветви Всеволода и Владимира Мо-
номаха и к Выдубицкому монастырю, который был монастырем этой княжеской
ветви6.
А. А. Шахматов неоднократно в своих исследованиях характеризовал как
личность Василия, так и его творчество. В одной из своих статей он определил
время работы Василия периодом с 1113 г. по 1116 г., т.е. после создания ПВЛ и до
начала работы Сильвестра?. Он также отметил характерную манеру повествова-
ния Василия, вносившую в рассказ хронологическую неопределенность («яко
приближася постъ великый», «посемъ же, приходящю Велику дни»). В другой
работе А. А. Шахматов обосновал положение о том, что Василий был священни-
ком и духовником князя Василька8. Называл Василия попом и Д. С. Лихачев,
находя аргументацию А. А. Шахматова основательной9. Б. А. Рыбаков считал Ва-
силия светским лицом10.
В свете заявленной темы «Сильвестр и Василий — одно лицо», считаю
необходимым привести обширную цитату из работы А. А. Шахматова:
«Вероятным представляется, что Сильвестр вставил кое-что и от себя в
статью 6605 г. Василий рассказал подробно о том, как был схвачен Василько Ро-
5 Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 1. М., 1989. С. 24.
6 Хрущов И. П. Сказание о Васильке Ростиславиче // Чтения в Историческом обществе
Нестора-летописца. Кн. 1. Киев, 1879. С. 58-61.
? Шахматов А. А. Предисловие к Начальному киевскому своду и Несторова Летопись //
Шахматов А. А. История русского летописания. Т. 1. Кн. 2. Раннее русское летописание
XI-XII вв. СПб., 2003. С. 403.
8 Шахматов А. А. Повесть временных лет // Шахматов А. А. История русского лето-
писания. Т. 1. Кн. 2. С. 548.
9 Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение. М.;Л., 1947.
С. 115 и сл.
10 Рыбаков Б. А. Древняя Русь: Сказания. Былины. Летописи. М., 1963. С. 275-279.
К134Л
KJ) ©
Зиборов В. К.
О €>
стиславич, как затем ослеплен и отвезен во Владимир; ему же принадлежит рас-
сказ о походе Давыда на Володаря (889, 4 и сл.), об освобождении Василька и о
походе обоих Ростиславичей весной 1098 г. против Давыда (890,1 и сл.) и т.д. Но
события, происходившие в это время в Киеве и Поднепровье, оставались, конеч-
но, вне поля зрения Василия Попина. Поэтому считаю вероятным, что отрывок,
начинающийся словами: “Володимеръ же, слышавъ, яко ять бысть Василько и
слепленъ, ужасеся” (883,18) и оканчивающийся словами: “Святопълкъ же, имеся
по се, и целоваша крьстъ межю собою, миръ сътворыпе” (886, 18-19), принадле-
жит перу игумена Сильвестра. Отрывок этот разбивает последовательность рас-
сказа Василиева: “И посадиша и въ дворе Вакееве, и приставиша 30 мужь стрещи
и 2 отрока къняжа, Уланъ и Кълчько”, — читаем мы (883,14-17), “Василькови же
сущю Володимери на прежереченемь месте, и яко приближися постъ великыи”,
— читаем мы как продолжение (886, 20). Обращаясь к отрывку, автором которо-
го мы признали Сильвестра, видим в нем красноречивый панегирик Мономаху и
выяснение его отношения к совершившемуся злодеянию; прямую похвалу Мо-
номаху читаем на с.886, 6-11.; она написана современником, как видно из со-
хранившихся в списках форм настоящего времени: “такъ есть любьзнивъ” и “аще
кого видить”. Совершенно ясно, что всего этого отрывка не могло быть в основ-
ной редакции ПВЛ. Но рассматриваемый отрывок находится в прямой связи с
дальнейшим отрывком, касающимся похода Святополка против Давыда Игоре-
вича. Тот первый отрывок оканчивается словами: “то иди ты, Святопълче, на Да-
выда, любо ими и, любо прожени. Святопълкъ же имъся по се. И целоваша крьст
межю собою, миръ сътворыпе” (886,16-19); второй отрывок начинается так:
“Святопълку же обещавъшюся се сътворити и прогънати Давыда,поиде къ Бе-
рестию къ Ляхомъ” (891,14-15). Слова “обещавъшюся се сътворити” показывают,
что некогда второй отрывок читался непосредственно за первым. Но, не видя
основания приписывать авторству Сильвестра также и второй отрывок, я думаю,
что в основной редакции повествовалось о данном Святополку сошедшимися
князьями поручении и об исполнении этого поручения: Сильвестр, составляя
первый из указанных отрывков, воспользовался приведенным сообщением ос-
новной редакции (о поручении, данном Святополку) и засим для второго отрыв-
ка использовал опять текст основной редакции. Таким образом, в статье 6605 г.
различаем трех авторов: 878,12 — 883,17 принадлежит Василию; 883,18 — 886,14
принадлежит Сильвестру; 886,15—19 принадлежит Нестору; 886,20 — 891,13
принадлежит Василию; 891,14 — 892,13 принадлежит Нестору; 892,14 — 896,9
принадлежит Василию»11.
Из наблюдений А. А. Шахматова видно как замысловато переплетаются
тексты Сильвестра и Василия, каких-либо ярких литературных отличий у этих
авторов нет, только географическое указание на Галицкую землю или Киевскую
позволяют отнести тот или иной текст к этим двум авторам.
М. Д. Присёлков в своей характеристике творчества Василия следовал в
основном за наблюдениями А. А. Шахматова, в чем-то дополняя и уточняя их.
Перечислю основные его положения: Сильвестр вставил в летописный
текст рассказ Василия, при этом частично исправив; Василий излагал события
11 Шахматов А. А. Повесть временных лет. С. 55О_551- — Цифры в цитируемом отрыв-
ке обозначают разбивку А. А. Шахматовым текста ПВЛ на фрагменты.
Игумен Сильвестр и поп Василий — одно лицо
--------------------------------------------------------------
не руководствуясь погодным изложением, часто используя оборот «а на второе
лето»; Василий знал текст ПВЛ; Василий и Сильвестр неоднократно встреча-
лись; Василий писал свой рассказ между 1113-1116 гг.; одним из источников Ва-
силия при описании сражения с венграми в 1103 г. была половецкая песня12.
М. X. Алешковский отводит Василию значительную роль в создании тек-
ста ПВЛ, а Сильвестра считает лишь переписчиком. Вот как он характеризует
работу Василия как редактора ПВЛ: «Внимательный читатель Хроники Амарто-
ла, наблюдательный путешественник, поклонник Мономаха и Рима, чуткий со-
беседник Василька Ростиславича и Мстислава Владимировича»13 14.
С. М. Михеев, напротив, именно игумена Сильстра считает автором ПВЛ,
не отрицая возможного участия Василия в летописной работе, — «был автором
анналов 1090-х — шо-х годов »1ZL
Если подвести итог краткому историографическому обзору, посвящен-
ному Сильвестру и Василию, то получается следующая картина: оба автора рабо-
тали в одно и то же время, оба своим источником имели ПВЛ, оба представляли
интересы княжеской ветви Всеволода-Владимира, оба сообщают свое имя в ле-
тописи. Тексты этих двух авторов иногда переплетаются в почти нерасторжимое
целое, по мнению одних исследователей текст Василия полностью поглощает
текст Сильвестра, а по мнению других текст Сильвестра почти полностью по-
глощает работу Василия. Естественно возникает предположение: перед нами ра-
бота одного и тоже человека, известного нам под двумя именами.
Возьмем это предположение как рабочий вариант и попробуем его под-
крепить другими аргументами. Делать это, конечно, весьма трудно, т.к. нет чет-
кости в том, что принадлежит перу того или другого автора в рамках текста ПВЛ.
Введем ограничения авторского текста Сильвестра и Василия. К последнему от-
несем рассказ о событиях 1097 г., а к Сильвестру тексты двух легенд об апостоле
Андрее и призвании варягов во главе с князем Рюриком (далее буду называть её
легендой о князе Рюрике). Необходимо пояснить, почему эти легенды принад-
лежат перу Сильвестра. Легенда об апостоле Андрее появилась в древнерусской
литературе не сразу, первоначально считалось, что на русской земле апостолов
не было (митрополит Иларион, монах Нестор). Только после создания ПВЛ (т.е.
после 1113 г.) легенда об апостоле Андрее была вставлена в летопись игуменом
Сильвестром. До 1113 г. в летописи также не было известий о князе Рюрике, о
чем говорит перечень русских князей, помещенный под 6360 (852) г., где пер-
вым князем указан Олег, а перечень заканчивается князем Святополком (умер в
1113 г.). Отсутствие в этом перечне князя Рюрика неслучайно, т.к. в своих произ-
ведениях его не упоминают ни митрополит Илларион, ни монах Нестор, когда
говорят о начале русской истории. Напомню, основой источниковедческого ана-
лиза известий русской летописи является восстановление истории текста того
или иного летописного памятника (руководство к этому — все исследования
А. А. Шахматова). Восстанавливая историю текста, мы тем самым получаем воз-
12 Присёлков М. Д. История русского летописания XI-XV вв. С. 284-289.
13 Алешковский М. X. Повесть временных лет. М., 1971. С. 49. — Творчеству Василия
посвящена небольшая главка работы — «Редактор Василий. Вставки, пропуски, переме-
щения текста».
14 Михеев С. М. Кто писал «Повесть временных лет»? М., 2011. С. 31,156.
Зиборов В. К.
можность решать главный вопрос: на каком этапе летописной работы было
включено или вписано то или иное известие. Дело в том, что каждый летописец
не только продолжал работу своего предшественника, но и активно дополнял,
исправлял и уточнял весь текст, созданный до него. Выяснив время включения
того или иного известия, мы находим правильную временную точку для осмыс-
ления данного известия. Даже в специальной литературе бытует архаичное
представление: в летописи написано, значит, так и было. Длительный анализ
известий русских летописей давно показал, что всё обстоит во много раз слож-
нее, чем нам бы хотелось.
Объем сопоставляемых текстов неравнозначен, очень небольшие тексты
легенд и подробный рассказ очевидца событий 1097 г. Но даже при таких небла-
гоприятных условиях результат получается следующий. Начнем сопоставление
текстов с самого элементарного и самого слабого аргумента — лингвистического.
Благодаря работе О. В. Творогова, очень быстро можно выяснить, что слово «ра-
мяно» в рамках ПВЛ встречается дважды: первый раз в легенде об апостоле Ан-
дрее, второй — в рассказе 1097 гЛ5. Для корректности отмечу, что это слово ещё
один раз встречается в тексте ПВЛ, но несколько в другом варианте написания —
«рамено». Итак, употребление слова «рамяно» характерно как для Сильвестра,
так и для Василия. Нечто подобное получается и со словом «наряд» — «наряди-
ти», но в более усложненном виде. Василий — мастер живого рассказа, прямая
речь его персонажей вводит нас, читателей, в описываемые события. Напомню,
апостол Андрей дважды говорит в небольшом по объему тексте легенды. Но са-
мое любопытное заключается в том, что прямая речь используется Василием в
несколько непривычном виде, когда говорит не конкретный человек, а народ.
Поясню на примере: под 1097 г. киевляне говорят князю Святополку: « И реше
боляре и людье: “Тобе, княже, достоить блюсти головы своее...”»15 16. Говорит
народ и у Сильвестра в известии о призвании варягов под 6370 (862) г.: «Реша
Русь, Чюдь, Словене, и Кривичи: “Вся земля наша велика и обилна, а наряда в
ней нетъ...”»1?. Один и то же литературный прием использует как игумен Силь-
вестр, так и Василий.
Все исследователи, характеризуя рассказ о событиях 1097 г., отмечают
позицию его автора-Василия — он отстаивает интересы Владимира Мономаха.
В легендах об апостоле Андрее и призвании варягов такая позиция просматри-
вается частично: культ апостола Андрея появляется на Руси только при отце
Владимира князе Всеволоде (крестное имя Андрей), в Переяславле Южном
строится церковь в честь апостола, а при его княжении в Киеве строится мона-
стырь апостола Андрея. В известиях о князе Рюрике и призвании варягов автор-
ская позиция не видна. Но это только на первый взгляд. Попробуем разобраться
с этим вопросом более подробно. Итак, только при правлении князя Владимира
в Киеве (1113-1125 гг.) в русской летописи появляется известие о князе Рюрике
(862 г.). Перед нами явление известное в генеалогической литературе как родо-
словная легенда, когда информация о родоначальнике фиксируется в письмен-
15 Творогов О. В. Лексический состав «Повести временных лет». (Словоуказатели и ча-
стотный словник). Киев, 1984. С. 124.
16 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 259-260.
ПСРЛ. Т. 1. Стб. 19-20.
Игумен Сильвестр и поп Василий — одно лицо
-------------------------------------------------------------
ном источнике спустя несколько столетий после предполагаемого времени жиз-
ни этого родоначальника. Почти для всех генеалогических легенд характерно
полное отсутствие данных о реальности того или иного родоначальника. В осно-
ве любой родословной легенды лежит вымысел, порожденный фантазией её ав-
тора. Фантазия автора родословной легенды может оттолкнуться от самого по-
верхностного созвучия двух слов. Так поступил автор родословной легенды
о происхождении фамилии Римских-Корсаковых — митрополит Игнатий в
XVII в., положивший в её основу созвучие двух слов — Корсаковы и Корсика18 19.
Истоки фантазии авторов родословных легенд разнообразны, но причина появ-
ления любой легенды всегда одна — актуальность её для времени её создания.
Об истоках родословной легенды Рюриковичей мне уже приходилось пи-
сать^. Кратко изложу ход исследования. Первый реальный русский князь, но-
сивший имя Рюрика, упоминается в русских летописях под 6594 (1086) г., он был
внуком князя Ярослава Мудрого. Всего за всю историю древнерусского государ-
ства только два князя были названы Рюриками в честь родоначальника, один в
XI в., а другой в XII в. Оба реальных Рюрика представляют одну княжескую
ветвь, она берет начало от второго брака князя Ярослава Мудрого с дочерью
шведского «короля» Ингигердой, первый реальный Рюрик — потомок Владими-
ра Ярославича, второй — Всеволода Ярославича. Ни в какой другой княжеской
ветви никогда не называли Рюриками своих сыновей. Первый русский Рюрик
предположительно был назван в честь деда Ингигерды конунга (Р)ёрика, кото-
рый жил в X в., но никак не в IX в. Автор легенд об апостоле Андрее и о князя
Рюрике в 6622 (1114) г. совершил путешествие из Киева в Новгород и Ладогу. Это
путешествие дало ему разнообразный материал при написании легенд, напри-
мер, свое удивление при созерцании новгородских бань он вложил в уста апо-
стола. В Ладоге он услышал несколько легендарных рассказов, один из которых
помещен под этим годом, а другой, на мой взгляд, был положен в основание ле-
генды о призвании варягов во главе с князем Рюриком. Хотел бы подчеркнуть,
что никогда апостол Андрей не путешествовал по Русской земле, всё это плод
фантазии игумена Сильвестра. Реальностью в этой легенде является возмож-
ность пройти водным путем из Ладоги вокруг Европы, а через Средиземное и
Черное моря достичь по Днепру Киева, а из него подняться в Новгород. Фанта-
стичность путешествия апостола Андрея говорит о безграничной смелости автора
легенды, основанной на весьма поверхностных знаниях. Такая буйная фантазия в
одном случае подразумевает такую же буйность и в другом, когда он ради интере-
сов князя Владимира Мономаха вписал в русскую историю князя Рюрика как ста-
рейшего среди всех русских князей. Из вышеизложенного видно, что основа для
родословной легенды у Сильвестра была весьма добротная и разнообразная.
Теперь обратимся к самому главному при характеристике родословной
легенды, к причине или поводу её появления. События в Киеве после смерти
князя Святополка в 1113 г. более чем драматичны: восстание киевлян, убийство
Путяты и как венец — силовой захват власти князем Владимиром. В нарушение
18 Игнатий (Римский-Корсаков), митр. Генеалогия явленной от сотворения мира фа-
милии... Корсаков-Римский. М., 1994. С. 32, 96-98.
19 Зиборов В. К. Романовы и Рюриковичи (о родословной легенде Рюриковичей) //
Дом Романовых в истории России: сб. ст. СПб., 1995. С. 47-54.
Зиборов В. К.
многовековой традиции старейшинства или старшинства князь Владимир не по
праву занял киевский стол. О какой традиции идет речь?
Старший в роду — главный судья в родословных спорах, старший в роду
занимает самое престижное княжение, традиция почитания старшего в роду
складывалась столетиями. В русской истории на протяжении многих веков при-
емником правителя, будь то великий князь, царь или император, становился
старший сын, Эту традицию в доме немецких Романовых восстановил император
Павел, и она сохранялась до конца империи. Традиция старейшинства, стар-
шинства характерна для всех времен и народов. В нашей истории в период древ-
нерусского государства традиция старшинства имела свои особенности. Поясню
на примере того, как замещался киевский стол сыновьями князя Ярослава Муд-
рого. Киевский стол имел право занять старший в роду, в данном случае стар-
ший сын князя Ярослава. Так и произошло, киевским князем стал Изяслав. По-
сле его смерти киевский стол занял князь Святослав, а после его смерти — един-
ственный из оставшихся в живых сыновей Ярослава от брака с Ингигердой, Все-
волод. У князя Всеволода был старший брат князь Владимир. Судя по известиям
летописей 40-х гг. XI в. князь Ярослав Мудрый видел в лице этого сына достой-
ного преемника, но ранняя смерть князя Владимира пресекла подобную воз-
можность. Но самое главное заключается в том, что дети князя Владимира из-за
его ранней смерти, не позволившей ему сесть на киевский стол, лишались права
занимать его. Они становились изгоями по отношению к праву занимать глав-
ный стол среди русских княжеств, хотя они с точки зрения старшинства занима-
ли более высокое место, чем потомки князя Всеволода. Когда умерли все сыновья
князя Ярослава Мудрого, киевский стол должен был занять, и занял его, старший
сын князя Изяслава — Святополк. После него должен был сесть на киевский стол
старший сын князя Святослава — князь Давыд Черниговский, а в случае его смер-
ти князь Олег, его младший брат. Но они из-за решительных и бесправных дей-
ствий князя Владимира Мономаха так и не сидели на киевском столе.
Именно этот поступок князя Владимира Мономаха, нарушивший тради-
цию замещения киевского стола и многовековую традицию старшинства в кня-
жеском роду, и послужил поводом к созданию родословной легенды о Рюрике.
Смысл легенды простой — обоснование старшинства княжеской ветви, ведущей
свое начало от брака князя Ярослава с Ингигердой, по отношению к остальным
ветвям. Неслучайно в статье 6370 (862) г. князь Рюрик назван старейшим20.
Князья — современники князя Владимира Мономаха, даже если они и знали
о существовании этой легенды, не восприняли её всерьёз, об этом говорит прак-
тика замещения киевского стола после смерти князя Владимира. Напомню, бо-
лее старшие в роду дети князя Святослава Давыд (умер в 1125 г.) и Олег (умер в
1115 г.) из-за захвата киевского стола князем Владимиром на этом столе при
жизни не сидели, следовательно, их потомки по правилам замещения этого сто-
ла не могли претендовать на киевское княжение. Но вся последующая политиче-
ская история XII в., достаточно подробно описанная в русских летописях, гово-
рит о том, что потомки князей Давыда и Олега занимали киевский стол наравне
с потомками князя Владимира, т.е. княжеская ветвь Святославичей не потеряла
20 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 14.
Игумен Сильвестр и поп Василий — одно лицо
----------------------"--------------------------------
своего права старшинства из-за неправового поступка Мономаха. Наглядно и
весьма быстро можно установить, кто из потомков князя Давыда Святославича
сидел на киевском столе, если обратиться к генеалогическим таблицам
Н. М. Баумгартена21. Например, сын Давыда князь Изяслав сидел на киевском
столе (умер в 1161 г.). Сын князя Олега Святославича Всеволод также занимал
киевский стол (умер в 1146 г.). И далее во всех последующих поколениях потом-
ки второго сына Ярослава Мудрого князя Святослава, чьей вотчиной традици-
онно был Чернигов, занимали киевский стол. Последний из них — князь Миха-
ил, святой Русской церкви (умер в 1246 г.). Не отразилась узурпация власти кня-
зем Владимиром Мономахом и на его потомках, они продолжали оставаться
в традиционной системе старшинства при замещении киевского стола22. Под-
тверждением действенности этой системы, правда, в отрицательном её варианте,
является судьба потомков киевского князя Святополка (умер в 1113 г.). Они поте-
ряли право на киевский стол из-за ранней смерти его сына князя Ярослава в
1123 г. (напомню, князь Владимир Мономах сидел в Киеве до 1125 г.).
Если современники созданной легенды о призвании варягов во главе
с князем Рюриком отнеслись к ней безразлично, то в истории нашего государства
эта легенда всегда воспринималась очень серьезно. Для правителей северо-
восточной Руси, сначала Владимирского княжества, а потом и Московского, эта
легенда являла собой славное прошлое, никаких сомнений в её подлинности и не
могло возникнуть у князей, чья родословная начиналась от князя Владимира Мо-
номаха. Постепенно сформировалось понятие Рюриковичи, в своей лаконичности
вобравшее в себя огромный пласт русской истории. И среди наших современников
есть «Рюриковичи». Для историков эта легенда стала предметом многовекового
спора об истоках русской государственности. Спор этот, как писали летописцы,
продолжается «и до сего дня». В перспективе многовекового бытия легенды ста-
новится понятным уникальность творчества её создателя игумена Сильвестра. Его
воображением и его литературным мастерством было не только возвышено зна-
чение княжеской ветви Владимира Мономаха и его предков, но и создан гранди-
озный интеллектуальный и идеологический памятник в истории России.
Две легенды, созданные игуменом Сильвестром, легенда об апостоле Ан-
дрее и легенда о призвании варягов во главе с князем Рюриком являют собой
великолепный пример значения фантазии и вымысла в истории, как русского
народа, так и всего человечества в целом. Фантазия, воплощенная и тем самым
закрепленная в литературном произведении, получает такую степень прочности,
с которой не может сравнится ни один предмет материального мира: основыва-
ются и исчезают города, сменяются десятки поколений, над страной проносятся
волны нашествий и разрушений, меняются правители, а фантазия игумена
Сильвестра стоит незыблемо на просторах русского самосознания. Напомню,
восстановлен высший орден Российской империи — орден Андрея Первозванно-
го, у истоков которого лежит легенда о пребывании на Русской земле апостола
Андрея, символом российского флота является Андреевский флаг.
21 Baumgarten N. Genealogies et mariages occidentaux des Rurikides russes du X au XIII
siecle. Roma, 1928. P. 18-19. Табл. 4.
22 Baumgarten N. Genealogies et mariages occidentaux... P. 22-23. Табл. 5.
^^14oJk
Зиборов В. К.
О €>
Таким образом, игумен Сильвестр в своих легендах также активно отста-
ивал интересы князя Владимира Мономаха, как их отстаивал поп Василий в рас-
сказе 1097 г.
Всё вышеизложенное подводит к умозаключению: игумен Сильвестр и
поп Василий одно и то же лицо. Но тогда как объяснить то, что они в летописном
тексте упоминаются под разными именами? Ответ достаточно незамысловат и
короток: игумен Сильвестр, описывая события 1097 г., назвал свое мирское имя
(крестильное), т.к. во время описываемых событий он не был монахом Сильве-
стром, а был священником Василием. До того как Василий принял монашество в
киевском Выдубицком монастыре его жизнь была связана с Галицко-волынской
землей. Смена имени при пострижении в монахи обязательна. Возникает одно
возражение. При смене мирского имени на монашеское очень часто сохранялась
первая буква мирского имени, например, в миру был Савва, а в монашестве по-
лучил имя Спиридон. Да, существовала такая традиция при смене имен, но она
не была общепринятой во всех случаях. Есть возможность преодолеть и это
несоответствие традиции. ЛЛ сохранила известие, отсутствующее в ИЛ, о дне по-
ставления игумена Сильвестра в епископы Переяславские. Под 6626 (1118) г.
в ЛЛ читаем: «В то же лето преставися епископъ блаженыи Переяславьскыи Ла-
зарь месяца сентября в 16 день, и поставиша в него место Силивестра месяца
генваря в 1 день»2з. Как видим, после смерти предшественника на Переяслав-
ской кафедре прошло несколько месяцев до поставления нового. А днем постав-
ления было выбрано 1 января. В этот день отмечается память святителя Василия
Великого, епископа Каппадокийского24. Думаю, неслучайно игумен Сильвестр
выбрал этот день для своего поставления в епископы, день своего ангела храни-
теля — святого Василия. День памяти святителя Сильвестра, папы Римского от-
мечается 2 января^. Предполагаю, что опять же не случайность в близости дней
памяти двух святых, имевших отношение к Василию-Сильвестру. Всмотревшись
пристальней в имена Василия и Сильвестра, мы увидим, что три буквы имен
одинаковы «сил», а если взять другое написание имени — Силивестр (такое
написание в тексте ЛЛ), то букв будет больше — «сили». Опять случайность! Ко-
личество случайностей так велико, что за ними явно стоит символическое вос-
приятие мира искренне верующим христианином.
Наблюдения над именами Василий и Сильвестр имеют значение прежде
всего на фоне анализа летописных текстов, политических событий тех лет, толь-
ко тогда эти наблюдения получают силу пусть незначительных, но все-таки ве-
сомых аргументов в пользу главного положения данной статьи: игумен Силь-
вестр и поп Василий — одно лицо.
Источники и литература:
1. Алешковский М. X. Повесть временных лет. М., 1971.
2. Игнатий (Римский-Корсаков), митр. Генеалогия явленной от сотворения мира фа-
милии... Корсаков-Римский. М.,1994.
2з ПСРЛ. Т. 1. Стб. 291.
24 Лосева О. В. Русские месяцесловы. М., 2001. С. 237-238.
25Лосева О. В. Русские месяцесловы. С. 238.
К141Л
Q) ©
Игумен Сильвестр и поп Василий — одно лицо
3. Зиборов В. К. Романовы и Рюриковичи (о родословной легенде Рюриковичей) // Сб.:
Дом Романовых в истории России. СПб.,1995.
4. ПСРЛ. Т. 2 / Ипатьевская летопись. М., 1998.
5. Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 1. М., 1989.
6. Лихачев Д. С. Русские летописи и их культурно-историческое значение. М.;Л., 1947.
7. Лосева О. В. Русские месяцесловы XI-XIV веков. М., 2001.
8. ПСРЛ. Т. 1 / Лаврентьевская летопись. Вып. 1. Повесть временных лет. Изд. 2. Л.,
1926.
9. Михеев С. М. Кто писал «Повесть временных лет»? М., 2011.
ю. Присёлков М. Д. История русского летописания XI—XV вв. СПб., 1996.
11. Рыбаков Б. А. Древняя Русь: Сказания. Былины. Летописи. М., 1963.
12. Творогов О. В. Лексический состав «Повести временных лет» (Словоуказатели и ча-
стотный словник). Киев, 1984.
13. Хрущов И. П. Сказание о Васильке Ростиславиче // Чтения в Историческом обще-
стве Нестора-летописца. Кн. 1. Киев, 1879.
14. Шахматов А. А. Повесть временных лет. Предисловие // Шахматов А. А. История
русского летописания. Т.1. Кн. 2. Раннее русское летописание XI-XII вв. СПб., 2003.
15. Шахматов А. А. Предисловие к Начальному киевскому своду и Несторова Летопись
// Шахматов А. А. История русского летописания. Т. 1. Кн. 2. СПб., 2003.
16. Baumgarten N. Genealogies et manages occidentaux des Rurikides russes du X an XIII
siecle. Roma, 1928.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 143-157
---------------------—---------------
Костромин К. A,
Почитание святых при св. князе Владимире
по данным храмостроительства
Почитание святых в церкви, казалось бы, не представляет собой глубо-
кой научной проблемы — оно естественно для средневекового христианства. Со-
держание Пролога, святцев, месяцесловов и месячных миней самого раннего пе-
риода русской церковной истории уже давно и вполне успешно изучается1. Од-
нако данных о почитании святых в эпоху крещения Руси не так уж много, что да-
ет возможность поставить вопрос несколько иначе, чем обычно: какие святые
пользовались в это время особенным почитанием на Руси и почему, а также: по-
чему тема святости получила в эту эпоху несколько ограниченное значение.
Такую постановку вопроса следует пояснить, поскольку неизбежны кри-
тические замечания. Действительно, сведения об этом в руках исследователя
весьма ограничены. Несомненно, память тех или иных святых неизбежно отра-
жалась в богослужебных книгах последней четверти века жизни св. князя Вла-
димира, которые до нас не дошли. Более того, декларативное утверждение
Древнейшего жития князя Владимира, которое вставлялось и в более поздние
житийные памятники, прямо говорит о системном почитании святых: «Бла-
женыи князь Владимеръ, внукъ Олгинъ, крестився самъ и чада своя и всю
Рускую землю крести отъ конца... и всю землю Рускую и грады честными церк-
вами украси, и памяти святыхъ въ церквахъ творяше пениемъ и молитвами, и
праздноваше честно праздники господьскыя»2. Можно не сомневаться в том, что
в это время уже были в ходу месяцесловы, в которых также были перечислены
имена святых, употреблявшиеся в восточной церкви.
Однако вызывает вопросы, например, тот факт, что названия храмов
эпохи Владимира почти не сохранились. Среди тех мест, которые летописец
вспоминает как стоящие «до сего дне», нет храмов, но в древнерусских произве-
дениях, посвященных князю Владимиру, часто упоминаются безымянные хра-
мы. Почему он упоминает принадлежность только некоторых из них, а осталь-
ные оставляет безымянными? Чем вызвано такое «привилегированное» поло-
жение некоторых из них? Очевидно, что некоторые храмы были поставлены са-
мим князем и потому пользовались особым статусом в его глазах и в церкви. Ко-
нечно, за юо лет, отделяющих момент смерти Владимира от написания Повести
временных лет, многие храмы из построенных Владимиром должны были ис-
чезнуть, особенно если речь идет о деревянных постройках, однако на их месте
могли возникнуть новые церкви или сами по себе эти места могли сохраниться в
1 См. работы О. В. Лосевой, Е. А. Фет, М. Ф. Мурьянова, Е. М. Верещагина, Р. Н. Кривко
и других.
2 Шахматов А. А. Жития князя Владимира. Текстологическое исследование древне-
русских источников XI-XVI вв. СПб., 2014. С. 186.
К143Л
Почитание святых при кн. Владимире по данным храмостроительства
О -----------------------------—-----------------------------
народной памяти в память о равноапостольном князе. Однако этого нет в древ-
нерусских памятниках. Сам подход летописца — помнить только ключевые име-
на и названия — позволяет подтвердить, что наша постановка вопроса коренится
в церковных реалиях конца X — начала XII вв.
Первый агиологический пласт связан с именем святого покровителя
(или покровителей) князя Владимира. Авторы редакций житийных произведе-
ний, посвященных св. Владимиру, развили тему, впервые обозначенную в Пове-
сти временных лет: «крести же ся в церкви святаго Василья, и есть церки та сто-
ящи в Корсуне граде, на месте посреде града»з и «И постави церковь святаго Ва-
силья на холме, ид еже стояше кумири»4, сделав вывод, что крестившее князя
корсунское духовенство «имя Василеи нарекоша ему»5. Важно отметить (выводы
из этого замечания будут сделаны в конце статьи), что ни в Повести временных
лет, ни в Проложном житии первой редакции, ни в Древнем житии не говорится
о крещении в честь Василия. Из древних памятников единственный, который об
этом говорит — Память и похвала мниха Иаковаз 4 5 6 7. Позднейших редакторов сму-
щала тавтология, что имя св. Василия равноапостольному князю было наречено
в храме Василия, а также то, что были храмы Василия, которые были поставле-
ны не Владимиром, что повлекло за собой различные вариации. Так, автор
Обычного жития предложил иное решение проблемы: духовенство «крестиша и
въ церкви святаго Якова в Корсуни граде, имя Василеи нарекоша ему... Мнози
отъ бояръ его крестишася, и постави церковь в Корсуни на горе святаго Васи-
лия»?, перепутав храм Василия на холме у Киева и новый храм в Херсонесе. А со-
ставитель второй распространенной редакции Обычного жития вообще назвал
крещальный храм Херсонеса церковью «святыа Софиа»8, смешав воедино не
только топосы — Киев и Херсонес, но и время Владимира и Ярослава Мудрого.
Так или иначе, князь Владимир особенно почитал св. Василия и поста-
вил ему несколько храмов. Казалось бы, причина выбора имени лежит на по-
верхности — Василием звали византийского императора, с которым Владимир
договаривался о военной помощи Византии и о браке. Не менее убедительно
звучит и мнение о претензиях князя Владимира на новый статус как христиан-
ского государя. Он, породнившись с императорской династией, становился вро-
вень византийскому базилевсу и потому мог также претендовать на этот титул.
Таким образом, имя Василий имело в глазах Владимира синонимическое значе-
ние «царя», что позднее отразилось в богослужебных текстах, равноапостольно-
му князю посвященных9. Однако эти убедительные утверждения не дают ответа
з ПВЛ. СПб., 1999. С. 50.
4 Повесть временных лет. С. 53.
5 Шахматов А. А. Жития князя Владимира. С. 225.
6 Шахматов А. А. Жития князя Владимира. С. 201.
7 Шахматов А. А. Жития князя Владимира. С. 225.
8 Шахматов А. А. Жития князя Владимира. С. 248.
9 Василик В. В., диак. Образ святого равноапостольного Владимира как царя в древне-
русской гимнографии // Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. ПаХаюршспа: ev
Xpovco, ev ттросгсоттсо, ev eiSei. Альманах, вып. 3: Материалы научной конференции “Рав-
ноапостольный князь Владимир и формирование русской цивилизации” Санкт-
Петербург, 23-24 сентября 2015 г.. СПб., 2015. С. 169-175.
^Ж144ГК
Костромин К. А.
О €>
на вопрос, какой святой играл роль покровителя князя Владимира. Отталкива-
ясь от двух предыдущих мнений, следует предположить, что таким святым был
святитель Василий Великий, прежде всего как автор литургии, которую,
возможно, служили в Константинопольском соборе Софии перед русскими по-
слами, и на которой часто совершалась коронация императора10 11.
Эта точка зрения подтверждается абсолютным доминированием в ран-
них русских месяцесловах памяти святителя Василия Великого, приходящейся
на 1 января11. Памяти других Василиев — преподобного исповедника (28 февра-
ля), анкирского священномученика (22/24 марта), исповедника епископа Па-
рийского (12 апреля) и амасийского священномученика (26/27 апреля) — усту-
пают святителю Василию в частоте упоминания12 13 14 15. Удобство даты — 1 января —
сочетается с празднованием Обрезания Господня, что было обыграно и будущим
митрополитом Иларионом в «Слове о законе и благодати»: «крыцение благо-
датьное обидимо бяаше от обръзания законьнаго... Видивши же свободьная бла-
годеть чяда своя христианыи, обидимы от иудеи, сыновъ работнаго закона,
възъпи къ Богу: «Отъжени иудейство и съ закономъ...». И отъгънани быша
иудеи, и расточени по странамъ, и чяда благодетьная хрьстиании наследници
быша Богу и Отцу [...] Съвлече же ся убо каганъ нашь, и съ ризами ветъхаго
чьловека съложи тьленьая, оттрясе прахъ неверия, и вълезе въ святую купель, и
породися от духа и воды, въ Христа крьстився, въ Христа облечеся...»^. Вполне
возможно, что если крещение князя произошло в Киеве1^ то он мог креститься
именно в этот день, традиционно отводимый для крещения в эпоху существова-
ния оглашения^.
Значение святителя Василия для князя Владимира подчеркивается тем,
что, во-первых, храм Василия был поставлен на Старокиевском холме, на месте
капища Перуна16. Новый культ (а «культовость» святителя Василия подчеркива-
ется именно тем, что он —автор литургии) должен был заменить старый, причем
автор Повести временных лет подчеркивает княжеский статус обоих культов —
сменяемого и сменившего: «И се рекъ, повеле рубити церькви и поставляти по
местомъ, ид еже стояше кумиры. И постави церковь святаго Василья на холме,
идеже стояше кумири — Перунъ и прочий, идеже требы творяху князь и
людье»1?. Именно это повеление стало первым сигналом к новой, на этот раз по-
следней религиозной реформе. «И нача ставити по градомъ церкви и попы, и
10 ПВЛ. С. 49; Дагрон Ж. Император и священник. Этюд о византийском «цезарепа-
пизме» / Пер. и науч. ред. А. Е. Мусина. СПб., 2010. С. 8о, 126-130.
11 Лосева О. В. Русские месяцесловы XI-XIV веков. М., 2001. С. 237-238.
12 Лосева О. В. Русские месяцесловы XI-XIV веков. С. 280, 297, 315, 325, 383-384.
13 МолдованА. М. «Слово о законе и благодати» Илариона. Киев, 1984. С. 81-82, 92. Ср.:
ПВЛ. С. 40.
14 Подскалъски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988-1237
гг.). СПб., 1996. С. 30-31 (здесь же литература вопроса).
15 Арранц М. Чин оглашения и крещения в Древней Руси // Символ. №19. Июнь 1988.
С. 69-100; Костромин К. А. Оглашение в Древней Руси (конец X — начало XII в.): церковь
и княжеская власть // Духовная жизнь региональных сообществ: история, традиции, со-
временность. Сб. докладов Междунар. науч, конференции. Казань, 2014. С. 128-133.
16 ПВЛ. С. 37-
т? ПВЛ. С. 53.
Почитание святых при кн. Владимире по данным храмостроительства
людие на кресщение приводити по всемъ градом и селомъ...». Известен и еще
как минимум один храм Василия, ставший княжеской усыпальницей — храм в
Вышгороде, где были погребены тела убиенных сыновей князя Владимира —
страстотерпцев Бориса и Глеба18 *.
Корсунский поход сопровождался появлением еще нескольких имен свя-
тых среди почитаемых св. Владимиром. Прежде других назовем се. Иоанна
Предтечу, храм которого был поставлен «в Корсуне на горе, иже ссыпаще сре-
де града, крадуще приспу, и яже и церкви стоить и до сего дни»^. Почитание св.
Иоанна Предтечи не находит себе параллелей в эпоху князя Владимира и может
быть отмечено как единичный факт.
Значительно большее значение имело перенесение мощей святителя
Климента Римского и его ученика Фива из Херсонеса в Киев, вместе с цер-
ковной утварью для Десятинного храма, который будет построен позднее. Если
имя Фива только единожды сопровождает имя Климента во всех памятниках
«Владимирского цикла», включая летописную статью, то Климент стал действи-
тельно широко почитаемым святым.
О появлении мощей папы Климента на Руси сообщает под 988 г. ПВЛ:
«Володимеръ же посемъ поемъ царицю, и Настаса, и попы корсуньски, с мощми
святаго Климента и Фива, ученика его»20. Поскольку из Жития равноапостольного
Константина известно, что эти мощи были найдены им и перенесены в Рим21, во-
прос о мощах представляет собой очевидную проблему — в Херсонесе образовался
«дубликат» мощей святителя. Проблема в науке не решена, вызывала она некото-
рый резонанс и в средние века. Так, на полях Псалтыри Одальрика Реймсской
церкви святой Марии имеется приписка о поездке Роже, епископа Шалонского, в
Киев. Роже участвовал в посольстве 1048-1049 г., направленном Генрихом I
Французским, в связи с его сватовством к княжне Анне Ярославне. Прелат церкви
Нотр-Дам Одальрик просил епископа Роже узнать, где находится Херсонес и
гробница святого Климента, что Роже и выяснил у Ярослава Владимировича. «За-
тем оный царь Георгий раб сообщил Каталаунскому епископу, что он сам туда от-
правился и привез оттуда главы святых Климента и Фива, ученика его, и положил
в граде Киеве, где они честно почитаются. Эти главы он показал епископу».
Д.В. Айналов считал, что эта поездка была связана «не с крещением Владимира в
Корсуне и принесении им оттуда мощей, а с деятельностью Ярослава»22. Вероятно,
это любопытство было вызвано именно тем, что западный мир хотел уточнить:
правда ли, что не только в Риме, но и в Киеве есть глава святителя Климента Рим-
ского. Связь древнерусского и югославянского богослужебного почитания с за-
падноевропейским культом Климента можно усмотреть в упоминании его в Киев-
ских глаголических листках23.
18 ПВЛ. С. 60-61.
ПВЛ. С. 52.
20 ПВЛ. С. 52.
21 Сказания о начале славянской письменности / Вступ. ст., пер. и ком. Б. Н. Флори. М.,
1981. С. 78, 90.
22 Брюсова В. Г. Русско-Византийские отношения середины XI века // Вопросы исто-
рии. 1972. №3. С. 57.
23 Серегина Н. С. Памятники древнерусской гимнографии как источники истории
ранней христианизации славян (на примере служб святому Клименту, папе Римскому) //
^Ж146ГК
Костромин К. А.
Между формированием в Причерноморье культа святителя Климента
(во второй половине 40-х гг. IX в.) и появлением мощей в Херсонесе прошло не-
многим более 15 лет, после чего они были перенесены в Рим24. За это время к
присутствию мощей в Херсонесе вполне могли привыкнуть местные жители и
духовенство. Святые Константин-Кирилл и Мефодий, чтобы получить поддерж-
ку Рима в их миссионерских трудах, должны были принести мощи Климента не
частично, а целиком (разумеется, не обезглавленное тело, которое по всем опи-
саниям обретения мощей было целым). Поскольку в 988 г., то есть спустя 120 лет
после унесения мощей Климента в Рим, князь Владимир снова нашел в Херсоне-
се мощи святителя, значит, там появилась их вторая «версия». Этот вывод кос-
венно подтверждается наблюдением Ф. Б. Успенского, что «на Руси практика
расчленения мощей, как кажется, не получила распространения»2^, хотя он не
кажется бесспорным. В 1014-1028 гг. храм Климента, вероятно с подачи князя
Владимира, появился также в Норвегии, благодаря деятельности короля Олава
Святого, куда в 1031 году была перенесена часть мощей святителя24 25 26. Поставление
митрополита Климента Смолятича в Киеве в 1147 г. «главой Климента» свиде-
тельствует о том, что его тело уже не было полным, а с другой — о сохранении
исключительного почитания святого до XII в., когда его культ очевидно стал вы-
тесняться культом святителя Николая2?. В более позднее время мощи исчезли,
описаний их почти не сохранилось, а потому проследить их судьбу после распада
Киевской Руси не представляется возможным28.
В историографии отмечалась иконографическая параллель Климента
апостолу Петру29 Почитание Климента напрямую связывалось с крещением Ру-
си, в котором святой непосредственно участвовал через перенесение своего тела
Славянская цивилизация и XXI век. Материалы междунар. науч, конференции, Санкт-
Петербург, 30.05.2000. СПб., 2000. С. 65; Уханова Е. В. Культ св. Климента, папы Римско-
го, как отражение политических концепций Византии и Руси IX-XI вв. (Опыт комплекс-
ного источниковедческого анализа). Автореф. дисс.... канд. ист. наук. М., 2000. С. 10-13.
24 Уханова Е. В. Обретение мощей св. Климента, папы Римского, в контексте внешней
и внутренней политики Византии середины IX в. // Византийский временник. Т. 59 (84).
М., 2000. С. 116-128.
25 Иванов С. А. Благочестивое расчленение: парадокс почитания мощей в византий-
ской агиографии // Восточнохристианские реликвии / Ред.-сост. А. М. Лидов. М., 2003.
С. 121-130; Муръянов М. Ф. Гимнография Киевской Руси. М.: Наука, 2004. С. 266; Успен-
ский Ф. Б. Нетленность мощей: опыт сопоставительного анализа греческой, русской и
скандинавской традиций // Восточнохристианские реликвии. С. 158-160.
26 Карпов А. Ю. Исследования по истории домонгольской Руси. М., 2014. С. 17.
27 Подробнее о почитании Климента на Руси см.: Костромин КА. Церковные связи
Древней Руси с Западной Европой (до середины XII в.). Страницы истории межконфесси-
ональных отношений. Saarbriicken, 2013. С. 94-96; Карпов А. Ю. Исследования по исто-
рии домонгольской Руси. М., 2014.
28 М. Ф. Мурьянов считал, что они пропали при обрушении Десятинной церкви во
время штурма Киева войсками Бату-хана (Муръянов М. Ф. Гимнография Киевской Руси.
С. 266). Сейчас в Киеве есть мощи св. Климента, однако их происхождение остается неяс-
ным.
29 Сабаръянов В. Д. Культ св. Климента папы римского и его отображение в новгород-
ском искусстве XII в. // Ладога и религиозное сознание. Третьи чтения памяти Анны
Мачинской. Старая Ладога, 20-22 декабря 1997 г. Материалы к чтениям. СПб., 1997. С. 35.
Х-147Д .
Почитание святых при кн. Владимире по данным храмостроительства
О -----------------------------—------------------------------
в Киев30 31. В «Слове на обновление Десятинной церкви» деятельность святого
Климента поставлена в прямую связь с апостолом Петром, которому Климент
«художеством последова... и учением изрядным»зч Эта параллель не кажется
поздним изобретением прежде всего потому, что аналогичная мысль высказы-
валась в произведениях, послуживших материалом для автора Слова, а также
потому что в этом памятнике есть и еще одна важная параллель — с житийными
памятниками, посвященными князю Владимиру. Принесение мощей святых
Климента и Фива становилось в житийных памятниках, посвященных князю
Владимиру, как минимум, поводом для корсунского похода, а как максимум,
средством для христианизации Руси: «Тако же пребывающю князю Володимерю
въ добрыхъ делехъ, благодать Божия просвещаще сердце его и рука Господня
помогаше ему, и побеждайте вся врагы своя, и бояхутся его вси... Умысли же и на
греческыи град Корсунь и сице моляшеся князь Володимиръ Богу: “Господи
Владыко всехъ, сего у Тебе прошю: даси ми градъ, да приму и да приведу люди
крестьяны и попы на свою землю, и да научать люди закону крестьянскому”.
И послуша Богъ молитвы его, и прия градъ Корсунь, и взя съсуды церковный, и
иконы и мощи святаго священомученика Климента и иныхъ святыхъ»32 33 34 35. В «Сло-
ве на обновление Десятинной церкви» говорится о том же: «Не къ исьтвеннымъ
приснымъ рабомъ створи своему угоднику приити, но къ врагомъ и уступни-
комъ, о нихъ же речено бысть: пожроша сыны и дщери своя бесомъ,... идеже бо
жертвицы бесом беша, ту святыя церкви славятъ Отца и Сына и Святаго Духа,
еже пришествиемъ святаго Климента створимся и утвердимся »зз.
Если рассматривать Корсунский поход как агрессивный акт, последо-
вавший после крещения (а не до, как это следует из Повести временных лет)з4?
то, помимо прочих причин и поводов для него, он мог преследовать и вполне
утилитарную цель — взять то необходимое для оформления христианского куль-
та на Руси, в чем было отказано византийцами. Греки вполне могли отказать как
в учреждении автономной иерархиизб, так и в дарении новопросвещенному кня-
зю святынь. Именно иерархия и святыни, согласно древнерусским житийным
памятникам и Повести временных лет, и были вывезены князем Владимиром из
Херсонеса в Киев.
Апостольское участие в крещении народа воспринималось как нечто
неотъемлемое и обладающее первостепенной важностью. Достаточно вспомнить
споры относительно апостольского характера Константинопольской кафедры,
30 Уханова Е. В. Служба св. Клименту, папе Римскому, в контексте крещения Руси вели-
ким князем Владимиром // Историческому музею — 125 лет. М., 1998. (Труды ГИМ.
Вып. юо). С. 148-149.
31 Карпов А. Ю. Исследования по истории домонгольской Руси. С. ш.
32 Шахматов А. А. Жития князя Владимира. С. 181-182,188.
33 Карпов А. Ю. Исследования по истории домонгольской Руси. С. 120.
34 См.: Костромин К, свящ. Крещение Руси: Киев, Херсонес, Тмутаракань // Труды
Киевской Духовной Академии. 2013. №19. С. 30-42.
35 Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси Х-ХП вв.
СПб., 2003. С. 27; Костромин К., прот. Конфессиональная поликультурность Киевской
Руси начала XI века // Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. Альманах, Вып. 3.
С. 52-60.
Костромин К. А.
претендовавшей на особое место среди патриархатов36 37. Приписывание апостолу
Андрею маршрута, освящающего путь «из варяг в греки», отражает те же тен-
денции, но несколько более позднего времени37. «Появлению» на Руси предше-
ствовало появление иных «апостолических» лиц. Прежде всего — равноапо-
стольного Климента Римского, старшего брата Андрея — апостола Петра (в виде
особенного его почитания), к которому Андрей и должен был по легенде второй
половины XI в. добираться из Синопа через Русь в Римз8 39 40 *. Апостольский статус
был приписан митрополитом Иларионом самому князю Владимиру39? что позд-
нее закрепилось в его «равноапостольном» чине. Запад сделал попытку вклю-
чить в этот ряд миссионера, «апостола славян» Бруно Квертфуртского, но эта
попытка была сделана уже в то время, когда церковные отношения между Русью
и Латинской Европой начали портиться, и потому из нее ничего не вышло. О его
«апостольском статусе» при Владимире писал в «Житии св. Ромуальда» Петр
Дамиани в середине XI в.4°. Бруно был учеником св. Войтеха-Адальберта Праж-
ского, в житии которого подчеркивается апостолический характер деятельности
западных миссионеров: «По происхождению я славянин, по имени — Адальберт,
по призванию — монах, по должности — епископ, по нынешней миссии — ваш
апостол. Целью нашей миссии является ваше спасение»41. Оба — и Адальберт-
Войтех, и Бруно — нашли свою смерть от пруссов, которых пытались обратить в
христианство.
К почитанию на Руси святого Климента тесно примыкает почитание Бо-
городицы, прежде всего в связи с построением в честь нее храма, который стал
центром сбора церковной десятины42 43. Титмар Мерзебургский назвал этот храм
«церковью Христова мученика, папы Климента», очевидно потому, что в нем
хранились его мощи4з. Появление мощей Климента в этом храме иногда в науч-
ной литературе сопоставляется с фразой из Повести временных лет под 6515
(1007) г.: «Принесени святии вь святую Богородицю»44? однако подобная связь
неочевидна. Если же это соотнесение верно, то упоминание храма Климента
36 Дворник Ф. Идея апостольства в Византии и легенда об апостоле Андрее / Пер. с
англ. А. А. Зверева. СПб., 2007. С. 159-204.
37 Костромин К, прот. К вопросу об авторе летописного сказания об апостоле Андрее
// Христианское чтение. №6. СПб., 2015. С. 22-38.
38 Мюллер Л. Древнерусская легенда о хождении апостола Андрея в Киев и Новгород
// Мюллер Л. Понять Россию: историко-культурные исследования. М., 2000. С. 195.
39 МолдованА. М. «Слово о законе и благодати» Илариона. С. 91.
40 Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. 4: Западноевропей-
ские источники / Сост., пер. и коммент. А. В. Назаренко. М., 2010. С. 90-92. Об этом же
см. в Хронике Адемара Шабанского (Рамм Б. Я. Папство и Русь в X-XV веках. М.;Л., 1959.
С. 38).
41 Цит. по: Кондрусевич Т., архиеп. Весна возрождения. М., 2001. С. 322.
42 О десятине на Руси см.: Костромин К. А. Происхождение древнерусской церковной
десятины и западноевропейские аналоги // Древняя Русь: во времени, в личностях, в иде-
ях. ПаХаюрсосиа: ev XP0V(A ттросгсоттсо, ev eiSei. Альманах. Вып. 1. СПб.; Казань, 2014.
С. 35-62.
43 Титмар Мерзебургский, архиеп. Хроника в 8 книгах / Подг. И. В. Дьяконов. М.,
2009. С. 163.
44 ПВЛ. С. 57; Карпов А. Ю. Исследования по истории домонгольской Руси. С. 15.
Почитание святых при кн. Владимире по данным храмостроительства
Титмаром кажется неслучайным, ибо как раз в это время на Руси появилась ла-
тинская иерархия, связанная с Позненской архиепископией45. Связь храма с
Корсунской и латинской иерархиями казалась византийцам порочной, что вы-
звало необходимость переосвящать храм после установления единой византий-
ской митрополии на Руси после 1036 года46.
Мученический характер этого храма также подчеркивался тем, что он
был поставлен на месте двора варяга-мученика, убитого с сыном при попытке
взять последнего для принесения в жертву идолам в годы языческого правления
Владимира47. Богородичный храм был тесно связан с Херсонесом и его «млад-
шей сестрою» — Тмутараканью48. Эта связь подчеркивалась тем, что князь Вла-
димир «поручивъ ю Настасу Корсунянину и попы корсуньския пристави служи-
те вь ней, вда ту все, еже бе взялъ в Корсуни: иконы, и ссуды церковный и кре-
сты»49. Это «побратимство» с причерноморской церковной традицией подчерк-
нуто в Повести временных лет в рассказе о постройке Мстиславом Владимиро-
вичем в Тмутаракани церкви Богородицы после победы над касогами и их во-
ждем Редедей в 6530 (1022) г.5°.
Вызывает удивление, что в ранних памятниках, касающихся Десятинно-
го храма, посвящение его Богородице Марии не сопровождается указанием на
праздник, связанный с памятью Божией Матери. Так наименование храма дано
в Повести временных лет: «во имя рожыпая ти матери и приснодевыя Марья Бо-
городица»51, и в «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона: «Добръ
пастухъ благоверию твоему, о блажениче, святаа церкви Святыа Богородица Ма-
риа, яже създа на правоверьнеи основе, идеже и мужьственое твое тело ныне ле-
жит, жида трубы архангельскы»52. Такая практика была характерна для более
ранних эпох в византийской традиции, или же для стран Латинской Европы.
В поздних памятниках появилось упоминание праздника Успения Божией Ма-
тери как якобы престольного праздника Десятинного храма, однако аналогия со
знаменитым Успенским собором Киево-Печерского монастыря здесь очевидназз.
Единственное косвенное указание на то, что праздник Успения в Киеве был
важной календарной датой, читается в рассказе о том, как после разгрома пече-
негов около Василева Владимир «възвращашеться Кыеву на Успение святыя Бо-
городица, и ту пакы творяше празникъ светель, съзываше бещисленое множь-
ство народа... И тако по вся лета творяше»54. * 4
45 Костромин К, прот. Конфессиональная поликультурность Киевской Руси начала
XI века // Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. Альманах, вып. 3. С. 6о-68.
46 ПВЛ. С. 67.
47 ПВЛ. С. 38.
48 О зависимости Тмутаракани от Херсонеса см.: Костромин К, свящ. Крещение Руси:
Киев, Херсонес, Тмутаракань //Труды Киевской Духовной Академии. 2013. №19. С. 30-42.
49 ПВЛ. С. 54.
5° ПВЛ. С. 64.
51 ПВЛ. С. 55. Так же и в «Проложном сказании об освящении Десятинной церкви»:
Карпов А. Ю. Исследования по истории домонгольской Руси. С. 141-142.
52 МолдованА. М. «Слово о законе и благодати» Илариона. С. 97.
53 Шахматов А. А. Жития князя Владимира. С. 258.
54 ПВЛ. С. 56.
Костромин К. А.
Этот же храм стал усыпальницей Рюриковичей поколения Святослави-
чей, а затем и некоторых других55? положив основу почитания самого Владими-
ра: «Се же увидевше людье и снидошася бещисла, и плакашася по немь, бояре
аки заступника земли ихъ, убозии акы заступника и кормителя. И вложиша и вь
гробе мраморяни, спрятавше тело его с плачемь великим, блаженаго князя»56.
О захоронении Владимира говорится и в некоторых древних редакциях его жи-
тия: «Тело же его положиша въ церкви святыя Богородица, юже самъ създа»57.
О том же говорил в Слове о законе и благодати митрополит Иларион58. В Деся-
тинном храме, по не обоснованному мнению П. П. Толочко, была также переза-
хоронена княгиня Ольга59.
Житийные памятники, посвященные князю Владимиру, доносят сведе-
ния о появлении еще одного храма, построенного при Владимире. Подготовив-
ший к печати подробный свод этих памятников А. А. Шахматов подразделил их
на несколько видов, некоторые из которых, по его мнению, были созданы еще в
XI в. Некоторые коррективы, внесенные современными исследователями, при-
водят к следующим выводам. В 116о-х гг. был создан первый житийный памят-
ник, названный впоследствии Проложным житием князя Владимира55 * 57 * 59 60. В первой
его редакции упоминается «церковь святую мученика Турова», которая была по-
ставлена на берегу Почайны на Подоле, где, по мнению автора жития, состоя-
лось крещение киевлян61. Существование этого храма подтверждается летопис-
ным упоминанием Туровой божницы под 6654 (1146) г.62 * * * * *. Интерпретация терми-
на «Туров» в данном случае затруднена. Сам А. А. Шахматов считал, что «Ту-
ром» звали первого мученика-варяга, погибшего в языческие годы правления
Владимира в Киеве, однако такая атрибуция ставит в тупик — этническое проис-
хождение этого имени не ясно (возможны как скандинавские, так и славянские
корни), а христианских параллелей оно не имеет68, как привлекательными,
но малоубедительными кажутся и иные версии происхождения этого термина6^
55 ПВЛ. С. 67. О «крещении костей» Ярополка и Олега см.: Костромин К А. Церковные
связи Древней Руси с Западной Европой (до середины XII в.). С. 64-70. Аналогичным об-
разом, храм Богородицы в Тмутаракани также играл роль усыпальницы. Там был похо-
ронен Ростислав Тмутараканский (ПВЛ. С. 72).
56 ПВЛ. С. 58.
57 Шахматов А. А. Жития князя Владимира. С. 149,193, 229.
58 МолдованА. М. «Слово о законе и благодати» Илариона. С. 97.
59 Толочко П. П. Историческая топография раннего Киева: реальная и вымышленная //
Ruthenica. Т. VIII. Киев, 2009. С. 169.
60 Милютенко Н. И. Литературный цикл о князе Владимире: книга А. А. Шахматова в
свете историографической традиции и новейших исследований // Шахматов А. А. Жи-
тия князя Владимира. С. 55.
61 Шахматов А. А. Жития князя Владимира. С. 140.
62 ПСРЛ. Т. 2. Ипатьевская летопись. СПб., 1908. Стб. 321. Ср.: ПСРЛ. Т. 1. Лаврентьев-
ская летопись. Л., 1927. Стб. 318.
6з Шахматов А. А. Жития князя Владимира. С. 55; Нерознак В. П. Названия древне-
русских городов. М., 1983.С. 177.
64 Подробнее см. Костромин К., прот. Храм св. Петра на Почайне или Турова божни-
ца? / / Церковь. Богословие. История. Материалы IV Международной научно-
Почитание святых при кн. Владимире по данным храмостроительства
Чтобы решить этот вопрос, следует, на наш взгляд, подойти к вопросу с
другой стороны. Следует ответить на вопрос, который не нашел отражения в ра-
ботах исследователей: почему во всех последующих редакциях этой версии жи-
тия и вообще во всех прочих видах житийных памятников о Владимире упоми-
нается «храм Петров»65? Кажется очевидным, что по крайней мере некоторые
авторы имели отношение к Киеву и во всех случаях упоминается один и тот
же храм, не позднее конца XII в. засвидетельствованный как церковь
апостола Петра. Для ответа на этот вопрос следует начать ответ с того, что
имя «Петр» — чистый антропоним, в то время как «Туры» чаще понимается как
топоним, связанный с городом Туровом. В Повести временных лет говорится о
происхождении этого топонима от имени «Туры», давшего этноним «ту-
ровци»* 65 66. В 988 г. в Туров был посажен сын «двою отцу» Святополк6?, при кото-
ром в Турове была создана одна из первых епархий Русской церкви, отданная
латинским епископам Гнезненской архиепископии. Таким образом, церковная
связь между Туровом и Киевом, налаженная при жизни князя Владимира, мо-
жет быть обозначена. Вполне возможно, что появление «Туровской божницы»
(а не храма или церкви, что указывает на уничижительное отношение) в Киеве
могло быть связано с приездом основателя Туровской епархии в 1008 г. Бруно
Квертфуртским68. Святополк был, скорее всего, крещен с именем Петр69, что
объясняет появление посвящение храма апостолу Петру (нельзя не сбрасывать
со счетов также и то, что Бруно действовал от имени Папы римского, т.е. «от
имени апостола Петра»). Поскольку связь храма апостола Петра с именем князя
Святополка Окаянного была общеизвестной, храм был увеличен и освящен так-
же в честь святых мучеников Бориса и Глеба (предположение о посвящении
храма им высказывалось в науке?0), что нивелировало связь киевского храма с
именем Туровского князя Святополка, имевшего в свое время некоторую попу-
лярность и в Киеве?1.
В домонгольской Руси было не так уж много храмов, связанных с именем
апостола Петра. Помимо упоминания храма Петра на киевском Подоле сохра-
нились два храма Петра и Павла середины — второй половины XII в. Первый —
храм Петра и Павла в Смоленске, построенный, по оценкам археологов, в 1140-
1150 гг. После постройки здесь по воле Владимира Мономаха первого каменного
богословской конференции (Екатеринбург, 5-6 февраля 2016 г.). Екатеринбург, 2016.
С. 173-180.
65 Шахматов А. А. Жития князя Владимира. С. 148,152,155,192, 240.
66 ПВЛ. С. 36.
6? ПВЛ. С. 54-
68 Костромин К. А., прот. Конфессиональная поликультурность Киевской Руси нача-
ла XI в. // Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. Альманах, вып. 3. С. 64-66.
69 Литвина А. Ф., Успенский Ф. Б. Выбор имени у русских князей в X-XVI вв. Дина-
стическая история сквозь призму антропонимики. М., 2006. С. 605. — Крещальное имя
Святополка восстанавливается по данным нумизматики и сфрагистики (Назаренко А. В.
Древняя Русь на международных путях. Междисциплинарные очерки культурных, торго-
вых, политических связей IX-XII веков. М., 2001. С. 274, 382).
?° Шахматов А. А. Жития князя Владимира. С. 56.
71 Съказание и страсть и похвала святуюю мученику Бориса и Глеба // Милютен-
ко Н.И. Святые князья-мученики Борис и Глеб. СПб., 2006. С. 292.
Костромин К. А.
О €>
храма — Успенского собора в Смоленске развернулось активное строительство
храмов и сформировалась смоленская школа зодчества, в рамках которой дей-
ствовали две артели — княжеская и епископская — каждая со своим почерком в
строительной технике, хотя и та и другая использовали плинфу. Церковь Петра
и Павла, будучи «вотчинным» храмом, задумывалась как княжеская усыпаль-
ница. Будучи, очевидно, передана городской общине, церковь стала тем храмом,
с которым, по всей видимости, оказалась связана судьба «второго русского рим-
лянина» — преп. Меркурия Смоленского?2.
Последний из указанных сюжетов хотя и поздний, но очень показатель-
ный — кажется неслучайным, что именно с этим храмом связал свою судьбу
преп. Меркурий. Во-первых, удивительно, что «римлянин» Меркурий выбрал
храм св. Петра. В этом «выборе» прослеживается своеобразная легализация
римской церковной традиции, демонстрируя не вполне характерную для XII в.
веротерпимость?3 * *. Во-вторых, топография Смоленска в житийных памятниках о
Меркурии выказывает очевидное подражание топографии Киева — горы, По-
дол—Днепр... В рамках этого топографического сходства вызывает удивление
соответствие киевского Подола с наличием там храма ап. Петра и смоленского
Подола с наличием там Петропавловского храма («мир, зовомый Петровского
ста»), с которыми (с Подолом и с храмом Петра и Павла) связал свою жизнь, по
разным агиографическим памятникам, «римлянин» Меркурий?4.
Второй из известных храмов Петра и Павла — храм на Синичной горе
Новгорода, построенный в 1185-1192 г. и освященный «Петров день» новгород-
ским архиепископом Григорием?3. Он удивителен своей особенной строительной
техникой (с применением плинфы), указывающей на участие в ее возведении
полоцких мастеров?6. По этому поводу П. А. Раппопорт писал: «В противовес
этому Полоцк почти всегда находился во вражде с Киевом, что нашло отражение
в известной фразе летописца, который, рассказывая о столкновении киевских и
полоцких князей, завершил текст словами: “И оттоле мечь взимають Рогволожи
внуци противу Ярослав л им внуком”. В таких условиях заказ полоцких князей
зодчим не включал обязательного следования киевским образцам. Скорее
наоборот! Поэтому в Полоцке сохраняли и успешно развивали те традиции, ко-
торые принесли старые киевские зодчие, и не приняли таких новшеств киево-
черниговской архитектуры XII в... Этими же условиями объясняется и неожи-
данное на первый взгляд появление в Полоцке ряда памятников, обладавших
?2 Воронин Н. Н., Раппопорт П. А. Зодчество Смоленска ХП-ХШ в.в. Л., 1979. С. 64-91.
73 Датировка событий, как условно-внутренняя, так и историко-критическая, весьма
затруднены, что часто бывает с памятниками, записанными в XVII-XVIII веках на осно-
вании долгой устной традиции. Некие прототипы могут быть отнесены к XI веку, памят-
ник имеет следы происхождения XII века, действие в некоторых редакциях условно отне-
сено к XIII веку — эпохе Батыева нашествия, а сами тексты сформировались около XVI
века (Святые русские римляне: Антоний Римлянин и Меркурий Смоленский / Подгот.
текстов и исслед. Н. В. Рамазановой. СПб., 2005. С. 16-19 сл.). Поэтому говорить о цер-
ковных реалиях той или иной эпохи довольно сложно.
?4 Святые русские римляне: Антоний Римлянин и Меркурий Смоленский. С. 109.
?5 Н1Л старшего и младшего изводов. Л., 1950. С. 38, 40.
?6 Раппопорт П. А. Зодчество Древней Руси. Л., 1986. С. 78, 83.
Почитание святых при кн. Владимире по данным храмостроительства
совершенно необычными формами» 77. В самом же Полоцке развитие зодчества
оборвалось в конце 116о-х г., что связано, по-видимому, с кризисом на полоцком
княжеском столе?8, а полоцкие мастера уехали работать в Смоленск, Новгород и
Гродно?9.
Известен также латинский храм Петра в Новгороде, построенный в
1192 г.* 79 80. Эта активизация почитания апостола Петра в домонгольской Руси от-
части была обусловлена современными ей тенденциями в церковной культуре,
политическими перипетиями и трансформациями в восприятии христианской
веры, однако некоторая основа, сохранившаяся со времен князя Владимира, в
этом почитании явно имеется. По крайней мере, об этом в некоторой степени
свидетельствует позитивное восприятие латинской традиции, резонно связыва-
емой в средневековом христианском сознании с именем апостола Петра.
Сделанный обзор позволяет сделать некоторые выводы и обозначить
проблему. Фактическое отсутствие сведений о храмостроительстве при князе
Владимире редко сопровождается проблемными комментариями. Обычно авто-
ры довольствуются констатацией теоретической многочисленности храмов при
Владимире, подтверждаемой различными обобщенными сведениями той или
иной летописи, сообщением Титмара Мерзебургского о пожаре в Киеве или ги-
потетическими обобщениями о необходимости храмового строительства после
Крещения Руси, следуя сформулированному Е. Е. Голубинским тезису: «Некото-
рые положительные сведения, которые мы имеем о числе церквей, исключи-
тельно относятся к городам и наибольшей частью суть самого неопределенного
характера»81, что он объяснял доминированием деревянного (недолговечного)
зодчества над каменным. Нам кажется важным подчеркнуть, что храм, вне зави-
симости от того, был он каменным или деревянным, не представлял собой осо-
бой ценности в глазах современников, не обладая (деревянный, в отличие от ка-
менного храма) материальной или художественной ценностью, не будучи па-
мятным трофеем или исключительным достижением мастеров. Храмы также в
течение нескольких десятилетий не являлись теми объектами, которые марки-
ровали бы собою важные в глазах современников места (как потом будут ис-
пользоваться божницы82). Тот факт, что со времен князя Владимира до начала
летописной работы почти не сохранились сведения о первых храмах на Руси,
можно объяснить как обыденностью этих храмов, так и низкой оценкой их ста-
туса - в народной и исторической памяти факт крещения князя Владимира и его
военная деятельность затмевали любые его иные достижения.
Сказанное выше позволяет дать предварительный вариант решения про-
блемы, по какой причине храмостроительство при князе Владимире оказалось
не связано с княжеским христианским имянаречением. Княжеский именослов
?? Раппопорт П. А. Зодчество Древней Руси. С. 83.
78 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 1-2 / Сочинения. Кн. 1. М.,
1993. Т. 2. С. 508-511.
79 Раппопорт П. А. Зодчество Древней Руси. С. 86-87.
80 Рыбина Е. А. Иноземные дворы в Новгороде XII-XVII вв. М., 1986. С. 15-19.
81 Голубинский Е. Е. История русской церкви. Т. 1. Период первый, киевский или до-
монгольский. Вторая половина тома. Изд. 2-е, испр. и доп. М., 1904. С. 4 сл.
82 Костромин К., прот. Храм св. Петра на Почайне или Турова божница? С. 174-177.
Костромин К. А.

на Руси стал сопровождаться соответствующим воплощением в камне (или дере-
ве), очевидно, примерно со времен «самодержьства» Ярослава, т.е. после 1036
года. До той поры скудность сведений о христианском княжеском имянаречении
подчеркивается тем, что постройка храмов и посвящение их тем или иным свя-
тым не подтверждает (и не опровергает) данных о наречении имен князьям при
крещении. Храмы, даже построенные в начальную эпоху христианства на Руси,
начали приобретать связь с христианскими именами тех или иных князей «зад-
ним числом». Можно задаться вопросом: связано ли христианское имянарече-
ние князей с крещением, которое должно было быть связано с постройкой «па-
трональных» храмов? Или имянаречение отстояло от крещения по времени, бы-
ло связано с обстоятельствами жизни и характером князей, не имело (по этой
причине) в их глазах исключительного значения и потому не имело повода со-
провождать акт имянаречения храмостроительной деятельностью? Данные о
храмостроительстве в эпоху князя Владимира позволяют дать на второй вопрос
утвердительный ответ.
Источники и литература:
1. Шахматов А. А. Жития князя Владимира. Текстологическое исследование древ-
нерусских источников XI-XVI вв. / Подгот. текста Н. И. Милютенко. СПб.: Дмит-
рий Буланин, 2014.
2. Повесть временных лет / Подг. текста, перев., статьи и комм. Д. С. Лихачева. Под
ред. В. П. Андриановой-Перетц. Изд. 2-е, исправ. и доп. СПб.: Наука, 1999.
3. Василик В. В., диак. Образ святого равноапостольного Владимира как царя в
древнерусской гимнографии // Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях.
ПаХаюршспа: ev XPOVCO> ттросгсоттсо, ev eiSei. Альманах, вып. 3: Материалы науч-
ной конференции “Равноапостольный князь Владимир и формирование русской
цивилизации” Санкт-Петербург, 23-24 сентября 2015 г. / Под ред. к.и.н. прот.
К. А. Костромина. СПб., 2015. С. 169-175.
4. Дагрон Ж. Император и священник. Этюд о византийском «цезарепапизме» /
Пер. и науч. ред. А. Е. Мусина. СПб.: Нестор-История, 2010.
5. Лосева О. В. Русские месяцесловы XI-XIV веков. М.: Памятники исторической
МЫСЛИ, 2001.
6. Молдаван А. М. «Слово о законе и благодати» Илариона. Киев: Наукова думка,
1984.
7. Подскалъски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988-
1237 гг.) / Пер. А. В. Назаренко. Под ред. К. К. Акентьева. Изд. 2-е, испр. и доп.
СПб.: Византинороссика, 1996.
8. Арранц М. Чин оглашения и крещения в Древней Руси // Символ. №19. Июнь
1988. С. 69-100.
9. Костромин К. А. Оглашение в Древней Руси (конец X — начало XII в.): церковь и
княжеская власть // Духовная жизнь региональных сообществ: история, тради-
ции, современность. Сб. докладов Междунар. науч, конференции. Казань: Каз-
ГАСУ, 2014. С. 128-133.
ю. Сказания о начале славянской письменности / Вступ. ст., пер. и ком. Б. Н. Флори.
М.: Наука, 1981.
11. Брюсова В. Г. Русско-Византийские отношения середины XI века // Вопросы
истории. 1972. №3. С. 51-62.
12. Серегина Н. С. Памятники древнерусской гимнографии как источники истории
ранней христианизации славян (на примере служб святому Клименту, папе Рим-
Почитание святых при кн. Владимире по данным храмостроительства
скому) // Славянская цивилизация и XXI век. Материалы междунар. науч, кон-
ференции, Санкт-Петербург, 30.05.2000. СПб., 2000. С. 65-69.
13. Уханова Е. В. Культ св. Климента, папы Римского, как отражение политических
концепций Византии и Руси IX-XI вв. (Опыт комплексного источниковедческого
анализа). Автореф. дисс.... канд. ист. наук. М., 2000.
14. Уханова Е. В. Обретение мощей св. Климента, папы Римского, в контексте внеш-
ней и внутренней политики Византии середины IX в. // Византийский времен-
ник. Т. 59 (84). М., 2000. С. 116-128.
15. Иванов С. А. Благочестивое расчленение: парадокс почитания мощей в визан-
тийской агиографии // Восточнохристианские реликвии / Ред.-сост. А. М. Лидов.
М.: Прогресс-Традиция, 2003. С. 121-130.
16. Муръянов М. Ф. Гимнография Киевской Руси. М.: Наука, 2004.
17. Успенский Ф. Б. Нетленность мощей: опыт сопоставительного анализа греческой,
русской и скандинавской традиций // Восточнохристианские реликвии / Ред.-
сост. А. М. Лидов. М.: Прогресс-Традиция, 2003. С. 151-160.
18. Карпов А. Ю. Исследования по истории домонгольской Руси. М.: Квадрига, 2014.
19. Костромин КА. Церковные связи Древней Руси с Западной Европой (до середи-
ны XII в.). Страницы истории межконфессиональных отношений. Saarbrucken:
LAP, 2013.
20. Сабаръянов В. Д. Культ св. Климента папы римского и его отображение в новго-
родском искусстве XII в. // Ладога и религиозное сознание. Третьи чтения памя-
ти Анны Мачинской. Старая Ладога, 20-22 декабря 1997 г. Материалы к чтени-
ям. СПб., 1997.
21. Уханова Е. В. Служба св. Клименту, папе Римскому, в контексте крещения Руси ве-
ликим князем Владимиром // Историческому музею — 125 лет. М., 1998. (Труды
ГИМ. Вып. юо).
22. Костромин К, свящ. Крещение Руси: Киев, Херсонес, Тмутаракань // Труды Ки-
евской Духовной Академии. 2013. №19. С. 30-42.
23. Приселков М. Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X-
XII вв. СПб.: Наука, 2003.
24. Костромин К, прот. Конфессиональная поликультурность Киевской Руси нача-
ла XI века // Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. ПаХаюршспа: ev
Xpovco, ev ттрослоттсо, ev eiSei. Альманах, Вып. 3: Материалы научной конференции
“Равноапостольный князь Владимир и формирование русской цивилизации”
Санкт-Петербург, 23-24 сентября 2015 г. / Под ред. к.и.н. прот. К. А. Костромина.
СПб., 2015. С. 48-75.
25. Дворник Ф. Идея апостольства в Византии и легенда об апостоле Андрее / Пер. с
англ. А. А. Зверева. СПб.: ИЦ «Гуманитарная Академия», 2007.
26. Костромин К, прот. К вопросу об авторе летописного сказания об апостоле Ан-
дрее // Христианское чтение. №6. СПб., 2015. С. 22-38.
27. Мюллер Л. Понять Россию: историко-культурные исследования / Пер с нем. М.:
Прогресс-традиция, 2000.
28. Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. 4: Западноевро-
пейские источники / Сост., пер. и коммент. А. В. Назаренко. М.: Русский фонд со-
действию образованию и науке, 2010.
29. Рамм Б. Я. Папство и Русь в X-XV веках. М.; Л.: АН СССР, 1959.
30. Кондрусевич Т., архиеп. Весна возрождения. М., 2001.
31. Костромин К. А. Происхождение древнерусской церковной десятины и западно-
европейские аналоги // Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. ПаХаюр-
сосиа: ev XPOVQX ттрослоттсо, ev eiSei. Альманах. Вып. 1 / Под ред. д.и.н.
П. И. Гайденко. СПб.; Казань, 2014. С. 35-62.
32. Титмар Мерзебургский, архиеп. Хроника в 8 книгах / Подг. И. В. Дьяконов. М.,
Костромин К. А.
2009.
33. Толочко П. П. Историческая топография раннего Киева: реальная и вымышлен-
ная // Ruthenica. Т. VIII. Киев, 2009. С. 151-183.
34. ПСРЛ. Т. 2. Ипатьевская летопись. СПб., 1908.
35. ПСРЛ. Т. 1. Лаврентьевская летопись. Л., 1927.
36. НерознакВ. П. Названия древнерусских городов. М.: Наука, 1983.
37. Костромин К, прот. Храм св. Петра на Почайне или Турова божница? // Цер-
ковь. Богословие. История. Материалы IV Международной научно-богословской
конференции (Екатеринбург, 5-6 февраля 2016 г.). Екатеринбург: ЕДС, 2016.
С. 173-180.
38. Литвина А. Ф., Успенский Ф. Б. Выбор имени у русских князей в X-XVI вв. Дина-
стическая история сквозь призму антропонимики. М.: Индрик, 2006.
39. Назаренко А. В. Древняя Русь на международных путях. Междисциплинарные
очерки культурных, торговых, политических связей IX-XII веков. М.: Языки рус-
ской культуры, 2001.
40. Милютенко Н. И. Святые князья-мученики Борис и Глеб. СПб.: Изд-во Олега
Абышко, 2006.
41. Воронин Н. Н., Раппопорт П. А. Зодчество Смоленска ХП-ХШ в.в. Л., 1979.
42. Святые русские римляне: Антоний Римлянин и Меркурий Смоленский / Подгот.
текстов и исслед. Н. В. Рамазановой. СПб., 2005.
43. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Л., 1950.
44. Раппопорт П. А. Зодчество Древней Руси. Л., 1986.
45. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 1-2 / Сочинения. Кн. 1.
М.: Голос, 1993.
46. Рыбина Е. А. Иноземные дворы в Новгороде XII-XVII вв. М., 1986.
47. Голубинский Е. Е. История русской церкви. Т. 1. Период первый, киевский или
домонгольский. Вторая половина тома. Изд. 2-е, испр. и доп. М., 1904. Репринт:
М.: Крутицкое подворье, Общество любителей церковной истории, 2002. (Серия:
Материалы по истории церкви. Кн. 17).
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 158-176
--------------------—---------------
Гайденко П. И.
К проблеме типологизации монастырей домонгольской Руси
(начало)
Проблема типологизации древнерусских монастырей не нова. Она имеет
пусть и небольшую, но вполне солидную именами и заслуживающую внимания
своим качеством историографию. Вопросы организации древнерусского иноче-
ства затрагивались как в дореволюционной, так и более поздней, в том числе со-
временной историографии.
Пожалуй, первыми, кто предпринял систематические усилия в этом
направлении, были П.Е. Казанский и митрополит Макарий (Булгаков). Фунда-
ментальное исследование «История православного русского монашества»1
и краткий, специальный систематический раздел второй книги «Истории Рус-
ской Церкви» — «Первые монастыри в России и состояние веры и нравственно-
сти»1 2 вполне ясно и отчётливо обозначили всю сложность устройства, а вслед за
этим и классификации древнерусского иночества. Едва ли не более яркими ста-
ли исследования Е.Е. Голубинского, ушедшего в своих исследованиях значи-
тельно далее своих славных предшественников и обнаружившего колоссальную
глубину противоречий, сложившихся к концу XIX в. в области исследования ис-
тории Русской Церкви. По мнению учёного, между господствовавшими в науч-
ной и учебной литературе представлениями об устройстве церкви и её институ-
тов, в том числе монашества, и их состоянием, запечатлённым в сообщениях ис-
точников, существовал огромный разлом3. Тем не менее, большинство взглядов
выдающегося историка церкви в отношении организации древнерусского ино-
чества оказались если и не незамеченными, то невостребованными. Примером
тому может служить продолжавшееся господство крайне упрощённого, а порой
и примитивного взгляда церковных учебников на проблемы развития монаше-
ства на Руси4. В какой-то мере, этот порок был преодолён в суждениях
А.В. Карташёва3. Однако в большой работе И.К. Смолича древнейший период
1 Казанский П.Е. История православного русского монашества. М., 1855.
2 Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 2: История Русской Церк-
ви в период совершенной зависимости её от константинопольского патриарха (988-1240).
М., 1995. С. 101-105.
3 Голубинский Е.Е. История Русской Церкви: Т. 1: Период первый, Киевский или до-
монгольский: Ч. 2. М., 1904. С. 552-745.
4 Знаменский П.В. История Русской Церкви. М., 2000. С. 63-70; Малицкий П.И. Руко-
водство по истории Русской Церкви. М., 2000. С. 81-82; Доброклонский А.П. Руководство
по истории Русской Церкви. М., 2001. С. 81-88; Талъберг Н. История Русской Церкви.
Джорданвиль, 1959. С. 57~7О; Петрушка В.И. История Русской Церкви с древнейших
времён до установления патриаршества. М., 2007. С. 53_58.
5 Карташев А.В. Собрание сочинений: В 2 т.: Т. 1: Очерк по истории Русской Церкви.
М., 1992. С. 224-238.
Гайденко П. И.

истории русского монашества вновь предстал в идеализированных морально-
этических суждениях6.
Тем не менее, при всех заслугах и достижениях церковной историогра-
фии наибольшие успехи в изучении религиозных институтов, в том числе мона-
шества, были достигнуты в советской и постсоветской отечественной историче-
ской науке. Такими знаковыми работами 60-90-х годов XX в., уделившими вни-
мание монашеству, стали исследования М.Н. Никольского, Я.Н. Щапова,
В.Л. Янина, П.П. Толочко, Б.А. Рыбакова и целой плеяды историков и филоло-
гов. Научные интересы перечисленных исследователей и их оценки реалий
древнерусского иночества далеко не во всём совпадали. Тем не менее, в своей со-
вокупности они позволили увидеть жизнь древнерусской обители и иночества в
целом с самых разных сторон: повседневности, организации хозяйства, отноше-
ний с ктиторами, места в политической и социальной структуре города. В каче-
стве своего рода итога исследований в исследуемом направлении можно рас-
сматривать исторические очерки «Монашество и монастыри в России»? и сов-
местное исследование Я.Е. Водарского и Э.Г. Истоминой «Православные мона-
стыри России и их роль в развитии культуры»8. Что же касается источников по
истории монашества, то безусловным прорывом в этой области стали исследова-
ния по истории древнерусских иноческих уставов студийской традиции
А.М. Пентковского9.
Источники, как и исследования последних лет, позволяют говорить о том,
что организация древнерусского монашества была сложной и едва ли соответ-
ствовала сложившимся на сегодня общепринятым представлениям, основанным
на классических исследованиях XIX в., разделявших монашество на странствую-
щее, стремившееся к идиоритмии или же связывавшее свою жизнь с общежитием.
Применительно к ситуации XI-XIII вв. такой взгляд на иночество видится из-
лишне лапидарным и нивелирующим крайне сложную и неоднозначную ситуа-
цию, способную запутать, наверное, даже самого старательного исследователя.
Неразрешённость проблемы типологизации древнерусских монастырей была
вполне ясно осознана ещё Е.Н. Кабанец10. Затруднения обнаруживаются и в по-
нимании того, что из себя представляет монашество не только институционально,
но и ментально.
Если в древней христианской церкви иночество предполагало макси-
мальное уединение, что и отражено в самом именовании «роуауод» — одиноч-
ка11, то в более поздний период развития христианства ситуация изменилась.
6 Смолич И.К. Русское монашество. 988-1917. Жизнь и учение старцев. М., 1999. С. 21-43.
? Монашество и монастыри в России. Х1-ХХвека: Исторические очерки / Отв. ред.
Н. В. Синицына. М., 2002.
8 Водарский Я.Е., Истомина Э.Г. Православные монастыри России и их роль в разви-
тии культуры (XI — начало XX в.). Тула, 2009. С. 55-65, 8о; Аверьянов К.А. Водар-
ский Я.Е., Истомина Э.Г. Православные монастыри России и их роль в развитии культуры
(XI — начало XX в.) // Вестник церковной истории. М., 2010. № 3-4 (19-20). С. 353~355-
9 Пентковский А.М. Типикон патриарха Алексия Студита в Византии и на Руси. М.,
2001. 420 с.
10 Кабанец Е.П. О социальной типологии древнерусских пещерных монастырей //
Международный симпозиум по искусственным пещерам. К.; Одесса, 1998. С. 24-27.
11 История Древней Церкви: Ч. 1: 33-843 гг. / Под общ. ред. К. А. Максимовича. М.,
2012. С. 286.
Х159Х
Q) ©
К проблеме типологизации монастырей домонгольской Руси
Жизнь монаха в церковном, обыденном и даже юридическом понимании всё бо-
лее связывалась не столько с формой и местом его личного подвига, сколько
с одноименной общиной. При этом изменялись и представления о том, какой
должна быть таковая, и каким критериям ей надлежит соответствовать. Так или
иначе, но уже в эпоху позднего русского средневековья при определении нали-
чия обители (установлении статуса иноческой самоорганизации в качестве мо-
настыря) стали придерживаться того мнения, что это должна быть монашеская
община, имеющая определённое территориальное устройство, а именно обособ-
ленность от мирского пространства с помощью ограды, собственную церковь и
свои хозяйственные постройки12 13. С определённой долей уверенности можно
утверждать, что такой специфический и во многом утилитарный взгляд на орга-
низацию «иноческого подвига» начал складываться ещё ранее, вероятно с сере-
дины или конца XIV влз. В результате родившийся в религиозном и обществен-
ном сознании стереотип надёжно закрепился. Более того, он не был пересмотрен
и в более позднее время, получив надёжную опору даже в научной среде, присут-
ствуя как в исследованиях XIX — начала XX вв., так и в современном понимании
принципов организации монастырей1^ Однако описанный подход едва ли был
12 Манъкова И.Л. Тобольский Знаменский монастырь в первой половине XVII века:
рождение и становление // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2014.
Вып. 2(8). С. 142.
13 Основания для такой оценки дел обнаруживается в том, с какой скрупулёзностью
монастыри стремились узаконить или оградить своё движимое и недвижимое имущество,
а также земельные владения от сторонних посягательств в. XIV-XV вв. При том, что пер-
вые примеры такого юридического отношения к данному вопросу прослеживаются уже в
XII в., активное обращение к правовой форме фиксации своих прав, имущества и владе-
ний — начинается с упомянутых XIV-XV вв. (см. ГВНП / Подг. к печати В.Г. Гейман,
Н.А. Казакова и др.; под ред. С. Н. Валк. М.; Л., 1949. [грамоты 79, 8о, 81, 82, 86, 90, 91, 94,
97, 99, 101, 102,103,104, ю8,114, 118,119,120,123, 124, 126,127,142, 143,152, 153, 155,157,
161, 165, 166, 168, 169, 170, 171, 172, 174, 175, 176, 192, 210, 211, 212, 213, 214, 218, 219, 222,
223, 224, 225, 226, 227, 237, 238, 239, 243, 244, 265, 271, 280, 281, 282, 283, 285, 292, 293,
294, 295, 299, 301, 302, 303, 304, 306, 307, 308, 309, 310, 311, 312, 313, 314, 315, 316, 318, 319,
320, 325, 327, 328, 329, 330, 337, 340, 341, 345, 348]). И в этом отношении усилия мона-
стырей по закреплению своего имущества, границ своих владений и внутренний быт от
постороннего вмешательства в целом хорошо вписывался (и, вероятно, этим же и объяс-
нялся) в расширении в затронутый период особых прав церкви в области закрепления за-
вещательного права. Последнее открывало под церковной иерархией и монастырями ни-
чем неограниченные на том этапе возможности по закреплению своего правового статуса
и унификации внутреннего управления, административной и экономической организа-
ции (Семенченко Г.В. Духовные грамоты XIV-XV вв. как исторический памятник: Дисс.
к.и.н. М., 1983. С. 111-121).
х4 Об укоренённости такого взгляда можно судить на основании суждений
Е.Е. Голубинского о «несобственных» монастырях времён Владимира или из замечаний
В.О. Ключевского о первоначально «неправильной форме организации монастырского
братства» Хутынской обители, устроенной преподобным Варлаамом (Голубинский Е.Е.
История Русской Церкви: Т. 1. Ч. 2. С. 552-565; Ключевский В.О. Древнерусские жития
святых как исторический источник. М., 2003. С. 54). В наши дни подобная осторожность в
отношении организационной первых русских монашеских общин высказана
В.И. Петрушко (Петрушке В.И. История Русской Церкви с древнейших времён до уста-
новления патриаршества. С. 53_54)«
^^i6oJk
Гайденко П. И.
верен в отношении русских церковных реалий конца X — середины XIII вв. Яр-
кий тому пример — история самого Печерского монастыря, долгое время не
знавшего собственного храма, ограды, очерченного грамотами территориально-
го владения и комплексной системы хозяйственных построек, плохо вписывав-
шихся в древнее монашеское представление об обетах нестяжания.
Впрочем, проблема типологизации древнерусских иноческих поселений
осложняется не только формальной стороной вопроса определения статуса мо-
нашеской общины как монастыря, но и выбором признаков и принципов, на ос-
новании которых эти обители могли бы быть классифицированы. При том, что
ряд критериев уже обозначался в историографии, — как то: время появления
обители, численность, социальное происхождение насельников и принципы со-
бирания братии, место монастыря среди общественных и властных институтов,
значение в церковной и административной жизни Руси или земли, местополо-
жение (земля и территориальное положение в отношении города), степень зави-
симости / независимости или автономии (самоуправляемые, ктиторские, кон-
чанские, епископские, обладающие княжеской ставропегией), гендер (мужская,
женская или же совместная) и, наконец, используемые уставы, — едва ли пере-
численные признаки необходимо признать окончательными, а главное доста-
точными для описания и анализа монашеской организации Руси конца X — вто-
рой половины XIII вв.
Действительно, в типологизации обителей могли бы быть освещены и
такие аспекты как форма самоуправления, статус игумена (наличие или отсут-
ствие степени священства [«поповства»], игуменство, архимандритство), место
среди иных монастырей церковного округа или города, степень внутренней
сплочённости насельников, их социальный состав и уровень общей культуры и
«образования». Не меньший интерес представляет классификация обителей по
их материальному достатку, причастности к развитию национальной и общехри-
стианской культуры, отношению к миссии и экономике земли или стоявших за
обителью ктиторов, времени (продолжительности) существования и оставлен-
ной после себя памяти.
Первые упоминания о монашестве и монастырях на Руси в период прав-
ления Владимира Святославича носят в своём большинстве крайне смутный и
лишённый какой-либо ясности характер. Но если спорадические разрозненные
сюжеты и известия, связанные с деятельностью отдельных иноков, позволяют
создать хоть какое-то представление о духовном состоянии первых монахов и их
нравах, то прямые первые сообщения о первых древнерусских монастырях в
большинстве случаев малоинформативны. Обозначенное качество известий осо-
бенно усиливается тем, что в некоторых случаях составители подобных упоми-
наний, очевидно, преследовали риторические хвалебные цели, отражавшие не
столько реальную, сколько должную и желаемую действительность^. Но и тогда,
когда вместо похвал в адрес таковых монастырей звучал упрёк, названия этих
мест иноческого подвига багоразумно скрывалось, изглаживая тёмные стороны * *
15 См. упоминания об открытии монастырей при Ярославе Мудром: ПСРЛ. Т. 2. Стб.;
139; Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона // Памятники общественной
мысли Древней Руси: Т. 1: Домонгольский период / Сост, автор вступ. ст. и коммент.
И. Н. Данилевский. М., 2010. С.
К проблеме типологизации монастырей домонгольской Руси
истории конкретных обителей и предоставляя читателю возможность самостоя-
тельно домыслить ситуацию16 17.
Пытаясь примирить слова Илариона и мниха Иакова о распространении
организованной монастырской жизни в годы княжения Крестителя Руси с дей-
ствительностью, Е.Е. Голубинский и поддержавший его И.К. Смолич предложи-
ли видеть в этих первых общинах не «собственные монастыри», а поселения
иноков или христиан подвижников, возможно даже не имевших пострига, свое-
го рода «монашеские слободки»1?. Как нам видится, такой подход отражал про-
блему борьбы стереотипического представления о том, каковой должна быть
обитель в представлении учёного XIX — первой половины XX вв., и тем, что от-
крывал источник (об этом отчасти уже сказано выше). Тем не менее, рассужде-
ния и высказанные Е.Е. Голубинским крайне интересны и не утрачивают своей
научной значимости.
Действительно, византийское право определяло порядок открытия и
утверждения монастырей18, но не устанавливало строгих и во многом формаль-
ных критериев к иноческим общинам-поселениям, желавшим заявить о себе как
об обителях. Учитывая многообразие форм иноческой самоорганизации в Ви-
зантии, подобная регламентация была трудноосуществима. Кажется, высшие
церковные власти волновали иные проблемы монастырской жизни: разрастание
числа черноризцев и создаваемых ими общин, а также их широкая автономия,
плохо контролируемая со стороны местного епископата. Судя по всему, главны-
ми критериями представали два основных требования: наличие самих иноков и
возможность их содержания. Константинопольский Двукратный собор 861 г.
16 Такой упрёк звучит в древнерусских источниках, по крайней мере, дважды: в житии
преподобного Феодосия и в сказании о начале Печерского монастыря. Так, рассказывая о
приходе Феодосия в Киев, составитель жития сообщает, что будущего подвижника не
приняли ни в одной обители города по причине бедности юноши (Житие Феодосия Пе-
черского // Памятники литературы Древней Руси: XI — начало XII века / Сост. и общ. ред.
Л. А. Дмитриева и Д. С. Лихачёва. М., 1978. С. 316, 317). Подобный упрёк обнаруживается
и в рассказе о приходе в Киев преподобного Антония, который также не смог остановить-
ся ни в одном из монастырей города. Правда, в этом случае произошедшее летописец
объяснил тем, что увиденное в этих обителях Антонием «не полюбившееся» подвижнику,
и того «Б[ог]у не хотящу» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 144-145; Киево-Печерский Патерик // БЛДР:
Т. 4: XII век / Под ред. Д. С. Лихачёва, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко.
СПб., 2004. С. 316, 317). В этом же рассказе, объясняя духовное цветение Печерской оби-
тели и её преимущества перед остальными монастырями, автор записи так рассуждал:
«мнози бо манастыри от ц[а]рь . и от бояр и от б[ог]атства поставлени . но не суть таци .
Кации же суть поставлени слезами . и пощениемь . и молитвою» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 147-
148; Киево-Печерский Патерик... С. 320, 321). При том, что последний упрёк был вызван
амбициями князя Изяслава и объяснялся желанием старшего Ярославича создать Дмит-
ровский монастырь, который должен был по богатству превзойти иные обители, слова ав-
тора сказания указывают, что устремления князя были типичными, своего рода симпто-
матичными и вполне могут быть отнесены ко многим монастырям Киева. Но, как и в слу-
чае с Феодосием, названия этих обителей были сокрыты.
17 Голубинский Е.Е. История Русской Церкви: Т. 1. Ч. 2. С. 552-565; Смолич И.К. Рус-
ское монашество. 988-1917. С. 24.
18 О канонической власти епископов над монастырями (в рамках византийского права)
см.: Цыпин В., прот. Каноническое право. М., 2012. С. 345-346.
Гайденко П. И.
смог противопоставить излишнему распространению монашества в империи,
что грозило существенными экономическими издержками для государства1^,
лишь одно — требования непременного утверждения монастырей местными
епископами, многие из которых, между тем больше преуспевали в распростра-
нении иночества, а не в его сдерживании. В итоге, решения Двукратного собора
так и «не достигли назначения»20.
Вероятно, в условиях древнерусского государства с его специфическими
формами организации* * 20 21 монашество и не нуждалось в подобной регламентации,
обнаружив широкую свободу и неподконтрольность своей деятельности как со
стороны княжеской власти, так и канонической власти местного епископата, ад-
министративная структура которого продолжительные десятилетия также была
лишена ясности и внутреннего единства22 *. Именно этим можно объяснить то,
насколько разнообразными оказались иноческие традиции Руси, допускавшие
совместное сосуществование на каноническом пространстве Руси разнообразных
церковных и монашеских традиций, связанных с влиянием византийских, юж-
нославянских^, западноевропейских24 25 и ирландских практик2^.
Первую типологизацию монастырей на Руси предложило само сказание
о начале Печерского монастыря, определив их по тому, по чьей инициативе они
создавались: «царские», «боярские» и собственно обители, устроенные молит-
венными и подвижническими устремлениями самих иноков. Однако в условиях
домонгольской Руси инициатива открытия или реорганизации монастырей ис-
ходила и от иных лиц и групп населения: во-первых, от епископата, во-вторых,
от церковных миссий, ярчайшими из которых стали доминиканская община в
Киеве и ирландская — в Новгороде, и, в-третьих, от городских концов, что осо-
бенно отчётливо прослеживается в истории новгородской епископии. Правда,
учитывая, что сказание о начале Печерского монастыря, нередко, хотя и не бес-
Двукр. 1-7 (Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа
далматинско-истрийского: В 2 т. СПб., 1912. Т. 2. С. 286-299).
20 Соколов И.И. Состояние монашества в Византийской церкви с середины IX до начала
XIII века (842-1204): Опыт церковно-исторического исследования. СПб., 2003. С.78-79.
21 О неоднозначности историографических представлений об организации и внутрен-
ней структуре древнерусского государства см.: Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами
современников и потомков (IX-XII вв.). М., 2001. С. 160-169; Дворниченко А.Ю. Зеркала
и химеры. О возникновении древнерусского государства. СПб.; М., 2014.
22 См. подробнее: Фомина Т.Ю. Епископская власть в домонгольской Руси: истоки,
становление, развитие. М., 2014.
2з См. подробнее: Щапов Я.Н. Византийское и южнославянское правовое наследие на
Руси в XI-XIII вв. М., 1978; Он же. Византийская «Эклога законов» в русской письменной
традиции. СПб., 2011; Пентковский А.М. Типикон патриарха Алексия Студита в Византии
и на Руси.
24 См. подробнее: Костромин К.А. Развитие антилатинской полемики в Киевской Руси
(XI — сер. XII вв.): Страницы истории межцерковных отношений. Saarbriiken, 2013.
25 См. подробнее: Симонова А.А. Эволюция древнерусского религиозного мировоззре-
ния XI-XIVbb.: Дисс. к.и.н. М., 2011; Кузьмин А.Г. Крещение Руси. М., 2004. С. 196-198;
Милъков В.В., Симонов Р.А. Кирик Новгородец: учёный и мыслитель / Памятники древ-
нерусской мысли: исследования и тексты. Вып. VII. М., 2011. С. 30-79.
К проблеме типологизации монастырей домонгольской Руси
спорно, связываемое с именем преп. Нестора26, и составленное на основе изве-
стий Никона2?, не знает ни епископских монастырей, ни кончанских, можно за-
ключить, что практика организации подобных обителей возникла не ранее вто-
рой четверти XII в., т. е. после кончины знаменитого летописца.
Ктиторские монастыри. Епископские обители. Вопросы организации
и особенностей функционирования ктиторских монастырей неоднократно под-
нимался в историографии. Обычно под ктиторскими монастырями понимались,
как подразумеваются нередко и сейчас, обители, устроенные по воле представи-
телей княжеской власти и боярства. Однако подобный подход не вполне адек-
ватно отражает реалии изучаемого периода28, поскольку ктиторами могли вы-
ступать и сами отцы-основатели обители, как это было в случае Антония Римля-
нина и Варлаама Хутынского, а также епископат. О второй группе монастырей
относительно к домонгольскому периоду известно крайне мало. Первые уверен-
ные сообщения о епископских монастырях относятся только к ХП-ХШ вв. Тако-
выми можно признать одну из смоленских обителей, во главе которой был по-
ставлен после долгой опалы Авраамий29, а также Дмитровский монастырь во
Владимире, в который сделал существенные вклады за счёт средств местной
епископии и куда со временем удалился местный епископ Кирилл, вызвав недо-
вольство местной знатиз0. Ещё один убедительный пример епископской обители
— известия о закладке в 1198 г. владыкой Мартирием собственного монастыря в
Русе (Старой Русе)з1.
Между тем, в отношении иных монастырей, связанных с деятельностью
епископских, кафедр ситуация видится более сложной. Так, не совсем ясен ста-
тус Борисо-Глебского монастыря в Турове, в котором проживали местные епи-
скопы. Судя по продолжительности их нахождения в обители, о чём можно су-
дить по житию Мартына Туровского82, обитель, скорее всего, служила резиден-
26 Шахматов АЛ. Киево-Печерский патерик и Печерская летопись // Шахматов А.А.
История русского летописания: Т. 1: Повесть временных лет и древнейшие русские лето-
писные своды: Кн. 2: Раннее русское летописание Х1-ХПвв. СПб., 2003. С. 92; Бугослав-
ский С.А. К вопросу о характере и объеме литературной деятельности преп. Нестора // Из-
вестия Отделения русского языка и словесности Императорской Академии Наук. СПб., 1914.
Т. 19. Кн. 3. С. 153_16з; Творогов О.В. Нестор // Словарь книжников и книжности Древней
Руси (XI — первая треть XIV в.): Вып. 1 / под ред. Д. С. Лихачёва. Л., 1987. С. 276-277.
27 Шахматов А.А. История русского летописания: Т. 1: Повесть временных лет и древ-
нейшие русские летописные своды: Кн. 1: Разыскания о древнейших русских летописных
сводах. СПб., 2002. С. 285-287.
28 Подробнее о разнообразии ктиторских монастырей см.: Фомина Т.Ю. Епископская
власть в домонгольской Руси: истоки, становление, развитие. С. 162.
29 Житие Авраамия Смоленского // БЛДР: Т. 5: XIII век / Под ред. Д. С. Лихачёва,
Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. СПб., 2005. С. 52-55«
з° Об истории епископа Кирилла см.: ПСРЛ. Т. 1. Стб. 452; Дворниченко А.Ю., Криво-
шеев Ю.В., Соколов Р.А., Шапошник В.В. Русское православие: от крещения до патриар-
шества. СПб., 2012. С. 109; Гайденко П.И. Священная иерархия Древней Руси: (XI-
XIII вв.): Зарисовки власти и повседневности. М., 2014. С. 21-22, 58-59.
з1 «Заложи боголюбивыи архиепископъ Мантурей въ Русев ъ своемь манастыре церквъ
камену святого Преображения» (ПСРЛ. Т. 3. С. 237).
з2 Само слово о Мартыне — содержится в памятниках значительно более позднего
происхождения. Однако, скорее всего, в основе текста лежит повествование современное
^Ж164ГК
Гайденко П. И.
цией местных святителейзз. Но достаточно ли этого, чтобы характеризовать Ту-
ровский монастырь как святительский? Подобным образом обстоит дело с цер-
ковью Спасителя, располагавшейся вблизи Полоцка и служившей некрополем
первых местных архиереев. О том, что упомянутый храм и примыкавшая к нему
земля находились в собственности кафедры, упоминает житийное сообщение
позднего происхождения, сообщающее помимо всего и о передаче местным свя-
тителем Ильёй в присутствии князя и местной знати храмового строения
княжне-инокине34. Правда, не совсем ясно, сохранила ли кафедра свою власть и
влияние над монастырём в последующем. Судя по надписи-заклятии на Кресте
Евфросинии, вопрос об архиерейских правах над монастырём и его собственно-
стью так до конца и не был разрешёнзь.Также сложно определить статус Аркади-
ева (1153) монастыря в Новгородез6. С одной стороны, ктитор и создатель обите-
ли, Аркадий, со временем, в 1158 г., взошёл на высоту служения, заняв местную
кафедруз?. Но, с другой стороны, в то же самое время нет никаких оснований го-
ворить о том, что он передал право управления обителью своим преемникам на
кафедре святой Софии. Представляется, что произошло обратное. Даже занимая
епископский престол и сохраняя свою власть над братией, Аркадий не лишил
автономии собранную им общину и не распространил епископского влияния на
монастырское хозяйство, обеспечив тем самым своему детищу долгую и безбед-
ную жизнь. Материальные трудности в монастыре, кажется, возникли только
через тридцать лет, когда в 1188 г. обитель начала для себя поиски нового ктито-
ра и найдёт его в лице Семеона Дибучевича, построившего на территории мона-
стыря собственный храм в честь Успения Пресвятой Богородицыз8. Столь же за-
труднительно определить в какой мере распространялась власть епископов на
обители, в закладке которых они принимали участие или в которых они могли
строить свои храмы или принимать участие в строительстве таковых39. Наиболее
вероятно, что власть епископов над такими обителями в основном ограничива-
лась распространением собственного канонического влияния и, возможно, по-
лучением некой внутренней церковной ренты. Т.е. участие архиереев в строи-
тельстве в иных самостоятельных монастырях отражала проблему укрепления
описываемым событиям, т.е. XII в. (Подскальски Г. Христианство и богословская литера-
тура в Киевской Руси (988-1237 гг.). СПб., 1996. Т. 1. С. 58).
зз Сказание о туровском мнихе Мартыне // Макарий (Булгаков), митр. История Рус-
ской Церкви. Кн. 2. С. 583.
34 Месяца мая в 23-й день житие преподобный матери нашея Евфросинии // Жития
святых в древнерусской письменности: Тексты. Исследования. Материалы / Отв. ред.,
сост., вступ. ст. М. С. Крутовой. М., 2002. С. 157_1595 Степенная книга царского родосло-
вия по древнейшим спискам. В 3 т.: Т. 1: Житие св. княгини Ольги. Степени 1-Х / Отв.
ред. И. И. Покровский, Г. Д. Ленхофф. М., 2007. С. 437-438.
35 Алексеев Л.В. Крест преподобной Евфросинии Полоцкой // Российская археология.
1993- №2. С. 70-78; Гайденко П.И., Москалёва Л.А., Фомина Т.Ю. Церковь домонголь-
ской Руси: иерархия, служение, нравы. М., 2013. С. 108-109.
36 «В то же лето заложи Аркадии игуменъ святыя богородица Успение и состави собе
монастырь» (ПСРЛ. Т. 3. С. 215).
37 ПСРЛ. Т. з. С. 217.
зз ПСРЛ. Т. з. С. 229.
39 См. об этом подробнее: Фомина Т.Ю. Епископская власть в домонгольской Руси: ис-
токи, становление, развитие. С. 172-175.
К165Л
К проблеме типологизации монастырей домонгольской Руси
святительской власти и улучшения собираемости внутренних доходов с церквей
и иноческих общин.
Монастыри, основанные иноками. Как уже упоминалось, ктиторами
могли выступать основывавшие монастыри иноки или же лица, стремившиеся к
принятию аскетических обетов и принимавшие в создававшемся ими же мона-
стыре постриг. Примеры подобного рода хоть и немногочисленны, но ярки, что
позволяет заключить, что таковые случаи не были чем-то необычным или ис-
ключительным. По крайней мере, три случая возникновения монастырей опи-
сываемого рода приходится на Новгород. Это обитель Антония Римлянина, уже
упоминавшийся Аркадиев монастырь и не менее знаменитый монастырь Вара-
лаама Хутынского. Не менее примечательны две обители, учреждённые Евфро-
синией Полоцкой вблизи родного города. Наконец, предложенный список не
будет полным, если не принять во внимание знаменитый Печерский монастырь,
основание которого связано с именами двух его первых настоятелей Антония и
Феодосия, а также устроенная стараниями Никона Печерского обитель в Тмута-
ракани^. Правда, в двух последних приведённых случаях утверждать о ктитор-
ском характере Печерского и Тмутараканского монастырей едва ли возможно.
Скорее, здесь приходится иметь дело с иным феноменом — высоким авторите-
том первых игуменов среди собиравшейся вокруг них братии и об огромной ро-
ли настоятелей в хозяйственной жизни монастырей. Данное обстоятельство хо-
рошо прослеживается в неспособности Феодосия получить одобрение от насель-
ников указанного им преемника. Братия отвергла предложенного игуменом
кандидата и избрала своего40 41 42. Возникновение такой ситуации в случае, если бы
преподобный игумен считался ктитором, в принципе не могло произойти. Как
видится, наиболее верно, в монастырях, подобных Печерскому, видеть само-
управляемые монашеские общины, что между тем не исключало возможности
активного участия в жизни таких обителей и внешних сил в лице князей, бояр-
ства, горожан и епископата"*2.
Монастыри, создававшиеся усердием самих иноков, обладали особой
специфичностью, привлекавшей к ним искателей духовного совершенства. При
анализе описываемого типа обителей два обстоятельства особенно примеча-
тельны: их устойчивая «популярность» среди христианского населения и высо-
кая сопротивляемость святительской власти. Но в них присутствовали и иные
специфические черты. Если судить по сообщениям Печерского Патерика и жи-
тиям преп. Феодосия и Варлаама Хутынского, можно заключить, что первона-
чально в самой монашеской среде Руси под монастырём понималось, прежде
всего, место проживания и подвижнических трудов инока. Монастырь оцени-
40 О времени и обстоятельствах возникновения этой обители сообщает Житие Феодо-
сия Печерского: «Великый же Нконъ, видевъ таковое смятение въ князихъ суще, отъиде
съ инема дъвема чьрноризьцема въ прежереченый островъ, идеже бе манастырь съста-
вилъ» (Житие Феодосия Печерского // Памятники литературы Древней Руси: XI — нача-
ло XII века. С. 382-383).
41 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 177.
42 Самый яркий пример такого участия — избрание на место игумена вместо почивше-
го Поликарпа попа Василия. В его призвании приняли участие все перечисленные сторо-
ны (Киево-Печерский Патерик... С. 486-489).
Гайденко П. И.
вался как своего рода «производная» от монаха. Именно так возникает Печер-
ская обитель, как место молитвенного подвига благочестивого священника кня-
жеского храма в Берестовском замке Илариона и подвижничества преподобного
Антония с примкнувшими к нему позже учениками и последователями4з. Нельзя
отрицать того, что афонский постриженик, фактически «самовольно», т. е. без
специального волеизъявления местной митрополичьей власти организовал свою
обитель. Подобным образом поступил преподобный Никон. Вынужденный от-
правиться в изгнание, он также по своему усмотрению основал в Тмутаракани
монастырь в честь Богородицы44.
Не менее интересен опыт новгородских монастырей Антония Римляни-
на, Аркадия (будущего новгородского епископа) и Варлаама Хутынского.
Их возникновение также имеет минимальное отношение к деятельности мест-
ных церковных властей, в лице новгородских архиереев45. При организации мо-
настыря оно сводилось, главным образом к, своего рода, контролю за происхо-
дящим, к освящению храма и к возведению настоятелей общин в игуменское до-
стоинство. Особенно примечательна история Варлаама, принявшего постриг
4з ПСРЛ. Т. 2. Стб. 143-149.
44 Житие Феодосия Печерского... С. 328, 329; Присёлков М.Д. Очерки по церковно-
политической истории Киевской Руси Х-ХП вв. СПб., 2003. С. 104,117.
45 Вовлечение епископа Никиты в дела создававшейся обители ограничилось препо-
данием Антонию Римлянину святительского благословения, на что тот обратил внимание
в свей Духовной (Духовная Антония Римлянина // ГВНП. С. 16о), а также смиренным
личными участием в строительстве монастырского храма и трапезной. Последнее, оче-
видно, и Никита, и окружающие воспринимали как личный подвиг епископа, желавшего
потрудиться на благо устраивавшегося монастыря: «И начат подошву церковную своима
честныма рукама копати, и заложиша церковь камену, и соверши Богъ» (Сказание о жи-
тии преподобного Антония Римлянина // Святые русские римляне: Антоний Римлянин и
Меркурий Смоленский / Подг. текстов и исслед. Н. В. Рамазановой. СПб., 2005. С. 264).
Что касается, Иоанна Попьяна, то, кажется, он вообще не вникал в дела обители, тем са-
мым предоставив ей широкую степень свободы (о специфичности личности Иоанна По-
пьяна см.: Присёлков М.Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X-
XII в. С. 96-104; Мусин А.Е, диак. Епископ Ианн Попьян и кризис церковно-
государственных отношений в древней Руси // Новгород и Новгородская земля: история
и археология. Великий Новгород, 1998. Вып. 12; Печников М.В. Иоанн Попьян (+ после
1130) // Православная Энциклопедия. М., 2010. Т. 23. С. 432-434). Подобная ситуация
встречается и в истории Печерского монастыря. Судя по всему, в период своего непро-
должительно первосвятительства митрополит Иларион совершенно не вмешивался в де-
ла обители, что может быть объяснено, как его симпатиями к выбранному Антонием об-
разу жизни, так и принятием Иларионом независимости обители от кафедры в качестве
совершенно нормального положения дел (о роли Илариона в основании Печерского мо-
настыря см: Овчинников Г.К. Иларион-Русин — выдающийся мыслитель Древней Руси
(Очерки жизни и творчества). М., 2011. С. 78-80; Ужанков А.Н. «Слово о Законе и Благо-
дати» и другие творения митрополита Илариона Киевского. М., 2014. С. 10-11). Учитывая,
что новгородский епископ Никита был из числа первых Печерских постриженников,
а преподобный Антоний Римлянин, проявивший себя истинным аскетом и молитвенни-
ком, носил стечением обстоятельств имя того же святого, что Антоний Печерский, стано-
вится понятным столь же спокойное и даже одобрительное отношение новгородского ар-
хиерея к самоуправлению ирландского монастыря.
К проблеме типологизации монастырей домонгольской Руси
«вне града» от некоего, возможно, странствующего монаха-«прозвутера»44 * 6 *. По-
следнее обстоятельство весьма примечательно, поскольку сообщение о странству-
ющем монахе-священнике, очевидно, не находившемся в чьей-либо канонической
юрисдикции, при сопоставлении с историей странствий Антония Римлянина, а
также преподобных Антония и Никона Печерских, также знавших цену скитани-
ям, позволяет предположить, что на Руси данный феномен не был редкостью.
Ответы митрополита Иоанна II мниху Иакову и митрополита Георгия
игумену Герману подтверждают тот факт, что церковным властям справиться со
странствующими монахами было сложно47. Не меньше затруднений представля-
ло дело переподчинения игуменов самоуправляемых монастырей архиерейским
кафедрам. Такой процесс требовал значительного времени и, как правило, про-
ходил в несколько этапов. Вероятно, это объяснялось тем, что в самоуправляе-
мых и самоорганизованных обителях насельники обладали большой сплочённо-
стью и сами избирали себе игумена без обращения к авторитету и помощи свя-
тительской власти. Принимая во внимание то, что таковые настоятели не обла-
дали священным саном, повлиять на них было крайне сложно48. Примером та-
кого поэтапного подчинения подобных игуменов святительской власти может
служить истории Антония Римлянина и Варлаама Хутынского. Особенно приме-
чателен второй случай.
Начальные сведения о Варлааме (например, о его семье) крайне смутны.
Даже сообщения летописей и Прологов о смерти подвижника противоречивы и
46 Житие Варлаама Хутынского // Лосева О.В. Жития русских святых в составе древне-
русских Прологов XII — первой трети XV веков. М., 2009. С. 320.
47 Митрополит Иоанн настаивал на том, чтобы пастыри не причащали иноков, живу-
щих вне монастыря, а митрополит Георгий призывал священников соборных храмов от-
казываться от услуг певчих черноризцев, определяя последним петь только в своих оби-
телях (Канонические ответы митрополита Иоанна II // РИБ. Т. 6: Памятники канониче-
ского права: Ч. 1: Памятники XI-XV в. СПб., 1880. Стб. 14 [Иоан. 25]; Неведомы(х) сло-
весъ . изложено Георгиемъ . митрополито(м) Киевскымъ . Герману игоумену въпрашаю-
щу . оному поведающу // Славяне и их соседи. Славянский мир между Римом и Констан-
тинополем. М., 2004. Вып. 11. С. 254 [Георг. 107]).
48 О распространённости такого типа настоятелей иноческих общин можно судить по
одной из статей устава святителя Георгия. Его канонические ответы определяют: «Аще
игуме(н) не по(п) буде(т), и не створена млтва на иг[у]меньствомъ. не бл(с)вити ему ру-
кою. аще ли поставленъ митрополито(м) или ен(с)помъ. да бл(с)ви(т) рукою, аще и не
по(п) е(с)» (Неведомы(х) словесъ . изложено Георгиемъ . митрополито(м) Киевскымъ .
Герману игоумену въпрашающу . оному поведающу... С. 252 [Георг. 101]). Рассматривае-
мое правило-требование примечательно. Очевидно, что не всякая игуменская хиротессия
предполагала посвящение настоятеля в пресвитерский сан. Но не менее интересно и
иное. Высказанным требованием митрополит признавал то, что игумен мог быть призван
к управлению и самой братией, без святительского благословения. Устав Хиландарского
монастыря, составленный Саввой Сербским (1169-1237 гг.) описывает, в том числе, и по-
рядок посвящения игумена решением братии обители (Хиландарский устав [Электрон-
ный ресурс] // http://lib.pravmir.ru/library/readbook/2199, свободный — Проверено
18.02.2016). Наверняка святитель Савва не устанавливал нечто новое, а лишь регламен-
тировал то, что и прежде было хорошо известно. Из изложенного выше можно заклю-
чить, что обозначенная практика была достаточно широко распространена и на Руси.
В итоге епископату, в том числе митрополиту, приходилось с этим мириться.
Гайденко П. И.
лишены какой-либо ясности. В результате большинство исследователей Проло-
жного жития, возникшего, скорее всего, вскоре после преставления преподобно-
го основателя Хутынского монастыря, склонно считать, что рассказ о прослав-
ленном игумене вполне адекватно и реалистично отражает обстоятельства мо-
нашеской жизни описываемого времени49. Подобного же доверия заслуживают
и картинки жизни монастыря Антония Римлянина. Скорее всего, главным пре-
пятствием на пути подчинения названных монастырей кафедре было то, что эти
обители возникали на земле, собственниками которой являлись сами ктиторы
монастырей. Последнее предоставляло им широкий спектр прав, главными чер-
тами которого были установление собственного устава и фактическая автономия
по отношению к епископату. Но, очевидно, к середине XII в., по крайней мере,
епископы Новгорода получили возможность влиять на положение таковых мо-
нашеских общин через признание, своего рода легитимизацию возникавших
монастырей5°.
49 Дискуссию о сообщениях Проложного Жития Варлаама и летописей см.: Голубин-
ский Е.Е. История канонизации святых в Русской церкви. М., 1903. С. 71, 543-544; Клю-
чевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. С. 52-56; Лосе-
ва О.В. Жития русских святых в составе древнерусских Прологов XII — первой трети XV
веков. М., 2009. С. 194-198.
50 Под институализацией и легитимизацией понимается признание иноческой общи-
ны в качестве полноправной канонической единицы. Судя по всему, это оставалось при-
вилегией святительской власти и происходило по мере канонического подчинения дан-
ного монастыря епископской кафедре. Если судить по сообщению, помещённому под
1051 г., о начале Печерского монастыря, то данная запись одновременно означала своего
рода официальное объявление о создании обители. И это произошло именно при митро-
полите Иларионе. Кажется, греческие иерархи не торопились признавать самоорганизо-
ванную иноческую общину. Только при митрополите-русине ситуация изменилась. Оче-
видно, М.Д. Присёлков был прав, когда рассматривал дальнейшее осложнение отноше-
ний между Печерским монастырём Антония и первосвятительской кафедрой как резуль-
тат политики нового греческого митрополита по пресечению русской церковной автоно-
мизации (Присёлков М.Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X-
XII в. С. 106). Очевидно, что признание монашеских общин, собранных Антонием Римля-
нином и Варлаамом Хутынским, в качестве монастырей предполагало более сложную
процедуру и связывалось с официальным освящением храма или/и посвящением отцов-
настоятелей в игуменство. На это указывает примечательная запись Н1Л о совершённом
акте в Хутыне: «В то же лето постави церковь на Хутине чернець. Варламъ, а а мирьскымъ
именемь Олекса Михайлович, во имя святого спаса Преображение; и свяща ю архиепи-
скопъ новгородчкыи Гаврила на праздникъ, и нарече монастырь» (ПСРЛ. Т. 3. С. 231).
Столь же показательно и признание Антониева монастыря. Сообщения источников поз-
воляют говорить, что оно осуществилось в несколько этапов. Вначале, при епископе Ни-
ките, это выразилось в предоставлении «странному» иноку Антонию права на покупку
земли под кельи, храм и создание поселения (Данная Антония Римлянина Антониеву мо-
настырю на землю у реки Волхова, купленную им у Смехна и Прохна Ивановых детей //
ГВНП. М.; Л., 1949. С. 159; Сказание о житии преподобного Антония Римлянина // Свя-
тые русские римляне... С. 259). На втором этапе епископом Иоанном совершено освяще-
ние храма при сохранении монашеской автономии (ПСРЛ. Т. 3. С. 205). Наконец, в 1131 г.,
настоятель оказался в зависимости от епископа Нифонта, приняв от владыки рукополо-
жение и игуменство (ПСРЛ. Т. 3. С. 207).
К проблеме типологизации монастырей домонгольской Руси
В итоге, если принять во внимание, что между созданием (в том числе
институализацией) Печерского и Хутынского монастырей пролегает почти пол-
тора столетия, а проблемы их отношений со святительскими кафедрами были
схожи, можно заключить, что проблема установления святительского контроля
над самоорганизовавшимися монашескими общинами не была решена даже в
конце XII — начале XIII столетий. Тем не менее, свобода, с которой некоторые
русские монахи могли создавать свои обители независимо от епископских ка-
федр, требует своего объяснения.
Можно с уверенностью констатировать тот факт, что к началу XIII в. епи-
скопату в целом удалось установить контроль над городским монашеством. Под-
чинение Антониева монастыря новгородской кафедреэ1, история суда над Авра-
амием Смоленским52, суд на Поликарпом Печерским5з вполне наглядно дают
понять, что уже во второй половине XII века епископат сумел, если и не устано-
вить полноценную власть над монастырскими общинами, то уж точно поставить
под свой контроль даже весьма крупные и богатые обители. Даже учреждение
Печерской архимандритии54 не сумело отстранить митрополитов от участия во
внутренних делах прославленной обители55. Столь же сомнительна автономия 5 б
51 ПСРЛ. Т. з. С. 207.
б2 Житие Авраамия Смоленского... С. 38-45.
53 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 354-355»
54 Обстоятельства учреждения Киевской архимандритии не вполне ясны. Впервые ки-
евские архимандриты упоминаются под 1174 г.: «и приде Романъ Киеву и оусретоша и съ
кресты митрополить и архимандрить Печерский игуменъ и инии игумени вся и Кияне и
братья его» (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 568). Тем не менее, вопрос о личности инициатора совер-
шённых перемен в церковном управлении Киева, о сопутствовавших иммунитетных да-
рениях и о преследовавшихся при этом целей пока что может быть отнесён к числу дис-
куссионных (см.: Евгений (Болховитинов), митр. Описание Киево-Печерской Лавры с
присовокуплением разных грамот и выписок. Киев, 1847. С. 161-179; Макарий (Булгаков),
митр. История Русской Церкви. Кн. 2. М., 1995.С. 302.; Голубинский Е.Е. История Рус-
ской Церкви: Т. 1. Ч. 2. С. 709; Присёлков М.Д. Очерки по церковно-политической исто-
рии Киевской Руси Х-ХП в. С. 220-221; Иловайский Д.И. История России: в 5 т.: Т. 1. Ч. 2:
Владимирский период [Электронный ресурс] // http://dugward.ru/library/ilovayskiy/
ilovayskiy_istoriya_rossii_t1_ch2_vladimirskiy_period.html, свободный — Проверено
18.02.2016; Щапов Я.Н. Государство и церковь Древней Руси Х-ХШ вв. М., 1989. С. 158-
16о; Лихачёв Д.С. Текстология: на материале русской литературы X-XVII веков. Л., 1983.
С. 344-345; ПоппэА. Митрополиты и князья Киевской Руси // Подскалъски Г. Христиан-
ство и богословская литература в Киевской Руси (988-1237 гг.). С. 460-461).
55 О том, что ситуация в отношениях между митрополитами и Киевским Печерским
монастырём была неоднозначной, можно судить по уже упоминавшимся событиям, по-
следовавшим после смерти игумена Полкарпа. Не сумев прийти к согласию о новом
настоятеле, иноки прибегли к помощи первосвятительской кафедры. Действительно, об-
ращение братии Печерского монастыря к митрополиту ясно указало то, что власть рус-
ского первоиерарха как епархиального архиерея, имевшего право вмешиваться в дела
монастыря, уже признавалась ими. Правда, здесь необходимо принять во внимание ряд
обстоятельств. Во-первых, это был период кризиса Печерского общежития, характеризо-
вавшегося отсутствием прежнего единства и сплочённости. Во-вторых, помощь митропо-
лита в деле избрания нового архимандрита стала возможной лишь только по воле братии.
И, наконец, в-третьих, митрополит хоть и не замедлил ответить на просьбу иноков, одна-
Гайденко П. И.
новгородской и ростовской архимандритий56. Вместе с тем нельзя не заметить,
что наибольшей самостоятельностью пользовались монастыри, располагавшие-
ся вне городской черты. Впрочем, и в описываемом случае, учитывая опыт Пе-
черского и Антония Римлянина монастырей, было бы большим преувеличением
говорить об их «крайней» удалённости от стен города и тем более недосягаемо-
сти для тех, кто желал бы ним попасть57. Даже большое по меркам XII в. рассто-
яние между Новгородом и иноческим поселением Варлаама также едва ли спра-
ведливо считать невозможной преградой для паломника, а тем более епископ-
ского наезда58. Если учесть, что во второй половине XII в. перемещения новго-
родских владык по территории их церковного округа не были в диковинку59? то
расположение Хутынского монастыря вдали от городских укреплений едва ли
верно рассматривать в качестве достаточного аргумента для объяснения возни-
кающих затруднений. Поэтому то обстоятельство, что архиереи продолжитель-
ное время не были способны полноценно контролировать такого рода обители,
видится весьма странным. И, если в случае княжеских монастырей недоступ-
ность их территории для епископата вполне объяснима* 56 57 58 59 60, то применительно к
материально слабым на начальном этапе общинам подвижников Печерского и
Хутынского монастырей анализируемая ситуация видится не вполне понятной.
Так в чём же причины столь долго удерживавшейся подобными монастырями
независимости?
Нельзя исключать того, что описанный феномен объяснялся комплексом
одновременно действовавших факторов. Среди таковых наиболее существенны-
ми следует признать: 1) удалённость обителей от города, о чём, было сказано
выше, 2) знатное происхождение, особый статус и/или материальную состоя-
тельность большинства основателей подобных общин61, з) княжеское покрови-
ко проявил в этом деле предельную осторожность, заручившись поддержкой совсем не-
давно возведённого на кафедру Туровского епископа Леонтия, выходца из Печерской
обители, постника и прежнего затворника, вероятно, уже при жизни пользовавшегося
славой подвижника (Киево-Печерский Патерик... С. 396-399? 486-489; Галимов Т.Р. Рус-
ская церковная иерархия в княжеских междоусобицах середины XII — первой трети
XIII вв. // Вестник Челябинского государственного университета. История. 2012. Вып. 52.
№ 25 (279). С. 109-110).
56 Щапов Я.Н. Государство и церковь Древней Руси Х-ХШ вв. С. 160-162.
57 Зверинский В.В. Материалы для историко-топографического исследования о право-
славных монастырях в Российской империи: В 3 т. СПб., 1892. Т. 2. С. 56-57? 175_17б.
58 Расстояние от Новгорода до Хутынского монастыря около ю вёрст (Зверинский В.В.
Материалы для историко-топографического исследования о православных монастырях в
Российской империи. Т. 2. С. 401), т. е. 10-11 км. Даже в условиях плохих дорог такое рас-
стояние вполне возможно преодолеть в пешем порядке в течение 3 часов или, при усло-
вии возможного попутного отдыха, по крайней мере, дневного времени.
59 О поездках епископов в середине и во второй половине XII в. за пределы Новгорода
с политическими, богослужебными и иными целями местное летописание сообщает не-
однократно под 1147, 1148, 1152, 1156, 1172, 1179, 1180, 1181, 1190, 1192, 1196, 1197? 1198 гг.
(ПСРЛ. Т. 3. С. 214, 215, 216, 222, 225, 226, 227, 230, 231, 235, 237, 238).
60 Гайденко П.И., Москалёва Л.А., Фомина Т.Ю. Церковь домонгольской Руси: иерар-
хия, служение, нравы. С. 43-54.
61 Высказанное положение находит поддержку в целом множестве примеров. Препо-
добные Антоний и Феодосий, судя по тому, как их именовали или описывали происхож-
К проблеме типологизации монастырей домонгольской Руси
тельство62, 4) продолжительную скудость монастырей на начальном этапе их
становления^, 5) внутреннюю независимость и упорство первых поколений бра-
тии монастырей64 и, наконец, 6) самоуправляемость подобных монастырей. По-
следний тезис не бесспорен, однако отвергнуть его также невозможно.
дение, были мужами или, по меньшей мере, представителями свободного населения,
связанного с княжеским окружением. Названное обстоятельство позволяет оценивать их
как представителей древнерусской знати. Такой же пример знатного происхождения —
Валаам Хутынский. Несомненно, особым статусом иностранца и представителя иной
христианской традиции, а также существенными материальными ресурсами обладал Ан-
тоний Римлянин, вероятнее всего ирландец, обнаруживший к тому же существенные де-
нежные ресурсы, какого бы происхождения они ни были — чудесного, как повествует его
история, или же более «естественного».
62 Княжеское покровительство, как правило, выражалось либо в княжеской ставропе-
гии, обеспечивавшей внутреннюю автономию, либо в праве на поселении вблизи своих
резиденций, что, вероятно, отражало, во-первых, осознанием князьями особого значения
проживавших вблизи их резиденций подвижников (разрешение Антонию не только по-
селиться вблизи княжеского замка в Берестове, главной княжеской резиденции,
но в дальнейшем и расширить территорию возникшего там монастыря: ПСРЛ. Т. 2.
Стб. 145-147); во-вторых, личной религиозностью княжеско-боярской среды, традицион-
но тесно связанной с иночеством; в-третьих, определёнными материальными и полити-
ческими выгодами, обеспечивавшими через посредство монашеской колонизации окня-
жение территорий, а в условиях Новгорода, и расширение территорий прямого княже-
ского управления и сборов даней. Во всяком случае, принимая княжеское покровитель-
ство, духовенство и монашество, оказывались на княжеском содержании, выводясь из-
под опеки города, а вместе с тем и епископа (о княжеском духовенстве см.: Мусин А.Е. Mi-
lites christi Древней Руси: Воинская культура русского Средневековья в контексте религи-
озного менталитета. СПб., 2005. С. 52-55)«
63 Об этом можно судить по сетованиям летописных и патериковых рассказов о до-
вольно сложной, «постнической» и «слёзной» жизни Печерской обители в период игу-
ментсва Антония и Феодосия. Например, порой в монастыре недоставало хлеба и продук-
тов. И при том, что почти во всех случаях Господь не оставлял братию через милости кня-
зя, бояр и доброхотов, в экономическом отношении на этом этапе своей истории знаме-
нитая обитель едва ли привлекала внимание митрополита. Подобная же скудость про-
слеживается и в первые годы существования иноческого поселения будущего Хутынского
монастыря.
64 При рассмотрении начальной истории Печерского монастыря восхищает и пробуж-
дает уважение стойкость и верность идеалам монашеского аскетизма первых насельников
обители, ютившейся в пещерах, не знавших даже минимальных удобств жизни. Если
учесть, что большинство этих иноков были мужами, выходцами из знатных семейств или
по крайней мере происходили из свободных людей (здесь всё же при оценке социальных
реалий XI в. не стоит преувеличивать поздние, сформировавшиеся концу XIV в., пред-
ставления о знатности; см. подробнее: Флоря Б.Н. Формирование сословного статуса
господствующего класса Древней Руси (на материале статей о возмещении за «бесче-
стие») // История СССР. 1983. № 1. С. 61-74; Долгов В.В. Быт и нравы Древней Руси: Ми-
ры повседневности XI-XIII вв. М., 2007. С. 226), то их независимое поведение в отноше-
нии архиереев, положения которых они нередко и сами достигали (Киево-Печерский Па-
терик... С. 360-361), а также готовность отказаться от прежнего образа жизни достойны
самой высокой оценки. Несомненно, что все эти качества и трудности в совокупности
рождали личностей, обладавших искренним и при этом независимым взглядом на цер-
ковную жизнь и деятельность её иерархии. Впрочем, подобное упорство, очевидно про-
Гайденко П. И.

Источники и литература:
1. Алексеев Л.В. Крест преподобной Евфросинии Полоцкой // Российская археоло-
гия. 1993. № 2. С. 70-78.
2. Вопросы Кирика, Саввы и Ильи, с ответами Нифонта, епископа Новгородского, и
других иерархических лиц // РИБ. Т. 6: Памятники канонического права: Ч. 1: Памятни-
ки XI-XV в. СПб., 1880. Стб. 21-62.
должал ось не более первых двух поколений. Уже сам факт появления в Сказании о житии
Антония Римлянина запретов на покупку должности игумена и сделки с епископатом и
князьями (Сказание о житии преподобного Антония Римлянина... С. 269) даёт понять,
что со временем, уже во втором-третьем иноческих поколениях, в монастыри на смену
ранним аскетическим идеалам, приходила житейская практичность, либо переосмысле-
ние прежних отношений с кафедрой. Примечательно, что обозначенная проблема сохра-
няла свою актуальность и в значительно более позднее время (см. запрет преп. Ефросина
Псковского [+1481]: Преподобного Ефросина Псковского чудотворца изложение общежи-
тельного предания // Амвросий (Орнатский), еп. Древнерусские иноческие уставы: Уста-
вы российских монастыреначальников. М., 2001. С. 40-41). Достаточно заметить, что тот
же преподобный Кирик Новгородец, хоть и сохранял за собой статус монастырского до-
местика, которым он, очевидно, очень дорожил, однако при составлении своего Вопро-
шания ни разу не обмолвился и словом о родной обители, представляя свою работу в ка-
честве самостоятельного труда, никак не связанного с деятельностью монастыря, к кото-
рому он, казалось бы, принадлежал. Более того, при общении с новгородским владыкой
Кирик, а так же его последователь Савва падают на колени, просят благословения, изви-
няются... Очевидно, что по мере подчинения Нифонту Кирик дистанцировался от скла-
дывавшихся между Антониевым монастырём и Софийской кафедрой отношений. Подоб-
ным образом вёл себя и смоленский игумен Авраамий, казалось бы, ещё недавно проти-
востоявший епископскому суду и испытавший на себе всю тяжесть архиерейского всевла-
стия (Вопросы Кирика, Саввы и Ильи, с ответами Нифонта, епископа Новгродского, и
других иерархических лиц // РИБ. Т. 6. Стб. 26, 56; Житие Авраамия Смоленского... С. 52-
57; Гайденко П.И. Священная иерархия Древней Руси: (Х1-ХШвв.): Зарисовки власти и
повседневности. С. 181-184) Правда, в случае с Авраамием Смоленским, едва ли верно
утверждать, что его положение было независимым от кафедры. Скорее наоборот, он
находился в канонической власти Смоленского епископа, что, собственно, и позволило
совершить неправый суд. Заметим, что выступивший в защиту Авраамия и ругавший во
время суда архиерея и его судей священник княжеского храма Лазарь, в дальнейшем за-
нявший смоленскую кафедру, чувствовал себя вполне независимо и не страшился за свои
дерзкие слова (Житие Авраамия Смоленского... С. 44-47). Что же касается упомянутого
Саввы, то и на него распространялась епископская юрисдикция Нифонта, и при этом,
скорее всего, Савва был епископским «секретарём» и бельцом {Гайденко П.И., Фомина
Т.Ю. О церковном статусе Кирика Новгородца и иных составителей «Вопрошания» //
Вестник Челябинского государственного университета. Серия: История. 2012. № 16 (270).
С. 83-92). Тем не менее, при оценке выказывавшимся этими лицами смирения перед их
епископами нельзя не заметить, что ничего подобного не видно в поведении Антония
Римлянина, а тем более Антония и Феодосия Печерских. Более того, рассказывая о пере-
несении мощй Бориса и Глеба в 1072 г. митрополит за своё неверие в святость князей-
страстотерпцев подвергся со стороны монахов осмеянию (ПСРЛ. Т. 2. Стб. 171-172; Съка-
зание чуд[е]съ с[вя]тою страсть[те]рпьцю х[ристо]воу романа и д[а]в[и]да г[оспол]и
бл[аго]с[ло]ви о[т]че // Успенский сборник ХП-ХШ вв. Под ред. С. И. Коткова. М., 1971.
С. 62). Подобное поведение иночества в более поздние периоды уже воспринималось не
как норма, а как существенный канонический проступок.
К проблеме типологизации монастырей домонгольской Руси
3. Гайденко П.И. Священная иерархия Древней Руси: (XI—XIII вв.): Зарисовки вла-
сти и повседневности. М.: Университетская книга, 2014. 212 с.
4. Гайденко П.И., Москалёва Л А., Фомина Т.Ю. Церковь домонгольской Руси:
иерархия, служение, нравы. М.: Университетская книга, 2013.150 с.
5. Гайденко П.И., Фомина Т.Ю. О церковном статусе Кирика Новгородца и иных со-
ставителей «Вопрошания» // Вестник Челябинского государственного университета. Се-
рия: История. 2012. № 16 (270). С. 83-92.
6. Галимов Т.Р. Русская церковная иерархия в княжеских междоусобицах середины
XII — первой трети XIII вв. // Вестник Челябинского государственного университета. Ис-
тория. 2012. Вып. 52. № 25 (279). С. 104-114.
/. Голубинский Е.Е. История канонизации святых в Русской церкви. М., 1903. 597 с.
8. Голубинский Е.Е. История Русской Церкви: Т. 1: Период первый, Киевский или
домонгольский: Ч. 2. М., 1904. 926, XVII с.
9. Данная Антония Римлянина Антониеву монастырю на землю у реки Волхова,
купленную им у Смехна и Прохна Ивановых детей // ГВНП / Подг. к печати В.Г. Гейман,
Н.А. Казакова и др.; под ред. С. И. Валк. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1949. С. 159.
1О. Дворниченко А.Ю. Зеркала и химеры. О возникновении древнерусского государ-
ства. СПб.: «Евразия»; М.: ИД «Клио», 2014. 560 с.
11. Долгов В.В. Быт и нравы Древней Руси: Миры повседневности XI-XIII вв. М.: Яу-
за; Эксмо, 2007. 512 с.
12. Доброклонский А.П. Руководство по истории Русской Церкви. М.: Крутицкое пат-
риаршее подворье; Общество любителей церковной истории, 2001. 936 с.
13. Духовная Антония Римлянина // ГВНП / Подг. к печати В. Г. Гейман,
Н. А. Казакова и др.; под ред. С. Н. Валка. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1949. С. 159-161.
14. Евгений (Болховитинов), митр. Описание Киево-Печерской Лавры с присово-
куплением разных грамот и выписок. Киев, 1847. 340 с.
15. Житие Авраамия Смоленского // БЛДР: Т. 5: XIII век / Под ред. Д. С. Лихачёва,
Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. СПб.: Наука, 2005. С. 30-65, 456-459.
16. Житие Варлаама Хутынского // Лосева О.В. Жития русских святых в составе
древнерусских Прологов XII — первой трети XV веков. М.: Рукописные памятники Древ-
ней Руси, 2009. С. 319-324.
1/. Житие Феодосия Печерского // Памятники литературы Древней Руси: XI —
начало XII века / Сост. и общ. ред. Л. А. Дмитриева и Д. С. Лихачёва. М.: Художественная
литература, 1978. С. ЗО5_392-
18. Зверинский В.В. Материалы для историко-топографического исследования о
православных монастырях в Российской империи: В 3 т. СПб., 1892. Т. 2. 472 с.
19. Иловайский Д.И. История России: в 5 т.: Т. 1. Ч. 2: Владимирский период [Элек-
тронный ресурс] // http://dugward.ru/library/ilovayskiy/ilovayskiy_istoriya_rossii_t1_ch2_
vladimirskiy_period.html, свободный — Проверено 18.02.2016.
20. Канонические ответы митрополита Иоанна II // РИБ. Т. 6: Памятники канониче-
ского права: Ч. 1: Памятники XI-XV в. СПб., 1880. Стб. 1-20.
21. Киево-Печерский Патерик // БЛДР: Т. 4: XII век / Под ред. Д. С. Лихачёва,
Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. СПб.: Наука, 2004. С. 296-489, 641-667.
22. Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М.:
Изд-во Астрель; Изд-во ACT, 2003. 395, [5] с.
23. Костромин К.А. Развитие антилатинской полемики в Киевской Руси (XI — сер.
XII вв.): Страницы истории межцерковных отношений. Saarbruken: Sanktum, 2013.149 с.
24. Кузьмин А.Г. Крещение Руси. М.: Эксмо; Алгоритм, 2004. 416 с.
23. Лихачёв Д.С. Текстология: на материале русской литературы X-XVII веков. Л.:
Гайденко П. И.
Наука, 1983. 640 с.
26. Лосева О.В. Жития русских святых в составе древнерусских Прологов XII — пер-
вой трети XV веков. М.: Рукописные памятники Древней Руси, 2009. 472 с.
27. Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 2: История Русской
Церкви в период совершенной зависимости её от константинопольского патриарха (988-
1240). М.: Изд-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1995. 704 с.
28. Малицкий П.И. Руководство по истории Русской Церкви. М.: Крутицкое патри-
аршее подворье; Общество любителей церковной истории, 2000. 464 с.
29. Месяца мая в 23-й день житие преподобный матери нашея Евфросинии // Жития
святых в древнеруссой письменности: Тексты. Исследования. Материалы / Отв. ред.,
сост., вступ. ст. М. С. Крутовой. М.: ПСТБИ, 2002. С. 153-169.
ВО. Милъков В.В., Симонов Р.А. Кирик Новгородец: учёный и мыслитель / Памятни-
ки древнерусской мысли: исследования и тексты. Вып. VII. М.: Кругъ, 2011. 544 с.
31. Мусин А.Е, диак. Епископ Ианн Попьян и кризис церковно-государственных от-
ношений в древней Руси // Новгород и Новгородская земля: история и археология. Вели-
кий Новгород, 1998. Вып. 12.
32. Мусин А.Е. Milites christi Древней Руси: Воинская культура русского Средневековья
в контексте религиозного менталитета. СПб.: Петербургское востоковедение, 2005. 368 с.
33- Неведомы(х) словесъ . изложено Георгиемъ . митрополито(м) Киевскымъ . Гер-
ману игоумену въпрашающу . оному поведающу // Славяне и их соседи. Славянский мир
между Римом и Константинополем. М.: Индрик, 2004. Вып. 11. С. 233-255.
34- Овчинников Г.К. Иларион-Русин — выдающийся мыслитель Древней Руси (Очер-
ки жизни и творчества). М.: МГИУ, 2011. 408 с.
35- Петрушка В.И. История Русской Церкви с древнейших времён до установления
патриаршества. М.: Изд-во ПСТГУ, 2007. 356 с.
36. Печников М.В. Иоанн Попьян (t после 1130) // Православная Энциклопедия. М.:
ЦНЦ «Православная энциклопедия», 2010. Т. 23. С. 432-434.
37- Подскалъски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988-
1237 гг.) / Пер. А. В. Назаренко; под ред. К. К. Акентьева. СПб.: Византинороссика, 1996.
Т. 1. 572 с.
38. ПСРЛ. Т. 1: Лаврентьевская летопись. М.: Языки славянской культуры, 2001. 496 с.
39- ПСРЛ. Т. 2: Ипатьевская летопись. М.: Языки славянской культуры, 2001. 648 с.
40. ПСРЛ. Т. 3: Новгородская летопись старшего и младшего изводов. М.: Языки
славянской культуры, 2000. XII, 720 с.
41. ПоппэА. Митрополиты и князья Киевской Руси // Подскалъски Г. Христианство
и богословская литература в Киевской Руси (988-1237 гг.) / Пер. А. В. Назаренко; под ред.
К. К. Акентьева. СПб.: Византинороссика, 1996. С. 443-499.
42. Преподобного Ефросина Псковского чудотворца изложение общежительного
предания // Амвросий (Орнатский), еп. Древнерусские иноческие уставы: Уставы рос-
сийских монастыреначальников. М.: Северный паломник, 2001. С. 38-56.
43- Присёлков М.Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X-
XII вв. СПб.: Наука, 2003. 246 с.
44. Симонова А.А. Эволюция древнерусского религиозного мировоззрения XI-
XIV вв.: Дисс. к.и.н. М., 2011. 336 с.
45- Сказание о житии преподобного Антония Римлянина // Святые русские рим-
ляне: Антоний Римлянин и Меркурий Смоленский / Подг. текстов и исслед.
Н. В. Рамазановой. СПб.: Дмитрий Буланин, 2005. С. 233-272.
46. Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона // Памятники общественной
мысли Древней Руси: Т. 1: Домонгольский период / Сост, автор вступ. ст. и коммент.
И. Н. Данилевский. М.: РОССПЭН, 2010. С. 174-190.
К проблеме типологизации монастырей домонгольской Руси
4/. Степенная книга царского родословия по древнейшим спискам. В з т.: Т. 1: Жи-
тие св. княгини Ольги. Степени 1-Х / Отв. ред. Н. Н. Покровский, Г. Д. Ленхофф. М.: Язы-
ки славянских культур, 2007. 598 с.
48. Съказание чуд[е]съ с[вя]тою страсть[те]рпьцю х[ристо]воу романа и д[а]в[и]да
г[оспол]и бл[аго]с[ло]ви о[т]че // Успенский сборник ХП-ХШ вв. / Под ред. С. И. Котко-
ва. М.: Наука, 1971. С. 58-71.
49. Талъберг Н. История Русской Церкви. Джорданвиль, 1959. 924 с.
50. Ужанков А.Н. «Слово о Законе и Благодати» и другие творения митрополита
Илариона Киевского. М.: Академкнига, 2014. 350 с.
51. Флоря Б.Н. Представления об отношениях власти и общества в Древней Руси (XII
— начало XIII вв.) // Власть и общество в литературных текстах Древней Руси и других
славянских стран (ХП-ХШ вв.) / Отв. ред. Б. Н. Флоря. М.: Знак, 2012. С. 9-94.
52. Фомина Т.Ю. Епископская власть в домонгольской Руси: истоки, становление,
развитие. М.: Университетская книга, 2014. 360 с.
5J. Хиландарский устав [Электронный ресурс] // http://lib.pravmir.ru/
library/readbook/2199, свободный — Проверено 18.02. 2016.
54. Цыпин В., протп. Каноническое право. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2012.
864 с.
55. Щапов Я.Н. Византийская «Эклога законов» в русской письменной традиции.
СПб.: Изд-во Олега Абышко, 2011. 240 с.
56. Щапов Я.Н. Византийское и южнославянское правовое наследие на Руси в XI-
XIII вв. М.: Наука, 1978. 292 с.
5/. Щапов Я.Н. Государство и церковь Древней Руси Х-ХШ вв. М.: Наука, 1989. 232 с.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 177-189
---------------------—---------------
Козловский С. В.
Илья Муромец и его время:
историография и перспективы изучения образа былинного героя
Без упоминания Ильи Муромца не смог обойтись ни один исследователь
восточнославянского эпоса. Герой настолько уникален, что вокруг его образа по-
строено все повествование былин. Какой бы герой ни появлялся в былинах, он
обязательно будет сравниваться с Ильей, как древнерусским эталоном рыцаря
«без страха и упрека».
Илья Муромец не всегда крестьянин, а скорее христианин, причем гра-
мотный, по функциям он не столько воин, сколько судья и воевода. В его лично-
сти переплелись разновременные черты, которые не всегда можно отделить.
Он одновременно и конюх Святогора, и крестьянский/христианский сын — «си-
день» (калика), и «стар казак» (голь). Он появляется то в качестве новичка в пе-
риод первенства Алеши Поповича при дворе/дружине Князя Владимира, то зо-
вет в Киев Добрыню, то приглашается Добрыней на княжеский пир. В былинах
проскальзывают оговорки о том, что Илья Муромец — не собственное имя,
а нарицательное, полученное от калик. Иногда Илья называет себя другим име-
нем: «Никита Заолешанин».
Личность Ильи Муромца оказалась настолько популярной, что изучени-
ем деяний и поиском возможного прототипа занялись представители право-
славной церкви. Наличие Ильи из Мурома в Ближних пещерах Киево- Печер-
ской Лавры упомянуто Афанасием Кальнофойским в «Тератургиме». Сведения
о Гробнице Ильи в Киеве упоминали иностранцы, например Эрих Лассота, т.е.
это имя было «на слуху» — не просто известным, а знаменитым.
Историография представленной темы необъятна, но действительно
научных, обоснованных мнений об Илье Муромце не так много. Большинство
специалистов присоединялись к суждениям ключевых экспертов в области рус-
ского былинного эпоса, либо мало отличались от них.
К.С. Аксаков1, рассуждая об образе Ильи Муромца, упомянул его разно-
временные черты, но толкования его временной принадлежности давать не стал.
По А.Н. Афанасьеву, былины о Святогоре, Илье Муромце и Микуле вос-
ходят к скандинавским сказаниям: «В русском предании Илья Муромец заступа-
ет место бога-громовника Тора»2.
Ф.И. Буслаев отчасти соглашался с ним: «Величавая личность Ильи Му-
ромца, в основных своих очертаниях, может быть, напоминала идеальные типы
полубогов, сокрушителей всего зловредного на земле; может быть, она была
снимком с мифического идеала какого-нибудь Перуна, этого Громовержца Тора
1 Аксаков К.С. Богатыри времен великого князя Владимира по русским песням //
Аксаков К.С., Аксаков И.С. Литературная критика / Сост., вступит, статья и коммент.
А. С. Курилова. М., 1981.
Афанасьев А.А. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 2. М., 1868. С. 670.
© ©
Илья Муромец и его время: историография и перспективы изучения
------------------------------—--------------------------
славянской мифологии. Но в эпоху историческую, когда сложился цикл Влади-
миров, Илья Муромец стал могущественным представителем сил простого наро-
да и защитником его интересов пред исключительным господством дружины»з.
Ученый выделял два слоя эпических отношений — «первобытный мифологиче-
ский эпос», к которому относил борьбу с Соловьем-Разбойником, и «сословные
отношения», относящиеся к позднейшей эпохе. Отдельно он упомянул превра-
щение муромского мужика в донского казака, закончившее историческое фор-
мирование героического образа.
Л.Н. Майков4 указал на бытовые черты, упомянутые в былинах, и сумел
большую их часть соотнести с летописными сведениями Х-ХШ вв. В былинах об
Илье Муромце он выделял поздние наслоения: «...многие былины придают Илье
прозвище старого казака и атамана, вероятно под влиянием поздних неприязнен-
ных отношений между высшим классом и крестьянством; как известно, эти отно-
шения содействовали распространению казацких вольниц на русских окраинах.
Представляемый казаком, Илья Муромец в одной казацкой песне становится даже
современником и товарищем Стеньки Разина».5 Ученый одним из первых заявил
о наличии в былинах такого явления, как правдоподобие: «Подвиги и приключе-
ния Владимировых богатырей дружинников — по большей части вымышленные,
но побуждения, их создающие, и самый образ действия былинных героев так
близки к действительным явлениям тех отдаленных веков русской народной жиз-
ни, когда Русь впервые обособилась в отдельное государственное тело, что общий
смысл богатырской деятельности, а следовательно, и смысл эпоса о ней — уже ис-
торический...»3 4 * 6 7 Т.е., действия богатырей соответствовали стилю эпохи, что позво-
ляет рассматривать их как исторически достоверные.
О.Ф. Миллер нашел в былинах два слоя: мифический и историко-
бытовой, выделив в последнем ранний и поздний периоды: «Такое поставление
нашего богатыря в ряды земской богатырской дружины уже представляет нам
склад историко-бытовой, имевший возможность только в позднейшее время
наслоиться на первоначальную мифическую основу... По обособленности содер-
жания, более древними, сравнительно с длинными пересказами Киреевского,
должны быть признаны коротенькие, не знающие решительно ничего о прочих
богатырях и о богатырской заставе» К раннему периоду ученый отнес сюжеты с
трагической развязкой (по аналогии с кельтскими и иранскими). Единого под-
хода к образу Ильи Муромца у него не прослеживается, и сравнительный метод
выступает лишь в как фон для рассуждений автора, большая часть из которых
имеет историко-бытовой характер.
В.В. Стасов на основании сравнительного анализа пришел к выводу о
сходстве многих сюжетов русского эпоса и восточных сказаний, наподобие эпоса
3 Буслаев Ф.И. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. Т. 1.
СПб., 1861. С.417-418.
4 Майков Л.Н. О былинах Владимирова цикла. Исследование на степень магистра рус-
ской словесности. СПб., 1863.
3 Указ. соч. С. 118.
6 Указ. соч. С. 138.
7 Миллер О.Ф. Сравнительно-критические наблюдения над слоевым составом народ-
ного русского эпоса: Илья Муромец и богатырство киевское. СПб., 1869. С. 14.
Козловский С. В.
«Джангар». Судя по сноскам8 9, он был готов считать даже не заимствованием,
а древнейшим индоевропейским мотивом. Его вывод об Илье Муромце был сле-
дующим: «Крестьянское происхождение его, детство, отрочество, зрелые годы и
смерть — рассказы обо всем этом создались первоначально не у нас, не в нашем
отечестве, и никоим образом не изошли из исключительных особенностей рус-
ского духа» 9.
Для И.Н. Жданова образ Ильи не имел особого значения. Илья занимает
место Святогора точно так же, как Святогор занимает место Самсона, а послед-
ний, в свою очередь — Озириса: «Рассказ о примеривании гроба принадлежит
к числу тех, которые повторяются в сказаниях разных народов»10 11. Поэтому об
исторической привязке былинного сюжета речь не идет.
М.П. Погодин считал былины искаженной историей эпохи князя Влади-
мира: «Былины или песни былевые дошли до нас в самом поврежденном виде,
почти изуродованные, но основание их, без всякого сомнения, относится к глу-
бокой древности, ко времени главного лица, около которого все они, так или
иначе, обращаются — стольного киевского Владимира»11. Илья Муромец упоми-
нается у него, вслед за Майковым, вместе с Тидрек-сагой, как свидетельство
наличия образа Ильи в XIII веке12 13.
В.Ф. Миллер, часто упоминавший Илью Муромца, полагал его «главным
героем татарского периода»18. Но в своих суждениях он не всегда последовате-
лен: «На имя любимого народного богатыря наслоилось немало сказаний разно-
го времени и различного происхождения»14 15. Так, в частности, эпитет «казак», по
его мнению, прикрепился к Илье Муромцу в XVII веке18.
Т.Н. Потанин, на основе анализа материалов из Гэсериады, сказок и во-
сточных преданий, предполагал, что былины и сказки об Илье содержали «рас-
сказ о приносе реликвий»16. Кроме прочего, его работа содержит эпизод, объяс-
няющий окаменение богатырей «самосозданием статуй» по аналогии с тангут-
ской легендой.
А.Н. Веселовский1?, анализируя былину о Соловье Будимировиче и сви-
детельства бытования (синкретических, по его мнению) былин с участием Ильи
и Соловья в XVI в., отметил, что уже в тот период (когда было написано письмо
Кмиты Чернобыльского) былина о Соловье была древней.
М.Г. Халанский, в ранний период творчества, упоминал Илью как участ-
ника событий сюжета о гибели богатырей. О времени сложения былин напря-
мую он не писал, то ссылаясь на мнение Л.Н. Майкова, то отделываясь полуна-
8 Стасов В.В. Происхождение русских былин // Вестник Европы. Кн. 4. Т. 2.1868. С. 655.
9 Указ. соч. С. 675.
10 Жданов И.Н. К литературной истории русской былевой поэзии. СПб., 1881. С. 158.
11 Погодин М.П. Замечание о наших былинах // Журнал министерства народного про-
свещения. 1870. Декабрь. С. 155.
12 Указ. соч. С. 161.
13 Миллер В.Ф. Экскурсы в область русского народного эпоса. I—VIII. М., 1892. С. 56.
14 Миллер В.Ф. Очерки русской народной словесности. Былины. Очерки I-XVI. М.,
1897. С. 362.
15 Миллер В.Ф. Отголоски смутного времени в былинах. СПб., 1906. С. 56.
16 Потанин Г.Н. Восточные мотивы в средневековом европейском эпосе. М., 1899. С.704.
17 Веселовский А.Н. Южно-русские былины. СПб., 1881. С. 78.
Илья Муромец и его время: историография и перспективы изучения
мёками на более позднее время, считал былины разновременными и нуждаю-
щимися в выявлении происхождения сюжетов: «Нужно развенчать здание киев-
ского эпоса, лишить его внешнего единства, рассматривать былины независимо
от города Киева и кн. Владимира. В лишенных таким образом общей связи бы-
линах отыскивать, какие принадлежат народному русскому творчеству, какие
заимствованы; какие рассказывают о действительных исторических лицах и со-
бытиях, и какие суть образы, чистые создания народной фантазии; какие несо-
мненно зашли на север с юга, из Киевской Руси, и какие принадлежат Руси севе-
ро-восточной (Владимирской и Московской)»18. Позднее, в начале XX века, он
заявлял19 о том, что Илья Муромец имеет северное (скандинавское) происхож-
дение, он «Урманин», т.е. норманн, и, вероятно, его образ связан с образом Оле-
га Вещего.
Н.П. Дашкевич упоминал Илью Муромца, но для него Илья, хотя об этом
напрямую не сказано — лицо не историческое, не упомянутое в письменных ис-
точниках, в отличие от Алеши Поповича. Ученый считал, что имеет место
«...возвеличение крестьянства в нашем былевом эпосе в лице Ильи и дочерей
Микулы Селяниновича»20. Он привел обзор современной на тот момент дискус-
сии о времени создания былин, указав на крайнюю степень сомнения в их отно-
шении со стороны Д. И. Иловайского и И. И. Срезневского.
Мнение Д.И. Иловайского представлено в статье «Богатырь-казак Илья
Муромец как историческое лицо»21. Эта статья посвящена не столько Илье Му-
ромцу, сколько разбору труда В.Ф. Миллера (Экскурсы в область русского народ-
ного эпоса) и статей Н. Д. Квашнина-Самарина.
Точка зрения Д.И. Иловайского — если нет указаний на Илью Муромца в
летописях или иных письменных источниках, то его не было вообще. Он не до-
пускает в эпосе сведений, противоречащих летописям, либо независимых от
письменных источников, указывая на наличие в былинах большого пласта ин-
формации, связанной с событиями московского периода истории России, как ос-
новную причину своего скепсиса. Однако он упоминает топонимику Мурома, как
косвенное доказательство существования, как минимум, легенд об Илье в пери-
од до 1574 года22. Он знаком с трудами М.А. Максимовича28, но достоверным
прототипом Ильи считал самозванца И лейку Муромца (Лжепетра),
и прототипом одного образа — казачьего.
Б.М. Соколов, анализируя «крестьянский слой в былинах24», пришел
к выводу о том, что Илья Муромец в его позднем, переработанном виде (село
18 Халанский М.Г. Великорусские былины Киевского цикла. Варшава, 1885. С. 11
19 Халанский М.Г. Об отношении былин об Илье Муромце к Сказаниям об Олеге Ве-
щем // Журнал министерства народного просвещения. 1911. № 9.
20 Дашкевич Н.П. Былины об Алеше Поповиче и о том, как не осталось на Руси бога-
тырей. Киев, 1883. С. 7.
21 Иловайский Д.И. Богатырь-казак Илья Муромец как историческое лицо // Русский
архив. 1893. Кн. 5. С. 35-60.
22 Там же. С. 40.
23 Максимович М.А. В каком веке жил Илья Муромец? // Максимович М.А. Собр. соч.
Т. 1. Киев, 1876. С. 126-128.
24 Соколов Б.М. Крестьянский слой в былинах // Русский фольклор. Вып. 1. М., 1929.
с. 35, Зб.
Козловский С. В.
Карачарово вместо Моровийска и т.п.) является последствием пребывания бы-
лин в крестьянской среде.
Взгляды фольклористов с 1900 по 1941 г. подробно исследовала Т.Г. Ива-
нова. По сведениям, изложенным в ее труден, С.К. Шамбинаго связывал образ
Ильи Муромца с заставами XVI в., А.И. Лященко полагал, что былина о бое Или
Муромца с сыном основана на событиях, связанных с эпизодом из жизни короля
Коломана, непризнанный сын которого пошел против отца и погиб в 1155 г.
А.М. Астахова указала время и происхождение героя со ссылкой на мнение
Д. С. Лихачева25 26, согласно которому, начало складывания былин об Илье Муромце
может относиться к периоду не ранее второй половины XI века и не позднее XII в.
Учитывая эпохальный характер трудов, в которых это мнение было изложено
Д.С. Лихачевым, и рассуждения А.М. Астаховой о необходимости изучения каждо-
го сюжета (так как они имеют разновременной характер), трудно сказать,
насколько она действительно разделяла его точку зрения. Она констатировала:
«Неизвестно, когда именно и в какой части старой Руси стали складываться пер-
вые былины об Илье Муромце. Неизвестно также, являлось ли какое-либо опре-
деленное лицо историческим прототипом этого эпического образа»2?.
В конечном счете, ее мнение склонилось к признанию раннего появле-
ния образа Ильи Муромца: «В образе Илиаса Саг, могучего богатыря, соверша-
ющего ряд подвигов, чувствуются отголоски русских былин. Если же Илья саг
вошел в западный эпос из русских былин, следует признать, что какой-то круг
былин или преданий об Илье Муромце, приуроченный к князю Владимиру как к
эпическому центру, сложился уже в XII веке»28.
Точка зрения В.Я. Проппа29 * * о времени сложения былин (XIII век) близка
к воззрениям А.М. Астаховой. Он полагал, что древнейшими былинами являют-
ся сюжеты о Соловье-Разбойнике, о бое Ильи Муромца с сыном, но былину об
Илье и Святогоре считал сказкой, занесенной с Востока, и это при том, что сю-
жет о Подсокольнике и сюжет оЗлатогоре (Святогоре), вдова которого и мать
Подсокольника (Святогорка / Златогорка / Латыгорка / Златыренка / Латыголка
и т.д.) непосредственно связаны между собой.
В.Я. Пропп «заблуждался»з° неоднократно. Следует учитывать, что
В.Я. Пропп и А.М. Астахова работали в условиях жесткой политической конъ-
юнктурыз1, что сказалось на их публикациях, имевших компромиссный харак-
тер: «...а те, кто видел наши застенки, (я видел и кое-что знаю), только и могут,
что сидеть по углам и быть незаметными»з2.
25 Иванова Т.Г. История русской фольклористики XX века: 1900-1941 г. СПб., 2009.
26 Русское народное поэтическое творчество. Очерки по истории русского народного
поэтического творчества 10-18 веков. Т. 1. М.; Л., 1953. С. 227.
2? Астахова А.М. Илья Муромец. М.; Л., 1958. С. 406-407.
28 Там же. С. 409.
29 Пропп В.Я. Путилов Б.Н. Былины. Т. 1. М., 1958. С. 119-122.
30 Селиванов Ф.М. Поэтика в историко-филологическом освещении. М., 2009. С. ю.
31 Корбе О., Стратанович Г. Обсуждение доклада И.И. Потехина «Задачи борьбы
с космополитизмом в этнографии // Советская этнография. 1949. № 2. С. 170-177.
32 Пропп В.Я. Дневник старости // Неизвестный В.Я. Пропп. СПб., 2002. С. 316.
Илья Муромец и его время: историография и перспективы изучения
Б.А. Рыбаков, взяв за точку отсчета в истории эпоса строительство укреп-
лений на границе Киевской Руси и прецеденты возвышения простых людей
(Кожемяка) в правление Владимира I, указал X в. временем возможного появле-
ния в эпосе героя — крестьянина и былин о поездках Ильи Муромца. Он обосно-
вал историческими условиями даты (возможного) появления былинных сюже-
тов с 975 по 990-е гг., отдавая себе отчет в том, что с ним не согласятся: «Конеч-
но, эта детальная периодизация внутри одного цикла никогда не может быть до-
казана с полной неопровержимостью во всех своих звеньях, так как ряд былин
дошел до нас со следами позднейших переделок и дополнений» зз.
М.М. Плисецкий был более прямолинейным в своих суждениях:
«Народный герой борется и против произвола господствующей верхушки, про-
тив эксплуататоров. Былинные богатыри находятся в оппозиции и постоянном
конфликте с княжеско-боярской верхушкой, обличают беззаконие бояр, их из-
менническое поведение» 34.
В.Г. Смолицкийзб при анализе былины о Святогоре отметил, что Свято-
гор является второстепенным персонажем, «фоном» для действий Ильи Муром-
ца. По мнению ученого, Илья Муромец должен восприниматься в сравнении со
Святогором как «старший герой».
Д.М. Балашов33 34 35 36, используя идеи Л.Н. Гумилева, заявил: «По нашему
мнению, эпос идеологически оформляет создание этноса в его первой, пассио-
нарно-монолитной стадии». Он выделил на территории Руси «пассионарные
взрывы» в XIV-XV вв. и в I—II в. н.э., в результате которых появились новые
народы, и, соответственно, эпические песни. Он датировал создание русского
эпоса V-VI в. Илья Муромец в его трактовке выступает как передаточное звено,
осуществляющее связь между старой (Праславяно-Карпатской) и новой (Древ-
нерусско-Киевской) традициями.
С.Н. Азбелев37 38 склонен удревнять образ Ильи Муромца, заявляя о суще-
ствовании образа Ильи в эпоху Гуннов и относя начало формирования былин к
V в. Единственное из цепочки его «доказательств», позволяющее косвенно гово-
рить о более древнем формировании образа Ильи Муромца, это наличие в Киеве
соборной церкви Святого Ильи в правление Игоря, т.е. в первую половину X века.
Остальные доводы крайне шатки и вряд ли могут быть приняты. Например, ука-
зание на «Латынскую» и «Тальянскую» землю как место, где Илья «гостил»з8.
Позицию С.Н. Азбелева можно понять, как отчаянную попытку завязать
дискуссию о времени сложения былин. В расчете на это, по-видимому, он оста-
33 Рыбаков Б.А. Древняя Русь: Сказания, Былины, Летописи. М.;Л., 1963. С. 77.
34 Плисецкий М.М. Историзм русских былин. М., 1962. С. 35.
35 Смолицкий В.Г. Былина о Святогоре // Славянский фольклор М., 1972. С. 71-81.
36 Балашов Д.М. Из истории былинного эпоса. Святогор // Русский фольклор. Мате-
риалы и исследования. Т. ю. 1981. С. 10-21.
37 Азбелев С.Н. Устная история в памятниках Новгорода и Новгородской земли. СПб.,
2007.
38 Этимология упомянутых терминов не географическая и восходит, скорее всего,
в одном случае к камню «Златырю» (Алатырю), в другом, к понятию «Таль» — пленник,
заложник, хотя в XIX веке Италия в простонародье часто называлась «Тальянской» Зем-
лей, отсюда гармонь — «Тальяночка» и т.д.
Козловский С. В.
вил очевиднейшие уязвимые места в своей работе. Однако не всегда оправдан-
ная гневная риторика в отношении «дилетантов »39? которыми он считал, в част-
ности, И. Я. Фроянова и Ю. И. Юдина39 40, и некорректная, с «ошибками»41, крити-
ка, не способствовали повышению интереса к проблеме.
Попыткой сближения противоположных позиций и систематизации ра-
боты с эпическими текстами, можно считать труд Ф.М. Селиванова, изданный
после смерти автора. Он не стал создавать искусственную схему и подгонять под
нее эпические сюжеты. Вместо этого ученый попытался разобраться в сюжетных
взаимосвязях и композиции былин. Илью Муромца он воспринимал как функ-
циональный элемент сюжета, позволяющий организовать «условно-
определенное время» и «разорвать замкнутость времени сюжета и эпоса в це-
лом». По его мнению, в былинах есть «перспективное будущее» и «особое пони-
мание времени и пространства»42 43 *.
Серьезной научной дискуссии в отношении русского (восточнославянско-
го) эпоса в последнее время не наблюдается. Отчасти это связано с отсутствием
приемлемой для всех методологии, позволяющей изучать историческую инфор-
мацию, заложенную в эпосе, а также с разрывом в уровне научной подготовки ис-
следователей былин. Фольклористам-филологам высочайшей квалификации, та-
ким как Ю.А. Новиков, Ю.И. Смирнов, В. П. Аникин, фактически не с кем диску-
тировать. Фигуры такого масштаба, как Б.А. Рыбаков в эпоху В.Я. Проппа, сейчас
среди историков нет. Это не означает, что отсутствуют попытки исторического
осмысления образа Ильи Муромца. Здесь можно указать на работы Л. Р. Прозоро-
ва, С.В. Горюнкова и др., но это немного другой уровень знания материала.
Исследования Л.Р. Прозорова не всегда свободны от тенденциозности4з
(автор убежденный язычник), но отличаются талантливой обработкой материа-
ла44 и популярным изложением сложных тем. В образе Ильи Муромца он отме-
чает многочисленные признаки, указывающие на реликтовый языческий пласт
в эпическом мировосприятии — богатыри действительно часто грозятся посмот-
реть друг у друга «серцо с печенью», указывают понятие «боги» во множествен-
ном числе и т.д.
С.В. Горюнков связывал с культом Ильи Муромца имя одного из князей:
«И если в середине X в. главная (соборная) церковь древнего Киева носила имя
св. Илии, а в начале XI в. имя старшего сына Ярослава тоже было Илья, то уже к
концу княжения Ярослава Владимировича идеологическая ситуация резко из-
39 Азбелев С.Н. «Новые работы о русском эпосе» // Русский фольклор. Материалы
и исследования. Т. 31. СПб., 2001. С. 419.
40 Фроянов И.Я. Юдин Ю.И. Былинная история. СПб., 1997.
41 Козловский С.В. Исследования о русском эпосе в журнале «Русский фольклор: мате-
риалы и исследования» (1950-2000-е гг.) // Историк и его дело: судьбы ученых и научных
школ. Ижевск, 2008. С. 175-182.
42 Селиванов Ф.М. Поэтика былин в историко-филологическом освещении: компози-
ция, художественный мир, особенности языка. М., 2009. С. 166.
43 Прозоров Л.Р. Этническое и расовое самосознание в русском эпосе // Тезисы Рос-
сийской научно-практической конференции. «Этнический фактор и политика. История и
современность». Зимняя школа. 3-4 марта 2000 г. Ижевск, 2000.154 с.
44 Прозоров Л.Р. Времена русских богатырей. По страницам былин вглубь времен. М.,
2006. 288 с.
Илья Муромец и его время: историография и перспективы изучения
-----------------------------—--------------------------
менилась: культ Ильи вместе с былинами о нем и вместе со статусом наречения
его именем перешел в низшие социальные слои Руси...»45. В отсутствии единой
методологии попытки изучать эпос на основе «метафорики» (недостатки данной
методики очень хорошо показал В.П. Аникин45 46 47), к тому же с многочисленными
неизбежными допущениями и догадками, не кажутся убедительными, несмотря
на высокий уровень научной эрудиции автора и большое число привлеченных
источников.
Некоторые научные работы о русском эпосе выглядят в глазах историка
необычно, например, статьи М.С. Родионова. Он определяет время былины
«Илья Муромец и Идолище в Царьграде» XI-XII вв47. В целом для него харак-
терна попытка связать былины с военной средой, значение которой абсолюти-
зируется. Предлагаемый им «метод стемм», по его словам, «опирается на анализ
внешних признаков текста и сопоставление разночтений во всех его известных
вариантах»48 49 50. Это похоже на методику В.П. Аникина49? но, в отличие от него,
специфика эпоса М.С. Родионовым не учитывается: автор в основном ищет в
эпосе соответствие дружинной лексике (профессиональной) и считает % соот-
ношения слов по их повторяемости. Этот подход даже формальным можно
назвать с большой натяжкой.
Впрочем, все познается в сравнении. В качестве положительного приме-
ра можно назвать исследования Н.Д. Москина5°, который сумел создать прием-
лемую основу для грамотного применения подобного подхода к эпическим ма-
териалам.
Пение былины — это творческий процесс, который каждый раз заставля-
ет сказителя формулировать сюжет заново в определенных пределах. Специфи-
ка былин в том, как писал П.Д. Ухов, что их не «заучивают», а «понимают», т.е.
смысл и форма сохраняются и при замене лексики, если сохраняется былинный
стиль. Загонять былины в искусственные рамки бессмысленно, хотя контент-
анализ информации былин, в его систематичной и грамотной версии, имеет се-
рьезные перспективы.
В самой идее— проверять алгеброй гармонию, чем является попытка
представить былины как некое «информационное поле», в котором содержится
«информационный код»61 — нет ничего предосудительного, вопрос в результатах.
45 Горюнков С.В. Незнакомая Древняя Русь или как изучать язык былин. СПб., 2010.
С. 156.
46 Аникин В.П. Метафорика или история? (о статье С. В. Горюнкова «о сюжете „Илья
Муромец и Соловей разбойник*4») // Древняя Русь: вопросы медиевистики. 2009. №2
Июнь. С. 114-121.
47 Родионов М.С. К вопросу о прототипе героев былины «погребение Святогора» //
Вестник ЧелГУ. 2009. №17 (155) С. 112.
48 Родионов М.С. Метод стемм при решении проблемы исторической хронологии ва-
риантов фольклорного текста (на примере былины «бой Добрыни с Дунаем») // Вестник
ЧелГУ. 2009. №17 (155) С. 138.
49 Аникин В.П. Метод выяснения исторической хронологии вариантов М., 1984.
50 Москин Н.Д. Теоретико-графовые модели с упорядоченной иерархической структу-
рой и их использование в анализе синтаксиса поэтических текстов // Ученые записки
Петрозаводского Государственного университета. 2013. №6 (135).
51 Родионов М.С. Информационное поле былин Киевского цикла // Вестник ЧелГУ.
2009. №17 (155) С. 64-70.
Козловский С. В.
--------------<-^Эо
Последним из общепризнанных исследователей, который пытался сделать
нечто подобное в отношении социальной практики (концепция идеальных типов),
но преуспел лишь частично, был Макс Вебер. Его выводы поставили крест на кон-
цепции фиксации социальных действий как статистических фактов, так как реги-
страция действия ничего не дает для его объяснения. Действия героя в обществе
имеют субъективный характер и зависят от контекста сюжета, их значение можно
выявить после определения мотивации субъекта по конечному результату его по-
ступков, при условии достижения им поставленной цели.
Математические методы имеют формальный характер, поэтому на со-
временном этапе, могут быть лишь вспомогательными. По той же причине
(за формализм, лишающий текст смысловой нагрузки) обычно критикуютз2
и функциональный анализ В. Я. Проппа. Эти методы применимы к былинам, но
их можно использовать лишь в комплексе с другими, в идеале: социологиче-
ским, например, ситуационным (кейс-стади), текстологическим, лингвистиче-
ским, историко-сравнительным и т.д.
Малоубедительны и доводы Д.В. Колосова, в трудах которого Илья Муро-
мец рассматривается в контексте идеи четырех поколений эпических героев:
«Сначала Илья проявляется как архаический герой. Как борец с хтонической
нечистью Илья представляет второе поколение. В качестве героя третьего поколе-
ния он возглавляет богатырскую заставу и высказывает оппозицию князю Влади-
миру. С угасанием эпической героики Илья Муромец исчезает, что вовсе не сим-
волизирует смерть, но надежду вернуться »5з. Развитием этой идеи можно считать
попытки проследить отражение в эпической героике трехчленной системы деле-
ния ранних обществ Ж. Дюмезиля. Взгляды Д.В. Колосова мало связаны с логикой
былин: «несмотря на многогранность образов Илья Муромец, Добрыня Никитич
и Алеша Попович вполне вписываются в традиционную троичную схему, где Илья
Муромец представляет Воина, Добрыня Никитич — Жреца; образ же Алеши По-
повича — выражение той причудливой метаморфозы, что произошла со временем
с архаическим образом пахаря»54. Логика автора вызывает недоумение: «Хотя бы-
линный цикл об Илье Муромце сложился позже, нежели легенды о двух других
героях богатырской троицы, образ Ильи представляется наиболее архаиче-
ским...». Налицо противоречие, которое автор не объяснил, и таких противоречий
слишком много. Попытки вписать эпический материал в искусственную схему ве-
дут к выходу за ее рамки, т.е. к несостоятельности самой схемы.
И.В. Лисюченко проводит более последовательный анализ, сравнивая
социальную практику былинного эпоса, в том числе на примере сюжета об Илье
и Сокольнике55 и письменных источников. Ему удалось взять лучшие элементы
методики, применявшейся в отношении былин И.Я. Фрояновым. Автор анали- * * * * *
52 Почепцов Г.Г. Русская семиотика. М., 2001. С. 489.
53 Колосов Д.В. Сквозной герой былинного эпоса // Известия Тульского государствен-
ного университета. Гуманитарные науки. 2013. №3-1.
54 Колосов Д.В. Некоторые замечания по вопросу структуры эпоса [троичная структура
образа эпического героя] // Научные ведомости БелГУ. 2015. №7 (204). С. 16.
55 Лисюченко И.В. Наследование власти у восточных славян в былинном сюжете
«Илья и Сокольник» // Известия Алтайского государственного университета. 2009. №4-4.
Илья Муромец и его время: историография и перспективы изучения
зирует, прежде всего, сакральные моменты социальной практики, сохраняемые
эпической традицией.
С.В. Конча, пытаясь начать дискуссию об историзме былин, исследовал
образ Ильи Муромца с историко-археологических позиций. Его работы56 пред-
ставляют особый современный подход к историчности былин. Если другие исто-
рики пытаются опереться на обобщенные данные о ментальности Древней Руси,
отраженные в письменных источниках, сравнивая их с описанием той же мен-
тальности в отражении былин, то С. В. Конча делает акцент на сравнении с
обобщенными данными археологических исследований57.
Былинная информация показывает «взгляд снизу» на события. Даже са-
мые острожные специалисты отмечают ее необходимость для науки: «В более
чистом виде старые представления сохранялись в народном сознании, как сле-
дует из фольклорной традиции»58. Меняется концепция осмысления этой ин-
формации. Характерной чертой современных работ о былинах является то, что
детальная разработка вопроса об историзме в них не имеет ключевого значения.
Для целей, которые ставят исследователи, достаточно соответствия былин рам-
кам эпохи Киевской Руси. Русский героический эпос используется как дополни-
тельный исторический источник для исследования сферы ментальности в рам-
ках эпохи Древней Руси.
В настоящее время, кроме упомянутых, существенный интерес представ-
ляют работы В.В. Долгова, Н.В. Петрова, И.П. Черноусовой, И.В. Лозового,
обычно напрямую не затрагивающие вопрос об Илье Муромце как исторически
значимом персонаже, вписанном в некие датированные события, но позволяю-
щие частично приблизиться к выявлению его места в исторически обоснованной
хронологии былинных материалов.
Анализировать отдельные статьи упомянутых авторов нерационально,
поскольку в достаточной мере отразить их воззрения могут только крупные
формы, что вызвано спецификой эпоса, требующего учитывать множество ню-
ансов. Это видно на примере работ И.П. Черноусовой, чье подробное изложение
своей позиции в диссертации снимает многие возражения и отвечает на вопро-
сы, ответы на которые, по всей видимости, невозможно было уместить в узкие
рамки статей.
Исследования многих современных ученых, за исключением Ю.А. Нови-
кова59? проделавшего колоссальную работу по выявлению фальсифицированных
и книжных вариантов былин, И.П. Черноусовой56 57 58 59 60, де-факто создавшей особый
56 Конча С.В. К вопросу об исторической памяти в былинах // Древняя Русь: вопросы
медиевистики. 2009. №3 (37), сентябрь. С. 50-52.
57 Конча С.В. Былины о Святогоре и вопрос об историзме былинного эпоса // Древняя
Русь: вопросы медиевистики. 2010. №4. С. 42-55«
58 Пузанов В.В. Вождь-харизматик древних славян. Сакральный и этнический факто-
ры // Записки Казанского государственного университета Т. 150. кн.1. Гуманитарные
науки. 2008. С. 10.
59 Новиков Ю.А. Былина и книга: Аналитический указатель зависимых от книги и
фальсифицированных былинных текстов. СПб., 2001.
60 Черноусова И.П. Русская ментальность в зеркале языка фольклора (на примере
фольклорной концептосферы, отраженной в диалоговых моделях эпических жанров).
Липецк, 2013. 293 с.
Козловский С. В.
подход к изучению былин как научного источника для изучения ментальности,
и В.В, Долгова61, систематически использующего эпические материалы для ис-
торического изучения ментальности в рамках эпохи Киевской Руси, имеют от-
рывочный и не всегда последовательный характер, что ограничивает возможно-
сти научной дискуссии по вопросам, связанным с изучением русского героиче-
ского эпоса.
Можно констатировать, что наиболее обоснованными и сбалансирован-
ными остаются выводы об Илье Муромце, сделанные А.М. Астаховой, которая
старалась дать особую датировку для каждого сюжета, а не для образа в целом,
указав границы создания сюжетов довольно широко.
Перспективы изучения как образа Ильи Муромца, так и русских былин
в целом, отчетливо прослеживаются: исторические факты, находящиеся
в идеально-обобщенной форме, имеющиеся в русском героическом эпосе,
надо сравнивать только с явлениями того же порядка, т.е. с обобщен-
ными данными (в качестве которых можно назвать материалы, имеющие от-
ношение к статистически значимым (идеально-обобщенным) фактам — в ар-
хеологии, этнографии, социальной практике и ментальности).
Более конкретные данные об Илье Муромце можно получить путем ре-
конструкции былинных текстов и этапов развития русского героического эпоса,
последовательно выявляя эпизоды, относящиеся к разным периодам, о чем пи-
сал еще В.Я. Пропп, называя такой метод (ретроспективного анализа) «палеон-
тологическим». Однако это требует пересмотра методики изучения, применения
математических методов, контент-анализа и т.д., что породит новые сложности:
реконструированный текст уже не будет «живым», это будет схематическая мо-
дель, неизбежно потерявшая часть смыслового наполнения.
Таким образом, на настоящем этапе развития методологии, историче-
ская информация былинного эпоса может быть (дополнительным), но не само-
стоятельным, а лишь вспомогательным историческим источником, позволяю-
щим иллюстрировать, взглянуть со стороны и раскрыть неясные моменты соци-
альной практики, значение археологических находок, некоторых обычаев, сред-
невекового мировосприятия, мотивации и ментальности.
Источники и литература:
1. Азбелев С.Н. Новые работы о русском эпосе // Русский фольклор. Материалы и Ис-
следования. Т. 31. СПб., 2001. С. 413-437-
2. Азбелев С.Н. Устная история в памятниках Новгорода и Новгородской земли. СПб.,
2007.
3- Аксаков К.С. Богатыри времен великого князя Владимира по русским песням // Ак-
саков К. С., Аксаков И. С. Литературная критика / Сост., вступит, статья и коммент.
А.С. Курилова. М., 1981.
4. Аникин В.П. Метафорика или история? (о статье С. В. Горюнкова «о сюжете “Илья
Муромец и Соловей разбойник”») // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. Июнь
2009. №2 С. 114-121.
61 Долгов В.В. Русский героический эпос как источник реконструкции элементов со-
знания народа Древней Руси XI-XIII веков: к вопросу об эпической картине социального
быта // Вестник Челябинского государственного университета. 2008. №15.
Илья Муромец и его время: историография и перспективы изучения
--------------------------------------------------------------
5. Аникин В.И. Метод выяснения исторической хронологии вариантов. М., 1984.
6. Астахова А.М. Илья Муромец. М.;Л., 1958.
7. Афанасьев А А. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 2. М., 1868.
8. Балашов Д.М. Из истории былинного эпоса. Святогор // Русский фольклор. Матери-
алы и исследования. Т. ю. 1981. С. 10-21.
9- Буслаев Ф.И. Исторические очерки русской народной словесности и искусства. Т. 1.
СПб., 1861.
10. Веселовский А.Н. Южно-русские былины. СПб., 1881.
11. Горюнков С.В. Незнакомая Древняя Русь или как изучать язык былин. СПб., 2010.
12. Дашкевич Н.П. Былины об Алеше Поповиче и о том, как не осталось на Руси богаты-
рей. Киев, 1883.
13. Долгов В.В. Русский героический эпос как источник реконструкции элементов со-
знания народа Древней Руси XI-XIII веков: к вопросу об эпической картине соци-
ального быта // Вестник ЧелГУ. 2008. №15. С. 15-22.
14. Жданов И.Н. К литературной истории русской былевой поэзии. СПб., 1881.
15. Иванова Т.Г. История русской фольклористики XX века: 1900-1941 г. СПб., 2009.
16. Иловайский Д.И. Богатырь-казак Илья Муромец как историческое лицо // Русский
архив. 1893. Кн. 5. С. 35-60.
17. Козловский С.В. Исследования о русском эпосе в журнале «Русский фольклор: мате-
риалы и исследования» (1950-2000-е гг.) // Историк и его дело: судьбы ученых и
научных школ / Сборник статей Научно-практической конференции: к 90-летию со
дня рождения профессора Василия Евгеньевича Майера. Сост. и общ. ред.
Н.Ю. Старкова, Н.Г. Шишкина, Д.А. Черненко. Ижевск, 2008. С. 175-182.
18. Колосов Д.В. Сквозной герой былинного эпоса // Известия Тульского государствен-
ного университета. Гуманитарные науки. 2013. №3-1. С. 68-74.
19. Колосов Д.В. Некоторые замечания по вопросу структуры эпоса [троичная структура
образа эпического героя] // Научные ведомости БелГУ. Т. 34. 2015. №7 (204). С. 13-18.
20. Конча С.В. Былины о Святогоре и вопрос об историзме былинного эпоса // Древняя
Русь. Вопросы медиевистики. 2010. №4. С. 42-55«
21. Конча С.В. К вопросу об исторической памяти в былинах // Древняя Русь. Вопросы
медиевистики, сентябрь 2009. №3 (37). С. 50-52.
22. Корбе О., Стратанович Г. Обсуждение доклада И.Н. Потехина «Задачи борьбы с кос-
мополитизмом в этнографии // Советская этнография. 1949. №2. С. 170-177.
23. Лисюченко И.В. Наследование власти у восточных славян в былинном сюжете «Илья
и Сокольник» // Известия Алтайского государственного университета. 2009. №4-4.
С. 146-149.
24. Майков Л.Н. О былинах Владимирова цикла. Исследование на степень магистра рус-
ской словесности. СПб., 1863.
25. Максимович М.А. В каком веке жил Илья Муромец? // Максимович М.А. Собр. соч.
Т. 1. Киев, 1876. С. 126-128.
26. Миллер В.Ф. Отголоски смутного времени в былинах. СПб., 1906.
27. Миллер В.Ф. Очерки русской народной словесности. Былины. Очерки I-XVI. М.,
1897.
28. Миллер В.Ф. Экскурсы в область русского народного эпоса. I—VIII. М., 1892.
29. Миллер О.Ф. Сравнительно-критические наблюдения над слоевым составом народ-
ного русского эпоса: Илья Муромец и богатырство киевское. СПб., 1869.
30. Москин Н.Д. Теоретико-графовые модели с упорядоченной иерархической структу-
рой и их использование в анализе синтаксиса поэтических текстов // Ученые запис-
ки Петрозаводского государственного университета. 2013. №6 (135) С. 113-118.
К188Л
Козловский С. В.

31. Новиков Ю.А. Былина и книга: Аналитический указатель зависимых от книги и
фальсифицированных былинных текстов. СПб., 2001.
32. Плисецкий М.М. Историзм русских былин. М., 1962.
33- Погодин М.П. Замечание о наших былинах // Журнал министерства народного про-
свещения. 1870. Декабрь. С. 155-171.
34- Потанин Г.Н. Восточные мотивы в средневековом европейском эпосе. М., 1899.
35. Почепцов Г.Г. Русская семиотика. М., 2001.
36. Прозоров Л.Р. Времена русских богатырей. По страницам былин вглубь времен. М.,
2006.
37. Прозоров Л.Р. Этническое и расовое самосознание в русском эпосе // Тезисы Рос-
сийской научно-практической конференции. «Этнический фактор и политика. Ис-
тория и современность». Зимняя школа. 3-4 марта 2000 г. Ижевск, 2000. С. 35_39-
38. Пропп В.Я. Дневник старости // Неизвестный В.Я. Пропп / Предисл., сост. А.Н. Мар-
тыновой; подгот. текста, коммент. А.Н. Мартыновой, Н.А. Прозоровой. СПб., 2002.
39. Пропп В.Я. Путилов Б.Н. Былины. Т. 1. М., 1958.
40. Пузанов В.В. Вождь-харизматик древних славян. Сакральный и этнический факторы
// Записки Казанского государственного университета. Т. 150. Гуманитарные науки.
2008. №1. С. 7-13.
41. Родионов М.С. Информационное поле былин Киевского цикла // Вестник ЧелГУ.
2009. №17 (155)- С. 64-70.
42. Родионов М.С. К вопросу о прототипе героев былины «погребение Святогора» //
Вестник ЧелГУ. 2009. №17 (155)- С. 112-120.
43. Родионов М.С. Метод стемм при решении проблемы исторической хронологии вари-
антов фольклорного текста (на примере былины «бой Добрыни с Дунаем») // Вест-
ник ЧелГУ. 2009. №17 (155). С. 136-141.
44- Русское народное поэтическое творчество. Очерки по истории русского народного
поэтического творчества 10-18 веков. Т. 1. М.; Л.,1953.
45. Рыбаков БА. Древняя Русь: Сказания, Былины, Летописи. М.;Л., 1963.
46. Селиванов Ф.М. Поэтика былин в историко-филологическом освещении: компози-
ция, художественный мир, особенности языка. М., 2009.
47. Смолицкий В.Г. Былина о Святогоре // Славянский фольклор. М., 1972. С. 71-81.
48. Соколов Б.М. Крестьянский слой в былинах // Русский фольклор. Вып. 1. М., 1929.
49. Стасов В.В. Происхождение русских былин // Вестник Европы. Т. 2. Кн.4. 1868.
С. 651-675.
50. Фроянов И.Я. Юдин Ю.И. Былинная история. СПб., 1997.
51. Халанский М.Г. Великорусские былины Киевского цикла. Варшава, 1885.
52. Халанский М.Г. Об отношении былин об Илье Муромце к Сказаниям об Олеге Ве-
щем // Журнал министерства народного просвещения. 1911. № 9. Отд. 2. С. 40-62.
53. Черноусова И.П. Русская ментальность в зеркале языка фольклора (на примере
фольклорной концептосферы, отраженной в диалоговых моделях эпических жан-
ров). Липецк, 2013.
К189Л
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 190-212
--------------------------------------'^0<>
Долгов В. В.
Биография Александра Невского
в зеркале «исторического нарратива»
Биография Александра Невского в последнее время стала предметом
бурных дискуссий: не всегда серьезных, но всегда шумных. Попытка очистить
полотно «исторической реальности» от «напластований исторического наррати-
ва» порой приводит к тому, что в порыве энтузиазма исследователи стирают весь
красочный слой до тканой основы. На месте образа князя, знакомого нам по
школьным учебникам (и уже поэтому несколько подозрительного), обнаружива-
ется пустое место, размытое пятно, лишенное всякой определенности. Обнару-
жив это созданное их же усилиями зрелище, ученые реагируют по-разному. Од-
ни патетически объявляют себя ниспровергателями замшелых догм и револю-
ционерами в науке. Другие, ударяясь в противоположную крайность, становятся
апологетами едва ли не религиозного типа, пытаясь всеми силами спасти по-
страдавшую картину, вовсе отказавшись от исторической критики.
Истина, как это часто случается, лежит посередине. Критически смывая
пласты позднейших напластований, важно вовремя остановиться, определить
тот слой нарратива, который можно (пусть и с определенной долей гипотетично-
сти) считать наиболее близким изучаемой эпохе, наиболее информативным
с исторической точки зрения.
Понятно, что полученный результат в любом случае нельзя будет считать
прямым отражением исторической реальности. Тем более, что речь идет о сред-
невековой истории. Но это единственно плодотворный путь. Путь, лежащий
между Сциллой и Харибдой: между крайностями гиперкритицизма и квазире-
лигиозной апологетики.
Попытке найти этот путь посвящена настоящая статья.
Летописец не отметил даты рождения князя Александра, несмотря на то,
что его отец Ярослав Всеволодович, князь Переяславля-Залесского, был на мо-
мент его рождения весьма значительной фигурой на русском политическом
небосклоне. Значительной ровно настолько, что на страницах суздальской лето-
писи был отмечен факт рождения его первенца — Федора. Когда Ярослав возвы-
сился и стал великим князем Владимирским, летописец начинает более деталь-
но фиксировать рождения его детей. Но Александр, будучи вторым сыном
(из восьми), родился в тот момент, когда по негласному летописному этикету
Ярослав Всеволодович еще «не дорос» до той степени значительности, чтобы за-
писывать рождения каждого ребенка.
Поэтому, превратностью исторической судьбы, зная точные даты рожде-
ния его не очень примечательных старшего и младшего братьев, о дате рожде-
ния Александра можем судить лишь гадательно. Исследователи ориентируются
на то, что восьмилетний Федор и его младший брат Александр упоминаются
в Новгородской Первой летописи вместе, парой: «Ярославъ поиде съ княгнинею
Долгов В. В.
из Новагорода къ Переяславлю, а в Новегороде остави 2 сына своя, Федора
и Александра, с Федоромъ Даниловицем и с тиуном»1, «Той же зиме побежа Фе-
доръ Даниловиць с тиуном Якимомъ, и понявши с собой два княжичя, Федора и
Александра»2. Из этого делается вывод, что разница в возрасте между братьями
была небольшая3. По умолчанию считают, что разница была — год. Поэтому да-
той рождения Александра называют 1220 или 1221 г. Но разница могла быть и
два года, и три. Самостоятельно, без матери, под присмотром боярина и тиуна
ребенка могли оставить едва он вышел из грудного возраста. Следовательно,
хронологический зазор даты рождения Александра весьма широк.
Родители князя Александра состояли в кровном родстве, которое, впро-
чем, было достаточно дальним. Издревле церковные правила запрещали браки
до шестой степени включительно. Дистанция же между отцом — князем Яросла-
вом Всеволодовичем и матерью Федосией-Ростиславой Мстиславовной состав-
ляла семь степеней (т.е., говоря языком генеалогии, «рождений»). И по муж-
ской, и по женской линии Александр является потомком Юрия Долгорукого.
Юрий был дедом его отца, Ярослава, и приходился пра-пра-прадедом его матери
Феодосии.
Константинопольский Собор 1168 г. по инициативе патриарха Луки
Хрисоверга предписал расторгать браки между супругами, состоявшими
в седьмой степени бокового кровного родства, но до Руси канонические нова-
ции доходили медленно. Еще и в XIV в. в тексте Софийской Кормчей седьмая
степень родства при заключении брака называется разрешенной4. Однако мож-
но сказать, брак этот был заключен «на грани» позволенного, что, впрочем, бы-
ло в княжеской семье обычным делом. При всей многочисленности потомков
Рюрика найти семейство, отстоявшее на нужное количество колен, располагав-
шее невестой на выданье и подходящее по политическим мотивам, было непро-
сто. Нередки были случаи, когда ради политических целей князья заключали
браки с нарушением церковных запретов3.
Впрочем, в данном случае политический расчет выглядит весьма зага-
дочно. В качестве новгородского князя Мстислав Мстиславич Удатный беско-
нечно враждовал и со своим будущим сватом князем Всеволодом III Большое
Гнездо, и с зятем Ярославом Всеволодовичем. Причем, вражда эта, начавшись
до возможного времени заключения брака, продолжилась и после.
Видимо, решающим в данном случае был не столько военно- политиче-
ский, сколько чисто семейный, генеалогический расчет. Подходящие невесты
1 ПСРЛ. Т. з. М., 2000. С. 66.
2 Там же. С. 67.
3 Кучкин В. А. О дате рождения Александра Невского // Вопросы истории. 1986. № 2.
С. 174-176.
4 Расписание степеней родства и свойства, препятствующих браку // Русская истори-
ческая библиотека. Т. 6. Памятники древнерусского канонического права. Ч. 1. Памятни-
ки XI-XV в. СПб., 1880. С. 143.
5 Литвина А.Ф., Успенский Ф Б. Близкородственные браки Рюриковичей в XII в. как
предмет вспомогательно-исторического исследования // Вспомогательные исторические
дисциплины в современном научном знании. Материалы XXV международной научной
конференции. Москва 31 января — 2 февраля 2013 г. Ч. 1. М., 2013. С. 96-102.
К191Л
Q) ©
Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»
княжеского рода, удовлетворявшие церковным правилам, судя по всему, были в
большом дефиците. Показательна фраза, вложенная в уста Ярослава безвестным
автором «Повести о битве на Липице». В 1216 г. произошла Липицкая битва, в
которой Ярослав потерпел жесточайшее поражение от своего тестя. Согласно
«Повести», Ярослав бы сильно расстроен не столько военным проигрышем,
сколько тем, что Мстислав отозвал к себе свою дочь, его жену. Умоляя тестя
Мстислава Удатного вернуть ему Ростиславу-Феодосию, Ярослав говорит: «Чи не
бывает поточи княземь? А мене по правде крестъ убил»6. То есть, по мнению
князя, политические противоречия это одно дело — за них он принимает нака-
зание от Бога (т.е. от «креста»), а лишать его за это жены нет никакой причины
— это сфера отдельная.
Дата заключения брака не названа ни во Владимирской, ни в Новгород-
ской летописях. Упоминание есть в «Летописце Переславля Суздальского»,
ставшем основным источником «Летописца русских царей» (сборник XV в.). Од-
нако именно в смысле датировки свадьбы Ярослава этот текст помочь не может.
Статья, помеченная 6722 г7, в которой говорится о свадьбе, имеет сложный со-
став: автор летописного текста соединил известия, датированные по мартовско-
му и ультрамартовскому стилям в рамках одной статьи (то есть, в ней содержит-
ся рассказ о событиях и 1213/4, и 1214/5 г.)8. Кроме того, текст погодной статьи
содержит упоминание, что год был високосный, что указывает на 6720 или
6724 г., что еще шире раздвигает границы возможной датировки событий, опи-
санных в этой статье. Если, как считает Б.М. Клосс, имелся в виду 6724 г.9, то при
ультрамартовской датировке получается 1215 г., а при мартовской — 121610. По-
этому использовать эту статью, содержащую несколько несовместимых противо-
речивых хронологических признаков (титульная дата, набор событий, указание
на високосный год), для датировки невозможно. О дате свадьбы можно судить
лишь косвенно.
Как было сказано, после поражения на Липице, Ярослав был вынужден
вернуть жену тестю. Остается предположить, что невеста была передана жениху
незадолго до Липицкой битвы, и брак еще не был заключен положенным обра-
зом. Заключение брака в древнерусские времена — многоступенчатая операция.
Особенно, в княжеской среде. Невесту сначала посылали во владения жениха,
а уж потом играли свадьбу. Так, в 1187 г. послы явились за дочерью суздальского
князя Всеволода Верхуславой на Пасху, которая тогда приходилась на март.
А венчание состоялось осенью или даже в конце зимы — на Ефросиньин день11 —
во владениях жениха. Другой пример: между обручением и браком московского
княжича Ивана Васильевича и тверской княжны Марии Борисовны и вовсе про-
шло три года. Поэтому ничего выходящего за пределы вероятия в такой растяну-
той процедуре нет. Невеста какое-то время могла жить в семье жениха, не будучи
его женой. Иначе, возращение Мстиславу дочери вряд ли было возможно.
6 Повесть о битве на Липице // БЛДР. Т. 5. XIII век. СПб., 1997. С. 86.
7 ПСРЛ. Т. 41. М., 1995. С. 131-132.
8 Бережков Н.Г. Хронология русского летописания. М., 1967. С. 96.
9 Клосс Б.М. Предисловие // ПСРЛ. Т. 41. С. IX.
10 Бережков Н.Г. Хронология русского летописания. С. 349.
11 ПСРЛ. Т. 2. М., 1998. Стб. 658.
Долгов В. В.
Через четыре года после этих событий суздальская летопись фиксирует
появление первенца — Федора, старшего брата легендарного князя. Произошло
оно в 6728 г. (или, по мнению В. А. Кучкина, в феврале 1220 г.12 13 14 *) Т.е. на каком-то
этапе Феодосия была возвращена мужу. Однако это возращение никак в источ-
никах не отразилось. Поэтому личность матери Александр Невского и история
начала её взаимоотношений с Ярославом Всеволодовичем остается во многом
спорной^.
Имя юному князю нарекли необычное. Потомков Рюрика с именем
Александр в древнерусские времена было всего трое. Причем, первым из них
был именно герой настоящей статьи. Важно понимать, что Александр родился
в эпоху смены парадигмы имянаречения. Традиционно у русских князей было
два имени — «княжеское», языческое, основное — то имя, под которым князь
выступал в своей государственной функции и фиксировался летописью, и другое
— крестильное. Область применения крестильного имени была уже — под ним
князь представал «перед Богом», оно использовалось в церковном обиходе.
Причем, обычай двуименности был освящен и легитимизирован авторитетом св.
Феодосия Печерского, который считал его достоинством православного обычая
перед католическим1^
Наиболее полный список сыновей Ярослава содержится в Типографской
летописи: «Ярославли сынове: Феодоръ, 11. Александръ, Андрей, Костянтинъ,
Афонасей, Данило, Михаиле, Ярославъ, Василей Костромской»^. Как видим,
«княжеское» имя в нем всего одно — Ярослав, в крещении называвшийся Афа-
насием16. Все остальные дети Ярослава вступают на историческую арену под сво-
ими крестильными, христианскими именами.
По обычному в эпоху средневековья порядку Александра стали привле-
кать к выполнению княжеских обязанностей с самого юного возраста. Начало
XIII в. было временем относительно спокойным для Руси. Извечные степные
враги — половцы — были прочно замирены и во многих случаях выступали со-
юзниками русских князей. Степная знать породнилась с русской: многие князья
брали в жены половецких принцесс, обеспечивая себе поддержку кочевых кла-
нов. Опасность с запада также была еще невелика. Папские агенты только нача-
ли свое проникновение в Прибалтику. В 1202 г. в Риге был основан орден мече-
носцев с уставом храмовников, сыгравший важную роль в распространении ка-
толичества в регионе. Однако католическую экспансию в прибалтийском реги-
оне в то время сдерживала в основном Полоцкая земля.
12 Кучкин В А. Александр Невский — государственный деятель и полководец средневе-
ковой Руси // Отечественная история. 1996. № 5. С. 2.
13 Известный исследователь генеалогии Н. А. Баумгартен предполагал наличие у князя
третьей жены, которая и стала матерью его детей (Баумгартен Н.А. К родословию вели-
ких князей Владимирских. Мать Александра Невского // Летопись Историко- родослов-
ного общества в Москве. М., 1908. Вып. 4 (16). С. 21-23). Эта гипотеза была подвергнута
основательной критике В.А. Кучкиным. Однако, при всей убедительности его доводов,
считать проблему полностью разрешенной нельзя.
14 Поучения и молитва Феодосия Печерского // БЛДР. Т. 1. XI-XII века. СПб., 1997.
С. 448-450.
ПСРЛ. Т. 24. М., 2000. С. 227.
16 Кучкин В. А. О дате рождения Александра Невского. С. 174-176.
Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»
Главной же опасностью, с которой сталкивались в начале XIII в. русские
князья, были они сами. Страну раздирали кровавые междоусобицы. Враждовали
между собой несколько отраслей Рюрикова рода. Каждая из отраслей стреми-
лась закрепить за собой максимальную территорию. Это давало возможность
получать максимальный доход. Доход же позволял увеличивать численность
дружинных отрядов, а те, в свою очередь, открывали возможность новых завое-
ваний. Новгород был важной фигурой на политической доске Руси. За контроль
над ним боролись представители суздальской и черниговской ветвей. Зачастую
главы княжеских группировок сами не могли сесть на новгородский престол —
их отвлекали события, происходившие в стратегически важных южных и северо-
восточных частях Руси. И тогда отцов на престоле Великого Новгорода замеща-
ли сыновья. Традиция эта была заложена еще князем Святославом I Игореви-
чем, отправившим на княжение в Новгород малолетнего Владимира, будущего
крестителя Руси. Некоторое время новгородский престол воспринимался как
следующий по значению за киевским. С новгородского стола начал активную
княжескую карьеру и Ярослав Мудрый.
Князья ХП-ХШ вв. продолжили традицию, заложенную их предками.
Уже в 1230 г. Федор и Александр были посажены отцом в качестве князей в Нов-
городе. Нетрудно сосчитать, что старшему из дуумвиров было всего десять лет.
Причем, на новгородском престоле братья сменили князя Ростислава Михайло-
вича, представителя черниговской династии, которому в момент вступления на
престол было три года, а на момент, когда новгородцы «показали ему путь» —
четыре1?. Это, конечно, не был «детский дворцовый переворот». За спинами де-
тей стояли их княжеские кланы.
Вместе с тем, малолетние князья в некотором смысле действительно за-
меняли своих отцов. Понятно, что предводительствовать в битве или вести пере-
говоры ю-летний ребенок не мог. Но в качестве сакральной фигуры и символа
вершины социальной иерархии исполнял функцию не хуже взрослого. Кроме
того, нужно принимать во внимание мощнейший воспитательный аспект. Юный
князь с самого детства привыкал к делам управления.
Самостоятельное княжение началось в 1236 г. Отец, князь Ярослав, ушел
княжить в Киев. И не просто оставил сына в Новгороде, как бывало раньше,
а именно «посадил», то есть сделал князем уже вполне официально18.
Безвестный автор «Жития Александра Невского» рисует нам князя краси-
вым человеком, громогласным, сильным и смелым: «Но и взоръ его паче инех че-
ловекъ, и глас его — акы труба в народе, лице же его — акы лице Иосифа, иже бе
поставилъ его египетьскый царь втораго царя въ Египте, сила же бе его — часть от
силы Самсоня, и далъ бе ему Богъ премудрость Соломоню, храборъство же его —
акы царя римскаго Еуспесиана, иже бе пленилъ всю землю Иудейскую»^. Нужно,
однако, понимать, что это не «словесный портрет», а, скорее, «словесная икона»,
призванная показать князя личностью библейского масштаба.
На настоящих иконах князя принято было изображать либо в виде схи-
монаха (князь перед смертью принял схиму под именем Алексий), либо в виде 19
ПСРЛ. Т. з. С. 70.
18 Там же. С. 74.
19 Житие Александра Невского // БЛДР. Т. 5. XIII в. СПб., 1997. С. 357.
Долгов В. В.
сидящего на коне воина. Вот как описывают внешность князя иконописные
«подлинники» (т.е. словесные инструкции для иконописцев) XVT-XVII вв.:
«брада аки Козмина, в схиме, кудерцы видеть маленько из-под схимы, риза пре-
подобническая, испод дымчат, в руке свиток сжат, сам телом плечист»20. Там же,
где Александр изображался в виде князя-воина, писать его следовало так: «пре-
подобный Александр Невский аки Георгий: риза — киноварь, испод — лазорь»21.
Начиная с эпохи петровских реформ, преобладающим стал тип иконы, на
котором князь изображается «в княжеской одежде или в горностаевой мантии,
в броне, с лентой своего ордена через плечо, в царской короне или в шапке из гор-
ностая, с крестом и нимбом над головой, с мечом в левой руке и на коне»22. Увы,
изображения на иконах не могут дать нам представление о реальной внешности
князя, а лишь о том образе, который закрепился за ним в культуре. Восстановле-
ние внешности князя по методике М. М. Герасимова также проблематично, хотя
его мощи сохранились. О характере этих проблем будет сказано далее.
В 1239 князь Александр женится. Невестой его стала дочь полоцкого кня-
зя Брячислава Васильковича. Однако на этом достоверная информация о женах
Александра заканчивается. В.Н. Татищев называет дочь полоцкого князя Парас-
кевой. Откуда взял это имя «последний летописец», не ясно23, сам он не указы-
вает источник своей информации. Н.И. Карамзин отмечает, что в Успенском
княгинином монастыре во Владимире «стоят три гроба: первый (как означено
в надписях) Великой княгини Александры, супруги благоверного князя Алек-
сандра Невского, второй дщери его, княжны Евдокии; а третий (на левой сто-
роне), благоверной княгини Вассы, второй супруги Александра Невского»24.
Свидетельство Карамзина выглядит более надежным. Могилы эти можно было
наблюдать еще и в начале XX в.25 Однако монастырский храм, в котором рас-
сматривал гробницы Карамзин, построен в XV в. на месте прежнего, разоренно-
го в годы монголо-татарского нашествия. Велика ли вероятность, что могилы
могли уцелеть? В советское время Успенский храм эксплуатировался сначала
в качестве зернохранилища, потом как музей. Монастырское кладбище уничто-
жено26 27. Поэтому даже тот интерьер, который наблюдал Кармазин, не сохранился
до наших дней2?. Пролить свет на этот вопрос могло бы археологическое иссле-
дование подземелий храма.
Как бы ни звали жену князя, по древнерусским представлениям женить-
ба означала полное совершеннолетие и начало самостоятельной взрослой жиз-
20 Бескровный А. Святой благоверный великий князь Александр Невский (иконы и
церковно-монументальная живопись) // Православный взглядъ. № 4 (15). 2011. С. 62.
21 Там же.
22 Там же. С. 63.
23 Татищев В.Н. История Российская с самых древнейших времен. СПб., 1784. С. 2.
24 Карамзин Н.И. История государства Российского. Т. 4. Примечания. СПб., 1918. С. 6о.
23 Косткин В.В., прот. Монастыри, соборы и приходские церкви Владимирской епар-
хии, построенные до начала XIX столетия. Краткие исторические сведения с приложением
описи сохраняющихся в них древних предметов. Ч. 1. Монастыри. Владимир, 1906. С. 213.
26 Минин С.Н., свящ. Очерки по истории Владимирской епархии (Х-ХХ вв.). Влади-
мир, 2004. С. 11-13.
27 Сейчас внешнее оформление захоронений частично восстановлено. За информацию
автор выражает сердечную благодарность владимирскому историку С.Н. Тыновскому.
Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»
ни, в которую юный князь тут же и включился. Рассказ о следующем, 6748
(1240) г. в Н1Л начинается с описания грандиозного нашествия: «Придоша Свей
в силе велице, и Мурмане, и Сумь и Емь в кораблихъ множество много зело»28.
Случившаяся затем Невская битва обросла в отечественной культуре огромным
шлейфом текстов, которые сами по себе являются интересным материалом для
изучения.
Очевидно, наиболее простым и до известной степени непосредственным
повествованием о Невской битве является сообщение Н1Л старшего извода, со-
ставленное современником «по горячим следам». Узнав об угрозе, молодой
князь немедля с отрядом новгородцев и ладожан «приде на ня, и победи я силою
святыя Софья и молитвами владычица нашея Богородица и приснодевица Ма-
рия, месяца июля въ 15»* 29. Разумеется, даже самый «непосредственный» рассказ
не может считаться прямым «отражением» произошедшего события. Повество-
вание летописца носит следы весьма распространенного во все времена желания
изобразить воинский подвиг своих сограждан более весомым, значительным.
Поэтому потери сил противника в сравнении с потерями новгородцев выглядят
неправдоподобно большими: шведы загрузили мертвыми телами «вятшихъ»
мужей два корабля, а остальных «бещета» зарыли в выкопанную яму. Новгород-
цев же вместе с ладожанами пострадало двадцать человек. Вряд ли летописный
нарратив (как и любой другой) даст возможность ближе подойти к реальным об-
стоятельствам битвы. Но само это наивное стремление самыми простыми сред-
ствами приукрасить битву является свидетельством близости автора сообщения
произошедшим событиям.
В дальнейшей литературной традиции повествование развивалось,
накапливая дополнительные подробности как событийного, так и религиозно-
символического характера. «Канонизация» Невской битвы произошла изна-
чально в контексте церковного, православного дискурса, а затем и в контексте
дискурса светского, ученого и школьного. На определенном этапе развития тек-
стов, повествующих о Невской битве, у многих исследователей и исторических
писателей возникло желание провести «деконструкцию нарратива» и ниспро-
вергнуть заученные со школы штампы.
Определенная польза в этом исследовательском порыве была. В ходе по-
исков обнаружились новые межтекстуальные связи, проявились тонкие аллюзии
на религиозные тексты в историческом повествовании. Стало понятно, что не всем
деталям летописного или агиографического теста, сколь бы они не выглядели
«жизненно», можно доверять. Однако, в целом, «деконструкция» увлекла ученых
в крайность скептицизма и заставила усомниться в тех материях, которые, по зре-
лом размышлении, самим фактом «цитатности» или «центонности» (в термино-
логии И.Н. Данилевского) опровергнуты быть не могут. Понятно, что ход битвы,
имена погибших, «божественные знамения» и пр. могут быть плодом авторского
вымысла. Но факт большого интереса русских книжников к Невской битве, инте-
реса, проявившегося в создании огромного количества текстов — объективный
факт. Следовательно, именно в значении этой битвы для древнерусского общества
сомневаться не приходится вне зависимости от её реальных масштабов.
28 ПСРЛ. Т. з. С. 77.
29 Там же.
Долгов В. В.
О С>
Если все-таки доверять современным событию письменным источникам,
не приходится сомневаться и в реальности этой битвы. Хотя, многие детали её
остаются спорными до сих пор. Так, не ясно, кто возглавлял шведское войско.
Согласно «Житию Александра Невского», войско возглавлял король. Королем
в Швеции в то время был Эрик Эриксон. Однако в поздних русских летописях,
а вслед за ними и в работах историков (начиная с Н. М. Карамзина) называется
имя двоюродного брата ярла Ульфа Фаси — Биргера Магнуссона. Версия эта, как
недоказуемая, была отвергнута И. П. Шаскольским, показавшим, что имя Бир-
гера возникает только в поздних списках Новгородской четвертой летописи в
XV в. Источником сведений выступило «Рукописание Магнуша» — полемиче-
ское произведение, описывавшее неудачные походы шведов на Русь, составлен-
ное в начале XV в. По мнению И.П. Шаскольского, неизвестный автор «Рукопи-
сания» пользовался устной информацией, полученной от шведов. По мысли ис-
следователя, эти шведы могли знать, что происходило 150-200 лет назад только
очень приблизительно. Они помнили из той эпохи только Биргера-ярла, поэто-
му-то и указали его в качестве предводителя неудачного похода шведского вой-
ска, потерпевшего поражение в Невской битве.
Таким образом, вопрос о надежности этих сведений упирается в вопрос
о том, что могли помнить шведы о событиях вековой давности. Многочисленные
фольклорные примеры показывают, что народная память склонна впадать
в ошибки скорее хронологические, чем фактические. Вряд ли человек эпохи
средневековья, мыслящий в рамках традиционного хронотопа, мог сказать, в ка-
ком именно веке жил граф Роланд или Илья Муромец, но направление линий
военного противостояния были запечатлены эпосом в целом верно. Если Биргер
сохранялся в народной памяти шведов XIV-XV вв., то основные вехи его жизни
не могли из нее стереться.
Шаскольский указывал на «Хронику Эрика» как на иллюстрацию того,
что могли помнить шведы о событиях столетней давности. Но сам панегириче-
ский характер фрагмента хроники, посвященного Биргеру, вряд ли допускал
рассказ о неудачном походе. В свете сказанного интересны исследования остан-
ков Биргера, проведенные в 2002 г. Череп несет следы ранения: надбровная дуга
над правой глазницей рассечена. Материалы исследования черепа размещены
на сайте Стокгольмского Музея средневековья (Medeltidsmuseum). На базе этого
музея антропологом Оскаром Нильссоном была проведена научная реконструк-
ция внешности ярла. Музей посвятил реконструкции лица ярла отдельную ста-
тьюз°: «Till kraniet har vavnad och muskier lagts pa tills ansiktet framtratt. I det har
fallet med grop i hakan, ett skadat ogonbryn och marken efter ett
svardshugg»31. Одна из самых старых и популярных шведских газет Svenska
Dagbladet опубликовала в 7 апреля 2010 г. большую статью о том самом антро-
пологе и скульпторе Оскаре Нильссоне, создавшем широко известную рекон-
струкцию внешности ярла. Нильссон, изучивший каждый миллиметр останков,
з° Birger jarls ansikte. URL: http://medeltidsmuseet.stockholm.se/utstallningar/Museet/
birger-j arls-ansikte
з1 «Ткань и мускулы прилагались к черепу до тех пор, пока не проявилось лицо. В дан-
ном случае — с ямкой в подбородке, повреждённой бровью и следами пореза,
нанесённого мечом».
Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»
так описывает процесс восстановления лица: «Kraniet skvallrar от en skada
ovanfor ogat, formodligen ett svardshugg i ett faitslag» з2.
Как видим, локализация раны прямо соответствует тексту «Жития»:
«и самому королю възложи печать на лице острымь своимь копиемъ»зз. Разуме-
ется, вышесказанное не может считаться твердым доказательством того, что
противником Александра Невского был именно Биргер. Однако именно эта вер-
сия «примиряет» между собой множество фактов.
Во-первых, то обстоятельство, что сведения о походе отсутствуют в швед-
ских источниках — Биргер в то время не был еще ярлом и его поход был не госу-
дарственным, а частным делом. По этой же причине наиболее близкая по вре-
мени летописная заметка именует вождя шведского войска князем, а написан-
ное существенно позже «Житие Александра Невского» — королем. На момент
составления летописной статьи он был младшим родственником ярла (значит,
по русским представлениям, именно князем), а когда составлялось Житие —
фактическим королем.
Во-вторых, именно личностью Биргера можно объяснить, почему не
очень масштабная по числу участников береговая стычка постепенно обретала
все больший и больший вес в русской книжной традиции. Значение росло про-
порционально карьерным успехам Биргера и его потомков. Таким образом, по-
беда над молодым и далеко не самым влиятельным шведским аристократом, од-
ним из многих, постепенно превращалась в победу над правителем Швеции
и основателем королевского рода.
Наиболее подробный рассказ о ходе сражения содержится в «Житии
Александра Невского», которое было составлено (и это важно помнить) совре-
менником событий. В рассказе книжника содержится немало мистических пас-
сажей и явно вымышленных деталей вроде воспроизведения текстов уединен-
ных молитв и приватных диалогов персонажей. Однако нет никаких причин
подвергать на этом основании сомнению сам сюжетный субстрат, в котором нет
ничего невероятного или даже экстраординарного. Сличая тексты жития и ле-
тописи, мы можем видеть, что развитие повествования о Невской битве шло по
линии метафизического осмысления событий. Именно этому и служили все вы-
шеозначенные «книжные» элементы. Событийная канва в летописном и жи-
тийном повествованиях практически идентична.
В общих чертах рисунок боевых действий выглядел следующим образом.
Шведы появились на территории, подконтрольной Новгороду, но, судя по всему,
не имевшей постоянного русского населения. Обычно летописец конкретизирует
географические координаты, указывая на города и сёла, близ которых происхо-
дят события. В данном же случае он ограничивается указанием на то, что про-
тивник вошел в Неву и остановился в устье реки Ижоры (т.е. едва выйдя за гра-
ницы современной городской черты Петербурга, в двухстах километрах от Нов-
города). Таким образом, вторжение оставалось какое-то время незамеченным.
Это давало шведам возможность неожиданно напасть на Ладогу. Именно таково
было их намерение, по мнению летописца. Поэтому своевременное обнаружение з
з2 Birger jarl vaxer fram // Svenska Dagbladet. 2010. 7 apr, 2010. — «Череп свидетельству-
ет о повреждении над глазом, предположительно о ранении мечом в сражении».
Долгов В. В.
шведского десанта летописец связывает с особой божественной заботой: «но еще
преблагый, премилостивый Человеколюбец Богъ ублюде ны и защити от ино-
племенникъ, яко всуе трудишася без божия повеления: приде бо весть в Новъго-
родъ, яко Свей идутъ къ Ладозе»з4. Другими словами, обнаружение десанта, судя
по всему, было делом счастливого случая. Это и дало возможность древнерус-
ским книжникам развить на этом сюжетном моменте рассуждение и божествен-
ной защите.
Сюжет со своевременным оповещением об опасности был, видимо, очень
важен для современников. Поэтому в «Житии» он получил дальнейшее разви-
тие. Согласно «Житию» более объемные сведения о вторжении Александру до-
ставил «некто мужь старейшина в земли Ижерстей, именем Пелугий, поручено
же бысть ему стража нощная морская»з5. В районе р. Ижоры жили финно-
угорские племена, которые в массе своей не были крещены. Но согласно «Жи-
тию», Пелугий был крещен, носил в крещении имя Филипп и вел богоугодный
образ жизни. Он и сообщает князю «силу ратных» и их «станы». Однако специ-
фика агиографического текста такова, что главным в его сообщении выступает
не военно-тактическая, а религиозно-мистическая составляющая. Пелугий-
Филипп поведал князю о чудесном явлении ему насада (тип судна), в одиноче-
стве идущего по морю. Гребцы этого насада сидели, «аки мглою одеянии». Зато
ясно было видно, как посередь корабля стоят святые Борис и Глеб в красных
одеждах. Святые стояли, возложив руки друг другу на плечи. Борис, произнес:
«Брате Глебе, вели грести, да поможем сроднику своему князю Александру» з6.
Вопрос о том, что в действительности видел ижорский старейшина,
мы оставим за скобками. В науке неоднократно обсуждался вопрос, что «непо-
средственное», «наивное», «основанное на здравом смысле» восприятие средне-
вековых текстов может привести исследователя к ошибочным выводам. Однако
крайность гиперкритицизма тоже может завести в дебри. По всей видимости,
Александр на самом деле получил известие о высадке противника от друже-
ственного вождя соседнего финно-угорского племени.
Дальнейшие события и летописью и житием также изображаются в об-
щих чертах одинаково. Помолившись в главном новгородском храме св. Софии,
Александр устремляется на врага и побеждает его. Ощущение особой достовер-
ности текстам придает перечисление имен воинов, отличившихся во время бит-
вы. В житийном тексте перечислены, судя по всему, дружинники Александра,
а в летописном — простые новгородцы, погибшие на поле боя.
Атака была произведена на пришвартованные корабли и лагерь, разби-
тый на берегу. Житие отмечает шестерых особенно отличившихся героев битвы.
Отличился знаменитый предок А.С. Пушкина — Гаврила Олексич: «се наеха на
шнеку видев королевича, мча подъ руку, и възъеха по досце и до самогу коробля,
по ней же хожаху с королевичем, иже текоша передъ ним, а самого, емше,
свергоша и с конем в воду з доскы. И Божьею милостью невреженъ бысть, и па-
кы наеха, и бися с самем воеводою середи полку ихъ»з7. Новогородец Сбыслав 34 35
34 ПСРЛ. Т. з. С. 77.
35 Житие Александра Невского. С. 360.
з6 Там же.
37 Там же. С. 362.
Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»
Якунович бился одним топором, «не имея страха въ души своей». Полочанин
Яков напал на врага с одним мечом, чем заслужил похвалу князя. Новгородцу
Мише «с дружиною своею» удалось потопить три шведских корабля. Другой
дружинник из полка Александра, «от молодыхъ его» (т.е. из младшей дружины)
въехал на коне «в шатеръ великий королевъ золотоверхий и подъсече столпъ
шатерный. Полци Олександрови, видевше шатра паденье, върадовашася». Ше-
стой герой — «от слугъ его [Александра - В.Д.], именем Ратмеръ. Се бися пешь,
и отсупиша и мнози. Он же от многых ранъ паде и тако скончася».
Странное на первый взгляд для житийного текста описание примеров во-
инской удали дружинников тесно связано со специфическим пониманием харак-
тера святости Александра, который являл собой тип святого воина, не преподоб-
ного или страстотерпца. Проникновение элементов воинского этоса в систему
христианских ценностей произошло уже в первые века бытования православия
на Руси и надолго закрепилось в качестве элемента культурного своеобразия.
Для Александра эта битва стала боевым крещением. То, что глава госу-
дарства лично возглавил атаку на врага, было в порядке вещей. От древнерус-
ского князя ждали личного участия во всех предприятиях. В битве он лично
предводительствовал войском, увлекая его своим примером, выступая впереди
всех на лихом коне. На войне хороший князь сам, не полагаясь на воевод, устра-
ивал наряд сторожевой службы, а на охоте ловчий наряд, в церкви — наряд цер-
ковной службы. Дома он вникал во все мелочи организации хозяйства, не пере-
поручая заботу об этом ни тиуну, ни отроку. Сам творил суд, сам встречал гостей,
сам проявлял удаль на охоте, сам говорил на иностранных языках. Он не мог
быть ни лентяем, ни засоней, ни обжорой. Таким представлен идеальный князь
в «Поучении» Владимира Мономаха. Набор прекрасных личных качеств состав-
лял его «личный капитал», обеспечивавший ему авторитет, сходный с авторите-
том «старших мужчин» родовой эпохи. Этим древнерусские реалии отличались
от синхронных им византийских. Как было показано И. С. Чичуровым, образ
идеального правителя, сложившийся в византийской политической мысли,
имел совсем иные черты: «Развитой государственно-бюрократический аппарат
ставил василевса прежде всего перед необходимостью контроля за ним. Неуди-
вительно поэтому, что в византийских «княжеских зерцалах» мы не встретим
трактовки личных трудов императора, подменяющих деятельность должност-
ных лиц»38 39 *. Общественное развитие Руси не зашло еще настолько далеко, чтобы
изжить представление о князе как о вожде, который должен быть лучшим
во всем39. Александр Невский — характерная фигура русского средневековья.
Блестящая победа на Неве не уберегла Александра от конфликта с новго-
родцами: «В то же лето, той же зимы выиде князь Олександръ из Новагорода къ
отцю в Переяславль съ матерью и с жаною и со всем двором своимь, роспревся
38 Чичуров И.С. Политическая идеология средневековья. Византия и Русь. М., 1991.
С. 149.
39 Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. Л.: Изд-во
ЛГУ, 1980. С. 35; Одесский М.П. Поэтика власти в Древней Руси // Древняя Русь: вопросы
медиевистики. 2000, № 1. С. 5; Петров А.В. Несколько замечаний о древнерусском «оди-
начестве» // Труды исторического факультета Санкт-Петербургского университета. 2011.
№ 6. С. 71-83-
Долгов В. В.
с новогородци»4°. Разрыв отношений с князем привел к активизации действий
немцев в регионе. Поэтому уже в следующем 1241 г. Александр возвращается.
Его возвращение отмечено летописцем традиционным упоминанием о том, что
новгородцы «ради быша». И радость их была вполне закономерна. Александр
вновь проявляет себя решительным полководцем и сразу после возвращения бе-
рет захваченный немцами город Копорье, приводит пленных.
Следующий 1242 год отмечен битвой, «канонизированной» в отече-
ственной культуре едва ли менее Невской. «Ледовое побоище» — сражение меж-
ду русским войском, представленным новгородским и суздальскими полками
с одной стороны, и войском немецким, костяк которого составляли рыцари Ли-
вонского ордена с другой. Помимо сил Ливонского ордена (представлявшего на
тот момент филиал, ландмайстерство Тевтонского ордена в Прибалтике)
с «немецкой» стороны в битве участвовал отряд Дорпатского епископа Германа
фон Бекесховедена и отряды «чуди», т.е. представителей местных финно-
угорских племен.
Научных и околонаучных споров «Ледовое побоище» вызывает меньше,
чем Невская битва, поскольку информация о нем содержится не только в рус-
ских, но и в зарубежных источниках. Два основных источника: Н1Л и Старшая
ливонская рифмованная хроника одинаково изображают последовательность
событий и тактический рисунок битвы.
Новгородцы под командованием Александра совместно с отрядом «низов-
цев» (т.е. суздальцев), возглавлявшихся братом Александра Андреем, «изгоном»,
неожиданно берут захваченный немцами Псков, а затем вторгаются в земли чуди.
Понимая, что своими силами ему не справиться, епископ Дорпатский обращается
за помощью к рыцарям Ливонского ордена. Магистр немедленно откликнулся и
привел с собой «многих отважных героев, смелых и отборных»41.
Передовой отряд новгородцев под командованием Домаша Твердисла-
вича и Кербета «быша в разгоне» и случайно столкнулись с немецким отрядом.
Произошла битва, в который русский отряд был разбит, а Домаш Твердиславич
«муж честен», брат новгородского посадника, погиб. Остатки отряда «къ князю
прибегоша в полкъ». И князь «въспятися», то есть отступил на лед Чудского озе-
ра, где и произошла битва.
О точном месте, где произошло сражение, ученые спорили очень долго.
Грандиозное комплексное исследование этого вопроса было проведено в 6о-х гг.
XX в. в ходе экспедиций под руководством Г.Н. Караева. Окрестности озера ис-
следовались археологами, этнографами, геодезистами, акватория озера была ис-
следована гидрологами, а дно — водолазами. В результате была реконструиро-
вана схема событий, которая по сей день является самой аргументированной
версией локализации битвы42.
4° Н1Л старшего и младшего изводов / С предисл. и под ред. А. Н. Насонова. М.; Л.,
1950. Стб. 78.
41 Рифмованная хроника // Матузова В.И., Назарова Е.Л. Крестоносцы и Русь. Конец
XII — 1270 г. Тексты, перевод, комментарии. М., 2002. С. 230.
42 Ледовое побоище 1242. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледо-
вого побоища/ Под ред. Г.Н. Караева. М.;Л., 1966. 254 с.
..2012,
Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»
Преследование рыцарского войска 4з.
Немцы начали битву таранным ударом «свиньей», прорвав передовой
отряд лучников.
Новгородская летопись Рифмованная хроника
И наехаша на полкъ Немци и Чудь и прошибошася свиньею сквозе полкъ, и бысть сеча ту велика Немцемь и Чу- ДИ44. Выстроившись перед войском короля Видно было, что отряд братьев Строй стрелков прорвал Был слышен звон мечей И видно, как раскалывались шлемы45.
Начинается жестокая битва. «Бе же тогда субота, въсходящю солнцю, и
съступишяся обои. И бысть сеча зла, и трусъ от копий ломления, и звукъ от сече-
ния мечнаго, яко же и езеру померзъшю двигнутися, и не бе видети леду, покры
бо ся кровию»46, — так битва описана в «Житии Александра Невского».
Далее битва развивалась именно так, как это привычно изображали в
школьных учебниках. После прорыва находившегося в центре строя лучников
орденское войско двинулось вперед, но было атаковано с флангов и оказалось в
окружении:
Те, кто были в войске братьев,
Оказались в окружении.
У русских было такое войско,
Что, пожалуй, шестьдесят человек
43 Там же. С. 161.
44 Рифмованная хроника. С. 230.
45 Там же. С.234.
46 Житие Александра Невского. С. 364.

Долгов В. В.
Одного немца атаковало.
Братья упорно сражались.
Всё же их одолели47.
Понятно, что соотношение 1 к 6о — маловероятно. Но в остальном кар-
тина, нарисованная немецким хронистом, сомнений не вызывает. Собственно,
иного тактического ответа на прорыв строя рыцарским клином дать было не-
возможно. И Хроника и Новгородская Первая Летопись сообщают, что часть
немецкого войска была повергнута в бегство, а часть погибла.
Новгородская летопись Рифмованная хроника
А Немци ту падоша, а чудь даша пле- ща; и, гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега; и па- де чюди бещисла, а Немець 400, а 50 руками яшя и приведоша в Ноъго- родъ48. Часть дорпатцев вышла Из боя, чтобы спастись. Они вынуждены были отступить. Там двадцать братьев остались убиты- ми И шестеро попали в плен. Так прошел этот бой49.
Некоторые спорные моменты есть, конечно, и в истории Ледового побои-
ща. Прежде всего, бросается в глаза разница в численности погибших и пленен-
ных немцев. Но, как уже говорилось выше, число жертв — это цифры, которым
менее всего можно доверять, если речь идет об описании боевых действий (при-
чем, не только в эпоху средневековья, но во все времена). Кроме того, следует при-
нять во внимание, что автор Хроники ведет учет только пленным «братьям»,
т.е. рыцарям, которые были членами ордена, а летописец считает всех «Немец».
Далее, не вполне ясен следующий момент. Из текста Н1Л следует, что
Александр выстроил войска на льду Чудского озера. И, победив, гнал вражье
войско: «биша ихъ на 7-ми верстъ по л еду до Суболичьескаго берега» 5°. В Риф-
мованной же хронике, которая, как было показано, достаточно близко летописи
передает ход событий, говорится, что «с обеих сторон убитые падали на траву»51.
При общем совпадении канвы повествования в летописи и в хронике такое раз-
ночтение выглядит странным. Исследователи видят в этой фразе («падали на
траву») либо идиоматическое выражение, обозначавшее гибель в бою, либо от-
ражение реальности (торчащий из-подо льда на мелководье камыпф2.
Кроме того, не ясно, имела ли место в реальности сцена, столь ярко пока-
занная в знаменитом фильме Эйзенштейна, когда рыцари проваливаются под
лед озера. Упоминание об этом содержится только в Псковской III летописи
(«а иных вода потопи»5з)? являющейся сводом XVI в., и вполне может быть до- 51 * 53
47 Рифмованная хроника. С. 324.
48 ПСРЛ. Т. з. С. 78.
49 Рифмованная хроника. С. 233.
so ПСРЛ. Т. з. С. 78.
51 Рифмованная хроника. С. 234.
52 Там же. С. 240.
53 Псковские летописи. Вып. 2 / Под. ред. А.Н. Насонова. М., 1955. С. 82.
©
Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»
мыслом летописца, знавшим, что в апреле лед уже некрепок (тем более лед Чуд-
ского озера, со дна которого бьют теплые ключи).
Тем не менее, сомнительными остаются именно детали, не дающие осно-
вы для тотальной дискредитации данных исторических источников, которую
производит в своей работе Дж. Феннел. Английский историк считал, что вели-
чина сражения преувеличена54.
В качестве критерия оценки он использует количество погибших, что уже
само по себе странно, поскольку сложно ожидать от хронистов и летописцев точ-
ных и объективных данных о количестве жертв, как в своих рядах, так и в рядах
противника. Свои потери почти всегда преуменьшаются, потери противника —
преувеличиваются. И нет никакого постоянного коэффициента, по которому бы
можно было подойти к определению реальных цифр. Поэтому всякая арифме-
тика в этом деле выглядит весьма наивно.
Кроме того, даже если рассуждать в рамках этой небезупречной логики и
полностью доверять только немецким источникам, цифры все равно получаются
достаточно весомые. Рифмованная хроника указывает, что в ходе Ледового по-
боища были убиты двадцать рыцарей, и шесть взяты в плен. Хроника Тевтонско-
го Ордена (XV в.) указывает суммарные потери при освобождении Александром
Пскова и Ледовом побоище (события эти происходили последовательно и были
составными частями одного похода новгородского войска) — семьдесят ливон-
ских рыцарей55. Если исходить из того, что сам Феннел считал число рыцарей в
обоих орденах (Тевтонском и Ливонском) в этот момент равным примерно
сотне56, то потери могут быть названы, как минимум, внушительными.
Если же перейти от количественных критериев к качественным и про-
анализировать тексты письменных источников с точки зрения их оценок про-
изошедшего, то ситуация выглядит существенно проще. И в Старшей ливонской
рифмованной хронике, и в Новгородской первой летописи событие это пред-
ставлено как весьма значительное: трагичное для рыцарей и радостное для нов-
городцев. В целом, знакомая со школьных уроков истории схема без особого
труда выдерживает «деконструкцию нарратива».
Для понимания роли Александра в противостоянии Руси католическому
влиянию большое значение имеют послания римского папы Иннокентия IV, ад-
ресованные Александру. Эти послания сохранились в собраниях Ватикана бла-
годаря тому, что при папском престоле уже в XIII в. функционировал отлажен-
ный бюрократический механизм: исходящая корреспонденция составлялась
в двух экземплярах, один из которых посылался адресату, а другой сохранялся
в архиве. Благодаря этим документам мы имеем возможность взглянуть на со-
бытия не только глазами древнерусских книжников, но и с точки зрения пап-
ских дипломатов.
Взгляды эти существенно разнятся. Сведения о посещении Александра
папскими легатами содержится в «Житии». Результат встречи в нем показан как
весьма решительный отказ князя от какого бы то ни было сотрудничества с па-
54 Феннел Дж. Кризис средневековой Руси. М., 1989. С. 143.
55 Хроника Тевтонского ордена / Пер. В. В. Бегунова, И. Э. Клейненберг, И. П. Шасколь-
ского // Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. С. 237.
56 Феннел Дж. Кризис средневековой Руси. С. 145.
Д204(^
Rife
Долгов В. В.
пой. Автор житийного текста влагает в уста князю гордую речь: «Отъ Адама до
потопа, от патопа до разделения языкъ, от разьмешениа языкъ до наняла Авра-
амля, от Авраама до проитиа Иисраиля сквозе море, от исхода сыновъ Иисраи-
левъ до умертвия Давыда царя, от начала царства Соломоня до Августа и до Хри-
стова рожества, от рожества Христова до страсти и воскресения, от въскресения
же его и на небеса възшествиа и до царства Константинова, от начала царства
Константинова до перваго збора и седмаго — си вся добре съведаемь, а от вас
учения не приемлем»57. Князь перечисляет основные вехи священной истории
для того, чтобы показать, что он вполне осведомлен о христианском взгляде на
историю человечества и поэтому не нуждается в принятии нового учения. Послы
вынуждены возвратиться восвояси.
На фоне решительного житийного Александра, Александр папских посла-
ний выглядит иначе. Следует отметить, что в посланиях очень детально прогова-
ривается не столько позиция автора, сколько, как ни странно, позиция адресата.
В первом послании папа обращается ко князю, называя его благородным
герцогом Суздальским (по фамильной принадлежности). Из него выясняется,
что, по мнению папы, отец Ярослава перед смертью принял католичество. В свя-
зи с этим, папа приглашает Александра последовать примеру отца, аккуратно
намекая, что в случае признания власти папы, силы Тевтонского ордена могут
быть направлены на помощь против татар.
Казалось бы, послание должно внести существенные коррективы в наши
представления о церковно-политической ситуации в северо-восточной Руси.
Принявший католичество великий князь Владимирский — это серьезно. Почему
же никто из историков не спешит вносить коррективы в привычную концепцию
развития отношений Руси с папским престолом?
Дело в том, что Иннокентий IV указал источник сведений о крещении
князя — это сообщение Иоанна де Плано Карпини. Папа сообщает: «как стало
нам известно из сообщения возлюбленного сына, брата Иоанна де Плано Кар-
пини из Ордена миноритов, поверенного нашего, отправленного к народу татар-
скому, отец твой, страстно вожделев обратиться в нового человека, смиренно и
благочестиво отдал себя послушанию Римской церкви, матери своей, через этого
брата, в присутствии Емера, военного советника. И вскоре бы о том проведали
все люди, если бы смерть столь неожиданно и счастливо не вырвала его из жиз-
ни»58. Между тем, упомянутый Иоанн оставил подробнейшее описание своего
путешествия, в котором не упоминает ни словом о таком крещении. По мнению
В. И. Матузовой и Е. А. Назарова, в своем донесении о результатах дипломатиче-
ской миссии посол преувеличил свои успехи. Но не стал этого делать в произве-
дении, написанном для потомков59. То есть папа не располагал всей полнотой
информации о происходящем.
Что конкретно ответил Александр на это послание — неизвестно. Однако
можно с уверенность сказать, что это не был решительный отказ. Поскольку за
первым посланием последовало второе. В нем Иннокентий IV именует Алек-
57 Житие Александра Невского. С. 366-368.
58 Послание папы Иннокентия IV князю Александру Ярославину 23.1.1248 // Матузо-
ва В.И. Назарова Е.Л. Крестоносцы и Русь. Конец XII — 1270 г. С. 264.
59 Матузова В.И., Назарова ЕЛ. Крестоносцы и Русь. Конец XII - 1270 г. С. 266.
©
Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»
сандра уже «сиятельным королем Новгорода». Общий тон послания отличается
от первого. Он уже не вкрадчиво-осторожный, а уверенно-ободренный. В нем
папа излагает свой взгляд на самого Александра. По его мнению, «король»
«прозорливо обрел путь», который позволит ему «весьма легко и быстро достичь
врат райских». Папа выражает глубокое удовлетворение тем, что Александр
предложил воздвигнуть в Пскове кафедральный собор для латинян. Иннокен-
тий IV пишет: «Мы, нежно заключая тебя как избранного сына Церкви в объя-
тия наши, испытываем чувство умиления, равное тому чувству сладости Церкви,
что ощутил ты, обретающийся в столь отдаленных краях, там, где множество
людей смогут по примеру твоему достичь того же единения»60.
Казалось бы, после столь трогательных строк, между переговаривающи-
мися сторонами должно наступить полное взаимопонимание и согласие. Может
создаться впечатление, что Александр заключил едва ли не союз с католиками, и
тогда, конечно, житийный образ новгородского князя не имеет ничего общего с
реальностью.
Но такой вывод был бы слишком поспешным. Для анализа этого противо-
речия нужно, во-первых, нужно принять во внимание некоторую дезориентацию
папы относительно реальных успехов католической проповеди на Руси, очевид-
ную из первого послания. Отчасти из-за стремления агентов выглядеть лучше
в глазах священноначалия, отчасти из-за дипломатичного стремления самого па-
пы представить отношения лучше, чем они есть на самом деле, тон посланий
в своей оптимистичности вряд ли соответствовал реальному положению вещей.
Во-вторых, необходимо принять во внимание время, когда были написа-
ны эти послания — 1248 год. В эту пору Александр находился в Орде и был занят
урегулированием других, гораздо более насущных и опасных проблем. Отвергать
«мирные инициативы» папского престола, да еще сдобренные намеком на воз-
можную военную помощь, в таком положении не имело смысла.
В-третьих, и это, пожалуй, самое важное, ожидаемого продолжения
начавшееся, казалось, успешно общение не имело. В отличие от Даниила Рома-
новича Галицкого, дошедшего в своих отношениях с курией до венчания князя
папскими легатами королевской короной, Александр Ярославич на последнее
послание папы не ответил. Оптимизм понтифика оказался преждевременным.
Отношения были полностью заморожены и более не возобновлялись. Пришлось
папским агентам искать другого претендента на роль католического короля Ру-
си. И он был найден. Летописная статья61 о принятии королевского титула Да-
ниилом Галицким в 1255 г. предельно ясна: папа присылает Даниилу «послы
честны, носяще венець, и скыпетрь и короуноу еже наречетесь королевский
санъ». Сначала князь отказался от ничего не значащей для него чести, но потом,
получив заверения в помощи против татар, которая пойдет «в приложение»
к короне, «Данило же прия от Бога венец в городе Дорогычине». Помощи, одна-
ко, не последовало. И когда это стало понятно, Даниил перестает пользоваться
королевским титулом и продолжает именоваться в летописном тексте князем.
По всей видимости, пустота обещаний папы стала понятна Александру на более
60 Послание папы Иннокентия IV князю Александру Ярославину 15.IX.1248 // Матуз-
ова В. И. Назарова Е. Л. Крестоносцы и Русь. Конец XII — 1270 г. С. 269-270.
61 ПСРЛ. Т. 2. М., 1998. Стб. 826
Долгов В. В.
раннем этапе. Это уберегло его от напрасных надежд и попыток получить воен-
ную помощь в обмен на религиозную зависимость.
Описанные события разворачиваются на фоне Батыева нашествия, кото-
рое обрушилось на Русь. Под 1238 г. летописец довольно подробно пишет о со-
бытиях, произошедших в остальных районах страны. Однако, как известно, бое-
вые действия не дошли до Новгорода. Поэтому уже следующий, 1239 г. отмечен
только рассказом о женитьбе князя и строительстве «городков» по р. Шелони,
и вплоть до 1242 г. татарская тема в новгородской летописи не возникает.
В 1242 г., в год Ледового побоища, Ярослав Всеволодович — отец Александра,
взошедший на владимирский престол после гибели его старшего брата Юрия,
впервые едет в Орду — договариваться. И это ему удается. Ордынские власти
признают его права на титул и власть.
По этой причине еще Л. Н. Гумилевым была запущенна в оборот не име-
ющая абсолютно никаких оснований история о том, что Александр стал прием-
ным сыном хана Батыя. Дж. Феннел, а вслед за ним и И. Н. Данилевский, А. С. Са-
харов и пр. расценивают политику Ярослава и Александра как предательскую. Ис-
торики разрушают «пиитический миф», формируя представление об Александре
как о беспринципной фигуре. Однако эта точка зрения на деятельность князя, по-
лучив весьма широкую популярность, не стала, тем не менее, решающей.
Весьма удачную «деконструкцию деконструкции» провел А. А. Горский,
показавший, что большая часть выводов «деконструткоров» не имеют достаточ-
ного источниковедческого и даже чисто логического обоснования. Ярослав вряд
ли мог получить весть от Юрия с просьбой о помощи — путь из Суздаля в Киев
был перекрыт монголами. Оказать помощь в битве на р. Сити Ярослав не мог —
киевское войско в сложной ситуации не пошло бы помогать владимирскому кня-
зю в его борьбе, пока их беда не коснулась, то же касается и новгородского вой-
ска. Никаких ощутимых династических преференций Александр от монголов не
получил — взошел на престол по надлежащей очереди. Никаких результативных
переговоров с папой Иннокентием IV Александр не вел, и как только стало ясно,
что военная помощь крестоносцев не даст возможности освободить Русь от во-
сточной напасти — всякое общение прекратил. Братьев не предавал. Рати татар-
ские на Русь не наводил. В общем, все оказалось «скучно». Александр «действо-
вал как расчетливый, но не беспринципный политик», — резюмирует свои дово-
ды А. А. Горский62.
В 1247 г. состоялся первый визит Андрея в Орду. Важно отметить, что по-
ездки в Сарай были чрезвычайно тяжелым делом. О том, какие трудности под-
жидали путешественника, пересекавшего из края в край евразийский конти-
нент, подробно написал в своем путевом отчете все тот же Иоанн де Плано Кар-
пини (Джованни дель Плано Карпини). На то, чтобы достичь Каракорума, в те
времена уходило около года. Ехать нужно было на выносливых монгольских ло-
шадках, обладавших умением находить корм под снегом. Европейские лошади
не выдерживали трудностей пути — они не умели находить себе пропитание в
тяжелых условиях сибирской зимы. Ночевки устраивались в чистом поле, по-
скольку огромные пространства, отделявшие Русь от Монголии, были почти без-
62 Горский АЛ. Русь. От славянского расселения до Московского царства. М., 2004. С. 223.
Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»
людны: никаких селений, где можно было бы найти приют, даже обладая значи-
тельными средствами, не было.
Но по достижении цели путешествия настоящие трудности только начи-
нались. Сам Плано Карпини посетил ханскую ставку в то самое время, когда там
присутствовал отец Александра — великий князь владимирский Ярослав Всеволо-
дович. Старейший князь Руси оказался там одним из многих приехавших, чтобы
почтить избрание нового хана. Его, совместно с многочисленными послами и ко-
ронованными особами — султанами, вождями и царевичами, держали за оградой
Ставки. Плано Карпини отмечает, что среди всей этой толпы послов Ярослав и он
сам получили высшее место. Это была честь, но весьма относительная. Монголь-
ское гостеприимство было смертельно опасно. Итальянский монах пишет о вели-
кой чести, которой удостоился Ярослав. Ему из своих рук дала есть и пить мать ха-
на Гуюка — Туракина-хатун. После визита Ярослав занедужил и умер. Причем,
«все тело его удивительным образом посинело. Поэтому все верили, что его там
опоили, чтобы свободнее и окончательнее завладеть его землею»63 * 65. Умертвив от-
ца, ханша звала к себе и сына — Александра, но тот не поехал.
Смерть была не единственным несчастьем, которое могло приключиться
во время поездки. Монах-францисканец рассказывает о печальной судьбе юного
черниговского князя Андрея, прибывшего в ставку Бату-хану с вдовой старшего
брата, убитого монголами. Юный князь приехал для того, чтобы просить хана не
отнимать их земли. Решение хана было вполне в духе монгольских обычаев: он
приказал юному князю взять в жены вдову старшего брата. Князь наотрез оказал-
ся. «А Бату тем не менее передал ее ему, хотя оба отказывались, насколько могли,
их обоих повели на ложе, и плачущего и кричащего отрока положили на нее
и принудили их одинаково совокупиться сочетанием не условным, а полным »64.
Смерть и унижение в самых разных формах поджидали во вражеском
стане на каждом шагу. Поездки в Орду требовали от князя больше выдержки и
личного мужества, чем лихая сеча. И, тем не менее, в 1247 г. Александр и Андрей
Ярославичи вынуждены были поехать — решалась судьба великокняжеского
престола. Александр получил Киев и был объявлен формальным великим кня-
зем всея Руси, а Андрей — северо-восточную столицу — город Владимир. По-
скольку после разрушения монголами Киев лежал в руинах, Александр своей ре-
зиденцией определил Новгород.
Дальнейшие события вызывают у историков споры. Фактическая сторона
дела такова: в 1252 г. Александр едет «в татары», поездка эта была связана с тем,
что к власти в Каракоруме пришел новый хан — Менгу, отменивший все указы,
пайцзы, рескрипты и ярлыки своих предшественников^. Требовалось получить
ярлык на княжение заново. Вернулся Александр, получив старейшинство66.
В том же году летопись отмечает странный бунт его брата Андрея, о котором ска-
зано так: «В то же лето здума Андрей князь Ярославич с своими бояры бегати,
нежели царем служити и побеже в неведому землю». Ответом на бунт был кара-
тельный подход — известная «Неврюева рать». Татарский царевич Неврюй раз-
63 Джованни делъ Плано Карпини. История монгалов. М., 1957. С. 78.
64 Там же. С. 31.
65 Карпов А.Ю. Александр Невский. М., 2010. С. 164.
66 ПСРЛ. Т. 1. М., 1997. Стб. 473.
©
Долгов В. В.
громил полки Андрея и тот вынужден был в самом деле бежать. Место подавше-
гося в бега брата занимает Александр — садится на Владимирский престол.
Как видим, на первый взгляд, наибольшую пользу из событий извлек
именно Александр Ярославин, объединивший в своих руках власть над всей
Русью. Это дало основание подозревать Александра в том, что «заказчиком» та-
тарской рати был именно он. Однако при оценке названных событий следует
учитывать, что пять лет спустя, в 1257 г., братья совместно едут в Орду и в даль-
нейшем никакой враждебности друг к другу не проявляют. Вряд ли такое было
возможно после грандиозного предательства.
Вероятней, что бунт Андрея был эмоциональной вспышкой, вызванной
нежеланием ехать в Монголию. Нужно помнить, что даже в конце XV в., перед
самым падением ордынского ига, перспектива битвы пугала Ивана III меньше
перспективы личного визита к хану Ахмату.
В сложившейся ситуации старшему брату пришлось взять всю власть,
а значит и ответственность, на себя. Население свеверо-восточной Руси жестоко
пострадало, но брат Андрей остался цел и невредим, смог со временем вернуться
домой. Открытый бунт был ему прощен ордынскими властями, которые, в об-
щем, были не склонны никому ничего прощать. Могло ли это случиться без дей-
ственного участия Александра? Вряд ли.
В целом, во второй половине жизни Александру Ярославичу приходи-
лось решать гораздо более сложные «политические уравнения». Не было в них
уже ничего от героической ясности Невской битвы. Решительности и храбрости
было недостаточно. Нужен был политический расчет и умение жертвовать вто-
ростепенным ради главного.
Примером такого «уравнения» может служить перепись населения, до-
шедшая до Новгорода в 1257-59 гг. Новгородцы взбунтовались. По мнению мно-
гих исследователей, причины бунта были по сути своей религиозными. Перепись
воспринималась как знак Антихриста6?. Горожане едва не перебили татарских
численников. Движение увлекло даже сына Александра — юного князя Василия.
Важно, что особенно решительно против татар были настроены город-
ские низы. Что могли знать новгородские «меньшие» люди о татарах в 1259 г.,
т.е. двадцать лет спустя после Батыева нашествия, которым, к слову сказать,
Новгород затронут не был? Ровным счетом ничего. Поколение сменилось — ис-
чез страх, исчезло и понимание. Но Александр знал, какое может последовать
наказание. Он не раз бывал в Орде, представлял силу и жестокость ханской вла-
сти. Поэтому он сам весьма жестко усмирил новгородцев и дал возможность хан-
ским чиновникам пересчитать дворы. Сына же в наказание отправил в Низов-
скую землю (т.е. в Северо-Восточную Русь), домой, под свой контроль. А вместо
него посадил в Новгороде другого сына — Дмитрия.
Поступок его выглядит неприглядно: не поддержал вспышку патриоти-
ческого подъема. Но его мировоззренческий горизонт был несоизмеримо шире,
понимание ситуации глубже. Благодаря князю Новгород оказался не затронут
масштабными татарскими ратями.
Смерть Александр принял, защищая Русь от очередной напасти, исхо-
67 Карпов А.Ю. Александр Невский. С. 188.

Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»
о О ---------------------------------------------------------
дившей из Орды. По всей империи Чингизидов шла активная борьба за власть.
Для борьбы нужно было не только золото, но и воины, которых монгольские
власти требовали, в том числе и от Руси: «Бе же тогда нужда велика от инопле-
менникъ, и гоняхут христианъ, веляще с собою воиньствовати. Князь же ве-
ликый Александръ поиде к цареви, дабы отмолити людии от беды тоя».
«Отмолити людий от беды» Александру удалось. Однако поездка эта ста-
ла для него последней. Хан Берке, младший брат умершего уже к тому времени
Батыя, задержал его у себя. Александру пришлось зазимовать «в Татарехъ». Там
он разболелся. Возможно, причина болезни князя, которому едва исполнилось
сорок лет, была та же, что свела в могилу его отца — яд. Обратно он возвращался
уже больным. До дома он так и не доехал. Почувствовав скорую смерть, он оста-
новился в поволжском городе Городце, где и скончался, приняв перед смертью
монашеский постриг.
Тело его было привезено во Владимир и положено в монастыре Рожде-
ства Богородицы. Согласно «Житию», погребение его сопровождалось чудом.
В тот момент, когда Севастьян-эконом и Кирилл-митрополит хотели разжать его
руку, чтобы вложить грамоту с разрешительной молитвой, он «акы живъ сущи,
распростеръ руку свою и взят грамоту от рукы митрополита».
Князь был похоронен, однако, приключения его на этом не завершились.
Причем, коснулись они не только исторической памяти о его деятельности,
о чем было сказано выше, но и его тела. В знаменательном для истории России
1380 г. были обретены нетленные мощи и выставлены на поверхность в соборе.
В 1491 году, 23 мая, в г. Владимире случился пожар, уничтоживший по-
чти весь город. Никоновская летопись сообщает: «згорел градъ Володимирь весь
и съ посады; и церковь Пречистыя Рождество в монастыре внутри града выгоре,
и тело князя великого Александра Невского згоре»68.
Однако в парадном Лицевом своде, Степенной книге* 69, а так же в Сино-
дальном списке Воскресенской летописи содержится иная история, озаглавлен-
ная: «Чюдо. О явлении на воздусе святаго и великого князя Александра Невска-
го, и о пожаре Володимерскомъ», которая является, несомненно, поздней встав-
кой, сделанной, надо полагать, книжником из кружка митрополита Макария.
Вероятно, автором этого пассажа является митрополит Афанасий — автор Сте-
пенной книги (по стилистике отрывок выбивается из летописного текста, но
вполне органично смотрится в составе Степенной книги).
Согласно этой истории пожар во Владимире действительно произошел.
Однако ему предшествовало чудесное явление: «отъ самого верха церкви тоя ви-
деша необычно видение, яко облакъ легкий протязашеся, или яко дымъ тонокъ
извивася, белостию же яко иней чистъ, светлостию же яко солнцу подобообразно
блещася, идеже тогда въ тонкости и светлости облака того видеша подобие обра-
за блаженнаго великаго князя Александра на кони быстр яко къ небеси изимая-
ся яздеща»?0. Затем произошел пожар. Церковь внутри вся выгорела вместе
с людьми. Однако пелена, который был покрыт гроб оказалась нетронута огнем.
Мощи уцелели и продолжили чудотворить.
68 ПСРЛ. Т. 12. СПб., 1901. Стб. 229.
69 ПСРЛ. Т. 21. Ч. 2. СПб., 1913. С. 569.
7° Там же. Стб. 229-230; ПСРЛ. Т. 8. СПб., 1859. Стб. 221-222.
©
Долгов В. В.
В свете вышесказанного интересно было бы провести генетическую экс-
пертизу имеющихся останков и сравнить результаты с живущими отпрысками ро-
да Рюрика. Прямых потомков Александра Невского на сегодняшний день не оста-
лось. Но вообще Рюриковичей немало. Самые близкие из ныне живущих род-
ственников Александра Невского — представители рода князей Шуйских, проис-
ходящих от младшего брата Александра — Андрея. Таким образом, технически та-
кое исследование возможно. Но проведение его, в лучшем случае, дело будущего.
В заключение следует сказать, что «исторические нарративы», касающи-
еся древнерусской истории, — не настолько рыхлая конструкция, как кажется
при поверхностном взгляде. Они являются плодом долгой скрупулезной работы
далеко не глупых людей. Каждый факт неоднократно проверен, каждая логиче-
ская связь закалена в ходе жестоких дискуссий. Увы, очень многое в истории
Древней Руси, скорее всего, никогда не будет установлено бесспорно. Многие ги-
потезы обречены оставаться гипотезами, и никогда не станут тем, что на обы-
денном языке именуется «проверенными фактами». Но, тем не менее, большая
часть того, что школьник узнает об Александре Невском в пятом классе средней
школы, достаточно легко выдерживает испытание деконструкцией и не нужда-
ется в догматической апологетике.
Источники и литература:
1. Джованни дель Плано Карпини. История монгалов. М., 1957.
2. Житие Александра Невского // БЛДР. Т. 5. XIII в. СПб.: Наука, 1997.
3. Повесть о битве на Липице // БЛДР. Т. 5. XIII век. СПб., 1997.
4. Послание папы Иннокентия IV князю Александру Ярославину 15.IX.1248 // Ма-
ту зова В.И., Назарова Е.Л. Крестоносцы и Русь. Конец XII — 1270 г. Тексты, пе-
ревод, комментарии. М., 2002.
5. Поучения и молитва Феодосия Печерского // БЛДР. Т. 1. XI-XII века. СПб., 1997.
6. Псковские летописи. Вып. 2 / Под. ред. А.Н. Насонова. М., 1955.
7. ПСРЛ. Т. I. М., 1997.
8. ПСРЛ. Т. 2. М., 1998.
9. ПСРЛ. Т. 3. М., 2000.
ю. ПСРЛ. Т. 8. СПб., 1859.
11. ПСРЛ. Т. 12. СПб., 1901.
12. ПСРЛ. Т. 21. Ч. 2. СПб., 1913.
13. ПСРЛ. Т. 24. М., 2000.
14. ПСРЛ. Т. 41. М., 1995.
15. Расписание степеней родства и свойства, препятствующих браку // Русская исто-
рическая библиотека. Т. 6. Памятники древнерусского канонического права. 4.1.
Памятники XI-XV в. СПб., 1880.
16. Рифмованная хроника // Матузова В.И., Назарова Е.Л. Крестоносцы и Русь.
Конец XII — 1270 г. Тексты, перевод, комментарии. М., 2002. С. 230.
17. Татищев В.Н. История Российская с самых древнейших времен. СПб., 1784.
18. Хроника Тевтонского ордена / Пер. В. В. Бегунова, И. Э. Клейненберг, И. П.
Шасколъского // Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ледового
побоища / Под ред. Т.Н. Караева. М.;Л., 1966.
19. Баумгартен Н.А. К родословию великих князей Владимирских. Мать Алек-
сандра Невского // Летопись Историко-родословного общества в Москве. М.,
1908. Вып. 4 (16). С. 21-23).
20. Бережков Н.Г. Хронология русского летописания. М., 1967.
Биография Александра Невского в зеркале «исторического нарратива»
21. Бескровный А. Святой благоверный великий князь Александр Невский (иконы и
церковно-монументальная живопись) // Православный взглядъ. 2011, № 4(15).
22. Горский АЛ. Русь. От славянского расселения до Московского царства. М., 2004.
23. Карамзин Н.И. История государства Российского. Т. 4. СПб., 1918.
24. Карпов А.Ю. Александр Невский. М., 2010.
25. Клосс Б.М. Предисловие // ПСРЛ. Т.41. М., 1995.
26. Косткин В.В., прот. Монастыри, соборы и приходские церкви Владимирской
епархии, построенные до начала XIX столетия. Краткие исторические сведения с
приложением описи сохраняющихся в них древних предметов. Ч. 1. Монастыри.
Владимир, 1906.
27. Кучкин В. А. О дате рождения Александра Невского // Вопросы истории. 1986. №2.
28. Кучкин В.А. Александр Невский — государственный деятель и полководец сред-
невековой Руси // Отечественная история. 1996. №. 5.
29. Ледовое побоище 1242. Труды комплексной экспедиции по уточнению места Ле-
дового побоища / Под ред. Т.Н. Караева. М.;Л., 1966.
30. Литвина А.Ф., Успенский Ф Б. Близкородственные браки Рюриковичей в XII в.
как предмет вспомогательно-исторического исследования // Вспомогательные
исторические дисциплины в современном научном знании. Материалы XXV
международной научной конференции. Москва 31 января — 2 февраля 2013 г.
Ч. 1. М., 2013.
31. Минин С.Н., свящ. Очерки по истории Владимирской епархии. (Х-ХХвв.). Вла-
димир, 2004.
32. Новгородская первая летопись старшего и младшего извода / С предисл. и под
ред. А. Н. Насонова. М.; Л., 1950.
33. Одесский М.П. Поэтика власти в Древней Руси // Древняя Русь: вопросы медие-
вистики. 2000. № 1.
34. Петров А.В. Несколько замечаний о древнерусском «одиначестве» // Труды ис-
торического факультета Санкт-Петербургского университета. 2011. № 6.
35. ФеннелДж. Кризис средневековой Руси. М., 1989.
36. Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. Л., 1980.
37. Чичуров И.С. Политическая идеология средневековья. Византия и Русь. М., 1991.
38. Birger jarl vaxer fram // Svenska Dagbladet. 2010. 7 apr, 2010
39. Birger jarls ansikte. URL: http://medeltidsmuseet.stockholm.se/utstallningar/Museet/
birger-j arls-ansikte
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 213-223
-----------------------------------
Филюшкин А. И.
Завоевания Ивана Грозного в памяти потомков*
Образ Ивана Грозного в памяти потомков неоднократно подвергался
изучению исследователей. В их работах акцент делался на его отражении в лите-
ратуре и искусстве1, фольклоре* 1 2 з, кинематографе и театрез и т. д. Во всех этих ра-
ботах рассматривались особенности закономерности формирования художе-
ственного образа первого русского царя в зависимости от законов жанра и вида
искусства. В меньшей степени ставился вопрос, какие именно деяния царя
нашли свое выражение в памяти потомков. Здесь на первом месте оказались
кровавая опричнина, полемика с Курбским, драматические отношения с церко-
вью и убийство Филиппа Колычева, гибель сына царевича Ивана, трагические
аспекты семенной жизни государя и т.д. А вот история завоеваний России при
Иване Грозном в исторической памяти оказалась слабо связанной с персоной
царя и востребована куда меньше, чем события внутренней политики. Если Пет-
ру I стоят памятники почти в каждом воевавшем при нем городе, то аналогич-
ных памятников Ивану IV просто нет. Данный феномен — явное доминирование
в исторической памяти об Иване Грозном внутренних деяний над внешнеполи-
тическими — нуждается в объяснении. Чтобы его объяснить, проанализируем,
какие именно дела царя Ивана в области завоеваний и походов были «мобили-
зованы» исторической памятью в новое и новейшее время?
Первым громким внешнеполитическим деянием молодого монарха ста-
ло присоединение Казанского ханства в 1552 г после долгой «Казанской войны»
* Статья подготовлена при поддержке РНФ, проект «“Мобилизованное средневековье”:
обращение к средневековым образам в дискурсах национального и государственного
строительства в России и странах Центрально-Восточной Европы и Балкан в новое и но-
вейшее время», проект № 16-18-10080.
1 Буганов А.В. Отношение к русским царям в народном сознании XIX — начала XX вв.
// Куда идет Россия? Формальные институты и реальные практики. М., 2002. С. 253-261;
Леонтьева О. Б. Личность Ивана Грозного в исторической памяти российского общества
эпохи Великих Реформ: научное знание и художественный образ // Диалог со временем.
2007. № 18. С. 19-34; Сосницкий Д. А. Иван Грозный в исторической памяти русского
народа (на материалах художественной, публицистической и учебной литературы) //
Личность в истории в эпоху нового и новейшего времени (памяти профессора С. И. Воро-
шилова). Материалы международной научной конференции. СПб., 2011. С. 471-474; Му-
нъя Н. Н. Иван Грозный. Историзм и личность правителя в отечественном искусстве XIX-
XX вв. СПб., 2010; Филюшкин А. И. Изобретая первую войну России и Европы: Балтий-
ские войны глазами современников и потомков. СПб., 2013.
2 Сенигов И. П. «Народное воззрение на деятельность Иоанна Грозного». СПб., 1892.
з Perrie М. The Cult of Ivan the Terrible in Stalin’s Russia. New York, 2001.
©
Завоевания Ивана Грозного в памяти потомков
1547-1552 гг. Важное идеологическое значение этого события для России XVI в.
неоднократно отмечалось учеными4. В Москве был поставлен храм-памятник в
честь Казанского взятия — собор Покрова Божией Матери на Рву. В самой Каза-
ни в XVIII-XIX вв. была Проломная улица, ведущая к месту пролома крепостной
стены при осаде 1552 г.5.
После осады недалеко от Кремля был основан Успенский монастырь, по
преданию, поставленный на месте братской могилы воинов, павших при штурме
Казани. В 1560 г. он был перенесен на Змеиную (Зилантову) гору, потому что
подтоплялся водой при паводках4 * 6 7. На самой могиле осталась часовня. В 1811 г.
архимандрит Зилантова монастыря Амвросий (Сретенский) обратился к казан-
скому архиепископу Павлу с просьбой разрешить возвести на месте могилы па-
мятный знак — «столп». Проект власти в целом поддержали, но «столп» забра-
ковали. Император Александр I поручил сделать новый проект памятника архи-
тектору Н. Ф. Алферову.
Алферов в своем творчестве руководствовался не православными поми-
нальными традициями и не пытался как-то отразить в проекте историю «Казан-
ского взятия». Для памятника он избрал популярный тогда «египтизирующий
стиль» и представил его в виде стилизованной восточной пирамиды-гробницы,
внутри которой находился храм. Закладка памятника 29 июня 1813 г. уже носила
символический характер: в Казани находились члены Правительствующего се-
ната и Опекунского совета, которые были эвакуированы в Поволжье из-за со-
жжения Наполеоном Москвы. Строил здание архитектор А. К. Шмидт.
Основание нового памятника русским воинам в контексте патриотиче-
ского подъема Отечественной войны 1812 г. имело особое значение, впрочем,
мало связанное с памятью об Иване Грозном, а скорее перекликающееся с мемо-
риальной политикой в отношении павших воинов. Императорская семья внесла
ю ооо руб. на постройку комплекса?. Но у населения проект не вызывал «свя-
щенного трепета»: значительная часть средств была попросту разворована, при-
чем как чиновниками, так и простыми строителями8. Его почитание как объекта
памяти шло скорее «сверху», от властей. После открытия с парадом и пушечной
4 Плюханова М. Сюжеты и символы Московского царства. М., 1995; Keenan Е. Muscovy
and Kazan: Some introductory remarks on the Patterns of Steppe Diplomacy // Slavic Review.
1967. Vol. 26. P. 548-558; Pelensky J. Muscovite imperial Claims to the Kazan khanate // Ibid.
P. 559-576; Pritsak O. Moscow, the Golden Horde and the Kazan khanate from a Polycultural
point of View // Ibid. P. 577-583; Shevchenko I. Moscow’s Conquest of Kazan: two views recon-
ciled // Ibid. P. 541-547; Pelensky J. Russia and Kazan. Conquest and Imperial Ideology (1438-
1560s). Mouton, 1974. P. 65-138; Kampfer F. Die Eroberung von Kazan 1552 als Gegenstand
der zeitgenossischen rusischen Historiographie // Forschungen zur osteuropaischen Geschich-
te. 1969. Bd. 14. S. 7-161.
5 Рубышкин M. Краткая история города Казани. Казань, 1848. Т. 2. С. 2.
6 Рубышкин М. Краткая история города Казани. Казань, 1848. Т. 1. С. 88-90; Баженов
Н. К. Плавание к Зилантову монастырю и Казанскому памятнику. М., 1846.
7 Рубышкин М. Краткая история города Казани. Т. 2. С. 77-80.
8 Загидуллин И. Празднование в России покорения Казани во второй половине XVI —
начале XX в. // Казанское ханство: актуальные проблемы исследования. Материалы
научного семинара «Казанское ханство: актуальные проблемы исследования» 5 февраля
2002 г. Казань, 2002. С. 4-71.
Филюшкин А. И.
пальбой 30 августа 1823 г. в день Св. Александра Невского храм-памятник вскоре
обветшал. Его архитектора, А. К. Шмидта, даже пытались привлечь в суду «за
нерадивость». Уже в 1830 г. он был закрыт на реставрацию (ее осуществлял ар-
хитектор П. Г. Пятницкий). После ее окончания в 1832 г. памятник перевели в
военное ведомство9.
Памятник обязательно посещали члены императорской фамилии, про-
езжавшие через Казань. 2 октября, в годовщину взятия Казани, ежегодно перед
ним проводились парады. Праздник назывался «именины казанские»10 11. Сохра-
нилось его описание, свидетельствующее об официозном характере мероприя-
тия: «Это служение с 1823 года, то есть по устроении памятника, обыкновенно
совершает местный преосвященный. Здесь после часов перед литургиею совер-
шается панихида по царю Иоанну IV Васильевичу и по воинам, при взятии Каза-
ни за веру и отечество живот свой положивших. По окончании заамвонной мо-
литвы бывает сход в подземелье памятника, и там возглашается вечная память
только уже православному воинству при взятии Казани, положившему свой жи-
вот за веру и отечество, и непосредственно по совершении сего схода в сей же
церкви совершается благородный Господу молебен с возглашением многолетия
Его величеству государю императору со всей Его августейшей фамилией, а по-
том — вечной памяти царя Иоанна Васильевича, победителя Казани. При сем
молебне иногда бывает и войско, какое находится в Казани. При окончании мо-
лебна, оно выстраивается на площади перед памятником и окропляется св. во-
дою, чем и оканчивается все празднество. Так как церковь в памятнике очень
тесна, то народ, кроме начальства и некоторых почетнейших лиц из граждан,
здесь и не бывает»11.
Почитание Ивана Грозного в основном исходило от церкви: «Тако раз-
суждая о действиях истинной любви к Отечеству, мы неприменно соплетаем ве-
нец похвал виновнику благоговейнаго нашего собрания блаженной памяти Ца-
рю Иоанну Васильевичу Грозному и всему Его победоносному воинству... Что
была Россия до преславной победы над Казанцами? Она была слаба, — она была
устрашаема вероломством Татар, которые жадно пили кровь ея, похищали в
плен ея сынов и дщерей, разоряли жилища и храмы, истощали ея сокровища.
Что она после того, как Царь Иоанн Васильевич разрушил Казань, разтоптал
прелесть Магомета и светом Евангелия просветил Казанское Царство! Несокру-
шимый, неприступный, величественный колосс, коего нозе железны, грудь ада-
мантова, сердце злато, руце медяны, глава слоновой кости, венчанная приснозе-
ленеющимися лаврами и оливами — колосс, коего тяжестию подавляются все
древние и новые враги его»12.
9 Гавриил, архим. Историческое описание памятника, сооруженного в воспоминание
убиенных при взятии Казани воинов на Зилантовой горе с рисунками. Казань: Универси-
тетская типография, 1833.
10 Фролов Г. В. Храм-памятник убиенным воинам при взятии Казани 1552 г. Казань,
2003. С. 12-17.
11 Загидуллин И. «Во воспоминание покорения Казанского царства Государству Рус-
скому» (празднование в 1852 году 300-летия взятия Казани) // Гасырлар авазы = Эхо ве-
ков. 2000. № 1-2. С. 187-190.
12 Гавриил, архим. Слово на день взятия Казани Царём Иоанном Васильевичем Гроз-
ным и на освящение храма, сооружённого в Памятнике над могилою православных вои-
нов, за веру и отечество при взятии Казани живот свой положивших, говоренное Казан-
Завоевания Ивана Грозного в памяти потомков
В начале XX в. роль памятника меняется. Он приобретает общественное
значение. Вокруг него разворачивается противостояние монархических, либе-
ральных и татарских националистических кругов. Монархисты в 1915 г. призы-
вали к постройке в Казани памятника Ивану Грозному: «Памятник этот должен
был бы служить знаком благодарности русского народа царю, приобщившему
обширный Казанский край к благам гражданской жизни, а для казанцев он слу-
жил бы постоянным напоминанием о том историческом деятеле, который повёл
к изменению физиономии города и края... Грозный — это звено, соединяющее
историю Казани с общерусской, даже более — он творец и, так сказать, родона-
чальник истории христианской Казани»13.
В советское время память о Грозном и покорении Казани в 1552 г. пыта-
лись вообще искоренить. В 1924 г. секуляризированный храм пытались пере-
строить в «Памятник во имя содружества народов», убрав из него всю атрибути-
ку, связанную с Иваном Грозным и памятью о 1552 г. Но проект развития не по-
лучил. В советское время с постройки были сбиты все элементы церкви, и она
стала просто светским монументом воинам, павшим при взятии Казани.
Новый виток противостояния вокруг этого памятника начался в 1990-е гг.,
когда татарская общественность стала требовать его сноса как знака русской ок-
купации. Его разоряли, пытались взорвать, покрывали оскорбительными надпи-
сями. Одновременно выдвигались требования возвести памятник татарам, уби-
тым русскими при штурме города в 1552 г. Сегодня семантическое значение па-
мятника для татар скорее относится к антипамяти, является символом покоре-
ния Татарстана Россией. В России же память о нем поддерживается в основном
Русской православной церковью, ведущей борьбу за его функционирование как
православного храма-памятника на мусульманской территории.
Войны Ивана Грозного с татарами были оборонительные и наступатель-
ные. Кроме Казанского, в 1556 г. было покорено Астраханское ханство. В совре-
менной Астрахани есть памятник Св. Равноапостольному князю Владимиру, но
памятника Ивану Грозному нет. Походы войск Ивана IV на Крым в 1559 г. отра-
жения в памятных знаках на местности не получили. Зато были возведены два
памятника в честь отражения нападений крымский татар на Русь: в память бит-
вы 1555 г. на Судьбищах (Орловская область, 1995 г., скульпторы А. Савелов и
С. Давыдов, коллектив Орловского СНРП «Реставрация») и битвы 1572 г. на Мо-
лодях (2002 г.). Таким образом, здесь развитие памяти шло по традиционной
линии дискурса русско-татарского противостояния: борьба с вековечными пора-
ботителями, татарским игом, оборона Руси от супостата. Завоевательные акции в
отношении соседних в XVI в. татарских стран находили куда меньший отклик, их
мемориализация шла в большей степени «сверху».
ского Успенского Зилантова Монастыря настоятелем Архимандритом Гавриилом 1832
года Октября 2 дня. Казань, 1833. С. 15-19.
13 Цит. по: Алексеев И. Е., Гавриил (Воскресенский), архим. «Покой душам вашим,
православные витязи, за веру и отечество при взятии Казани положившие живот свой...».
2008 г. // http://ruskline.ru/analitika/2oo8/1o/11/pokoj_dusham_vashim_pravoslavnye
_vityazi_za_veru_i_otechestvo_pri_vzyatii_kazani_polozhivshie_zhivot_svoj/
посещение 30 апреля 2016 г.).
(последнее
Филюшкин А. И.
Ливонская война 1558-1583 гг. имеет более сложную мемориальную
практику. Взятие Нарвы 11 мая 1558 г. в русской книжности было связано с чу-
дом обретения на городском пожаре неопалимых икон. Степенная книга уточня-
ет чудесную находку: образ Богородицы с младенцем (Одигитрия) и четыре об-
раза на одной иконе: Св. Николы, Св. Власия, Св. Козьмы и Дамиана^. Сохран-
ность икон XVI в. в нарвских церквях вплоть до XX в. маловероятна^. По-
видимому, в XVIII в. в церквях Ивангорода были написаны чудотворные иконы,
якобы уцелевшие при пожаре Нарвы 1558 г.: в Преображенском соборе — образ
Св. Николая, а в церкви Успения Богородицы — образ Одигитрии. На кивоте Бо-
городичной иконы в XVIII-XIX вв. была прикреплена медная табличка, на кото-
рой излагалась вымышленная история образа: «1192 года, мая 13 дня, написан
сей кивот к образу Одигитрии Богородицы Тихвинская, повелением ивангород-
ца ругодивского жителя Герасима Кондратьева сына Нечаева, православным
христианом на поклонение... писал многогрешный изограф Гри Васин Ша-
нин»* 15 16 17. Тем самым время создания главной нарвской православной святыни бы-
ло отнесено к XII в. — когда Нарвы даже еще не было.
Н. Андреев сообщил, что в 1937 г. данные чудотворные иконы отож-
дествлялись с двумя образами: иконой Св. Николая, хранившейся в Нарве в
Преображенском соборе, и иконой Богоматери в церкви Ивангорода. Первая
икона, безусловно, относилась к XVII в., и ее связь с легендой является мифиче-
ской. Зато ивангородский образ Богоматери относится к концу XV — началу XVI в.
и носит следы повреждения огнем, что, по мнению Н. Андреева, возможно, под-
тверждает легенду1?.
До 1940 г. образ находился в Нарве в Успенском соборе. После закрытия
храма его перенесли в церковь Иверской монашеской общины под Ивангородом.
После 1944 г. его следы теряются: церковная утварь и иконы Нарвы и Ивангоро-
да были отправлены в Пюхтицкий монастырь, и судьба Нарвской Богоматери
неизвестна. Сегодня в Нарве, в Воскресенском соборе, можно увидеть современ-
ный список иконы, а также список иконы Св. Николая, отождествляемый
с «Нарвским чудом»18.
Другой блок реликвий и памятников периода Ливонской войны связан с
Псковом, с его обороной от Стефана Батория в 1581 г. Чудеса конца Ливонской
войны описаны в «Сказании о видении Дорофея». Этот полуслепой кузнец был
монахом Покровского монастыря в Углу. Начиналась осада Пскова, и инок пла-
кал о наступающей на город беде. Внезапно по его больным глазам ударил яр-
ПСРЛ. Т. 13. М., 1965. С. 295-296; ПСРЛ. СПб., 1913. Т. 21. Ч. 2. С. 658-659.
15 SelartA. Das Wunder von Narva am 11. Mai 1558. Zur Geschichte der russischen Polemik
gegen die Reformation im 16. Jahrhundert // Forschungen zur baltischen Geschichte. 2009.
Bd. 4. S. 50-51.
16 Петров А. Город Нарва, ее прошлое и достопримечательности в связи с историей
упрочения русского господства на Балтийском побережье. СПб., 1901. С. 73-74, 379-
17 Andreyev N. The Pskov-Pechery Monastery in the Sixteenth-Century // Andreyev N.
Studies in Muscovy: Western Influence and Byzantine Inheritance. London, 1970. P. 328-329.
Footnote 44.
18 http://www.sv-icon.ru/icon/iconiii7.html?text=i (последнее посещение: 30.04.2016).
— Детальное описание истории современных нарвских образов и их роли в русской иден-
тичности Нарвы см.: Selart A. Das Wunder von Narva... S. 50-52.
Завоевания Ивана Грозного в памяти потомков
кий свет, и сияющий столб от воды до небес прошел через р. Великую от Мирож-
ского монастыря, находящегося на противоположном берегу, до Покровской
башни и Покровского монастыря. Это шла Св. Богородица, а с ней преподобные
отцы — основатель Киево-Печерского монастыря Антоний и игумен Псково-
Печерского монастыря Корнилий.
Богородица взошла на крепостную стену и, глядя в сторону Торга, начала
свои обличения: «злые люди града сего» прогневали Господа, свершили множе-
ство грехов, и только когда пришла к ним беда, вновь обратились к Богу. Богоро-
дица призвала к себе Дорофея и велела передать ему следующее. Воеводы и пе-
черские старцы должны непрерывно молиться за спасение града. Печерскую
икону Богородицы следует принести и установить на стене у Покровской башни.
Король, когда Господь услышит слезы и моление псковичан, лишится рассудка
и, посрамленный, уйдет от Пскова. Произнеся это, Пречистая стала невидима, а
потрясенный Дорофей очнулся в сенях своей кельи. Сейчас в месте, где Дорофея
посетило видение, стоит памятный крест.
В 1582 г. у Покровской башни Пскова у Баториева пролома была постав-
лена церковь Рождества Пресвятой Богородицы (первоначально — деревянная).
Позже ее объединили с соседней Покровской церковью одноименного монасты-
ря, и храм стал сдвоенным. Древний вид возвращен ему в 1961-1964 гг. в резуль-
тате реставрационных работ под руководством В. П. Смирнова19.
Память об осаде Пскова Баторием отразилась и в создании ряда икон.
Самой ранней из них считается храмовая икона Псковского Покровского мона-
стыря «Богородица Псково-Покровская», написанная на рубеже XVT-XVII вв. по
образцу знаменитого новгородского образа «Видение пономаря Тарасия»20. Чу-
до «заступления» от иноземных войск также связывалось с псково-печерскими
иконами «Успение с житием Богоматери» и «Богоматерь Умиление» (Влади-
мирская). Их выносили на крестном ходе из Псково-Печерского монастыря в
седьмое воскресенье по Пасхе21.
В XVIII в. появляются новые списки иконы «Богородица Псково-
Покровская» из церкви Богоявления в Запсковье и в Успенском соборе Москов-
ского Кремля22. Эти иконы относятся к т. н. Покровскому изводу «Видения До-
рофея». Второй извод, т. н. Печерский, получает развитие в конце XVII — начале
XVTII в. (иконы «Видение старца Дорофея» и «Сретенье Богородицы» из Пско-
во-Печерского монастыря). Наиболее известна из него так называемая «Икона
Жиглевича» второй половины XVTII в., написанная по заказу псковской купече-
ской гильдии для ратуши. Ее выставляли в торговых рядах возле лавки купца
И. И. Жиглевича. Примечательно, что по сравнению с первоначальным текстом
«Видения Дорофея», на иконе XVIII в. изображены предстоящие собору
Св. Троицы Св. Николай и Александр Невский (о которых в «Видении...» не го-
19 Левин Н. Ф. В память о героической обороне // Псков — город воинской славы: Ста-
тьи и документы. Псков, 2010. С. 232-233.
20 Ткачева Н. Образ Пскова // Псковский летописец: Краеведческий альманах. 2010.
Вып. 2 (3). С. 98.
21 Ткачева Н. Образ Пскова. С. 102-103.
Ткачева Н. Образ Пскова. С. 103-104.

Филюшкин А. И.
ворится)23 24 25. В 1784 г. была написана большая икона «Сретенье Богородицы» для
часовни Владычного Креста, в которой также развивался сюжет «Видения До-
рофея»2^
В конце XIX в. началась организация «мест памяти» на Псковщине. 30
июля 1880 г. был утвержден устав Псковского археологического общества.
На первом заседании 26 октября председатель общества, псковский губернатор
М. Б. Прутченко, предложил сделать ближайшей целью организации отмечание
в 1881 г. 300-летия осады Пскова Стефаном Баторием. Было решено поставить
памятник на бастионе петровских времен «у так называемой местности Свинор-
ки». 8 сентября 1881 г. на бастионе были устроены из зелени и цветов триум-
фальные ворота с датами: «1581-1881». Рядом с грудой каменных ядер был по-
ставлен деревянный крест. В 1897 г. городской архитектор Ф. П. Нестурх вместо
него соорудил памятник, сохранившийся до сего времени23.
Бывший петровский бастион под пером журналистов со временем пре-
вратился в братскую могилу воинов, павших в 1581 г. в боях с баториевцами. Эту
легенду запустил в 1887 г. «Псковский городской листок». Были выпущены от-
крытки с фотографией бастиона и подписью: «Братская могила». Место про-
должало обрастать городскими легендами. Примерно в конце XIX — начале XX в.
расположенный неподалеку выезд за пределы крепостных стен по Успенской
улице стал называться «Баториевым проломом». Именно это место было объяв-
лено тем самым знаменитым проломом городских укреплений в 1581 г., который
армия Батория сделала при штурме. Вышли мемориальные открытки.
Н. Ф. Окулич-Казарин писал в путеводителе, что изначально пролом был 64 са-
жени ширины, но часть его с боков заложили кирпичами, зато еще в 1866 г.
в нем якобы лежала сметенная силой взрыва часть башни с зубцами (видимо,
лежала нетронутой с 1581 г.)26 27.
Псковичей не смущало, что то, что они назвали «проломом», было ули-
цей, сделанной между 1821 и 1857 гг. при прокладке Успенской улицы за древ-
нюю крепостную стену и устройстве выезда с нее к Фурштадтской улице и Вы-
ползовой слободе. Как показано Н. Ф. Левиным, в планах и описаниях Пскова до
1821 г. крепостная стена в этом месте целехонька, и никаких проломов нет2?.
Да никто и не стал бы держать незасыпанной и незастроенной дыру в крепости
с 1581 г. 300 лет!
Мифология городских мест памяти продолжала разрастаться. Местность
за Покровской башней по берегу р. Великой до церкви Св. Никиты «в поле» в
XIX в. получила название «Выползовой слободы». Н. Ф. Окулич-Казарин приво-
дит такое объяснение названия: «В народе живет предание, будто находящаяся
сейчас же за Покровской башней Выползова слобода названа так от того, что во
время штурма 8 сентября Матерь Божия ослепила поляков, а те поползли назад,
23 Родникова И. Псковская икона XIII-XVI веков. СПб., 2007. С. 9; Ткачева Н. Образ
Пскова. С. 108-109.
24 Левин Н. Ф. В память о героической обороне. С. 244-247.
25 Левин Н. Ф. В память о героической обороне. С. 278-280.
26 Окулич-Казарин Н. Ф. Спутник по древнему Пскову (любителям родной старины).
Псков, 1913. С. 186.
27 Левин Н. Ф. В память о героической обороне. С. 284-285.
Завоевания Ивана Грозного в памяти потомков
как кроты»28 29. В начале XX в. улица Выползовой слободы получила название Ба-
ториевской (позже рядом возникла Ново-Баториевская улица). В 1949 г. город-
ские власти решили, что называть улицы в честь короля-захватчика негоже, и
Баториеву улицу переименовали в Западную, а Ново-Баториевскую — в Истори-
ческую2^ Переходы в стенах и подкопы вокруг Покровской башни были объяв-
лены теми самыми «слухами», минными и контрминными подкопами, которые
поляки и русские копали вокруг башни в 1581 г.зо Сегодня местность вокруг По-
кровской башни в Пскове представляет собой мемориальный комплекс, объект
паломничества туристов.
В имперский период в Прибалтике был поставлен единственный в мире
памятник русским воинам, павшим в Ливонской войне. На территории орден-
ской мызы Мяо (в 40 км от Пайды) был холм, в котором по преданию было по-
хоронено 3000 русских, павших при штурме Пайды в 1573 г. Цифра явно преуве-
личена, да и в XVI в. православные не хоронили своих в курганах. В конце XIX в.
эта земля принадлежала барону Штакельбергу. В 1886 г., в связи с посещением
великим князем Владимиром Александровичем соседнего имения графа Толя
Арукюла (Аррокюль), на холме был поставлен четырехгранный пятиметровый
обелиск. На постаменте две даты — 1573 и 1886 годы. Обелиск сохранился до
наших дней, в заброшенном состоянии стоит посреди заросшего поля.
В XVIII-XXI вв. в Прибалтике возникают места памяти Ливонской вой-
ны, связанные с руинированными остатками замков, храмов, монастырей. В пу-
теводителях и краеведческой литературе о них стали писать как о памятниках,
разрушенных Иваном Грозным (хотя многие пострадали в шведское время и
позже). Среди наиболее значимых объектов можно назвать руины монастыря
Пирита под Таллиным, развалины храма Петра и Павла на Домберге в Дерите
(Тарту), Падисский монастырь, замок в Пайде, под которым погиб знаменитый
опричник Малюта Скуратов и т.д. На примере этих развалин можно было убедит-
ся, какие масштабы катастрофы для Ливонии несла с собой война, какой апока-
липтический характер она приняла для местного населения. Руины церквей, мо-
настырей и замков, стоявшие в эстляндских и лифляндских городах, напоминали
об этой страшной эпохе, о гибели Ливонии, о трагедии ее населения.
При этом памятники иной раз моделировались: туристам показывают в
стенах таллиннской башни Кик-ин-де-Кёк каменные и железные ядра, якобы за-
стрявшие в ней после огня русской артиллерии при осаде Ревеля в 1577 г. вой-
сками Ивана Грозного. Однако никакая артиллерия XVI в. не смогла бы поло-
жить несколько ядер в стену «по ниточке», на равном расстоянии друг от друга и
по идеально прямой линии. При этом все ядра утоплены в стену на одинаковое
расстояние, что тоже кажется невероятным. Точное геометрическое расположе-
ние ядер объясняется просто: они были вмонтированы в стены при позднем ре-
монте, как строительный материал и как декор, украшение, достойное боевой
башни. Но их показывают туристам как свидетельство агрессии русского царя,
пушкари которого палили в башню, но не смогли пробить ее стены.
28 Окулич-Казарин Н. Ф. Спутник по древнему Пскову... С. 185.
29 Левин Н. Ф. В память о героической обороне. С. 287.
з° Окулич-Казарин Н. Ф. Спутник по древнему Пскову... С. 185,187. Рис. 45.
Филюшкин А. И.
Похожие процессы моделирования целых комплексов как памятников
«русской агрессии» проходили в XX-XXI вв. в Полоцке, бывшем городе Велико-
го княжества Литовского, а затем принадлежавшего Российской империи и
СССР. Он был взят Иваном Грозным в 1563 г. и являлся самой дальней точкой
продвижения России на запад в XVI в. Тем не менее, в самом Полоцке не было
возведено никаких памятников Ивану Грозному или его воинам. Ставка царя
Ивана была на месте Борисоглебского монастыря. Монастырь был разрушен в
советское время, и на его месте стоит очень скромный памятный знак в честь
обители. К местам, связанным с «русским» периодом в истории Полоцка, тем
более с Иваном Грозным, у населения было отнюдь не мемориальное отношение
(которое помножалось на нигилизм в отношении прошлого советского периода).
Так, Стрелецкий (Нижний) замок, неплохо сохранившийся, в 1960-х гг. был за-
катан под стадион «Спартак», причем валы были использованы как основа для
трибун. Футбольное поле находится прямо в чаше замкового вала. В современ-
ном историческом дискурсе полоцкой истории период завоевания «Ивана
Жахливого» — однозначно трагическая страница, повествующая о гибели неко-
гда богатого и славного города. Иван Грозный изображается только как злодей,
разрушитель и захватчик.
Вокруг Полоцка располагаются городища, оставшиеся на месте так назы-
ваемых «Полоцких пригородов» — крепостей Ивана Грозного, построенных
в 1560-е гг. для обороны города и уничтоженных Стефаном Баторием в 1579 г.
Это Сокол, Туровля, Касьян, Суша, Ситна и др. Большинство из них полностью
заброшено и не несет никаких мемориальных знаков, только в Касьяне и Ситне
стоят небольшие каменные знаки, свидетельствующие, что перед нами — памят-
ник археологии, и в Соколе — деревянная самодельная памятная доска с крат-
ким изложением истории крепости. При этом современные символические
изображения крепости Сокол находятся в нескольких километрах от настоящего
Сокола, в деревне Соколище, никакого отношения к крепости Ивана Грозного не
имеющей. То есть как «места памяти» пригороды Ивана Грозного в современной
Белоруссии находятся в полнейшем забвении.
Как видно из данного обзора, внешнеполитические деяния Ивана Гроз-
ного получили в исторической памяти неоднозначную трактовку. Полностью
положительными и заслуживающими почитания они были только в официаль-
ной политике имперского периода (взятие Казани) и в оценках церкви (Казань,
Псков). Впрочем, об официальной апологетической позиции надо говорить с из-
вестной долей осторожности — как известно, Ивану Грозному не нашлось места на
памятнике «юоо-летию России» в Великом Новгороде, а из его полководцев, как
верно заметила Н. Н. Мутья, там помещен только Михаил Воротынский, победи-
тель татар в оборонительном сражении при Молодях 1572 г.з1. Лавры покорения
Сибири в 1582 г. приписываются исключительно атаману Ермаку, но не Ивану IV.
Общество же оценивает войны царя, исходя из более устойчивых цен-
ностных ориентиров. В основе лежат две идеи. Первая — память о павших вои-
нах священна, неважно, где и за что — все равно надо чтить солдат, отдавших
свои жизни за Отчизну (ср. памятник в Казани, который всегда для народа был в
з1 Мутья Н. Н. Иван Грозный... С. 108.

Завоевания Ивана Грозного в памяти потомков
большей степени памятником павшим, чем знаком господства над покоренными
татарами). Вторая — почитание обороны страны, защиты Родины (что выражает-
ся в современном почитании битв при Судьбищах и Молодях, культе обороны
Пскова в XIX-XX вв). Городом воинской славы России в 2008 г. стали Великие
Луки, и отсчет этой славы ведется с героической обороны города от войск Стефана
Батория в 1580 г. А вот культ завоеваний царя Ивана, «русских конквистадоров»
так и не получил популярности, несмотря на определенные попытки его развития.
Зато за рубежом мы видим прямо противоположенные дискурсы: про
оборону Руси при Иване Грозном и агрессии против нее иноземных держав нет
никаких актуальных объектов исторической памяти, зато распространены объ-
екты памяти, связанные с агрессией, нападениями, захватами и разрушениями,
а также сопротивлением русскому наступлению (даже флюгер Таллина, знаме-
нитый «Старый Томас» — это ревельский солдат, воевавший против армии
«московитов»). При столь антагонистической трактовке, применительно даже к
уже довольно далекому, четырехвековому прошлому, неизбежно возникновение
глубокого взаимного непонимания между культурами и центробежных тенден-
ций, которые сегодня преобладают на постсоветском пространстве.
Статья подготовлена при поддержке
Российского научного фонда, проект № 16-18-10080.
Источники и литература:
1. Алексеев И. Е., Гавриил (Воскресенский), архим. «Покой душам вашим, православные
витязи, за веру и отечество при взятии Казани положившие живот свой...». 2008 г. //
http: / / ruskline.ru/analitika/ 2008/10 / ii/pokoj_dusham_vashim_pravoslavnye_vityazi
_za_veru_i_otechestvo—pri_vzyatii—kazani—polozhivshie_zhivot—svoj/ (последнее по-
сещение 30 апреля 2016 г.).
2. Баженов Н. К. Плавание к Зилантову монастырю и Казанскому памятнику. М., 1846.
3. Буганов А. В. Отношение к русским царям в народном сознании XIX — начала XX вв.
// Куда идет Россия? Формальные институты и реальные практики. М., 2002.
С. 253-261.
4. Гавриил, архим. Историческое описание памятника, сооруженного в воспоминание
убиенных при взятии Казани воинов на Зилантовой горе с рисунками. Казань: Уни-
верситетская типография, 1833.
5. Гавриил, архим. Слово на день взятия Казани Царём Иоанном Васильевичем Гроз-
ным и на освящение храма, сооружённого в Памятнике над могилою православных
воинов, за веру и отечество при взятии Казани живот свой положивших, говоренное
Казанского Успенского Зилантова Монастыря настоятелем Архимандритом Гаврии-
лом 1832 года Октября 2 дня. Казань, 1833. С. 15-19.
6. Загидуллин И. «Во воспоминание покорения Казанского царства Государству Рус-
скому» (празднование в 1852 году 300-летия взятия Казани) // Гасырлар авазы =
Эхо веков. 2000. № 1-2. С. 187-190.
7. Загидуллин И. Празднование в России покорения Казани во второй половине XVI —
начале XX в. // Казанское ханство: актуальные проблемы исследования. Материалы
научного семинара «Казанское ханство: актуальные проблемы исследования» 5 фев-
раля 2002 г. Казань, 2002. С. 4-71.
8. Левин Н. Ф. В память о героической обороне // Псков — город воинской славы: Ста-
тьи и документы. Псков, 2010. С. 231-298.
Филюшкин А. И.
9. Леонтьева О. Б. Личность Ивана Грозного в исторической памяти российского об-
щества эпохи Великих Реформ: научное знание и художественный образ // Диалог
со временем. 2007. № 18. С. 19~34-
ю. Мунья Н. Н. Иван Грозный. Историзм и личность правителя в отечественном искус-
стве XIX-XX вв. СПб., 2010.
11. Окулич-Казарин Н. Ф. Спутник по древнему Пскову (любителям родной старины).
Псков, 1913.
12. Петров А. Город Нарва, ее прошлое и достопримечательности в связи с историей
упрочения русского господства на Балтийском побережье. СПб., 1901.
13. Плюханова М. Сюжеты и символы Московского царства. М., 1995.
14. Родникова И. Псковская икона XIII-XVI веков. СПб., 2007.
15. Рубышкин М. Краткая история города Казани. Казань, 1848. Т. 1.
16. Рубышкин М. Краткая история города Казани. Казань, 1848. Т. 2.
17. Сенигов И. П. «Народное воззрение на деятельность Иоанна Грозного» . СПб., 1892
18. Сосницкий Д. А. Иван Грозный в исторической памяти русского народа (на материа-
лах художественной, публицистической и учебной литературы) // Личность в исто-
рии в эпоху нового и новейшего времени (памяти профессора С. И. Ворошилова).
Материалы международной научной конференции. СПб., 2011. С. 471-474.
19. Ткачева Н. Образ Пскова // Псковский летописец: Краеведческий альманах. 2010.
Вып. 2 (3). С. 98-108.
20. Филюшкин А. И. Изобретая первую войну России и Европы: Балтийские войны гла-
зами современников и потомков. СПб., 2013.
21. Фролов Г. В. Храм-памятник убиенным воинам при взятии Казани 1552 г. Казань,
2003.
22. Andreyev N. The Pskov-Pechery Monastery in the Sixteenth-Century // Andreyev N. Stud-
ies in Muscovy: Western Influence and Byzantine Inheritance. London, 1970. P. 318-343.
23. Kampfer F. Die Eroberung von Kazan 1552 als Gegenstand der zeitgenossischen rusischen
historiographie // Forschungen zur osteuropaischen Geschichte. 1969. Bd. 14. S. 7-161.
24. Keenan E. Muscovy and Kazan: Some introdactory remarks on the Patterns of Steppe Di-
plomacy // Slavic Review. 1967. Vol. 26. P. 548-558.
25. Pelensky J. Muscovite imperial Claims to the Kazan khanate // Slavic Review. 1967. Vol.
26. P. 559-576.
26. Pelensky J. Russia and Kazan. Conquest and Imperial Ideology (1438-1560S). Mouton,
1974.
27. Perrie M. The Cult of Ivan the Terrible in Stalin’s Russia. New York, 2001.
28. Pritsak O. Moscow, the Golden Horde and the Kazan khanate from a Polycultural point of
View // Slavic Review. 1967. Vol. 26. P. 577-583.
29. SelartA. Das Wunder von Narva am 11. Mai 1558. Zur Geschichte der russischen Polemik
gegen die Reformation im 16. Jahrhundert // Forschungen zur baltischen Geschichte.
2009. Bd. 4. S. 46-55.
30. Shevchenko I. Moscow’s Conquest of Kazan: two views reconciled // Slavic Review. 1967.
Vol. 26. P. 541-547.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 224-233
------------------------------------
Кирпичников A. H.
Полоцк по письменным и археологическим источникам:
вариант нового осмысления
Полоцк расположен на Западной Двине в месте впадения в нее реки Поло-
ты. Находится несколько в стороне от магистрального Днепровского пути из «ва-
ряг в греки», однако стратегическое значение города в эпоху создания Древнерус-
ского государства было более чем значительно. Будучи западным форпостом Руси,
Полоцк и его область занимали важное географическое положение. Здесь нахо-
дился перекресток торговых путей, связывавших Северную, Западную и Восточ-
ную Европу с Византией и Востоком. Водными и сухопутными путями город был
связан с Прибалтикой, Киевом, Новгородом, Витебском, Минском, Смоленском,
имел доступ к Днепру и речным, в том числе международным, перевозкам1. Поль-
ский писатель XVI в. Р. Гейденштейн отмечал, «область Полоцка... как плодоро-
дием почвы, так и обилием рек и озер не уступает другим областям»1 2 3 4.
Справедливо считают, что ранний Полоцк являлся племенным центром
кривичей (в данном случае — западных). Повесть временных лет сообщает, что
Русь среди ряда соседей собирала дань у либи-ливов. Естественно, местом таких
сборов был Полоцкз. Повесть временных лет также упоминает о полочанах — по
прямому смыслу жителей Полоцка. Кривичи рано проявили политическую са-
мостоятельность — участвовали в приглашении в 862 г. Рюрика с братьями. Хо-
зяйственное развитие кривичей привлекало внимание государства. В 882 г.
князь Олег установил им уплату податей. Все это свидетельствует о том, что По-
лоцк и его область не позже второй половины IX в., видимо, обладали заметным
влиянием. Следующие факты это подтверждают.
Полоцк отмечен в главных древнейших летописях и письменных изве-
стиях. Впервые упомянут под 862 г.4, когда князь Рюрик направил в город одно-
го из своих мужей. Полоцк назван в русско-византийском договоре 907-911 гг.5
как получатель византийского «уклада» — дани.
1 Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М., 1956. С. 362-363; Алексеев Л. В. Полоцкая
земля. М., 1966. С. 83 и сл.; Джексон Т. Н., Т. М. Калинина Т. М., Коновалова И. Г., Под-
осинов А. В. «Русская река». Речные пути Восточной Европы в античной и средневековой
географии. М., 2007. С. 280 и сл.
2 Гейденштейн Р. Записки о Московской войне (1578-1582). СПб., 1889. С. 201.
3 Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского государства.
М., 1951. С. 152; Алексеев Л. В. Западные земли домонгольской Руси. Кн. 2. М., 2006. С. 4.
4 ПВЛ. СПб., 1996. С. 13.
5 Там же. С. 17. — Высказана мысль о том, что Полоцк не упоминался в ранних известиях
летописи, так как его имя, по мнению А. А. Шахматова, отсутствовало в несохранившемся
Начальном своде XI в., а летописцем внесено не позднее начала XII в. (Еремеев И. И. Древ-
ности Полоцкой земли. СПб, 2015. С. 78-81). Однако это лишь предположение А. А. Шах-
матова; с моей точки зрения, весьма спорное.
©
Кирпичников А. Н.
К 865 г. относится сообщение Никоновской летописи о том, что «воеваша
Аскольд и Дир полочан и много зла створиша»6. В упомянутом источнике содер-
жатся некоторые известия, достоверность которых не установлена, но их показа-
ния отрицать нельзя. Не случайно в недатированном вступлении Повести времен-
ных лет «на По лоте иже полочане» упомянуты среди шести главнейших древне-
русских племен. Несколько ниже летописец отметил: «се бо токмо словенеск язык
в Руси: поляне, древляне, ноугородьци, полочане, дреговичи, север, бужане, зане
седоша по Бугу, послеже же волыняне»?. Судя по этим словам, полочане среди об-
ластей славянского языка занимали свое определенное обязательное место. Тра-
диция, связанная с Полоцком как древним центральным местом восточно-
славянского мира, нашла свой отклик в «Слове о полку Игореве». Автор включил
в состав Русской земли Владимиро-Суздальское княжество, Владимиро-Волын-
ское, Новгород Великий, Полоцк и как исконно русскую Тмутаракань8.
По изысканиям Т. Н. Джаксон, Полоцк (Польтескью) неоднократно от-
мечен в королевских сагах, хотя и записанных в XIII в., но вобравших в себя бо-
лее древние сведения. Полоцк назван в составе крупнейших древнерусских го-
родов. Он входил в состав государства. Сообщается о его укрепленности, вла-
дельческом князе и некоторых конкретных эпизодах, относящихся, возможно, к
XI в. А в «Саге о крещении» описывается даже путь из Константинополя через
Киев и Полоцк в Данию. В этих упоминаниях усматривается географическая
традиция, восходящая к сагам о древних временах9. Как бы осторожно не трак-
товать северные известия о Полоцке, очевидно, что его известность в скандинав-
ском мире относилась к весьма давним временам.
Небесполезно остановиться на исторической топографии Полоцка (рис. 1).
Оценке частей города и их давности помогает привлечение археологических
находок, внимательно сопоставленных И.И. Еремеевым10.
Первоначальным ядром Полоцка считают небольшое городище (75 х 75 м,
основная площадка 40 х 75 м) на правом берегу р. Полоты. Вал городища, дости-
гавший 1,5 м, был в дальнейшем подсыпан до 3 м. В предматериковом слое тол-
щиной 0,3 м обнаружены фрагменты лепной керамики VIII-X вв.11. Аналогич-
ные образцы оказались также на селище, примыкавшем с юго-востока к горо-
дищу. «Формы лепной керамики, — как пишет И. И. Еремеев, — не исключают
более ранних напластований вплоть до VIII в.»12. Исследователи обратили вни-
мание на архаические черты устройства городища, затрудненность доступа к ре-
ке, слабость укреплений, их незначительный размер и ограниченность площад-
ки селища. Предполагают, что в рамках X в., ближе к его концу, первоначальное
поселение было перенесено на другую, левую сторону Полоты.
6 Летописный сборник именуемый Патриаршей или Никоновской летописью / ПСРЛ.
Т. 9. СПб., 1862. С. 9.
? ПВЛ. С. 8, ю.
8 Очерки по истории СССР. Период феодализма IX-XV вв. В 2 ч. М., 1953. С. 459.
9 Джаксон Т. Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе. М., 2012. С. 37_38,
сл., особенно С. 650.
10 Еремеев И. И. Древности Полоцкой земли. С. 82 и сл.
11 Штыхов Г. В. Древний Полоцк IX-XIII вв. Минск, 1975. С. 27 сл.
12 Еремеев И. И. Древности Полоцкой земли. С. 86. — Здесь и далее не перечисляем
обязательно сопутствующие керамике находки, опубликованные И. И. Еремеевым.
Полоцк по письменным и археологическим источникам
Рис. 1. План средневекового Полоцка (по Г. В. Штыхову).
Условные обозначения (с корректировкой автора): 1 — площадка городища IX-X вв.;
2 — городской слой Х-ХШ вв.; з — луг; 4 — курганы; 5 — каменные храмы;
6 — Софийский собор.
Расширение размеров города охватило левый берег Полоты. Здесь выде-
ляется Большой или Верхний город, расположенный на холме высотой 26 м на
уровнем моря. С двух сторон к холму подступали Полота и Западная Двина.
В центре площадки «города» в 50-х гг. XI в. до 1066 г. был выстроен главный го-
родской собор Св. Софии Ч В XII в. к нему добавились каменные церковь и те-
рем. Мысовое приречное местоположение и статусность построек дали повод
назвать это место детинцем. Еще в XI в. эта часть города не имела укреплений.
Время их возникновения неизвестно. Не позже XVI в. Верхний город, видимо,
частично был окружен стенами с башнями и рвом13 14 15. Их планировочное решение
подчеркнуто линейно, включая и отрезок, обращенный к напольной стороне.
Судя по современному плану, все существовавшие ранее насыпные укрепления
ныне снивелированы^.
13 Раппопорт П. А. Русская архитектура Х-ХШ вв.: Каталог памятников. Л., 1982. С. 94.
14 Кирпичников А. Н. Крепости бастионного типа в средневековой России // Памятники
культуры. Новые открытия. Ежегодник. 1978. Л., 1978. С. 494-496.
15 Еремеев И. И. Древности Полоцкой земли. Рис. 57. — В источниках XVI в. в Полоцке
указаны «город» и «острог». Что касается «города», то в тот период он несомненно вклю-
чал в себя Верхний и Нижний замки (таким он реалистично представлен на рисунке Ста-
нислава Пахловицкого «Осада Полоцка в 1579 г.»: Alexandrowicz S. Nowe zrodlo
ikonograficzne do obleszenia Polocka w 1579 r. // Kwartalnik Historii Kultury materialnej. War-
szawa, 1971. Nr. 1. Rye. 3). Во время осады города в 1563 г.войсками Ивана Грозного эти
Кирпичников А. Н.
Среди археологических находок Верхнего города, происходящих из
предматерикового слоя мощностью 0,2 м, отмечены немногочисленные фраг-
менты лепной и раннегончарной керамики16. Заселенность территории Верхнего
города относят к концу X в., хотя не исключена и более ранняя дата.
С востока к Верхнему городу примыкал не столь высокий Нижний или
Стрелецкий город. Его очертания имеют мысообразный характер. Со стороны
мыса подступала Полота. С напольной стороны территорию ограждал криволи-
нейный вал длиной не менее 450 м17 и ров. Нижний город, как и Верхний, под-
вергся в бо-е гг. XVI в. бастионной модернизации, но его укрепления с наполь-
ной стороны в плане остались почти неизменными (рис. 2)18. Вал Нижнего горо-
да, к сожалению, не изучался. Г. В. Штыхов не без основания заметил, что этот
вал мог относиться к значительно более раннему времени, чем период XVI в.
По мысли Л. В. Алексеева речь точнее здесь идет о древнем окольном городе19.
Общая планировка Нижнего города в сущности представляет укреплен-
ное с напольной стороны городище мысового типа, типичное для устройств ран-
него средневековья20. Самостоятельное расположение Нижнего города находит
подтверждение в следующем сообщении обстоятельного в подробностях поль-
ского писателя XVI в. Р. Гейденштейна. Он писал, что «Полоцк состоит из двух
крепостей или замков — Верхнего, лежащего на возвышенном месте, и Нижнего
или, как его называют москвитяне, Стрелецкого, и города Заполотья». По поводу
Стрелецкой крепости специально отмечено, что она, «расположенная на мень-
шей возвышенности по направлению к западу, на холме, немного покатом с во-
стока, соединялась коротким мостом с более высокой крепостью. Город некогда
стоял по сию сторону (на левой стороне) реки Полоты при подножье холма
«сдвоенные» укрепления как единые были сплошь окружены русскими полками. При
этом со стороны реки Полоти располагались Етроульный, Сторожевой и Большой полки.
Согласно археологическим исследованиям, с западной и северной сторон на склонах
Верхнего замка не обнаружены следы укрепленности. По мысли Л. В. Алексеева, откры-
тие части Верхнего города на склонах холма, вероятно, по своей крутизне считались до-
статочно неприступными (Алексеев Л. В. Западные земли домонгольской Руси. Кн. 1. М.,
2006. С. ио). Это суждение, однако, спорно, так как расходится с обычной практикой
древнерусского оборонительного зодчества, предусматривавшего обычно круговую обо-
рону нагорных крепостей. Как бы то ни было, слабость укреплений Верхнего города XVI в.,
вероятно восходящая к более ранним временам, — предмет дальнейших разысканий.
16 Еремеев И. И. Древности Полоцкой земли. С. 91-92.
17 Обращает внимание, что в одном документе 1563 г. укрепления Полоцка перечис-
ляются в следующей последовательности: острог за Полотой (Заполотье), город (Верхний
город), Большой посад (неукрепленная часть города), Вал (Стрелецкий город) (Акты ис-
торические. Т. 1. СПб, 1841, № 168).
18 Кирпичников А. Н. Крепости бастионного типа в средневековой России. С. 484-485
(рисунок). — В результате капитальных перестроек в Верхнем и Нижнем городе в XVI-
XVII вв. был возведен ряд новых башен и бастионов. При этом, по-видимому, в той или
иной мере использовались трассы древних укреплений.
19 Штыхов Г. В. Древний Полоцк IX-XIII вв. С. 28; Алексеев Л. В. Западные земли до-
монгольской Руси. Кн. 1. С. 10.
20 Раппопорт П. А. Очерки по истории русского военного зодчества Х-ХШ вв. //
МИА. № 52. М.; Л., 1956. С. 28 сл. — Почти полная аналогия Нижнему замку — городище
у дер. Ободрово в районе Смоленска — рисунок 4.
Полоцк по письменным и археологическим источникам
(то есть Верхнего города), который москвитяне впоследствии заняли Стрелецкой
крепостью... Впоследствии, по закреплении владения, ради чрезвычайного удоб-
ства этого пункта для торговых сношений Московский царь думал возобновить
город на том же самом месте»21. «В этом свидетельстве, — как справедливо писал
М. Н. Тихомиров, — надо видеть отголоски предания о существовании поселений
непосредственно под замком» (Верхний город — А. К.)22. Действительно, из слов
Гейденштейна явствует, что Нижний город обособленно находился по соседству
с Верхним замком, был удобен для речной торговли и, по-видимому, имел
укрепления, судя по рисункам и планам XVI-XVIII вв., восходящие, скорее всего,
к предшествующему времени. Можно сопоставить это наблюдение с одним рас-
сказом Лаврентьевской летописи под 1128, но относящимся к 970 г. Тогда Вла-
димир Святославич, собрав большое войско из варяг, словен, чуди и кривичей,
двинулся из Новгорода к Полоцку. В то время там правил городом и его воло-
стью пришедший «из заморья» князь Рогволод. По-видимому, у стен Полоцка
состоялась полевая битва, которая окончилась поражением защитников.
«Рогволод же вбеже в город и приступивше к городу и взяша город»* 2з. Рогволод
и два его сына были убиты, а дочь Рогнеду Владимир взял в жены.
Рис. 2. План Полоцка 1707 г.
В Нижнем городе показан криволинейный вал.
21 Гейденштейн Р. Записки о Московской войне (1578-1582). С. 54-55 (с востока
к укреплениям Полоцка примыкал Великий посад. До середины XVI в. он не имел оборо-
нительных сооружений, поэтому Р. Гейденштейн его не упомянул). Сапунов А. Витебская
старина. Т. IV. Витебск, 1885. С. 204.
22 Тихомиров М. Н. Древнерусские города. С. 364.
2з ПВЛ. С. 448. Ср. С. 36.
Кирпичников А. Н.
Вряд ли, собрав крупное разноплеменное войско, походом на Полоцк
Владимир Святославич добивался только брачных целей и устрашения правя-
щего в Киеве князя Ярополка. Намерение подчинить своевольный Полоцк озна-
чало его включение в состав государства еще до того, как вскоре к этому процес-
су был присоединен Киев. Акция у Полоцка своеобразным образом предвещала
изменение системы властвования скандинавских наместников в волостях и го-
родах. На место скандинавской элиты были выдвинуты новые хозяева24 25. Так, по-
сле обоснования в Киеве Владимир Святославич раздал областные территории
Руси в уделы своим 12 сыновьям. После взятия Полоцка в нем, вероятно, был
оставлен княжеский наместник, а позже город был отдан Изяславу, сыну Влади-
мира от Рогнеды, дочери убитого Рогволода. Местные князья по происхождению
со скандинавской кровью правили в городе еще в XII в. Полоцк нередко воен-
ным путем сопротивлялся центральной власти. Борьба с Киевом за самостоя-
тельность велась с переменным успехом вплоть до монгольского нашествия2^.
Однако в XI — начале XIII в. Полоцк и его земли в целом принадлежали древне-
русскому миру и его культурной целостности. Здесь вернемся к событиям 970 г.
Судя по контексту летописного рассказа, около 970 г. рисуется (исходя из
военных приемов того времени) ровное окологородское поле, где сходились рати
до того, как затем развертывался штурм укрепления. Предводитель защитников
Рогволод после поражения успел укрыться за стенами крепости, что, однако, его
не спасло от гибели. В приведенном сообщении обозначен только один «город»,
то есть укрепление было, так сказать, одночленным. Подразумевались, как упо-
миналось выше, Верхний замок и Нижний. Нижний город горизонтально более
удобен для сообщения с полем, да и с рекой Полотой, и кажется предпочтитель-
ным местом для застенной битвы. Оборонительные качества Нижнего города не
умаляются тем, что он располагался ниже возвышенного Верхнего. Здесь были
свои преимущества: близость и доступность Полоты, не надо было при передви-
жении в повседневном быту преодолевать высоту холма. Кроме того, жители
этого участка города в отличие от нагорного, вероятно, издревле были защище-
ны валом и рвом.
Был ли Нижний город тем местом, куда переселились люди из первона-
чального городища, или ими для укрытия был избран соседний, более высокий
холм, какое из этих мест стало обладать функциями детинца, а какое было
окольным городом, с полной уверенностью решить пока сложно. Здесь требуют-
ся дальнейшие изыскания, в первую очередь, археологические, например, осу-
ществление прорезки вала Нижнего города.
Древность начального периода Нижнего города, кроме топографических
признаков, подтверждают археологические находки. Среди последних в нижнем
слое обнаружены обломки лепной керамики VIII-X вв., односторонний гребень,
ладейные заклепки, двушипный наконечник стрелы, стеклянные бусы, весовая
гирька. Выявлены также фрагменты посуды середины и третьей четверти I тыс.
н. э. Их дополняет пинцет с расширяющимися концами, датированный перио-
24 Кирпичников А. Н. Скандинавская элита древнерусского общества и ее закат при
Владимире Святославиче (в подготовке).
25 Алексеев Л. В. Полоцкая земля. С. 237 и сл.
Х-229Д .
Полоцк по письменным и археологическим источникам
дом 550-700 гг.26. Названные вещи позволят предположительно синхронизиро-
вать связанные с ними напластования Полоцка с ранними слоями Старой Ладо-
ги, где также найдены два скандинавских пинцета вендельского времени2?. По-
добные археологические находки, по справедливому мнению И. И. Еремеева,
могут свидетельствовать о первых попытках проникновения скандинавов на бе-
рега Даугавы — Западной Двины в VIII в.
Далее, обращает внимание найденный в 1984 г. в центре Нижнего города
необычный по своей редкости клад, состоящий из шести золотых предметов:
браслетов и, возможно, шейной гривны28. Все вещи были повреждены, у них
преднамеренно отрублены куски. Иными словами, они не могли использоваться
по назначению. Ясно, что перед нами лом цветного металла, который мог пред-
назначаться как сырье для ювелирных работ или просто обладал весовой или
меновой ценностью. Некоторые предметы были погнуты, словно все вместе
предназначались для какого-то компактного вместилища. Несомненен очень
высокий первоначальный социальный адрес изделий клада. Реально предполо-
жить, что в неповрежденном виде эти вещи имели ранговое значение и могли
принадлежать высшим чинам княжеской администрации. Так, согласно Повести
временных лет, в 945 г. великий князь Игорь в подтверждение заключенного с
греками договора «заутра призва ... слы и приде на холм, где стоял Перун, и по-
кладоша оружие свое, и щит и золото и ходи Игорь роте и люди его»29. Под «зо-
лотом» подразумевались статусные принадлежности: золотые печати, обручи-
гривны, возможно, браслеты30 31 32. Послы состояли в свите великого князя — главы
делегации — и участвовали в переговорах. Именно они, как подчеркивает лето-
писец, клялись, прилагая золотые «обручи». Послы в Константинополь посыла-
лись от владетелей определенных центров Руси, среди последних, как упомина-
лось, фигурировал и Полоцк. Конечно, утверждать, что золотые вещи клада но-
сил именно полоцкий посол, вернувшийся из Византии в родной город, было бы
все же рискованно.
Предложена датировка клада в рамках первой половины X в.з1. Не ис-
ключено ее расширение в пределы третьей четверти X в. Не связано ли сокрытие
клада с осадой и взятием Полоцка, как упоминалось, в 970 г. войском Владимира
Святославича и убийством княжившего там Рогволода? Войска, пришедшие из
Новгорода, штурмовали город, что, конечно, подстегивало у жителей чувство
опасности и тревоги за сохранность своего имущества.
Обратимся теперь к общей оценке культурных слоев Полоцка. Добавим,
что на территории обширного неукрепленного Великого посадаз2 также были
найдены обломки лепной посуды, хотя его заселенность относят ко второй поло-
вине XI в. Получается, что, где бы на месте древнего Полоцка ни копали русские
и белорусские археологи, им всюду встречались в той или иной сохранности от-
26 Еремеев И. И. Древности Полоцкой земли. С. 89. Рис. 57,13 и 58.
27 Еремеев И. И. Древности Полоцкой земли. С. 89.
28 Еремеев И. И. Древности Полоцкой земли. С. 102 сл.
29 ПВЛ. С. 26.
30 Еремеев И. И. Древности Полоцкой земли. С. 102.
31 Еремеев И. И. Древности Полоцкой земли. С. 115-116.
32 Штыхов Г. В. Древний Полоцк IX-XIII вв. С. 33.
ДЗО- ,
Кирпичников А. Н.
дельные находки или напластования с вещами и лепной керамикой IX-X вв., ес-
ли не раньше. Эти древности были перекрыты слоями более поздней поры.
С учетом хронологической недифференцированности лепной посуды и некото-
рых других находок, сложно сказать о последовательности или одновременности
заселения территории древнего Полоцка. Ясно, однако, что в какой-то период
IX-X вв. жители раннего города освоили значительную часть своего территори-
ального пространства.
Действительно, в раскопках пока не попадались яркие скандинавские
вещи раннего средневековья. Учтем, что при анализе вещей упомянутого выше
клада в них усматриваются некоторые норманнские признаки, но они не столь
отчетливы. Скандинавы, несомненно, со времени Рюрика обосновались в По-
лоцке. Трагический герой местной истории Рогволод, появившийся «из-за мо-
ря», скорее всего, был варягом. Норманнская элита в древнерусских городах не-
редко жила обособленно. Следы ее обитания подчас трудно уловимы, они впле-
тались в общее культурное пространство, были подчас ограничены и отрывочны.
Бытовую культуру Полоцка определяли кривичи, они пользовались своими при-
вычными вещами, включая массовую лепную и раннегончарную посуду. Скром-
ное обнаружение скандинавских находок еще не свидетельствует о пониженной
активности первоначального Полоцка. Его влиятельность питалась как доступ-
ностью для северных пришельцев, так и развитием собственной народной состо-
ятельности. Масштабы последней физически устанавливаются, они впечатляю-
щи. Площадь города достигала в XII — начале XIII в. 70-80 газз. В то же время
размеры укрепленной территории, практически маркированной находками леп-
ной керамики, составляли 58 га34? что приравнивает Полоцк к числу обширней-
ших русских городов, которые раз возникнув непрерывно развивались особенно
бурно в XII — начале XIII в. Карта археологических напластований IX-X и XI-
XIII вв., составленная Г. В. Штыховым, показывает, что первоначальная пло-
щадь заселенности, заложенная в начале развития города, насколько можно
осторожно судить, была в значительной части освоена и использовалась в после-
дующее времязб. Не будет ошибкой говорить о раннем процветании города, по
всей вероятности, активно участвовавшего в политических и торговых делах
державы Рюриковичей. Да, археологических подтверждений еще недостаточно.
Можно только предполагать значительную самостоятельность Полоцка и его
земли, их своеобразие, геополитическую влиятельность и городское богатство,
не без участия международных связей. Будущее, несомненно, умножит пред-
зз По мнению А. А. Кузы, города IX-X вв., укрепленная площадь которых достигала
около 40 га, считались значительными, претендуя на сопоставление с племенными цен-
трами или столицами уделов (Куза А. А. Малые города древней Руси. М., 1980. С. 41, 43 и
сл.). По заключению П. П. Толочко, древнерусские города ХП-ХШ вв., которые прибли-
жались или превосходили юо га, относились к крупнейшим. Таких, включая Полоцк,
оказалось не менее 12-13. Численность их населения приближалась к 200 тыс. человек
(Толочко П. П. Древнерусский феодальный город Киев, 1989. С. 197-201). Также см. Кир-
пичников А. Н. Из истории древнего Белгорода в X-XI вв. // КСИИМК. Вып. 73. М., 1959.
Табл, на с. 30.
34 Раппопорт П. А. Военное зодчество западно-русских земель X-XV вв. // МИА.
№ 150. Л., 1967. С. 94.
35 Еремеев И. И. Древности Полоцкой земли. Рис. 52 А.
Полоцк по письменным и археологическим источникам
ставления о передовой лидирующей исторической значимости города на берегах
Западной Двины и Полоты.
Источники и литература:
1. Акты исторические. Т. 1. СПб, 1841, № 168.
2. Алексеев Л. В. Западные земли домонгольской Руси. Кн. 1-2. М., 2006.
3. Алексеев Л. В. Полоцкая земля. М., 1966.
4. Гейденштейн Р. Записки о Московской войне (1578-1582). СПб., 1889.
5. Джексон Т. Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе. М., 2012.
6. Джексон Т. Н., Т. М. Келинине Т. М., Коновелове И. Г., Подоенное А. В. «Русская
река». Речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии. М.,
2007.
7. Еремеев И. И. Древности Полоцкой земли. СПб, 2015.
8. Кирпичников А. Н. Из истории древнего Белгорода в X-XI вв. // КСИИМК. Вып.
73. М., 1959.
9. Кирпичников А. Н. Крепости бастионного типа в средневековой России // Па-
мятники культуры. Новые открытия. Ежегодник. 1978. Л., 1978.
ю. Кирпичников А. Н. Скандинавская элита древнерусского общества и ее закат при
Владимире Святославиче (в подготовке).
11. Кузе А. А. Малые города древней Руси. М., 1980.
12. Летописный сборник именуемый Патриаршей или Никоновской летописью /
ПСРЛ. Т. IX. СПб., 1862.
13. Несонов А. Н. «Русская земля» и образование территории древнерусского госу-
дарства. М., 1951.
14. Очерки по истории СССР. Период феодализма IX-XV вв. В 2 ч. М., 1953.
15. ПВЛ. СПб., 1996.
16. Реппопорт П. А. Военное зодчество западно-русских земель X-XV вв. // МИА.
№ 150. Л., 1967.
17. Реппопорт П. А. Очерки по истории русского военного зодчества Х-ХШ вв. //
МИА. № 52. М.; Л., 1956.
18. Реппопорт П. А. Русская архитектура Х-ХШ вв.: Каталог памятников. Л., 1982.
19. СепуновА. Витебская старина. Т. IV. Витебск, 1885.
20. Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М., 1956.
21. Толочко П. П. Древнерусский феодальный город Киев, 1989.
22. Штыхов Г. В. Древний Полоцк IX-XIII вв. Минск, 1975.
23. Alexendrowicz S. Nowe zrodlo ikonografiezne do obleszenia Polocka w 1579 r. //
Kwartalnik Historii Kultury materialnej. Warszawa, 1971. Nr. 1. Rye. 3.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 233-252
---------------------—---------------
Котышев Д. M.
Русская земля в X-XII вв.: центр и периферия
Одним из ключевых этапов формирования древнерусской государствен-
ности является возникновение в Среднем Поднепровье раннегосударственного
образования, именуемого «Русской землей». Вопросы возникновения Русской
земли, ее территориальных и хронологических границ имеют солидную исто-
риографическую традицию.
Отправной точкой можно считать фундаментальную работу А. Н. Насо-
нова. В своей работе исследователь впервые поставил вопрос о Русской земле как
своеобразной предтече Древнерусского государства, «колыбели» трех будущих
княжений — Киевского, Черниговского и Переяславского1.
А. Н. Насонов фактически положил конец длительным спорам о первич-
ности т.н. «широкого» и «узкого» понимания Русской земли. В дальнейшем ис-
следования, посвященные Русской земле, двигались двумя путями: локализация
границ Русской земли в пределах Среднего Поднепровья (поиск дополнитель-
ных аргументов в пользу концепции А. Н. Насонова), либо распространение этих
границ на более обширные территории (через включение в состав Русской земли
населенных пунктов, расположенных за пределами поднепровских земель).
Последний подход характерен для работ, авторы которых определяют
границы Русской земли на основании локализации населенных пунктов, упоми-
наемых в летописных текстах, как принадлежащих к Русской земле. Речь идет,
в первую очередь, о разысканиях Б. А. Рыбакова1 2. Гораздо позднее данную зада-
чу попытался решить В. А. Кучкин. Его работы3 * преследовали целью пересмотр
выводов Б. А. Рыбакова, но, тем не менее, на мой взгляд, не привнесли ничего
принципиально нового (хотя выявление большого количества неточностей, до-
пущенных в работах Б. А. Рыбакова само по себе немаловажно). Расплывчатость
формулировок в работе В. А. Кучкина объясняется стремлением исследователя
выбрать и проанализировать те фрагменты летописного текста, которые содер-
жат конкретные географические локализации «Русской земли». Как полагает
1 Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусского государ-
ства. М., 1951.
2 Рыбаков Б. А. Проблема образования древнерусской народности в свете трудов
И.В. Сталина // Вопросы истории. 1951. № 9. С. 42-62; (текст данной работы с незначи-
тельными изменениями был воспроизведен значительно позже в тексте: Рыбаков Б. А.
Киевская Русь и русские княжества ХП-ХШ вв. М., 1982.
3 Кучкин В. А. Русская земля по летописным данным XI — первой трети XIII вв. // Об-
разование Древнерусского государства. Спорные проблемы. Чтения памяти член-корр.
АН СССР В.Т. Пашуто. Москва. 13-15 апреля 1992. М., 1992. С. 79-82. Расширенный вари-
ант работы см.: Кучкин В А. Русская земля по летописным данным XI — первой трети
XIII вв. // Древнейшие государства Восточной Европы. Материалы и исследования. 1992-
1993 гг. М., 1995. С. 74-100.
Русская земля в Х-ХП вв.: центр и периферия
И. В. Ведюшкина, подобная выборочность чревата большими погрешностями в
выводах. По ее мнению, представляется более целесообразным не исключать
неоднозначные упоминания, а изучать весь корпус сведений целиком4. Итогом
предварительных наблюдений исследовательницы стали выводы, идущие враз-
рез с построениями Рыбакова и его последователей. И. В. Ведюшкина отмечает
«разительный контраст в семантике самоназвания между ПВЛ и более поздни-
ми летописными сводами (ПВЛ — преобладают общерусские и географически
нейтральные названия, при полном отсутствии однозначно узких...; летописные
статьи второй трети XII — первой трети XIII в. — преобладают определенно уз-
кие и узкие по контексту толкования, мало географически нейтральных, совсем
единичны случаи общерусского понимания)...». Все это, по мнению И. В. Ве-
дюшкиной, «заставляет поставить под сомнения целый ряд привычных стерео-
типов». Одним из таковых является «легенда о первичности узкого географиче-
ского значения “Русской земли”»5. Исходя из сделанных выводов, И. В. Ведюш-
кина призывает перевести научные дискуссии на данную тему «с уровня кон-
цепций на уровень картотек».
При этом участниками дискуссий как-то незамеченной осталась статья
Н. Ф. Котляра, посвященная изучению термина «Русь» в летописной традиции
ХП-ХШ вв. Украинский исследователь уже в 1976 г. показал, что в 1130-1140 гг.
изменяется само содержание термина «Русская земля», что «узкое» толкование
в летописных текстах весьма неоднородноs 6 7.
В вопросе истолкования территориального содержания понятия Русская
земля подход И. В. Ведюшкиной представляется мне наиболее оправданным.
Необходим учет всех упоминаний «Русской земли», как явных, так и неявных,
без оглядки на их географическую определенность. Каждый случай упоминания
должен изучаться в составе текста и как его неотъемлемая часть, т.е. в контек-
сте упоминания.
Сплошной просмотр данных Ипатьевской летописи за XII век, осуществ-
ленный на этих принципах, выявил много дополнительной информации в поль-
зу идей, высказанных Н. Ф. Котляром и И. В. Ведюшкиной, а также позволил
уточнить ряд частных моментов?. В целом, суммируя итоги этих наблюдений,
можно сказать, что на протяжении XII века Русская земля развивается не в сто-
рону территориального расширения8, а наоборот, в сторону сужения. Если в со-
4 Ведюшкина И. В. «Русь» и «Русская земля» в Повести Временных лет и летописных
статьях второй трети XII — первой трети XIII вв. // Древнейшие государства Восточной
Европы. Материалы и исследования. 1992-1993 гг. С. 115. прим. 8.
s Там же. С. 113.
6 Котляр М. Ф. «Руська земля» в лпчэписах XI-XIII ст. // Украшський юторичнш жур-
нал. 1976. № 11. С. 97-108.
7 Работа была проведена в 2001-2003 гг. Предварительные итоги этой работы были
опубликованы мной в 2004 г.: Котышев Д. М.« Русская земля» в первой половине XII в.:
из наблюдений над текстом Ипатьевской летописи за 1110-1150 гг. // Украшський 1стори-
чний зб!рник. 2005: 36. наук. пр. Вип. 8. Кшв, 2005.
8 Здесь уместно вспомнить о точке зрения М. Н. Тихомирова, который утверждал, что
«Русью первоначально называлась только Киевская земля, откуда это название распро-
странилось на остальные земли восточных славян» (Тихомиров М. Н. Происхождение
названий «Русь» и «Русская земля» // Советская этнография. 1947. т. VI-VII. С. 62).
Х-234Д .
Котышев Д. М.
ставе Русской земли в начале XII в. числится почти вся территория Южной Руси,
то к середине столетия намечаются устойчивые тенденции и отпадению сначала
Переяславщины, а затем — Черниговщины.
При этом процессы, замеченные и отмеченные южнорусским летопис-
цем, получают подтверждение и «со стороны». Так, в Н1Л читаем под 6642 г.
«...и раздьрася вся земля Русьская». Далее новгородский летописец конкретизи-
рует картину этого «раздрая» — «Ходи Мирославъ посадникъ из Новагорода
мирить киян с церниговци и не успевъ ничего же... Яропълкъ к собе зваше
новъгородьце, а церниговскыи князь собе». Подобная картина военного проти-
востояния продолжалась достаточно долго — через полгода епископ Нифонт
«идевъ Русь... с лучыпими мужи и заста кыяны съ церниговьцы стояще противу
собе, и множьство ВОИ...»9
Ситуация, зафиксированная в источниках, отражает процесс распада
единого государственного образования на отдельные составляющие, активно
враждующие друг с другом; причем процесс распада начался во второй четверти
XII в. Целиком и полностью можно согласиться с И.В. Ведюшкиной, что ни о ка-
кой консервативности и архаичности летописной терминологии не может быть и
речи; напротив, эта терминология «мобильна, динамична и адекватно отражает
происходящие изменения»9 10 *.
Следовательно, Русская земля охватывает на заре своего существования
более значительные территории, чем под конец XII века, когда она территори-
ально фактически «усыхает» до границ Киевской земли. Это положение будет
являться основной опорной точкой для дальнейших рассуждений.
В истории возникновения и развития Русской земли можно выделить не-
сколько этапов последовательной эволюции социальных и политических струк-
тур. Попробую представить основное содержание этих этапов ниже.
На первоначальном этапе наблюдается процесс трансформации вождест-
ских структур в раннегосударственные. Идея рассмотреть завершающую стадию
восточнославянского политогенеза через призму концепции вождества не нова
— ее использование отечественной исторической наукой применительно к опи-
санию зарождения древнерусской государственности имеет более чем 20-
летнюю историю11.
При этом стоит отметить, что теория вождества в целом ряде случаев
примняется достаточно механистично — через наложение понятий: союз племен
9 Н1Л / ПСРЛ. Т. 3. М., 2ооо. С. 23-24, 208-209.
10 Ведюшкина И. В. «Русь» и «Русская земля»... С. 113.
11 Впервые концепция вождества применительно к начальной истории Руси была анон-
сирована на IV Чтениях памяти чл.-корр. АН СССР В. Т. Пашуто в 1992 г. (см.: Мельнико-
ва Е. А. К типологии становления государства в Северной и Восточной Европе (постановка
проблемы) // Образование древнерусского государства. Спорные проблемы. С. 38-41). Вы-
сказанные Е. А. Мельниковой идеи были развернуты в ее последующих работах, а также
развиты рядом других исследователей (см.: Мельникова Е. А. К типологии предгосудар-
ственных и раннегосударственных образований в Северной и Восточной Европе (Постанов-
ка проблемы) // Древнейшие государства Восточной Европы. 1992-1993 гг. С. 16-33; Кот-
ляр Н. Ф. О социальной сущности Древнерусского государства IX — пер. пол. X в. // Там же.
С. 16-33; Он же. Древнерусская государственность. СПб., 1998. С. 32~34)-
Русская земля в Х-ХП вв.: центр и периферия
— простое вождество, суперсоюз племен — сложное вождество и т.д12. Эта замена
понятий, отчетливо прослеживаемая на страницах научной литературы 90-х гг.
XX в., представляется мне методологически некорректной. Те исследователи, ко-
торые стремятся заменить союзы племен вождествами, впадают в эклектику,
стремясь совместить несовместимые понятия. Вождество никак не может яв-
ляться синонимом племени или союза племен, т.к. является иным типом соци-
альной организации.
Само племя13 * 15 догосударственной эпохи представляет, как правило, сово-
купность различных групп, объединенных общим реальным или фиктивным
(мифологическим) родством, занимающих определенную территорию (ареал)
обитания, имеющих общее самоназвание, общую систему сакральных ритуалов,
табу и церемоний1^ Для этого уровня характерно отсутствие формального ли-
дерства и институционализированной власти в принципе. Союзы племен уже
являют нашим глазам зачатки такого лидерства, одновременно демонстрируя
зародыши общеплеменных властных институтов^.
Возможно, стремление уравнять в статусе племя (племенной союз) и во-
ждество, характерное для определенной части российских (и не только) исследо-
вателей, исходит из точки зрения М. Фрида, согласно которой племя как форма
социальной организации имеет вторичный характер, поскольку возникает в ре-
зультате воздействия развитых обществ на доклассовую периферию (т.н. «эф-
фект трибализации»)16 *. Но вождество изначально является более сложной
структурой, чем племя, в силу наличия иерархии власти, социальной стратифи-
кации и редистрибутивной системы. Стоит прислушаться к мнению Н.Н. Кради-
на, полагающего, что «понятия “вождество” и “племя” соотносятся как более
развитая форма и генетически связанная с нею, но менее развитая форма». Ис-
следователь, противополагая эти понятия, рассматривает их как централизован-
ное и децентрализованное состояние социальной системы: «если племя в теоре-
тической модели можно представить как определенную совокупность сегментов,
объединенных лишь зародышевыми формами управления, то теоретическая мо-
дель вождества могла бы выглядеть следующим образом: этот же набор сегмен-
тов, однако объединяемых на основе централизованной власти, иерархической
системы принятия решений»1?.
12 В этом смысле весьма показательной является позиция украинского историка и ар-
хеолога Я. В. Барана, полагающего, что «“племя” как социальное образование совпадает с
понятием “вождество”» (Давня icTopin Украши. Т. 3. Кшв, 2000. С. 156-157).
13 Здесь и далее указанное определение я использую преимущественно в политантро-
пологическом толковании — как форму социальной организации, характерную для позд-
ней первобытности.
х4 История первобытного общества. Т. 2. Эпоха первобытной родовой общины / Отв.
ред. Ю.В. Бромлей. М., 1986. С. 372-3775 Эванс-Причард Э. Нуэры. М., 1985.
15 Данный уровень племенной интеграции отмечен на примере североамериканских
индейцев. Подобная структура достаточно подробно описана Л. Г. Морганом. Характерно,
что для данного уровня интеграции свойственно наличие некоего принципа дифферен-
циации племен по степени их влияния в совете лиги (см.: Аверкиева Ю. П. Индейцы Се-
верной Америки. От родового общества к классовому. М., 1974. С. 171-250).
16 См.: Fried М. //.Evolution of Political Society. N.-Y., 1967.
Крадин H. H. Вождество: современное состояние проблемы и изучения // Ранние формы
политической организации: от первобытности к государственности. М., 1995. С. 21-22.
Котышев Д. М.
Следовательно, об отождествлении племени (союза племен) и вождества
не может быть и речи. Другое дело, что в советской исторической науке под сою-
зами племен подразумевали совсем не то, что понимает под ними современная
политическая антропология. В целом вождество как явление — политико- адми-
нистративная и иерархическая структура, занимающая промежуточное положе-
ние между эпохой родовой общины и временем ранней государственности. По-
этому прав Л.Е. Куббель, определявший подобные явления как потестарно-
политические, подчеркивая тем самым их переходный характер в процессе ста-
новления государственности18 19.
Однако при этом на сегодняшний день до сих пор остается открытым во-
прос — с какого времени можно говорить о трансформации вождестких структур
в раннегосударственные.
Отмечу, что данная проблема является предметом активной дискуссии
не только в отечественной, но и в мировой политической антропологии^. Неза-
вершенность полемики и открытый характер ряда вопросов обусловлены отсут-
ствием четких критериев, позволяющих говорить о превращении вождества в
государство20.
Говоря о критериях, определяющих вождество в археологическом плане,
не стоит забывать, что мировая историческая наука достаточно успешно решала
этот вопрос на протяжении последней трети ушедшего века. Согласно выводам
современных исследователей, вождество на социально-политическом уровне
определяется как одно- или двухуровневая управленческая иерархия, простира-
ющаяся над уровнем локальных общин21. Следовательно, социальной иерархии
соответствует и уровень иерархии поселений. На основании этих закономерно-
стей в 8о-х гг. XX в. исследователем Г. Джонсоном была создана модель иерар-
хизации уровня принятия решений и метода определения уровня социальной
сложности. В основу своей концепции Г. Джонсон положил анализ изменений
типов поселений на региональном уровне, в первую очередь, выделение среди
скопления мелких деревень центральных населенных пунктов, выполняющих
роль административного и политического контроля за прилегающей округой22.
Применение этой методики на материалах древней Сузианы позволила Г. Джон-
18 См.: Куббель Л. Е. Потестарная и политическая этнография // Исследования по об-
щей этнографии. М., 1979, С. 242-243; Его же. Очерки потестарно-политической этно-
графии. М., 1988.
19 См.: Earle Т. Chiefdoms in Archeological and Ethnohistorical Perspective // Annual Review
of Antropology. 1987. Vol. 16. P. 279-308; Крадин H. H. Вождество: современное состояние и
проблемы изучения // Ранние формы политической организации. М., 1995. С. 11-63.
20 Здесь я позволю себе не согласиться с категорическим отрицанием В. В. Пузановым
эффективности использования теории вождества на древнерусском материале, для ана-
лиза процессов восточнославянского энтогенеза (см.: Пузанов В. В. Образование Древне-
русского государства в восточноевропейской историографии. Ижевск, 2012. С, 47-51, 58).
21 См.: Wright Н. Т. Recent Reseam on the Origin of the State // Annual Review of Anthro-
pology. 1977. vol. 6. P. 379-397; Feinman G., Neitzel J. Too Many Types: An Overview of Seden-
tary Prestate Societies in the Americas // Advances in Archaeological Metods and Theory. 1984.
vol. 7. P. 39-102.
22 Johnson G.A. Spatial organization of Early Uruk Settlement // L’Archeoloque de 1’Iraq.
Colloquess Internationale des Centre de la Recherche Scientifique. Paris, 1980. P. 233-263.
Русская земля в Х-ХП вв.: центр и периферия
сону сформулировать критерии перехода вождестких структур в государствен-
ные — это случается, когда управленческая иерархия образует более чем двух-
уровневую структуру23.
Уровню первичной организации восточных славян соответствуют не-
большие, преимущественно неукрепленные поселения24 25. Исследования памят-
ников пражской и Пеньковской культур показали, что в среднем количество жи-
телей подобных поселков не превышало 6о человек23. Такие поселки образовы-
вали компактные группы, которые в археологической литературе принято назы-
вать «гнездами поселений».
Впервые объектом научного интереса «гнёзда поселений» стали в 1950-е гг.
Изучавшая их тогда Г. Ф. Соловьева предположила, что каждая из таких групп
или «гнезд поселений» является первичным славянским племенем, совокуп-
ность их представляет уже племенной союз26 27. Идея, высказанная Г. Ф. Соловье-
вой, быстро завоевала популярность в отечественной науке. Отождествление
«гнезд поселений» и славянских племенных союзов в своих работах проводили
И. И. Ляпушкин, Б. А. Рыбаков, В. В. Мавродин, И. Я. Фроянов2?.
Новый этап в изучении восточнославянских «гнезд поселений» наступил
в 1970-1980-х гг. Речь идет о исследованиях Б. А. Тимощука. В течение длитель-
ного времени им была обследована обширная территория Пруто-Днестровского
междуречья и Буковинского Прикарпатья. На обследованной территории изуче-
нию подверглись 34 «гнезда поселений» второй половины I тыс. н.э. Получен-
ные в ходе обследований материалы позволяют проследить этапы формирова-
ния «гнезд поселений», их структуру и топографию. Для всех без исключения
23 Johnson G.A. The Changing Organization of Uruk Administration on the Susiana Plain //
From Prehistory to the Islamic Conquest. Washington, 1987. P. 107-140. — В данном случае,
на примере раннеурукской государственности Г. Джонсон выделяет четырехуровневую
структуру управления.
24 Следует вспомнить характеристику славян, данную Иорданом: «вместо городов жи-
вут они в болотах и лесах» (Иордан. О происхождении и деяниях гетов. М., i960. С. 71).
25 За основу взяты данные, полученные при исследовании таких памятников, как Го-
родок, Кодын, Корчак, Семенки. В пределах указанных поселений существовало одно-
временно от 4-7 до 10-15 жилищ. Исходя из типа жилищ (однокамерные постройки с од-
ним отопительным сооружением и площадью до 22 кв. м.) ряд исследователей считает,
что они могли вмещать от 4 до 6 человек (Ляпушкин И. И. Славяне Восточной Европы
накануне образования Древнерусского государства (VIII — первая половина IX в.) // Ма-
териалы и исследования по археологии СССР. 1969. № 152. С. 128; Приходнюк О. М. Се-
мья у восточных славян в раннем средневековье (по материалам поселений на террито-
рии УССР) // Открытия молодых археологов Украины. Киев. 1976. С. 13).
26 Соловьева Г. Ф. Славянские племенные союзы по археологическим данным. Автореф.
дисс.... канд. ист. наук. М., 1953. С. 10-13; Её же. Славянские союзы племен по археологиче-
ским материалам VIII-XIV вв. // Советская археология. Т. XXV. М., 1956. С. 156-166.
27 Ляпушкин И. И. Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского
государства. Л., 1968. С. 128; Рыбаков Б. А. Союзы племен и проблема генезиса феодализ-
ма на Руси // Проблема возникновения феодализма у народов СССР. М., 1969. С. 26-28;
Мавродин В. В. О племенных княжениях восточных славян // Исследования по социаль-
но-политической истории России. Л., 1971. С. 55; Мавродин В. В., Фроянов И. Я. Об обще-
ственном строе восточных славян VIII-IX вв. в свете археологических данных // Пробле-
мы археологии. Вып. 2. Л., 1978. С. 130-131.
Котышев Д. М.
«гнезд поселений» характерна группировка селищ вокруг определенного цен-
тра. По наблюдениям Б.А. Тимощука, таким центром могло являться «самое
крупное в гнезде поселение с развитым ремеслом, городище-убежище, городи-
ще-убежище, городище — административный центр, городище-святилище».
При этом исследователь отмечал интересный факт своеобразного дуализма —
наличия у некоторых «гнезд поселений» двух центров, разнесенных территори-
ально и выполнявших разные функции28.
Наиболее детально структура «гнезд поселений» изучена на материалах
Черновского гнезда-общины, расположенного в водоразделе, вытянутого с севе-
ра на юг на 14 км и занимавшего в ширину 4-6 км. Общую площадь «гнезда по-
селения» Б. А. Тимощук оценивал в 70 км2, причем эта площадь приблизительно
равна площадям других «гнезд поселений» Пруто-Днестровского бассейна29.
Своеобразная «эталонность» Черновского «гнезда поселений» объяснима еще и
тем, что на нем отчетливо прослежены три стадии эволюции общины — от
болыпесемейно-кровнородственной к соседско-территориальной.
Описанные выше наблюдения над массовым археологическим материа-
лом дают возможность «овеществить», опредметить рассуждения о процессах
политогенеза. Исследования Б.А. Тимощука наглядно показали, как выглядит
процесс консолидации общин из позднепервобытных образований в потестарно-
политические (на материалах Украинского Прикарпатья).
В самом деле, возникновение общинных центров в «гнездах поселений»
говорит не только о зарождении элементов публичной власти, но и о появлении
иерархии в среде общинных поселений. Иерархическая же структура — первый
и основной признак складывания вождества.
Мне представляется весьма знаменательным, что в те же самые годы, ко-
гда Г. Джонсон и Г. Райт разрабатывали на древневосточном материале методи-
ку выделения археологических критериев возникновения вождеств, схожая ра-
бота и схожие выводы были сделаны Б.А. Тимощуком при исследовании восточ-
нославянского региона80. С одной стороны, это говорит в пользу универсально-
сти вождеств как модели развития, с другой — дает основания для применения
указанной методики в изучении процессов политогенеза в других районах древ-
ней Руси. Таким районом является территория Русской земли — т.е. Среднее По-
денпровье.
На днепровском Правобережье картина выглядит следующим образом.
На территории от Горыни до Днепра археологи выделяют городища и селища
28 Тимощук Б. А. Общинный строй восточных славян VI-X вв. (по археологическим
банным Северной Буковины) Автореф. дисс. ... докт. ист. наук. М., 1983. С. 22-23. — Гово-
ря о дуализме центров «гнезд поселений», историк приводил в качестве примера горо-
дище-святилище и городище-убежище в «гнезде поселений» в Добрыновцах, которые
окружало семь селищ. (См.: Тимощук БА. Слов’яни Швшчно! Буковини VI-IX ст. Кшв,
1976. С. 74-78, 152-154; Его же. Восточнославянская община VI-X вв. М., 1990; Его же.
Восточные славяне: от общины к городам. М., 1995. С. 30-38).
29 Тимощук Б. А. Общинный строй восточных славян... С. 23.
з° Примечательна и хронология — одна из ключевых работ Г. Джонсона — «Spatial or-
ganization of Early Uruk Settlement» — увидела свет на страницах сборника работ между-
народного коллоквиума «Археология Ирака», вышедшего в Париже в 1980 г. Диссерта-
ция Б. А. Тимощука была защищена в Институте археологии в Москве в 1983 г.
Русская земля в Х-ХП вв.: центр и периферия
близ сел Пилиповичи и Дружба, Гульск и Несолонь Новгород-Волынского р-
наз1, в с Бараши Емельченского р-наз* 2 з * *, в Олевске и Городце Овручского р-назз;
на Городище Малинского р-на34; в Яроповичах Андрушевского района и Миро-
поле Дзержинского р-на35. Эти гнезда поселений принято отождествлять с пер-
вичными объединениями летописных древлян. На территории полян выделяют-
ся компактные группы близ Киевских гор, у с. Китаевоз6 * и Вышгорода, уБелго-
родки37 и Василева Киево-Святошинского р-на; у с. Витачев Обуховского р-на и
с. Монастырек Каневского р-на.
Все эти перечисленные «гнезда поселений» вполне возможно, на мой
взгляд, определять как иерархические структуры второго уровня. Завершение
первого этапа в истории развития Русской земли означает дальнейшую транс-
формацию родовых структур восточнославянских племен Среднего Поднепровья
в территориальные. Связано это с появлением в Поднепровье скандинавской
«Руси», активно осваивавшей днепровский путь в Византию.
Есть серьезный резон в замечании И.Я. Фроянова, что восточнославян-
ское общество IX-X вв. было иерархией славянских племенных союзов, с поля-
нами во главез8. Скандинавские конунги, опираясь на военную силу своих дру-
жин и поддержку Полянской общины, сумели подчинить себе окрестные пле-
менные образования39.
Данный процесс хорошо маркируется как письменными, так и археоло-
гическими источниками. Константин Багрянородный в своем трактате
«Об управлении империей» подробно описывает полюдье — форму даннической
эксплуатации росами славян. На уровне археологических источников система
31 Кучера М. П. Нов! дан! про городища Житомирщини // Археолопя. 1982. Вип. 41.
С. 72-73»
32Древнерусские поселения Среднего Поднепровья. Археологическая карта. К., 1984.
С. 30.
зз Звиздецкий Б. А. Городища IX-XIII вв. на территории летописных древлян. Авто-
реф. дис. ... канд. ист. наук. Киев, 1990; Кучера М. П. Нов! дан! про городища Житомир-
щини, с. 72-73.
34 Кучера М. П. Нов! дан! про городища Житомирщини, С. 72-73; Древнерусские посе-
ления Среднего Поднепровья. С. 33.
35 Звиздецкий Б. А. Городища IX-XIII вв. С. 6; Древнерусские поселения Среднего
Поднепровья. С. 42.
з6 Мовчан И. И. Отчет о раскопках Китаевского поселения и могильника в 1973 г. //
HAIA НАНУ. Ф. 1973/22. е.х. 6839; Его же. Отчет об археологических исследованиях в
Киеве на территории парка им. XXII съезда КПСС по Брест-Литовскому проспекту 124,
проведенных в 1981-1982 году // НА IA НАНУ. Ф. 1982/343. е.х. 21017; Мовчан И. И., Пи-
саренко Ю. Г. Отчет о раскопках Киево-окольного отряда Киевской постоянно действую-
щей экспедиции на территории Китаево весной-летом 1988 года // НА IA НАНУ.
Ф. 1988/173. е.х. 22947; Мовчан 1.1., Климовсъкий С. I. Дослщження городища та кургашв
у Китаево 1998 р. // НА IA НАНУ.Ф.э. 26376.
37 Дяденко В. Д. Раннеславянские памятники на территории Белгорода // КСИ А УССР.
1962. Вып. 12. С. 85-86.
38 Фроянов И. Я. К истории зарождения Русского государства //Из истории Византии
и византиноведения. М., 1991. С. 76 и сл.
39 Пузанов В. В. Древнерусская государственность: генезис, этнокультурная среда,
идеологические конструкты. Ижевск, 2007. С. 240.
. -.240-. ,
Котышев Д. М.
полюдья определяется несколькими явлениями. Во-первых, в рамках системы
полюдья формируется сеть поселений нового типа, не имеющих сходства с пле-
менными центрами поднепровских славян. Эти поселения в современной исто-
рической литературе определяются по-разному — «открытые торгово-
ремесленные поселения»4°, «погосты»^, «дружинные лагеря»40 41 42 43 44 45 и даже «мно-
гофункциональные военизированные поселения»4з. Более приемлемой мне
представляется характеристика, данная этому типу поселений А.Н. Бондарем,
который определяет их как «укрепленные центры начального этапа становления
Древнерусского государства»44. При помощи этих поселений киевские князья
контролировали подвластную им территорию и осуществляли сбор дани.
Во-вторых, на территории Среднего Поднепровья с X в. выявлены отчет-
ливые следы погребальной обрядности нового типа — так называемые камерные
или «срубные» гробницы45? которые, согласно новейшим разысканиям, отража-
ют процесс формирования «руси» как социальной, а не этнической группы46 47 48.
Все это говорит о том, что с середины — второй половины X в. ядро Рус-
ской земли оформляется как территория компактного проживания «русов»,
взимающих дань с окрестных славянских племен при помощи системы полюдья,
опирающейся на цепь укрепленных поселений. К подобным поселениям на Дне-
провском правобережье относятся, в первую очередь, киевское городище на
Замковой горе47 и Китаевский комплекс под Киевом48; левобережная территория
40 Лебедев Г. С. Эпоха викингов с Северной Европе. Л., 1985. С. 107.
41 Моця О. П. Погости в систем! давньоруських населених пункпв // Археолопчш сту-
ди. Кшв. 2003. Вип. 2.
42 Шинаков Е. А. «Дружинные лагеря» // Стародавшй 1скоростень i слов’янсый гради
VIII-X ст. Кшв, 2004. С. 307-311.
43 Макушников О. А. Гомельское Поднепровье в V — середине XIII вв. Социально-
экономическое и культурное развитие. Гомель, 2009. С. 78-95-
44 Бондарь А.Н. Укрепленные пункты на территории междуречья Днепра и нижнего
течения Десны в конце IX-X вв. // Древнейшие государства Восточной Европы. 2010 год.
Предпосылки и пути образования Древнерусского государства. М., 2012. С. 305.
45 Моця А. П. Срубные гробницы Южной Руси // Проблемы археологии Южной Руси.
Материалы историко-археологического семинара «Чернигов и его округа в IX-XIII вв.».
Киев, 1990. С. 99-107. — В своих монографиях исследователь более подробно развил
мысль о том, что обряд погребения в «срубных гробницах» является показателем не эт-
ническим, а социальным, т.е. характеризует формирующуюся управленческо-
административную элиту Руси эпохи Владимира (Моця А. П. Население Среднего Подне-
провья IX-XIII вв. (по данным погребальным памятников). Киев, 1987. С. 84-86; Его же.
Погребальные памятники южнорусских земель IX-XIII вв. Киев, 1990. С. 23-24.
46 Анализируя состав инвентаря срубных погребений, К.А. Михайлов отмечает, что на
первый план выходит не этно-конфессиональная, а социальная характеристика статуса
погребенных (Михайлов КА. Древнерусские элитарные погребения X — начала XI в.
(по материалам захоронений в погребальных камерах). Автореф. дисс. ... канд. ист. наук.
СПб., 2005. С. 20). О камерных гробницах как элементе «дружинной культуры» Древней
Руси пишет и А. А. Фетисов (Фетисов А. А. «Дружинная культура» Древней Руси // Древ-
нейшие государства Восточной Европы. 2010 год. С. 406-436).
47 Богусевич В. А. Розкопки на ropi Киселевщ // Археолопчш пам’ятки УРСР. Т. III.
Кшв, 1952. С. 66-72.
48 Мовчан И. И. Давньокшвська околиця. Кшв, 1993. С. 159-160.
©
Русская земля в Х-ХП вв.: центр и периферия
представлена памятниками Табаевки49? Шестовицы5°, Клоноваб1, Седнева5* 2 * * 5, Пере-
сажа5з и Гущина54. На отрезке середины — второй половины X в. функция данных
поселений была чисто редистрибутивной — сбор и распределение податей.
Сложившаяся с конца IX — начала X в. в Среднем Поднепровье вождест-
ская структура базировалась на системе полюдья — регулярном изымании
«русью» дани с окрестных славянских племен и ее реализации на международных
торговых рынках Багдада и Константинополя. Подобная экстенсивная система
эксплуатации во многом схожа с теми, что встречается в кочевых империяхзб.
Примечательно, что в указанное время вплоть до конца X века постоян-
ной столицы в Среднем Поднепровье не отмечено. На это обращает внимание
А.В. Назаренко, проводя параллель с эпохой Карла Великого, при котором
вплоть до последних лет жизни столицы как постоянного местопребывания не
было56. Данное обстоятельство лишний раз подчеркивает специфическую систе-
му сложного вождества на юге Восточной Европы, базировавшегося не на про-
изводстве, а на перераспределении прибавочного продукта, и вследствие этого
до поры до времени не нуждавшегося в постоянном административно-
хозяйственном центре57.
Но уже с конца X — начала XI в. ситуация меняется. На большинстве
племенных и межплеменных центров жизнь затухает. Это явление может, на
мой взгляд, отождествляться с отмеченными в тексте ПВЛ активными военными
действиями Владимира Святославича, направленными на подчинение окрест-
ных славянских предгосударственных образований. Достоверность этих сведе-
ний подтверждается и археологическими данными. Как раз в 80-90 гг. X в. и
первое десятилетие XI в. в целом ряде восточнославянских регионов отмечен
49 МоцяА. П. Погребальные памятники южнорусских земель IX-XIII вв. С. 124-125.
50 Бтфелъд Д. I. Давньорусый пам’ятки Шестовищ. Кшв, 1977. С. 92-99.
51 МоцяА. П. Срубные гробницы Южной Руси. С. 103-104.
52 Самоквасов Д. Я. Могилы Русской земли. М., 1908. С. 201.
53 Ширинский С. С. Курганы X в. у деревни Пересаж // КСИА. 1969. Вып. 120. С. 106.
54 Шекун В. А. Исследования на Черниговщине // Археологические открытия 1983 г.
М., 1985. С. 374.
55 Примечательно, что редистрибутивно-данническая эксплуатация в виде полюдья —
периодического объезда правителем подвластных территорий — прослежена в целом ря-
де раннегосударственных и даже доклассовых обществ (Кобищанов Ю.М. Полюдье: явле-
ние отечественной и всемирной истории цивилизаций. М., 1995).
56 Назаренко А. В. Была ли столица в древней Руси? Некоторые сравнительно-
исторические и терминологические наблюдения // Назаренко А. В. Древняя Русь и сла-
вяне. М., 2009. С. 103-113.
57 В эту схему целиком и полностью укладывается летописное предание о желании
Святослава перенести свою резиденцию из Киева в Переяславец на Дунае: «Рече Свято-
славъ къ матери своей и къ боляромъ своимъ: “Не любо ми есть в КиевЪ быти, хочу жити в
Переяславци на Дунай, яко то есть середа земли моей, яко ту вся благая сходятся: от
Грекъ злато, паволоки, вина и овощеве разноличныя, изъЧехъ же, из Угорь сребро и ко-
мони, из Руси же скора и воскъ, медъ и челяд”» (ПВЛ/ Под ред. В. П. Адриановой-Перетц.
СПб., 1996. С. 32). Местопребывание князя рассматривается в первую очередь как средо-
точие редистрибутивно-даннических функций, но не более того.
Котышев Д. М.
факт ликвидации старых племенных центров и возведение вблизи них опорных
пунктов княжеской властиз8.
Это явление, известное в современной археологической литературе под
названием «переноса городов»59? знаменует собой следующую стадию политиче-
ской интеграции — четвертую, означающую возникновение государственности.
Для этого этапа характерно возникновение по рубежам Русской земли новых
укрепленных поселений, возведенных по последнему слову фортификации, а так-
же превращение разрозненных поселений на киевских горах в единый политико-
административный центр («город Владимира»), что означает появление столицы.
Говоря о поселениях нового типа, следует, в первую очередь, упомянуть
городища Белгорода, Василькова и Переяславля.
Белгородское городище расположено на западной околице села Белгород-
ка, что в 23 км к юго-западу от Киева. Белгородская крепость была возведена в
991 г., но еще до того на ее месте существовало какое-то поселение. Раскопками
В.В. Хвойки и Н. Д. Полонской в нижних слоях детинца и под крепостными сте-
нами найдены фрагменты раннеславянской керамики. Часть обнаруженных жи-
лищ авторы раскопок отнесли к IX-X вв., вместе с найденным в них инвентарем58 59 60.
В 1958 г. правильность этих наблюдений подтвердил В. Д. Дяденко, раскопавший
на территории посада несколько хозяйственных ям с лепной и кружальной сла-
вянской керамикой, датированной им X в.61. В результате исследований на терри-
тории Белгорода, проведенных экспедицией КГУ, стало возможно очертить гра-
ницы древнейшего поселения, предшествовавшего белгородской крепости.
По свидетельству Г. Г. Мезенцевой, оно представляло собой достаточно большое
укрепленное городище мысовой формы (8,5 га), ограниченное с запада Ирпенем,
а с севера и юга — глубоким оврагом. С напольной южной стороны выявлены вал
и ров. Первый сильно оплыл, но до сих пор достигает местами двухметровой вы-
соты62. В целом, перед нами типичное городище — общинный центр6з.
Заложенная в 991 г. (по сообщению ПВЛ), белгородская крепость стала
принципиально новым явлением в древнерусском градостроительстве. Детинец
площадью свыше 12 га был окружен линией валов и рвов. Первые имели слож-
ную конструкцию. В их основе находилась система деревянных клетей-срубов на
подсыпке из глины. Для придания деревянному каркасу устойчивости с внут-
ренней стороны вала клети были заполнены утрамбованными слоями глины,
а снаружи — необожженным кирпичом-сырцом64. Примечательно, что укрепле-
58 Тимощук Б. А. Восточнославянская община VI-X вв. М., 1990. С. 121-122.
59 Дубов И. В. К проблеме “переноса” городов Древней Руси // Генезис и развитие фе-
одализма в России: Проблемы историографии. Л., 1983. С. 70-82.
60 Хвойко В. В. Древние обитатели Среднего Приднепровья и их культура в доистори-
ческие времена. К., 1913.С. 83, 86; Полонская Н. Д. Археологические раскопки В.В. Хвой-
ки 1909 и 1910 гг. в местечке Белгородка // Труды Московского предварительного коми-
тета по устройству XV Археологического съезда. М., 1911. Т. 1. С. 65.
61 Дяденко ВД. Раннеславянские памятники на территории Белгорода. С. 85-86.
62 Мезенцева Г. Г. О некоторых особенностях планировки древнего Белгорода // Куль-
тура средневековой Руси. Л., 1974. С. 39.
63 Тимощук Б. А. Восточнославянская община. С. 30.
64 Хвойко В. В. Древние обитатели...С. 76-78; Раппопорт П. А. Очерки по истории рус-
ского военного зодчества Х-ХШ вв. М.;Л., 1956. С. 78-79; Древнерусские поселения
Среднего Поднепровья. С. 48.
Русская земля в Х-ХП вв.: центр и периферия
о
ния детинца и окольного города были возведены единовременно и с использо-
ванием схожей строительной техники65.
Обращает на себя внимание и качественное изменение принципов фор-
тификации. Если предшествовавшее Белгороду раннеславянское городище было
укреплено лишь с напольной стороны (остальные направления защищались
естественными препятствиями — крутым склоном реки и оврагами), то возве-
денная в конце X в. крепость была защищена по всему периметру. Остатки
укреплений над обрывистым берегом реки сползли вниз, но, тем не менее, следы
их выявлены раскопками65 66. Изменилась и внутренняя планировка города. Вме-
сто хаотичного или радиального расположения жилищ, присущего славянским
городищам VIII-X вв., застройка белгородской крепости осуществлялась по оси
основных улиц, шедших от въездных ворот6?.
Само расположение Белгорода как новообразованной крепости на месте
славянского городища, близ «гнезда поселений», расположенного по р. Ир-
пень68 делает правдоподобным предположение, высказанное В. А. Пархоменко,
что Белгород был основан, помимо прочего, как центр, обеспечивавший спокой-
ствие в ближайших древлянских землях69 * 71.
Что же касается Переяславля, то на сегодняшний день археологическими
исследованиями следов славянских поселений в районе переяславского городи-
ща не обнаружено?0. Само городище древнего Переяславля исследованиями за-
фиксировано на мысу правого берега р. Трубеж и устья р. Альта. Оно относится к
типу сложных городищ (по определению П.А. Раппопорта)?1, состоящее из де-
тинца и окольного города, имеющего собственные линии укреплений. При стро-
ительстве этих укреплений также использовалась технология кладки из сырцо-
вого кирпича, уже описанная выше на примере белгородских укреплений. Эта
65 Раппопорт П. А. Очерки... С. 82.
66 Мезенцева Г. Г. О некоторых особенностях планировки... С. 39.
6? Главный въезд в детинец располагался в восточной части укреплений и охранялся
мощными сторожевыми башнями. Любопытна и внутренняя планировка Белгорода. От
городских ворот в направлении реки по оси северо-запад — юго-восток шла центральная
улица. К ней примыкала другая, шедшая от южного въезда. Третий въезд в город распо-
лагался в северо-восточном углу детинца и вел в овраг, прорезавший ядро города. Эта до-
рога вела из Киева в Галич (Мезенцева Г. Г. О некоторых особенностях планиров-
ки...С. 39-40). Таким образом, при взгляде на план Белгорода становится ясно, что город,
стоявший у переправы через Ирпень, занимал выгодное стратегическое положение. Здесь
замыкались главные сухопутные магистрали западной части Среднего Поднепровья.
68 Согласно данным раскопок и разведок, вдоль р. Ирпень до конца X в. функциони-
руют как минимум, четыре поселения, датируемые по керамическому материалу VIII-
X вв.: Игнатовка, Гореничи, Лука и Мостище (Русанова И. П. Славянские древности меж-
ду Днепром и Западным Бугом. М., 1973. С. 38). Все эти поселения прекращают функцио-
нировать примерно в одно и то же время, когда возводится Белгород.
69 Пархоменко В. А. У истоков русской государственности. Л., 1924. С. 50.
?° Древнерусские поселения Среднего Поднепровья. С. 135-136.
71 Раппопорт ПА. Очерки по истории русского военного зодчества. С. 56.
.,244.,
Котышев Д. М.
конструкция была впервые выявлена Б. А. Рыбаковым в 1945 г.?2; более деталь-
ное исследование позже осуществил П. А. Раппопорт?3.
Схожая по технике конструкция внутривальных сооружений была про-
слежена при археологических раскопках Василькова^, расположенного по тече-
нию р. Стугна. На городище зафиксирован культурный слой с керамикой второй
половины X — начала XI в. Таким образом, по своему характеру Васильков типо-
логически схож Белгородом, Переяславлем и рядом других городищ?3, где про-
слежены следы фортификации нового типа. Появление такого типа укреплений
Ю. Ю. Моргунов связывает с влиянием южной фортификационной традиции,
привнесенной из Византии и Болгарии?6.
Все упомянутые выше населенные пункты являлись уже не племенными
средоточиями, а центрами властвования, при помощи которых киевские прави-
тели закрепляли власть главной политии над всей Русской землей.
Возникновение этих городищ, как мне представляется, маркирует начало
второго этапа в развитии территории «Русской земли», этот этап начинается на
рубеже X-XI вв. Основным его содержанием является оформление границ Рус-
ской земли, вдоль которой строятся крепости и оборонительные линии. Это по-
граничное строительство растянулось на несколько десятилетий. Начало было
положено сооружением Постугнинской и Посульской оборонительных линий
при Владимире Святославиче на рубеже X-XI вв. (сооружение Белгорода, Пере-
яславля, Василькова, Заречья)??.
Завершила формирование границ «Русской земли» деятельность Яро-
слава, который, по свидетельству ПВЛ, «поча ставити городы по Реи»?8. В рамках
этого строительного мероприятия была возведена 90-километровая цепь укреп-
лений по левому берегу Роси, а также ряд городищ в междуречье Роси и Днепра.
Ключевым пунктом новой оборонительной линии стал город Юрьев, располо-
женный на месте современного города Белая Церковь?9. * * * * * * * *
?2 Рыбаков Б.А. Розкопки в ПереяславьХмельницькому в 1945 р. // Археолопчш
пам’ятки УРСР. Т. 1. Кшв, 1949. С. 23.
73 Раппопорт П.А. Очерки по истории русского военного зодчества. С. 82-87.
74 Малеев Ю.Н. Отчет о археологических исследованиях на городище летописного Ва-
силева в 1978 г. // НА IA НАНУ. Ф.е. 1978/103. е.х. 8928. С. 2-6; Его же. Отчет о раскопках
на городище летописного Василева // HAIA НАНУ. Ф.е. 1983/143. е.х. 21128. С. 9-11.
?5 К таким городищам можно отнести Пирогов, Виту-Почтовую и Заречье (Раппо-
порт П.А. Очерки... С. 87; Рыбаков Б. А. Владимировы крепости на Стугне//КСИА УССР.
1965. Вып. loo. С. 126; Кучера М.П. звгг про роботу розвщзагону по обстеженню городищ
Кшвщиш в 1972 р. // НА 1АНАНУ.Ф.е. 1972/24. е.х. 6251).
?6 Моргунов Ю. Ю. Фортификация Южной Руси Х-ХШ вв.: Автореф. дисс. ... докт. ист.
наук. М., 2007. С. 19-20; Его же. Дерево-земляные укрепления Южной Руси Х-ХШ вв.
М., 2009. С. 77, 244.
?? Кучера М. П. Змиевы валы Среднего Поднепровья. Киев, 1987; Моргунов Ю. Ю.
О пограничном строительстве Владимира Святославича на Переяславском Левобережье
// Российская археология. 1999. № 3. С. 69-78.
?8 ПВЛ. С. 66.
?9 Древнерусские поселения Среднего Поднепровья. № 157-158; Иванченко Л. I., Ор-
лов Р. С. Про локал!защю лггописного Юр1ева // Археолопя. 1986. Т. 83. С. 2-13.
Русская земля в Х-ХП вв.: центр и периферия
◄>4^
Возводимая в Поросье новая линия укреплений включала в себя, кроме
городищ, новую линию Змиевых валов. К востоку от Юрьева вал доходил до
с. Ракитное, а на запад от тянулся более чем на 8о км, пересекая Каменку, верхо-
вья Унавы и достигая Гуйвы80. Возведение Поросской линии укреплений озна-
чало значительное расширение границ Русской земли на юг от Стугны к Роси,
а на западе — от Ирпеня до Тетерева и Гуйвы81.
Это дает толчок к освоению внутренней территории — в XI в. вблизи
укрепленных поселений возникает значительное количество селищ. Характерно,
что эти селища никак не связаны с поселениями VIII-X вв. и появляются лишь
вблизи городищ, основанных на рубеже X-XI вв. Наиболее яркими примерами
являются поселения, расположенные в бывшей земле древлян близ летописного
Городеска82 * 84, в среднем Поросье (Канев и Родень)8з, а также междуречье Роси и
Днепра (Казаровичи, Зарубинцы, Белая Церковь, Васильков, Обухов)84.
Картина, прослеживаемая на основании археологических материалов
конца X-XI вв., практически диаметрально противоположна раннеславянскому
времени. Если в VII-X вв. городища возникают в гуще селищ, являясь их средо-
точием, то в XI в. мы наблюдаем картину иного порядка — основанные городища
80 Кучера М. П. Змиевы валы Среднего Поднепровья. С. 178.
81 Толочко П. П. Киевская земля // Древнерусские княжества Х-ХШ вв. М., 1975.
С. 12-13; Рынка В. М. Формирование территории Киевской земли (IX— первая треть
XII в.). К., 1988. С. 45-
82 Кучера М. П. Нов! дан! про городища Житомирщини // Археолопя. 1982. Т. 41.
С. 81; Гончаров В. К Розкопки древнього Городьска // АП УРСР. Т. 3. С. 133-1345 Древне-
русские поселения Среднего Поднепровья. № 30-32; Звиздецкий Б. А. Городища IX-XIII вв.
на территории летописных древлян. Автореф. диис.... канд. ист. наук. К., 1990. С. 6.
8з Эти городища, одни из наиболее крупных в Поросье, имеют бинарную структуру
(т.е. состоят из двух близлежащих городищ). На одном из городищ выявлены материалы
IX-X и XI-XIII вв., в то время как на втором зафиксированы слои только древнерусского
времени (Богусевич В. А. Отчет о работах Каневской археологической экспедиции 1947-
1948 гг. // НА IA НАНУ. Ф.е. 1947/26. е.х. 914; Пассек Т. С. Отчет Поросской экспедиции в
1945 г. // НА IA НАНУ. Ф.е. 1945/4; Кучера М. П. Отчет о работе экспедиции «Змиевы ва-
лы» в 1980 г. // НА IA НАНУ. Ф.е. 1980/34. е.х. 20267; Древнерусские поселения Среднего
Поднепровья. № 142-143).
84 Так, у с. Казаровичи близ городища открыта компактная группа из трех селищ и мо-
гильника. Подъемный материал и инвентарь датируются XI-XIII вв.(Телегин Д. Я., Бере-
занская С. С., Митрофанова В. И. Отчет об археологических исследованиях в бассейне
Киевского водохранилища в 1962 г. // НА IA НАНУ. Ф. 1962/15; Круц В. А. Отчет о раскоп-
ках у с. Казаровичи в 1968 г. // НА IA НАНУ. Ф.е. 1968/ба. е.х. 5119; Круц В. А., Макси-
мов Е.В. Отчет о работе Каневской экспедиции в 1969 г. // НА IA НАНУ. Ф.е. 1969/1.
е.х. 5356; Степаненко Л. Я., Блажевич Н. В. Поселения та могильник XI-XIII вв. поблизу
с. Казарович! на Дншр! // Дослщження з словянорусько! археологи. С. 151-163). Подобные
компактные группы селищ зафиксированы и вблизи городищ у сел Зарубинцы, пгт. Стеб-
лев и Белая Церковь (Довженок В. Й. Городища й селища на Роси и Россаве // КСИА АН
УССР. 1955. Вып. V. С. 54; Довженок В. Й., Приходнюк О. М. Зв!т про роботу Сахшвського
загону Середньодншровсько! експедицп в 1973 р. // НА IA НАНУ. Ф.е 1973/213; Приход-
нюк О. М. Археолопчш розвщки в Поросе! // Археолопя. 1979. Т. 31. С. 93; Древнерусские
поселения Среднего Поднепровья. № 147-148; № 176-178). По одному селищу зафикси-
ровано у городищ вблизи Василькова и Обухова (Кравченко Н. М. Исследования в Киев-
ской области // АО. 1970. М., 1971. С. 281; Древнерусские поселения... № 93).
Котышев Д. М.
раскидывают вокруг себя сеть неукрепленных поселений, осваивая, таким обра-
зом, сельскую округу8^.
Происходит формирование сельской округи городов и пригородов, её хо-
зяйственное и культурное освоение. Все это открывает дорогу наступлению сле-
дующего, третьего по счету, этапа в развитии Русской земли. Он начинается со
второй половины XI в. и может быть с полным правом назван эпохой «малых
городов». Анализ археологических данных, полученных при изучении Среднего
Поднепровья, позволяет говорить о резком возрастании числа городищ и селищ
с культурными отложениями XII-XIII вв. Та же картина получается и при ана-
лизе летописных упоминаний городов Южной Руси85 86:
Города Южной Руси IX-XIII вв.
Совокупность письменных и археологических данных позволяет сделать
некоторые выводы. Во-первых, наблюдается резкое увеличение числа памятни-
ков ХП-ХШ вв., в особенности, селищ. Во-вторых, наряду с уже виденной в XI в.
картиной «городище-селище», с начала XII в. возникает новая - компактные
группы сельских поселений, расположенных вблизи друг друга. Такие селища
нередко сопровождаются некрополями и не имеют вблизи укрепленных поселе-
ний. Стационарные раскопки такого типа памятников проводились в очень
ограниченном объеме, но уже сегодня можно сказать, что в общих чертах пред-
ставляют из себя подобные поселения.
85 Это наблюдение, на мой взгляд, лишний раз подтверждает тезис А.Е. Преснякова о
том, что «городовые волости-земли являлись на развалинах племенного быта, не из него
вырастали, а его разрушали» (Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. М.; Л., 1938.
Т. 1. С. 62).
86Данные приведены по подсчетам В.А. Кучкина (Кучкин В. А. Древнерусские княже-
ства и их города в середине IX — первой трети XIII в. // Древняя Русь: вопросы медиеви-
стики. 2013. № з (53)).
Русская земля в Х-ХП вв.: центр и периферия
◄>4^
В качестве эталонного образца возьмем группу селищ, расположенную
между селами Григоровка и Луковица на днепровском Правобережье. На иссле-
дованной территории расположено четыре селища. Самое крупное поселение
располагалось в урочище «Чернечий лес» и характеризуется наиболее мощным
культурным слоем, достигающим в ряде мест з м. В VIII-IX вв. на его месте су-
ществовало селище с городищем-убежищем, которое прекратило свое существо-
вание в конце X в. Затем, в начале XI в., оно снова заселяется и достигает своего
расцвета как раз в ХП-ХШ вв. (его площадь в это время равнялась 2,5 га). Ар-
хеологическими исследованиями прослежена густая усадебная застройка. При
этом отмечено поразительное единообразие планировки жилищ, качества и коли-
чества обнаруженного в них инвентаря. К центральному поселению примыкали
менее населенные селища общей площадью до 5 га. С напольной стороны к посе-
лению примыкал могильник8?. Схожими характеристиками обладают памятники
у с. Казаровичи и Грищенцы, которые также исследовались стационарно.
Появление такого типа поселений может, по нашему мнению, означать
новый этап в освоении сельской округи. Расширение сети сельских поселений,
появление новых городков означало развитие округи самих пригородов, рост их
экономического и политического потенциала. Опираясь на самостоятельную
экономическую базу и военный ресурс малые города начинают уходить из-под
власти Киева. Как раз с середины XII в. начинается своеобразное «съеживание»
территории «Русской земли», хорошо отмеченное в источниках87 88. В 30-40-е гг.
XII в. южнорусские летописцы уже не включают Черниговщину и Левобережье
Днепра в состав «Русской земли», а в конце XII в. Она сужается до пределов Ки-
евской земли, т.е. Днепровского Правобережья.
Происходят изменения и в территориальной структуре — если на рубеже
X-XI вв. структура «Русской земли» образовывалась тремя крупными городами
(Киевом, Черниговом и Переяславлем) и подвластным им пригородами (малы-
ми городами), то к исходу XII в., после отделения Чернигова, а потом и Переяс-
лавля, Русская земля представляет собой трехчастную структуру из Киева, Бел-
города и Вышгорода89. Последние на протяжении XII в. из подчиненных Киеву
пригородов превратились в фактически самостоятельные политические центры,
нередко оспаривавшие главенство Киева9°.
Подводя итоги, можно отметить, что на протяжении Х-ХП вв. «Русская
земля» прошла несколько этапов в своем территориальном и политическом раз-
витии. На первом этапе мы наблюдаем превращение вождестской структуры в
раннее государство; этот этап завершается к концу X в. Второй этап, начинаю-
щийся на рубеже X-XI вв., знаменует собой образование раннего государства в
форме мультиполитии (по определению Н.Н. Крадина). Она представлена
иерархией в виде столичного города (Киев) и подвластных ему пригородов
(Чернигов и Переяславль). Укрепление границ, начало освоения внутренних
87Петрашенко В. А. Древнерусские поселения Каневского Поднепровья // Славянские
древности. 1990. М., 1995. Т. 2. Раннесредневековый город. С. 145-146.
88Котляр М. Ф. «Руська земля» в лггописах XI-XIII ст. С. 97-108.
89Котышев Д. М. Киев — Белгород — Вышгород: из истории взаимоотношения города
и пригородов Киевской земли // Слов’янсый обрп. Кшв, 2006. С. 118-150.
^Михайлова И. Б. Малые города Южной Руси VIII—XIII вв. СПб., 2010. С. 86-174.
Котышев Д. М.
территорий (внутренняя колонизация) создают экономические и политические
предпосылки для возвышения пригородов, превращения их в центры самостоя-
тельной политической власти. Начинается третий этап в развитии «Русской
земли», который характеризуется распадом первоначальной территории, выде-
лением Черниговской и Переяславской земель в самостоятельные княжения.
Территория Русской земли к концу XII в. фактически стала Киевской землей и в
этом состоянии она просуществовала вплоть до самого монгольского нашествия.
Источники и литература:
1. Аверкиева Ю. И. Индейцы Северной Америки. От родового общества к классовому.
М., 1974. С. 171-250.
2. БтфелъдД. I. Давньорусый пам’ятки Шестовищ. Кшв, 1977.
3. Богусевич В. А. Отчет о работах Каневской археологической экспедиции 1947-1948
гг. // НА IA НАНУ. Ф.е. 1947/26. е.х. 914.
4. Богусевич В. А. Розкопки на ropi Киселевщ // Археолопчш пам’ятки УРСР. Т. III. Ки-
1в, 1952.
5. Бондарь А. И. Укрепленные пункты на территории междуречья Днепра и нижнего
течения Десны в конце IX-X вв. // Древнейшие государства Восточной Европы. 2010
год. Предпосылки и пути образования Древнерусского государства. М., 2012.
6. Ведюшкина И. В. «Русь» и «Русская земля» в Повести Временных лет и летописных
статьях второй трети XII — первой трети XIII вв. // Древнейшие государства Восточ-
ной Европы. Материалы и исследования. 1992-1993 гг. М., 1995.
7. Гончаров В. К. Розкопки древнього Городьска // Археолопчш пам’ятки УРСР. Т. 3.
8. Давня icTopin Украши. Т. 3. Кшв, 2000. С. 156-157.
9. Довженок В. Й. Городища й селища на Роси и Россаве // КСИА АН УССР. 1955. Вып. V.
ю. Довженок В. Й., Приходнюк О. М. Звгг про роботу Сахшвського загону Середньодш-
провсько! експедицп в 1973 р. // НА IA НАНУ. Ф.е 1973/213.
11. Дубов И. В. К проблеме “переноса” городов Древней Руси // Генезис и развитие фео-
дализма в России: Проблемы историографии. Л., 1983.
12. Дяденко В. Д. Раннеславянские памятники на территории Белгорода // КСИА УССР.
1962. Вып. 12.
13. Звиздецкий Б. А. Городища IX-XIII вв. на территории летописных древлян. Автореф.
дис.... канд. ист. наук. К., 1990.
14. Иванченко Л. I., Орлов Р. С. Про локал!защю лггописного Юр1ева // Археолопя.
1986. Т. 83.
15. Иордан. О происхождении и деяниях гетов. М., i960. С. 71.
16. История первобытного общества. Т. 2. Эпоха первобытной родовой общины / Отв.
ред. Ю. В. Бромлей. М., 1986.
17. Котляр М. Ф. «Руська земля» в лггописах XI-XIII ст. // Украшський гсторичшй жу-
рнал. 1976. № 11.
18. Котляр И. Ф. О социальной сущности Древнерусского государства IX — пер. пол. X в.
// Образование Древнерусского государства. Спорные проблемы. Чтения памяти
член-корр. АН СССР В.Т. Пашуто. Москва. 13-15 апреля 1992. М., 1992.
19. Котляр И. Ф. Древнерусская государственность. СПб., 1998.
20. Котышев Д. М. «Русская земля» в первой половине XII в.: из наблюдений над тек-
стом Ипатьевской летописи за 1110-1150 гг. // Украшський юторичний зб!рник.
2005: Зб. наук. пр. Вип. 8. Кшв, 2005.
21. Котышев Д. М. Киев — Белгород — Вышгород: из истории взаимоотношения города
и пригородов Киевской земли // Слов’янсый обрп. Кшв, 2006. С. 118-150.
22. Кравченко И. М. Исследования в Киевской области // АО. 1970. М., 1971.
Русская земля в Х-ХП вв.: центр и периферия
23. Крадин Н. Н. Вождество: современное состояние проблемы и изучения // Ранние
формы политической организации: от первобытности к государственности. М., 1995.
С. 21-22.
24. Круц В. А. Отчет о раскопках у с. Казаровичи в 1968 г. // НА IA НАНУ. Ф.е. 1968/ба.
е.х. 5119.
25. Круц В. А., Максимов Е. В. Отчет о работе Каневской экспедиции в 1969 г. // НА IA
НАНУ. Ф.е. 1969/1. е.х. 5356.
26. Куббель Л. Е. Потестарная и политическая этнография // Исследования по общей
этнографии. М., 1979.
27. Кучера М. П. звгг про роботу розвщзагону по обстеженню городищ Кшвщиш в 1972
р. // НА IA НАНУ. Ф.е. 1972/24. е.х. 6251.
28. Кучера М. П. Змиевы валы Среднего Поднепровья. Киев, 1987.
29. Кучера М. П. Новщаш про городища Житомирщини // Археолопя. 1982. Вип. 41.
С. 72-73.
30. Кучера М. П. Отчет о работе экспедиции «Змиевы валы» в 1980 г. // НА IA НАНУ.
Ф.е. 1980/34. е.х. 20267.
31. Кучкин В. А. Древнерусские княжества и их города в середине IX — первой трети
XIII в. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2013. № 3 (53).
32. Кучкин В. А. Русская земля по летописным данным XI — первой трети XIII вв. // Об-
разование Древнерусского государства. Спорные проблемы. Чтения памяти член-
корр. АН СССР В.Т. Пашуто. Москва. 13-15 апреля 1992. М., 1992.
33. Кучкин В. А. Русская земля по летописным данным XI — первой трети XIII вв. //
Древнейшие государства Восточной Европы. Материалы и исследования. 1992-1993
гг. М., 1995.
34. Лебедев Г. С. Эпоха викингов с Северной Европе. Л., 1985.
35. Ляпушкин И. И. Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского
государства (VIII — первая половина IX в.) // Материалы и исследования по архео-
логии СССР. 1969. № 152.
36. Приходнюк О. М. Семья у восточных славян в раннем средневековье (по материалам
поселений на территории УССР) // Открытия молодых археологов Украины. Киев,
1976.
37. Мавродин В. В. О племенных княжениях восточных славян // Исследования по со-
циально-политической истории России. Л., 1971.
38. Мавродин В. В., Фроянов И. Я. Об общественном строе восточных славян VIII-IX вв.
в свете археологических данных // Проблемы археологии. Вып. 2. Л., 1978.
39. Макушников О. А. Гомельское Поднепровье в V — середине XIII вв. Социально-
экономическое и культурное развитие. Гомель, 2009.
40. Малеев Ю. Н. Отчет о археологических исследованиях на городище летописного Ва-
силева в 1978 г. // НА IA НАНУ. Ф.е. 1978/103. е.х. 8928.
41. Малеев Ю. Н. Отчет о раскопках на городище летописного Василева // НА IA НАНУ.
Ф.е. 1983/143. е.х. 21128.
42. Мезенцева Г. Г. О некоторых особенностях планировки древнего Белгорода // Куль-
тура средневековой Руси. Л., 1974.
43. Мельникова Е. А. К типологии предгосударственных и раннегосударственных обра-
зований в Северной и Восточной Европе (Постановка проблемы) // Древнейшие гос-
ударства Восточной Европы. 1992-1993 гг. М., 1995. С. 16-33.
44. Мельникова Е. А. К типологии становления государства в Северной и Восточной Ев-
ропе (постановка проблемы) // Образование древнерусского государства. Спорные
проблемы. Чтения памяти чл.-корр. АН.СССР В.Т. Пашуто. М., 1992. С. 38-41.
45. Михайлов К А. Древнерусские элитарные погребения X — начала XI в. (по материа-
лам захоронений в погребальных камерах). Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. СПб.,
2005.
Котышев Д. М.
46. Михайлова И. Б. Малые города Южной Руси VIII—XIII вв. СПб., 2010.
47. Мовчан И. И. Давньокшвська околиця. Кшв, 1993.
48. Мовчан И. И. Отчет о раскопках Китаевского поселения и могильника в 1973 г. // НА
1АНАНУ. Ф. 1973/22. е.х. 6839.
49. Мовчан И. И. Отчет об археологических исследованиях в Киеве на территории парка
им. XXII съезда КПСС по Брест-Литовскому проспекту 124, проведенных в 1981-1982
году // НА IA НАНУ. Ф. 1982/343. е.х. 21017.
50. Мовчан И. И., Писаренко Ю. Г. Отчет о раскопках Киево-окольного отряда Киевской
постоянно действующей экспедиции на территории Китаево весной-летом 1988 года
// НА IA НАНУ. Ф. 1988/173. е.х. 22947.
51. Мовчан 1.1., Климовсъкий С. I. Дослщження городища та кургашв у Китаево 1998 р.
// НА IA НАНУ. Ф.э. 26376.
52. Моргунов Ю. Ю. Дерево-земляные укрепления Южной Руси Х-ХШ вв. М., 2009.
53. Моргунов Ю. Ю. О пограничном строительстве Владимира Святославича на Переяс-
лавском Левобережье // Российская археология. 1999. № 3.
54. Моргунов Ю. Ю. Фортификация Южной Руси Х-ХШ вв. Автореф. дисс. ... докт. ист.
наук. М., 2007.
55. Моця А. П. Население Среднего Поднепровья IX-XIII вв. (по данным погребальным
памятников). Киев, 1987.
56. Моця А. П. Погребальные памятники южнорусских земель IX-XIII вв. Киев, 1990.
57. Моця А. П. Срубные гробницы Южной Руси // Проблемы археологии Южной Руси.
Материалы историко-археологического семинара «Чернигов и его округа в IX-XIII
вв.». Киев, 1990.
58. Моця О. П. Погости в системщавнь о руських населених пункта // Археолопчш
студи. Кшв. 2003. Вип. 2.
59. Н1Л / ПСРЛ. Т. 3. М., 2000.
6о. Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусского государ-
ства. М., 1951.
61. Пархоменко В. А. У истоков русской государственности. Л., 1924.
62. Пассек Т. С. Отчет Поросской экспедиции в 1945 г. // НА IA НАНУ. Ф.е. 1945/4.
63. ПВЛ / Под ред. В. П. Адриановой-Перетц. Изд. 2-е. СПб., 1996.
64. Петрашенко В. А. Древнерусские поселения Каневского Поднепровья // Славянские
древности. 1990. М., 1995. Т. 2. Раннесредневековый город. С. 145-146.
65. Полонская Н. Д. Археологические раскопки В.В. Хвойки 1909 и 1910 гг. в местечке
Белгородка // Труды Московского предварительного комитета по устройству XV Ар-
хеологического съезда. М., 1911.
66. Пресняков А. Е. Лекции по русской истории. М.; Л., 1938. Т. 1.
67. Приходнюк О. М. Археолопчш розвщки в Hopocci // Археолопя. 1979. Т. 31.
68. Пузанов В. В. Древнерусская государственность: генезис, этнокультурная среда,
идеологические конструкты. Ижевск, 2007.
69. Пузанов В. В. Образование Древнерусского государства в восточноевропейской ис-
ториографии. Ижевск, 2012.
70. Раппопорт П. А. Очерки по истории русского военного зодчества Х-ХШ вв. М.;Л.,
1956.
71. Русанова И. П. Славянские древности между Днепром и Западным Бугом. М., 1973.
72. Рыбаков Б. А. Владимировы крепости на Стугне // КСИАУССР. 1965. Вып. юо.
73. Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв. М., 1982.
74. Рыбаков Б. А. Проблема образования древнерусской народности в свете трудов И.В.
Сталина // Вопросы истории. 1951. № 9. С. 42-62.
75. Рыбаков Б. А. Розкопки в ПереяславьХмельницькому в 1945 р. // Археолопчш
пам’ятки УРСР. Т. 1. Кшв, 1949.
76. Рыбаков Б. А. Союзы племен и проблема генезиса феодализма на Руси // Проблема
Русская земля в Х-ХП вв.: центр и периферия
возникновения феодализма у народов СССР. М., 1969.
77. Рынка В. М. Формирование территории Киевской земли (IX — первая треть XII в.) К.,
1988.
78. Самоквасов Д. Я. Могилы Русской земли. М., 1908.
79. Соловьева Г. Ф. Славянские племенные союзы по археологическим данным. Авто-
реф. дисс.... канд. ист. наук. М., 1953.
8о. Соловьева Г. Ф. Славянские союзы племен по археологическим материалам VIII—
XIV вв. // Советская археология. Т. XXV. М., 1956. С. 156-166.
81. Степаненко Л. Я., Блажевич Н. В. Поселения та могильник XI-XIII вв. поблизу
с. Казарович! на Дншр! // Дослщження з словянорусько'1 археологи.
82. Телегин Д. Я., Березанская С. С., Митрофанова В. И. Отчет об археологических ис-
следованиях в бассейне Киевского водохранилища в 1962 г. // НА IA НАНУ.
Ф. 1962/15.
83. Тимощук Б. А. Восточнославянская община VI-X вв. М., 1990.
84. Тимощук Б. А. Восточные славяне: от общины к городам. М., 1995.
85. Тимощук Б. А. Общинный строй восточных славян VI-X вв. (по архео-логическим
банным Северной Буковины). Автореф. дисс.... докт. ист. наук. М., 1983.
86. Тимощук Б. А. Слов’яни Швшчно! Буковини VI-IX ст. Кшв, 1976.
87. Тихомиров М. Н. Происхождение названий «Русь» и «Русская земля» // Советская
этнография. 1947. т. VI-VII.
88. Толочко П. П. Киевская земля // Древнерусские княжества Х-ХШ вв. М., 1975.
89. Фетисов А. А. «Дружинная культура» Древней Руси // Древнейшие государства Во-
сточной Европы. 2010 год. Предпосылки и пути образования Древнерусского госу-
дарства. М., 2012.
90. Фроянов И. Я. К истории зарождения Русского государства //Из истории Византии и
византиноведения. М., 1991.
91. Хвойко В. В. Древние обитатели Среднего Приднепровья и их культура в доистори-
ческие времена. К., 1913.
92. Шекун В. А. Исследования на Черниговщине // Археологические открытия 1983 г.
М., 1985.
93. Шинаков Е. А. «Дружинные лагеря» // Стародавшй 1скоростень i слов’янсьюгради
VIII-X ст. Кшв, 2004.
94. Ширинский С. С. Курганы X в. у деревни Пересаж // КСИА. 1969. Вып. 120.
95. Эванс-Причард Э. Нуэры. М., 1985.
96. Earle Т. Chiefdoms in Archeological and Ethnohistorical Perspective // Annual Review of
Antropology. 1987. Vol. 16.
97. Feinman G., Neitzel J. Too Many Types: An Overview of Sedentary Prestate Societies in the
Americas // Advances in Archaeological Metods and Theory. 1984. vol. 7.
98. Fried M. H. Evolution of Political Society. N.-Y., 1967.
99. Johnson G. A. Spatial organization of Early Uruk Settlement // L’Archeoloque de 1’Iraq.
Colloquess Internationale des Centre de la Recherche Scientifique. Paris, 1980.
100. Johnson G. A. The Changing Organization of Uruk Administration on the Susiana Plain //
From Prehistory to the Islamic Conquest. Washington, 1987. P. 107-140.
101. Wright H. T. Recent Reseam on the Origin of the State // Annual Review of Anthropology.
1977. vol. 6.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 253—259
---------------------—---------------
Беликова T. В.
Межкняжеские отношения галицко-волынских князей
во второй половине XII — начале XIII вв. в терминологии источников
Анализируя межкняжеские отношения древнерусских князей различных
русских земель конца XI — начала XIII вв. между собой, с киевским князем или
иноземными правителями, исследователи испытывают затруднения в определе-
нии их характера, не случайно дают порой противоположные оценки, усматри-
вая в них черты или элементы вассально-сюзеренных отношений, отношения
зависимости или равноправные (межгосударственные) союзнические.
В летописных источниках используется различная терминология для
определения межкняжеских связей. Сначала они «рядятся» в родовую термино-
логию: «брат», «сын», «отец», «старейший брат» и т.п. Позже появляются и
термины, обозначающие служебный характер взаимоотношений: ездить «подле
твои стремень», быть «на всех местах» с князем-сюзереном, в «послушаньи хо-
дити» и т.п. С середины XII в. встречается и термин «ротник». Как правило,
в научной литературе эти термины относят к категориям, обозначающим вас-
сальные отношения. В этой связи И.Я. Фроянов справедливо отмечал зыбкость
вассальных отношений, незавершенность процесса их становления, что сказы-
валось и на неустойчивости и терминологической сбивчивости наших источни-
ков в определении характера межкняжеских отношений, и на разрыве старых
вассальных связей и формировании новых1.
Действительно, отмеченная терминология широко используется совре-
менниками в отношении князей самостоятельных русских земель рассматрива-
емого нами периода: XII — начала XIII в. И образ действий древнерусских кня-
зей, в отношении которых применяется данная терминология, иногда не вписы-
вается в наши обычные представления о зависимости.
Так, к примеру, могущественный князь Галича Ярослав Осмомысл, кото-
рый, согласно летописи «славен полки», «где бо бяшеть ему обида»2, наряду с
польскими князьями, назван в летописи «ротником» владимирского князя
Мстислава Изяславичаз. «Ротничество» В.Т. Пашуто относил к категориям вас-
салитета, однако допускал, что «иногда под нормами вассалитета скрывались...
отношения равновластия»4. Полагаем, что именно союзнические отношения
установились между владимирским и галицким князьями. Галицкий князь ока-
1 Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории // Начала
Русской истории. Избранное / Отв. ред. Ю. Г. Алексеев. М., 2001. С. 533~53б.
2 ПСРЛ. Т. 2. М., 1998. Стб. 656.
з Там же. Стб. 533.
4 Пашуто В.Т. Особенности структуры древнерусского государства // Новосель-
цев А.П., Пашуто В.Т., Черепнин Л.В. Древнерусское государство и его международное
значение. М., 1965. С. 104; Его же. Черты политического строя Древней Руси // Там же.
с. 52-53.
Межкняжеские отношения галицко-волынских князей в XII—XIII вв.
зывал помощь Мстиславу Изяславичу в его борьбе с киевским князем. В другом
месте Ярослав Осмомысл именуется «ротником» дорогобужского князя5. Разу-
меется, ни о какой подчиненности сильного князя Галича князю второстепенно-
го Дорогобужа не может быть и речи. Летописец подчеркивает, что именно до-
рогобужский князь «преступил крест» к своему «ротнику» и явно был более сла-
бым князем, постоянно нарушая крестное целование и «бегая передо Мстисла-
вом ово в Галеч, ово в Угры, ово в Рязань, ово в Половцих»6.
Интересен в этой связи конфликт владимирского князя Романа Мсти-
славича и его тестя киевского князя Рюрика Ростиславича. С одной стороны,
владимирский князь получает «лучшую» волость от киевского князя с условием
«блюсти» и «стеречь» ее: города Торческ, Треполь, Корсунь, Богуславль, Канев;
обещает быть во всей воле киевского князя и чтить его «в отца место». Типичная
ситуация для возникновения на основе пожалования волости в кормление слу-
жебных отношений и типичная служебная терминология. Но с другой стороны,
перед нами специфическая нетипичная ситуация, характеризующая межкняже-
ские отношения между князьями сильнейших самостоятельных русских земель.
Этой же волости от киевского князя с обидой не просит, а требует суздальский
князь Всеволод Юрьевич, за которым русские князья признали «старейшин-
ство» среди Мономаховичей. Суздальский князь обвиняет Рюрика Ростиславича
в том, что тот не дал ему «части» в Русской земле, и ситуация была близка к
началу военных действий между князьями. Примечательно, что киевский князь,
несмотря на угрозу разрыва отношений с Романом Мстиславичем, отдает требу-
емую «лучшую» волость суздальскому князю, без которого, как сам и признает-
ся, ему «нельзя быти». И причины очевидны, они сформулированы в источнике.
Рюрик Ростиславич вынужден считаться с традиционными представлениями о
старейшинстве: Всеволод Юрьевич признан старейшим князем. На этой основа-
нии киевского князя в его действиях поддерживает и митрополит, снимая с Рю-
рика Ростиславича «крестное целование», данное «молодшему» князю Роману
Мстиславичу. Немаловажное значение имеет и угроза, которая исходила от вла-
димиро-суздальского князя, пригрозившего отказом в защите Русской земли и,
вероятно, военными действиями против Киева. Следует учитывать, что Киевская
земля накануне нашествия Батыя «была... одной из самых ослабленных воло-
стей Древней Руси»7. Обращает на себя внимание еще одна характерная деталь:
оказывается, «часть» в Русской земле можно было заменить «кунами», т.е. за-
платить за помощь, на что соглашался Роман Мстиславич8.
Вероятно, отношения между князьями самостоятельных древнерусских
земель, облачаясь в существовавшую ранее терминологию и практику, носили
двойственный характер: сочетали в себе черты вассальных отношений и союз-
нических. Эти связи были непрочными. Князья с легкостью возвращали «крест-
ные грамоты», нарушали клятвы и обязательства, разрывали отношения, в зави-
симости от быстро менявшейся ситуации, расстановки сил и преследуемых ин-
тересов и выгод, вмешательства советников-бояр и волостных общин.
5 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 566.
6 Там же. Стб. 567.
7 Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Города-государства Древней Руси. Л., 1988. С. 83.
8 Там же. Стб. 684-686.
Беликова Т. В.
Вполне понятно, что в основе союзнических взаимоотношений лежали
определенные интересы, стремление добиться выполнения оговоренных условий.
Вместе с тем, очевидно, что и сами союзнические отношения вовсе не исключали
неравноправия сторон и понятия вассалитета, зависимости, что взаимоотношения
между князьями, в том числе и союзнические, выстраивались на основе архаиче-
ских представлений, в основе которых лежали традиции дара-отдарка.
Обмен подарками представляет собой универсальное архаическое явле-
ние, пронизывающее все стороны жизни архаического общества^. Особую роль
дара в практике древнерусских князей как ординарного, распространенного ме-
ханизма общения князя с населением и формирования престижности княже-
ской власти подчеркивает И.Я. Фроянов10. Примечательная особенность дара за-
ключается в неотвратимости обратного действия — отдарка. И эта неотврати-
мость, согласно существовавшим представлениям, обуславливала зависимость
человека, получившего дар до тех пор, пока он не снимал эту зависимость ответ-
ным действием, возмещавшем дар. На компенсирующий характер дара (возврат)
обращает внимание Ю.В. Кривошеев, рассматривая с позиций дарений и систе-
му межкняжеских отношений, в том числе, внешнеполитическую сферу дея-
тельности древнерусских князей и систему русско-ордынских отношений (дань-
ярлык). Существенное значение имеют наблюдения об условиях возрата отдар-
ка: его отсутсвие или неполнота возврата, несмотря на внешнюю добровольность
дара могли привести к конфликтам11. Исследования практики дара-отдарка (по-
минок) показали достаточно широкое распространение архаических представ-
лений в механизме выстраивания межгосударственных отношений русских зе-
мель и даже Московского государства12.
Архаические представления о даре-отдарке лежали в основе и вассальных,
и союзнических межкняжеских отношений. Сами союзнические отношения вос-
принимались в древнерусском обществе неоднозначно, включая в себя одновре-
менно и отношения равноправия, и отношения зависимости. Равноправными они
были, поскольку формировались между правителями самостоятельным земель,
зависимыми - поскольку строились на системе представлений дара-отдарка.
На наш взгляд, есть основание полагать, что участие в походе, военная
помощь вознаграждались определенными уступками в каждом отдельном слу-
чае по архаическому принципу дара-отдарка. Так, после военной кампании
1150 г., где на стороне киевского князя Юрия Долгорукого принял участие га-
лицкий князь Владимир Володаревич, последний взял «по велению» Юрия Дол-
горукого «волость». По-видимому, это были города Шумск, Выгошев, Тихомль,
Гноиница и Бужск. Именно они упоминаются в летописи как спорные «русские
города» в конфликтах Галича и Волыни^. Н.Ф. Котляр обоснованно увидел в
9 Мосс М. Общество. Обмен. Личность. М., 1996.
10 Фроянов И.Я. Киевская Русь... С. 618.
11 Кривошеев Ю.В. Русь и монголы. Исследования по истории северо-восточной Руси
XII-XIV вв. СПб., 2003. С. 263-264.
12 Никонов С.А. «Дар» и «поминок» в политических взаимоотношениях Пскова и
Москвы второй половины XV — начала XVI века // Вестник Удмуртского университета.
2006. № 7.
13 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 453, 464.
Межкняжеские отношения галицко-волынских князей в XII—XIII вв.
этом пожаловании «своеобразную плату за помощь»1^ Позже Ярослав Галиц-
кий, помогавший Юрию Долгорукому «искать волости» Владимиру Андреевичу,
тотчас посылает посольство за Иваном Берладником, очевидно обещанным ему:
во всяком случае, киевский князь имел намерение выдать Берладника и даже
«приведе» его в Киев^. В следующем году после похода на Туров с новым киев-
ским князем Изяславом Давыдовичем, «искавшем волости» Владимиру Мсти-
славичу, галицкий князь считает себя вправе вновь потребовать выдачи Берлад-
ника, которая не состоялась в предыдущем случае, и смерть союзника галицкого
князя Юрия Долгорукого не дает возможности определить последствия невы-
полнения обещания14 * 16 17. Интересен пример с городом Шумском. Этот город нахо-
дился среди захваченных еще галицким князем Владимиром Володаревичем
«русских городов», как уже отмечалось, спорных между галицкими и волынски-
ми князьями. В 1171 г. он принадлежал уже Дорогобужу: согласно летописи, вы-
ступивший против дорогобужского князя Мстислав Изяславич «взведе» его го-
род Шумск. Вероятно, Шумск был отдан дорогобужскому князю в качестве пла-
ты за выступление на стороне Ярослава Осмомысла против киевского князя
«про Ивана Берладника»1?. В пользу данного вывода свидетельствуют следую-
щие обстоятельства. Мстиславу Изяславичу брать Шумск в 1171 г. помогали «га-
личане»18 19. Однако никаких претензий галицкого князя на Шумск в источнике не
прослеживается. Следовательно, город отдан был вполне добровольно, и это
могло произойти только в качестве вознаграждения за союзнические действия
дорогобужского князя на стороне Ярослава Осмомысла. Источники не содержат
никаких сведений о военных конфликтах предшествующего времени между га-
лицким и дорогобужским князьями. Едва ли здесь можно усматривать пожало-
вание Шумска, а также нет никаких оснований говорить и о завоевании города у
могущественного Ярослава Осмомысла.
Обратим внимание на отношения между Романом Мстиславичем и пра-
вителями Польши. Роман Мстиславич, двоюродный брат польских князей Ка-
зимировичей, согласно хронике Винцетия Кадлубка, воспитывался при дворе
польского князя Казимира. Казимиру Кадлубек приписывает и посажение Ро-
мана Мстиславича на владимирский стол1^. Источники сообщают о неоднократ-
ных попытках Романа Мстиславича опереться на польскую помощь в решении
своих проблем. Так, под 1195 г., Роман Мстиславич обратился к Польше за под-
держкой в борьбе против киевского князя Рюрика Ростиславича и владимиро-
суздальского князя Всеволода Юрьевича, но получил в ответ: «мы быхом тобе
раде помогле. Но обидить нась стрый свой Межька, ищет под нами волости,
а переже оправи нась, а быхом быле вси Ляхове не раздно, а за одинем быхом
14 Котляр Н.Ф. Формирование территории и возникновение городов Галицко-
Волынской Руси XI-XIII вв. Киев, 1985. С. 84.
ПСРЛ. Т. 2. Стб. 488.
16 Там же. Стб. 497.
17 Там же.
18 Там же. Стб. 547.
19 Хроника магистра Винцетия Кадлубка // Щавелева Н.И. Польские латиноязычные
средневековые источники. Тексты. Перевод. Комментарий. М., 1990. С. 109.
Беликова Т. В.
О О ---------------------------------------------------------<^^Эо
щитом быле с тобою и мьстили быхом обиды твоя»20. Соответственно, Роман
Мстиславич отправляется в поход на помощь наследникам Казимира, его сыно-
вьям Лешко и Конраду, понимая, что в его интересах утвердить на престоле де-
тей Казимира и получить помощь в борьбе с киевским князем. Однако сам князь
терпит поражение21. Позже владимирский князь вновь обращается за помощью
к 13-летнему польскому князю Лешко уже с целью завоевать Галич (лишивший-
ся князя и правящей княжеской династии), за который разгорелась борьба меж-
ду многочисленными претендентами — русскими князьями.
Интерес исследователей привлекает польский текст, передающий обсуж-
дение поляками возможности оказания помощи русскому князю. Согласно хро-
нике Кадлубка, Роман Мстиславич за помощь просит «обязать его вечным под-
даничеством, с тем, чтобы благодаря его покорности он [Лешко] стал господи-
ном над всеми русскими князьями и управлял бы через него землями партов,
пусть только он его не князем Галиции, а наместником (procuratorem — Т.Б.)
своим назначит»22.
Факт помощи владимирскому князю со стороны Польши у исследовате-
лей не вызывает сомнений. Однако зависимость, в которую вступает Роман
Мстиславич по отношению к малолетнему польскому князю Лешко, отрицается
многими исследователями. Сведения польского хрониста рассматриваются как
тенденциозные, отражающие стремление их автора «исторически обосновать»
притязания на завоевание краковским князем соседних русских земель23.
А.В Майоров, анализируя рассматриваемые события, допускает установление
отношений вассалитета, тем более что практика сложившихся на Руси межкня-
жеских отношений не отрицала вассальной зависимости от правителей других
земель, но не признавала присоединения подвластных им земель, как представ-
ляется у польских хронистов, тем более, что вассальные обязательства не вос-
принимались как обязательные24.
В изложении польской хроники обсуждения вопроса о помощи есть при-
мечательные аргументы, заслуживающие пристального внимания. Приближен-
ные Лешко не были едины в своих суждениях, их мнения разделились: одни бы-
ли против оказания помощи русскому князю, считая, что «небезопасно из под-
чиненного делать себе равного, и потому что гораздо полезнее самому обладать
чем-либо большим и нужным, нежели передать другому, и узы союза чужеземца
с чужеземцем редко бывают неразрывны»23. Следовательно, князь соседней Га-
лицкой земли воспринимался его оппонентами равным по своему положению
польскому князю.
20 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 686-687.
21 Хроника магистра Винцетия Кадлубка... С. 109.
22 Там же. С. по.
23 Щавелева Н.И. Польские латиноязычные средневековые источники... С. 134, 139.
См. также: Wlodarski В. Polska i Rus 1194-1340. Warszawa, 1966. S. 18-21; Головко А.Б.
Древняя Русь и Польша в политических взаимоотношениях X — первой трети XIII вв. Ки-
ев, 1988. С. 87.
24 Майоров А.В. Галицко-Волынская Русь. Очерки социально-политических отноше-
ний в домонгольский период. Князь, бояре и городская община. СПб., 2001. С. 326-237.
25 Хроника магистра Винцетия Кадлубка... С. по.
^>257^
Межкняжеские отношения галицко-волынских князей в XII—XIII вв.
Сторонники союза с Романом Мстиславичем аргументировали свою по-
зицию не только апелляцией к родственным связям князя, отмечая его доста-
точно близкое родство с польской княжеской династией во «втором колене»,
но и тем, что называли его «помощником и даже как бы наставником нашего
государства»26. Подобные высказывания наводят на мысль о значительных услу-
гах, оказанных Романом Мстиславичем польским князьям и, главное, об осозна-
нии и признании этих услуг в среде польской знати. Таким образом, сами поль-
ские источники несут в себе противоречивую информацию, изображая Романа
Мстиславича и в качестве зависимого от Польши князя, и в качестве равного
польским князьям по своему статусу, и даже князем, которому польские прави-
тели в определенной степени обязаны, хотя Роман Мстиславич, согласно терми-
нологии польских источников, демонстрировал постоянную «верность» и «по-
слушание». Можно согласиться с А.В. Майоровым, который, отмечая эту противо-
речивость польских источников, не считает целесообразным отвергать достовер-
ность рассказа Кадлубка. По его мнению, рассказ польского хрониста передает ре-
альное противоречие интересов сторон, представленных в событиях2?.
Однако, как представляется, в рассказе Кадлубка нашла отражение не
только противоречивая позиция участников событий, но и своеобразное воспри-
ятие межкняжеских отношений через призму дара-отдарка, придававшего двой-
ственность этим отношениям. Обратим внимание и еще на одно высказывание
польских источников. Среди аргументов сторонников Романа Мстиславича зву-
чит следующий: «чрезвычайным беззаконием является... не отплатить ближне-
му взаимной услугой»28, «не воздать долг ближнему»29. В таком случае, помощь
в завоевании Галича для Романа Мстиславича представляется в глазах поляков
как плата (отдарок) за какую-то предшествующую услугу.
Таким образом, союзнические отношения князей Юго-Западной Руси
с правителями соседних земель носили двойственный характер: являясь отно-
шениями между правителями самостоятельных земель, они в то же самое время
рассматривались через призму архаических представлений дара-отдарка, преду-
сматривавших наступление зависимости, хотя и преходящей в результате ком-
пенсационного ответного действия-дара или постоянно меняющейся ситуации,
столкновения различных интересов и политических сил. Подобный взгляд на
сущность межкняжеских отношений легко был приспособлен для дальнейшего
обоснования претензий Польши и Венгрии на соседние древнерусские земли.
Помощь галицким и волынским князьям в завоевании стола сопровождалась
включением Галиции и Лодомерии соответственно в титулатуру венгерских и
польских правителей, а затем и непосредственными военными действиями за
обладание этими землями.
26 Там же.
27 Майоров А.В. Галицко-Волынская Русь... С. 328.
28 «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях XI-XIII вв. (перевод и коммента-
рии) / Под ред. В. Л. Янина; Сост. Л. М. Попова, Н. И. Щавелева. М., 1987. С. 135-136.
Беликова Т. В.
Источники и литература:
1. «Великая хроника» о Польше, Руси и их соседях XI—XIII вв.: (перевод и коммен-
тарии) / Под ред. В. Л. Янина; Сост. Л. М. Попова, Н. И. Щавелева. М., 1987.
2. Wlodarski В. Polska i Rus 1194-1340. Warszawa. 1966.
3. Головко А.Б. Древняя Русь и Польша в политических взаимоотношениях X-
первой трети XIII вв. Киев, 1988.
4. Котляр Н.Ф. Формирование территории и возникновение городов Галицко-
Волынской Руси XI-XIIIbb. Киев, 1985.
5. Кривошеев Ю.В. Русь и монголы. Исследования по истории северо-восточной Ру-
си XII-XIV вв. СПб., 2003.
6. Майоров А.В. Галицко-Волынская Русь. Очерки социально-политических отно-
шений в домонгольский период. Князь, бояре и городская община. СПб., 2001.
7. МоссМ. Общество. Обмен. Личность. М., 1996.
8. Никонов С.А. «Дар» и «поминок» в политических взаимоотношениях Пскова и
Москвы второй половины XV — начала XVI века //Вестник Удмуртского университета.
Серия «История». 2006. № 7. С. 63-77.
9. Пашуто В.Т. Особенности структуры древнерусского государства // Новосель-
цев А.П., Пашуто В.Т., Черепнин Л.В. Древнерусское государство и его международное
значение. М., 1965. С.77-127.
ю. Пашуто В.Т. Черты политического строя Древней Руси // Новосельцев А.П.,
Пашуто В.Г, Черепнин Л.В. Древнерусское государство и его международное значение.
С. п-75-
11. ПСРЛ. Т. 2. М., 1998.
12. Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории // Начала
Русской истории. Избранное / Отв. ред. Ю.Г. Алексеев. М., 2001.
13. Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю. Города-государства Древней Руси. Л. 1988.
14. Хроника магистра Винцетия Кадлубка // Щавелева Н.И. Польские латиноязыч-
ные средневековые источники. Тексты. Перевод. Комментарий. М. 1990. С. 76-140.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 260-272
Головко А, Б.
Половецкий фактор в политической жизни Юго-Западной Руси
(вторая половина XII — первая половина XIII в.)
С середины XI в. начинается половецкая эпоха в истории номадов Север-
ного Причерноморья. Традиционно в литературе относительно периода второй
половины XI — первой половины XIII вв. основное внимание уделяется рассмот-
рению взаимоотношений половцев с Киевским, Черниговским и Переяславль-
ским княжествами1. Интересными представляются исследования ученых и отно-
сительно взаимодействия половцев с Королевством Венгрия1 2 * 4 s и Болгариейз. Од-
нако кочевники причерноморских степей оказывали серьезное воздействие на
ход политических событий и в Прикарпатье, и на Волыни.
Особую важность изучение половецкого фактора приобретает при ана-
лизе периода, когда в Юго-Западной Руси происходят многочисленные войны и
конфликты, именуемые борьбой за «галицкое наследство» в последние десяти-
летия XII — первой половине XIII в. Необходимо отметить, что в письменных
источниках информации по этой теме недостаточно. И это обстоятельство вы-
звано не тем, что воздействие кочевников на историю Юго-Западной Руси было
недостаточным, а спецификой освещения в древнерусских летописях истории
южных соседей Руси. Русские книжники воспринимали номадов сквозь призму
«свой — чужой», где последние оказывались часто вне поля интересов книжни-
ков. Даже в тех случаях, когда роль кочевников в событиях была значительной,
упоминания о них в летописях весьма лаконичный
Как известно, наибольшую активность на Правобережье Днепра половцы
проявляли по отношению к Днестровско-Дунайскому региону, через который
они совершали многочисленные нападения на Балканыз. Но во второй половине
XII в. в источниках появляются лаконичные сведения и о западном векторе их
деятельности. В сентябре 1157 г. германский император Фридрих I Барбаросса
1 Плетнева С.А. Половцы. М., 1990; Князъкий И.О. Русь и степь. М., 1996; Толочко П.П.
Кочевые народы степей и Киевская Русь. Киев, 1999; и др.
2 Пашу то В.Т. Половецкое епископство // Ost und West in der Geschichte des Denkens
und kulturellen Beziechungen. Berlin, 1966. C. 345-351; Шушарин В.П. Свидетельства пись-
менных памятников Королевства Венгрии об этническом составе населения Восточного
Прикарпатья первой половины XIII века // История СССР. 1978. №2. С. 38-53-
^Ангелов Д. Восстание Асеней и восстановление Болгарского средневекового царства //
Византийский временник. М., 1986. Т. 47. С. 47-64.
4 Головко О.Б. Степове i люостепове населения у минулому Украши доби середнь-
ов!ччя // Проблеми icTopii краш Центрально! та Схщно"! Свропи. Кам’янець-Подыьський,
2015. Вип.4. С. 47.
s Князъкий И.О. Славяне, волохи и кочевники Днестровско-Карпатских земель (конец
IX — сер. XIII вв.). Коломна, 1997; Его же. Византия и кочевники южнорусских степей.
Коломна, 2000.
Головко А. Б.
(1152-1190 гг. правления) в письме к своему духовнику Вибальду, описывая свой
победный поход в Польшу, отмечает, что полякам, кроме русских, пруссов и по-
морцев, помогали «парты» (половцы)6 7. На мой взгляд, отряды кочевников
в Польшу привели галицкий князь Ярослав Владимирович и волынский князь
Мстислав Изяславич, которые тогда поддерживали тесный союз с польскими
князьями Болеславом IV Кудрявым и Мешком III Старым?.
В 1182 г., когда польские войска краковского князя Казимира II Справед-
ливого осадили древнерусский город Берестье, согласно информации польского
хрониста Винцентия Кадлубка, на помощь городу приходит Всеволод, князь
Белза (Белз — западноволынский город, центр одноименного удельного княже-
ства. — А. Г.), со всеми князьями владимирскими и галицкими, с отборными
наемными войсками, с тысячами партов (половцев. — А. Г.)»8.
Упоминание об участии половцев в указанном конфликте дает основание
еще раз рассмотреть вопрос, который давно дискутируется в историографии. Ко-
гда впервые известный волынский князь Роман Мстиславич вступил во взаимо-
отношения с кочевниками9? Эта тема возникла в связи с рассмотрением фраг-
мента так называемого «Золотого слова» князя Святослава Всеволодовича из
уникального памятника письменности Руси «Слова о полку Игореве», в котором
упоминается как князь Роман, так и другие древнерусские князья.
«А ты, буй Романе, и Мстиславе! Храбрая мысль носитъ вашъ умъ на де-
ло. Высоко плаваеши на дело въ буести, яко соколъ на ветрехъ ширяяся, хотя
птицю въ буйстве одолЬти. Суть бо у ваю железыи паробци подъ шеломы ла-
тиньскыми. Тъми тресну земля, и многы страны Хинова, Литва, Ятвязи, Дереме-
ла, и Половци сулици своя повръгоша, а главы своя подклониша подъ тыи мечи
харалужныи »10 11.
По мнению Н.Ф.Котляра, приведенный текст — это поздняя интерполя-
ция, поскольку, как считает историк, Роман в 8о-х годах XII в. не был еще доста-
точно сильным политическим деятелем. К тому же, как считает историк, он то-
гда еще не вступил в какие-либо контакты с кочевниками11.
Последнее утверждение, на мой взгляд, является весьма спорным. Одно-
значно, что Роман Мстиславич, который с 1170 г. правил во Владимире (на Во-
лыни), был активным участником берестейского конфликта 1182 г., в котором
активную роль сыграли половецкие отряды. Эти половецкие отряды, как мы
выше отмечали, помогали Всеволоду против поляков, которые потенциально
были союзниками Романа Мстиславича. После этих событий Берестье, благода-
6 Письмо императора Фридриха I Вибальду приводим по: Monumenta Poloniae Histori-
са / Ed. A. Bielowski. Leopoli, 1872. P.22.
7 Головко О. Б. Князь Роман Мстиславич i його доба. Нариси з icTopi’i Швденно! Pyci
XII — початку XIII столггтя. Кшв, 2001. С. 57.
8 Vincentii Chronicon. L. IV, 14. Хронику Винцентия Кадлубка приводим по изд.:
Magistri Vincentii Chronicon Polonorum, ed. ABelowski // Monumenta Poloniae Historica.
T.2. Lwow,1872 (с указанием номера книг и параграфов).
9 Котляр М.Ф. Чи мй Роман Мстиславич ходити на половщв рашше 1187 р.? //
Украшський юторичний журнал. 1965. №1. С. 117-120.
10 Слово о полку Игореве / Под ред. В.П. Адриановой-Перетц. М., 1950. С. 23.
11 Котляр М.Ф. Чи мй Роман Мстиславич ходити на половщв рашше 1187 р.? С. 117-120.
Половецкий фактор в политической жизни Юго-Западной Руси
ря поддержке краковского князя Казимира II, вошло в состав владений князя
Романа12.
Без всякого сомнения, в вышеприведённый рассказ «Слова о полку Игоре-
ве» попали все основные южнорусские князья (кроме черниговских и рязанских
Ольговичей), а также правители из других частей Руси (прежде всего Всеволод
Юрьевич суздальский), которые имели большое влияние на юге Руси. Ясное дело,
что описание этих князей в средневековом памятнике носило гиперболический
и тенденциозный характер. Б.А.Рыбаков считал, что подбор князей в «Золотом
слове» Святослава Всеволодовича обусловлен их активным участием в борьбе со
степняками, прежде всего в походе русичей против половецкого хана Кобяка
в 1184 глз. Рассказывая об этом походе, древнерусский князь упоминает какого-то
князя Романа. Л.В.Войтович, на мой взгляд небезосновательно, предлагает ис-
пользовать для анализа этого сюжета сведения В.Н.Татищева, в которых прямо
отмечается участие в походе владимиро-волынского князя Романа13 14 *. Кроме этого,
упоминание «Слова» о народах «половцев» и «хинова» вполне может быть связа-
но с более ранними взаимоотношениями князя Романа с кочевниками.
Весьма важным является и отрывок «Слова о полку Игореве» о персоне
галицкого князя Ярослава Владимировича (1153-1187 гг.): «Галичкы Осмомысле
Ярославе! Высоко седиши на своем златокованнем столе, подпер горы Угорскыи
своими железными плъки, заступив королеви путь, затворив Дунаю ворота, меча
бремены чрез облакы, суды рядя до Дуная. Грозы твоя по землям текут, отворя-
еши Киеву врата, стреляеши с отня злата стола, салътани за землями. Стреляй
господине, Кончака, поганого кощея, за землю Рускую, за раны Игоревы, буего
Святъславлича»^. Этот фрагмент древнерусского литературного произведения
свидетельствует о большой силе Галицкой земли и ее государя16. Упоминание
здесь придонского хана Кончака не является случайным, поскольку галицкие
полки князя Ярослава неоднократно помогали черниговским князьям в их кон-
фликтах именно с придонскими половцами. Параллельный анализ «Слова»
и летописей свидетельствует, что значение войск из Прикарпатья в борьбе Юж-
ной Руси с кочевниками была существенной.
Очевидно, что взаимодействие с половцами было очень важным для за-
висимых от Галича берладников (подунайцев, бродников), которые жили в Дне-
стровско-Дунайском междуречье и по этническому составу были преимуще-
ственно славянами. Известно, что в 1186 г. в решительных боях болгар с визан-
тийскими войсками первыми большую помощь, как об этом сообщает греческий
автор Никита Хониат, предоставили не только половцы, но и какие-то «тав-
12 Vincentii Chronicon. L. IV, 14.
13 Рыбаков Б.А. Петр Бориславич. Поиск автора «Слова о полку Игореве». М., 1991.
С. 117-132.
14 Войтович Л. Княз1вськ1 династп Схщно! Свропи (юнець IX — початок XVI ст.):
склад, сустльна i полггична роль. 1сторико-генеалопчне дослщження. Льв1в, 2000. С. 15;
Татищев В.Н. История российская. Т. 3. М., 1963. С. 130-131.
15 Слово о полку Игореве. С. 22.
16 Пашуто В.Т. Героическая борьба русского народа за независимость (XIII век). М.,
1956. С. 56; Толочко П. П. Древняя Русь. Очерки социально-политической истории. Киев,
1987. С. 151.
Головко А. Б.
оО
роскифы» из местности «Вордона». Как установил авторитетный русский исто-
рик Ф.И.Успенский, под последними Хониат подразумевал русичей1?. Есть осно-
вания думать, что этим фактом участие русичей-подунайцев в войне болгар и
половцев с Византией не исчерпывается, однако, к сожалению, о других эпизо-
дах данных в исторических памятниках нет.
Свидетельство хроники Винцентия Кадлубка дополняет информацию
о степной политике Романа Мстиславича. Приглашая краковского князя Лешека
Белого помочь ему в овладении Галичем, Роман предлагает своему союзнику со-
вершить поход и подчинить землю «партов (половцев)»17 18 *. После завоевания в
1199 г. Галича, а в 1201 г. — Киева Роман Мстиславич как правитель Галицко-
Волынского княжества совершает два похода против половцев. Зимой 1201-1202 г.,
согласно информации суздальского летописца: «Тое же зимы ходи Роман князь
на Половци и взя веже Половечьскые и приведе полона много и душь
хрстьянскых множство от полони от них»^, а зимой 1203-1204 гг.: «В лето 6713
ходиша Роустии князи на Половци Рюрикъ Киевьскии Ерослав Переяславьскии,
великого князя Всеволож сын, Романъ Галицкии и Мстиславич и иныи князи.
Быс же тогда зима люта, и Половцем быс тегота велика, посланая на нь казнь от
Бога. И взяша Роускии князи полону много и стада их заяша, и возратишася во-
свояси с полоном многим»20.
В то время половецкие орды четко разделились на два объединения:
донских и днепровских половцев. «Вежами» в древнерусских летописях называ-
ли места зимовок кочевников — зимники, в данном случае речь шла о политиче-
ских центрах половцев. На протяжении XII в. объектом походов южнорусских
князей чаще всего были зимники донских половцев на р. Северский Донец. Од-
нако Роман в 1201-1202 гг. нанес удар по днепровским «вежам», которые нахо-
дились в низинах Днепра, в так называемом Лукоморье21. Именно отсюда по-
ловцы часто нападали не только на Южную Русь, но и на Балканы. Походы Ро-
мана объективно были очень важными для нормализации ситуации на южной
границе. Важными они оказались и для Византии, поскольку приднепровские
половцы тогда совершали нападения на владения Империи22.
Гибель галицко-волынского князя Романа Мстиславича под польским
городом Завихостом (июнь 1205 г.) привела к возобновлению борьбы за «галиц-
кое наследство». В Южной Руси формируется коалиция приднепровских и чер-
ниговских князей во главе которой стал бывший тесть Романа Рюрик Ростисла-
вич, который привлек на свою сторону половцев. Под 6710 г. Галицко-
Волынская летопись сообщает: «Собравшю же Рюрику Половци и Руси много и
17 Успенский Ф.И. Образование Болгарского царства. Одесса, 1879. С. 33~38.
18 Vincentii Chronicon. L.IV,24.
ПСРЛ. Т. 1 / Лаврентьевская летопись. Л., 1926-1928. С. 418.
20 Там же. Стб. 419.
21 Плетнева С А. Донские половцы // «Слово о полку Игореве» и его время. М., 1985.
С. 278-279; Плетнева СЛ. Половцы. С. 150.
22 Головко А.Б. Константинополь и Галич в конце XII — начале XIII в.: проблема оцен-
ки политических взаимоотношений // Кондаковские чтения. III. Человек и эпоха: антич-
ность — Византия — Древняя Русь. Белгород, 2010. С. 280-290.
©
Половецкий фактор в политической жизни Юго-Западной Руси
прииде на Галичь...»2з, однако эти события имеют отношение к осени 1205 —
началу 1206 г.24. Галицко-Волынская летопись рассказывает о главном столкно-
вении галичан с войском Рюрика и Ольговичей возле города Микулин на р. Се-
рет. В боевых действиях большую активность проявили половецкие отряды.
В частности, хронист сообщает о столкновении двух половецких ханов — Котяна
и Самогура — с какими-то пехотинцами, в результате которого вожди кочевни-
ков чуть не попали в плен.
Галицкому князю Роману Игоревичу пришлось вести борьбу с войском
венгерского короля Андрея II и армией волынских князей. «И приехаша же и
половци Романови на помощь»25. Главные военные действия развернулись возле
города Звенигород. Судя по информации Галицко-Волынской летописи, именно
половцы, кроме звенигородцев, были реальной силой в лагере князя Романа, ко-
торая сопротивлялась венгерско-волынскому войску. Однако это не принесло
успеха галицкому правителю.
Более интенсивно половцы принимают участие в событиях в Юго-
Западной Руси, начиная с конца ю-х годов XIII в. В декабре 1218 г. в Галиче кня-
зем стал Мстислав Мстиславич Удатный, который в борьбе со своими соперни-
ками постоянно использовал кочевников. Тесному союзу Мстислава с номадами
способствовало то, что могучий половецкий хан Котян приходился Мстиславу
тестем26. В начале зимы 1219-20 г. венгерско-польское войско вторглось на тер-
риторию Волыни. На помощь волынскому князю Даниилу пришел Мстислав с
половецкими отрядами, что заставило нападавших отступить. Через некоторое
время кочевники помогли Мстиславу отвоевать Галич, который перед этим за-
хватили венгры2?.
В начале 2О-х гг. XIII в. монголы «придоша на землю половецькую»28.
Под «Половецкой землей» летописец понимал огромную территорию от пред-
горий Карпат и устья Дуная на западе до Волги и Северного Кавказа на востоке.
Первыми силу монгольского корпуса во главе с Джебе и Субедеем ощутили на
себе подонские половцы во главе с ханом Юрием Кончаковичем. Подонские по-
ловцы были разгромлены, а их вожди «Данил Кобяковичь и Юрьи убиена быста,
с ним множество половець»29. Угроза дальнейшего наступления монголов заста-
вила остатки подонских половцев, а также приднепровских половцев обратиться
за помощью на Русьз°. Во главе приднепровских половцев стоял Котян Сутоевич,
2з ПСРЛ. Т. 2 / Ипатьевская летопись. СПб., 1908. Стб. 717.
24 Грушевсъкий М. Хронольопя Галицько-Волинського лггопису // Записки Паукового
товариства 1меш Шевченка. Вип.3. Льв1в, 1901. С. 7-8.
25 ПСРЛ. Т. 2. Стб.725.
26 ПСРЛ. Т. 2. Стб.747; о хане Котяне см.: Головко О.Б. Половецький хан Котян Суто-
евич у полночному житп Центрально-Схщно! Свропи першо! половини XIII ст. // Хазар-
ский альманах. Киев; Харьков; М., 2007. Вып.5. С. 78-87.
27 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 736-737-
28 Там же. Стб. 740.
29 Новгородская первая летопись старшего и младшего извода / С предисл. и под ред.
А. Н. Насонова. М.; Л., 1950- С. 215.
з° О войне Южной Руси и половцев с монголами в 1222-1223 гг. см. подробнее: Голов-
ко А.Б. Рейд туменов Джебе и Субедея в Восточную Европу (1222-1223 гг-) в процессе
^Ж264ГК
Головко А. Б.
поэтому не случайно, что он обратился за помощью в Галич. После переговоров
с тестем Мстислав Мстиславич «нача молитися князям рускым»з1. Вскоре в Кие-
ве проошел съезд князей, на котором было принято решение выступить вместе
с половцами против монголов. Поход возглавили галицкий князь Мстислав
Мстиславич, киевский князь Мстислав Романович, черниговский князь Мсти-
слав Святославичз2.
В начале апреля войско южнорусских князей двинулось на юг. Источни-
ки не очень ясно передают обстоятельства военной экспедиции, что вызывает
определенные трудности в выяснении ее маршрута. Например, В.К.Романов на
основании сообщения Академической летописи: «Придоша к реце Днепру на
Заруб, к острову Варежьскому»зз? считает, что недалеко от Переяславля возле
Варяжского острова южнорусские войска перешли на левый берег Днепра34? од-
нако такая позиция противоречит информации о переправе южнорусского вой-
ска через Днепр в районе острова Хортицазб. Скорее всего, возле Варяжского
острова осуществили переправу в противоположном направлении черниговские
князья, которые на правом берегу Днепра объединились с киевскими, смолен-
скими, волынскими и галицкими полкамиз6. В литературе продолжительное
время ведется дискуссия о причинах поражения русско-половецкого войска
31 мая 1223 г. на Р- Калке. Одной из причин неудачи историки часто называют
нерешительное поведение половецких отрядов во время сражения. На наш
взгляд, вина половцев в неудаче преувеличена, поскольку они не были главной
силой объединенного войска, которое воевало с монголами. К тому же их от-
ступление было следствием отхода с поля боя контингента Мстислава Мстисла-
вича, который смешал строй половцев во время битвы. Общая неудача довольно
большого русско-половецкого войска была вызвана качественным превосход-
ством монгольского войска и искусством ведения боевых действий монголов.
Русские князья в своих походах в степь никогда не сталкивались с таким силь-
ным войском кочевников, которое в военном отношении намного превосходило
половцев. Неслучайно, что уже после монгольского нашествия 1239-1241 г. тот
же князь Даниил много сделал для реформы своего войска, позаимствовав опыт
именно монголов.
Неудачная Калкская битва привела к значительному ослаблению южно-
русских княжеств, что негативно повлияло на политическую ситуацию в Восточ-
ной Европе. В частности, это касается позиций Мстислава Мстиславича в Галиц-
кой земле. Раньше в сложных ситуациях Мстислав мог рассчитывать на под-
держку своего тестя Котяна, но после разгрома половцев в 1222-1223 гг. они уже
не имели былой силы. Английский историк Дж.Феннел полагает, что с середины
формирования Монгольской империи и Pax Mongolica // Вестник Удмуртского универси-
тета. История и филология. 2016. Т. 26, вып. 1. С. 46-58.
31 Новгородская первая летопись... С. 261.
з2 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 741.
зз ПСРЛ. Т. 1. Стб. 505.
34 Романов В.К. Статья 1224 г. о битве при Калке Ипатьевской летописи //Летописи и
хроники. 1980 г. В. Н.Татищев и изучение русского летописания. М., 1981. С. 89.
35 Новгородская первая летопись... С. 261.
з6 Феннел Д. Кризис средневековой Руси. 1200-1304. М., 1989. С. 103.
Половецкий фактор в политической жизни Юго-Западной Руси
XIII в. наступает конец гегемонии половцев в южнорусских степях37. Как нам
кажется, такая оценка все же является чересчур категоричной, поскольку в то
время параллельно произошло ослабление сил и других субъектов политической
жизни в Юго-Восточной Европе. Гибель многих князей и представителей пра-
вящей элиты южнорусских княжеств, усиление конфронтации в Южной Руси,
что произошло в результате нарушения былой относительной стабильности в
крае, способствовали тому, что кочевники и в дальнейшем продолжали играть
значительную роль в жизни региона.
В частности, половцы продолжали в середине 2О-х годов XIII в. активно
использоваться в противоборствах с врагами помощью галицкого князя Мсти-
слава Мстиславича. Это обстоятельство проявилось в записанном автором Га-
лицко-Волынской летописи рассказе о том, как один из главных противников
князя, боярин Жирослав, распространяет клеветнические слухи, что князь
Мстислав якобы хочет использовать кочевников для расправы над галицкими
вельможами. «Льстивому Жирославу, рекшю боярам Галичьким: яко идеть
Мьстислав в поле, и хощеть вы предати тестеви своему Котяне на избитье», —
пишет Галицко-Волынская летопись о событиях 1226 г.з8. Таким образом, тесные
связи Мстислава с тестем, половецким князем Котяном, были использованы
врагами галицкого князя для нагнетания общественного недовольства правите-
лем, как важный аргумент для постановки вопроса о смещении галицкого госу-
даря. И.Шараневич отмечал, что галицкие бояре Жирослав, Судислав и Филипп,
используя обстоятельство неудачи Мстислава на Калке, решили пригласить
в Галич венгерского королевича, что должно было усилить их позиции в княже-
стве39. Отметим, что в тот момент значительная часть боярства еще не имела ка-
кой-то четкой позиции в возникшем конфликте. Духовнику князя Мстислава
Тимофею удалось убедить многих бояр в лживости заявлений Жирослава.
Часть враждебных Мстиславу магнатов отправилась в «землю Пере-
мышльскую», а главный лидер оппозиции Судислав отправился на переговоры с
князем Изяславом, сыном смоленского и киевского князя Мстислава, внуком
смоленского и киевского князя Романа Ростиславича4°. В 1227 г., после потери
власти в Галицкой земле, князь Мстислав стремился к восстановлению своих по-
зиций в Прикарпатье, для чего вновь главную ставку решил сделать на поддержу
степняков. В послании к волынскому князю Даниилу Романовичу Мстислав, ко-
торый находился в Торческе, предложил зятю: «Яз всажу Половци, а ты своими,
аще Бог даст его нама, ты возми Галичь, а яз Понизье»41. Однако использовать
своих степных союзников Мстиславу не удалось. Зимой 1227-1228 князь заболел
и приблизительно в апреле 1228 г. умер.
С этого времени половцы начинают вступать в союзы с другими южно-
русскими князьями, однако теперь в своих политических симпатиях они прояв-
37 Там же. С. 106.
38 ПСРЛ. Т. 2. С. 747; Грушевсъкий М.С. Хронольопя. С. 20.
39 Шараневич I. 1стор1я Галицько-Волинсько! Pyci вщ найдавшших времен до року
1453- Льв1в, 1863. С. 8о.
4° Baumgarten N. Genealogies et manages occidentaux des Rurikides russes du X-e au ХШ-е
siecle. Romae, 1925. Table IX. №32.
41 ПСРЛ. T. 2. Стб. 752.
Головко А. Б.
ляют крайнюю непоследовательность. В 1228 г. киевский князь Владимир Рюри-
кович и черниговский князь Михаил Всеволодович создали коалицию против
Даниила Романовича, в которой приняли участие поляки и половцы. Однако во-
лынскому князю путем переговоров удалось помириться как с поляками, так и с
кочевниками. Летописец передает фрагмент обращения Даниила к Котяну: «От-
че, измяти войну сю, приими мя в любовь собе»42. Половецкий хан не только по-
кинул киевского и черниговского князей, и, более того, напал на враждебную
Даниилу Галицкую землю.
Летом 1230 г. венгерское войско совершило рейд через Карпаты и осади-
ло Галич. В последующих событиях активную роль сыграли половцы и поляки,
которые присоединились к войскам Даниила Романовича, поспешившим на по-
мощь галичанам. «Даниил приведе к собе ляхы и половце Котяневи». Важно от-
метить, что отряды были не единственными представителями кочевников, кото-
рые в то время находись в Прикарпатье. Галицко-Волынская летопись сообщает,
что в составе венгерской армии находись отряды другого хана Беговарса «по-
ловци Беговаръсовим»4з. Необходимо отметить, что орда Беговарса контролиро-
вала какой-то ареал в Приднепровье. В конце 2О-х гг. Беговарс (Бортца, по вен-
герским источникам) устанавливает контакты с венгерским королевским дво-
ром. Около 1229 г. католические миссионеры совершили крещение хана вместе
со всей ордой. На половцев распространила влияние католическая епископия,
которая в то время была создана в Западном Причерноморье44.
Зимой 1232-1233 гг. в Среднем Поднепровье возникает конфликт между
недавними союзниками — киевским князем Владимиром Рюриковичем и черни-
говским князем Михаилом Всеволодовичем. Даниил направляется на восток, где
выступает в этом конфликте третейским судьей. Через некоторое время в 1233 г.
вновь возобновляется война Волыни с Венгрией. Известие о начале боевых дей-
ствий волынский князь получил в Киеве и сразу начал готовиться к возвращению
на родину. Для будущей борьбы с венграми Даниил Романович попросил помощь
у половецкого хана Котяна, киевского князя Владимира Рюриковича и смоленско-
го Изяслава Мстиславича. Последний предал волынского правителя, разорил во-
сточноволынский город Тихомль, а потом вернулся домой. Что касается других
союзников, то половцы с войском Владимира помогли Даниилу и Васильку Рома-
новичам отбить вторжение венгров на Волынскую землю45.
Через некоторое время против киевского князя Владимира начинают
войну черниговский князь Михаил Всеволодович и смоленский князь Изяслав
Мстиславич. В начале кампании Даниилу и Васильку Романовичами в ходе оже-
сточенных боев с войсками Михаила удалось добиться значительных успехов.
В Черниговской земле было захвачено много городов, что вынудило князя Ми-
хаила заключить мирное соглашение. Даниил и Василько вместе с союзником
Владимиром «с миром преидоша Кыеву»46.
Однако вскоре смоленский князь Изяслав Мстиславич «возвел бе полвце
42 Там же. Стб. 753.
43 Там же. Стб. 760.
44 Пашуто В.Т. Древняя Русь и Венгрия. С. 37.
45 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 770.
46 Там же. Стб. 772.
Половецкий фактор в политической жизни Юго-Западной Руси
на Киев»47. К сожалению, крайне лаконичная информация не позволяет больше
узнать про союзников Изяслава, хотя, вероятно, они сыграли важную роль в по-
следующих событиях. Войско Даниила Романовича на момент нападения было
обескровлено предыдущими боевыми действиями, а сам волынский князь во-
обще хотел вернуться домой. В конце мая 1235 г. возле Торческа произошло оже-
сточенное сражение, в ходе которого войскам Изяслава и половцев, к которым
присоединился Михаил Всеволодович, удалось нанести жестокое поражение во-
лынянам и киевлянам. В плен к кочевникам попали князь Владимир и волын-
ский боярин Мирослав. Вскоре смоленский и черниговский князья захватили
Киев, а в Галиче в конце 1235 г. подняли бунт бояре во главе с Судиславом, кото-
рые захватили власть в городе48. Ситуация была настолько сложной для волын-
ского князя Даниила, что он был вынужден отправиться в Венгрию, чтобы по-
пытаться найти поддержку у нового венгерского короля Белы IV. Таким образом,
половецкие орды в 1235 г. серьезно повлияли на политическую жизнь в Южной
Руси: Даниил потерял Галич, а его союзник не только лишился власти в Киеве,
но и оказался в плену. Впрочем, уже на следующий год непоследовательные
в своих политических ориентациях кочевники «не восхотеша ити на Данила,
вземшю всю землю Галичькую, возвратишася»49.
Последующая судьба как Руси, так и половцев в это время зависела от си-
туации на востоке. В 1235 г. в далеком центрально-азиатском городе Каракоруме
верхушка Монгольской империи приняла решение о походе на запад, что вскоре
стало катастрофой для населения Восточной и Центральной Европы. В 1239-
1240 гг. в Паннонскую низину в Венгрию прибывает в поисках убежища орда хана
Котяна. Миграция половцев на запад была следствием завоевания монголами По-
ловецкой земли. Половецкий хан лично обратился к венгерскому королю Беле с
просьбой о защите, пообещав принять христианство и признать законы и порядок
Королевства Венгрии. Король благожелательно отнесся к обращению кочевников,
одарил послов Котяна ценными подарками и направил к половцам, для сопро-
вождения их в Венгрию, монахов-доминиканцев5°. Вероятно это были те путеше-
ственники, которые побывали в Восточной Европе в 1235-37 гг-51 52 53- М.П.Мургулия и
В.П.Шушарин считают, что этот переход произошел после битвы монголов с суз-
дальцами на р. Сить (4 марта 1238 г.) и завоевания захватчиками Чернигова
(18 октября 1239 г.)52, однако скорее всего передвижение половецкой орды нача-
лось в первой половине 1239 г., а завершилось летом или в начале осени следую-
щего года. Венгерский источник сообщает, что король торжественно встречал Ко-
тяна и его 40-тысячную орду на границе своего государствазз.
47 Там же. Стб. 773.
48 ПСРЛ. Т. 2. С. 771; ПСРЛ. Т. 1. Стб. 513; ПСРЛ. Т. 10 / Летописный сборник, именуе-
мый Патриаршею или Никоновскою летописью. СПб., 1885. С. 104.
49 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 775.
50 Пашу то В.Т. Древняя Русь и Венгрия. С. 39.
51 Аннинский СЛ. Известия венгерских миссионеров XIII-XIV вв. о татарах и Восточ-
ной Европе // Исторический архив. М.; Л., 1940. Т. 3. С. 1-112.
52 Мургулия М.П., Шушарин В.П. Половцы, Грузия, Русь и Венгрия в XII-XIII вв. М.,
1996. С. 107.
53 Vetera monumenta Historia Hungariam sacram Illustrantia. Ed. A. Theiner. T. 1. Romae,
1859. P. 268-270.
Головко А. Б.
оО
Анализ обстоятельств пребывания половцев в Венгрии важен для пони-
мания их истории в середине XIII в. Приход и пребывание половцев во главе с
ханом Котяном подробно описаны очевидцем событий магистром Рогерием, ко-
торый был архидиаконом в одной из церквей Восточной Венгрии. Его сочинение
о событиях в Венгрии было написано в первой половине 1244 г.54.
Прибыв в Венгрию, хан Котян, как отмечает Рогерий, заявил, что захват-
чики перебили многих его подданных и разорили его землю. Венгерский монарх
приказал своим администраторам расселить половцев. Тогда же произошло рас-
селение прибывших55. Появление кочевников на венгерской земле не прошло
бесконфликтно: между местным населением и кочевниками произошло немало
конфликтов, что вскоре было использовано противниками венгерского короля.
В самый напряженный момент, когда монгольские войска начали свое вторже-
ние в Паннонскую долину, половцы вступили в конфликт с венгерскими магна-
тами, которых против степняков настраивал австрийский герцог Фридрих II Ба-
бенберг. Где-то в конце марта 1241 г. Котян и часть его приближенных были уби-
ты в Пеште, что привело к бунту половцев, значительная часть которых отпра-
вилась на Балканы56.
Расчет венгерского короля Белы IV использовать половцев для укрепле-
ния своего войска в грядущем противостоянии с монголами провалился. Вскоре
венгры были полностью разгромлены в битве на р. Шайо 11 апреля 1241 г.,
а в последующие несколько месяцев страна была полностью разорена захватчика-
ми. Важно отметить, что в ходе пребывания монголов в Паннонии часть половцев
стала монгольскими пленниками, а часть вошла в состав войска монголов и при-
няла активное участие в боевых действиях57. После ухода войск хана Бату на во-
сток какая-то часть половцев также вернулась в Северное Причерноморье.
Начало монгольской эпохи в истории причерноморской степи негативно
отразилось на судьбе как половцев, так и оседлого населения Восточной Европы.
Вторжение монголов нарушило систему политического развития древнерусских
княжеств, хотя необходимо отметить, что монгольские захватчики не стреми-
лись к непосредственному подчинению большей части восточнославянских зе-
мель, а добивались превращения князей в своих вассалов и распространения на
их территории даннических отношений58.
Другая ситуация сложилась со степным и лесостепным населением Во-
сточной Европы. Особо тут нужно сказать о приграничных (буферных) зонах,
а именно о Переяславльском крае, Поросье, Болоховщине, Понизье, земле бер-
ладников и др. Монгольская ставка в Сарае, а также монгольские военачальники * * * * *
54 Мургулия М.П., Шушарин В.П. Половцы, Грузия, Русь и Венгрия в ХП-ХШ вв. С. 35.
55 Rogerii carmen miserabile. L. 2-12, 24-25. Произведение Рогерия «Carmen Miserabile
super Destructione Regni Hungariae per Tartaros facta (Жалостную песнь о разорении Коро-
левства Венгрии татарами)» использовано по изд.: Epistola magistri Rogerii im Miserabile
Carmen // Scriptores rerum Hungaricarum. Ed. Em. Szentpetery. Vol. 1. Budapestini, 1937.
P. 531-588 (с указанием номера глав).
56 Пашуто В.Т. Героическая борьба русского народа за независимость (XIII век). С. 166.
57 Rogerii carmen miserabile. L. 36-37.
58 Halperin Ch. J. Russia and the Golden Horde. The Mongol impact in the medieval Rus
history. Bloomington, 1985. C. 29.
Половецкий фактор в политической жизни Юго-Западной Руси
(темники) добивались непосредственного включения этих земель под свой кон-
троль. Так, в XII в. население Дунайско-Прутско-Днестровского междуречья
(земля бер лад ников) находилось в значительной мере под контролем Галицкой
земли. В первой половине ХШ на значительную часть этих земель распростра-
няет свое влияние Королевство Венгрия59. Монгольская экспансия привела
к страшному разорению этого края, который попадает под непосредственную
власть завоевателей59 60 Известно, что в 40-х годах XIII в. Переяславльское княже-
ство непосредственно управлялось ордынским наместником61. Такую же систему
подчинения можно, видимо, наблюдать и по отношению к Болоховщине (район
верховьев и среднего течения р. Южный Буг), верхушка которой попадает
в начале 40-х годов под власть монгольских военачальников, и откуда поставлял-
ся, как пишет летопись, хлеб захватчикам62 63 * 65. С такой ситуацией не мог смириться
галицко-волынский князь Даниил Романович, который подчинил себе Болохов-
щину, однако в первой половине 50- годов XIII в. у западнорусского князя из-за
этой территории возникает война с монгольским темником Куремсой.
Последним важным событием в истории Юго-Западной Руси, в котором
заметную роль сыграли половцы, была битва под Ярославом 17 августа 1245 г.
Тогда вместе с полками князей Даниила и Василька Романовичей против войск
венгров, поляков (прибыли из Краковского княжества от князя Болеслава V
Стыдливого) и бывшего галицкого князя Ростислава Михайловича выступили
половецкие отряды, которые шли в авангарде галицко-волынской армии. В ходе
продолжительного сражения враги Романовичей были полностью разбиты^.
Сражение под Ярославом стало финалом сорокалетней гражданской войны в
Юго-Западной Руси, что привело к нормализации жизни Галицкой и Волынской
земель, созданию условий для нормализации отношений государства Даниила и
Василька Романовичей со странами Центральной Европы. Половцы, участники
битвы под Ярославом, вероятно, как подданные пребывали на службе у князей
Романовичей. Именно эти половцы в дальнейшем упоминаются как участники
войск галицко-волынских князей во время боевых действий в 1249-1250 гг. Ро-
мановичей против ятвягов и литовского короля Миндовга64.
В середине XIII ст. фактически заканчивается эпоха половцев в истории
Северного Причерноморья. Половцы сыграют и в дальнейшем определенную
роль в истории Балкан и Венгрии65, они станут составным элементом населения
Золотой Орды66, на протяжении длительного времени половецкие переселенцы в
59 Шушарин В.П. Свидетельства письменных памятников Королевства Венгрии об эт-
ническом составе населения Восточного Прикарпатья первой половины XIII века // Ис-
тория СССР. 1978. №2. С. 38-53-
60 Егоров ВЛ. Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв. М., 1985. С. 33_345
Коновалова И.Г., Перхавко В.Б. Древняя Русь и Нижнее Подунавье. М., 2000. С. 90.
61 Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука / Пер. А. И. Малеина.
М., 1957. С. 68.
62 ПСРЛ. Т. 2. Стб. 789.
63 Там же. Стб. 801.
64 Там же. Стб. 811, 816.
65 Мургулия М.П., Шушарин В.П. Половцы, Грузия, Русь и Венгрия в XII-XIII вв.
С. 173-176,183-184.
66 Там же. С. 184-185.
Головко А. Б.
Египте будут определять политическую жизнь этой страны6?, однако они переста-
нут быть самостоятельным фактором политического развития Восточной Европы.
Источники и литература:
1. Ангелов Д. Восстание Асеней и восстановление Болгарского средневекового цар-
ства // Византийский временник. М., 1986. Т.47. С. 47-64.
2. Аннинский С А. Известия венгерских миссионеров XIII-XIV вв. о татарах и Восточ-
ной Европе // Исторический архив. М.; Л., 1940. Т. 3. С. 1-112.
3. Войтович Л. Княз1вськ1 династп Схщно! бвропи (юнець IX - початок XVI ст.):
склад, сусшльна i полггична роль. 1сторико-генеалопчне дослщження. Льв1в: 1н-т
украшознавства НАНУ, 2000.
4. Головко А.Б. Константинополь и Галич в конце XII - начале XIII в.: проблема оценки
политических взаимоотношений // Кондаковские чтения. III. Человек и эпоха: ан-
тичность - Византия - Древняя Русь. Белгород: Изд. Бел ГУ, 2010. С. 280-290.
5. Головко А.Б. Рейд туменов Джебе и Субедея в Восточную Европу (1222-1223 гг.)
в процессе формирования Монгольской империи и Pax Mongolica // Вестник Уд-
муртского университета. История и филология. 2016. Т.26. Вып.1. С. 46-58.
6. Головко О.Б. Князь Роман Мстиславич i його доба. Нариси з icTopi’i Швденно! Pyci
XII - початку XIII столйтя. Кшв: Стилос, 2001.
7. Головко О.Б. Половецький хан Котян Сутоевич у полггичному житп Центрально-
Схщно! бвропи першо’1 половини XIII ст. // Хазарский альманах. Киев; Харьков;
М., 2007. Вып.5. С. 78-87.
8. Грушевсъкий М. Хронольопя Галицько-Волинського лггопису // Записки Науково-
го товариства 1меш Шевченка. Вип. 3. Льв1в, 1901. С. 1-72.
9. Егоров ВЛ. Историческая география Золотой Орды в XIII-XIV вв. М.: Наука, 1985.
ю. Князъкий И.О. Византия и кочевники южнорусских степей. Коломна, 2000.
11. Князъкий И.О. Славяне, волохи и кочевники Днестровско-Карпатских земель (ко-
нец IX - сер. XIII вв.) Коломна, 1997.
12. Князъкий И.О. Русь и степь. М., 1996.
13. Коновалова И.Г., Перхавко В.Б. Древняя Русь и Нижнее Подунавье. М., 2000.
14. Котляр М.Ф. Чи мш Роман Мстиславич ходити на половщв рашше 1187 р.? //
Украшський юторичний журнал. 1965. №1. С.117-120.
15. Мургулия М.П., Шушарин В.П. Половцы, Грузия, Русь и Венгрия в XII-XIII вв. М.,
1996.
16. Новгородская первая летопись старшего и младшего извода / С предисл. и под ред.
А. Н. Насонова. М.; Л., 1950.
17. Пашу то В.Т. Героическая борьба русского народа за независимость (XIII век). М.,
1956.
18. Пашу то В.Т. Половецкое епископство / / Ost und West in der Geschichte des Denkens
und kulturellen Beziechungen. Berlin, 1966. C.33-40.
19. Плетнева CA. Донские половцы // «Слово о полку Игореве» и его время. М., 1985.
С. 249-281.
20. Плетнева С.А. Половцы. М., 1990.
21. ПСРЛ. Т.1 / Лаврентьевская летопись. Л., 1926-1928.
22. ПСРЛ. Т.2 / Ипатьевская летопись. СПб., 1908.
67 Успенский Ф.И. Византийские историки о монголах и египетских мамлюках // Ви-
зантийский временник. Т. 24. М., 1926. С. 1-16; Isichei Е. A History of African Societies to
1870. Cambridge, 1997. P. 192-194, 271-286; и др.
©
Половецкий фактор в политической жизни Юго-Западной Руси
23. ПСРЛ. Т. ю / Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою
летописью. СПб., 1885.
24. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука / Пер. А. И. Малеина.
М., 1957.
25. Романов В.К. Статья 1224 г. о битве при Калке Ипатьевской летописи // Летописи и
хроники. 1980 г. В. Н. Татищев и изучение русского летописания. М., 1981. С. 79-103.
26. Рыбаков БА. Петр Бориславич. Поиск автора «Слова о полку 1гореве». М., 1991.
27. Слово о полку Игореве / Под ред. В. П. Адриановой-Перетц. М., 1950.
28. Татищев В.Н. История российская. Т. 3. М., 1963.
29. Толочко П.П. Древняя Русь. Очерки социально-политической истории. Киев, 1987.
30. Толочко П.П. Кочевые народы степей и Киевская Русь. Киев, 1999.
31. Успенский Ф.И. Византийские историки о монголах и египетских мамлюках // Ви-
зантийский временник. Т. 24. М., 1926. С. 1-16.
32. Успенский Ф.И.Образование Болгарского царства. Одесса, 1879.
33. Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордын-
ских ханов. М., 1966.
34. ФеннелД. Кризис средневековой Руси. 1200-1304. М., 1989.
35. Шараневич I. 1стор1я Галицько-Волинсько! Pyci вщ найдавшших времен до року
1453- Льв1в, 1863.
36. Шушарин В.П. Свидетельства письменных памятников Королевства Венгрии об
этническом составе населения Восточного Прикарпатья первой половины XIII века
// История СССР. 1978. №2. С. з8~53-
37. Baumgarten N. Genealogies et manages occidentaux des Rurikides russes du X-e an
ХШ-е siecle. Romae, 1925.
38. Epistola magistri Rogerii im Miserabile Carmen // Scriptores rerum Hungaricarum. Ed.
Em. Szentpetery. Vol. 2. Budapestini, 1938. P. 531-588.
39. Isichei E. A History of African Societies to 1870. Cambridge, 1997.
40. Halperin Ch. J. Russia and the Golden Horde. The Mongol impact in the medieval Rus
history. Bloomington, 1985.
41. Magistri Vincentii Chronicon Polonorum. Ed. A.Belowski // Monumenta Poloniae His-
torica. T. 2. Lwow, 1872. P. 193-449.
42. Vetera monumenta Historia Hungariam sacram Illustrantia / Ed. A. Theiner. T. 1.
Romae, 1859.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 273-285
-------------------—--------------
Майоров А. В., Веселов Ф. H.
К атрибуции евфросиньевских печатей
с изображением Спасителя из Новгорода и Полоцка
В 2015 году при раскопках, проводившихся в Спасо-Евфросиньевском
монастыре в Полоцке с целью выявления конструктивных особенностей Спасо-
Преображенской церкви XII в., была найдена хорошо сохранившаяся актовая
печать. Артефакт представляет собой тип вислой печати, изготовленной из
свинца, диаметром около двух с половиной сантиметров, с сохранившимися от-
верстиями от шнура. На одной стороне печати помещено поясное изображение
Христа Вседержителя, с инициалами IC ХС по сторонам, на другой — надпись
Г[оспод]и помозирабе своей Офросинш. И надпись, и фигура Спасителя обрам-
лены круговой линией (рис. 1)1.
Рис. 1. Печать, найденная при раскопках в Полоцке в 2015 г. Фото Д. В. Дука.
Металлические актовые буллы известны на Руси с конца X века и служи-
ли для аутентификации документов, посредством подвешивания на шнуре, ко-
торый был особым образом продет через отверстия в свернутом или сложенном
документе. По большей части для изготовления печатей использовался свинец:
между двумя кружками-заготовками из этого мягкого металла прокладывался
предварительно продетый в прорези свитка шнурок, после чего специальными
щипцами с установленными в них матрицами кружки стискивались так, чтобы
на них получился рельефный оттиск1 2. Данная практика была широко распро-
1 См. подробнее: ДукД., Калечиц I., Коц А. Пячатка Еуфрасшш Полацкай // Беларусю
пстарычны часотс. 2015. № 7. С. 13-18.
2 Климанов Л. Г. Византийские отражения в сфрагистике: коллекция металлических
печатей VII-XX вв. Н. П. Лихачева в Западноевропейской секции архива СПб ФИРИ РАН.
СПб., 1999- С. 9-15-
К атрибуции евфросиньевских печатей с изображением Спасителя
странена в канцелярском деловом обиходе Византийской империи, под влияни-
ем которой, через посредство дипломатических контактов империи и Руси, вис-
лые печати были переняты последней.
На Руси вислые печати стали атрибутом прежде всего институтов княже-
ской и церковной власти — среди опубликованных на данный момент домон-
гольских печатей основную массу составляют моливдовулы князей и высших
церковных иерархов. Среди них выделяется весьма малочисленная группа печа-
тей с изображением фигуры и лика Христа (в основном использовался знак кре-
ста с инициалами ИС ХС, заменявший изображение Спасителя в человеческом
облике), а также чрезвычайно нетипичные женские печати, что делает находку
полоцких археологов если не уникальной, то весьма значимой и редкой.
Однако, данная печать не единственная женская булла, имеющая благо-
пожелание владелице с именем Евфросиния и изображение Спасителя. В 1968 г.
на Городище под Новгородом была найдена свинцовая печать, заметно выделя-
ющаяся среди прочих печатей Древней Руси как по характеру изображенного на
ней рисунка, так и по техническому уровню исполнения. На оборотной стороне
печати изображена узнаваемая многофигурная композиция евангельского сю-
жета Преображения Господня на горе Фавор (Мф. 17: 2-5; Лк. 9: 31-33; Мк. 9: 5-
9). В центре — Иисус Христос, по сторонам от него — пророки Илья и Моисей, а у
их ног — попадавшие в страхе апостолы Петр, Иоанн и Иаков. Здесь же видна
надпись на греческом языке, часть букв которой стерлись. Тем не менее прочте-
ние надписи не вызывает сомнений: МЕТА(МОР)Ф(О)С(1С). На лицевой стороне
печати помещено поясное изображение святой и вырезано ее имя в виде колон-
чатой надписи по обеим сторонам от изображения. Имя написано по-русски
ровными четкими буквами и читается как ИЕФР0С1НЯ. Кроме того, изображе-
ние святой обрамлено круговой надписью: Г[оспод]и, помози рабе своей Ефро-
сини нарецаемои (рис. 2).
Рис. 2. Печать, найденная на Городище под Новгородом в 1968 г. Фото В. Л. Янина.
Майоров А. В., Веселов Ф. Н.
Академик В. Л. Янин отмечает беспрецедентный характер сделанной в
Новгороде находки, не имеющей аналогов среди печатей Древней Руси X-XV в.
«Нет смысла, — пишет историк, — искать сфрагистические аналогии этому
предмету, настолько он исключителен. В композициях русских печатей мы не
найдем Преображения. Беспрецедентно последнее слово в круговой легенде.
Сама круговая легенда принадлежит к числу редчайших явлений на буллах до-
монгольской поры»з.
Относящееся к имени Евфросиния определение «нарицаемая» Янин
расценил как указание на перемену имени владелицы печати: нарицаемая те-
перь именем Евфросиния, прежде она должна была иметь другое имя. Подобная
перемена имени вероятнее всего могла произойти вследствие принятия монаше-
ства. Это обстоятельство, а также некоторые внешние характеристики самой пе-
чати (размер, наличие благопожелательной надписи) позволили ученому дати-
ровать ее XII веком и атрибутировать Евфросинии Полоцкой как самой извест-
ной в тот период на Руси представительнице княжеского рода, носившей в мо-
нашестве имя Евфросиния.
Главным основанием для такой атрибуции является, очевидно, принад-
лежность Евфросинии Полоцкой к основанному ей же в окрестностях Полоцка
Спасскому монастырю, главным храмом которого, также построенным Евфро-
синией, была сохранившаяся до наших дней Спасо-Преображенская церковь.
Таковы в общих чертах доводы Янина, представленные в обоснование
атрибуции Евфросинии Полоцкой найденной в 1968 г. в Новгороде (на Городи-
ще) печати. Ранее одним из авторов настоящей статьи представленная выше ар-
гументация была последовательно рассмотрена и подвергнута критике4.
Прежде всего, детальное изучение известий о монастыре и его храмах в
средневековых источниках приводит к выводам о том, что Спасо- Евфросиниев-
ский монастырь в Полоцке никогда не упоминался как Преображенский или ка-
ким-либо образом связанный с церковным праздником Преображения Господ-
ня. Более того, в древности не был посвящен Преображению и главный храм
монастыря. Изначально возведенная Евфросинией церковь была посвящена
другому отмечавшемуся в Древней Руси Господскому празднику — Всемилости-
вому Спасу и Пречистой Богородицы^,
Свое нынешнее посвящение празднику Преображения церковь Евфро-
синиевского монастыря в Полоцке получила только в середине XVII века, что
было связано с весьма драматической судьбой самого монастыря. Перепосвяще-
ние храма произошло после отвоевания Полоцка у Речи Посполитой в 1654 г.,
изгнания из монастыря иезуитов и возвращения обители в православие. В Двор-
цовых разрядах царя Алексея Михайловича имеется запись о том, что 9 июля
1656 г. в присутствии государя, прибывшего в Полоцк, церковь Спасского мона-
стыря была заново освящена во имя Преображения Господняз 4 5 6.
з Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси X-XV в. М., 1970. Т. I. С. 231, 234, № 121а;
Янин В. Л., Гайдуков П. Г. Актовые печати Древней Руси X-XV в. М., 1998. Т. III. С. 127.
№ 121Д.
4 Майоров А. В. Печать Евфросинии Галицкой из Новгорода // Древняя Русь: вопросы
медиевистики. 2011. № 2. С. 5-25.
5 Там же. С. 8.
6 Дворцовые разряды / Изд. II Отделения собств. Его Императорск. Величества Кан-
целярии. СПб., 1852. Т. III. Добавления к III тому. № 1. Стб. 57.
К атрибуции евфросиньевских печатей с изображением Спасителя
Новое посвящение церкви было сохранено за ней и в XIX в., когда храм
был еще раз освящен и открыт после передачи в 1832 г. в ведение православного
духовенства. Свое же первоначальное посвящение — Всемилостивому Спасу —
храм, как и весь монастырь, сохраняли вплоть до второй половины XVI в., когда
в Спасо-Евфросиниевском монастыре останавливался царь Иван Грозный во
время двухнедельной осады Полоцка в 1563 гЛ
Попытки В. Л. Янина связать с праздником Преображения Господня дру-
гие монастырские храмы, более древние, чем Евфросиниевская церковь, также не
выдерживают проверки. Нет никаких оснований связывать с Преображением
упомянутый в Житии святой первый деревянный храм Спасского монастыря. Еще
один древний храм-усыпальница полоцких архиереев, возведенный ранее основа-
ния монастыря, был посвящен св. Георгию. По этому древнейшему храму во время
Ливонской войны весь монастырь в русских летописях назван Георгиевским7 8 9.
Кроме того, о двойном названии Евфросиниевского монастыря в Полоц-
ке, связанным с двумя его главными храмами — старым в честь святого Георгия
Победоносца (построенным, вероятно, отцом Евфросинии, носившим, как из-
вестно, крестильное имя Георгия) и новым в честь Всемилостивого Спаса (по-
строенным самой Евфросинией), свидетельствует и тот факт, что вплоть до воз-
обновления Спасо-Евфросиниевского монастыря в 1840 г. место, где стояла
древняя обитель, православные жители Полоцка в память о ней именовали
Спас-Юровичи^.
Дополнительным аргументом в пользу того, что и монастырь, и церковь в
древности были посвящены Святому Спасу, является анализ сохранившихся
средневековых граффити в интерьерах церкви, содержащих прямые или косвен-
ные упоминания о ней, в которых ни разу храм не назван Преображенским10 11.
Атрибуции Евфросинии Полоцкой печати из Новгорода не способствует
и характер написания имени Евфросиния, выбитого на ней. На лицевой стороне
новгородской печати это имя запечатлено в форме ИЕФРОСИНЯ в колончатой
надписи по сторонам от изображения святой и в форме ЕФРОСИНЯ в круговой
надписи по краю печати. Между тем, имя полоцкой преподобной, сохраненное в
созданных при ее жизни эпиграфических памятниках, а именно надписи на кре-
сте-реликварии, изготовленном в 1161 г. мастером Лазарем Богшей, имело иное
написание, повторяющееся трижды — ОФРОСИНЬЯ11.
Несомненно, воздвигнутый Евфросинией Полоцкой храм сегодня можно
считать уникальным по степени сохранности фресковой росписи, покрывающей
все внутреннее пространство церкви, и сохранившейся почти полностью с мо-
мента постройки здания12. Расчистка фресок XII в. от позднейших наслоений
7 См.: Батюшков П. Н. Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-Западного
края. СПб., 1890. Приложения. № 49. С. 111-113.
8 ПСРЛ. М., 1965. Т. 29. С. 306, 309.
9 Сементовский А. М. Белорусские древности. СПб., 1890. Вып. 1. С. 107.
10 См. подробнее: ДукД., Калечиц I., КоцА. Пячатка Еуфрасшш Полацкай. С. 16.
11 Крест и надписи опубликованы: Рыбаков Б. А. Русские датированные надписи XI-
XIV веков. М., 1964. № 27.
12 Подробнее о времени создания росписей см.: СкобцоваД. А. Стилистические осо-
бенности росписи Спасо-Преображенской церкви Евфросиниева монастыря в Полоцке.
Майоров А. В., Веселов Ф. Н.
масляной живописи на данный момент практически завершена и позволяет
утверждать, что в иконографической программе росписей храма отсутствует сю-
жет, посвященный Преображению Господню (при наличии многих других ком-
позиций евангельского повествования).
Таким образом, изложенные выше факты, а также отсутствие каких-либо
свидетельств о возможных контактах полоцкой игуменьи с Новгородом или,
точнее, с новгородскими князьями, чей архив, судя по обилию найденных свин-
цовых печатей, располагался на Городище, стали основаниями для отказа от
прежней атрибуции новгородской печати Евфросинии Полоцкой.
Найденная в 1968 г. на Городище печать, по всей видимости, принадле-
жала другой русской княгине-монахине, также носившей имя Евфросиния —
второй жене галицко-волынского князя Романа Мстиславича и матери Даниила
Галицкого, поддерживавшей тесные контакты с новгородским князем Мстисла-
вом Мстиславичем Удалым13 14 *. Брак дочери византийского императора Исаака II
Ангела с Романом Мстиславичем не нашел прямого отражения в русских лето-
писях (вследствие утраты начальной части Галицко-Волынской летописи), но
подтверждается многочисленными косвенными свидетельствами русских и ино-
странных источников. Мы имеем в виду свидетельства византийских писателей
о военном союзе галицко-волынского князя с императором Алексеем III Анге-
лом^, историю посещения последним Галича в 1203 году13, активное участие га-
лицко-волынских князей в экуменических процессах середины XIII в.16 *, а также
необычные для Рюриковичей «византийские» имена сыновей и внуков Евфро-
синии Галицкой, появление которых стало результатом распространения в кня-
жеской среде культа древних столпников1?.
Кстати сказать, повышенный интерес к столпничеству, его важнейшим
атрибутам и символам, характерный для византийского двора в эпоху поздних
Комнинов и Ангелов, несомненно был свойственен и полоцкой княжне-
монахине Евфросинии, что нашло свое отражение в храмовой росписи и архи-
тектурно-планировочных особенностях возведенной ею Спасской церкви. Уни-
кальным для домонгольского времени является размещение двух огромных
изображений столпников по оси обеих боковых апсид храма. Эти образы пре-
красно просматриваются из окошечек двух келий, расположенных на хорах
Спасской церкви, в которых совершали свой монашеский подвиг сама основа-
тельница и ее сестра Евдокия (рис. 3). Возможно и сами эти кельи, фактически
К вопросу о времени создания памятника // История и археология Полоцка и Полоцкой
земли. Материалы IV международной конференции (1-3 ноября 2012 г.). Полоцк, 2013.
Ч. 2. С. 126-132.
13 Подробнее о ней см.: Maiorov А. V. The daughter of a Byzantine Emperor — the wife of a
Galician-Volhynian Prince // Byzantinoslavica. 2014. Vol. 72. No. 1-2. P. 188-233.
14 Cm.: Maiorov A. V. The Alliance between Byzantium and Rus’ before the Conquest of Con-
stantinople by the Crusaders in 1204 // Russian History. 2015. Vol. 42. No. 3. P. 272-303.
15 Cm.: Maiorov A. V. Angelos in Halych: Did Alexios III Visit Roman Mstislavich? // Greek,
Roman and Byzantine Studies. 2016. Vol. 56. No. 2. P. 343-376.
16 Cm.: Maiorov A. V. Ecumenical Processes in the mid-i3th century and the Union between
Russia and Rome // Zeitschrift fur Kirchengeschichte. 2015. Vol. 126. No. 1. P. 11-34.
17 Cm.: Maiorov A. V. The Cult of St. Daniel the Stylite among the Russian Princes of the Ru-
rik dynasty // Slavic and East European Journal. 2015. Vol. 59. No. 3. P. 345-366.
К атрибуции евфросиньевских печатей с изображением Спасителя
устроенные в западных столпах храма, служили
символом подвижничества святых столпников,
примеру которых следовали монахини18.
В древней росписи Евфросиниевской церк-
ви образ Спасителя занимает доминирующее по-
ложение. По оси восток — запад Христос изображен
пять раз (не считая многочисленных евангельских
сцен): в куполе (Вознесение), над алтарной аркой
(Христос Вседержитель на троне) (рис. 4), на под-
пружной восточной арке (Спас Нерукотворный), в
алтаре (Евхаристия, Христос Великий Архиерей), в
нижнем регистре алтарной росписи (тронный Хри-
стос Иерей)19. Образ Спасителя, несомненно, следу-
ет считать основным в программе храмовой деко-
рации, соответствующим главному престольному
празднику.
Раскрытые ныне образы Христа Евфроси-
ниевского живописного ансамбля, по-видимому,
должны соответствовать древним иконографиче-
Рис. 3. Вид фрески с
изображением св.
Столпника из оконца ке-
льи Евдокии на хорах
Спасской церкви Евфро-
синиевского монастыря
в Полоцке.
Фото Ф. Н. Веселова
ским типам, олицетворяющим Господский празд-
ник, которому изначально был посвящен весь храм.
Приходившийся на 1 августа древний празд-
ник Всемилостивого Спаса и Пресвятой Богородицы
отмечался в разных землях Руси. Наряду с Евфроси-
нией Полоцкой его почитателем был владимиро-
суздальский князь Андрей Боголюбский, одержав-
ший 1 августа победу над волжскими болгарами
(1164 г.). Согласно древнерусскому Сказанию о победе над болгарами, успех кня-
зя Андрея пришелся на день большой победы над сарацинами, одержанной ви-
зантийским императором Мануилом20.
Почитание Всемилостивого Спаса нашло отражение также в сохранив-
шихся до наших дней памятниках искусства Владимиро-Суздальской Руси21.
18 Сарабъянов В.Д. Спасо-Преображенская церковь Евфросиньева монастыря и ее
фрески. М., 2009. С. 101-102.
19 Сарабъянов В. Д. Спасо-Преображенская церковь... С. 44-47, 62-70, 87-88, 96-101,
18о, 183; Скобцова Д. А. Стилистические особенности... С. 139.
20 Кучкин В. А., Сумникова Т. А. Древнейшая редакция Сказания о владимирской иконе
Богоматери // Чудотворная икона в Византии и Древней Руси / Ред.-сост. А. М. Лидов. М.,
1996. С. 501. Подробнее см.: Воронин Н. Н. Сказание о победе 1164 г. над болгарами и
празднике Спаса // Проблемы общественно-политической истории России и славянских
стран. Сб. ст. к 70-летию акад. М. Н. Тихомирова. М., 1963. С. 88-92; Конявская Е. Л. Исто-
рия сложения цикла сказаний о чудесах Владимирской Божией Матери и его судьба в XV-
XVI вв. // Религии мира: история и современность. 2005. М., 2007. С. 22-39.
21 См.: Воронин Н. Н. О некоторых рельефах Георгиевского собора в Юрьеве Польском //
Советская археология. 1962. № 1. С. 141-142.
Майоров А. В., Веселов Ф. Н.
Следы этого культа известны и в Великом Новгоро-
де, начиная с середины XII в.22.
Почти одновременно в разных концах Руси
— в Полоцке и во Владимире-на-Клязьме — были
воздвигнуты два каменных храма, посвященные
новому празднику. Помимо Спасской церкви Ев-
фросиниевского монастыря Всемилостивому Спасу,
по всей видимости, был посвящен построенный в
1164 г. на княжеском дворе во Владимире белока-
менный храм, к сожалению, не уцелевший до наше-
го времени. Владимирский Спас простоял до пожа-
ра 1778 г., после чего был разобран, а на его месте
возведена новая церковь23 24 *.
Таким образом, существование праздника
Всемилостивого / Милосердного Спаса в Древней
Руси находит многочисленные подтверждения. В то
же время, его византийское происхождение вызы-
вает серьезные сомнения. Как уже давно замечено,
следов подобного праздника нет в греческой литур-
гической традиции: в Византии 1 августа праздно-
валось Происхождение Честных Древ Креста Гос-
подня2^ Кроме того, в исторических источниках не
удается отыскать сведений о крупной победе, одер-
жанной императором Мануилом I Комнином 1 авгу-
густа, в честь которой мог быть учрежден новый
церковный праздник.
Иногда историками выдвигаются предпо-
Рис. 4. Христос Вседержи-
тель на троне. Фреска над
алтарной аркой Спасской
церкви Евфросиниевского
монастыря в Полоцке.
ложения о возникновении русского праздника Все-
милостивого Спаса в более позднее время, а именно — в конце XIV в., когда вос-
поминания о могуществе древних владимирских князей и их отношениях с ви-
зантийскими императорами приобрели политическую актуальность в связи с
победой в Куликовской битве23. Предполагается также, что на Руси могла про-
изойти контаминация нескольких августовских праздников: 16 августа в Визан-
тии был установлен праздник Христа Филантропа (Человеколюбца) в память о
чудесном спасении Константинополя от аваров в 718 г.; на Руси 16 августа празд-
нуется перенесение Нерукотворного образа Спаса (Святого Убруса) из Эдессы в
Константинополь26.
22 См.: Гордиенко Э. А. Икона «Спас царя Мануила» и Сказание о ней в истории новго-
родской церкви // Новгородский исторический сборник. СПб., 1999. Вып. 7 (17). С. 60-62.
23 См.: Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV вв. М., 1961. Т. I.
С. 198-200.
24 Сергий (Спасский), архим. Полный месяцеслов Востока. М., 1876. Т. II. Ч. 2.
С. 222-225.
23 См.: ПлюхановаМ. Б. Сюжеты и символы Московского царства. СПб., 1995. С. 124-132.
26 См.: Смирнова Э. С. «Спас Златая риза»: К иконографической реконструкции чти-
мого образа XI века // Чудотворная икона... С. 176.
К атрибуции евфросиньевских печатей с изображением Спасителя
Впрочем, подобные предположения не учитывают важного факта, уста-
новленного О. В. Лосевой: праздник Всемилостивого Спаса и Пресвятой Богоро-
дицы отмечен в двух древнерусских рукописях ростовского происхождения, да-
тируемых началом XIII в.2?. Древность этого праздника, таким образом, не мо-
жет быть поставлена под сомнение.
Единственной, хотя и не бесспорной возможностью найти историческую
опору для древнерусской легенды о мануиловой победе над сарацинами, на наш
взгляд, остается гипотеза, выдвинутая в свое время Н. П. Кондаковым. Весной
1158 г. византийские войска под командованием Иоанна Контостефана одержа-
ли победу над персами (очевидно, сельджуками), в честь которой император
Мануил I установил праздник чудотворной иконы Божией Матери Силуамской
(Силуанской), приходившийся на 1 августа и совпадавший с праздником Проис-
хождения Честных Древ, когда в Константинополе совершался крестный ход со
Святым Древом к целебному источнику Спаса, находившемуся у стен города27 28. К
сожаление, Кондаков не указывает источников своих сведений о победе над пер-
сами, ставшей поводом для учреждения нового церковного праздника 1 августа,
проверить эти сведения не представляется возможным. Тем не менее, гипотезу
Кондакова принимает большинство новейших исследователей2^
Тесные контакты с императором Мануилом и константинопольским пат-
риархом Лукой Хрисовергом поддерживала и Евфросиния Полоцкая. Из ее жи-
тия известно, что преподобная получила от императора и патриарха для осно-
ванного ею в Полоцке монастыря Пресвятой Богородицы список одной из вели-
чайших православных святынь — Эфесской иконы Божией Матери30 * 32, а под ко-
нец жизни, совершая паломничество в Святую Землю, имела личную встречу с
императором Мануиломз1.
Перепосвящение в середине XVII в. церкви Евфросиниевского монасты-
ря, по-видимому, стало следствием угасания древнего праздника Всемилостиво-
го Спаса и Пречистой Богородицы. С течением времени этот древний праздник
вообще перестал отмечаться Русской Православной Церковью, и в его день — 1
августа — стали праздновать Происхождение Честного и Животворящего Креста
Христоваз2.
Историческое посвящение полоцкого монастыря и его главного храма
Всемилостивому Спасу, в иконографии которого, судя по раскрытым древним
росписям Евфросиниевской церкви, центральное место занимал образ Христа
27 См.: Лосева О. В. Русские месяцесловы XI-XIV вв. М., 2001. С. 109.
28 Кондаков Н. П. Иконография Богоматери. Петроград, 1915. Т. II. С. 374~375, прим. 3.
29 См.: Воронин Н. Н. Из истории русско-византийской церковной борьбы XII в. // Ви-
зантийский временник. 1965. Т. 26. С. 192 и сл.; Sevcenko I. Russo-Byzantine Relations after
the Eleventh Century // Proceedings of the Xlllth International Congress of Byzantine Studies.
Oxford, 1967. P. 95; Филипповский Г. Ю. Столетие дерзаний (Владимирская Русь в литера-
туре XII в.). М., 1991. С. 90; Этингоф О. Е. Византийские иконы VI — первой половины
XIII века в России. М., 2005. С. 153.
30 См.: Шалина И. А. Богоматерь Эфесская — Полоцкая — Корсунская — Торопецкая)
// Чудотворная икона... С. 200-251.
31 Памятники старинной русской литературы / Изд. Г. Кушелева-Безбородко. СПб.,
1862. Вып. IV. С. 176-178.
32 Голубинский Е. Е. История Русской Церкви. М., 1901. Т. I. 2-я пол. тома. С. 409-410.
Майоров А. В., Веселов Ф. Н.
Вседержителя, вполне соответствуют иконографическому типу изображения
Христа, читающемуся на оборотной стороне полоцкой печати 2015 г.
В ходе изучения новонайденного артефакта выяснилось, что в фондах
Полоцкого Национального историко-культурного музея-заповедника хранится
еще одна свинцовая печать, по предварительным данным отбитая с тех же самых
матриц. Она была найдена в 1998 г. на территории Спасо-Евфросиниевского мо-
настыря, однако из-за некачественной пропечатки свинцовых кружков — отбой
как бы «съехал» вниз и влево — оказалась утрачена часть надписи с именем, что
не позволило тогда атрибутировать находкузз. Выявленное совпадение отбоя на
двух печатях указывает на то, что в нашем распоряжении сегодня есть минимум
два моливдовула Евфросинии Полоцкой.
К сожалению, на полоцкой печати 2015 г. также имеются повреждения:
утрачена нижняя левая часть изображения Пантократора на оборотной стороне.
Поэтому невозможно точно установить первоначальный вид изображения —
остается неизвестным жест правой руки Спасителя. Между тем, именно эта де-
таль имеет важное значение для определения иконографического типа изобра-
жения в целом.
Дело в том, что положение правой руки Христа при трактовке его образа
в рамках известной средневековой иконографии Вседержителя может быть раз-
личным. Уже в монументальных памятниках VI-VII вв. (росписи римских ката-
комб св. Генерозы, св. Понциана) Христос изображается в рост или поясно
с Евангелием (раскрытым или закрытым) в левой руке и благословляющим же-
стом правой руки34. Данный тип является самым распространенным в иконо-
графии Христа Пантократора вообщезь.
Интересную для нас альтернативу может представлять иконографиче-
ский тип Вседержителя, связываемый с императором Мануилом I. Мы имеем в
виду так называемый Мануйлов Спас, известный по памятникам русского сред-
невекового искусства. Для этого извода характерно изображение Десницы Спа-
сителя не в благословляющем жесте, а с перстом, указующим на строку в рас-
крытом Евангелииз6. Объяснение такому образу приводится в новгородском
Сказании о видении Спасова образа царю Мануилу, восходящем к преданию,
сложившемуся в первой четверти XVI в., в котором специфическое положение
правой руки Христа связывается с назидательной историей из жизни императо-
ра Мануила37. Возможно, в древности на Руси существовал еще один тип Мануй-
лова Спаса, где перст Спасителя в учительном жесте был обращен к созерцателю
иконыз8.
зз Дук Д., Калечиц I., КоцА. Пячатка Еуфрасшш Полацкай. С. 15.
34 Кондаков Н. П. Иконография Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. М., 2001.
С. 11-13.
35 Там же. С. 59.
36 См. подробнее: Щапов Я. Н.. Брюсова В. Г. Новгородская легенда о Мануиле царе
греческом // Византийский временник. М., 1971. Т. 32. С. 85-103; Смирнова Э. С. «Спас
Златая риза»... С. 159-199.
37 Буланин Д. М. Сказание о видении Спасова образа царю Мануилу // Словарь книж-
ников и книжности Древней Руси. СПб., 2004. Вып. 3. Ч. 4. С. 860-864.
з8 Гордиенко Э. А. Икона «Спас царя Мануила»... С. 48-75-
К атрибуции евфросиньевских печатей с изображением Спасителя
Однако, насколько нам известно,
изображений Мануйлова Спаса домон-
гольского времени не сохранилось.
Изобразительный тип Вседержителя,
представленный в росписях Евфросини-
евской церкви, также не соответствует
иконографии Мануйлова Спаса. Кроме
того, нет достоверных свидетельств, под-
тверждающих русские легендарные пре-
дания о царе Мануиле, существующие
как бы вне реального исторического
времени39. Поэтому приходится отка-
заться от весьма соблазнительной вер-
сии о связи изображения Христа на пе-
чати Евфросинии Полоцкой с легендар-
ным образом Мануйлова Спаса, сло-
жившимся на Руси, вероятно, намного
позднее времени жизни реального ви-
зантийского императора.
Наиболее вероятно, что на по-
врежденных частях печатей Евфроси-
нии, найденных в Полоцке, Десница
Спасителя была представлена в тради-
ционном благословляющем жесте. С та-
ким жестом правой руки и закрытым
Евангелием в левой руке Спаситель
изображен восседающим на троне над
алтарной аркой в Евфросиниевской
церкви (рис. 4). Размеры и расположе-
ние этой композиции, несомненно, сви-
Рис. 5. Росписи кельи Евфросинии По-
лоцкой на хорах Спасской церкви Ев-
фросиниевского монастыря в Полоцке.
Фото В. Д. Сарабьянова
детельствуют о ее ключевом значении
для иконографической программы храмовой росписи в целом.
В закрытым виде, повернутым нижней крышкой и обрезом к зрителю
Евангелие изображено на оборотной стороне Евфросиниевской печати 2015 г. из
Полоцка (рис. 1). Эта деталь также адресует нас к традиционному иконографиче-
скому типу Вседержителя. Этот же тип изображения Христа воспроизведен в де-
исусном чине в росписях кельи самой Евфросинии, устроенной на хорах Спас-
ской церкви (рис. 5).
В целом изображение Христа, читающееся на оборотной стороне печати
2015 г., имеет многочисленные параллели в византийской сфрагистике. В част-
ности, поясные и погрудные изображения Вседержителя с кресчатым нимбом,
благословляющим жестом правой руки (прижатой к груди или слегка отведен-
ной от нее) и закрытым Евангелием в левой руке часто встречаются на импера-
торских печатях XI в.* 40.
39 См.: Смирнова Э. С. «Спас Златая риза»... С. 161-162; Буланин Д.М. Сказание...
С. 860-864.
40 См.: Лихачев Н. П. Моливдовулы греческого востока. М., 1991. Табл. LXXVII.
Майоров А. В., Веселов Ф. Н.
Правда, на печатях императора Мануила I, с которым Евфросиния По-
лоцкая, согласно ее Житию, состояла в общении и, можно думать, вела перепис-
ку, представлен несколько иной тип изображения Христа. На известных ныне
печатях Мануила, подлинность которых имеет надежное подтверждение, Спаси-
тель предстает в облике безбородого юноши с благословляющей Десницей и
свитком в левой руке41.
Рис. 6. Печать императрицы Ирины Дукини из собрания Государственного Эрмитажа.
Фото И. В. Соколовой
Среди современных Евфросинии Полоцкой женских византийский печа-
тей наиболее близкое сходство с печатью 2015 г. обнаруживает изображение
Христа на моливдовуле императрицы Ирины Дукини, супруги Алексея I Комни-
на, из коллекции Государственного Эрмитажа. На лицевой стороне этой печати
Христос представлен погрудно, анфас, в крестчатом нимбе, с Евангелием в левой
руке и благословляющей правой рукой, отведенной вправо и до кисти скрытой
под гиматием (рис. 6)42. Разницу составляет отсутствие на печати из Полоцка
круговой греческой благопожелательной надписи. Однако аналогичная по со-
держанию русская надпись читается, как мы видели, на лицевой стороне полоц-
кой печати (рис. 1).
Сходство печатей Ирины Дукини и Евфросинии Полоцкой, по-
видимому, нельзя считать случайным. Весьма вероятно, что учрежденные Ев-
фросинией в Полоцке монастыри во имя Всемилостиого Спаса и Богородицы
исполняли ту же роль, что и императорские монастыри в Константинополе: Спа-
са Человеколюбивого (Филантропина) и Богоматери Кехаритомене, ктиторами
которых были Алексей I и его супруга Ирина Дукиня4з.
И последнее. При всем том, что найденная печать бесспорно атрибутиру-
ется Евфросинии Полоцкой, подтверждая при этом и переатрибуцию новгород-
41 Соколова И. В. Печати византийских императоров: Каталог коллекции Государ-
ственного Эрмитажа. СПб., 2007. С. 86-88. № 166-172.
42 Там же. С. 85. № 165.
К атрибуции евфросиньевских печатей с изображением Спасителя
о О ---------------—---------------------------------------
ской печати 1968 г., без ответа остается вопрос, почему печати, которыми скреп-
лялись важные документы, отправляемые, зачастую, на большие расстояния,
находятся ровно в том месте, где Евфросиния провела большую часть своей
жизни. Ответ на данный вопрос кроется в дальнейшем исследовании правовой
функции вислой печати в Домонгольской Руси — печати могли скреплять доку-
менты, касающиеся статуса и прав монастыря, — и в изучении биографии Ев-
фросинии Полоцкой — святая могла посылать важные грамоты в монастырь, са-
ма будучи в далекой поездке в Константинополе и Палестине, о которой сообща-
ет нам ее Житие.
Источники и литература
1. Maiorov А. V. The daughter of a Byzantine Emperor — the wife of a Galician-
Volhynian Prince // Byzantinoslavica. 2014. Vol. 72. No. 1-2. P. 188-233.
2. Maiorov A. V. Angelos in Halych: Did Alexios III Visit Roman Mstislavich? //
Greek, Roman and Byzantine Studies. 2016. Vol. 56. No. 2. P. 343-376.
3. Maiorov A. V. Ecumenical Processes in the mid-i3th century and the Union be-
tween Russia and Rome // Zeitschrift fur Kirchengeschichte. 2015. Vol. 126.
No. 1. P. 11-34.
4. Maiorov A. V. The Alliance between Byzantium and Rus’ before the Conquest of
Constantinople by the Crusaders in 1204 // Russian History. 2015. Vol. 42. No. 3.
P. 272-303.
5. Maiorov A. V. The Cult of St. Daniel the Stylite among the Russian Princes of the
Rurik dynasty // Slavic and East European Journal. 2015. Vol. 59. No. 3.
P. 345-366.
6. Sevcenko I. Russo-Byzantine Relations after the Eleventh Century // Proceedings
of the Xlllth International Congress of Byzantine Studies. Oxford, 1967.
7. Батюшков П. H. Белоруссия и Литва. Исторические судьбы Северо-
Западного края. СПб., 1890.
8. Буланин Д. М. Сказание о видении Спасова образа царю Мануилу // Словарь
книжников и книжности Древней Руси. СПб., 2004. Вып. 3. Ч. 4. С. 860-864.
9. Воронин Н. Н. Из истории русско-византийской церковной борьбы XII в. //
Византийский временник. 1965. Т. 26.
ю. Воронин Н. Н. О некоторых рельефах Георгиевского собора в Юрьеве Поль-
ском // Советская археология. 1962. № 1.
11. Воронин Н. Н. Сказание о победе 1164 г. над болгарами и празднике Спаса //
Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран.
Сб. ст. к 70-летию акад. М. Н. Тихомирова. М., 1963. С. 88-92.
12. Воронин Н. Н, Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV вв. М., 1961. Т. I.
13. Голубинский Е. Е. История PvccKoft Церкви. М., 1901. Т. I. 2-я половина тома.
14. Гордиенко Э. А. Икона «Спас царя Маш^ила» и Сказание о ней в истории
новгородской церкви // Новгородский исторический сборник. СПб., 1999.
Вып. 7 (17).
15. Дворцовые разряды / Изд. II Отделения собств. Его Императорск. Величе-
ства Канцелярии. СПб., 1852. Т. III.
16. ДукД., Калечиц I., КоцА, Пячатка Еуфрасшш Полацкай // Беларуси Иста-
рычны часошс. 2015. № 7. С. 13-18.
17. Климанов Л. Г Византийские отражения в сфрагистике: коллекция метал-
Майоров А. В., Веселов Ф. Н.
лических печатей VII-XX вв. Н. П. Лихачева в Западноевропейской секции
архива СПб ФИРИ РАН. СПб., 1999.
18. Кондаков Н. П, Иконография Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.
М., 2001.
19. Кондаков Н. П. Иконография Богоматери. Петроград, 1915. Т. II.
20. Конявская Е. Л. История сложения цикла сказаний о чудесах Владимирской
Божией Матери и его судьба в XV-XVI вв. // Религии мира: история и со-
временность. 2005. М., 2007. С. 22-39.
21. Кучкин В. А,, Сумникова Т. А. Древнейшая редакция Сказания о владимир-
ской иконе Богоматери // Чудотворная икона в Византии и Древней Руси /
Ред.-сост. А. М. Лидов. М., 1996.
22. Лихачев Н. П, Моливдовулы греческого востока. М., 1991.
23. Лосева О. В, Русские месяцесловы XI-XIV вв. М., 2001.
24. Майоров А. В. Печать Евфросинии Галицкой из Новгорода // Древняя Русь:
вопросы медиевистики. 2011. № 2. С. 5-25.
25. Памятники старинной русской литературы / Изд. Г. Кушелева-Безбородко.
СПб., 1862. Вып. IV.
26. Плюханова М. Б. Сюжеты и символы Московского царства. СПб., 1995.
27. ПСРЛ. Т. 29. М., 1965.
28. Рыбаков Б. А. Русские датированные надписи XI-XIV веков. М., 1964.
29. Сарабъянов В.Д. Спасо-Преображенская церковь Евфросиньева монастыря
и ее фрески. М., 2009.
30. Сементовский А. М. Белорусские древности. СПб., 1890. Вып. 1.
31. Сергий (Спасский), архим. Полный месяцеслов Востока. М., 1876. Т. II.
32. СкобцоваД. А. Стилистические особенности росписи Спасо- Преображен-
ской церкви Евфросиниева монастыря в Полоцке. К вопросу о времени со-
здания памятника // История и археология Полоцка и Полоцкой земли.
Материалы IV международной конференции (1-3 ноября 2012 г.). Полоцк,
2013. Ч. 2. С. 126-132.
33. Смирнова Э. С. «Спас Златая риза»: К иконографической реконструкции
чтимого образа XI века // Чудотворная икона в Византии и Древней Руси /
Ред.-сост. А. М. Лидов. М., 1996.
34. Соколова И. В. Печати византийских императоров: Каталог коллекции Гос-
ударственного Эрмитажа. СПб., 2007.
35. Филипповский Г. Ю. Столетие дерзаний (Владимирская Русь в литературе
XII в.). М., 1991. С. 90; Этингоф О. Е. Византийские иконы VI — первой по-
ловины XIII века в России. М., 2005. С. 153.
36. Шалина И. А. Богоматерь Эфесская — Полоцкая — Корсунская — Торопец-
кая) // Чудотворная икона в Византии и Древней Руси / Ред.-сост. А. М. Ли-
дов. М., 1996.
37. Щапов Я. Н.. Брюсова В. Г. Новгородская легенда о Мануиле царе греческом
// Византийский временник. М., 1971. Т. 32.
38. Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси X-XV в. М., 1970. Т. I.
39. Янин В. Л., Гайдуков П. Г. Актовые печати Древней Руси X-XV в. М., 1998.
Т. III.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 286-294
-----------------------------------
А.В. Сиренов
Реликвии владимирских князей*
Город Владимир как политический и культурный центр Древней Руси
XII-XIV вв. — важная тема не только для современной исторической науки.
В памятниках государственной идеологии Московского государства XVI-XVII вв.
Владимир воспринимался как предшественник Москвы, а Владимиро- Суздаль-
ское княжество — как колыбель русской государственности. Не случаен и посто-
янный интерес к деятельности владимирских князей. Для Ивана IV апелляция
к святости своих предков была одним из аргументов в споре о международном
признании его царского титула. Неслучайна поэтому всероссийская канониза-
ция Александра Невского в середине XVI в., а также посещение Иваном Грозным
Владимира во время казанского похода 1550 г. Характерно, что этот визит оце-
нивался современниками как посещение древней святыни. Именно такое вос-
приятие состоявшейся поездки встречаем в рукописи Нифонта Кормилицына —
участника описываемых событий. Поскольку перед нами единственное из из-
вестных описаний данного визита Ивана IV во Владимир, приведем его полно-
стью: «И егда прииде во град Володимер, иже бысть преже стольный град, и ви-
дев его запустение и престолом обетшание, и во всем небрегома, и зело оскорби-
ся, яко праведний град и стольный в таком небрежении. И посла на Москву к
пресвященному Макарию митрополиту всея Руси Андрея Александровичи
Квашнина, и послание посла с ним с великим смирением и молением, еже бы
ехал во град Володимер и обновил обетшанныя престолы. Митрополит же про-
чет послание, нимало поскоснев, и взя образ Пречистыя письма Петра чюдо-
творца, да из манастыря с Симонова крест Животворящее Древо, да из Ондрони-
кова образ Спасов Нерукотворенный, и повеле с собою ехати епископу Сарскому
Саве, а на Москве остави архиепископа Ростовъского Никандра да тверского
епископа Акакия. А егда же приехал митрополит за седмь верст до Владимеря,
тут же и суждальский епископ приехал Трифан. И царь князь великий прислал к
митрополиту боярина своего князя Петра Михайловичи Щенятева с челобитьем
и о здравие спросити. И митрополит послал ко царю и великому князю епископа
Саву с благословением и с челобитьем. И царь и великий князь повеле епископу
Саве престол украсити Пречистыя в соборной церкви. А егда митрополит двигся
с стану, тогда встретил его брат великого князя князь Юрий Васильевичь з бо-
яры и со многими людми. А егда митрополит бысть близ града, и царь князь ве-
ликий велел епископу Саве и всему священному собору со кресты и со образы
встречю поити, а сам с ними же поиде. И вышед из града конец мосту, а митро-
* Статья подготовлена при поддержке РНФ, грант «“Мобилизованное средневековье”:
обращение к средневековым образам в дискурсах национального и государственного
строительства в России и странах Центрально-Восточной Европы и Балкан в новое и но-
вейшее время», проект № 16-18-10080.
Сиренов А. В.
полит и суждальский епископ ту тоже приидоша со образы иже с ним, а из деви-
чя монастыря принесоша игумения с старицами образ Пречистыя и пеша мо-
лебны. Тако же приидоша в церковь Пречистыя, и, отпев молебны, митрополит с
епископы и со всем собором служил обедню. Царь князь велики зело обрадовася
приходу митрополичю, таже и наутрие перед дневати поиде около града со кре-
сты и со образы, таже и празник прииде Богоявления. Царь князь велики с мит-
рополитом на воде был и на заутрия Крещения в святей соборной церкви Пречи-
стыя Богородица пеша молебны собором. И сам царь взем благословение у прео-
священнаго митрополита и у всего собора и всево иночество, поидоша на Ка-
зань...»1. Особый церемониал посещения царем древней столицы, участие мит-
рополита и других церковных иерархов свидетельствует об особом значении, ко-
торое в XVI в. придавалось владимирским древностям.
Тогда же наблюдается и внимание к княжескому некрополю г. Владими-
ра. Погребения древнерусских князей неоднократно описывались, и из этих опи-
саний мы знаем, что некоторые стоявшие в аркасолиях гробницы передвигали,
а некоторые вообще убирали под пол. Последнее, в частности, касалось аноним-
ных погребений. Подобное внимание к древним гробницам Владимира харак-
терно и для XVII в.1 2 3 4 5 Так, постепенно сформировался княжеский некрополь Вла-
димира в том виде, в каком он существует в настоящее время.
В настоящей статье пойдет речь о реликвиях, связанных с деятельностью
владимирских князей. Все известные реликвии можно разделить на две группы
— по той среде, где появилась атрибуция памятника тому или иному князю. Это
либо церковная среда, либо связанная с историческими исследованиями.
Рассмотрим реликвии, появившиеся в церковной среде. Некоторые из
них хранились во владимирском Успенском соборе — месте погребения боль-
шинства владимирских князей. Согласно описям гробниц, составлявшимся в
XVI в., в Успенском соборе числились железные стрелы — одни с острием, дру-
гие с томаром (шишечкой). О количестве стрел сказано так: «есть их много»з.
В описях соборного имущества конца XVII — начала XVHI в. количество стрел
сосчитано, их тогда было 244. Следующее упоминание о стрелах относится к
началу XIX в. Это заметка учителя владимирской гимназии Ф.Ф. Калайдовича о
владимирских древностях, в которой он упоминает о двух железных стрелах,
хранящихся в соборе5. На подписи к иллюстрации, представляющей собой зари-
совку одной из этих стрел, читаем, что стрел три. По-видимому, в тексте статьи
автор допустил ошибку. Такое же их количество — три стрелы — сохранялось на
протяжении XIX в., о чем можно встретить указания в трудах владимирских кра-
1РНБ, Q.XVII.64. Л. 99-100.
2 Сиренов А.В. Описи древних гробниц в рукописных сборниках XVII века // История в
рукописях и рукописи в истории: Сб. науч. тр. к 200-летию Отдела рукописей Российской
национальной библиотеки. СПб., 2006. С. 399-414.
3 Шилов А.А. Описание рукописей, содержащих летописные тексты. Вып. 1 // Лето-
пись занятий Археографической комиссии. СПб., 1910. Вып. 22. С. 25.
4 Тимофеева Т.П. Исследования по истории владимирского Успенского собора. М.;
СПб., 2013. С. 32.
5 Краткое известие о владимирских древностях, сообщенное Ф. Ф. Калайдовичем //
Записки и труды Общества истории и древностей российских. М., 1815. Ч. 1. С. 159-163.
Х-287Д.
Реликвии владимирских князей
еведов, столько же стрел насчитывается и сейчас — они выставлены на военно-
исторической экспозиции в Золотых воротах. Уже в конце XVII в. железные
стрелы приобретают характер реликвий. В надгробной надписи князя Изяслава
Андреевича (так называемом «надгробном листе»), созданной, по всей видимо-
сти, в конце XVII в., описано самострельное орудие, сооруженное по приказу
князя для метания железных стрел в противника: «Таже своему мужеству на со-
противных устрой себе самострелные оружия стрелы железныя великия, якоже
и ныне в соборной церкви обретаются и доднесь видими всеми»6 *. В 1597 г. архи-
мандрит Спасо-Преображенского монастыря в Ярославле Иосиф, бывший до
этого архимандритом владимирского Константино-Еленинского монастыря, хо-
датайствовал о передаче в его монастырь одной из стрел из владимирского
Успенского собора в качестве реликвии для прославления ярославских святых
Василия и Константина, мощи которых пребывали в Спасо-Преображенском
монастыре. Просьба ярославского архимандрита была уважена, и одну из стрел
отослали в Ярославль?. Показательно, что стрелы характеризовались как при-
надлежность Андрея Боголюбского с сыновьями, а не только одного его сына
Изяслава. Вероятно, в течение XVIII в. стрелы расходились по разным местам,
сохраняя статус древнекняжеских реликвий. В XIX в. оставшиеся в соборе три
стрелы хранились у гробницы Изяслава Андреевича. Паломники молились,
держа стрелу в левой руке. Вероятно, для того же стрелы отсылались и в Яро-
славль, поскольку тогда специально оговаривалось, что ярославские святые кня-
зья являются родственниками Андрею Боголюбскому, а потому пребывание у их
мощей железной стрелы вполне оправданно. Таким образом, по крайней мере
с конца XVII в. железные стрелы владимирского Успенского собора, которые ра-
нее хранились в нем просто как диковинные орудия, стали восприниматься в ка-
честве реликвии либо одного из сыновей Андрея Боголюбского — Изяслава Ан-
дреевича, либо — Андрея Боголюбского и его обоих сыновей.
Наряду с железными стрелами реликвией князя Изяслава Андреевича в
XIX в. считался шлем, который молящиеся надевали на голову во время церков-
ной службы. Показательно, что шлем не числится в описях соборного имущества
конца XVII — начала XVIII в. Таким образом, его выявление относится ко време-
ни после 1708 г., которым датируется самая поздняя из соборных описей. Впер-
вые шлем зафиксирован в записке о владимирских древностях Ф.Ф. Калайдови-
ча, там же помещен и рисунок шлема. В.И. Доброхотов в своей книге 1849 г. опи-
сал практику использования шлема и стрел как реликвий: «Во время каждого
служения почти непрерывно усердные богомольцы, не исключая женщин, наде-
вают тяжелый холодный шлем, берут одно из орудий и так молятся, ожидая по-
лучить исцеление от болезни и преимущественно от головной. В первый раз
странно покажется видеть этих благочестивых амазонок, усердно молящихся Бо-
гу не браней, а мира»8. Вплоть до советского времени «шлем Изяслава Андре-
евича» оставался реликвией владимирского Успенского собора. За это время он
6 Путь к граду Китежу. Князь Георгий Владимирский в истории, житиях, легендах /
Подготовка текста и исследование А.В. Сиренова. СПб., 2003. С. 76.
? Бычков А.Ф. Заметки о хронографе ярославского священника Федора Петрова. Яро-
славль, 1890. С. 6-7.
8 Доброхотов В.И. Памятники древности во Владимире Клязменском. М., 1849. С. 96-97.
Г/>288Д .
Сиренов А. В.
лишь единожды вызвал научный интерес. В 1872 г. шлем был отправлен на По-
литехническую выставку в Москве, где он экспонировался вместе с другим ре-
ликвийным шлемом — Меркурия Смоленского, присланным из смоленского
Успенского собора. К формированию военного отдела выставки имел отношение
выдающийся историк военного дела Н.Е. Бранденбург, через которого, по-
видимому, шлемы и поступили на выставку. Известно, что в 1876 г. он затребо-
вал из владимирского Успенского собора одну железную стрелу в возглавляе-
мый им Артиллерийский музей9 — и она до настоящего времени там хранится10 11.
Наверняка Бранденбург приезжал во Владимир до 1876 г. и имел возможность
оценить уникальность железных стрел. По-видимому, это произошло при подго-
товке выставки 1872 г. Так или иначе, шлемы были отправлены в Москву и бла-
гополучно вернулись обратно во Владимир и Смоленск. Спустя четверть века,
в 1900 г., Бранденбург через своего знакомого, проживавшего в Смоленске от-
ставного генерал-лейтенанта М.Г. Мазинга, заказал фотографию шлема Мерку-
рия Смоленского, получив которую, написал письмо председателю Московского
археологического общества П.С. Уваровой11. Бранденбург был уверен, что шлемы
перепутали, и после Политехнической выставки в Смоленск отвезли шлем Изяс-
лава Андреевича, а во Владимир — шлем Меркурия Смоленского. Он писал,
в частности: «Удивительно еще и то, как до сих пор на это никто не обратил
внимания из местного духовенства и местных старожилов! Каким образом мог
причт Усп[енского] собора в Смоленске не заметить в свое время, что в собор по-
пал совсем не прежний хранившийся в нем памятник, а совершенно другой, и не
возбудил вопроса об исправлении ошибки, если только последняя произошла
действительно случайно! Это не менее любопытно и замечательно...»12 13 * *. Москов-
ское археологическое общество заказало фотографии обоих шлемов^. Сопостав-
ляя их с зарисовкой Ф.Ф. Калайдовича, можно утверждать, что Бранденбург
ошибался, никакой путаницы не произошло, и шлем Изяслава Андреевича бла-
гополучно вернулся во Владимир. В первые советские годы его видел на гробни-
це Изяслава Андреевича бывший секретарь Льва Толстого В.Ф. Булгаков1^
а позже шлем поступил в музей, где ныне и хранится (Владимиро-Суздальский
музей-заповедник (далее - ВСМЗ). Инв. № В-913). В настоящее время его отно-
сят к XVII в., и его позднее происхождение не подвергается сомнению. Однако
еще Н.Е. Бранденбург сопоставлял владимирский шлем с античными шлемами
из собрания Будапештского музея и Эрмитажа^. По-видимому, зафиксирован-
ный устной традицией факт принадлежности шлема князю XII в. препятствовал
его объективной атрибуции и датировке.
9 Государственный архив Владимирской области. Ф. 556. Оп. 1. Д. 3059. За сообщение
информации об этом документе приношу благодарность Т.П. Тимофеевой.
10 Артиллерийский исторический музей. Краткий путеводитель / Под ред. И.П. Ермо-
шина. Л., 1955. С. 12.
11 За указание на эти материалы благодарю И.А. Вознесенскую.
12 Научный архив ВИМАИВиВС. Ф. 30 (Н.Е. Бранденбург) Оп. 1. Д. 90. Л. 59 об.-бо.
13 Там же. Л. 76, 77, конверт 6, л. 6/9, 6/ю.
х4 Булгаков В.Ф. Как прожита жизнь. Воспоминания последнего секретаря Л. Н. Тол-
стого. М., 2012.
^Научный архив ВИМАИВиВС. Ф. 30 (Н.Е. Бранденбург) Оп. 1. Д. 90. Л. 18.
Реликвии владимирских князей
Реликвии, связанные с именем Александра Невского, в XVIII-XX вв.
имели свою особенность. Если не считать явно недостоверных легенд о чудесном
обретении меча Александра Невского, а также изготовленные в последние деся-
тилетия его «модели», то среди реликвий Александра Невского главное место
занимает личная моленная икона святого князя. В начале XVIII в. над гробни-
цей Александра Невского висела богородичная икона Знамение. После перене-
сения мощей святого князя из Владимира в Санкт-Петербург в 1723-1724 гг. эта
икона осталась в монастырском соборе Рождественского монастыря, отмечая то
место, где мощи Александра Невского находились до перенесения. В краеведче-
ской литературе XIX в. зафиксировано предание, повествующее о том, что икона
Знамение принадлежала самому Александру Невскому16. Ею якобы благослови-
ла князя перед Ледовым побоищем его крестная мать. В настоящее время икона
хранится в фондах ВСМЗ (инв. № В-1714). Ее датируют XVI в. и считают наибо-
лее ранним списком новгородской чудотворной иконы Знамение, почитание ко-
торой началось в 1170 г. после неудачной осады Новгорода войсками Андрея Бо-
голюбского17. Когда именно список с почитаемой новгородской иконы стал ре-
ликвией владимирского князя — сказать затруднительно. Возможно, это случи-
лось уже после перенесения мощей. Икона оказалась почти единственным
напоминанием о пребывании мощей во Владимире, и ей стали придавать боль-
шее значение, чем это было до 1723 г.
С Александром Невским связывали также местную Торопецкую икону
Богоматери18. Этот богородичный образ датируется XIV в. Он издревле хранился
в Торопце, и до середины XVIII в. его не соотносили с деятельностью Александра
Невского. В третьей четверти — середине XVIII в. в Торопце оказался список
Степенной книги - ныне РНБ, собр. СПбДА A-I/91. Из него торопчане узнали о
двух замечательных фактах, которые оказалось возможным применить к исто-
рии родного города. Во-первых, именно в Торопце в 1239 г. произошло венчание
Александра Невского. Во-вторых, его невестой стала дочь полоцкого князя Бря-
числава. Именно в Степенной книге Полоцку и его князьям уделено особое вни-
мание в связи с прославлением святой Евфросинии Полоцкой. Рассказано и о
том, что специально для Евфросинии в Полоцк из Византии прибыла чудотвор-
ная икона Богоматери Эфесской. В составленном в Торопце Сказании о чудесах
Торопецкой Богоматери на основе выписок из Степенной книги и собственных
домыслов неизвестный нам автор этого сочинения описал историю прибытия в
Торопец полоцкой княжны — родственницы св. Евфросинии Полоцкой. С собой
из Полоцка юная княжна привезла чудотворную икону Эфесской Богоматери,
которую юная чета после венчания и подарила жителям Торопца. Несмотря на
всю недостоверность данной легенды, ее влияние ощущается до настоящего
времени. Икона Торопецкой Богоматери оказалась в советское время в Государ-
ственном Русском музее. Однако в 2009 г. ее перевезли в коттеджный поселок
16 Тихонравов К.Н. Владимирский Рождествен монастырь XII века, где почивали св.
мощи в.к. Александра Невского до перенесения в Санкт-Петербург. Владимир, 1869. С. 57.
17 Быкова М.А., Нерсесян А.В. Богоматерь Знамение с избранными святыми // Иконы
Владимира и Суздаля. М., 2006. С. 216.
18 Подробнее об этом см.: Сиренов А.В. Легенда о Торопецкой иконе Богоматери //
Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 2. История. 2009. Вып. 1. С. 3-11.
. . 290( ^ ,
Сиренов А. В.
под Москвой и поместили в местной церкви — по просьбе одного из жителей,
считающего своим небесным покровителем Александра Невского. Подчеркнем,
что если бы недостоверность торопецкой легенды XVIII в. была всем очевидна,
то икона осталась бы в Русском музее.
В последние десятилетия появилась еще одна легенда, связывающая
древнюю богородичную икону с Александром Невским. Она была создана в
научной среде, и с ее рассмотрения обратимся ко второй группе атрибуций — так
называемых «научных». Речь идет о знаменитой иконе Федоровской Богоматери
— древней святыни Костромской земли. Название иконы происходит от ее древ-
нейшего местопребывания — костромского собора Феодора Стратилата. В 1976 г.
С.Н. Масленицын опубликовал статью, в которой указал на показавшиеся ему
противоречащими факты именования Федоровской иконы по костромскому со-
бору и о происхождении иконы из Городца в XIII вЛ9 В Сказании о Федоровской
иконе рассказывается, что еще до своего попадания в Кострому Федоровская
икона пребывала в Городце. Следовательно, по мнению С.Н. Масленицына,
название иконы следует объяснять иначе. Далее исследователь указал на значе-
ние Городца как места смерти Александра Невского и на дату появления там Фе-
доровской иконы — 1239 г. В этом году произошло венчание Александра Невско-
го в Торопце. Казалось бы, сведения, извлеченные из составленного не ранее
XVII в. Сказания о Федоровской иконе, даже при их хронологическом и топогра-
фическом совпадении с фактами древнерусской истории, не могут быть признаны
достоверными без привлечения подолнительных аргументов. Но С.Н. Маслени-
цын рассудил иначе. Он предположил, что икона Федоровской Богоматери и яв-
ляется тем образом, которым Александра Невского благословили при венчании.
Ее именование Федоровской свидетельствует о заказчике — отце Александра
Невского великом владимирском князе Ярославе Всеволодовиче, который имел
крестильное имя Феодор. Происхождение из Городца, зафиксированное в Ска-
зании, С.Н. Масленицын объяснял тем фактом, что в Городце умер Александр
Невский. Икона, которую тот возил с собой, осталась в Городце. Наконец, полу-
чил объяснение написанный на оборотной стороне иконы образ св. Параскевы
Пятницы — по указанию В.Н. Татищева, одну из жен Александра Невского звали
Прасковьей. Так, на недостоверных фактах было построено предположение о
принадлежности иконы Федоровской Богоматери Александру Невскому.
В настоящее время оно бытует в сети интернет и в научно-популярной литературе.
С именем Андрея Боголюбского в научной литературе связывают два па-
мятника средневекового декоративно-прикладного искусства — так называемые
«армиллы». Это две медные пластины, украшенные эмалью. Исследователи по-
лагают, что они изготовлены в Западной Европе во второй половине XII в.
На одной пластине изображено Распятие, а на другой — Воскресение (Сошествие
во ад). Первая пластина была привезена Г.Д. Филимоновым из какого-то мона-
стыря Владимирской епархии (устно коллекционер сообщал, что из Переславля
Залесского). Вторая хранилась во владимирском Успенском соборе. Она фигури-
рует в описях соборного имущества конца XVII — начала XX в. Что характерно, в
описях она никак не связывается с Андреем Боголюбским. Ни в наиболее ранней *
19 Масленицын С.И. Икона «Богоматери Федоровской» 1239 г. // Памятники культуры.
Новые открытия. Ежегодник. 1976. М., 1977. С. 155-166.
^291Л
Реликвии владимирских князей
описи соборного имущества, составленной в 1693 г., ни в описаниях владимир-
ских краеведов XIX в. пластина, которую именовали «нарамником» или
«нагрудником», не соотносилась ни с кем из князей лично20. В описи 1693 г. ат-
рибуция вообще отсутствует, а краевед В.И. Доброхотов в 1849 г. высказал пред-
положение, что пластину «великие князи или патриархи носили на персях»21.
В послереволюционное время обе пластины оказались проданы за рубеж и в
настоящее время хранятся в Лувре и в Германском национальном музее в Нюрн-
берге. Впервые с именем Андрея Боголюбского пластины соотнес Г.Д. Филимо-
нов. Немецкие исследователи второй половины XX в. обратили внимание на сход-
ство владимирских пластин со средневековыми германскими армиллами, проис-
хождение которых связывают с Фридрихом Барбароссой. Известие В.Н. Татищева,
не подкрепленное другими источниками, о контактах Фридриха Барбароссы с
Андреем Боголюбским рассматривается как аргумент в пользу предположения о
принадлежности владимирских пластин Андрею Боголюбскому22. Подчеркнем,
что имеющиеся источники не дают оснований для такой атрибуции.
Андрею Боголюбскому атрибутировали и декоративный церемониаль-
ный топорик с орнаментированной буквой «А» на яблоке. Топорик был куплен
на антикварной ярмарке в Нижнем Новгороде у татарина, по словам которого
топорик нашли в Билярске. Однако долгое время топорик считался происходя-
щим из владимирского клада. Такая легенда была нужна для атрибуции топори-
ка Андрею Боголюбскому. В настоящее время топорик атрибутируют киевскому
князю Всеволоду Ярославичу (в крещении Андрею) — на основании датировки
XI в. и того обстоятельства, что кроме буквы «А» на нем читается еще буква «юс
малый»23. Характерно, что такая атрибуция не пришла в голову сразу по обна-
ружении топорика. Его предпочитали считать личной вещью владимирского
князя Андрея Боголюбского.
Целый ряд безосновательных атрибуций древнерусским князьям раз-
личных памятников древности встречаем в описаниях Оружейной палаты XIX в.
Здесь и сабля Владимира Мономаха, и шлемы — Ярослава Всеволодовича и
Александра Невского24. Пожалуй, только атрибуцию шлема Ярославу Всеволо-
довичу можно признать аргументированной. Шлем был найден в 1818 г. недале-
ко от места Липецкой битвы. На прилбице шлема читается молитвенная
надпись, обращенная к архангелу Михаилу, с призывом помочь «рабу своему
Феодору». Как известно, Ярослав Всеволодович носил крестильное имя Феодор.
В настоящее время шлем считают разновременным, но по-прежнему связывают
его с Ярославом Всеволодовичем23.
20 Родина М.Е. О так называемых наплечниках Андрея Боголюбского // «Хвалам достой-
ный...» Андрей Боголюбский в русской истории и кулыуре: Сб. ст. Владимир, 2013. С. 49.
21 Доброхотов В.И. Памятники древности во Владимире Клязменском. С. 92.
22 Рассмотрение версий о происхождении и атрибуции «армилл Андрея Боголюбско-
го» см.: Родина М.Е. О так называемых наплечниках Андрея Боголюбского. С. 49_535 Ти-
мофеева Т.П. Исследования по истории владимирского Успенского собора. С. 31-32.
23 См. об этом, напр.: Медынцева А.А. Грамотность в Древней Руси (По памятникам
эпиграфики X — первой половины XIII века). М., 2000. С. 95_9б.
24 Велътман А.Ф. Московская Оружейная палата. М., i860. С. 230-231; Древности Рос-
сийского государства, изданные по высочайшему повелению. М., 1853. Отд. 3. Броня,
оружие, кареты и конская сбруя. С. 7-9, 80-81 и др.
23 См.: Медынцева А.А. Грамотность в Древней Руси... С. 98-104.
Сиренов А. В.
О С>
Таким образом, за последние три столетия с деятельностью владимир-
ских князей связывали самые разные артефакты, как действительно древние,
так и происходящие из более поздних эпох. Как правило, это предметы воору-
жения. Некоторое исключение составляет фигура Александра Невского, по-
скольку этому князю атрибутировали по большей части богородичные иконы.
Объяснить отмеченное обстоятельство пока не представляется возможным. Если
С.Н. Масленицын при конструировании своего предположения явно ориентиро-
вался на торопецкую легенду, то происхождение владимирской легенды остается
неизвестным.
Персонификация русской истории началась в историографии XVI в.
В Новое время оказалось недостаточным чтить отдельных героев истории Отече-
ства. Появилась потребность в своеобразных реликвиях — личных вещах древ-
нерусских князей. С другой стороны, при атрибуции того или иного памятника
велик соблазн приписать его одному из героев древности. Так рождались и рож-
даются подобные атрибуции. Характерно, что процесс фабрикации «историче-
ских» реликвий датируется XVIII-XX вв., не уходя своими корнями в Средневе-
ковье. А ведь в то время было технически проще отыскать предполагаемые лич-
ные вещи древнерусских князей. По всей видимости, в этом не было потребно-
сти. Она появилась позже, и связывать ее следует с тем интересом к отечествен-
ной истории, который характеризует человека Нового времени.
Источники и литература:
1. Артиллерийский исторический музей. Краткий путеводитель / Под ред. И.П. Ермо-
шина. Л., 1955.
2. Булгаков В.Ф. Как прожита жизнь. Воспоминания последнего секретаря Л. Н. Тол-
стого. М., 2012.
3. Быкова М.А., Нерсесян А.В. Богоматерь Знамение с избранными святыми // Иконы
Владимира и Суздаля. М., 2006.
4. Бычков А.Ф. Заметки о хронографе ярославского священника Федора Петрова. Яро-
славль, 1890.
5. Велътман А.Ф. Московская Оружейная палата. М., i860.
6. Государственный архив Владимирской области. Ф. 556. Оп. 1. Д. 3059.
7. Доброхотов В.И. Памятники древности во Владимире Клязменском. М., 1849.
8. Древности Российского государства, изданные по высочайшему повелению. М., 1853.
9. Краткое известие о владимирских древностях, сообщенное Ф. Ф. Калайдовичем //
Записки и труды Общества истории и древностей российских. М., 1815. Ч. 1. С. 159-
163.
ю. Масленицын С.И. Икона «Богоматери Федоровской» 1239 г. // Памятники культуры.
Новые открытия. Ежегодник. 1976. М., 1977. С. 155-166.
11. Медынцева А.А. Грамотность в Древней Руси (По памятникам эпиграфики X — пер-
вой половины XIII века). М., 2000.
12. Научный архив ВИМАИВиВС. Ф. 30 (Н.Е. Бранденбург) Оп. 1. Д. 90.
13. Путь к граду Китежу. Князь Георгий Владимирский в истории, житиях, легендах /
Подготовка текста и исследование А. В. Сиренова. СПб., 2003.
14. РНБ, Q.XVII.64. Л. 99-100.
15. Родина М.Е. О так называемых наплечниках Андрея Боголюбского // «Хвалам до-
стойный...» Андрей Боголюбский в русской истории и культуре: Сб. ст. Владимир,
2013.
Реликвии владимирских князей
16. Сиренов А.В. Легенда о Торопецкой иконе Богоматери // Вестник Санкт-
Петербургского университета. Серия 2. История. 2009. Вып. 1. С. 3-11.
17. Сиренов А.В. Описи древних гробниц в рукописных сборниках XVII века // История
в рукописях и рукописи в истории: Сб. науч. тр. к 200-летию Отдела рукописей Рос-
сийской национальной библиотеки. СПб., 2006. С. 399_414-
18. Тимофеева Т.П. Исследования по истории владимирского Успенского собора. М.;
СПб., 2013.
19. Тихонравов К.Н. Владимирский Рождествен монастырь XII века, где почивали св.
мощи в.к. Александра Невского до перенесения в Санкт-Петербург. Владимир, 1869.
20. Шилов А.А. Описание рукописей, содержащих летописные тексты. Вып. 1 // Лето-
пись занятий Археографической комиссии. СПб., 1910. Вып. 22.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 295-321
---------------------—--------------
Джиоева A. P.1
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV—XVI вв.
Соловецкий монастырь, основанный в 30-е гг. XV в. на островах в Белом
море монахами-аскетами Германом и Савватием, уже к началу царствования
Ивана IV Васильевича входил в число крупнейших на Руси, стал значительным
центром русской культуры. Одно только средневековое наследие монастыря —
даже то относительно немногое, что сохранилось до наших дней — является
неиссякаемым источником для исследования духовной и материальной культу-
ры Древней Руси, в самых разных аспектах. Одним из богатейших комплексов
памятников, накопленных в стенах монастыря и уцелевших от пожаров и време-
ни, является тканая и шитая церковная утварь.
Этот материал стал привлекать исследователей с первой половины XIX в.
В наиболее полном издании географического и исторического описания обите-
ли, подготовленном архимандритом Досифеем2, в разделе, посвященном вкла-
дам и составленном на основании архивных документов монастыря, сообщается
о вкладах трех жертвователей: государя Ивана Васильевича — 1550 г. и 1551 г.,
игумена Филиппа (Колычева) — 1561 г. и вдовствующей супруги царя Ивана Ва-
сильевича, во инокинях Дарьи3, очевидно, сделанного после 1584 г.4
В разделе «Священнические облачения, воздухи, покровы и настоятель-
ские митры» перечислены, надо полагать, вещи из ризницы3: риза преп. Зоси-
мы, данная ему архиепископом Новгородским Ионой при поставлении его во
игумена (1452 г.), риза святителя Филиппа, поручи, вложенные Иваном Василье-
вичем, и 22 драгоценных облачения без указания дат вложения, из которых две
вещи — дар царя Михаила Федоровича и одна — патриарха Иоасафа, т.е. отно-
сятся к вкладам XVII в.
В описании Соловецкого монастыря М. Григорьевского6 в числе вещей
ризницы названа также шуба святителя Филиппа, точнее, «покрышка» с шубы,
которую в другом издании о Соловках посчитали кафтаном?.
1В прошлом А. Р. Круглова. — Прим. изд.
2 Досифей, архим. Географическое, историческое и статистическое описание ставро-
пигиального первоклассного Соловецкого монастыря. М., 1853. (Далее: Досифей, архим.
Описание Соловецкого монастыря...)
3 Дарья — иноческое имя царицы Анны Алексеевны Колтовской, четвертой жены царя
Ивана IV Васильевича. Год рождения не известен. Была венчана с царем в 1572 г., по-
стрижена была в Горицком монастыре в 1574 г., умерла в 1626 г.
4 Досифей, архим. Описание Соловецкого монастыря... С. 216.
3 Там же. С. 283-284.
6 Григорьевский М. Ставропигиальный первоклассный Соловецкий монастырь // Ар-
хангельские епархиальные ведомости. 1897. С. 253.
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
О драгоценном тканом убранстве многочисленных церквей монастыря,
не хранившегося в ризнице, не сообщается ни в одном из указанных изданий.
Архимандрит Досифей упоминает только плащаницу в приделе Иоанна Ле-
ствичника в соборной церкви Преображения, которая находилась напротив раки
с мощами святителя Филиппа8, но о какой раке идет речь, когда известно, что в
1665 г. было перенесение мощей святителя в Успенский собор Московского
Кремля, не поясняется.
Описания Соловецкого монастыря XIX — начала XX вв. имели целью
ознакомить читателя с историей монастыря или быть путеводителем в паломни-
ческой поездке, поэтому специального исследования тканей и шитья или даже
подробного перечня этих вещей в ризнице делать не предполагалось. Очевидно,
что вещи, все же указанные, являлись наиболее почитаемыми монастырскими
святынями, и среди них более остальных — ризы преподобного Зосимы, святи-
теля Филиппа и вклады Ивана Грозного.
Из сообщений «Летописца Соловецкого», изданного архимандритом До-
сифеем9, и еще одного исторического описания монастыря 1899 г.10 выстраива-
ется хронология, позволяющая отчасти проследить историю появления в обите-
ли шитой церковной утвари и тканей.
Из такой «сводной летописи» видно, что монастырское шитье XV в. едва
ли могло сохраниться вследствие двух больших пожаров (в 1485 и 1538 гг.). О по-
следнем, 1538 г., говорится, что он истребил обитель всю «до основания»11. Уце-
левшую до наших дней ризу преп. Зосимы спасали как одну из главных святынь
монастыря. Далее «Летописец» сообщает, что известие о пожаре 1538 г. подвиг-
ло царя Ивана Васильевича сделать богатые пожертвования, в т.ч. церковной
утварью. В 1548 г. с началом игуменства Филиппа настает новый этап в жизни
монастыря. В 50-60-е гг. возводятся каменные храмы. В эти годы ризница по-
полнялась вкладами и от самого игумена, происходившего из знатного боярско-
го рода, и от царя, который, вероятно, был заинтересован в укреплении на Белом
море форпоста12, и от других щедрых дарителей, повально усердствовавших Гос-
поду в самый ожесточенный период правления Грозного. В 1582-м и 1583-м гг.,
незадолго до смерти, Иван IV делал в монастырь большие вклады «по опаль-
ным». Перенесение мощей святителя Филиппа из Тверского Отроч монастыря в
7 «Каждый из богомольцев с чувством глубочайшего благоговения прикасается к про-
стому темно-зеленого сукна кафтану св. Филиппа» (Соловецкий монастырь. Одесса, 1908.
С. юб).
8 Досифей, архим. Описание Соловецкого монастыря... С. 225.
9 Досифей, архим. Летописец Соловецкий. М., 1847. (Далее: Летописец...)
10 История первоклассного ставропигиального Соловецкого монастыря. СПб., 1899.
(Далее: История монастыря...)
11 Там же. С. 33.
12 В «Истории Русской Церкви» митрополита Макария высказывается предположение
о том, что «Иоанн, оказав Филиппу столько знаков своего царского благоволения, рассчи-
тывал, что Филипп охотно согласится быть в полной его воле, и, занимая митрополит-
скую кафедру, будет постоянно держать его сторону, и ни в чем не станет ему противоре-
чить» (Макарий, митр. История Русской церкви. М., 1996. кн. 4. Ч. 1. С. 165).
Джиоева (Круглова) А. Р.
1591 г., очевидно, тоже должно было сопровождаться новыми вкладами. По тра-
диции на гроб с мощами возлагались покровы, а также в подобных случаях да-
рились покровцы и воздухи, используемые при совершении литургии. Известно,
что царь Федор Иванович не присутствовал на перенесении мощей, а тверитяне
«стекались поклонится угоднику, оставлявшему их город», и братия «торже-
ственно встретила... своего великого святителя»18. Однако, хроника ничего не
сообщает о вкладах в связи с прославлением св. Филиппа. Зато дар 1599 г. Нов-
городского владыки Варлаама описан подробно, вплоть до ткани, которой были
«подложены» его ризы.
Последнее сообщение хронологии относится уже к 1602 г. В нем говорит-
ся о постройке каменной палаты для хранения церковной утвари и риз, т.е.
с этого времени монастырская ризница должна была находиться в относительно
безопасных условиях.
Таким образом, литература XIX — начала XX вв. о шитье Соловецкого
монастыря дает представление об основных ценностях этого собрания и об исто-
рии его возникновения. Ни в одном из этих изданий не ставилась задача научно-
го исследования шитья.14
После закрытия монастыря в 1920 г. из него были вывезены лучшие
произведения искусства. А в 1923 г. через музейный фонд в Русский музей по-
ступило более ста пятидесяти вещей из Соловецкого собрания. Среди них были
даже антиминсы. Многое было передано из древнерусского отдела в отделы
народного и прикладного искусств ГРМ.^ Тогда же наиболее ценные экспонаты
поступили в музеи Московского Кремля. В архангельском областном краеведче-
ском музее были оставлены «только поздние шитые пелены»16.
Исследование памятников шитья из Соловецкого собрания впервые про-
водилось в 2О-е гг. XX в. сотрудницей Русского музея Е. Э. Кнатц1?. В ее статье,
посвященной технике древнерусского шитья, говорится только о 56 предметах,
относящихся к отделу «скрутов»18. Часть из них, украшенных жемчугом, бусами,
дробницами и кружевами, не являлась шитьем в собственном смысле, т.е. не бы-
ла исполнена в технике вышивания. Вышитых вещей было только 35, из них
8 были отнесены к XIV-XVI вв. Все они очень подробно описаны с указанием
техники шитья отдельных фрагментов и простонародных названий швов, вроде
«копытечка», которые в наше время прочно вошли в профессиональный лекси-
кон вышивальщиц. Названия швов и схемы узоров даны со ссылкой на труд
13 Федотов Г. П. Святой Филипп, митрополит Московский. М., 1991. С. 96.
14 Недоступным осталось издание XIX в.: Мелетий, архим. Историческое описание
ставропигиального первоклассного Соловецкого монастыря. М., 1881.
15 Лихачева Л.,Д. Соловецкий монастырь // Русские монастыри: искусство и традиции.
СПб., 1997. С. 98.
16 Соломина В.П. Древнерусское шитье в собрании Архангельского областного крае-
ведческого музея: Каталог. Архангельск, 1982. С. 6.
17 Кнатц Е.Э. К вопросу о технике древнерусского золотного шитья в связи с предме-
тами шитья ризницы Соловецкого монастыря // изобразительное искусство. Л., 1927.
С. 84-112.
18 Там же. С. 84.
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
П. И. Савваитова19. Атрибуция памятников делалась на основании передаточной
описи и корректировалась почти интуитивно, без привлечения других источни-
ков20. Позднее эта первая и во многом верная атрибуции шитых соловецких па-
мятников была уточнена Л. Д. Лихачевой, обращавшейся к вкладным монастыр-
ским книгам и аналогиям из других монастырских собраний21. Однако некото-
рые из подробно описанных Е. Э. Кнатц произведений шитья до сих пор не
опубликованы в каталогах древнерусского шитья из собрания ГРМ или других
музеев, куда они могли быть переданы позднее. Среди них палица «со страстя-
ми» 22, плащаница с изображением погребения Христа23, которая, по мнению
Е. Э. Кнатц, «в художественном отношении особого интереса не представляет »24,
однако содержит большое разнообразие в схемах швов, и роскошная фелонь из
рытого бархата с оплечьем из малиновой камки с вышитой композицией «Успе-
ния Пресвятой Богородицы» в центре оплечья и иконой преподобных Зосимы и
Савватия с Христом-Эммануилом на облаках на передней части оплечья и с ше-
стью медальонами с поясными фигурами апостолов и евангелистов по сторо-
нам2^. Эта фелонь, возможно, была передана в ГЭ, как считает Е. Ю. Катасонова,
идентифицировавшая ризы по опубликованным описаниям в одном из экспози-
ционных залов музея26.
Завершая обзор памятников периода XV-XVI вв., Е. Э. Кнатц высказыва-
ет мысль, что в рассмотренном шитье» ярко выступает личность художника-
вышивалыцика...»2?. По мнению автора, вторая половина XVI в. — это период
19 Савваитов П.И. Описание старинных русских утварей, одежд, оружия, ратных до-
спехов и конского прибора. СПб., 1896.
20 Кнатц Е.Э. К вопросу о технике древнерусского золотного шитья... С. 90-108.
21 Лихачева Л. Д. Древнерусское шитье XV — начала XVIII века в собрании Государ-
ственного Русского музея: Каталог выставки. Л., 1980; Лихачева ЛД., Плешанова И.И. Де-
коративно-прикладное искусство в собрании Государственного Русского музея. Л., 1985.
22 Кнатц Е.Э. К вопросу о технике древнерусского золотного шитья... С. 94.
23 Н.А. Маясова связывает это произведение с указанным в монастырской описи 1884
г. воздухом, который, согласно пометкам в описи, был переделан на плащаницу (Маясо-
ва НА. Древнерусское лицевое шитье из ризницы Соловецкого монастыря // Сохраненные
святыни Соловецкого монастыря. Материалы и исследования. М., 2003. Вып. 17. С. 8о).
24 Там же. С. 100-102.
23 Там же. С. 96, 98, юо.
26 Катасонова Е. Ю. Шитье Новодевичьего монастыря XVI века: к вопросу о мона-
стырских мастерских лицевого шитья // Лицевое шитье. Материалы семинара «Древние
и современные традиции золотошвейного искусства. Методика преподавания церковной
вышивки». М., 2013. С. 35-66. — Е.Ю. Катасонова имеет огромный опыт изучения древ-
нерусского шитья и знает это искусство, как выдающийся практик и преподаватель зо-
лотной вышивки. Но факт визуальной идентификации, который, учитывая обстоятель-
ства, сам по себе является замечательным явлением, строго говоря, требует подтвержде-
ния документами или записями в инвентарных книгах музея. Выражая приветствие и ис-
креннюю благодарность автору публикации этой находки, мы, соглашаясь с мнением ис-
следователя, тем не менее, не можем включить указанную фелонь в каталог-перечень
этой работы, в том числе из-за особенностей экспонирования в ГЭ (без указания инвен-
тарного номера и размеров).
27 Кнатц Е.Э. К вопросу о технике древнерусского золотного шитья... С. 106.
Джиоева (Круглова) А. Р.
наивысшего расцвета золотного шитья на Руси, поскольку «творчество худож-
ника-вышивальщика достигает здесь уже большого разнообразия приемов, узо-
ры швов... еще не переходят в вычурность и тяжеловесность, сочетание шелка с
серебром и золотом дает... богатую игру тонов»28.
Действительно, древнерусское шитье в лучших произведениях второй
половины XVI в. достигло наивысшей выразительности и искуснейшего мастер-
ства в сочетании живописного шитья шелками и разработанной техники золот-
ного рукоделия. На примере памятников лицевого шитья из Соловецкого мона-
стыря, поступивших в Русский музей в 1923 г., Е. Э. Кнатц наглядно показала
четкую тенденцию в развитии техники исполнения этих произведений.
Соловецкое шитье из фондов ГРМ не раз экспонировалось, и были опуб-
ликованы каталоги некоторых выставок. В альбомах декоративно-прикладного
искусства, изданных ГРМ, тоже вошло несколько вещей из Соловецкого собра-
ния. Описания Соловецких памятников в этих изданиях29, подготовленные
Л. Д. Лихачевой, уточнившей систематизацию Е. Э. Кнатц, были использованы в
этой работе в каталоге-перечне опубликованных произведений шитья Соловец-
кого монастыря XVI в., которые хранятся в двух музеях — ГРМ и ГММК.
Если в работе Е. Э. Кнатц можно судить о развитии техники шитья ме-
таллическими нитями, то по описаниям Л. Д. Лихачевой можно увидеть изме-
нения в технике шитья шелком. В XV в. шитье ликов исполняется швом «в рас-
кол» не «по форме», в XVI в. — шитье атласным швом (когда стежки плотно
прилегают друг к другу, как нити атласной ткани) «по форме» без теней, и в са-
мом конце XVI в форма ликов дополнительно подчеркивается тенями, шитыми
шелком другого тона. Удивительно, что небольшая часть собрания Соловецкого
монастыря отразила эти тенденции в развитии древнерусского шитья.
Другая часть соловецкого собрания шитья, представленная искусством
кремлевских великокняжеских светлиц, поступила в 1923 г. в музеи Московского
Кремля. Пять шитых вещей этой коллекции были описаны в работах Н.А. Мая-
совойз°, которой пришлось также учесть историю позднейших переделок шитой
церковной утвари, чтобы реконструировать первоначальный вид и назначение
памятников. Так, оказалось, что пелена с изображением Василия Кесарийского и
сцен из его жития была изъята из алтаря Преображенского собора и представля-
ла собой сторону хоругви, на другой стороне которой было шитье XVIII в. (Пре-
ображение). У Н.А. Маясовой не было предшественников в научной атрибуции
памятников соловецкого собрания Московского Кремля, и ей некому было воз-
28 Там же. С. 106.
29 Каталог 1980 г.; Каталог 1985; Образ Богоматери... ГРМ, 1995; Русские монастыри:
искусство и традиции. СПб., 1997.
з° Маясова НА. Три шитых покрова XVI века в собрании музеев Кремля // ГММК:
Материалы и исследования. М., 1973. Вып. 1. С. 132-147 (Далее: Маясова Н.А. Три шитых
покрова...); Маясова НА. Кремлевские «светлицы» при Ирине Годуновой // ГММК: Ма-
териалы и исследования. М., 1976. Вып. 2. с. 39-61 (Далее: Маясова НА. Кремлевские
«светлицы»...); Маясова НА. Две шитые хоругви XVI в. из Соловецкого монастыря // Па-
мятники культуры: новые октрытия. Ежегодник. 1989. м., 1990. С. 312-322 (Далее: Мая-
сова НА. Две шитые хоругви...).
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
оО ---------------------------------------------------------
ражать или кого-то уточнять, поэтому мы почти не будем касаться здесь даже
наиболее интересных открытий в истории указанных памятников — результаты
этих открытий указаны в каталоге, там же приведена библиография по каждому
памятнику. Отметим лишь, что Н.А. Маясова еще при жизни стала классиком
историко-искусствоведческой науки в сфере древнерусского шитья, ввела в
научный оборот архивные документы, использовала памятники древнерусской
литературы, стремилась всесторонне освятить контекст, в котором создавались
исследуемые произведения шитья. Исследования Н.А. Маясовой ориентированы
на систематизацию шитья по художественным центрам, его создававшим.
В 2004 г. вышел в свет подробный каталог древнерусского шитья музеев
Московского Кремля, в который, разумеется, вошли и соловецкие памятникиз1.
В перечне памятников соловецкого шитья XVI в. данной работы приведены све-
дения в форме, принятой при составлении краткого каталога. В настоящей рабо-
те материал систематизируется по хронологическому принципу.
Кроме указанных публикаций о Соловецком шитье следует также назвать
косвенное свидетельство о подаренных монастырю вещах. Н.Е. Мнева в статье о
резьбе XVI в. в уже упоминавшейся «Истории русского искусства» приводит рез-
ную вкладную надпись на раке Зосимы Соловецкого, в которой сообщается, что
вклад «устроен» при государе Иване Васильевиче и митрополите Афанасии в
1566 г., т.е. в последний год игуменства Филиппаз2. При «устроении» раки всегда
устраивали и покровы на нее. В 1560-е гг. кремлевские светлицы шили «рос-
кошные пелены, покровы и облачения, украшенные орнаментальным шитьем,
жемчугом, камнями и золотосеребряными дробницами»зз. В эти годы (с 1561 по
1569) хозяйкой мастерских была вторая жена Грозного, Мария Темрюковна, ко-
торая никак не проявила себя в их творчестве. Можно предположить, что вместе
с указанной ракой в монастырь в 1566 г. были вложены дорогие орнаментальные
покровы, которые постоянно производили мастерские «про запас» на разные
случаи.
Иллюстрации, воспроизводящие ризы свв. Зосимы и Филиппа и спорок с
шубы святителя, были опубликованы в Православном календаре 1998 г., посвя-
щенном юбилею Соловецкого монастыря34.
Тканая и шитая утварь Соловецкого монастыря по описям XVI в.
Для того чтобы уточнить время появления в Соловецком монастыре про-
изведений шитья XVI в., хранящихся ныне в музеях, были просмотрены описи
строений и имущества монастыря 1514,1549? 157°? 1582 и 1597 гг.
Описи стали регулярно составляться с XVI в. при смене игумена мона-
стыря. Система описания имущества строилась по степени значимости объектов:
з1 Маясова Н.А. Древнерусское лицевое шитье: Каталог. М., 2004. 496 с.
з2 Мнева Н.Е. Скульптура и резьба XVI века // История русского искусства. М., 1955.
т. з. С. 630.
зз Маясова Н.А. Кремлевские «светлицы»... с. 39.
34 Соловецкий православный церковный календарь 1998 г. Издание Соловецкой оби-
тели, 1997. С. 6о, 112,114.
Джиоева (Круглова) А. Р.
от главного храма и ценностей внутри него до содержимого хозяйственных по-
строек. Внутри храмов сначала описывали иконы и пелены к ним в восточной
части храма: по правую сторону от царских врат, по левую, в алтаре. Затем —
остальные образа. Ризы, церковные сосуды, книги составляли отдельные переч-
ни любо в рамках описи каждого из храмов (если эти предметы не находились в
ризнице), либо после описи образов всех церквей монастыря. Описание икон,
тканей, тканой утвари и одежд встречается также в числе «рухляди», хранив-
шейся у некоторых старцев или в казне. Иногда отдельные части описи допол-
нялись перечнем вещей, появившихся в монастыре при последнем игумене. Так
в описи 1570 г. получилось, что несколько предметов указываются дважды:
сперва они были зафиксированы соборными старцами по мере их продвижения
по церквам монастыря, затем — в числе недавно прибывших вещей. В том, что
это именно повтор, убеждает довольно подробное описание произведений ши-
тья, узнаваемых также и по названию очень редких сюжетов, изображенных на
них. В позднейших описях эти редкие произведения упоминаются только по од-
ному разу, возможно, потому, что они уже в то время находились в ризнице и их
легче было разделить на старые и новые, не повторяясь.
В первых двух описях (1514 и 1549 гг.) сведений о вышитых вещах почти
нет, значит, Соловецкое шитье музейных коллекций появилось в монастыре
позднее 1549 г. Периодом наиболее богатым по значимости и количеству сохра-
нившихся памятников являются 1549-1570 гг. — время игуменства св. Филиппа в
Соловецкой обители и его пребывания в сане митрополита Московского. Инте-
ресно то, что речь идет о наиболее древних вещах, всегда наименьших по чис-
ленности среди музейных экспонатов. По данным описи 1570 г. за предшеству-
ющее время с 1549 г. в обители появилось 8 произведений с лицевым шитьем.
Предметы священнических облачений — 1 епитрахиль и 2 пары поручей — ука-
зывались и ранее, в описи 1549 г. Столько же вещей с лицевым шитьем насчиты-
вается и в описи 1582 г., так как вместо 2-х «пропавших» пелен появились 2 но-
вые (см. табл. ниже). Опись 1597 г. зафиксировала 16 пелен и покровов, те же
2 древние епитрахили и 2 пары поручей и 1 ризу с шитыми образами.
Поступление лицевого шитья в Соловецкий монастырь
в периоды между составлением описей XVI в.
Годы всего вещей Шитье, хранящееся в музеях, известное по публикациям Другие произведения, указанные в описях, местонахождение которых неизвестно
1514- 1549 3 — Епитрахиль с обр. святителей. Поручи с обр. святителей (2 пары).
1549- 1570 7 Пелена с обр. Василия Великого (кат. 4). Пелена с обр. св. Симео- на (кат. з). Епитрахиль с обр. преподобных. Сударь с обр. Арх. Михаила. Сударь с обр. архиеп. Иоанна и свв. Зосимы и Савватия . Плащаница «Положене во гроб» на зеленой тафте. Сударь с обр. Спасителя и архиеп. Иоанна.

Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
1570- 1582 2 Пелена. Богоматерь Умиление (кат. 7). Воздух с четырьмя евангелистами.
1582- 1597 9 Покров. Св. Зосима (кат. 8). Покров. Св. Савватий (кат. 9). Пелена с обр. свв. Зоси- мы и Савватия (кат. ю). Плащаница «положение во гроб» на малиновой камке (кат. 11). Риза с шитым «Успением» на оплечье Сударь с Распятием Сударь с Успением Хоругвь с Преображением и св. Зосимой и Савватием. Плащаница «положение во гроб» на таусинной камке.
Конец 1590-х Не менее 5 Покров с обр. Зосимы (кат. 12) Покров с обр. митрп. Филиппа (кат. 13). Икона шитая Никалая Чудотворца (кат. 14). Покровец со «Знамени- ем» (кат. 15). Покровец «Се Агнец» (кат. 16).
Очевидно, что количество произведений с лицевым шитьем, которое все-
гда очень высоко ценилось, увеличилось в монастыре в период игуменства и свя-
тительства Филиппа и в годы игуменства Иакова (1582-1597).
Все эти вещи в основном хранились в ризнице и, видимо, вносились в храм
только по определенным праздникам в качестве подвесных пелен к престолу или
пелен, выносимых вместе с хоругвями и иконой во время крестных ходов.
Количество пелен, находившихся внутри храма под иконами, было неве-
лико относительно числа имевшихся в церквях образов и большинство из них
украшало иконы в восточной части церквей. Так, например, в 1549 г. в храме
Преображения было 169 икон и 5 пелен; в 1570 г. — 227 икон и 13 пелен; в 1582 г.
икон было 440, а пелен 25 и еще 26 единиц тканой утвари, которой образа были
«подволочены»; в 1597 г. на 496 икон приходилось 27 пелен и 92 тканых плата.
Однако, если сравнить данные о пеленах Соловецкого монастыря с подобными
же подсчетами по описям Иосифо-Волоколамского монастыря, опубликованны-
ми В.А. Меняйлозб, и сообщением Н.А. Маисовой об убранстве Успенского собора
Кремля по описям 1609-1611 гг.з6, то получим следующие соотношения:
35 Меняйло В А. Художественное шитье в храмах Иосифо-Волоколамского монастыря
в первой половине XVI века. // Древнерусское художественное шитье: Материалы и ис-
следования // ГИКМЗ «Московский Кремль». Вып. 10. М., 1995. С. 14-15.
36 Маясова НА. Памятники средневекового лицевого шитья из собрания Успенского
собора // Успенский собор Московского Кремля: Материалы и исследования. М., 1985.
С. 205-206.
Джиоева (Круглова) А. Р.
Предметы матерчатой утвари
Иосифо-Волоколамского монастыря Соловецкого монастыря
Год опи- си Всего С лицевым шитьем Год описи Всего С лицевым шитьем
1545 г. 41 14 1549 г. 13 —
1572 г. 65 15 1570 Г. 92 7
1591 г. 93 17 1597 г. 227 16
Собора Успения Московского Кремля Преображенского собора Соловецкого монастыря
Год ОПИСИ Всего С лицевым шитьем Год ОПИСИ Всего С лицевым шитьем
Внутри храма В ризни- це Внутри храма В ризни- це
1611 г. 147 3 15 1597 г. 120 — 16
Таким образом, видно, что в Соловецком монастыре пелены с лицевым
шитьем стали появляться лишь в годы игуменства св. Филиппа, но все же их бы-
ло в 2 раза меньше, чем в те же годы в Волоколамском монастыре, а в конце века
количество таких пелен в обеих обителях стало почти одинаково.
Сравнение шитого убранства Успенского собора Кремля и Соловецкого
храма Преображения свидетельствует о значительном к концу XVI в. богатстве в
убранстве последнего, соизмеримом с благолепием кафедрального собора Рос-
сийского государства. Разумеется, приведенные здесь данные не дают информа-
ции о ценности вещей, сравниваемых лишь по количеству.
Для более внимательной оценки тканого убранства Соловецкого мона-
стыря приведем названия тканей, из которых были сделаны эти вещи (перечис-
лены по мере убывания дороговизны, рядом с названием ткани указываются
расцветки, отмеченные в описях) 37.
Драгоценные и шелковые
Аксамит (оксамит) — желтый
Алтабас (олтабас) — желтый
Бархат — багровый, багровый с золотом, синий, лазоревый, черный, чер-
ный на золоте, червчатый, черчатое на черном, зеленый «немецкой», червчатое
и зеленое на рудо-желтом, червчатое с золотом, таусинный, таусинный с золо-
том
37 Описание структуры, качества и внешнего вида этих тканей содержится в следую-
щих работах: Клейн В.К. иноземные ткани, бытовавшие в России до XVIII в. И их терми-
нология // Сборник Оружейной Палаты. М., 1925. с. 11-72; Свирин А.Н. Опись тканей
XIV-XVII вв. б. Троице-Сергиевой Лавры. Сергиев, 1926.
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
Бархатель
Обьярь — таусинная
Атлас (отлас) — полосатый, золотной, кружчатый, червчатый, таусин-
ный, дымчатый, рудо-желтый
Камка — пестрая, пестрая с золотом, черная с узором, турская черная, бе-
лая, белая с золотом, золотная узорчатая, червчатая, багровая, багровая с чер-
ным, желтая с зленным, зеленая, рудо-желтая, кирпичная, таусинная, желтая с
червчатым
Тафта — червчатая, алая, зеленая, багровая, желтая, голубая, таусинная,
двоеличная
Фата — кушачная (полосатая с орнаментом)
Кушак
Дороги (полосатая)
Шелк — белый с черным, червчатый
Хлопковые и льняные
Зендень — зеленая, лазоревая, синяя, темно-зеленая
Пестрядь
Сатин — червчатый, черный
Миткаль
Крашенина — багровая, голубая, лазоревая, синяя
Полотно
Бязь
Бумага
Холст
Шерстяные
Зуфь — черная
Сукно
Мухояр — червчатый, черный, черный «немецкой»
Несмотря на разнообразие и разноцветье названых тканей, в священни-
ческих облачениях преобладали белый, черный и червчатый цвета, иконостас
Преображенского собора был украшен, в основном, пеленами из лазоревой кам-
ки, а иконостас Успенской церкви — пеленами из голубой и зеленой тафты.
Большинство тканей имели восточное происхождение. И даже простые
льняные ткани, которые могли вырабатываться и в крестьянских хозяйствах
России, все же занимали значительное место в торговле с Азией как предмет
ввоза. Анализ структуры русского ввоза товаров из стран Востока в XVI в., изло-
женный М. В Фехнером, показал, что «ткани, в особенности шелковые, состав-
ляли одну из самых значительных статей импорта Русского государства»38. То-
вар этот был весьма дорогим: 1,5 локтя камки без золота мог стоить около 25 ал-
38 Фехнер М.В. Торговля Русского государства со странами Востока в XVI веке. М., 1952.
С. 81.
Джиоева (Круглова) А. Р.
оО
тын, что примерно равнялось стоимости 15 пудов пшеницы или 30 пудов гречи,
1 пуда отличного сала или 5 шкурок песца39.
Забота о богатом убранстве церквей, даже в отдаленном от столицы мо-
настыре на островах Белого моря, притом, в годы усугублявшейся в стране раз-
рухи, свидетельствует об искреннем благоговении, подвигавшем на попечение о
благолепии богослужения не только отрекшихся от земной жизни обитателей
монастыря, но и мирян.
Рвение жертвователей особенно проявилось в годы игуменства Филиппа
и в период, когда стало возможно после смерти Грозного открыто выражать по-
читание священномученика. Замаливание греха царя Ивана и всего народа за
поругание своего первосвятителя, принявшего в 1569 г. мученическую смерть,
через сто лет переродилось в торжественную церемонию, которая должна была
свидетельствовать о естественной преемственности власти династией Романовых
от Рюриковичей. Торжество было приурочено к перенесению мощей святителя
Филиппа в 1652 г. из Соловецкого монастыря в Успенский собор Московского
Кремля. Совсем другим по духу было перенесение мощей святителя после смер-
ти Ивана Грозного из тверского Отроч монастыря, куда он был сослан и где при-
нял смерть, в Соловецкий монастырь в 1591 г. Чин перенесения мощей по тради-
ции сопровождался новыми вкладами — покровами на гроб святого. И как отли-
чались внешне тяжелые богатые покровы царских мастерских на раку митропо-
лита Филиппа в Успенском соборе от шитья, пожертвованного в XVI в. в Соло-
вецкий монастырь на гробницу святителя, также отличались церемония и чин
перенесения мощей в 1652 и 1591 гг. Надо заметить, что вклады шитьем в Соло-
вецкий монастырь несколько отличались своей мотивацией от вкладов в другие
известные монастыри Руси. Известно, что большинство богатых и красивейших
шитых вкладов XIV-XVI вв., создававшихся в светлицах великих княгинь Моск-
вы, Твери и Рязани содержали определенную молитву — молитву о чадородии и
вообще о детях (о здравии или упокоении). Подобно тому, как в народе богатое
шитье одежд свидетельствовало о силе доброжелательной магии, заключенной в
символических узорах народного «премудрого» искусства, знатные вышиваль-
щицы выражали свою мольбу в шитых изображениях святых, к которым обра-
щались, в словах тропарей вокруг средника и не в последнюю очередь в узо-
рочье, которым украшались нимбы, полоски по подолу или каймы. Самые эти
элементы орнаментального шитья, которые покрывали большую поверхность
покровов и пелен с лицевыми изображениями, сохраняли народные названия
«ягодка», «клопчик», «денежка с крестиком», «рядки», их древняя графика
ромбами, полосами прямыми и зигзагом в простых и сложных сочетаниях, гово-
рят о связи шитья с древнейшими методами обращения к невидимому миру.
В отличие от вкладов, например, в Кирилло-Белозерский монастырь, основатель
которого совершил среди чудес исцеление князя Белевского от бесплодия, что
дало повод обращаться к св. Кириллу с мольбами о чадородии, жертвования ши-
тьем в Соловецкий монастырь были связаны с другой тревогой.
39 Там же. С.74. — См. также цены на восточные ткани в конце XVI в. (Там же. С. 79,
93-94).
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
о €> -----------------------------------------------------
В житии преподобного Зосимы Соловецкого есть эпизод, когда он, за-
щищая от притеснений новгородцев рыбные уловы иноков обители, обратился
за помощью к новгородскому архиепископу, а тот посоветовал ему стучаться в
дома бояр и просить каждого лично. Знатная боярыня Марфа Борецкая в ответ
на обращение преподобного приказала с бесчестьем выгнать его, но потом рас-
каялась и пригласила на обед. Во время трапезы Зосима вдруг увидел, что шесть
знатнейших бояр сидят без голов. Преподобный предсказал боярам скорую
смерть, и это предсказание исполнилось в 1478 году при взятии Новгорода Ива-
ном III. Таким образом, большинство шитых вкладов, которые наглядно вопло-
щали мысль вкладчиков, были мольбой о помощи в страхе перед опалой или ее
дальнейшими последствиями и, особенно, в период свирепых преследований
царя Ивана Васильевича. Позднее, после смерти гневливого царя вклады совер-
шались с горьким сочувствием к судьбе митрополита Филиппа.
Так, фелонь и епитрахиль вклада князя Петра Михайловича Щенятева и
его матери княгини Анны, скорее всего, была вложена в обитель в связи с оправ-
давшимися позже опасениями за жизнь этого известного воеводы Ивана Гроз-
ного, который, не смотря на свои воинские заслуги, чувствовал нависшую угрозу
и за сомнения перед присягой малолетнему сыну Ивана Васильевича Дмитрию в
дни болезни царя зимой 1553 г., и за участие в местнических спорах. Однако да-
же монашеский постриг не спас князя от пыток и гибели в 1568 г. Вероятно, в это
время, накануне гибели князя и был сделан этот вклад, аналог которого был по-
дарен в 1544 г. в Троице-Сергиеву лавру после возвращения Щенятева волею
юного тогда великого князя Ивана Васильевича из ссылки в Ярославле.
Пелена «Симеон Столпник» 1550-1560-х гг., очевидно, является пожерт-
вованием вкладчиков, происходящих из Новгорода. Преподобный Симеон, как
известно, не раз наставлял еретиков, обращая их в православие. Ближайшей по
стилистике шитья аналогией этой пелене является пелена того же времени
«Иоанн Новгородский»4°.
Пелена «Василий Кесарийский» Евфросинии Андреевны Старицкой, су-
пруги младшего брата Василия III князя Андрея Ивановича, вложена была, по
мнению Н.А. Маясовой, до пострижения княгини в Горицкий Воскресенский
монастырь, и мог быть дан ею «во время какой-нибудь болезни Василия Влади-
мировича, внука княгини, тезоименитого Василию Великому41. Могло быть и
4° Н.А. Маясова приписывала пелену «Иона Новгородский» мастерской боярыни
Настасьи Овиновой. Убедительная полемика по этому вопросу содержится в работах
Е.Ю. Катасоновой и А.С. Петрова (см.: Маясова НА. Светлица новгородской боярыни в
Москве //Памятники культуры: новые открытия. 1985. М., 1987. С. 330_3445 Маясо-
ва Н.А. Древнерусское лицевое шитье: Каталог. М. 2004. С. 104-105, кат. № 12; Катасо-
нова Е.Ю. Группа памятников новгородского лицевого шитья конца 1540-1560-х гг. //
Убрус. Вып. 13-14. СПб., 2010. С. 54-55, 73_745 Петров А.С. Группа памятников новгород-
ского шитья середины XVI в. К вопросу об атрибуции вышивок «мастерской Настасьи
Овиновой» // Материалы и исследования / ФГБУК ГИКМЗ «Московский Кремль».
Вып. 21. М., 2012. С. 251-264).
41 Маясова НА. Две шитые хоругви XVI в. из Соловецкого монастыря. // Памятники
культуры: новые открытия. 1989. Л., 1990. С.312-314.
Джиоева (Круглова) А. Р.
иначе. Когда в 1553 г. после болезни Ивана Васильевича выяснилось, что во вре-
мя смятения бояр перед присягой малолетнему сыну царя Дмитрию она была в
числе «возражавших», беда все же миновала ее до поры. Возможно, именно в то
время после выздоровления царя была вложена указанная пелена. Сюжет пеле-
ны, изображающей сцены из жития святителя Василия, связан с эпизодом, когда
к смертному одру святителя пришел врач «евреин» и предрек ему скорую кон-
чину. Однако святой ради обращения врача в христианскую веру чудом задер-
жал свой отход и крестил уверовавшего «евреина» с женой. Учитывая то, как
тщательно выбирались изображения для шитья пелен, надо полагать, этот эпи-
зод был связан с важнейшими событиями из текущей жизни, например, с вне-
запным выздоровлением Ивана Васильевича. Возможно, даже служил заверени-
ем в полном единомыслии с царем. Хоромы княгини находились на территории
Кремля, и работа над шитьем могла быть своего рода публичной демонстрацией.
Монастырь, в котором время от времени появлялись опальные, с точки зрения
человека того времени, как раз боявшемуся такой опалы, был вполне логичным
выбором для вклада.
Хоругвь вклада старца Соловецкого монастыря Исаака Шахова с изобра-
жением «Отечества» и «Явления ангела Пахомию», как показано Н.А. Маисо-
вой, являются отображением затронутых на Соборе 1554 г. богословских вопро-
сов и в таком сочетании приобретают смысл, связанный с антиеретической
борьбой ортодоксальной церкви в середине XVI в.42.
Два покрова на гробницы преподобных Зосимы и Савватия Соловецких,
вложенных инокиней Леонидой (в миру Еленой Ивановной Шереметевой, тре-
тьей супругой царевича Ивана Ивановича) в 1583 г. вписываются в намеченную
тенденцию молитвенных вкладов. По предположению Н.А. Маисовой, подвиг-
нуть царицу Леониду на создание этих покровов могло особенное отношение ца-
рицы к святителю из-за общности «судьбы Филиппа и царевича Ивана Ивано-
вича, павших жертвами гнева Грозного»4з. Можно также вспомнить, что отец и
дядья Елены Ивановны были видными воеводами при Иване Грозном и жили
как под дамокловым мечом — один был в опале, другой казнен, отец погиб при
штурме Ревеля. Когда после смерти супруга Ивана Ивановича, Елена была по-
стрижена в Новодевичьем монастыре и как вдова царевича получила особый
обиход, включая золотошвейную мастерскую, она вскоре же должна была при-
ступить к созданию покровов для Соловецкого монастыря, так как на каждый
такой покров требовалось около года работы. Ей было о чем просить соловецких
молитвенников: за погибшего супруга, за своего мертворожденного младенца,
погибших родственников и единственного живого дядьку, который в 1881 г. по-
пал в плен к литовцам и присягнул Стефану Баторию (после подписания Ям-
Запольского договора Федор Васильевич Шереметев благополучно вернулся в
1583 г.). Могла молить и о себе, так как при жизни Грозного даже в монастыре
было небезопасно — у всех еще на памяти были не только смерть митрополита
42 Маясова НА. Две шитые хоругви XVI в. из Соловецкого монастыря // Памятники
культуры: новые открытия. 1989. Л., 1990. С.314-321.
43 Маясова Н. А. Три шитых покрова... С. 141,144.
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
о €>
Филиппа и «спасавшихся» в монастырях опальных соратников царя, но даже
знатных постриженок, таких как тетка царя княгиня Евфросиния Старицкая и
ятровка царица Иулиания Палецкая (в инокинях Александра), утопленных в
Шелони возле Горицкого монастыря в 1569 г.44.
Плащаница «Положение во гроб» была вложена в 1592 г. настоятельни-
цей Алексеевского монастыря в Москве Феогнией (Феотинией) Огневых45. Ниче-
го о ней, кроме того, что вкладчица была хозяйкой замечательной золотошвей-
ной мастерской и настоятельницей девичьего монастыря, больше не известно.
Между тем, это была великолепная мастерская. Л.Д. Лихачева считала, что ма-
стерская исполнила заказ игумена Иакова, руководившего Соловецким мона-
стырем в 1582-1596 гг. (его имя вышито на кайме в летописи, донесшей и имя
мастерицы)4б? а Н.А. Маясова нашла в архивах документ, подтверждающий, что
пелена была выполнена по заказу: «Феогния Огнева получила от монастырских
властей 150 рублей «на камку и на золото и на серебро и на цветные шолки, воз-
дух большой делала в Соловецкий монастырь»47. Другим вкладом (или заказом)
Феогнии Огневых был покров на мощи Арсения Тверского в Желтиковом мона-
стыре, считавшийся местночтимой чудотворной реликвией48. Вероятно, настоя-
тельница Алексеевского монастыря была как-то связана с Тверью, Во всяком
случае, очевидно, что соловецкий вклад старицы Феогнии или ее заказчика игу-
мена Иакова имел поминальное значение и был вложен через год после перене-
сения мощей святителя Филиппа из Тверского Отроч монастыря в Соловецкий.
Богатый покров «Зосима Соловецкий» мастерской царицы Ирины Году-
новой был пожертвован в конце 1590-х гг., то есть уже от имени царицы инокини
Александры, и был связан, скорее всего, с печалью царицы об умершем в 1597 г.
супруге, царе Федоре Ивановиче. Как любой из близких царя Ивана Грозного,
его сын Федор мог быть подвергнут опале или худшей расправе, и как сын Гроз-
44 Шаромазов М. Н. Летопись Горицкого монастыря [ФГБУК "Кирилло-Белозерский
историко-архитектурный и художественный музей-заповедник"] : Издания музея. URL:
http://www.kirmuseum.ru/issue/article.php?ID=2i6i (дата обращения 09.05.2016).
45 Полемика по поводу того, в каком же московском монастыре была мастерская Феог-
нии и кто был вкладчиком и заказчиком плащаницы, подписанной ее именем содержит-
ся в работах Е.Ю. Катасоновой и А.В. Силкина (Катасонова Е. Ю. Шитье Новодевичьего
монастыря XVI века: к вопросу о монастырских мастерских лицевого шитья // Лицевое
шитье. Материалы семинара «Древние и современные традиции золотошвейного искус-
ства. Методика преподавания церковной вышивки». М., 2013. С. 35-66; Силкин А.В. Ма-
стерские лицевого шитья Новодевичьего монастыря в XVI веке // Лицевое шитье. Мате-
риалы семинара «Древние и современные традиции золотошвейного искусства. Методи-
ка преподавания церковной вышивки». М., 2013. С. 28-30.
46 Лихачева Л.Д. Соловецкий монастырь // Русские монастыри: искусство и традиции.
С. 98.
47 Маясова НА. Две шитые хоругви XVI. Из Соловецкого монастыря // Памятники
культуры: новые открытия. Ежегодник. 1989. м., 1990. С. 318, 322.
48 См. ил. и обзор литературы о нем в ст.: Катасонова Е. Ю. Шитье Новодевичьего
монастыря XVI века: к вопросу о монастырских мастерских лицевого шитья // Лицевое
шитье. Материалы семинара «Древние и современные традиции золотошвейного искус-
ства. Методика преподавания церковной вышивки». М., 2013. С. 50-54.
Джиоева (Круглова) А. Р.
ного он должен был чувствовать ответственность за кровь, пролитую отцом. При
нем же состоялось перенесение мощей святителя Филиппа в Соловецкую оби-
тель, после которого началось местное почитание святого. Этот вклад, несо-
мненно, был полон скорби.
Другой богатый вклад, предположительно, того же времени — покров с
изображением митрополита Филиппа, датируемый Е. Э. Кнатц второй полови-
ной XVI в., а Л. Д. Лихачевой — концом XVI в. Вероятными вкладчиками в Соло-
вецкий монастырь произведения такой свежей, слишком графичной для XVI в.
стилистики, могла быть все та же Феогния Огневых или, допустим, Симеон Бек-
булатович, от имени которого был вложен великолепный покров с образом мит-
рополита Алексея в Чудов монастырь. Симеон Бекбулатович как великий князь
Тверской после года своего шутейского царствования имел при своем дворе пре-
красную золотошвейную мастерскую, а также все основания обратиться с пока-
янными мольбами к святителю Филиппу, задушенному в Тверском Отроч мона-
стыре. С другой стороны, представляется убедительной атрибуция этого покрова
А.Г. Мельником, который буквально вычислил время вклада по монастырским
описям XVII в.: 1640-1645 гг. Однако, для подтверждения этой датировки еще
следует подкрепить данные описи исследованием стиля и материалов, которыми
вышит покров, или другими источниками. Произведение, действительно имеет
некоторые признаки XVII в. (крупная вязь на широких каймах, резкие притене-
ния рук, широкая обувь). Однако, все шитье XVII в. сохранилось полнее, чем
прежнее, о лучших ее образцах известно достаточно, чтобы произведение, о ко-
тором идет речь, решительно невозможно было приписать ни одной из извест-
ных мастерских XVII в. Л.Д. Лихачева, очевидно, датировала покров, опираясь
на свой опыт и интуицию, которые тоже не просто сбросить со счетов. При опи-
сании этого покрова в каталоге она высказала предположение, что покров мог
быть создан в мастерской Ирины Федоровны Годуновой49. Как бы то ни было,
нам важно отметить, что вклад с изображением митрополита сделан в духе по-
каянных молитв, а полемика по поводу атрибуции зашла в тупик.
Итак, церковная тканая утварь Соловецкого монастыря накапливалась,
в основном, в периоды игуменства св. Зосимы и св. Филиппа, когда особенно
ревниво соблюдался общежительный устав, вместе со славой обители прибывала
монастырская братия. Тогда же усиливалась забота о благолепии храмов. Вкла-
ды произведений шитья в XV в. были, естественно, новгородского происхожде-
ния, так как обитель была основана на землях новгородской республики. С поте-
рей Новгородом самостоятельности в Соловецкой обители стали появляться
вклады из Москвы, причем, в основном, с появлением ссыльных в игуменство
Филиппа и после возведения соловецкого игумена в сан митрополита Русской
Церкви. Именно в это время, благодаря Филиппу, в Москве стали особо почитать
Соловецких преподобных. Некоторые вкладчики Соловецкого монастыря попа-
ли в известный «синодик опальным». Твердое, «не взирая на лица», и полное
неприятие митрополитом жестоких методов решения государственных задач так
раздражала необузданный нрав царя, который сам же по своей какой-то странно
49 Каталог. 1980 г. С. 52.
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
искаженной духовной одаренности выбрал Филиппа для поставления на митро-
полию, что он с бесчестием, руками приспешников, убил архипастыря. После
кончины святителя и, особенно, после перенесения его мощей из Тверского От-
роч монастыря в Соловецкую обитель приток вкладов в монастырь увеличивал-
ся. А в XVII в., в связи с перенесением святых мощей святителя в Москву, поток
паломников и вкладчиков заметно поредел5°.
Итогом данной работы является сводный каталог опубликованных про-
изведений шитья Соловецкого монастыря, который приводится ниже. Это пер-
вый шаг, как мы надеемся, к созданию полного каталога сохранившейся в раз-
ных музеях матерчатой и шитой утвари Соловецкого монастыря, который, ко-
гда-нибудь будет кем-то составлен. Следует также отметить, что обращение к
публикациям по данной теме и знакомство с полемикой по вопросам атрибуции
отдельных и целых комплексов памятников шитья, приводит к мысли о назрев-
шей необходимости выстраивания единой методики источниковедческого ана-
лиза произведений шитья.
5° Мельник А.Г. Гробницы святого Филиппа, митрополита Московского, в XVII в. //
Соловецкое море. Историко-литературный альманах. Архангельск, М., 2007. Вып. 6. С. 82.
Джиоева (Круглова) А. Р.
Каталог произведений шитья Соловецкого монастыря
1. Фелонь. 50-60-е гг. XVI в. 145 х 208 см. ГРМ, инв. № ДРТ-245. Ил. 1.
Фелонь древнего покроя из итальянской камки. Оплечье шить по корич-
невой крашенине золотом и серебром «в прикреп» «рядками» и разноцветными
шелками «в раскол» (отдельные детали). Узор из чередующихся древовидных
штамбов двух типов: древ, растущих ввысь, и древ, заключенных в округлые,
с волнистыми краями клейма; по сторонам от разветвляющихся стволов — об-
ращенные друг к другу бегущие олени и множество мелких цветов. Фон сплошь
зашит коричневым шелком «в раскол» крупными стежками.
Подкладка новая — зеленый коленкор.
Описи XVI в. дают представление об изначальном виде фелони: «Да ри-
зы олтобасные золотные, оплечье камка таусинная, по оплечью сажено жем-
чюгом, да дробницы серебряны золочены, а назади риз крест дробницы сереб-
рян золочен, а около дробниць жемчюгом сажено, да звезда, да четыре дробни-
ци серебряны золочены, а около сажено жемчюгом, а круживо шито по подолу
серебром и золотом, а подложены тафтою лазоревою» (он. 1570 г., л. 36-36 об.).
Вклад князя Петра Михайловича Щенятева и его матери княгини Анны
(см. с. 22-24 настоящей работы).
Князь П.М. Щенятев происходил из знатного рода Патрикеевых, заседал
в Государственной Думе при Иване IV, был наместником в Каргополе в 1546 г,
в разное время воеводой в крупных русских городах.
Фелонь поступила в ГРМ в 1923 г.
Аналогии: Фелонь Сергиево-Посадского (Загорского) музея, инв. № 327.
Литература и источники: Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост.
З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая, М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик.
СПб., 2003. С. 82, 110, 148; Кнатц Е.Э. К вопросу о технике древнерусского зо-
лотного шитья в связи с предметами шитья ризницы Соловецкого монастыря //
Изобразительное искусство. Л., 1927. С. 84, 90, 92; Лихачева Л. Д. Древнерусское
шитье XV — начала XVTII века в собрании Государственного Русского музея: Ка-
талог выставки. Л., 1980. С. 112, 114, кат. 190; Лихачева Л.Д., Плешанова И.И.
Древнерусское декоративно-прикладное искусство в собрании Государственного
Русского музея. Л., 1985. С. 33., 212, кат. 117, ил. 137; Соловецкий православный
церковный календарь 1998. Издание Соловецкой обители. С. 112.
2. Епитрахиль.
50-60-е гг. XVI в. 149 х 34 см. ГРМ, инв. № ДРТ-330. Ил. 3.
Яркий геометрический орнамент из звезд и ромбов шит золотными и се-
ребряными нитями «в прикреп» и разноцветными шелками. Фон сплошь зашит
коричневым шелком. Орнамент обрамлен по краям лент епитрахили серебря-
ными позолоченными ромбовидными «плащиками». С двух боковых сторон
пришит цветной шнур. Ткань фона — темно-зеленый бархат, ворот епитрахили
(иордань) — из синей камки. В нижней части пришита полоса из синей тафты.
Подкладка — белый холст.
В описях XVI в. о ней говорится: «Да... патрахиль шито серебром и золо-
том, а на ней шесть крестов жемчюжных, да четырнатцать пуговиц хрустальных,
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
а около дробницы серебряны золочены» (оп. 1570 г., л. 36 об.).
Вклад Петра Михайловича Щенятева и его матери княгини Анны.
Поступила в ГРМ в 1923 г.
Литература и источники: Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост.
З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая, М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик.
СПб., 2003. С. 82, 112, 151; Лихачева Л. Д, Древнерусское шитье XV — начала
XVTII века в собрании Государственного Русского музея: Каталог выставки. Л.,
1980. С. 112, 114, кат. 189, ил. с. 123; Лихачева Л.Д., Плешанова И.И. Древнерус-
ское декоративно-прикладное искусство в собрании Государственного Русского
музея. Л., 1985. С. 33., 212, кат. 116, ил. 135.
3. Пелена. Симеон Столпник.
50-60-е гг. XVI в. 29 х 22,8 см. ГРМ, инв. № ДРТ-48. Ил. 4.
Шитье разноцветными шелками «в раскол» и золотными нитями
«в прикреп». Лик шит сероватым шелком по форме, без теней, швом «в раскол».
Фон — светло желтая тафта. Подкладка новая — зеленовато-голубая тафта.
По краю шита молитвенная надпись. В описи 1570 г. о ней сообщается: «...а у вод-
ного образа обложен убрус жемъчюгом с пеленою. А на пелене написан Симе-
он...» (оп. 1570 г., л. 5 об.).
Поступила в ГРМ в 1923 г.
Аналогии: Пелена. Иоанн Новгородский, ГММК, ТК-2553.
Литература и источники: Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост.
З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая, М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик.
СПб., 2003. С. 59, 187; Кнатц Е.Э. К вопросу о технике древнерусского золотного
шитья в связи с предметами шитья ризницы Соловецкого монастыря // Изобра-
зительное искусство. Л., 1927. С. 84, 90; Лихачева Л. Д. Древнерусское шитье XV
— начала XVIII века в собрании Государственного Русского музея: Каталог вы-
ставки. Л., 1980. С. 39, кат. 57; Лихачева Л.Д., Плешанова И.И. Древнерусское
декоративно-прикладное искусство в собрании Государственного Русского му-
зея. Л., 1985. С. 30., 208-209, кат. № 102, ил. 116; Маясова НА. Древнерусское
лицевое шитье из ризницы Соловецкого монастыря // Сохраненные святыни Со-
ловецкого монастыря. Материалы и исследования. М., 2003. Вып. 17. С. 73—74;
Катасонова Е.Ю. Группа памятников новгородского лицевого шитья конца
1540-1560-х гг. // Убрус. Вып. 13-14. СПб., 2010. С. 54-55, 73~74-
4. Пелена. Василий Кесарийский со сценами жития.
50-60-е гг. XVI в. 62,5 х 64 см. ГМЗМК, инв. № ТК-2833. Ил. 5.
На среднике вкладная надпись: «ПОЛОЖЕНИЕ КНЯЖЕ // ОНДРЕЕВЫ
КНЯГИНИ ИВАНОВИЧА».
Шитье шелком, золотными и серебряными нитями. Лики шиты тонким,
слабокрученым шелком телесного цвета «по форме», без теней. Рисунок четкий,
сцены Жития размещены в среднике на втором плане. На каймах вышиты
начальные строки тропаря и четыре херувима. Фон средника — желтая камка.
Камка на каймах — голубая.
Об изначальном цвете средника пелены можно узнать из описей XVI в.:
«Да два сударя шиты златом и серебром»; «...шит по камки по червчатой Васи-
лей Великий в деянии златом и серебром, по краем херувими и серафими, под-
ложены тафтою» (оп. 1570 г., л. 37 об.).
ol^
Джиоева (Круглова) А. Р.
Вклад княгини Евфросинии Андреевны Старицкой, супруги князя Ан-
дрея Ивановича Старицкого, младшего сына Иван III. После смерти в 1533 г. ве-
ликого князя Василия III его братья Юрий и Андрей были обвинены в измене и
умерли в тюрьме. Сын Евфросинии, князь Владимир Андреевич, мог претендо-
вать на русский престол в случае смерти царя Ивана IV. После раскрытия заго-
вора, в котором участвовала Евфросиния, в 1563 г. Старицкие были в опале. Кня-
гиня была пострижена в Москве с именем Евдокии и удалена в Горицкий Вос-
кресенский монастырь. В 1569 г. Владимир Андреевич с женой и детьми был
казнен в деревне близ Александровской слободы. Тогда же была умерщвлена и
старица Евдокия.
Пелена поступила в ГМЗМК в качестве стороны хоругви в 1923 г.
Аналогии: пелена «Явление Богоматери Сергию», Сергиево-Посадский
музей, инв. № 423; пелена «Успение Богоматери» из Кирилло-Белозерского мо-
настыря, ГИМ, инв. № 86.
Литература и источники: Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост.
З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая, М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик.
СПб., 2003. С. 82, 114, 147, 188-189; Маясова НА, Две шитые хоругви XVI в. из
Соловецкого монастыря // Памятники культуры: новые открытия. Ежегодник.
1989. М., 1990. С. 312-322; Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье из риз-
ницы Соловецкого монастыря // Сохраненные святыни Соловецкого монастыря.
Материалы и исследования. М., 2003. Вып. 17. С. 77; Маясова НА. Древнерус-
ское лицевое шитье: Каталог. М., 2004. С. 129-130, кат. № 22.
5. Сторона хоругви. «Отечество» в центре Деисиса с коленопре-
клоненными Зосимой и Савватием Соловецким.
1560-е гг., Новгород. 52 х 53,5 см. ГМЗМК, инв. № ТК-2832. Ил 6.
Личное шито тонким слабокрученым шелком песочного цвета швами «в
раскол» в одном направлении и лишь местами «по форме» без притенений.
Черты ликов обозначены тонкой коричневой нитью. В доличном — пряденые
золотые и серебряные нити с малозаметной шелковой прикрепой, образующей
простые узоры (в основном, «рядки»). Древний фон — голубая камка — сохра-
нился под шитьем.
Хоругвь описана в Соловецких летописях XVI в.: «Да хорюгов камка та-
усинная, вышит образ Спасов золотом и серебром сканным, а посторон Пречи-
стая да Иван Предотечя. На другой стороне Пахомиева виденье да четыре херу-
вими, да около шита подпись серебром» (оп. 1570 г., л. 9 об.).
Вклад старца Соловецкого монастыря Исаака Шахова (вкладная надпись
шита на другой стороне хоругви (см. ниже)).
Аналогии: сторона хоругви «Явление ангела Пахомию», ГМЗМК, инв. №
ТК-2831; хоругвь с изображением Софии Премудрости Божией на одной сто-
роне и свв. Николая, Никиты Великомученика, преп. Антония и Феодосия Пе-
черских на другой, ГРМ, инв.
Хоругвь поступила в ГМЗМК в 1923 г.
Литература и источники: Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост.
З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая, М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик.
СПб., 2003. С. 63, 75, 114, 147, 187-188; Маясова НА. Две шитые хоругви XVI в.
из Соловецкого монастыря // Памятники культуры: новые открытия. Ежегод-
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
ник. 1989. М., 1990. С. 312-322; Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье: Ка-
талог. М., 2004. С. 131-133, кат. № 23; Маясова НА. Древнерусское лицевое ши-
тье из ризницы Соловецкого монастыря // Сохраненные святыни Соловецкого
монастыря. Материалы и исследования. М., 2003. Вып. 17. С. 75-77; Катасоно-
ва Е.Ю. Группа памятников новгородского лицевого шитья конца 1540-1560-х
гг. //Убрус. Вып. 13-14. СПб., 2010. С. 48, 50.
6. Сторона хоругви. Явление ангела Пахомию с изображением
свв. Николая Чудотворца и Никиты, епископа Новгородского.
1562 г., Новгород. 52 х 53,5 см. ГМЗМК, инв. № ТК. 2831. Ил. 7.
Вкладная надпись: «ЛЕТ 7070 ГО (?) ЗДЕЛАНА БЫ[СТЬ] СИЯ ХОРЮГОВ
[В] ПРЕЧИ[С]ТУЮ ОБИТЕЛЬ[Ь] НА СОЛОВКИ СТАРЦЕМ ИСАКОМ
ШАХОВЫМ».
Личное шито тонким слабокрученым шелком песочного цвета швами «в
раскол» в одном направлении и лишь местами «по форме» без притенений.
Черты ликов обозначены тонкой коричневой нитью. В доличном — пряденые
золотые и серебряные нити с малозаметной шелковой прикрепой, образующей
простые узоры (в основном, «рядки»).
На верхней и боковых каймах вышито: «ЯВИ[СЯ] АГГ[Е]ЛЪ
Г[О]С[ПО]Д[Е]НЬ ПАХОМИЮ И ГЛАС ЕМУ...»
Хоругвь описана в Соловецких летописях XVI в.: «Да хорюгов камка та-
усинная, вышит образ Спасов золотом и серебром сканным, а посторон Пречи-
стая да Иван Предотечя. На другой стороне Пахомиево виденье да четыре херу-
вими, да около шита подпись серебром» (он. 1570 г., л. 9 об.).
Вклад старца Соловецкого монастыря Иваака Шахова.
Хоругвь поступила в ГМЗМК в 1923 г.
Аналогии: сторона хоругви «Отечество в Деисусе», ГМЗМК, инв. № ТК-
2832; хоругвь с изображением Софии Премудрости Божией на одной стороне и
свв. Николая, Никиты Великомученика, преп. Антония и Феодосия Печерских на
другой, ГРМ, инв. № Т-30, Т-20.
Литература и источники: Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост.
З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая, М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик.
СПб., 2003. С. 63, 75, 114, 147, 187-188; Маясова НА. Две шитые хоругви XVI в.
из Соловецкого монастыря // Памятники культуры: новые открытия. Ежегод-
ник. 1989. М., 1990. С. 312-322; Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье из
ризницы Соловецкого монастыря // Сохраненные святыни Соловецкого мона-
стыря. Материалы и исследования. М., 2003. Вып. 17. С. 75-77; Маясова НА.
Древнерусское лицевое шитье: Каталог. М., 2004. С. 134-135> кат. № 23; Ката-
сонова Е.Ю. Группа памятников новгородского лицевого шитья конца 1540-
1560-х гг. // Убрус. Вып. 13-14. СПб., 2010. С. 48, 51, 57.
7. Пелена. Богоматерь Умиление (Владимирская).
1570-1582 гг. 30,5 х 48,1 см. ГРМ, инв. № ДРТ-5. Ил. 8.
Шитье преимущественно шелковыми нитями «в раскол» и «в прикреп»,
золотными и серебряными нитями «в прикреп». Лики шиты песочного цвета кру-
ченым шелком крупными стежками не по форме, без теней, швом «в раскол». Фон
— вишневого цвета камка. Подкладка новая — темно-синяя крашенина. С двух бо-
ковых сторон пришиты широкие полосы розовой камки в позднее время.
ol^
Джиоева (Круглова) А. Р.
Пелена описана в Соловецких описях XVI в.: «Да образ Пречистые Уми-
ление под окладом золочен. А на нем два венца сканные... Да у того же образа
пелена черпочята тафтяна, анна пелене шит обра Пречистые Умиление же золо-
том, а венцы на главе у Спаса и у Пречистые шиты золотом, а под венцы у Спаса
и у Пречистые на главе сажено жемчюгом, а слова и подпись у Спаса и у Прчи-
стые сажены жемчюгом же, а около пелены круживо сажено жемчюжком же,
а подкищена шелк з золотом» (оп. 1582 г., л. 16-16 об.).
Поступила в ГРМ в 1923 г.
Литература и источники: Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост.
З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая, М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик.
СПб., 2003. С. 93, 157, 190; Лихачева Л.Д. Шитье: Иконы, пелены, покровцы //
«Пречистому образу Твоему поклоняемся»: Образ Богоматери в произведениях
из собрания Русского музея. ГРМ, 1995. С. 260, ил. 162; Маясова НА. Древнерус-
ское лицевое шитье из ризницы Соловецкого монастыря // Сохраненные святы-
ни Соловецкого монастыря. Материалы и исследования. М., 2003. Вып. 17.
С. 74-75»
8. Покров. Зосима Соловецкий.
1583 г., Москва. 166,5 х 109 см. ГМЗМК, инв. № 2946 соб. Ил. 9.
Вкладная надпись на нижней кайме: «ЛЕТА 7091 ШИТЪ СИИ ПОКРОВЪ
ПР[Е]П[О]Д[О]БНАГО О[Т]ЦА НАШЕГ[О] ЗОСИМЫ НА МОСКВЕ В НОВОМЪ
МОНАСТЫРЕ ДЕВИЧЕ[М] ВО ОБИТЕЛ[И] ВСЕМИЛ[О]СТИВАГО СП[А]СА НА
СОЛОВКИ ПРИ БЛ[А]ГОВЕРНОМ // Ц[А]РЕ И ВЕЛИКОМЪ КНЯЗЕ ИВАНЕ
ВАСИЛЬЕВИЧЕ ВСЕЯ РУСИ И ПРИ ОС[ВЯ]Щ[ЕН]НО[М] ДЕОНИСИИ
МИТРОПОЛИТЕ ВСЕЯ РУСИ И ПРИ АРХИЕПИС[КО]ПЕ ВЕЛИКАГ[О]
НОВАГРАДА И ПСКОВА АЛЕКСАНДРЕ И ПРИ ИГУМЕН ИАКОВЕ
СОЛОВЕЦКАГО МОНАСТЫРЯ».
Лик вышит шелком желтовато-темного цвета, без притенений швом «в
раскол» «по форме». В волосах и бороде серый шелк, глаза вышиты красным.
Одеяние и нимб шиты золотом и серебром «в прикреп», куколь, аналав, подряс-
ник и позем — сканью разных оттенков. Фон — зеленовато-голубая итальянская
камка с крупным узором клейм (вазоны, листья и короны).
В описи Соловецкого монастыря 1597 г. об этом покрове сообщается: «Да
покров чюдотворца Зосимы шит по камке таусинной золотом и шелки, а около
венца прять жемчюж, а около шит тропарь и кондак серебром, а подложен таф-
тою ценинною» (л. 93-93 об.).
Вклад инокини Новодевичьего монастыря Леониды, в миру царицы Еле-
ны Ивановны Шереметевой, третьей жены царевича Ивана Ивановича.
Покров поступил в ГМЗМК в 1923 г.
Аналогии: покров на гроб Савватия Соловецкого, ГМЗМК, инв. №. 2947 соб.
Литература и источники: Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост.
З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая, М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик.
СПб., 2003. С. 157, 190; Маясова НА. Три шитых покрова XVI века в собрании
музеев Кремля // ГМЗМК: Материалы и исследования. М., 1973. Вып. 1. С. 137-
147; Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье из ризницы Соловецкого мона-
стыря // Сохраненные святыни Соловецкого монастыря. Материалы и исследо-
вания. М., 2003. Вып. 17. С. 77-78; Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье:
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
Каталог. М., 2004. С. 156-158, кат. № 35; Силкин А.В. Мастерские лицевого ши-
тья Новодевичьего монастыря в XVI веке // Лицевое шитье. Материалы семина-
ра «Древние и современные традиции золотошвейного искусства. Методика
преподавания церковной вышивки». М., 2013. С. 7-17.
9. Покров. Савватий Соловецкий.
1585 г., Москва. 178,5 х 101,5 см. ГМЗМК, инв. № 2947 соб. Ил. 10.
Вкладная надпись: «ЛЕТА 7093 ШИТ СИЙ ПОКРОВ
ПРЕП[О]ДОБНАГ[О] О[Т]ЦА САВВАТИЯ СОЛОВЕЦКОГ[О] ЧЮДОТВОРЦА НА
МОСКВЕ В НОВОМ МОНАСТЫРЕ В ДИВИЧИ[М] ПРИ БЛ[А]ГОВЕРНОМ
Ц[А]РЕ И ВЕЛИКОМ КН[Я]ЗЕ // ФЕ[О]ДОРЕ ИВАНОВИЧЕ И ВСЕЯ РУСИИ, И
ПРИ МИТРОПОЛИТЕ ДИОНИСИИ ВСЕЯ РУСИИ И ПРИ АРХИ //
ЕП[И]С[КО]ПЕ ВЕЛИКАГО НОВАГРАДА И ПСКОВА АЛЕКСАНДРЕ И ПРИ
ИГУМЕН ИЯКОВЕ СОЛОВЕЦКАГ[О] МО...»/
Лик вышит шелком желтоватого темного цвета, без притенений круп-
ным швом «в раскол» «по форме» В волосах и бороде — серый шелк, глаза вы-
шиты красным. Нимб, одежды и позем шиты золото-серебряными нитями и
шелком, перевитым с золотой нитью. Фон — голубая камка с полосами чешуйча-
тых лент и мелких цветов.
В описи Соловецкого монастыря 1597 г. об этом покрове сообщается: «Да
покров чюдотворца Саватея шит по камке по таусинной золотом и шелки, около
венца прять жемчюжна, а около шит тропарь и кондак серебром, подложен таф-
тою двоеличною» (л. 93 об.).
Вклад инокини Новодевичьего монастыря Леониды, в миру царицы Еле-
ны Ивановны Шереметевой, третьей жены царевича Ивана Ивановича.
Покров поступил в ГМЗМК в 1923 г.
Аналогии: покров на гроб Зосимы Соловецкого, ГМЗМК, инв. № 2946 соб.
Литература и источники: Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост.
З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая, М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик.
СПб., 2003. С. 157, 191; Маясова НА. Три шитых покрова XVI века в собрании
музеев Кремля // ГМЗМК: Материалы и исследования. М., 1973. Вып. 1. С. 137-
147; Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье из ризницы Соловецкого мона-
стыря // Сохраненные святыни Соловецкого монастыря. Материалы и исследо-
вания. М., 2003. Вып. 17. С. 77-78; Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье:
Каталог. М., 2004. С. 159-160, кат. № 36; Силкин А.В. Мастерские лицевого ши-
тья Новодевичьего монастыря в XVI веке // Лицевое шитье. Материалы семина-
ра «Древние и современные традиции золотошвейного искусства. Методика
преподавания церковной вышивки». М., 2013. С. 7-17.
ю. Пелена Зосима и Савватий Соловецкие.
1582-1597 гг. 50 х 90 см. ГРМ, инв. № ДРТ-90.
Шитье золотом и серебром «в прикреп», сканью, шелками « в раскол» и
«в прикреп». Лик шиты светло-желтым шелком «в раскол» по форме, без теней.
Нимбы обшиты жемчугом. Фон средника — темно-голубая камка, каймы — свет-
ло-зеленая камка. Подкладка — оранжевая тафта.
На каймах шит тропарь в два ряда.
Из описей Соловецкого монастыря изображения шитые преп. Зосимы и
Джиоева (Круглова) А. Р.
Савватия упоминает только опись 1597 г. и притом на разных предметах — суда-
ре и хоругви: «...а на другом судари чюдотворцы Зосима и Савватей...» (л. 93);
«Да хоругов шита по камке по черчатой золотом и серебром и шелки, на стороне
Преображение Господне, а на другой стране чюдотворцы Зосима и Саватей, а
около тропари» (л. 94).
Пелена поступила в ГРМ в 1923 г.
Литература и источники: Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост.
З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая, М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик.
СПб., 2003. С. 157, 190; Кнатц Е.Э. К вопросу о технике древнерусского золотно-
го шитья в связи с предметами шитья ризницы Соловецкого монастыря // Изоб-
разительное искусство. Л., 1927. С. 85, 94, 96; Лихачева Л. Д, Древнерусское ши-
тье XV — начала XVTII века в собрании Государственного Русского музея: Ката-
лог выставки. Л., 1980. С. 50, кат. 90.
11. Плащаница. Положение во гроб.
1592 г., Москва. 183 х 261 см. ГРМ, инв. № ДРТ-286. Ил. 11.
На нижней кайме вкладная надпись в две строки: «ЛЕТА 7100 ГО ШИТ
ВОЗДУХ ПРИ ИГУМЕНЕ ЯКОВЕ СОЛОВЕЦКОМ ШИЛА МАСТЕРИЦА
СТАРИЦА ФЕОТЕНИЯ ОГНЕВА НОВАТО».
Шитье золотом и серебром «в прикреп», сканью, шелками «в раскол» и
«в прикреп» по малиновой (средник) и темно-голубой (каймы) камке. Лики и
тело Христа шиты «в раскол» желтоватым шелком по форме, с тенями. Под-
кладка новая — коричневый шелк.
В описи Соловецкого монастыря 1597 г. об этой плащанице сообщается:
«Да воздух большой Во гроб положение шито по камке по черчатой золотом и
серебром и шолки, а около обложен камкою таусинною, а шит стих серебром
«Да молчит всяка плоть», а подложен тафтою зеленою» (л. 92 об.).
Вклад старицы Алексеевского монастыря в Москве Феогнии Огневых.
Плащаница поступила в ГРМ в 1923 г.
Литература и источники: Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост.
З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая, М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик.
СПб., 2003. С. 157, 189-190; Кнатц Е.Э. К вопросу о технике древнерусского зо-
лотного шитья в связи с предметами шитья ризницы Соловецкого монастыря //
Изобразительное искусство. Л., 1927. С. 85, 92,102-105; Мнева Н.Е. Шитье XVI —
начала XVII века // История русского искусства. М., 1955. Т. 3. С. 688; Лихаче-
ва Л. Д. Древнерусское шитье XV — начала XVIII века в собрании Государствен-
ного Русского музея: Каталог выставки. Л., 1980. С. 29, 51, кат. 93; Лихачева Л.Д.,
Мальцев А., Полякова И. Соловецкий монастырь // Русские монастыри: искус-
ство и традиции. ГРМ, 1997. С. 102, ил. там же; Маясова НА. Древнерусское ли-
цевое шитье XVI в. автореф. на соиск. учен, степени канд. искусствоведения. М.,
1971. С. 26; Маясова НА. Две шитые хоругви XVI в. из Соловецкого монастыря //
Памятники культуры: новые открытия. Ежегодник. 1989. М., 1990. С. 318, 322;
Лихачева Л.Д. Группа произведений шитья XVI века в собрании Русского музея.
// ГРМ: Страницы истории отечественного искусства XII — первая половина XIX
века. Выпуск VIIL СПб., 2003. С. 70-76; Маясова НА. Древнерусское лицевое
шитье из ризницы Соловецкого монастыря // Сохраненные святыни Соловецко-
го монастыря. Материалы и исследования. М., 2003. Вып. 17. С. 78-79; Катаев-
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
оО
нова Е. Ю. Шитье Новодевичьего монастыря XVI века: к вопросу о монастырских
мастерских лицевого шитья // Лицевое шитье. Материалы семинара «Древние и
современные традиции золотошвейного искусства. Методика преподавания цер-
ковной вышивки». М., 2013. С. 35-66; Силкин А.В. Мастерские лицевого шитья
Новодевичьего монастыря в XVI веке // Лицевое шитье. Материалы семинара
«Древние и современные традиции золотошвейного искусства. Методика препо-
давания церковной вышивки». М., 2013. С. 28-30.
12. Покров. Зосима Соловецкий.
Конец 1590-х гг., Москва. Мастерская Ирины Годуновой. 177 х 117,5 см.
ГМЗМК, инв. № 474 сол. Ил. 12.
Шитье преимущественно шелком «в раскол» по хорошему рисунку.
Нимб с рельефным узором, характерным для работ изделий данной мастерской.
Изображение и именующая надпись переложены на новый фон из двух
разных кусков.
Вклад царицы Ирины Федоровны Годуновой, супруги царя Федора Ива-
новича (см. с. 26-27 наст, работы).
Покров поступил в ГМЗМК в 1923 г.
Аналогии: покров с изображением Варлаама Хутынского, Новгородский
музей, инв. № 1620.
Литература и источники: Маясова НА. Кремлевские «светлицы» при
Ирине Годуновой // ГММК: Материалы и исследования. М., 1976. Вып. 2. С. 46,
59, ил. 5 на с. 47; Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье из ризницы Соло-
вецкого монастыря // Сохраненные святыни Соловецкого монастыря. Материа-
лы и исследования. М., 2003. Вып. 17. С. 79-80; Маясова НА. Древнерусское
лицевое шитье: Каталог. М., 2004. С. 208-209, кат. № 58.
13. Покров. Филипп, митрополит Московский.
Конец 90-х гг. XVI в. Москва. 196,5 х 107 см. ГРМ, инв. № ДТ-308. Ил. 13.
Шитье преимущественно серебряными нитями «в прикреп», сканью,
разноцветными шелками и золотом тоже «в прикреп». Лики и руки шиты «ат-
ласным швом» телесного цвета шелком по форме, без теней. Фон, по которому
шит покров, — песочного цвета атлас, подкладка шелковой ткани желтого цвета.
Покров поступил в ГРМ в 1923 г.
Литература и источники: Кнатц Е.Э. К вопросу о технике древнерусского
золотного шитья в связи с предметами шитья ризницы Соловецкого монастыря //
Изобразительное искусство. Л., 1927. С. 85, 92, 94; Лихачева Л. Д. Древнерусское
шитье XV — начала XVIII века в собрании Государственного Русского музея: Ка-
талог выставки. Л., 1980. С. 52-53, кат. юо; Лихачева Л.Д., Мальцев А., Поляко-
ва И. Соловецкий монастырь // Русские монастыри: искусство и традиции. ГРМ,
1997. С. 98-99, ил. на с. 99; Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье из риз-
ницы Соловецкого монастыря // Сохраненные святыни Соловецкого монастыря.
Материалы и исследования. М., 2003. Вып. 17. С. 82-84; Мельник А.Г. Гробницы
святого Филиппа, митрополита Московского, в XVII в. // Соловецкое море. Исто-
рико-литературный альманах. Архангельск, М., 2007. Вып. 6. С. 79-84.
Джиоева (Круглова) А. Р.
14. Икона шитая. Николай Чудотворец.
Конец XVI в., 17,5 х 16 см. ГРМ, инв. № ДРТ-13.
Шитье преимущественно золотными и серебряными нитями «в при-
креп» и шелковым «атласным швом». Лик шит песочного цвета шелком «атлас-
ным швом» по форме, без теней. Фон каймы — песочного цвета камка, под кото-
рую подложена голубая крашенина. Фон средника — малиновая камка — сохра-
нился только под изображением святого, которое вырезано по контурам и при
реставрации переложено на камку, близкую по цвету первоначальной. Подклад-
ка новая — светло-зеленая крашенина.
Поступила в ГРМ в 1923 г.
Литература и источники: Кнатц Е.Э. К вопросу о технике древнерусского
золотного шитья в связи с предметами шитья ризницы Соловецкого монастыря //
Изобразительное искусство. Л., 1927. С. 84, 94; Лихачева Л. Д, Древнерусское ши-
тье XV — начала XVTII века в собрании Государственного Русского музея: Ката-
лог выставки. Л., 1980. С. 33-39> кат. 54; Лихачева ЛД., Мальцев А., Полякова И.
Соловецкий монастырь // Русские монастыри: искусство и традиции. СПб., 1997.
С. 98-99, ил. на с. 99.
15. Покровец. Богоматерь Знамение.
Конец XVI в. 62,8 х 70 см. ГРМ, инв. № ДРТ-59.
Шитье преимущественно золотными и серебряными нитями «в при-
креп», шелком «атласным швом» и «в раскол». Лики шиты песочного цвета
шелком «в раскол» по форме, без теней. На мафории Богоматери — одна круп-
ная жемчужина. Фон средника — малиновый атлас. Средник покровца обрамлен
каймой из синего репса. Каймы из малиновой и желтой камки — новые. Под-
кладка новая из фиолетовой тафты.
Памятник поступил в ГРМ в 1923 г.
Аналогии: покровец «Се Агнец», ГРМ, ДРТ-58.
Литература и источники: Лихачева ЛД. Древнерусское шитье XV —
начала XVIII века в собрании Государственного Русского музея: Каталог выстав-
ки. Л., 1980. С. 49, кат. 85.
16. Покровец. «Се Агнец».
Конец XVI в. 58 х 69 см. ГРМ, инв. № ДРТ-58.
Шитье золотными и серебряными нитями «в прикреп» и шелком «ат-
ласным швом». Лики и тело Христа шиты «атласным швом» желтоватым шел-
ком по форме, без теней. Фон средника — малиновый атлас. Три каймы: первая
из светло-синего репса, на ней шита молитвенная надпись, вторая и третья — из
малиновой и желтой камки. Последние две каймы — новые. Новая подкладка из
коричневой тафты.
Памятник поступил в ГРМ в 1923 г.
Аналогии: покровец «Богоматерь Знамение», ГРМ, инв. № ДРТ-59.
Литература и источники: Лихачева ЛД. Древнерусское шитье XV —
начала XVIII века в собрании Государственного Русского музея: Каталог выстав-
ки. Л., 1980. С. 49, кат. № 86.

Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
Источники и литература:
1. Григорьевский М. Ставропигиальный первоклассный Соловецкий монастырь // Ар-
хангельские епархиальные ведомости. 1897.
2. Досифей, архимандрит. Географическое, историческое и статистическое описание
ставропигиального первоклассного Соловецкого монастыря. М., 1853. 426 с.
3. Досифей, архим. Летописец Соловецкий. М., 1847.176 с.
4. История первоклассного ставропигиального Соловецкого монастыря. СПб., 1899. 225 с.
5. Катасонова Е.Ю. Группа памятников новгородского лицевого шитья конца 1540-
1560-х гг. //Убрус. Вып. 13-14. СПб., 2010. С. 46-89.
6. Катасонова Е. Ю. Шитье Новодевичьего монастыря XVI века: к вопросу о мона-
стырских мастерских лицевого шитья // Лицевое шитье. Материалы семинара
«Древние и современные традиции золотошвейного искусства. Методика препода-
вания церковной вышивки». М., 2013. С. 35-66;
7. Клейн В.К. иноземные ткани, бытовавшие в России до XVIII в. И их терминология //
Сборник Оружейной Палаты. М., 1925. с. 11-72.
8. Кнатц Е.Э. К вопросу о технике древнерусского золотного шитья в связи с предме-
тами шитья ризницы Соловецкого монастыря // Изобразительное искусство. Л.,
1927. С. 84-112.
9. Лихачева Л.Д. Группа произведений шитья XVI века в собрании Русского музея. //
ГРМ: Страницы истории отечественного искусства XII — первая половина XIX века.
Выпуск VIII. СПб., 2003. С. 70-76.
10. Лихачева Л. Д. Древнерусское шитье XV — начала XVIII века в собрании Государ-
ственного Русского музея: Каталог выставки. Л., 1980.125 с.
11. Лихачева Л.Д., Плешанова И.И. Древнерусское декоративно-прикладное искусство в
собрании Государственного Русского музея. Л., 1985.
12. Лихачева Л.Д. Шитье: Иконы, пелены, покровцы // «Пречистому образу Твоему по-
клоняемся»: Образ Богоматери в произведениях из собрания Русского музея. СПб.,
1995- С. 260, ил. 162;
13. Макарий, митр. История Русской церкви. М., 1996. кн. 4. Ч. 1. 590 с.
14. Маясова НА. Две шитые хоругви XVI в. из Соловецкого монастыря // Памятники
культуры: новые открытия. Ежегодник. 1989. М., 1990. С. 312-322.
15. Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье XVI в. автореф. на соиск. учен, степени
канд. искусствоведения. М., 1971. С. 32.
16. Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье: Каталог. М., 2004. 496 с.
17. Маясова НА. Древнерусское лицевое шитье из ризницы Соловецкого монастыря //
Сохраненные святыни Соловецкого монастыря. Материалы и исследования. М.,
2003. Вып. 17. С. 73-93.
18. Маясова НА. Кремлевские «светлицы» при Ирине Годуновой // ГММК: Материалы
и исследования. М., 1976. Вып. 2. С. 39_61.
19. Маясова НА. Памятники средневекового лицевого шитья из собрания Успенского
собора // Успенский собор Московского Кремля: Материалы и исследования. М.,
1985. С. 189-214.
20. Маясова НА. Светлица новгородской боярыни в Москве // Памятники культуры:
новые открытия. 1985. М., 1987. С. 330-344-
21. Маясова Н.А. Три шитых покрова XVI века в собрании музеев Кремля // ГМЗМК:
Материалы и исследования. М., 1973. Вып. 1. С. 132-147.
22. Мельник А.Г. Гробницы святого Филиппа, митрополита Московского, в XVII в. //
Соловецкое море. Историко-литературный альманах. Архангельск, М., 2007. Вып. 6.
С. 79-84-
23. Меняйло В.А. Художественное шитье в храмах Иосифо-Волоколамского монастыря в
первой половине XVI века. // Древнерусское художественное шитье: Материалы и
Джиоева (Круглова) А. Р.
исследования // ГИКМЗ «Московский Кремль». Вып. ю. М. 1995. С. 14-15.
24. Мнева Н.Е. Скульптура и резьба XVI века // История русского искусства. М., 1955.
Т. з. С. 630.
25. Мнева Н.Е. Шитье XVI — начала XVII века // История русского искусства. М., 1955.
Т. з. С. 676-688.
26. Описи Соловецкого монастыря XVI в. / Сост. З.В. Дмитриева, Е.В. Крушельницкая,
М.И. Мильчик; Отв. ред. М.И. Мильчик. СПб., 2003. 356 с.
27. Петров А.С. Группа памятников новгородского шитья середины XVI в. К вопросу об
атрибуции вышивок «мастерской Настасьи Овиновой». // Материалы и исследова-
ния / ФГБУК ГИКМЗ «Московский Кремль». Вып. 21. М., 2012. С. 251-264.
28. Русские монастыри: искусство и традиции. / Авторы-сост. Т. Вилинбахова, Л. Лиха-
чева, А. Мальцева и др. ГРМ, 1997. 240 с.
29. Савваитов П.И. Описание старинных русских утварей, одежд, оружия, ратных до-
спехов и конского прибора. СПб., 1896.184 с.
30. Свирин А.Н. Опись тканей XIV-XVII вв. б. Троице-Сергиевой Лавры. Сергиев, 1926.
79 с.
31. Силкин А.В. Мастерские лицевого шитья Новодевичьего монастыря в XVI веке // Ли-
цевое шитье. Материалы семинара «Древние и современные традиции золотошвейно-
го искусства. Методика преподавания церковной вышивки». М., 2013. С. 7-33.
32. Соловецкий православный церковный календарь 1998 г. Издание Соловецкой оби-
тели, 1997.179 с.
33. Соломина В.П. Древнерусское шитье в собрании Архангельского областного крае-
ведческого музея: Каталог. Архангельск, 1982.104 с.
34. Федотов Г.П. Святой Филипп, митрополит Московский. М., 1991.128 с.
35. Фехнер М.В. Торговля Русского государства со странами Востока в XVI веке. М., 1952.
139 с.
36. Шаромазов М. Н. Летопись Горицкого монастыря [ФГБУК "Кирилло-Белозерский
историко-архитектурный и художественный музей-заповедник"] : Издания музея.
URL: http://www.kirmuseum.ru/issue/article.php?ID=2i6i (дата обращения
09.05.2016)
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 323-338
-----------------—------------------
Грузнова E. Б.
Об особенностях изучения летописного предания
об апостоле Андрее
Среди сюжетов недатированного вступления Повести временных лет,
пожалуй, ни один не имеет столь противоречивых оценок исследователей,
как предание о путешествии апостола Андрея по территории Восточной Европы.
Историография этого сюжета достаточно обширна, особенно если учитывать ра-
боты, в которых он рассматривается, подробно или вскользь, в рамках вопросов
о пути «из варяг в греки» и крещения Руси, а тем более — комментарии в изда-
ниях летописей. Тем не менее, даже в специальных публикациях последних лет
не удастся обнаружить полного обзора хотя бы прямо посвящённых данной про-
блеме работ, который позволил бы увидеть весь спектр взглядов на вопросы о
достоверности описанного летописцем события и о месте, времени и причинах
появления предания и его включения в летопись.
Так, например, даже в специальном историографическом исследовании
Н.И. Петрова не упоминаются отличающиеся особым подходом публикации
А. Л. Никитина1. Построения А. Л. Никитина всегда вызывали обоснованную
критику. Но это не может служить основанием для их игнорирования, тем более
что любители истории с его точкой зрения знакомы и достаточно активно ее об-
суждают. К тому же А. Л. Никитин старался привлекать труды по смежным спе-
циальностям (например, по исторической географии), на которые следовало бы
больше обращать внимание и другим исследователям. Тем не менее, историки
предпочитают его работы попросту не замечать.
Публикации не только А. Л. Никитина, но и самого Н. И. Петрова, в свою
очередь, оказались вне поля зрения А. М. Введенского, который ограничился
преимущественно давно известным набором основных трудов по теме и ссылкой
на уже несколько устаревшую библиографию в работе Г. Подскальски2. А выво-
ды того же А. Л. Никитина, Л. Мюллера и И. С. Чичурова о возможности связи
предания с идеями автокефалии остались не востребованы К. А. Костроминымз.
1 Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный: путешествие «по Днепру горе».
Историко-археологические разыскания. СПб., 2010.192 с.; Никитин АЛ. Ошибка древне-
го географа? // Вокруг света. 1986. № 12. С. 48-52; Его же Основания русской истории:
Мифологемы и факты. М., 2001. С. 116-147 (Гл. Путь «из варяг в греки» и легенда об апо-
столе Андрее); Его же «Хождение» апостола Андрея и путь «из варяг в греки» // Герме-
невтика древнерусской литературы. Сб. 6. Ч. 2. М., 1993. С. 358-384.
2 Введенский А. М. Время внесения в летопись легенды об Андрее Первозванном и её
состав // Rossica antiqua: Исследования и материалы. СПб., 2012. Вып. 2 (6). С. 3-23; Под-
скалски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988-1237 гг.). СПб.,
1996. С. 17-20.
з Костромин К. А., прот. Конфессиональная поликультурность Киевской Руси нач. XI в.
// Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. Пакаюсоою: cv xpovco, cv лроосолсо, cv
кЗ) ©
Грузнова Е. Б.
Авторы коллективной монографии, посвященной речным путям Восточ-
ной Европы в античной и средневековой географии, точно также не воспользова-
лись интересными результатами исследований М. В. Агбунова об античной гео-
графии4, которые как раз не прошли мимо внимания А. Л. Никитина, хотя и не
были им оценены по достоинству, поскольку не укладывались в его построения.
Причина такой ситуации видится не только в плохом обеспечении гума-
нитарных наук современной информационной базой, но и в специфике самих
подходов к изучению Повести временных лет вообще и данного конкретного
сюжета в частности. На протяжении весьма продолжительного времени наблю-
дается тенденция к развитию представлений об этом памятнике не столько как о
полноценном историческом источнике, сколько как о литературном произведе-
нии, причем довольно позднем. Исследователи спорят о времени и причинах
внесения в летопись тех или иных фрагментов, об их возможных источниках и
авторах, о причинах соответствия или несоответствия отдельных сообщений
свидетельствам других источников и тем гипотетическим построениям, которые
успели приобрести ореол истины, не подлежащей обсуждению. При этом каж-
дый фрагмент обычно рассматривается либо сам по себе, либо только вместе с
теми сюжетами, связь с которыми оказалась очевидна для того или другого ис-
следователя. В результате большинство ученых перестало воспринимать древ-
нейшую русскую летопись как целостное произведение, требующее такого же
целостного рассмотрения. Всё, что не укладывается в логику представлений о
памятнике, объявляется результатом ошибки, невежества или обусловленного
религиозной или политической конъюнктурой умысла летописца. Либо объяс-
няется законами жанра или несогласованными с основным текстом вставками, в
том числе неудачными заимствованиями из других источников с переносом на
древнерусскую почву реалий других стран, народов и эпох. Подобные подходы
вряд ли можно признать конструктивными, несмотря на то, что благодаря им
по-новому удалось осмыслить многие летописные сюжеты и сам памятник. Не
пришло ли время собрать разбросанные камни и попытаться взглянуть на мир
именно так, как предлагает летопись?
Относительно предания об апостоле Андрее это означает, прежде всего,
отказ от попыток рассматривать его вне контекста всего недатированного введе-
ния, которое представляет собой целостный, внутренне непротиворечивый и ло-
гически завершенный фрагмент5. Его содержание полностью раскрывает заяв-
ленное в начале название, в котором нет обещания рассказать о том, когда и как
ыбы. Альманах. Вып. 3. СПб., 2015. С. 48-75; Мюллер Л. Древнерусское сказание о хожде-
нии апостола Андрея в Киев и Новгород // Мюллер Л. Понять Россию: историко-
культурные исследования. М., 2000. С. 183-201; Чичуров И.С. «Хождение апостола Ан-
дрея» в византийской и древнерусской церковно-идеологической традиции // Церковь,
общество и государство в феодальной России: Сб. статей. М., 1990. С. 7-23.
4 Агбунов М. В. Античная география Северного Причерноморья. М., 1992. 240 с.; «Рус-
ская река»: Речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии /
Т. Н. Джаксон, Т.М. Калинина, И.Г. Коновалова, А.В. Подосинов. М., 2007. 358 с.
5 О противоположной, практически общепринятой точке зрения см.: Кузьмин А.Г.
Сказание об апостоле Андрее и его место в Начальной летописи // Летописи и хроники.
М., 1973. С. 39-43»
Об особенностях изучения летописного предания об апостоле Андрее
о Руси узнали окружающие народы, или о ее названии — только об истоках, о
том, откуда она «пошла» и «стала есть», а также о первых киевских князьях. Так
что в строгом смысле слова Повестью временных лет является именно эта часть,
предваряющая дальнейшее погодное изложение, которое было начато в бли-
жайшее время после смерти Святополка Изяславича, как это следует из росписи
запланированных для описания княжений под 852 г. То есть между 1113 и
1117 гг., на котором заканчивается общая часть различных летописных списков.
Такой способ построения сюжета, позволяющий вписать историю страны во
всемирную историю и показать истоки пути к торжеству христианства в эпохах,
не имеющих точных датировок, исследователи отмечают и для других средневе-
ковых хроник6 7. С этой точки зрения продуктивным представляется общеприня-
тое мнение, что апостол Андрей появился в летописи потому, что в античной и
европейской традиции Скифия, к которой относили Восточную Европу, включа-
лась именно в его сферу миссионерской деятельности. Ведь в начальной части
летописи речь идет как раз об определении места русских земель и их обитате-
лей среди других стран и народов.
В этом случае камнем преткновения оказывается сравнение предания с
последующими утверждениями в датированной части под 983 и 988 г. о том, что
«тЪлом апостоли не суть сдЪ были» и «еде не суть ученья апостольска»?. В свое
время И. С. Чичуров специально изучал вопрос о представлении в разных лето-
писных списках противоречивых сообщений о деятельности апостолов в Восточ-
ной Европе и обнаружил, что в части из них всего этого комплекса сведений ли-
бо вообще нет, либо есть данные только об Андрее. Причем в некоторых случаях
оказалось, что это был осознанный выбор летописцев, которые использовали
тексты с полным набором сведений, но сохранили лишь предание об Андрее,
пропустив утверждения об отсутствии апостолов на Руси8. Л. Мюллер пришел к
выводу, что такой выбор был обусловлен неверной интерпретацией путешествия
Андрея по Руси как миссионерского действа, поскольку в предании не идет речи
ни о проповеди, ни о крещении населения, ни о поставлении епископов, а благо-
словение местности и установка здесь креста не равнозначны созданию церкви,
поэтому нет оснований усматривать конфликт между этими сюжетами о христи-
анских проповедниках9. Ссылка Н. И. Петрова на фразу «и приде в Римъ, и ис-
повЪда, елико научи и елико видЪ» как на свидетельство состоявшейся пропове-
ди10 не могут приниматься во внимание, поскольку она относится ко всему путе-
шествию от Синопии до Рима и продолжается словами «дивно видЪхъ СловЪнь-
6 См., например: Гимон Т. В. Повесть временных лет в свете англо-саксонских парал-
лелей // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. М., 2008. № 3 (33): Материалы междуна-
родной конференции «Повесть временных лет и начальное летописание». С. 18-19;
Кузьмин А.Г. Сказание об апостоле Андрее и его место в Начальной летописи. С. 40.
7 Повесть временных лет / Подг. текста, перев., статьи и комм. Д. С. Лихачева. Под ред.
В. П. Андриановой-Перетц. СПб., 2007. С. 39, 53.
8 Чичуров И.С. «Хождение апостола Андрея» в византийской и древнерусской церков-
но-идеологической традиции. С. 11-12.
9 Мюллер Л. Древнерусское сказание о хождении апостола Андрея в Киев и Новгород.
С. 184-187.
10 Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный... С. 8.
: -.324-^ ,
Грузнова Е. Б.
скую землю...». Однако исследователи продолжают искать способы для снятия
противоречий в тех списках, где присутствует весь набор сведений об апостолах,
и выдвигают предположения об их принадлежности разным авторам, разным
эпохам или об их заимствовании из разных первоисточников. Так, В. К. Зиборов,
сравнив точку зрения Нестора о благословении Руси самим Христом, высказан-
ную в Житии Бориса и Глеба, с текстом Новгородской первой летописи младше-
го извода, где нет никаких других версий об апостолах, кроме той, что их здесь
не бывало, а также с полным игнорированием апостольской темы в Устюжской
летописи, пришел к выводу, что представление о ниспослании Руси христиан-
ской благодати самим Богом, без посредничества апостолов, впервые кратко из-
ложенное еще Иларионом, появилось уже в реконструируемом своде Никона
1073 г., тогда как легенда об Андрее была включена позже, поэтому ее можно
увидеть только в летописях, содержащих Повесть временных лет11.
Не углубляясь здесь в усилившуюся в последние годы полемику о достоин-
ствах и недостатках реконструкций древнейших летописных текстов, остановимся
на замечании о том, что в Новгородской первой летописи младшего извода отсут-
ствует рассматриваемое предание. На самом деле, в этом и других связанных с
ним списках отсутствует вся вводная недатированная часть, в состав которой оно
входит. Список начинается с кратких упоминаний о временах князя Кия и обеща-
ния рассказать «о началЪ Русьския земля и о князЪхъ, како откуду быша», а затем
сразу переходит к погодному изложению от времен императора Михаила11 12. Дру-
гих соотнесений Руси со всемирной историей и географией здесь нет. А вот в неда-
тированной части Повести временных лет — есть. Собственно, именно этому она и
посвящена, что лишний раз свидетельствует в пользу ее самостоятельного значе-
ния. Остается вопрос о том, когда эта часть была составлена и когда она стала вве-
дением к погодному изложению. В рамках шахматовской школы он решается в
пользу времени правления Владимира Мономаха, а для гипотетического предше-
ствующего Повести Начального свода предполагают наличие версии об отсут-
ствии апостолов на Руси. Тогда получается, что автор текста об Андрее ее не заме-
тил или просто проигнорировал, потому и не прокомментировал вносимое проти-
воречие, что представляется весьма сомнительным. Зато вполне логичной была
бы обратная ситуация, когда автор записей под 983 и 988 гг. полемизировал с со-
ставителем текста, использованного в качестве введения.
Откровенно полемическим назвал характер этих статей А. Л. Никитин,
увидевший здесь проявление павликианства, центром которого в X в. стала Бол-
гария. Следы этого движения он обнаружил также и в древнейших русских ми-
нейных списках служб славянским первоучителям Кириллу и Мефодию. В этих
текстах, также как и в Повести временных лет под 898 г., он проследил связь со-
лунских братьев и славянских стран с именем апостола Павла, тогда как велико-
моравская и болгарская традиция о ней молчит — возможно, потому, что как раз
ученики Кирилла и Мефодия обличали павликиан в ереси. Исследователь при-
шел к выводу, что утверждение на Руси авторитета апостола Павла в деле про-
свещения славян и умаление роли апостола Андрея и солунских братьев было
11 Зиборов В. К. О летописи Нестора: Основной летописный свод в русском летописа-
нии XI века. СПб., 1995. С. 94-98.
12 Н1Л старшего и младшего извода. М.; Л., 1950. С. 103-104.
Об особенностях изучения летописного предания об апостоле Андрее
нужно Константинополю для искоренения памяти об автокефальности болгар-
ской церкви и дискредитации роли Рима, из-за чего и возникло противоречие в
Повести временных лет^. Весьма интересная гипотеза, объясняющая причины
появления в летописи двух противоположных позиций относительно посещения
Руси апостолами в контексте эпохи и соответствующая выводам некоторых уче-
ных о том, что князь Владимир или его потомки пытались строить русскую цер-
ковь как автокефальную^ — в подобном случае давнее благословение этой земли
учеником Христа было бы очень кстати. Однако, вопреки мнению А. Л. Никити-
на, из данной гипотезы никак не следует, что описанная в летописном предании
деятельность Андрея не могла иметь отношения к территории Руси. Об этом
речь ниже, а здесь имеет смысл вернуться к ссылкам исследователей на автори-
тетное мнение Илариона.
Необходимо отметить ошибочность приписывания митрополиту-русину
представлений о том, что Русь не была затронута апостольским учением. Фраза
«не видЪ апостола, пришьдъша въ землю твою, и нищетою своюю и наготою,
гладъм и жажею сьрдьце твою на съмЪрение клонжща» обращена автором Слова о
законе и благодати к князю Владимиру, уверовавшему в Христа несмотря на то,
что узнал о нем не от свидетелей его деяний^. Владимир действительно не мог ви-
деть наяву никакого апостола, поскольку жил девять столетий спустя. Но саму
возможность прихода Андрея на территорию будущего Русского государства это
никак не отрицает, поэтому текст Илариона не может приниматься как доказа-
тельство появления легенды, в том числе и в летописи, в более поздний период.
Некоторые же авторы, к числу которых принадлежит Н. И. Петров, полагают, что,
упоминая апостола, которого не довелось повстречать Владимиру, русский митро-
полит подразумевал именно Андрея13 14 15 16. И не учитывать такую возможность нельзя.
Свидетельством существования предания на Руси в каком-то виде если не
в первой, то по крайней мере во второй половине XI в. считают следы почитания
апостола в роду Всеволода Ярославича, родившегося в 1030 г. и, по убедитель-
ным косвенным данным, получившего в крещении имя Андрей. В частности, ис-
следователи отмечают, что в период его киевского княжения (1078-1093 гг.) бы-
ло основано как минимум два андреевских храма — в Киеве в 1086 г. и в Переяс-
лавле в 1089 г., а в память о нем после смерти — также в Новгороде, что почти
все известные печати Всеволода имеют изображение апостола Андрея с надпи-
сью «Господи, помози рабу своему, Андрею Свладу», самые ранние изображения
этого святого встречаются в мозаичных панно киевской Софии, завершенных к
1046 г., и Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве (1111/1112 г.), он
включен во все известные месяцесловы древнерусских евангелий первой поло-
13 Никитин А.Л. 1) «Хождение» апостола Андрея и путь «из варяг в греки». С. 379-
380; 2) Основания русской истории. С. 142-146.
14 Костромин К. А., прот. Конфессиональная поликулыурность Киевской Руси нач. XI в.
С. 53_55, 69; Чичуров И.С. «Хождение апостола Андрея» в византийской и древнерусской
церковно-идеологической традиции. С. 15-19.
15 Иларион, митр. Слово о законе и благодати / Предисл. митр. Иоанна (Снычева).
Сост., вступ. ст., пер. В. Я. Дерягина. Реконстр. древнерус. текста Л. П. Жуковской. Ком-
мент. В. Я. Дерягина, А. К. Светозарского. М., 2011. С. 92.
16 Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный... С. ю.
-.326- ,
Грузнова Е. Б.
вины XI — начала XII вв., а церковные службы ему есть в русских рукописях
конца XI в. Однако, как подчеркивает А. М. Введенский, наличие культа само по
себе еще не означает существование данного предания в тот же период1?.
При этом давно обращают внимание на несомненную связь летописного
текста с апокрифическими сказаниями о деяниях апостола Андрея, восходящи-
ми к I—II столетиям, нашедшими отражение у целого ряда античных и средневе-
ковых авторов и записанными в переработанном виде в IX-X вв., то есть неза-
долго до появления культа этого святого среди русских князей17 18 *. В данных ис-
точниках встречаются упоминания не только о скифском жребии Андрея, но и о
его возвращении в Синоп после каждого миссионерского путешествия, и о явле-
ном апостолу во сне во время одной из таких передышек предсказании об ожи-
дающей его Скифии, и о последующей поездке в Феодосию и Херсонес. Причем
составитель жития Андрея, Епифаний Монах, в первой половине IX в. писавший
о достижении апостолом во время третьего путешествия Крыма и посещении им
Херсонеса, сам побывал в этих местах. Кроме того, к рубежу X-XI вв. относится
сказание о трех учениках апостола, замученных в Скифии.
Н. И. Петров подчеркивает, что последнее сохранилось в менологии ви-
зантийского императора Василия II Болгаробойцы (958-1025 гг.) — того самого,
сестра которого Анна в 988 г. вышла замуж за Владимира Святого, так что рус-
ские князья имели возможность познакомиться с подобными сведениями через
открывшиеся для них через жен-гречанок византийские рукописи^. Исследова-
тель упустил еще пару деталей, одну из которых, в частности, смутно обозначил
в свое время А. А. Шахматов, предположивший, что предания могли быть зане-
сены в Киев из Корсуни20. Этот брак, также как и крещение Владимира, согласно
Повести временных лет, состоялся в той самой Корсуни, от которой летописец
начинал северный путь Андрея и из которой сразу после заключения высоко-
родного брака были вывезены святыни и священники для обустройства русской
церкви. Корсунский клир как раз и мог быть носителем древних преданий о
миссии Андрея в Северном Причерноморье, и передать их в столь подходящий
для этого момент как византийскому императору (например, через сопровож-
давших его сестру лиц), так и создателям русской церковной традиции. Ведь од-
17 Введенский А. М. Время внесения в летопись легенды об Андрее Первозванном и её
состав. С. 4-7; Литвина А.Ф, Успенский Ф.Б. Выбор имени у русских князей в X-XVI вв.
М., 2006. С. 507; Муръянов М. Ф. Андрей Первозванный в Повести временных лет // Па-
лестинский сборник. Вып. 19 (82): Вопросы истории и культуры на Ближнем Востоке. Л.,
1969. С. 161-162; Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный... С. 27, 39; Чичу-
ров И.С. «Хождение апостола Андрея» в византийской и древнерусской церковно-
идеологической традиции. С. ю-11,15.
18 См., например: Кузьмин А.Г. Сказание об апостоле Андрее и его место в Начальной
летописи. С. 38; Никитин А. Л. Основания русской истории. С. 134_135; Никон (Лысенко),
архим. Святой апостол Андрей Первозванный и его апостольские труды [Электронный
ресурс] // Церковный вестник. Ежемесячное издание Санкт-Петербургской Епархии.
2000. № 11. URL: http://www.0rthedu.ru/ch_hist/hi_rpz/131109sa.htm; Петров Н. И. Свя-
той апостол Андрей Первозванный... С. 29-36.
Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный... С. 43.
20 Шахматов А. А. «Повесть временных лет» и ее источники // Труды Отдела древне-
русской литературы. М.; Л., 1940. Т. 4. С. 149.
Об особенностях изучения летописного предания об апостоле Андрее
повременно с процессом крещения городов и сел князь Владимир «нача поима-
ти у нарочитые чади дЪти, и даяти нача на ученье книжное»21. И учителями мог-
ли выступать именно привезенные корсуняне. Не случайно летопись несколько
раз (под 989, 996 и 1018 гг.) упоминает в связи с обустройством Десятинной
церкви одного из них, Настаса Корсунянина, сохранявшего свои позиции и по-
сле смерти Владимира22. А Иоакима Корсунянина, ставшего в 989 г. первым нов-
городским епископом, В. Н. Татищев считал автором сведений о том, что «Ан-
дрей в Киеве крестил... и сие вероятное, ибо он прежде Нестора более как за 120
лет писал», на что обратил внимание М. Ф. Мурьянов, ограничившись, однако,
лишь комментарием о дискуссиях вокруг Иоакимовской летописи и ее сообще-
ний^. И. С. Чичуров же показал принципиальные расхождения в отношении
Византии и Руси к культу св. Андрея и сделал вывод о независимости русской
традиции его почитания24.
Поэтому нет особого смысла ссылаться на связи Киево-Печерской обите-
ли, которую считают колыбелью русского летописания, со Студийским монасты-
рем, уже в первой четверти IX в воспринявшим апокрифы об апостоле Андрее
как учителе Греции и Скифии, или искать данные о путешествиях основателей
русского монашества и представителей княжеской династии в Византию и на
Афон, чтобы предположить, откуда и как мог быть позаимствован сюжет лето-
писной легенды, как это делают некоторые исследователи23. А неоднократно от-
мечавшееся совпадение летописного маршрута апостола и направления про-
движения христианства с князем Владимиром и его приближенными из Кор-
суни через Киев в Новгород26 в равной степени можно объяснить как попыткой
автора предания обосновать именно такую последовательность действий в конце
X в., так и стремлением крестителей Руси воспроизвести реальный путь апосто-
ла, придав своей миссии более глубокий смысл. Для того чтобы отдать пальму
первенства одной из этих версий, нужно иметь подтверждаемые источниками
доводы против другой.
Особый взгляд на рассказ летописи принадлежит А. Л. Никитину, кото-
рый считал, что тот Новгород, на месте которого побывал Андрей, и куда затем
призывались варяги, находился не на Ильмене, а на Дунае, и поэтому не относил
предание к истории Поднепровья и русского Севера. Он подчеркивал, что про-
буждение интереса византийских церковных писателей к апостолу Андрею во
21 Повесть временных лет. С. 53.
22 Повесть временных лет. С. 54, 55, 63.
23 Мурьянов М. Ф. Андрей Первозванный в Повести временных лет. С. 159.
24 Чичуров И.С. «Хождение апостола Андрея» в византийской и древнерусской цер-
ковно-идеологической традиции. С. 7-23.
25 См., например: Милютенко Н. И. Святой равноапостольный князь Владимир и
крещение Руси. Древнейшие письменные источники. СПб., 2008. С. 406; Петров Н.И.
Святой апостол Андрей Первозванный... С. 43-44.
26 См., например: Костромин КА. Церковные связи Древней Руси с Западной Европой
(до середины XII в.). Страницы истории межконфессиональных отношений. Saarbriicken,
2013. С. 48, 51-52; Пчелов Е.В. Путь «из варяг в греки» и принципы землеописания в
начальной части «Повести временных лет» // Древнейшие государства Восточной Евро-
пы: 2009: Трансконтинентальные и локальные пути как социокультурный феномен. М.,
2010. С. 76.
Грузнова Е. Б.
второй половине IX — начале X вв. могло быть связано с крещением болгар и
восстановлением связей Константинополя с Центральной Европой через Поду-
навье, нарушенных в VII в. ордой хана Аспаруха. Вслед за дореволюционными
исследователями А. Л. Никитин обратил внимание на совпадение маршрутов
апостола и славянских первоучителей Кирилла и Мефодия на берегах Черного
моря и на то, что деятельность последних завершилась в 867 г. в Риме, где они
передали папе Адриану II найденные в Херсонесе мощи св. Климента и богослу-
жебные книги на славянском языке, а на третий день после этого собрались с
учениками на благодарственный молебен в Андреевском храме. Исследователь
пришел к выводу, что движение солунских братьев по следам апостола было осо-
знанным актом, подчеркнувшим преемственность двух миссий, а русский лето-
писец просто позаимствовал легенду, перенеся место действия с Дуная на Днепр
для утверждения авторитета молодой русской церкви в условиях противоборства
Рима и Константинополя2?.
Но ведь параллели можно продолжить и с учетом русской истории. Со-
гласно Повести временных лет, в 988 г. из того же самого Херсонеса князь Вла-
димир точно также увез с собой в Киев мощи все того же св. Климента, иконы и
церковную утварь. И впоследствии его, точно также как и моравских просвети-
телей, приравнивали к апостолам27 28. Кроме того, И.С. Чичуров обратил внима-
ние, что неизвестный автор созданного в 1039 г. «Слова на обновление Десятин-
ной церкви» уподобил апостолам и самого Климента, которого «от Рима убо въ
Херсонъ, от Херсоня въ нашю Рускую страну створи прити Христосъ бог наш», и
который стал заступником Русской земли, поскольку его мощи размещались в
этом храме29. То есть Херсонес и его святыни оказываются связующим звеном
между апостолом Андреем и миссиями солунских братьев и русского князя по
крещению населения двух соседних регионов. А возможно — и общим источни-
ком представлений о роли этого апостола для территорий, относившихся к Ски-
фии. Что здесь может заставить исследователя признать полноценность текстов
о деятельности Кирилла и Мефодия и усомниться в достоверности сообщений
русской летописи? Отнесение всего, что связано с истоками христианства к обла-
сти легендарного, а не исторического наследия? Но о миссии Андрея в Скифии
упоминает целый ряд античных и средневековых авторов. Единичность сообще-
ния о том, что она проходила, в том числе, и по указанному в летописи маршру-
ту? А разве представления о многих исторических событиях и лицах древности
не основаны на столь же уникальных свидетельствах? Опасения в невозможно-
сти сохранить информацию на протяжении столь длительного времени? Но речь
идет о письменном периоде истории, и первоначальные сведения могли проис-
ходить из не дошедшего до наших дней текста, а признаки устного характера ле-
генды до ее включения в летопись не исключают, что она не могла быть сообще-
на тем, кто пересказывал летописцу ранее прочитанное. Подозрительное сход-
ство в поведении Андрея, солунских братьев и Владимира? Но ведь воспроизве-
27 Никитин А. Л. Основания русской истории. С. 136-142,147.
28 Иларион, митр. Слово о законе и благодати. С. 8о ; Милютенко Н. И. Святой рав-
ноапостольный князь Владимир и крещение Руси. С. 165, 437, 439, 442, 444, 449, 453, 459.
29 Чичуров И.С. «Хождение апостола Андрея» в византийской и древнерусской цер-
ковно-идеологической традиции. С. 16-17.
Об особенностях изучения летописного предания об апостоле Андрее
дение действий сакрализованных предшественников является нормой для рели-
гиозных сообществ.
Каковы же истоки столь непреодолимого скепсиса? Как показал
Н. И. Петров, он был привнесен в отечественную историографию в середине
XVIII в. представителями западноевропейской научной традиции и, несмотря на
весомые контраргументы ряда дореволюционных, советских и современных ис-
следователей, достиг своего апогея в XX в.з°. Его причина кроется в распростра-
нении атеистического мировоззрения, породившего боязнь не удержаться на
грани между научным путем познания и слепой верой. Суть этой позиции хоро-
шо видна из слов И. Я. Фроянова о том, что «в русской клерикальной литературе
прослеживается тенденция удревнить историю христианства на Руси и тем са-
мым поднять авторитет церкви», хотя «беспристрастный источниковедческий
анализ сказания о “посещении” Руси апостолом Андреем показывает, что это не
более чем фикция...»зч Насколько обоснованы опасения в неоправданном
удревнении истории русской церкви, уверенность именно в таком назначении
летописного предания и доводы в пользу его неисторичности?
Ряд доводов, которые выдвигают сторонники версий о невежестве, не-
внимательности, заблуждениях или ангажированности летописца, связан с де-
талями описания устья Днепра и пути «из варяг в греки», а также с уверенно-
стью в фантастичности путешествия апостола в Рим по указанному маршруту по
причине его нелогичности или даже физической невозможности.
Исследователи давно обращали внимание на то, что количество устьев
Днепра, упомянутое во вводной части Повести временных лет — три — не соот-
ветствует географической реальности. Эта деталь была воспринята А.Л. Никити-
ным как свидетельство искусственного переноса легенды о путешествии Андрея
с Дуная, у которого из всех рукавов обычно вспоминают именно про три судо-
ходных, на Днепр, впадающий в Черное море одним потокомз2. Однако три жер-
ла Днепра указывает лишь часть летописных списков (в частности, Ипатьевский,
Радзивилловский и Московский Академический), причем вовсе не факт, что это
результат незнания летописцем реального положения дел или его невниматель-
ности при адаптации первоисточника для своих целей. Как показало исследова-
ние М. В. Агбунова, в связи со сменой цикла трансгрессий и регрессий дельты
рек постоянно претерпевают изменения, которые и могут находить отражение в
письменных источниках. Он отметил, что такие античные авторы как, например,
Страбон (рубеж эр), Клавдий Птолемей (II в.), Руфий Авиен (IV в.), писали об
устьях, а не одном устье Борисфена, при этом отделяя от него соседний Буг-
Гипанис в качестве самостоятельной реки, что вплоть до XVI-XVII вв. существо-
вал как минимум еще один рукав под названием «Запорожская протока», и что
даже после сооружения в середине XX в. Каховского водохранилища Днепр вли-
вается в Днепровско-Бугский лиман несколькими мелкими устьями. При этом
три жерла Дуная отмечены лишь у пары авторов III в. до н.э., тогда как осталь-
ные источники V в. до н.э. — V в. н.э. знают от пяти до семи рукавовзз. В любом
з° Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный... С. 7-18.
31 Фроянов И. Я. Загадка крещения Руси. М., 2007. С. 58-60.
з2 Никитин А. Л. Основания русской истории. С. 131-133.
зз Агбунов М. В. Античная география Северного Причерноморья. С. 113-115,164,172,185.
Грузнова Е. Б.
случае, на сегодняшний день неизвестно, какое количество устьев Днепра было
указано в первоначальном списке Повести временных лет и не изменилось ли
оно при последующих переписываниях, например, из-за неправильно прочи-
танного буквенного обозначения числа. Для глобальных выводов о зависимости
данного описания Днепра от предполагаемой легенды о дунайском путешествии
апостола имеющейся информации маловато.
Оживленную дискуссию на протяжении многих десятилетий вызывает
вопрос о пути «из варяг в греки», с рассказом о котором во вводной части Пове-
сти временных лет ученые связывают и присутствие здесь предания об апостоле
Андрее — то ли появившегося для подтверждения реальности маршрута, то ли,
наоборот, вызвавшего необходимость его подробного описания. Реконструкции
речных перемещений по днепровско-волховскому пути показали, насколько они
сложны даже в современных условиях, поэтому давно выдвигаются предполо-
жения о том, что на самом деле этот путь пролегал от Днепра не к Ладоге, а че-
рез Западную Двину к Балтийскому побережью, либо целиком проходил запад-
нее, по «янтарному» пути, вообще не затрагивая территорию Руси. И уж во вся-
ком случае большинство современных авторов отвергает возможность интен-
сивного использования этого пути до образования Древнерусского государства,
связывая его освоение с варягами.
Оставляя в стороне рассуждения об отражении особенностей сообщения
между Балтикой и Новгородом в скандинавских сагах и рунических надписях, а
также об уровне рек, развитости транспорта и обслуживающей инфраструктуры
в разные исторические эпохи, обратим внимание на текст самого предания.
В нем ничего не говорится о времени и способе передвижения Андрея — только
о направлении: «поиде по Днепру горЪ» до места будущего Киева, оттуда вновь
«по Днепру горЪ. И приде въ словЪни, идеже нынЪ Новъгородъ», а затем «иде въ
Варяги, и приде в Римъ»з4. Поэтому все претензии по поводу трудностей преодо-
ления речными судами днепровских и волховских порогов и волоков между вод-
ными магистралями, большую часть которых можно было легко избежать,
направившись от верховий Днепра в бассейн Западной Двины, гораздо легче и
быстрее выводивший путника в землю варягов, следует адресовать не летописцу,
а тем, кто предлагает такую картину событий в своих реконструкциях. Хотя по-
вседневному использованию указанной системы рек и волоков местным населе-
нием как до начала строительства здесь в XVIII в. гидротехнических сооруже-
ний, так и после подобные трудности не мешали. Об этом свидетельствует и ле-
тописный рассказ о приходе Олега в 882 г. в Киев под видом купца, идущего от
наследников Рюрика, который двадцатью годами ранее овладел всей северной
частью Восточноевропейской равнины от Полоцка, Изборска и Новгорода на за-
паде до Белоозера, Ростова и Мурома на востокзь. Для X в. обыденность путеше-
ствия по Днепру подтверждает информация Константина Багрянородного о
начале пути приходящих в Константинополь из России моноксил от верховий
Днепра, куда они попадали из соседних водоёмовз6. А археологические данные
34 Повесть временных лет. С. 9.
35 Повесть временных лет. С. 13-14.
з6 Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1991. С. 44-47.
Об особенностях изучения летописного предания об апостоле Андрее
позволяют говорить о наличии такого сообщения и в первые века нашей эры37.
Кроме того, в последнее время исследователи стали обращать внимание на сви-
детельства источников об использовании рек не только как водных, но и как ле-
довых магистралей, а также просто в качестве трассы, вдоль которой удобно сле-
довать посуху в определенном направленииз8.
Какой способ передвижения или их сочетание подразумевал автор текста
об Андрее, остается неизвестным, хотя исключать возможность маршрута, опи-
санного летописцем в предшествующем фрагменте о путях, оснований тоже нет.
Тем более что там предлагается два варианта следования из Руси в Рим. Первый
— через волховскую систему и устье Невы к Варяжскому морю и далее морем до
конечной точки. Второй — «по Двине в Варягы, а из Варяг и до Рима» без уточ-
нения способа передвижения, что не исключает и маршрут по рекам и волокам
Центральной и Западной Европы, как это видно из более поздних сообщений.
Так, «Хожение на Флорентийский собор Неизвестного Суздальца» рассказывает
о движении митрополита Исидора в 1437 г. из Москвы через Тверь, Торжок, Во-
лочок и «рекою Мъстою в лодье к Великому Новугороду, а кони берегом», затем
через Псков и Юрьев в Ригу, оттуда на корабле по Двине и морем до Любека (то-
гда как кони от Риги до Любека добирались берегом), а из Любека уже по немец-
ким землям к Дунаю и через Альпы к фрягам39.
Несмотря на этот пример, сложно понять, почему исследователи отдают
предпочтение перемещению по территории Европы, объявляя морской путь во-
круг нее нелогичным. В.Я. Петрухин как раз обратил внимание, что сообщение
между севером Европы и Средиземноморьем вдоль побережья могло оказаться
более безопасным, чем через речные системы, контролировавшиеся не всегда
дружелюбным местным населением, и что сохранились данные о подобном по-
ходе из Британского моря к Севилье в 844 г.4°. Кроме того, есть и другие памят-
ники древнерусской литературы, отражающие представления о возможности та-
кого морского путешествия. В Сказании о житии Антония Римлянина (списки
XV-XVIII вв.) говорится, что в сентябре 1105 г. «отъ римсюа страны шеств1е его
бысть по теплому морю, из негоже в реку Неву, и из Невы рекы въ Невое озеро,
из Нева ж озера вверхъ по реце Волхову, противу быстринъ неизреченныхъ. даж
и до великаго Нова града» на оторвавшемся от скалы камней. А «Сказание о пе-
ренесении образа Николы Чудотворца из Корсуня в Рязань», сохранившееся в
рукописях второй трети XVI в., сообщает о том, как святой Николай Корсунский
в видении отговорил своего служителя Астафия «ити вверх по Непру, и паки ити
за ДнЪпръ в Половецкую землю на возстокъ к Рязанскиа земли», предложив бо-
37 Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный... С. 17.
з8 Микляев А.М. Путь «из варяг в греки» (зимняя версия) // Новгород и Новгородская
земля: история и археология. Великий Новгород, 1992. С. 133-138; Малето Е.И. Антоло-
гия хождений русских путешественников XII-XV века: Исследование. Тексты. Коммента-
рии. М., 2005. С. 266, 295, 315.
39 Малето Е.И. Антология хождений русских путешественников XII-XV века. С. 315-317.
4° Петрухин ВЯ. Путь «из варяг в греки»: летописная конструкция и трансконтинен-
тальные магистрали // Древнейшие государства Восточной Европы: 2009. С. 61-63;
41 Житие преподобного Антония Римлянина // Православный собеседник. Казань,
1858. Кн. 2. С. 16о.
Грузнова Е. Б.
лее безопасный путь через христианские области. Следуя указаниям святого,
Астафий в 1225 г. «прииде во устье ДнЪпрьское и сяди в корабл в Поньтенское
море, — се же словет море Руское. И доиде моря Варяжскаго, и паки прииде в
Немецкия области во град Кесь, и мало пребы в нем. И поиде оттуду сухимъ пу-
тем, и прииде в Великий Новград», откуда добрался до Рязани42. Способы пере-
движения — на корабле и посуху — указаны здесь однозначно для каждого
участка, а преодолеть речные системы Европы без сухопутных переходов не по-
лучится, так что плыл он, судя по всему, как раз морем, только в направлении,
обратном летописному пути апостола.
Кроме того, если отвергать морской путь, то придется объяснить упоми-
наемые, но практически не комментируемые исследователями сведения о почи-
тании апостола Андрея в ряде северных стран — Скандинавии, Исландии, Ир-
ландии, Англии, Шотландии4з.
Что касается утверждений о нелогичности описанной в предании траек-
тории движения из Крыма в Рим, то они проистекают из желания направить Ан-
дрея по кратчайшему пути, которым, помимо морского, мог быть предлагаемый
А. Л. Никитиным дунайский. Но ведь выбор маршрута всегда зависит от задачи,
которую ставит перед собой путник, а также от необходимости учета им различ-
ных внешних факторов (природных, политических, экономических, бытовых и
т.д.). Из летописного рассказа получается, что Андрей сначала узнал о том, что
рядом с Корсунью находится устье Днепра, после чего захотел пойти в Рим и
направился для этого вверх по реке. То есть не конечная точка маршрута опре-
делила выбор пути, как полагают некоторые авторы44? а именно полученные
сведения о Днепре вызвали желание дойти по нему до Рима. По сути, речь идет
об изучении апостолом отведенных для его миссии пределов, и это как раз
вполне укладывается в логику других его путешествий, во время которых он
точно также устанавливал поклонные кресты, как сделал это, согласно летописи,
на месте будущего Киева45. Тем не менее, большинство исследователей считает
абсолютно легендарной даже возможность пребывания апостола в районе Киев-
ских гор, не говоря уже о благословении им этих мест.
Самой нереалистичной частью предания называют фрагмент о приходе
Андрея «в словени, ид еже ныне Новъгородъ». Обнаруженные в этих местах сле-
ды поселений I—II вв. сходны с археологической культурой обитателей соседней
юго-восточной Прибалтики, связи которых с Причерноморьем на рубеже эр как
раз хорошо прослеживаются. Но упоминание в Приильменье словен в столь
ранний период заставляет исследователей ставить под сомнение историчность
всего рассказа, либо относить его к другому региону — Подунавью (как А. Л. Ни-
китин) или, по крайней мере, Верхнему Поднепровью и Подвинью (как
Н. И. Петров). Принято считать, что заселение приильменских территорий сла-
42 «Сказание о перенесении образа Николы Чудотворца из Корсуня в Рязань» в 1225 г.
// БЛДР. СПб., 1997- Т. 5: XIII век. С. 134,136.
43 Мюллер Л. Древнерусское сказание о хождении апостола Андрея в Киев и Новгород.
С. 201, прим. 42; Никитин АЛ. Ошибка древнего географа? С. 49.
44 Петрухин В.Я. Путь «из варяг в греки»... С. 59.
45 Мюллер Л. Древнерусское сказание о хождении апостола Андрея в Киев и Новгород.
С. 199, прим. 17.
Об особенностях изучения летописного предания об апостоле Андрее
вянами в первые столетия по Р. X. исключено, а находимые здесь фрагменты
вещей второй половины II тыс. до н.э. — первой половины I тыс. н.э. обычно от-
носят к древностям прибалтийско-финских племен, хотя об определенности в
атрибуции говорить все-таки не решаются46 47. Однако вопрос о соотнесении осо-
бенностей материальной культуры с данными лингвистики, генетики, этногра-
фии и со свидетельствами письменных источников отнюдь не имеет однознач-
ных решений. Все сопоставления в большей или меньшей степени относятся к
области допущений и вовсе не исключают возможности иных интерпретаций.
Не случайно Р. С. Минасян на основе тех же самых артефактов пришел к выводу,
что славяне обитали на территории от Среднего Поднепровья до Приильменья с
долетописных времен, а характерные для них черты материальной культуры
прослеживаются в низовьях р. Ловать уже в первые века нашей эры47. Поэтому
нельзя отвергать достоверность представленного летописцем рассказа просто
потому, что современному исследователю не удается найти убедительные дока-
зательства в пользу одной из его частей при наличии подтверждений для других,
как это делает, например, Н. И. Петров48 49.
Если исходить непосредственно из текста памятника, то можно заметить,
что в вводной части практически нет привязок к хронологической шкале. Лето-
писец не уточняет, по прошествии какого времени после Вавилонского столпо-
творения славяне осели на Дунае и когда разошлись оттуда по Европе. Упомина-
ние в качестве одной из причин расселения притеснений со стороны волохов,
под которыми обычно понимают события VI-VII вв., этому никак не помогает,
поскольку текст не дает однозначного указания, к какой из волн расселения они
относятся. Во всяком случае, автор хронографического рассказа о Словене и Русе
и городе Словенске в XVII в. считал, что таких волн было несколько. Археологи-
ческие же данные позволяют говорить о миграции в середине I в. в верховья
Днепра под давлением сарматов носителей зарубинецкой культуры, в которой
выявляют и славянские признаки, а также о возвратном движении славян на
Дунай с последующей реколонизацией ими с рубежа VII-VIII вв. лесной зоны49.
Так что возможность нахождения словен в Приильменье уже в I в. с точки зре-
ния исторической реальности отнюдь не исключена. А для летописца, на что об-
ратил внимание и Н. И. Петров60, она была очевидна, поэтому он не только про-
46 Лебедев Г.С. Итоги и перспективы изучения «пути из варяг в греки» как основы
коммуникационной сети древнерусского государства // Новгород и Новгородская земля:
история и археология. Великий Новгород, 1989. С. 52; Петров Н.И. Святой апостол Ан-
дрей Первозванный... С. 26, 78-79? 83-84, 87-88, 303; Рябинин Е.А. Финно-угорские
племена Новгородской земли на современном этапе историко-археологического изуче-
ния // Древности Северо-Запада России. Славяно-финно-угорское взаимодействие, рус-
ские города Балтики. СПб., 1993. С. 123.
47 Минасян Р. С. История восточнославянской «мовници» // Археологический сбор-
ник / Гос. Эрмитаж. СПб., 2001. Вып. 35. С. 176-177.
48 Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный... С. 88.
49 См., например: Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный... С. 59-61; По-
весть временных лет. С. 8, 15, 385; ПСРЛ. Т. 33. Л., 1977. С. 139-142; Щукин М. Б. На рубе-
же эр. Опыт историко-археологической реконструкции политических событий III в. до н. э.
— I в. н. э. в Восточной и Центральной Европе. СПб., 1994. С. 236-239, 279-286.
5° Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный... С. 22, 67.
: -334-^ ,
Грузнова Е. Б.
цитировал слова апостола «дивно видкхъ СловЪньскую землю идучи ми сЪмо»,
но и подчеркнул, что речь идет о той самой земле, где в его время находился Нов-
город (причем именно тот, в который можно попасть, двигаясь вверх по Днепру),
и для которой издавна характерны удивившие Андрея банные обычай1.
Эти маркирующие признаки сводят «на нет» попытки отнести предание
к истории дунайских славян. Поскольку название «Новгород» было достаточно
распространено, понять, о какой земле идет речь, можно лишь с помощью до-
полнительных ориентиров. В данном случае это как раз путь вверх по Днепру и
парение в деревянных банях, известное лишь в очень конкретной зоне. Самые
западные территории, на которых выявлен этот вид банной культуры, включают
Финляндию и Литву, самые южные — северную Черниговщину. Причем по сход-
ству типов печи исследователи особо выделяют как раз бассейн Западной Двины
и Приильменье — то есть территории, на которых в древности проживали сло-
вене и кривичи, и на которые указывает летописец52. Единственным исключени-
ем могло бы оказаться сообщение о процедуре, устроенной княгиней Ольгой
древлянам в 945 г. на своем киевском подворье, но там речь идет не о бане, а об
«истопке», в качестве которой могло выступать не специальное помещение, а
обыкновенная избаэз.
Банные же обычаи Подунавья всегда весьма сильно отличались от про-
цедуры парения северной бани, поскольку восходили совсем к иной традиции —
традиции римских терм. Последние, судя по сообщению Повести временных лет,
впервые появились на Руси в 1089 г. благодаря строительной деятельности пере-
яславского митрополита Ефрема, хотя знакомство с ними выходцев из Восточ-
ной Европы относится как минимум к началу X в., как это следует из договора с
греками 907 г.54, и это одна из причин, по которым попытки связать переяслав-
ское «строение банное каменное» с сюжетом предания об апостоле Андрее вряд
можно признать удачными55.
А вот предположить новгородские истоки этой части рассказа о хожде-
нии апостола было бы вполне логично. Ведь и византийские авторы, собирая
информацию об Андрее там, где он бывал согласно апокрифам, активно исполь-
зовали сведения, полученные от местного населения. Так, например, о посеще-
нии Андреем Херсона Епифанию Монаху в первой трети IX в. рассказали сами
51 Повесть временных лет. С. 9.
52 Бломквист Е. Э. Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов (поселе-
ния, жилища и хозяйственные строения) // Восточнославянский этнографический сбор-
ник. Очерки народной материальной культуры русских, украинцев и белорусов в XIX —
начале XX в. М., 1956. С. 340; Желтов А.А. Русская баня и старинный северный быт //
Русский Север: этническая история и народная культура. ХП-ХХ века. М., 2004. С. 281,
284, 288; Vahros I. Zur Geschichte und Folklor der Grossrussischer Sauna. Helsinki, 1966.
S. 14. (F. F. communications, n. 197).
53 Повесть временных лет. С. 28.
54 Повесть временных лет. С. 17, 89.
55 Костромин К., прот. К вопросу об авторе летописного сказания об апостоле Андрее
// Христианское чтение. 2015. № 6. С. 22-38; Петров Н.И. Святой апостол Андрей Пер-
возванный... С. 42-44.
Об особенностях изучения летописного предания об апостоле Андрее
О
его жители56. Учитывая развитие фабулы летописного рассказа применительно к
конкретным географическим объектам в письменных памятниках XVI в. и фоль-
клоре XIX-XX вв., нельзя исключить, что их основой был не летописный текст
или апокрифы, как полагает Н.И. Петров57? а те местные устные предания Кор-
суни, Киева и Новгорода, которые и летописец когда-то обобщил в одном рас-
сказе, поскольку не сомневался в их достоверности (существенно, что ко всем
этим городам имело отношение корсунское духовенство, вывезенное Владими-
ром для крещения Руси). Однако и Н. И. Петров, показав, что утверждения о
юмористическом или даже насмешливом отношении летописца к словенам в
банном эпизоде не подкрепляются какими-либо серьезными обоснованиями,
ограничился замечанием, что летописец мог соотнести сохраненное греческим
апокрифом описание гигиенических традиций Верхнего Поднепровья или юго-
восточной Прибалтики с известными ему обычаями обитателей Приильменья58.
Когда бы и при каких обстоятельствах не появилось предание в летописи,
ни один из последующих переписчиков не посчитал возможным изъять его из не-
датированного введения или сопроводить комментарием, поясняющим его взаи-
моотношения со статьями 983 и 988 гг. и внелетописными произведениями
Нестора. А значит, можно предположить, что стойкое убеждение в реальности
связи Руси с апостолом Андреем существовало, по крайней мере, на общегосудар-
ственном уровне, с момента составления Повести временных лет, если не раньше.
И остается лишь согласиться с недоумением современного церковного автора от-
носительно более чем столетнего отрицания большинством ученых достоверности
содержащейся в предании информации о путешествии Андрея по Восточной Ев-
ропе вопреки свидетельствам многочисленных и разнообразных письменных ис-
точников, археологическим находкам и данным естественных наук59.
Источники и литература:
1. Агбунов М. В. Античная география Северного Причерноморья. М.: Наука, 1992. 240
с. 19 ил. (Сер. «Страницы истории нашей Родины»).
2. Бломквист Е. Э. Крестьянские постройки русских, украинцев и белорусов (поселе-
ния, жилища и хозяйственные строения) // Восточнославянский этнографический
сборник. Очерки народной материальной культуры русских, украинцев и белорусов
в XIX — начале XX в. М., 1956. С. 5-458.
3. Васильевский В. Г. Русско-византийские отрывки // Журнал Министерства народно-
го просвещения. 1877. Ч. 189. Январь. С. 41-82 (Отд. 2); Февраль. С. 157-185 (Отд. 2).
4. Введенский А. М. Время внесения в летопись легенды об Андрее Первозванном и её
состав // Rossica antiqua: Исследования и материалы. СПб., 2012. Вып. 2 (6). С. 3-23.
5. Гимон Т. В. Повесть временных лет в свете англо-саксонских параллелей // Древняя
Русь. Вопросы медиевистики. М., 2008. № 3 (33): Материалы международной конфе-
ренции «Повесть временных лет и начальное летописание». С. 18-19.
56 Васильевский В. Г. Русско-византийские отрывки // Журнал Министерства народно-
го просвещения. 1877. Ч. 189. Февраль. С. 164,169 (Отд. 2).
57 Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный... С. 45-48.
58 См. об этом: Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный... С. 22-24, 87.
59 Никон (Лысенко), архим. Святой апостол Андрей Первозванный и его апостольские
труды. URL: http://www.0rthedu.ru/ch_hist/hi_rpz/131109sa.htm
Грузнова Е. Б.
6. Житие преподобного Антония Римлянина // Православный собеседник. Казань,
1858. Кн. 2. С. 157-171.
7. Зиборов В. К. О летописи Нестора. Основной летописный свод в русском летописа-
нии XI в. СПб.: Изд. С.-Петербургского университета, 1995.192 с.
8. Иларион, митр. Слово о Законе и Благодати / Предисл. митр. Иоанна (Снычева).
Сост., вступ. ст., пер. В. Я. Дерягина. Реконстр. древнерус. текста Л. П. Жуковской.
Коммент. В. Я. Дерягина, А. К. Светозарского. Отв. ред. О. А. Платонов. М.: Ин-т рус.
цивилизации, 2011.176 с.
9. Константин Багрянородный. Об управлении империей. М.: Наука, 1991. 496 с.
ю. Костромин К, прот. К вопросу об авторе летописного сказания об апостоле Андрее
// Христианское чтение. 2015. № 6. С. 22-38.
11. Костромин К. А., прот. Конфессиональная поликультурность Киевской Руси нач.
XI в. // Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях. ПаХаюсоою: cv xpovco, cv
лроосолсо, cv siSsi. Альманах. Вып. 3. Материалы научной конференции «Равноапо-
стольный князь Владимир и формирование русской цивилизации» Санкт-
Петербург, 23-24 сентября 2015 г. / Под ред. к.и.н. прот. К. А. Костромина. СПб.,
2015. С. 48-75.
12. Костромин К.А. Церковные связи Древней Руси с Западной Европой (до середины
XII в.). Страницы истории межконфессиональных отношений. Saarbrucken: LAP
LAMBERT, 2013. 250 с.
13. Кузьмин А. Г. Сказание об апостоле Андрее и его место в Начальной летописи // Ле-
тописи и хроники. М., 1973. С. 36-47.
14. Лебедев Г.С. Итоги и перспективы изучения «пути из варяг в греки» как основы
коммуникационной сети древнерусского государства // Новгород и Новгородская
земля: история и археология. Великий Новгород, 1989. С. 49_53-
15. Литвина А. Ф, Успенский Ф. Б. Выбор имени у русских князей в X-XVI вв. Династи-
ческая традиция сквозь призму антропонимики. М.: Индрик, 2006. 908 с.
16. Малето Е.И. Антология хожений русских путешественников XII-XV века: Исследо-
вание. Тексты. Комментарии. М.: Наука, 2005. 438 с.
17. Микляев А.М. Путь «из варяг в греки» (зимняя версия) // Новгород и Новгородская
земля: история и археология. Великий Новгород, 1992. С. 133-138.
18. Милютенко Н. И. Святой равноапостольный князь Владимир и крещение Руси.
Древнейшие письменные источники. СПб.: Издательство Олега Абышко, 2008. 576 с.
(Сер. «Библиотека христианской мысли. Исследования»).
19. Минасян Р. С. История восточнославянской «мовници» // Археологический сборник
/ Гос. Эрмитаж. СПб., 2001. Вып. 35. С. 166-177.
20. Мурьянов М. Ф. Андрей Первозванный в Повести временных лет // Палестинский
сборник. Вып. 19 (82): Вопросы истории и культуры на Ближнем Востоке. Л.: Наука,
1969. С. 159-164.
21. Мюллер Л. Древнерусское сказание о хождении апостола Андрея в Киев и Новгород
// Мюллер Л. Понять Россию: историко-культурные исследования. М.: Прогресс-
Традиция, 2000. С. 183-201.
22. Никитин А. Л. Основания русской истории: Мифологемы и факты. М.: АГРАФ, 2001.
768 с.
23. Никитин А.Л. Ошибка древнего географа? // Вокруг света. 1986. № 12. С. 48-52;
24. Никитин АЛ. «Хождение» апостола Андрея и путь «из варяг в греки» // Герменев-
тика древнерусской литературы. Сб. 6. Ч. 2. М., 1993. С. 358-384.
25. Никон (Лысенко), архим. Святой апостол Андрей Первозванный и его апостольские
труды [Электронный ресурс] // Церковный вестник. Ежемесячное издание Санкт-
Петербургской Епархии. 2000. № 11. URL: http://www.orthedu.ru/ch_hist/
hi_rpz/ 131109sa.htm
26. Новгородская первая летопись старшего и младшего извода. М.; Л.: АН СССР, 1950.
Об особенностях изучения летописного предания об апостоле Андрее
С. 103-104.
27. Петров Н.И. Святой апостол Андрей Первозванный: путешествие «по Днепру горе».
Историко-археологические разыскания. СПб.: СПбКО, 2010.
28. Петрухин ВЛ. Путь «из варяг в греки»: летописная конструкция и трансконтинен-
тальные магистрали // Древнейшие государства Восточной Европы: 2009: Транс-
континентальные и локальные пути как социокультурный феномен. М.: Индрик,
2010. С. 61-63;
29. Повесть временных лет / Подг. текста, перев., статьи и комм. Д. С. Лихачева. Под
ред. В. П. Андриановой-Перетц. СПб.: Наука, 2007. 668 с.
30. Подскалски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988-
1237 гг.). Изд. 2-е, испр. и доп. для рус. перевода / Пер. А. В. Назаренко, под
ред. К. К. Акентьева. СПб.: Византинороссика, 1996. XX, 572 с. (Сер. Subsidia Byzan-
tinorossica).
31. Пчелов Е.В. Путь «из варяг в греки» и принципы землеописания в начальной части
«Повести временных лет» // Древнейшие государства Восточной Европы: 2009:
Трансконтинентальные и локальные пути как социокультурный феномен. М.: Ин-
дрик, 2010. С. 66-77.
32. «Русская река»: Речные пути Восточной Европы в античной и средневековой гео-
графии / Т. Н. Джаксон, Т.М. Калинина, И.Г. Коновалова, А.В. Подосинов. М.: Знак;
Языки славян, культур, 2007. 358 с., [11] л. ил. (Сер. Stadia Historica . Series minor).
33. Рябинин E. А. Финно-угорские племена Новгородской земли на современном этапе
историко-археологического изучения // Древности Северо-Запада России. Славяно-
финно-угорское взаимодействие, русские города Балтики. СПб.: ИИМК РАН, 1993.
С. 114-131.
34. «Сказание о перенесении образа Николы Чудотворца из Корсуня в Рязань» в 1225 г.
// БЛДР. СПб.: Наука, 1997. Т. 5: XIII век. С. 132-139.
35. Фроянов И. Я. Загадка крещения Руси. М.: Алгоритм, 2007. 336 с.
36. Чичуров И.С. «Хождение апостола Андрея» в византийской и древнерусской цер-
ковно-идеологической традиции // Церковь, общество и государство в феодальной
России: Сб. статей. М.: Наука, 1990. С. 7-23.
37. Шахматов А. А. «Повесть временных лет» и ее источники // Труды Отдела древне-
русской литературы. М.; Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1940. Т. 4. С. 149.
38. Щукин М. Б. На рубеже эр. Опыт историко-археологической реконструкции полити-
ческих событий III в. до н. э. — I в. н. э. в Восточной и Центральной Европе. СПб.:
«Фарн», 1994. 324 с.
39. Vahros I. Zur Geschichte und Folklor der Grossrussischer Sauna. Helsinki, 1966. 360 s.
(F. F. communications, n. 197).
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 339-350
Шорохов В. А., МещенинаА. A,
Поход русов на о. Эгина в 813 году:
об одном из историографических мифов военного времени*
Информация о предлетописной Руси привлекала внимание ученых с мо-
мента появления отечественной исторической науки. Уже Г. 3. Байер, занявший
в декабре 1725 г. кафедру древностей классических и восточных языков Петер-
бургской Академии наук, при создании своих небольших работ о происхождении
«Российского государства», походе русов на Константинополь 86о г. и варягах
пользовался западноевропейскими и греческими свидетельствами1. Постепенно
круг источников о событиях до «призвания Рюрика» расширялся и обрастал
обширной историографией. Были введены в научный оборот данные византий-
ской церковной литературы, восточных географических и исторических произ-
ведений, австрийская топонимика* 1 2 з...
Однако скудость и противоречивость наличных источников постоянно
подталкивали ученых к продолжению поиска новых свидетельств. И далеко не
всегда в поле зрения исследователей попадали достоверные, поддающиеся дати-
ровке известия. Так, рассказ о «трех видах Руси» арабской «классической шко-
лы» по сей день не может быть с уверенностью датирован, также как и повество-
вание о русских и еврейских купцах из «Книги путей и стран» Ибн Хордадбеха
(обе «темы» были известны специалистам с начала XIX в.)з. Введенное в науч-
* Работа выполнена при поддержке гранта СПбГУ 5.38.281.2014.
1 Главная причина обращения кёнигсбергского ученого к зарубежным источникам
была, по мнению современников, прозаичной. По словам В. Н. Татищева, известному
немецкому ориенталисту «русского языка, следственно русской истории не доставало...».
Единственным абсолютно новым свидетельством о Руси, открытым самим Байером, стало
известие о посольстве кагана «Рос» в Ингельхайм (839 г.), содержащееся в Вертинских
анналах. См.: Байер Г. 3. О варягах // Фомин В. В. Ломоносов — гений русской истории.
М., 2006. С. 344-361; Рубинштейн Н. Л. Русская историография. СПб., 2008. С. 105-106;
Татищев В. Н. История российская. В 3 т. Т. I. М., 2005. С. 252.
2 Из наиболее полных современных обзоров темы ранней Руси можно выделить сле-
дующие: Коновалова И. Г. Вхождение Руси в систему политических отношений Хазарии,
Халифата и Византии (IX в.) // Средневековая Русь. № 7. М., 2007. С. 7-30; Горский А. А.
Первое столетие Руси // Средневековая Русь. Вып. ю. К 1150-летию зарождения россий-
ской государственности. М., 2012. С. 7-112; Назаренко А. В. Русь IX века: обзор письмен-
ных источников // Древняя Русь: археологическая панорама. М., 2012. С. 12-35; Петру-
хин В. Я. Русь в IX-X веках. От призвания варягов до выбора веры. М., 2014. С. 91-136;
187-209 и др. К официальному «1150-летию русской государственности» вышли много-
численные тематические сборники. См., напр.: Исторический Вестник. Т. 1 [148]: Начало
русской государственности. М., 2012.
з Историографию проблем см.: Коновалова И. Г. Рассказ о трех группах русов в сочи-
нениях арабских авторов XII-XIV вв. // Древнейшие государства Восточной Европы.
1992-1993. М., 1995. 139-145; Новосельцев А. П. Арабский географ IX в. Ибн Хордадбех о
кЗ) ©
Поход русов на о. Эгина в 813: об одном из историографических мифов
ный оборот в начале 1840-х гг. Житие Стефана Сурожского, в славянских верси-
ях которого содержится описание набега «новгородского» князя Бравлина на
Крым, представляется многим ученым не относящимся к ранней истории Руси в
свете параллельного армянского текста^
Кроме упомянутых выше «общих мест» за время изучения ранней исто-
рии Руси исследователи не раз привлекали для аргументации своих гипотез от-
кровенно сомнительные и анахроничные данные, позволявшие «удревнять»
Русь. Свидетельства Псевдо-Захарии Ритора, «Записки Готского топарха» и дру-
гих спорных источников легли в основу многих экзотических концепций5.
В ряду подобных спорных указаний расположилось малоизвестное,
но имеющее определенное хождение в научной и научно-популярной литерату-
ре известие о русах проложного Жития Преподобной Афанасии.
Историографическая судьба интересующего нас Проложного сообщения
была непростой. Информация о нападении русов на остров Эгину была впервые
отмечена украинским историком М. Е. Слабченко, обнаружившим ее в издании
Пролога 1896 г. В 1942 г. в «Историческом журнале» этим автором была опубли-
кована краткая заметка, ставившая известие о нападении на Эгину (публикатор
Восточной Европе // Древнейшие государства Восточной Европы. 1998. М., 2000. С. 360-
366; Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия. Том III: Восточные ис-
точники. М., 2009. С. 24-33, 81-94.
4 Bozoyan A. La Vie armenienne de saint Etienne de Sougdaia //La Crimee entre Byzance et
le Khaganat khazar. Paris, 2006. P. 87-108; Могаричев Ю. M., Сазанов А. В., Степанова E.B.,
Шапошников А. К. Житие Стефана Сурожского в контексте истории Крыма иконоборче-
ского времени. Симферополь, 2009. С. 181-191; Литаврин Г. Г. Византия, Болгария,
Древняя Русь (IX — нач. XII в.). СПб., 2000. С. 25, 32-35; Назаренко А. В. Русь IX века: об-
зор письменных источников. С. 18; Кузенков П. В. Из истории начального этапа визан-
тийско-русских отношений // Исторический Вестник. Т. 1 [148]: Начало русской государ-
ственности. М., 2012. С. 56-61 и др.
5 Дьяконов А. П. Известия Псевдо-Захарии о древних славянах // Вестник древней ис-
тории. 1939. № 4. С. 83-90; Пигулевская Н. В. Сирийский источник VI в. о народах Кавка-
за // Вестник Древней истории. 1939. № 1. С. ш, 115; Рыбаков Б. А. 1) Древние русы (к во-
просу об образовании ядра древнерусской народности в свете трудов И. В. Сталина) // Со-
ветская археология. Т. XVII. М., 1953. С 27, 61-62; 2) Киевская Русь и русские княжества
ХП-ХШ вв. М., 1982. С. 73-74, 83; Ловмянъский X. Русь и норманны. М., 1985. С. 188;
Петрухин В. Я. Начало этнокультурной истории Руси IX—XI веков. Смоленск, 1995.
С. 42-48; Брайчевсъкий Ю. М. Першопочатки Pyci // Вибране. Т. II: Хозар1я I Русь. Аскольд
- цар кшвский. Кшв, 2009. С. 352-353; Гедеонов С. А. Отрывки из исследований о варяж-
ском вопросе: I—XII: Приложение №3 к I-му тому записок имп. Академии наук. СПб.,
1862. С. 66-70; Васильевский В. Г. Записка греческого топарха // Труды. Т. II. СПб., 1912.
С. 136-212; Вестберг Ф. Записка готского топарха. СПб., 1910; Левченко М. В. Ценный ис-
точник по вопросу русско-византийских отношений в X в. («Записка греческого топарха»)
// Византийский Временник. Т. IV. М., 1951. С. 42-72; Литаврин Г. Г. «Записка греческо-
го топарха» (Документ о русско—византийских отношениях в конце X века) //Из истории
средневековой Европы (X—XVII вв.). М., 1957. С. 114-130; Sevcenko I. The Date and Author
of the So-called Fragments of Toparcha Gothicus // Dumbarton Oaks Papers. №25. Washington
DC, 1971. P. 115-188; Сахаров A. H. Дипломатия Святослава. M., 1982. С. 112-127; Медве-
дев И. П. К вопросу о неподлинности так называемой «Записки готского топарха» // Мир
Александра Каждана: К 8о-летию со дня рождения. СПб., 2003. С. 160-172.
Шорохов В. А., МещенинаА. А.
явно не знал о существовании греческого текста, опираясь на опубликованный
славянский) в один ряд с другими данными о предлетописной Руси. В сообще-
нии утверждалось, что агиографический памятник был известен в X в. «агио-
графу Метафрасту»6. Особенность сообщения о набеге на Эгину в том, что рядом
в тексте есть указание на «царево внезапное повеление... вдати веляющее юные
вдовы за оружники своя». По мнению исследователя, речь идет о «законе 813 г.»
о выдаче молодых вдов замуж за воинов. Автор сообщения в «Историческом
журнале» — сторонник множественности локализаций Руси. Поэтому он вынуж-
ден делать выбор между Киевской, «Корсуньской и Корчевской» и Тьмуторокан-
ской Русью. Историк отдает предпочтение последнему варианту, так как, по его
представлениям, гипотетическое территориальное образование на Тамани в рас-
сматриваемый период лавировало между Византией и арабами. Соответственно,
поход на о. Эгину проходил «одновременно и координированно с налетом ара-
бов на греческое государство»7.
В. В. Мавродин в своей классической работе 1945 г. со ссылкой на публи-
кацию М. Е. Слабченко приводил источник как одно из доказательств военной
активности Руси в первой половине IX в.8. Вслед за ними (и со ссылкой на его
труды) ряд других исследователей в своих работах также пересказывали содер-
жание небольшого Жития, не вдаваясь в его анализ, либо просто упоминали
набег русов на о. Эгину 813 году. Так, без подробного рассмотрения упоминается
данное агиографическое известие в работах М. И. Артамонова, В. Т. Пашуто,
Г. С. Лебедева, И. В. Петрова, С. Н. Азбелева9. Однако в исследованиях по исто-
рии русско-византийских отношений М. В. Левченко, Г. Г. Литаврина, М. В. Би-
бикова, этот текст не использован10.
В большинстве монографий по ранней истории Руси авторам не удалось
обнаружить ни критики данного известия, ни даже упоминания о нем. А ведь ес-
ли принять точку зрения В. В. Мавродина, данное сообщение по значимости со-
поставимо с данными Жития Георгия Амастридского. Кроме того, оно было точ-
но датировано невероятным 813 г.! Но и это обстоятельство не так удивляет, как
объект предполагаемого набега.
6 Очевидно, подразумевался византийский собиратель житийной литературы X столе-
тия Симеон Метафраст.
7 Слабченко М. Проложное сообщение о предлетописной Руси // Исторический жур-
нал. 1942. № 7. С. 129.
8 См., напр.: Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства. Л., 1945. С. 199-200.
9 Артамонов М. И. История хазар. Л.: Изд-во Государственного Эрмитажа, 1962.
С. 365; Пашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968. С. 92; Лебедев Г. С. Эпо-
ха викингов в Северной Европе. Л., 1985. С. 196 (приведена только предположительная
дата набега); Петров И. В. 1) Государство и право Древней Руси (750-980 гг.). СПб., 2003.
С. 34-35; 2) Социально-политическая и финансовая активность на территории Древней
Руси VIII-IX вв.: Этапы обращения куфического дирхема в Восточной Европе и политиче-
ские структуры Древней Руси. СПб., 2006. С. 162; Азбелев С. Н. Совершались ли сухопут-
ные походы Руси на Константинополь // Труды Первой Международной конференции
«Начала Русского мира», состоявшейся 28-30 октября 2010 года. СПб., 2011. С. 140.
10 Характерно отсутствие данных о рассматриваемом известии и в других специальных
исследованиях. См., напр.: Коновалова И. Г. Вхождение Руси в систему политических от-
ношений Хазарии, Халифата и Византии // Средневековая Русь. № 7. М., 2007. С. 7-30.
Поход русов на о. Эгина в 813: об одном из историографических мифов
Остров Эгина — соперник Афин VI века до н. э., находится в Сарониче-
ском заливе Эгейского моря; проникновение сюда с севера было невозможно,
если византийский флот не был отвлечен от охраны Пропонтиды и прибрежных
районов Греции боевыми действиями в другом регионе Средиземноморья. Если
относить приблизительно к тому же времени нападение на Пафлагонию из Жи-
тия Георгия Амастридского и крымскую экспедицию «князя Бравлина», опи-
санную в Житии Стефана Сурожского, то сообщения упомянутых агиографиче-
ских памятников создают картину регулярных вторжений Руси во владения им-
перии.
Исходя из вышеперечисленных обстоятельств, нами были проведены
изыскания, направленные на установление источников, к которым восходит ин-
формация М. Е. Слабченко, а также причин игнорирования данных в историо-
графии. В конце концов, сомнительный характер свидетельства, лапидарность
единственного сообщения о нем, а также специфика породившей его эпохи сами
по себе не могут быть оправданием для невнимания к этому «историографиче-
скому факту». Лучшим доказательством актуальности изучения темы, как пред-
ставляется, служит регулярное «воскрешение» истории о «походе 813 г.» на
страницах научно-популярной литературы и даже учебно-методического посо-
бия Московского государственного университета печати11.
Первой составляющей работы стало восстановление истории ключевого
источника и его фрагмента, содержащего «сенсационные» данные.
Само Житие дошло до нас в славянских синаксарных (восходящих, пред-
положительно, к переводу XII в., под 12 либо, реже, 11 апреля) и греческих (про-
странной, точно датированной 916 г., и более поздней краткой; память в X в. от-
мечалась 13 апреля, с XIV в. — 18 апреля) списках. Древнейшим является
пространный греческий текст Жития Афанасии, хранящийся в Ватикане.
В конце манускрипта стоит дата — 21 марта 6424/916 г., что максимально
приближает его к первоисточнику. Славянские тексты были опубликованы в пе-
чатных календарных церковных сборниках XVII-XX вв., а греческое простран-
ное житие — в Канберре в 1984 г. и в Брюсселе в 1987 г.11 12. Время жизни Афана-
сии, как и датировка самого жития, остаются дискуссионным.
Использованное М. Е. Слабченко синодальное издание печатного Проло-
га 1895-1896 гг. малодоступно в силу небольшого тиража и шикарного оформ-
ления. Однако в 2003 г. московский Сретенский монастырь подготовил его ре-
принт. Под 12 апреля в нем действительно содержится житие «Афанасии игуме-
11 Котляр Н. Ф. Древняя Русь и Киев в летописных преданиях и легендах. Киев, 1986.
С. 42; Широкорад А. Б. Россия на Средиземном море. М., 2013. С. 3; Панова ИЛ., Уско-
ва Г.И. История России: Конспективное изложение программных тем. М., 2000. С. 11.
12 Bibliotheca Hagiographica Graeca. Bruxellis, 1957. P. 67; Творогов О. В. Переводные
жития в русской книжности. Каталог. М., СПб., 2008. С. 29; Православная энциклопедия.
Т. 4. М., 2002. С. 72-73. Греческий текст: Carras L. The Life of St. Athanasia of Aegina //
Byzantina Australiensia. Vol. 5: Maistor, 1984. P. 199-224; Halkin F. Vie de sainte Athanasie
d’Egine // Six inedits d’hagiologie byzantine. Bruxelles, 1987. P. 179-195. Английский перевод
греческого пространного жития, использованный нами: Holy Women of Byzantium: Ten
Saints’ Lives in English Translation / ed. A.-M. Talbot. Washington D. C., 1996. P. 142-158.
Шорохов В. А., МещенинаА. А.
ньи» с о. Эгина13. Важно отметить, что этот фрагмент совершенно идентичен тек-
сту, содержащемуся еще в печатном издании русского синаксария 1641-1643 гг.14.
Интересующие нас события связаны с упоминанием первого брака буду-
щей святой, который продлился всего шестнадцать дней, после чего «Руси ратию
пришедши на страну ту, и мужу ея убиену бывшу». Обрадовавшуюся было (воз-
можности посвятить себя Богу) Афанасию вскоре ждал второй брак.
Исследуемый агиографический памятник отразился в самых известных
церковных календарных изданиях конца XIX — начала XX века. Так, Житие
преподобной Афанасии включено в состав «Великих Миней Четьих» митропо-
лита Макария13. Однако в последнем сборнике рассказ приведен в двух версиях,
помещенных под 11 и 12 апреля. Первая (по календарю) версия Жития суще-
ственно отличается от приводимой в печатном «Прологе», как по объему (она
несколько пространней), так и по содержанию, измененному и дополненному
авторами издания с учетом латинских и греческих текстов. Повествование под
12 апреля гораздо ближе к проложному варианту, однако также подверглось
правке и комментированию. Следовательно, для выявления исходного текста
(либо текстов) необходимо было обратиться к манускриптам, послужившим
прототипом/прототипами для печатных изданий.
Нами были просмотрены рукописные Прологи из Отдела рукописей Рос-
сийской национальной библиотеки (все тексты относятся ко второй русской ре-
дакции этого житийного сборника)16. Древнейший из них датируется XIV в.1?.
Содержание всех версий Жития весьма схоже в основных чертах как по
содержанию, так и текстуально, поэтому мы ограничимся пересказом источника,
заостряя внимание на ключевых обстоятельствах, терминах и разночтениях.
Преподобная Афанасия родилась на о. Эгина в образованной семье и ра-
но осознала свое монашеское призвание. Но родители насильно выдали ее за-
муж. Через 16 дней после заключения брака «на страну ту» обрушилось наше-
ствие врагов, убивших супруга героини, чему та «радовашеся», рассчитывая,
наконец, уйти от мира. Но неожиданно было издано «напрасно повеление» им-
13 Пролог. Книга Вторая: март-август. СПб., 2003. Л. 99.
14 Оригинальные копии хранятся в ГИМ, ЦГАДА, РГБ, РНБ и БАН (Зернова А. С. Кни-
ги кирилловской печати, изданные в Москве в XVI-XVII веках: Сводный каталог. М., 1958.
С. 58). Нами была использована публикация старейшего печатного Пролога с сайта Пат-
риаршего Центра древнерусской богослужебной традиции: Пролог. Март-май. М., 1643.
Л. 228. URL: http://www.oldrpc.ru/divine/old-book/book/ (дата обращения: 15.04.2014).
13 ВМЧ. Тетрадь II. Апрель: Дни 8-21. М., 1912. Стб. 373_39Ь 419_42О-
16 См., напр.: Сергий, архим. Полный месяцеслов Востока. Т. 1. Восточная агиология.
М., 1875. С. С. 216-289; Лосева О. В. Две стадии формирования второй редакции Пролога
(предварительные наблюдения) // Древняя Русь: вопросы медиевистики. 2006. № 1 (23).
с. 59-63.
Из Собрания рукописей Санкт-Петербургской Духовной академии: Ф. 573 (СПбДА).
Д. A.1.264-2. Л. 61 06.-62 (древнейший из доступных нам списков, на пергамене); из Ос-
новного собрания рукописной книги: Ф. 550 (ОСРК). Д. F.I.756. Л. 320;. из Собрания
М. П. Погодина: Ф. 588 (Пог.). Оп. 2. №602. Л. 114; Ф. 588 (Пог.). Оп. 2. № 603. Л. 139;
Ф. 588 (Пог.). Оп. 2. № 614. Л. 126 об. Детальные описания рукописей из Собрания Пого-
дина см.: Рукописные книги собрания М. П. Погодина: Каталог. Выпуск 2. СПб., 1992.
С. 204-207, 220-221.
Поход русов на о. Эгина в 813: об одном из историографических мифов
ператора, согласно которому юные вдовы выдавались за неких его воинов
(«оружники своя»)18. В славянской версии от 11 апреля вместо воинов говорится
о «странных мужах»1^ которым в греческом оригинале соответствуют eOvikoI
(чужеземцы? язычники?)20. В дальнейшем Афанасия успешно склоняет второго
спутника жизни к иночеству и становится игуменьей монастыря. Однако для нас
ключевыми являются вопросы идентификации виновников смерти первого му-
жа святой и датировка «внезапного указа».
В славянском варианте 11 апреля врагами названы «mav^im», под кото-
рыми, вероятнее всего, подразумевались испанские либо африканские мусуль-
мане.21 Согласно славянским версиям от 12 апреля (как в Минеях22, так и в руко-
писных Прологах XIV-XVI веков), муж был убит ^не41 («русием»).
Греческий манускрипт из Ватикана подтверждает версию от 11 апреля.
В тексте, весьма близком к славянским версиям, нападавшие варвары названы
цаирошюь, т.е. все те же маврусии2з. Следовательно, фигурирующая в славянских
памятниках Русь, вероятнее всего, возникла под рукой одного из переписчиков.
Об этом красноречиво свидетельствует уникальная переходная форма «русии»
рукописных Прологов и Миней.
Совершенно произвольной представляется датировка М. Е. Слабченко
главного из описываемых в агиографическом памятнике событий. Автор
приписывает указ о браках вдов и воинов/чужеземцев Михаилу I, датируя
события 813 г. Однако утверждение не сопровождается ссылкой на источник,
а подкрепляющих его данных нам обнаружить не удалось. Более того,
в английском издании текста и статье о при. Афанасии в «Православной
энциклопедии» вероятными авторами указа названы, соответственно, Феофил
(829-842) и Михаил II (821-829)24. Единственное известное нам упоминание о
масштабном расселении и «укоренении» иноземцев на территории Византии в
рассматриваемый период относится к 840 г. и связано с изменением политики
Феофила по отношению к хуррамитам (первоначально компактно поселенные
вблизи ромейско-арабской границы, эти выходцы из Азербайджана были теперь
размещены небольшими группами по всем фемам). Еще одним аргументом
против датировки второго брака Афанасии 813 г. может служить высокая
вероятность отождествления нападавших с маврами, захватившими о. Крит не
ранее 825 г.25.
18 Так в славянской версии от 12 апреля (Ф. 573 (СПбДА). Д. A.1.264-2. Л. 61 об.; Ф. 550
(ОСРК). Д. F.I.756. Л. 320; Ф. 588 (Пог.). Оп. 2. №602. Л. 114; Ф. 588 (Пог.). Оп. 2. № 603.
Л. 139; Ф. 588 (Пог.). Оп. 2. № 614. Л. 126 об.; Пролог. Март-май. М., 1643. Л. 228; ВМЧ.
Тетрадь II. Стб. 419.
ВМЧ. Тетрадь II. Стб. 374;
20 Carras L. The Life of St. Athanasia of Aegina. P. 212; Halkin F. Vie de sainte Athanasie
d’Egine. P. 181; Holy Women of Byzantium. P. 143.
21 ВМЧ. Тетрадь II. Стб. 374.
22 ВМЧ. Тетрадь II. Стб. 419.
23 Carras L. The Life of St. Athanasia of Aegina. P. 212; Halkin F. Vie de sainte Athanasie
d’Egine. P. 181; Holy Women of Byzantium. P. 143.
24 Holy Women of Byzantium... P. 139,143; Православная энциклопедия. T. 4. С. 72;
2s См., напр.: Васильев А. А. Византия и арабы: Политические отношения Византии и
арабов за время Аморийской династии. СПб., 1900. С. 50-51; Treadgold D. W. A History of
the Byzantine State and Society. Stanford, 1997. P. 442-443.
^Ж344ГК
Шорохов В. А., МещенинаА. А.
О
Таким образом, Житие преподобной Афанасии не является источником
по ранней истории Руси.
Сделанный вывод, однако, оставляет без ответа целый ряд вопросов.
Почему первая (и, как ни странно, наиболее полная) публикация данных
о «русском набеге на о. Эгину» прошла практически незамеченной, хотя была
опубликована в ведущем научном периодическом издании? Почему М. Е. Слаб-
ченко ограничился лишь одним списком источника, притом весьма поздним?
В конечном счете, какое место рассматриваемая тема (да и сама публикация) за-
нимала в творчестве автора заметки?
Итак, создателем гипотезы о «походе 813 г.», очевидно, был репрессиро-
ванный украинский академик Михаил Елисеевич Слабченко. Представляется,
что экскурс в его личную и научную биографию26 27 способен пролить свет на
особенности данной заметки и дальнейшую судьбу «открытия».
М. Е. Слабченко (1882-1952) происходил из украинской семьи, жившей в
с. Нерубайские Хутора Одесской области. Образование получил в Новороссийском
университете (Одесса), Военно-юридической академии (Санкт-Петербург),
а магистерскую работу готовил в Германии. Фактически, по образованию он был,
скорее, юристом, однако все его научные работы посвящены истории.
М.Е. Слабченко был активным деятелем украинского социал-демократического
движения (1906-1918 гг. — член УСДРП). С 1909 г. публиковал исследования,
посвященные преимущественно истории государственно-правовых институтов
Малороссии/Украины XVII-XIX вв. В годы Гражданской войны и первых десяти
лет Советской власти научная, преподавательская и организаторская деятельность
М. Е. Слабченко была крайне успешной. Приверженность марксизму (правда,
понимаемому, по мнению современных биографов ученого, в юридическом
ключе) и «украинизаторские» инициативы обеспечили поступательное карьерное
движение исследователя в период работы в одесском Институте народного
образования (1920-1929). Отметим, что одесские сторонники «коренизации» были
в числе наиболее деятельных и склонных к «перегибам» (в частности, были
«украинизированы» все школы преимущественно русскоязычного города)2?.
В этих условиях чистка националистически настроенных деятелей науки и
культуры была неизбежна. Правда, первый удар был нанесен в 1926-1927 гг. по
украинскому наркому просвещения А. Я. Шумскому, но его критика во многом
основывалась на материалах из Одессы. На карьере М. Е. Слабченко политические
перемены сказались не сразу. В 1929 г. ученый стал академиком ВУАН, но уже
20 января 1930 г. был арестован по делу «Сшлки визволення Украши». После
показательного процесса, на котором М. Е. Слабченко полностью признал свою
вину, Верховный суд УССР приговорил историка к шести годам лишения свободы
и двум поражения в правах. После недолгой «свободы» (бывшему академику
разрешили жить в Йошкар-Оле) в 1937 г. ученый снова оказался в заключении.
Пройдя лагеря Колымы, Уфы, Йошкар-Олы, Астраханской области, в 1947 году
М. Е. Слабченко вернулся на Украину, в Первомайск, где провел последние годы
26 См., напр.: Заруба В. М. 1сторик держави i права Украши академш М. Слабченко
(1882-1952). Дншропетровськ, 2004. 456 с.
27 БорисенокЕ. Феномен советской украинизации. 1920-1930-е годы. М., 2006. С. 178-179.
Поход русов на о. Эгина в 813: об одном из историографических мифов
жизни, безуспешно пытаясь вернуться к научной работе (но все двери
закрывались перед «врагом народа»)28.
Древнерусская история всегда была на периферии научных интересов
М.Е. Слабченко. Однако некоторые работы исследователя содержат древне-
русские экскурсы. Так, в своей ранней монографии «Малорусский полк в
административном отношении (историко-юридический очерк)» М. Е. Слабченко
характеризует древнерусское общество как преимущественно вечевое и
бессосословное29. В 1914 и 1928 г. вышли две его рецензии на работы С. Гринёва
и П. П. Смирнова по ранней истории Руси30. А в 1929 г. были подготовлены к
изданию лекции ученого по истории феодализма на Украине31.
Оказавшись в местах заключения, М. Е. Слабченко первоначально не
оставлял надежды на продолжение научной работыз2. Но уже в Ярославском
изоляторе, куда историк попал в ноябре 1930 г., он, по свидетельствам
очевидцев, был психологически сломлензз. На протяжении двенадцати лет нет
никаких сведений о продолжении историком исседовательской деятельности.
Тем не менее, есть основанния полагать, что интерес к некоторым научным
темам М. Е. Слабченко сохранял как в годы лагерей, так и после освобождения.
Более того, вероятно, область интересов ученого стала смещаться в сторону
раннего средневековья. Однако со временем невозможность вернуться в науку,
вероятно, придала исследовательскому увлечению черты мании. Так,
встречавший его в Одессе в 1947 г. историк С. Я. Боровой в воспоминаниях с
сожалением писал о намерении своего старшего коллеги и земляка отправиться
в Москву, «чтобы в Институте истории Академии Наук была создана при его
руководстве комиссия по истории феодализма в России со специальной задачей
показать ошибочность концепции Б. Д. Грекова, тогдашнего директора инсти-
тута» 34. О высказанной в том же году и в тот же адрес со стороны М. Е. Слаб-
ченко резкой критике свидетельствует и его невестка М. О. Елизарова33.
Таким образом, на наш взгляд, можно говорить об изменении
(возможно, в попытке уйти от «украинской темы») круга интересов академика в
1940-е гг. Как политзаключенному удалось опубликовать заметку в одном из
главных периодических издании СССР в 1942 году, неизвестно. Вероятно,
тематика публикации в определенной степени «резонировала» с активно
разрабатывавшимися в 1930-6-1950-6 гг. концепциями раннего формирования
28 Заруба В. М. 1сторик держави i права Украши академш М. Слабченко. С. 233-277.
29 Слабченко М. Е. Малорусский полк в административном отношении (историко-
юридический очерк). Одесса, 1909. С. 10-11.
30 Слабченко М. Е. Новые теории происхождения Руси: [Рец. на статью]: Гринев С.
Скифы и Русь // Военно-исторический вестник. 1914. №4 // Известия Одесского библио-
графического общества. Одесса. 1915. Т. 4. Вып. 3-4. С.201-204; Его же. [Рец. на кн.]
Смирнов П. Волзький шлях ютародавшруси // Червоний шлях. 1928. №11. С. 294-295.
31 Слабченко М. Е. Феодал!зм на Укра’пп (Лекцп, читан! в Одеському IHO в 1928-1929
навчальному рощ. Одеса: Б. и., 1929.150 с.
32 В частности, просил Д. И. Яворницкого прислать ему в харьковскую тюрьму литера-
туру (Заруба В. МДсторик держави шраваУкраши академш М. Слабченко... С. 249).
33 Заруба В. МДсторик держави шраваУкраши академш М. Слабченко... С. 257.
34 Боровой С. Я. Воспоминания. М.; Иерусалим, 1993. С. 101.
33 Заруба В. М. 1сторик держави i права Украши академпс М. Слабченко...С. 273-274.
^Ж346ГК
Шорохов В. А., МещенинаА. А.
Древнерусского государства и «древнерусской народности» (в рамках перехода
от первобытности к феодализму)36. В данном контексте столь ранний и точно
датированный «факт» мог показаться важным.
Особенности статьи свидетельствуют об условиях, в которых проходила
работа М. Е. Слабченко. Здесь и полное отсутствие ссылок на литературу37 38, и
использование лишь печатной версии «Пролога», и «немодная» в ту пору
Тьмутараканская Русь в качестве организатора походаз8.
Таким образом, сложная жизненная ситуация, в которой оказался
ученый, условия войны, резкая смена области изысканий и невозможность вести
полноценную исследовательскую работу (и, не исключено, уже тогда
проявившиеся болезненные амбиции) привели к ошибочному толкованию
М.Е. Слабченко текста источника. Тем интереснее отметить, что, «с легкой руки»
В. В. Мавродина этот казус был не только воспринят научно-популярной
литературой, но и растиражирован такими известными учеными как М. И. Ар-
тамонов, В. Т. Пашуто, Г. С. Лебедев, С. Н. Азбелев. Характерно, что все вышепе-
речисленные исследователи упоминают о «походе 813 г.» походя (так, у Г. С. Ле-
бедева приведена лишь дата, а у В. Т. Пашуто — только объект нападения).
В этом, на наш взгляд, можно усмотреть следы авторских сомнений. Очевидно,
этим колебаниям способствовало игнорирование «свидетельства» профессио-
нальными византинистами. Тем не менее, желание пополнить традиционно
крайне скудный набор свидетельств о ранней Руси вкупе с авторитетом
В.В. Мавродина побеждали скепсис. Именно так, вероятно, можно объяснить
живучесть «похода 813 г. на о. Эгину» — историографического фантома середи-
ны XX столетия.
36 Юсова Н. Н. «Давньоруська народшсть»: зародження i становления концепцн в ра-
дянськш юторичнш наущ (1930-Ti — перша половина 1940-х рр.). 2-е вид., перероб. i доп.
Кшв, 2006. 620 с.; Юрганов А. Л. Русское национальное государство. Жизненный мир ис-
ториков эпохи сталинизма. М., 2011. С. 227-388; 673-705 и др.
37 Справедливости ради следует заметить, что ссылками в то время и в рамках данной
тематики в принципе часто пренебрегали, о чем красноречиво свидетельствует вышед-
шая в том же номере «Исторического журнала» статья Б. Д. Грекова (Греков Б. Д. На заре
русского государства // Исторический журнал. 1942. № 7. С. 14-31).
38 Характерно, что, приводя данные из работы М. Е. Слабченко, писавший на пару лет
позже В. В. Мавродин игнорирует идентификацию Руси предшественника, хотя далее в
работе признает возможность локализации Артании восточных авторов в Приазовье
(Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства... С. 199-200, 204-206).
Поход русов на о. Эгина в 813: об одном из историографических мифов
о --------------------------------—---------------------------
Приложение
Отрывок из Жития Преподобной Афанасии по рукописному Прологу из
Собрания рукописей Санкт-Петербургской Духовной академии
Ф. 573 (СПбДА). Д. A.I.264-2. Л. 61.
дфондсьга прпокндга цдкд w остцокд нацнцаемаго егеннн w кртыдн ^ожьшнсл
родителю оцл hhkzitzi 1 мтре |рнньн ...
I Нудили КДДСТД ГО ЗАМАЖЬ • I ПО КрДЦ'Ь МНИ?/ • SI • ДНН1 • pScHEMZ рлтьго при.
ШЕДШН/UZ ИД стрлн?/ 4$ • И лЛжГО Ш ОуКЬЕН?/ KZIELHK) рДДОКДШЕС/А ЛфОНАСЫЛ ^OT/AL|JH
KZClipHLlTH IHOHhCKOE ЖИТЬЕ I ЦрКО НЛПрДСНО ПрНДЕ ПОБЕЛЕНЬЕ • ДА ПТ И КЕЛАШЕ OyHZIfA КДОКг!
ЗА Ор^ЖНИКН СКОП...
Источники и литература:
2.
3.
4»
5»
6.
7»
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
Азбелев С. Н. Совершались ли сухопутные походы Руси на Константинополь // Тру-
ды Первой Международной конференции «Начала Русского мира», состоявшейся
28-30 октября 2010 года. СПб.: Русско-Балтийский информационный центр
«Блиц», 2011. С. 139-145-
Артамонов М. И. История хазар. Л.: Изд-во Государственного Эрмитажа, 1962. 523 с.
Байер Г. 3. О варягах // Фомин, Вячеслав Васильевич. Ломоносов - гений русской
истории. М., Русская панорама, 2006. С. 344_3б1.
Борисенок Е. Ю. Феномен советской украинизации. 1920-1930-е годы. М.: Изд-во
«Европа», 2006. 256 с.
Боровой С. Я. Воспоминания. М.; Иерусалим: Gesharim, 1993. 383 с.
Брайчевсъкий, М. Ю. Першопочатки Pyci // Вибране. Т. II: Хозар1я I Русь. Аскольд —
цар кшвский. Кшв: Видавництво 1меш Олени Телши, 2009. 816 с.
Васильев А. А. Византия и арабы: Политические отношения Византии и арабов за
время Аморийской династии. СПб.: Типография И. Н. Скороходова, 1900. XII, 183 с.
Васильевский В. Г. Записка греческого топарха // Труды. Т. II.: Вып. 2. СПб.: Типо-
графия императорской академии наук, 1912. С. 136-212.
Вестберг Ф. Ф. Записка готского топарха. СПб.: Типография императорской акаде-
мии наук, 1910.122 с.
Гедеонов С. А. Отрывки из исследований о варяжском вопросе: I-XII: Приложение
№3 к I-му тому записок имп. Академии наук. СПб.: Типография императорской ака-
демии наук, 1862. VI, 128 с.
Горский А. А. Первое столетие Руси // Средневековая Русь. Вып. ю. К 1150-летию за-
рождения российской государственности. М.: Индрик, 2012. С. 7-112.
Греков Б.Д. На заре русского государства // Исторический журнал. 1942. № 7. С. 14-31.
Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия. Том III: Восточные ис-
точники. М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2009. 264 с.
Дьяконов А. П. Известия Псевдо-Захарии о древних славянах // Вестник древней ис-
тории. 1939. № 4. С. 83-90.
Заруба В. М. 1сторик держави i права Украши академпс М. Слабченко (1882-1952):
Монограф1я. Дншропетровськ: ПП «ЛираЛТД», 2004. 456 с.
Зернова А. С. Книги кирилловской печати, изданные в Москве в XVI-XVII веках:
Сводный каталог. М.: Государственная библиотека им. В. И. Ленина, 1958.152 с.
Исторический Вестник. Т. 1 [148]: Начало русской государственности. М.: АНО «Ру-
ниверс», 2012.188 с.
Шорохов В. А., МещенинаА. А.
18. Коновалова И. Г. Вхождение Руси в систему политических отношений Хазарии, Ха-
лифата и Византии (IX в.) // Средневековая Русь. № 7. М.: Индрик, 2007. С. 7-30.
19. Коновалова И. Г. Рассказ о трех группах русов в сочинениях арабских авторов XII-
XIVbb. // Древнейшие государства Восточной Европы. 1992-1993. М.: Наука, 1995.
139-145.
20. Котляр Н. Ф. Древняя Русь и Киев в летописных преданиях и легендах. Киев: Нау-
кова думка, 1986.16о с.
21. Кузенков П. В. Из истории начального этапа византийско-русских отношений // Ис-
торический Вестник. Т. 1 [148]: Начало русской государственности. М.; АНО «Руни-
верс», 2012. С. 54-99.
22. Лебедев Г. С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л.: Издательство ЛГУ, 1985. 286 с.
23. Левченко М. В. Ценный источник по вопросу русско-византийских отношений в X в.
(«Записка греческого топарха») // Византийски Временник. Т. IV. М., 1951. С. 42-72.
24. Литаврин Г. Г. Византия, Болгария, Древняя Русь (IX-нач. XII в.). СПб.: Алетейя,
2000. 398 с.
25. Литаврин Г. Г. «Записка греческого топарха» (Документ о русско-византийских от-
ношениях в конце X века) //Из истории средневековой Европы (X-XVII вв.). М.:
Московский государственный университет, 1957. С. 114-130.
26. Назаренко А. В. Русь IX века: обзор письменных источников // Древняя Русь: архео-
логическая панорама. М.; Вологда: Древности Севера, 2012. С. 12-35.
27. Ловмянъский X. Русь и норманны. М.: Прогресс, 1985. 304 с.
28. Лосева О. В. Две стадии формирования второй редакции Пролога (предварительные
наблюдения) // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2006. № 1 (23). С. 59-63.
29. Мавродин В. В. Образование Древнерусского государства. Л.: Издательство ЛГУ,
1945. 432 с.
30. Медведев И. П. К вопросу о неподлинности так называемой «Записки готского то-
парха» // Мир Александра Каждана: К 8о-летию со дня рождения. СПб.: Алетейя,
2003. С. 160-172.
31. Новосельцев А. П. Арабский географ IX в. Ибн Хордадбех о Восточной Европе //
Древнейшие государства Восточной Европы. 1998. М.: Наука, 2000. С. 360-366.
32. Могаричев Ю. М., Сазанов А. В., Степанова Е. В., Шапошников А. К. Житие Стефана
Сурожского в контексте истории Крыма иконоборческого времени. Симферополь:
АнтиквА, 2009. 334 с.
33. Панова И. А., Ускова Г. И. История России: Конспективное изложение программных
тем.: 2-е изд., перераб. и доп. М.: Изд-во МГУП, 2000. 248 с.
34. Пашуто В. Т. Внешняя политика Древней Руси. М.: Наука, 1968. 474 с.
35. Петров И. В. Государство и право Древней Руси (750-980 гг.). СПб.: Издательство
Михайлова В. А., 2003. 416 с.
36. Петров И. В. Социально-политическая и финансовая активность на территории
Древней Руси VIII-IX вв.: Этапы обращения куфического дирхема в Восточной Евро-
пе и политические структуры Древней Руси. СПб.: Лион, 2006. 256 с.
37. Петрухин В. Я. Начало этнокультурной истории Руси IX—XI веков. Смоленск: Ру-
сич; М.: Гнозис, 1995. 320 с.
38. Петрухин В. Я. Русь в IX-X веках. От призвания варягов до выбора веры. 2-е изд.,
испр. и доп. М.: Форум, Неолит, 2014. 464 с.
39. Пигулевская Н. В. Сирийский источник VI в. о народах Кавказа // Вестник Древней
истории. 1939. № 1. С. 107-115.
40. Православная энциклопедия. Т. 4. М.: Церковно-научный центр «Православная эн-
циклопедия, 2002. 751 с.
41. Рубинштейн Н. Л. Русская историография. СПб.: Издательство Санкт- Петербург-
ского университета, 2008. CXXXIV, 802 с.
42. Рукописные книги собрания М. П. Погодина: Каталог. Выпуск 2. СПб.: РНБ, 1992.
Поход русов на о. Эгина в 813: об одном из историографических мифов
оО -------------------------------------------------------------------
303 [1] с.
43. Рыбаков Б. А. Древние русы (к вопросу об образовании ядра древнерусской народно-
сти в свете трудов И. В. Сталина) // Советская археология. Т. XVII. М.: Изд-во АН
СССР, 1953. С. 23-104.
44. Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества ХП-ХШ вв. М.: Наука, 1982. 590 с.
45. Сахаров А. Н. Дипломатия Святослава. М.: Международные отношения, 1982. 239 с.
46. Сергий, архимандрит. Полный месяцеслов Востока. Т. 1. Восточная агиология. М.:
Типография Современных Известий, 1875. XIV, 204 с.
47. Слабченко М. Е. Малорусский полк в административном отношении (историко-
юридический очерк). Одесса: Типография «Техник», 1909. 432 с.
48. Слабченко М. Е. Новые теории происхождения Руси: [Рец. на статью]: Гринев С.
Скифы и Русь // Военно-исторический вестник. 1914. №4 // Известия Одесского
библиографического общества. Одесса. 1915. Т. 4. Вып. 3-4. С. 201-204.
49. Слабченко М. Е. Проложное сообщение о предлетописной Руси // Исторический
журнал. 1942. № 7. С. 129.
50. Слабченко М. Е. [Рец. на кн.] Смирнов П. Волзький шлях i стародавш руси // Черво-
ний шлях. 1928. №11. С. 294-295.
51. Слабченко М. Е. Феодал1зм на Украпп (Лекцп, читан! в Одеському IHO в 1928-1929
навчальному рощ. Одеса: Б. и., 1929.150 с.
52. Татищев В. Н. История российская. В 3 т. Т. I. М.: ACT; Ермак, 2005. 568 с.
53. Творогов О. В. Переводные жития в русской книжности XI-XV веков. Каталог. М.;
СПб.: Альянс-Архео, 2008.141 с.
54. ШирокорадА. Б. Россия на Средиземном море. М.: Вече, 2013. 288 с.
55. Юрганов А. Л. Русское национальное государство. Жизненный мир историков эпохи
сталинизма. М.: Изд-во РГГУ, 2011. 768 с.
56. Юсова Н. Н. «Давньоруська народшсть»: зародження i становления концепцп в ра-
дянськш юторичнш наущ (1930-Ti — перша половина 1940-х рр.). 2-е вид., перероб. i
доп. Кшв: ВД «Стилос», 2006. 620 с.
57. Bozoyan A. La Vie armenienne de saint Etienne de Sougdaia //La Crimee entre Byzance et
le Khaganat khazar. Paris: Association des Amis du Centre d’Histoire et Civilisation de
Byzance, 2006. P. 87-108.
58. Carras L. The Life of St. Athanasia of Aegina // Byzantina Australiensia. Vol. 5: Maistor:
Classical, Byzantine, and Renaissance Studies for Robert Browning Canberra, 1984.
P. 199-224
59. Halkin F. Vie de sainte Athanasie d’Egine // Six inedits d’hagiologie byzantine. Bruxelles:
Societe des Bollandistes, 1987. P. 179-195.
60. Holy Women of Byzantium: Ten Saints’ Lives in English Translation / ed. A.-M. Talbot.
Washington D. C.: Trustees for Harvard University, 1996. 352 p.
61. Sevcenko I. The Date and Author of the So-called Fragments of Toparcha Gothicus //
Dumbarton Oaks Papers. №25. Washington DC: Trustees for Harvard University, 1971.
P. 115-188.
62. Treadgold, D. W. A History of the Byzantine State and Society. Stanford: Stanford Univer-
sity Press, 1997.1020 p.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 351-366
-----------------——-----------------
Халявин H. В.
Явление волхва в Новгороде в 1071 г.
в оценках отечественных историков
Под 1071 г. в летописях собраны известия о появлении волхвов в разных
концах Русской земли: один пришел в Киев, обещая, что Днепр потечет вспять,
а Греческая и Русская земли переменятся местами, два волхва появились в Ро-
стовской области, заявляя, что «свемы кто держить обилье в себе», потом «при-
ключися некоему новгородцю приити в Чудь» к кудеснику «хотя волхования»,
наконец, волхв объявился в самом Новгороде. Новгородская первая летопись го-
ворит об этом так: «Сице бе волхвъ въсталъ при Глебе в Новегороде; глагола-
шеть бо людемъ, творяся акы богъ, и много прельсти, мало не всего града: глаго-
лашеть бо, яко проведе вся, и хуляшеть веру крестияньску, и тако глаголаше, яко
“прейду по Волхову пред всеми людьми”. И бысть мятежь въ граде великъ (“и
молва не мала”, — добавлено в Новгородской IV летописи1) и вси яша ему веру, и
хотяху побити епископа Федора. И епископъ же Федоръ, вземши честный крестъ
и оболчеся в ризы, и ста пред народомъ, и глагола им: “аще хощете веру няти
волхву, той за него да идет; аще ли верует къ кресту, да идеть к нему”. И разде-
лишася на двое: а князь Глебъ и дружина его (“и боляре его”, — по Софийской
летописи1 2 *) сташа у епископа, а людие вси идоша за волъхва; и бысть мятежь
междю ими. Глебъ же, въземъ топоръ под скуд, и прииде къ волхву, и рече ему:
“то веси ли, что утро хощеть быти, что ли вечеръ”. Он же рече: “провиде вся”.
И рече Глебъ: “то веси ле, что ти днесь хощеть быти”. Он же рече: “чюдеса велика
створю”. Глебъ же, выимя топоръ, ростя и, и паде мертвъ; и людье разидошася.
Он же погыбе душею и теломъ, предавъся диаволу»з.
Сообщение небольшое, разночтений в нём не много, поэтому с историо-
графической точки зрения этот эпизод интересен как раз тем, что позволяет про-
следить имеющиеся в исторической науке оценки появления волхва в Новгороде
в 1071 г. и выявить различия в трактовках этого события учёными-историками.
Историки XVIII в., говоря о новгородских происшествиях 1071 г. чаще
всего просто пересказывали летописный рассказ, хотя, например, В. Н. Татищев
излагал его в несколько ином варианте, говоря, что к волхву «множество людей
приставе собралися, а Глеб Святославич с Епископом Феодором, собрав своих
людей домовных, вышли противо оных»4, тем самым корректируя круг сторон-
ников епископа и князя. М. М. Щербатов определял в духе своей эпохи, что
«грубость и непросвящение народов подали тогда (в XI в. — Н.Х.) причину к но-
1 ПСРЛ. Т. 4 / Новгородская четвёртая летопись. Ч. 1. М., 2000. С. 131.
2 ПСРЛ. Т. 6 / Софийские летописи. Вып. 1. Софийская первая летопись старшего из-
вода. М., 2000. Стб. 196.
з Н1Л старшего и младшего изводов / Под ред. А. Н. Насонова. М.; Л. 1950. С. 196.
4 Татищев В. Н. История Российская. М., 1773. Кн. 2. С. 125.
©
Явление волхва в Новгороде в 1071 в оценках отечественных историков
о ------------------------------------------------------------
вым беспокойствам», поэтому именно «Князь Глеб сын Святославов имея до-
вольное просвящение, дабы лживым словам сего обманщика не верить; не токмо
в защищение пришел Епископу, но еще и взяв под платье свое топор, пошел
изобличать волхва»5.
В «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина тональность оце-
нок меняется — вместо «грубости и непросвещения народов» автор отмечал,
«успехи христианского благочестия в России», которые «не могли искоренить
языческих суеверий и мнимого чародейства», а самому выступлению волхва
придавал оттенок иноэтничной инициативы. Рассказ о том, что случилось в Нов-
городе, Н. М. Карамзин предварял наблюдением, что «не только в Скандинавии,
но и в России Финны и Чудь славились волшебством, подобно как в древней
Италии Тосканцы. ...Новогородцы ходили в Эстонию узнавать будущее от та-
мошних мудрецов, которые водились с черными крылатыми духами. Один из
таких кудесников торжественно осуждал в Новегороде Веру Христианскую, бра-
нил Епископа и хотел итти пешком через Волхов». Тем самым, явление волхва в
Новгороде рисуется как соприкосновение русского христианства и финно-
угорского язычества. Н. М. Карамзин не высказывал никаких сомнений в том,
что новгородцы были «верными христианами», но горожане, по его словам, ока-
зались ослеплены обманщиком, введены волхвом в заблуждение6.
Оппонент Н. М. Карамзина, Н. А. Полевой, хоть и изумлялся, как «уди-
вительно быстро распространена была вера Христианская в Руси; скоро учреди-
лось повсюду и Духовное чиноначальство», но отмечал, что волхв в Новгороде
«прельстил многих», «успел возмутить народ», «новгородцы поверили чудесам
волхва». Автор оправдывал это тем, что христианство «вначале могло быть толь-
ко внешнее: умы и сердца долго не покорялись, повинуясь уставам новой веры
как власти гражданской» 7 и сетовал на скудость источников.
То, что христианство было ещё очень непрочно в Новгороде второй по-
ловины XI в. отмечали и церковные историки. Архиепископ Черниговский и
Нежинский Филарет (Гумилевский) писал про волхвов: «наконец, власть их над
народом была ослаблена подвигами пастырей Церкви: в 1223 г. четыре волхва
показались было открыто в Новгороде; но народ сам схватил и сжег их, тогда как
в прежнее время (здесь автор ссылался на летописный рассказ о событиях 1071 г.
— Н.Х.) те же Новгородцы вооруженною рукою защищали подобных людей»8.
Митрополит Макарий (Булгаков), в бытность свою епископом Винницким, как
автор «Истории Русской церкви» прямо указывал, что «Влияние волхвов на
народ по временам было очень велико... Это объясняется тем, что волхвы выда-
вали себя посланниками богов или даже богами, усвояли себе ближайшее обще-
ние с ними и способность вызывать и вопрошать богов, творить чудеса, предуга-
дывать будущее, врачевать болезни, — все такие качества, которые во всякое
время могут увлекать воображение толпы. А с другой стороны, и народ наш...
привыкший обращаться к ним и вполне доверять им во дни своего язычества, не
5 Щербатов М. М. История Российская от древнейших времен. СПб., 1770. Т. 1. С. 18-19.
6 Карамзин Н. М. История государства Российского. СПб., 1818. Т. 2. С. 93_95-
7 Полевой Н. А. История Русского народа. М., 1829. Т. 2. С. 107.
8 Филарет (Гумилевский), архиеп. История Русской Церкви. Период первый. От нача-
ла христианства в России до нашествия монголов (988-1237 гг.). Харьков, 1849. С. 39.
Халявин Н. В.
успел еще тогда возвыситься над этими застарелыми понятиями и утвердиться в
истинах Евангелия». «Слова и действия волхвов», — по мнению Макария, —
«показывают в них совершенных язычников и врагов христианства». Но новго-
родский волхв, который «прельстил едва не весь город» получил должный от-
пор, поскольку «люди, принадлежавшие к высшему сословию, духовенство и все
твердо верующие не только не доверяли волхвам, но и смеялись над ними, про-
тиводействовали им. ...Епископ новгородский не устрашился торжественно
явиться пред толпою, хотевшею умертвить его по наущению от волхва, и смело
возвестить слово истины; новгородский князь с своею дружиною стал на стороне
епископа и потом собственноручно умертвил волхва-обманщика» 9.
Вообще, события 1071 г. в Новгороде многие историки XIX в. либо просто
упоминали в своих работах как восстание противников христианства или языч-
ников, не давая ему какой-нибудь дополнительной оценки (Погодин М. П.9 10 11, Бе-
ляев И. Д.11), либо приводили его для иллюстрации слабости в это время христи-
анской веры. Так С. М. Соловьев отмечал: «как слабо еще было вкоренено хри-
стианство на севере, лучшим доказательством служит следующий рассказ лето-
писца: встал волхв в Новгороде, при князе Глебе Святославиче, стал говорить к
народу, выдавать себя за бога, и многих прельстил, почти что весь город»12 13 * 15, ему
вторили К. Н. Бестужев-Рюмин: «...нельзя не видеть, что христианство было еще
очень слабо в Новгороде, как и на всем севере»^ и А. И. Никитский: «...как явле-
ние новое, не подготовленное свободным распространением новой веры, хри-
стианство долгое время не могло быть в Новгороде ни достаточно прочным, ни
достаточно глубоким. ... Лучшим доказательством этого могут служить успехи,
которыми сопровождалось появление волхвов на севере»^.
Эту «генеральную линию» оценок событий 1071 г. дополняло наблюде-
ние Е. А. Белова о современности новгородским волнениям восстаний в других
славянских землях: «Христианство усваивалось более всего князьями и дружи-
ною, народ же на Севере и по Оке встречал его враждебно и принимал туго; так
было и в Польше. При Болеславе II, современнике Изяслава, поднялись поль-
ские крестьяне не только против панов, но и духовенства... Точно также в начале
семидесятых годов XI века, в Новгороде какой-то волхв открыто ругался над
христианством » .
Выделялось на общем фоне и мнение Н. И. Костомарова, который пола-
гал, что «по неясным чертам можно видеть не только вражду разных партий, но
и борьбу старших с меньшими, в некоторых событиях XI и XII века; например, в
1071 году, при князе Глебе, когда явился волхв и вызывался перейти Волхов,
9 Макарий (Булгаков), еп. История Русской церкви. СПб., 1857. Т. 2. С. 27-29.
10 Погодин М. П. Древняя русская история до монгольского ига. М., 1871. Т. 1. С. 304.
11 Беляев И. Д. Рассказы из русской истории. Кн. 2. История Новгорода Великого с
древнейших времен до падения. М., 1864. С. 233.
12 Соловьев С. М. История России с древнейших времен. СПб., 1896. Кн. 1. Т. 1-5 (3).
С. 721-722.
13 Бестужев-Рюмин К. Н. Русская история. СПб., 1872. Кн. 1. С. 380.
х4 Никитский А. И. Очерк внутренней истории церкви в Великом Новгороде // Жур-
нал Министерства народного просвещения. Февраль 1879. Часть CCI. 1879. С. 283-283.
15 Белов Е. А. Русская история до реформы Петра Великого. СПб., 1895. С. 44.
-.З5з,
Явление волхва в Новгороде в 1071 в оценках отечественных историков
черный народ, долее упорствовавший в язычестве и, как видно, в то время еще
не приладивший своих заветных чувств и понятий ко введенному огнем и мечом
христианству, пошел за волхвом и посягал даже на епископа». Н. И. Костомаров
пользовался данными Софийской летописи, поэтому разъяснял: «Князь и боля-
ре его пошли за епископом, а людие - то есть народ - за волхвом. Едва ли в этом
месте можно разуметь под болярами князя исключительно дружину его, которая
пришла с ним с юга. Иначе, если б под словом людие понимать всех новгородцев
вообще, то надобно предположить, что христианство вовсе не имело никакой
почвы в стране. И потому скорее можно толковать это место так, что христиан-
ство было распространено между старейшими, а язычество держалось в массе»16 17.
Консерватизм оценок, восходящий к построениям Н. М. Карамзина и
теории официальной народности, демонстрировал Д. И. Иловайский. Поддер-
живая ставшее практически общим мнение, что «вдали от главных городов хри-
стианство довольно медленно распространялось между племенами, вошедшими
в состав Русской земли», он обращал внимание, что «особенно упорную борьбу с
язычеством проповедники новой религии должны были выдерживать на севере,
где в населении преобладал финский элемент и где языческие волхвы пользова-
лись еще значительным влиянием на народ. Здесь жители, даже принявшие
крещение, иногда возвращались к своим языческим богам и производили мяте-
жи, будучи возмущаемы волхвами. При сыновьях Ярослава... в самом Новгороде
произошло такое возмущение. На помощь церковной иерархии явилась власть
светская: князь Глеб с дружиною защитил духовенство и усмирил мятеж»1?.
Кстати, раскрывая роль «финского элемента» для летописных волхвов,
на которую намекал Д. И. Иловайский, В. О. Ключевский совершенно справед-
ливо заметил: «русский летописец XI в., говоря о волхвах, о поверьях или обы-
чаях очевидно финских, не делает и намека на то, что ведет речь о чужом племе-
ни, о чуди: язычество, поганство русское или финское для него совершенно одно
и тоже; его нисколько не занимает племенное происхождение или этнографиче-
ское различие языческих верований»18.
Уже в дореволюционной литературе появляются сомнения в точности
самой летописной даты восстания: Е. Е. Голубинский писал, что «между 1074-м
и 1078-м годами явился волхв в Новгород»19. Историк соглашался с широко при-
сутствующим в литературе тезисом, что в это время «христианство было более
номинальным, чем действительным», но дополнял это наблюдение важной де-
талью, отмечая, что «первое, довольно долгое, время после крещения Новгород-
цы, бывшие еще весьма плохими христианами, вероятно, смотрели на своих
епископов более или менее индифферентно, — видели в них неземских чинов-
ников, присыланных из Киева»20.
16 Костомаров Н. И. Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого
уклада (История Новгорода, Пскова и Вятки) // Собрание сочинений. СПб., 1904. Кн. 3.
Т. 7-8. С. 290.
17 Иловайский Д. И. История России. Ч. 1. Киевский период. М., 1876. Т. 1. С. 192.
18 Ключевский В. О. Курс русской истории. Петроград, 1918. Ч. 1. С. 376.
19 Голубинский Е. Е. История русской Церкви. Т. 1. Период первый, Киевский или До-
монгольский. Первая половина тома. Изд. 2-е, испр. и доп. М., 1901. С. 213.
20 Там же. С. 554"555-
Халявин Н. В.
По вопросу о времени новгородского выступления волхва с Е. Е. Голу-
бинским был согласен Н. А. Рожков21, поддержал его и Н.М. Гальковский: «со-
хранилось предание о появлении волхва в Новгороде; рассказ об этом передает-
ся в летописи под 1071 г., но на самом деле волхв в Новгороде мог явиться между
1074-1078 гг.». Он выделял экономическую подоплёку появления волхвов в XI в.:
«с распространением христианства волхвы теряли доверие у более просвещен-
ной части русского общества: прибыльное их ремесло падало, и потому есте-
ственно волхвы оказались ревностными поборниками язычества и противника-
ми христианства», и обращал внимание на то, что выступление волхва в Новго-
роде в 1071 г. это «единственный случай, когда волхв стал в открытую оппози-
цию христианству. Волхвы скоро поняли, что им не одолеть господствующего
течения. Они стали скрывать свое ремесло и в значительной мере сумели удер-
жать свое влияние на народ»22.
Другой исследователь древнерусского язычества — В. В. Аничков тоже
сдвигал дату новгородских волнений, но на более ранний срок, считая, что «Глеб
Святославич убил волхва, поднявшего против него весь Новгород когда-нибудь
между 1066-1069 годами», причем, по его мнению, новгородские события были
эпизодом одного длительного восстания волхвов — «целых полвека, почти
непрерывно, по всему северу, от Новгорода до Ростова, в Суздальской земле, на
Белоозере, на Волге и по Шексне, иногда даже в самом Новгороде, забирали
власть волхвы, и народ шел за ними» 2з. Историк называл события 1071 г. по-
следней вспышкой «влияния волхвов и на высшее сословие, а одновременно и
на административный центр »24 и задавался вопросом: «Если кн. Глеба Свято-
славича убила именно Чудь, после того, как его выгнали Новгородцы, то напра-
шивается вопрос: нет ли связи между этим событием и борьбою его с волхвами?
Они могли отомстить ему лучше всего там, где были всего сильнее »25.
Наблюдения дореволюционных историков оказались востребованы в ис-
ториографии XX века, хотя советские учёные интерпретировали события 1071 г.
по своему, исходя, прежде всего, из марксистских представлений о роли классо-
вой борьбы в истории. В историографии возникло устойчивое представление,
что выступления волхвов XI в. связаны с антифеодальной борьбой смердов.
Так, Н. Н. Воронин, признавая, что в случае с новгородскими событиями
1071 г. «летопись не раскрывает социальных корней мятежа», говорил, что «опре-
делить их можно лишь в свете происходивших тогда событий, на первый взгляд не
связанных с восстанием. Одним из них является чрезвычайно напряженная борь-
ба полоцкой династии против господства киевского княжеского дома в Новгороде
и Киеве». Другим то, что походы русских князей на окрестные Новгороду племена
вызвали активную борьбу «варварских племен Новгородской земли против захва-
тов новгородских феодалов», которая «разрослась в широкое движение, поощря-
21 Рожков Н .А. Обзор русской истории с социологической точки зрения. М., 1905. Ч. 1.
С. 101.
22 Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси.
Харьков, 1916. Т. 1. С. 132.
2з Аничков В. В. Язычество и древняя Русь. СПб., 1914. Репринт: М., 2003. С. 141-142.
24 Там же. С. 279.
25 Там же. С. 276.
Явление волхва в Новгороде в 1071 в оценках отечественных историков
емое волхвами». Определяя новгородские события 1071 г. как восстание смердов,
историк уточнял, что «северные смерды — еще свободные члены сельской общи-
ны, борющиеся против растущего внутри ее имущественного неравенства» и «то
обстоятельство, что во главе восстаний стояли волхвы, придававшие движению
языческий, антихристианский характер, свидетельствовало о прочности влияния
старых идеологических представлений. Восстания облагаемых данью и закрепо-
щаемых смердов явились крупнейшей прогрессивной силой, ускорившей распад
варварской империи Рюриковичей, кристаллизацию феодальных отношений и
организацию феодального государства»26.
Н. Н. Воронин усилил присутствовавшую в дореволюционной историо-
графии мысль о связи новгородского выступления волхва с аналогичными собы-
тиями в Польше: «Восстания смердов в киевской Руси не единичны: они пред-
ставляют звено в цепи аналогичных восстаний, охватывавших в то время ряд об-
ластей к востоку от Эльбы. Таково народное восстание в Польше (1034-1040 го-
ды), в подавлении которого участвовал князь Ярослав, и восстание вендов
(1065-1066 годы). Эти восстания являются вехой всемирноисторического значе-
ния, пролагающей грань между дофеодальным и феодальным периодами» 2?.
Можно отметить, что тезис о схожем характере мятежей XI в. у славян поддер-
живали в это время ведущие советские историки28.
Закреплению в науке характеристики новгородских волнений 1071 г. как
восстания смердов способствовал авторитет такого корифея исторической науки
как Б. Д. Греков. В своих трудах он разъяснял, что «волхв агитировал против
христианства, за старую языческую веру. Замечательно, что “людье вси идоша за
волхва; и бысть мятежь велик межи ими”. За христианство стали только князь
Глеб и его дружина. Секрет именно такого разделения идеологических симпатий
объясняется в значительной степени тем, что народные массы связывали с новой
религией перемены, происходившие в их хозяйственном и правовом положе-
нии: князья и их окружение, т.е. наступающая на старую крестьянскую общину
сторона, освящали свое поведение новой религией, между тем как волхвы отста-
ивали старину, при которой смерд когда-то чувствовал себя свободно»29. То, что
в новгородском восстании 1071 г., где «светские и духовные феодалы столкну-
лись с простыми, незнатными людьми», участвовали «может быть и смерды»,
говорил Л. В. Черепнинз0. Осторожность формулировки Л. В. Черепнина объяс-
26 Воронин Н. Н. Восстание смердов в XI веке // Исторический журнал. 1940. № 2.
С. 57-58.
27 Там же. С. 61.
28 См., например: Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1953. С. 267; Тихомиров М. Н. Кре-
стьянские и городские восстания XI - XIII вв. // Древняя Русь. М., 1975. С. 129.
29 Греков Б. Д. Киевская Русь... С. 266-267 (с небольшими изменениями та же мысль
высказывалась и в других работах этого автора. См., например: Греков Б. Д. 1) Крестьяне
на Руси с древнейших времен до XVII в. М., 1952. Кн. 1. С.233-234; 2) Очерки истории
СССР. Период феодализма IX-XV вв. Глава II. Развитие феодальных отношений и скла-
дывание предпосылок феодальной раздробленности на Руси (XI — начало XII в.). М.,
1953- Т. з. Ч. 1. С. 178-179.
з° Черепнин Л. В. Общественно-политические отношения в древней Руси и Русская
Правда // Новосельцев А. П., Пашуто В. Г, Черепнин Л. В., Шушарин В. П., Щапов Я. Н.
Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 184.
^Ж356ГК
Халявин Н. В.
нялась, по всей видимости, тем непреложным фактом, что «ни о каком участии
сельского населения в источнике, вопреки Б. Д. Грекову, нет ни слова»31.
Впрочем, это не мешало советским историкам подчеркивать классовый
характер новгородского мятежа 1071 г. В. В. Мавродин считал, что летописный
«текст свидетельствует о том, какие социальные слои стояли за спиной подняв-
шего «встань» волхва, — это было новгородское «людье»; князь и его дружина
вкупе с епископом выступали враждебной им силой»32 33 34 35. В новгородском восста-
нии 1071 г. В.В. Мавродин увидел ещё и сопротивление киевским властям: «Нов-
город - второй по величине после Киева город древней Руси — в большей степе-
ни сохранил старые, дохристианские верования. Его многочисленная “простая
чадь” сопротивлялась и христианской церкви, и киевским князьям, стремив-
шимся подчинить себе Новгород, поставить своих дружинников в особо приви-
легированное положение и заставить новгородцев платить дань»зз. м. Н. Тихо-
миров писал: «Из летописного рассказа выясняется, что почти весь Новгород
поддержал волхва, “и бысть мятежь в граде”. На стороне епископа оказались
только Глеб и дружина, “а людье вси идоша за волхва”. Тут обрисовывается
столкновение двух антагонистических классов: с одной стороны феодалы —
высшее духовенство вместе с князем и дружинниками, с другой стороны,
“людье”, широкие городские массы »34. Аналогичный тезис содержался у
Б.А. Рыбакова: «...Классовая сущность христианства нигде не выступала с такой
диаграммной четкостью, как в эпизоде, завершившемся тем, что Глеб Святосла-
вич собственноручно рассек топором опасного соперника епископа Федора»35.
В. Т. Пашуто заключал, что князь Глеб «убил топором руководителя выступле-
ния новгородских простых людей»36.
В 1979 г. вышла статья О. М. Рапова, отразившая продолжавшиеся в
науке споры о дате появления волхва в Новгороде. Действительно, разнообразие
мнений здесь было довольно широким: Н. Н. Воронин относил мятеж волхва к
1066 г.37, В. В. Мавродин к 1066-1069 гг.38, М. Н. Тихомиров говорил, что это со-
бытие «поставлено в летописи под 1071 г., но чисто условно» и его «можно по-
ставить в прямую связь с киевским восстанием 1068 г.»з9? однако в другой своей
работе прямо указывал, что «в 1073 г. к языческим волхвам в Новгороде присо-
единилось большинство новгородцев (“все люди пошли за волхвом”), с еписко-
31 Лукин П. В. Вече: социальный состав // Горский А. А., Кучкин В. А., Лукин П. В., Сте-
фанович П. С. Древняя Русь: очерки политического и социального строя. М., 2008. С. 45.
32 Мавродин В. В. Очерки по истории феодальной Руси. Л., 1949. С. 149.
33 Мавродин В. В. Народные восстания в Древней Руси XI-XIII вв. М., 1961. С. 37.
34 Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания XI-XIII вв... С. 128.
35 Рыбаков Б. А. Языческое мировоззрение русского средневековья // Вопросы исто-
рии. 1974. № 1. С. 19.
36 Пашуто В. Т. Особенности структуры Древнерусского государства // Новосель-
цев А.П., Пашуто В. Т, Черепнин Л. В., Шушарин В. П., Щапов Я. Н. Древнерусское госу-
дарство и его международное значение. М., 1965. С. 120.
37 Воронин Н. Н. Восстание смердов в XI веке... С. 61.
38 Мавродин В. В. Очерки по истории феодальной Руси... С. 149-150.
39 Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М., 1956. С. 204.
©
Явление волхва в Новгороде в 1071 в оценках отечественных историков
пом остался только князь Глеб с дружиной»4о. Сам О. М. Рапов считал, что
«наиболее вероятным временем новгородского восстания является весна — лето
или ранняя осень 1069 г.», в качестве обоснования приводя следующие аргумен-
ты: «Солнечное затмение 1064 г., появление кометы в 1066 г., поражение новго-
родского войска на Черехе, разорение и сожжение Новгорода Всеславом, увоз им
новгородской святыни — креста Владимира, убийство епископа Стефана соб-
ственными холопами, отсутствие на протяжении ряда месяцев твердой власти в
городе, как княжеской, так и епископской, — все эти события должны были при-
вести к оживлению языческих представлений у жителей Новгородской земли»40 41.
К концу 1970-х — 1980-м годам тезис о классовом характере новгородско-
го мятежа 1071 г. был уже аксиомой. Восстанием смердов эти события теперь не
называли, а определение классового характера борьбы сместилось в плоскость
противостояния язычества и христианства. О. М. Рапов писал о новгородском
восстании «направленном против церкви и князя»42 43, аналогичную оценку давал
В. И. Буганов: «восстание было направлено против господствующей православ-
ной церкви и тем самым против светской власти»4з, «“люди все”, т.е. простой
люд, отошли к волхву, к епископу же отошли лишь князь Глеб и его дружина,
т.е. верхушка феодалов»44^ А. С. Хорошев объяснял, что «внедрение христиан-
ства на языческих просторах Киевской Руси происходило в условиях непрекра-
щающихся выступлений народных масс против государственной религии. Отго-
лоски этих движений мы находим на страницах летописей, отражающих собы-
тия 60-70-х годов XI в. Понятно стремление летописца затушевать истинные
причины народных волнений, однако даже сквозь искаженное повествование
четко выступает их антицерковная направленность»45. Выступление волхва по-
казало слабость христианства в Новгороде — И. А. Крывелев подмечал, что «че-
рез 8о лет после того, как Добрыня крестил новгородцев, они не испытывали
симпатий к христианству и все стали на сторону апологета старой, языческой ве-
ры! »46, а А. Г. Кузьмин выносил вердикт: «из самого факта этого выступления
можно заключить лишь, что христианство в сознание масс ещё не проникло, а
язычество не имело необходимой для решительной борьбы жреческой органи-
зации» 47. В. Ф. Андреев тоже обращал внимание, что «даже через восемьдесят с
лишним лет после крещения Руси в Новгороде (да и не только в нем одном)
происходили волнения, инспирированные волхвами, языческими жрецами, за
которыми шла значительная часть населения», по его мнению, в 1071 г. «один
40 Тихомиров М. Н. Языческое мировоззрение и христианство // Религия и Церковь в
истории России. М., 1975. С. 44.
41 Рапов О. М. О датировке народных восстаний на Руси XI в. в Повести временных лет //
Вопросы истории. 1979. № 2. С. 149.
42 Там же. С. 145.
43 Буганов В. И., Преображенский А. А., Тихонов Ю. А. Эволюция феодализма в Рос-
сии: Социально-экономические проблемы. М., 1980. С. 124.
44 Буганов В. И. Очерки истории классовой борьбы в России XI-XVIII вв.: Кн. для учи-
теля. М., 1986. С. 24-25.
45 Хорошев А. С. Церковь в социально-политической системе Новгородской феодаль-
ной республики. М., 1980. С. 20.
46 Крывелев И. А. История религий. Очерки в двух томах. М., 1975. Т. 1. С. 314-342.
47 Кузьмин А. Г. Падение Перуна: Становление христианства на Руси. М., 1988. С. 197.
К358Л
Халявин Н. В.
волхв сумел при помощи проповедей вернуть к древним верованиям значитель-
ную часть новгородцев »48.
С обоснованием классового характера новгородского противостояния
1071 г. выступил Я. Н. Щапов: «Волхвы были идейными вдохновителями и орга-
низаторами народных движений в XI в. не только в деревне, но и в городах —
Киеве, Новгороде. Такая политическая роль служителей языческого культа
определялась тем, что смена старой религии новой христианской сопровождала
крупные изменения в социальном и политическом строе страны. Государствен-
ная власть, представлявшая новый, феодальный строй, с конца X в. сделала хри-
стианство, религию классового общества, официальной системой и идеологией.
...Служители языческого культа, терявшие в ходе распространения христианства
социальную базу, видели в народных восстаниях против княжеской власти воз-
можность задержать этот процесс и повысить свой авторитет»49. в своей статье
Я. Н. Щапов осуждал появившуюся в литературе тенденцию отрицать классовый
характер социальных движений на Руси в XI в.
Возмутителем историографического спокойствия выступал И. Я. Фроя-
нов, именно он начал «кардинальный отход от прежних представлений о Древ-
ней Руси, от догматического видения исторического процесса»5°. Что касается
оценки новгородских событий 1071 г., учёный относил их к 1076-1077 гг., обра-
щая внимание, что «дендрохронология указывает на недород, потрясший Нов-
городскую землю в 1075 г.» и волнения в Новгороде «имели место приблизи-
тельно в то же время, скорее всего, в 1076 или в 1077 гг.»51. Историк видел в них
размежевание, происходящее «на религиозном фоне, но по политическим сооб-
ражениям», суть которого заключалась в том, что «князь Глеб с дружиной и епи-
скоп - пришлые люди, олицетворяющие собой власть Киева над Новгородом и
потому противостоящие новгородской общине. Последнее обстоятельство и
определило расстановку общественных сил в Новгороде во время религиозных
по форме, но политических по существу коллизий 1071 года»52.
Подробно новгородский конфликт с участием волхва И. Я. Фроянов
разобрал в монографии «Мятежный Новгород». Охарактеризовав его оценку как
классового движения, антифеодального по своей природе в предшествующей
историографии, учёный вынужден был признать: «полагаем, что образование в
Новгороде двух противоположных группировок осуществлялось несколько ина-
че, чем представлялось Б.Д. Грекову, М.Н. Тихомирову, Л.В. Черепнину и
Б.А. Рыбакову». Историк соглашался: «само собой разумеется, что князь с дру-
48 Андреев В. Ф. Северный страж Руси. Очерки истории средневекового Новгорода. Л.,
1989. С. 27.
49 Щапов Я. Н. Характер крестьянских движений на Руси в XI в. // Исследования по
истории и историографии феодализма. М., 1982. С. 141.
50 Алексеев Ю. Г., Пузанов В. В. Проблемы истории средневековой Руси в трудах
И.Я. Фроянова // Исследования по Русской истории и культуре. Сборник статей к 70-
летию профессора Игоря Яковлевича Фроянова. М., 2006. С. ю.
51 Фроянов И. Я. Мятежный Новгород. Очерки истории государственности, социальной
и политической борьбы конца IX - начала XIII столетия. СПб., 1992. С. 177.
52 Курбатов Г. Л., Фролов Э. Д., Фроянов И. Я. Христианство: Античность. Византия.
Древняя Русь. Л., 1988. С. 252.
Явление волхва в Новгороде в 1071 в оценках отечественных историков
жиной в лице епископа защищал церковь, которая, в свою очередь, содействова-
ла всяческому укреплению княжеской власти. И тем не менее эту взаимопомощь
нельзя расценивать как классовую солидарность феодалов, поскольку ни епи-
скоп, ни князь с дружиной таковыми в XI в. еще не стали». Вывод, к которому
приходил И. Я. Фроянов, звучал явным диссонансом с господствующими в науке
взглядами: «Перед нами столкновение городской общины с высшими властями
— епископом и князем. Иными словами, мы присутствуем при раздоре среди
свободной части населения Новгорода, а отнюдь не между классом феодалов и
феодальнозависимых» 53.
Мятеж вылился в противостояние язычества с христианством, но дело
здесь было не в том, что новгородцы «вдруг взревновали о язычестве». И.Я. Фроя-
нов отмечает, что волхв появился в городе в «лихую годину». «Ораторствуя на ве-
чевых собраниях, он хулил христианскую веру, призывая новгородцев вернуться в
лоно язычества и восстановить общественное благополучие. Языческий обычай в
подобной ситуации требовал человеческой жертвы. Выбор, естественно, пал на
епископа как на правителя, олицетворявшего к тому же христианскую веру, от ко-
торой откачнулись новгородцы, намеревавшиеся “погубити” (принести в жертву)
владыку. И они, бесспорно, “погубили” бы его, не прояви князь Глеб хитроумие и
решительность»54. Вскоре, впрочем, новгородцы прогнали Глеба с княжеского
стола «и едва не убили, возмущенные неумением правителя дать общине благо-
денствие». «Все это, конечно, — гипотетические мысли и догадки», — признавал
автор, но тут же уверенно констатировал: «даже если они не верны, бесспорным
для нас остается то, что столкновения в Новгороде нельзя отождествлять с классо-
вой борьбой, ибо противоборство социальных сил здесь осуществлялось не на
классовой основе: по одну сторону стоят епископ, князь и дружина, а по другую
нерасчлененная масса новгородцев, куда входят знатные и простые свободные
люди. Это — религиозный и бытовой конфликт общины со своими высшими вла-
стями. Но в нем, хотя и в скрытом виде, заключена идея сопротивления Новгорода
Киеву в лице его представителей - князя и епископа, оказавшихся в волховской
столице по воле киевских светской и духовной властей» 55.
Эти выводы содержаться и в более поздних работах И. Я. Фроянова56, они
имеют небольшую редактуру, из которой, впрочем, видно, насколько важным
для автора в момент выхода «Мятежного Новгорода» был тезис об отсутствии
характера классовой борьбы у событий 1071 г.
В современной историографии того монолитного единства мнений, кото-
рое зачастую демонстрировала историография советская, уже нет. Можно сказать,
что работы И. Я. Фроянова определяют поворотный момент в развитии историче-
ской науки, когда разнообразие мнений, оценок исторических событий становится
привычным явлением. Правда, зачастую стремление к оригинальности взгляда,
53 Фроянов И. Я. Мятежный Новгород... С. 175-176.
54 Там же. С. 178.
55 Там же. С. 181-182.
56 См, например: Фроянов И. Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной
и политической борьбы. М.; СПб., 1995. С. 162-172; Его же. Древняя Русь IX-XIII вв.
Народные движения. Княжеская и вечевая власть: учебное пособие. М., 2012. С. 116-123;
Его же. Лекции по русской истории. Киевская Русь. СПб, 2015. С.516-519.
Халявин Н. В.
О
оборачивается для некоторых авторов снижением требований к тщательности ис-
торического анализа, слишком вольной интерпретацией источников.
На примере оценки появления волхва в Новгороде в 1071 г. можно видеть,
что в современной науке продолжает присутствовать практически весь спектр
мнений об этом событии, выработанный предшествующей историографией.
Ученик И. Я. Фроянова — А. В. Петров рассматривает новгородские собы-
тия 1071 г. сквозь призму своей концепции «одиначества». Он поддерживает
мысль И. Я. Фроянова, что «в спровоцированных волхвом событиях 1071 г. против
епископа, князя и его дружины выступили “люди вси”, т.е. городская община Нов-
города как целое выступила против присланных из Киева властей, не ставших ещё
в полной мере (курсив автора — Н. X.) блюстителями местных интересов»57.
По словам историка, «древненовгородская литература знала примеры сатириче-
ского высмеивания как идеи соперничества и “усобиц”, в основе которых лежали
языческие традиции, так и идеи агрессивного, по-язычески понятного “одиначе-
ства”», — об этом свидетельствует летописный рассказ, помещенный под 1071 г.
А. В. Петров обращает внимание, что «солидарность, иными словами, — “одиначе-
ство” жителей города, реализуемое по языческому образцу, непременно предпола-
гало “погубление” противников. Однако торжеству “зла” не суждено было состо-
яться. Приверженцы его были посрамлены. Описание их действий, претензий и их
самих имеет характер настоящей карикатуры. “Люди вси” — солидарный коллек-
тив «мало не всего града», за минуту до того буянивший и выражавший воин-
ственные желания, легко и мгновенно “разидошася”, а главный возмутитель спо-
койствия — лидер языческого “одиначества”, выставленный в нарочито смешном
виде, “паде мертв”, став жертвой собственной глупости и неверия»58.
Не забыты в наше время и идеи дореволюционной историографии. Так,
В. Я. Петрухин, опираясь на мнение Н. М. Гальковского, выводит в своих работах
новгородский конфликт 1071 г. за рамки противостояния язычества и христиан-
ства, соотнося проповедь волхва с богомильской ересью. Признавая, что «в са-
мих “восстаниях волхвов” не следует прямо усматривать “классовую борьбу”, ан-
тифеодальное движение смердов», учёный считает, что «древнерусские власти
столкнулись в XI в. не просто с “языческой реакцией” на крещение, имевшее ме-
сто в конце X в., а с эсхатологическим “пророческим” движением, происходив-
шем в экстремальных условиях — разрушения традиционных племенных устоев,
княжеских поборов, христианизации, половецких набегов и голода»59. Впрочем,
возможная связь волхвов не с язычеством, а с христианством допускалась и ра-
нее: В. М. Зубарь и Ю. В. Павленко писали в 1988 г.: «примечательно, что во вто-
рой половине XI в. выступавшие с открытыми антицерковными речами волхвы
используют многие специфические христианские мотивы. Киевский пророк го-
ворит о чем-то вроде конца света... Его новгородский единомышленник из своих
57 Петров А. В. От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы (к изучению древ-
нерусского вечевого уклада). СПб., 2003. С. 109-110.
58 Там же. С. 95_9б. Что летописец смеётся над волхвами, считал и митрополит Мака-
рий (см.: Макарий (Булгаков), еп. История Русской церкви. Т. 2. СПб., 1857. С. 29).
59 Петрухин В. Я. Древняя Русь: Народ. Князья. Религия //Из истории русской куль-
туры. Т. 1. (Древняя Русь). М., 2000. С. 315-318.
Явление волхва в Новгороде в 1071 в оценках отечественных историков
будущих чудес особенно выделяет хождение по воде, что наталкивает на мысль о
его желании уподобиться Иисусу»60.
Обращая внимание на то, что источники практически не содержат ника-
ких данных об организованном сопротивлении крещению в конце X в., но «меж-
ду тем такие данные имеются по периоду, когда от официального принятия хри-
стианства прошло почти столетие. Это 6о-е — 70-е гг. XI в.», А. А. Горский обра-
тился к анализу известий о «восстаниях волхвов» XI в. Его исследование делает
возможным «судить о масштабах, характере и особенностях психологической
адаптации к смене религии, т.е. главной мировоззренческой парадигмы средне-
векового человека». Тонкая работа с материалом исторических источников, поз-
волила автору прийти к выводу, что «в конце X — начале XI в. даже верхушка
общества — князь и дружинная знать - продолжали в значительной мере в по-
вседневной жизни исходить из языческих представлений. Духовенство, состо-
явшее почти исключительно из чужеземцев, имело ограниченные возможности
воздействия на жизненный уклад широких общественных слоев. Положение
стало меняться, и достаточно радикально, в середине XI столетия. Во-первых,
светская знать освоила христианские нормы поведения, во-вторых, выросли оте-
чественные «кадры» духовенства. В результате с конца правления Ярослава
начинается активное внедрение христианских морально-нравственных норм...
Вторжение христианских норм в повседневную жизнь рядового населения и вы-
звало в третьей четверти XI в. серию конфликтов с религиозной окраской» 61. По
мнению А. А. Горского, для авторов второй половины XI в. очевидна истина:
«христианин не может убивать христианина (и даже язычника, если он поддан-
ный Руси), убийство же язычником язычника — нормальное явление» б2. Таким
образом, «вопреки обыденному представлению о «мрачном средневековье»
в домонгольской Руси не существовало такого вида наказания за преступление,
как смертная казнь». И в этом свете убийство Глебом Святославичем волхва в
Новгороде — это не обоснованная правовой нормой казнь, а убийство «предво-
дителя повстанцев в ситуации, чреватой вооруженной схваткой »6з.
Степень распространения христианских морально-нравственных норм на
Руси XI в. по-разному расценивается в современной науке. А. И. Алексеев гово-
рит, что «данные о выступлении волхвов и расправе с ними вполне вписываются
в нравы и обычаи традиционного, незатронутого христианизацией общества» б4.
По мнению В. В. Долгова, «вероломный на первый взгляд поступок князя Глеба,
ударившего названного волхва топором в самый разгар “дискуссии”, возымел
действие — “людье разидошеся”... Подобные “непарламентские” способы борьбы
против языческих лидеров на практике были наиболее действенны, так как с
60 Зубаръ В. М., Павленко Ю. В. Херсонес Таврический и распространение христиан-
ства на Руси. Киев, 1988. С. 197.
61 Горский А. А. Русь. От славянского расселения до Московского царства. М., 2004. С. 128.
62 Горский А. А. “Всего еси исполнена земля русская...”: Личности и ментальность рус-
ского средневековья: Очерки. М., 2001. С. 99.
6з Там же. С. 101.
64 Алексеев А. И. Эсхатологические переживания в Западной Европе и на Руси в IX -
XV вв. (синхронно протекавшие процессы или типологическое сходство?) // Исследова-
ния по русской истории и культуре
Халявин Н. В.
идейных позиций самих же язычников физическое поражение являлось ярким
свидетельством их неправоты»65. А. Е. Мусин считает, что «нравственное разви-
тие нации, вызванное евангелизацией, еще не привело к тому уровню гумани-
стического и либерального сознания, когда человек начинал понимать недопу-
стимость принуждения и “противления злу силой” в деле защиты собственных
религиозных убеждений» 65 66. Работы последнего автора содержат оригинальную
трактовку известий о явлении волхва в Новгороде.
В монографии 2005 г. он выступает сторонником существования в Древ-
ней Руси «дружины Господней», идеология которой «выражается в особом са-
мосознании общества и символике его культуры в эпоху христианизации, харак-
теризовавшихся специфическим сочетанием религиозных и милитаристских
элементов. Представления раннехристианского общества о себе самом в услови-
ях достаточно агрессивного нехристианского окружения сводились к видению
себя как авангарда борьбы за новые религиозные ценности».
По мнению историка, о существовании «дружины Господней» в Древней
Руси свидетельствует «уникальный рисунок на бересте, происходящий из мате-
риалов археологических исследований на Троицком раскопе в Великом Новго-
роде и датируемый 1070-ми гг. Он изображает человека с воздетыми вверх кре-
стом и топором на фоне шатрового храма, увенчанного крестом» Автор призна-
ется, что «было бы соблазнительно увидеть здесь непосредственный портрет и
иллюстрацию событий 1071 г. Однако для утверждения факта существования
«дружины Господней» на Руси нам вполне достаточно признать, что сочетание
креста и топора, поднятых для утверждения церкви, было действительно настоль-
ко массовым явлением, что нашло отражение в археологическом материале»6?.
Интересной, хотя и спорной, требующей дополнительного обоснования,
видится попытка А. Е. Мусина увидеть в летописном сообщении о том, что епи-
скоп Федор, при котором случился мятеж 1071 г., был «уяден» собственным
псом, намек на то, что «в глазах современников смерть епископа, противостоя-
щего язычникам, от пса, символа язычества, могла приобрести мифо-эпическую
интерпретацию » 68 69.
Не менее спорными, но в тоже время весьма любопытными, являются
положения П. И. Гайденко. В одной фразе он отнес волхвов и к еретикам-
христианам и к язычникам: «Не исключено, что они (волхвы — Н. X) являлись
первыми русскими еретиками, впитавшими в свои религиозные взгляды основы
христианства и сохранившими при этом языческий образ жизни (или такой, ка-
кой мог быть отождествляем с язычеством), не противоречивший исповедуемо-
му ими богомильству»69. По мнению историка, вся ситуация с новгородскими
волнениями 1071 г. была вызвана какими-то действиями епископа Федора, «вос-
65 Долгов В. В. Быт и нравы Древней Руси. М., 2007. С. 428-429.
66 Мусин А. Е. Milites Christi Древней Руси. Воинская культура русского Средневековья
в контексте религиозного менталитета. СПб., 2005. С. 63-64.
6? Там же. С.91.
68 Мусин А. Е. Загадки дома Святой Софии: Церковь Великого Новгорода в X-XVI вв.
СПб., 2013. С. 28.
69 Гайденко П. И. Очерки церковно-государственных отношений в Киевской Руси:
Становление высшего церковного управления (1037-1093 гг.). Казань, 2006. С. 76.
Явление волхва в Новгороде в 1071 в оценках отечественных историков
о ---------------------------------------------------------------
ставшие в Новгороде жители не выступают против князя и дружины... Восстав-
шие не занимаются погромами (об этом нет и речи), они не разрушают церкви,
не грабят дома богатых горожан. Это может означать одно - мятеж хорошо ор-
ганизован и лишен какой бы то ни было стихийности», более того «все перечис-
ленное указывает на возможное участие в восстании и его организации город-
ских верхов» 7°.
На фоне столь разноплановых оценок новгородского восстания 1071 г.
выделяется традиционный подход к интерпретации случившегося сквозь призму
классовой борьбы. Он содержится в работах В. Л. Янина, придерживающегося
той точки зрения, что «восстания в Новгороде носили исключительно классовый
характер. В ходе их на одной стороне оказывался восставший народ, а на другой
— все бояре»?1. События 1071 г. характеризуются В. Л. Яниным как «острейший
конфликт», который «был только частью “восстания волхвов”, охватившего то-
гда широкие пространства новгородской и соседней с ней земель»?* 2.
Итак, к настоящему времени в историографии накопилось множество
оценок новгородских событий, отнесённых летописью к 1071 г.: от характеристи-
ки случившегося, как религиозного противостояния язычества и христианства, к
признанию классовой природы мятежа и даже придания ему статуса антифео-
дального восстания смердов — эта оценка стала доминирующей в советской ис-
ториографии. Однако пересмотр отношения к древней Руси, как феодальному
государству, мысль об отсутствие в XI в. сложившихся антагонистических клас-
сов и господстве патриархальных отношений, высказанная в работах И. Я. Фроя-
нова, позволили оценить мятеж, как внутриобщинный религиозный и бытовой
конфликт. Разрушение почти монолитного единства советской историографиче-
ской картины, отход от прежних научных догматов привели к пестроте мнений о
природе этого мятежа, вплоть до отрицания его языческого характера и направ-
ленности против новгородских властей. Как это часто бывает, скудость текста ис-
точника ведёт к многообразию его трактовок, для оценки их объективности
нужно только не забывать про сам источник.
Источники и литература:
1. Алексеев А. И. Эсхатологические переживания в Западной Европе и на Руси в IX-
XV вв. (синхронно протекавшие процессы или типологическое сходство?) // Исследо-
вания по русской истории и культуре. Сборник статей к 70-летию профессора Игоря
Яковлевича Фроянова. М., 2006. С. 237-263.
2. Алексеев Ю. Г., Пузанов В. В. Проблемы истории средневековой Руси в трудах
И.Я. Фроянова // Исследования по Русской истории и культуре. Сборник статей к 70-
летию профессора Игоря Яковлевича Фроянова. М., 2006. С. 3-23.
3. Андреев В. Ф. Северный страж Руси. Очерки истории средневекового Новгорода. Л.,
1989.
4. Аничков В. В. Язычество и древняя Русь. СПб., 1914. Репринт: М., 2003.
5. Белов Е. А. Русская история до реформы Петра Великого. СПб., 1895.
7° Там же. С. 81.
71 Янин В. Л. Новгородские посадники. М., 1962. С. 7 (тот же тезис содержится и в пе-
реиздании работы в 2003 г.).
7‘2Янин В. Л. Очерки истории средневекового Новгорода. М., 2008. С. 42.
>364л
Халявин Н. В.

6. Беляев И. Д. Рассказы из русской истории. Кн. 2. История Новгорода Великого с древ-
нейших времен до падения. М., 1864.
7. Бестужев-Рюмин К. Н. Русская история. Кн. 1. СПб., 1872.
8. Буганов В. И. Очерки истории классовой борьбы в России XI-XVIII вв.: Кн. для учите-
ля. М., 1986.
9. Буганов В. И., Преображенский А. А., Тихонов Ю. А. Эволюция феодализма в России:
Социально-экономические проблемы. М., 1980.
ю. Воронин Н. Н. Восстание смердов в XI веке // Исторический журнал. 1940. № 2.
С. 52-61.
11. Гайденко П. И. Очерки церковно-государственных отношений в Киевской Руси: Ста-
новление высшего церковного управления (1037-1093 гг.). Казань, 2006.
12. Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. Т. 1.
Харьков, 1916.
13. Голубинский Е. Е. История русской Церкви. Т. 1. Период первый, Киевский или До-
монгольский. Первая половина тома. Изд. 2-е, испр. и доп. М., 1901.
14. Горский А. А. “Всего еси исполнена земля русская...”: Личности и ментальность рус-
ского средневековья: Очерки. М., 2001.
15. Горский А. А. Русь. От славянского расселения до Московского царства. М., 2004.
16. Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1953.
17. Греков Б. Д. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII в. Кн. 1. М., 1952.
18. Долгов В. В. Быт и нравы Древней Руси. М., 2007.
19. Зубаръ В. М., Павленко Ю. В. Херсонес Таврический и распространение христиан-
ства на Руси. Киев, 1988.
20. Иловайский Д. И. История России. Ч. 1. Киевский период. Т. 1. М., 1876.
21. Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 2. СПб., 1818.
22. Костомаров Н. И. Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого
уклада (История Новгорода, Пскова и Вятки) // Костомаров Н. И. Собрание сочине-
ний. СПб., 1904. Кн. 3. Т. 7-8.
23. Ключевский В. О. Курс русской истории. Ч. 1. Петроград, 1918.
24. Крывелев И. А. История религий. Очерки в двух томах. Т. 1. М., 1975.
25. Кузьмин А. Г Падение Перуна: Становление христианства на Руси. М., 1988.
26. Курбатов Г. Л., Фролов Э. Д., Фроянов И. Я. Христианство: Античность. Византия.
Древняя Русь. Л., 1988.
27. Лукин П. В. Вече: социальный состав // Горский А. А., Кучкин В. А., Лукин П. В.,
Стефанович П. С. Древняя Русь: очерки политического и социального строя. М., 2008.
С. 33-147.
28. Мавродин В. В. Народные восстания в Древней Руси XI-XIII вв. М., 1961.
29. Мавродин В. В. Очерки по истории феодальной Руси. Л., 1949.
30. Макарий (Булгаков), еп. Винницкий. История Русской церкви. Т. 2. СПб., 1857.
31. Мусин А. Е. Загадки дома Святой Софии: Церковь Великого Новгорода в X-XVI вв.
СПб., 2013.
32. Мусин А. Е. Milites Christi Древней Руси. Воинская культура русского Средневековья
в контексте религиозного менталитета. СПб., 2005.
33. Никитский А. И. Очерк внутренней истории церкви в Великом Новгороде // Журнал
Министерства народного просвещения. Февраль 1879. Часть CCI. 1879. С. 279-312.
34. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / под ред. А. Н. Насо-
нова. М.; Л. 1950.
35. ПСРЛ. Т. 4 / Новгородская четвёртая летопись. Ч. 1. М., 2000.
36. Очерки истории СССР. Период феодализма IX - XV вв.: в 2-х частях. Ч. 1. Т. 3. / Под
ред. Б. Д. Грекова, Л. В. Черепнина, В. Т. Пашуто. М., 1953.
37. Пашуто В. Т. Особенности структуры Древнерусского государства // Новосельцев А.
П., Пашуто В. Г, Черепнин Л. В., Шушарин В. П., Щапов Я. Н. Древнерусское госу-
Явление волхва в Новгороде в 1071 в оценках отечественных историков
дарство и его международное значение. М., 1965. С. 11-127.
38. Петров А. В. От язычества к Святой Руси. Новгородские усобицы (к изучению древ-
нерусского вечевого уклада). СПб., 2003.
39. Петрухин В. Я. Древняя Русь: Народ. Князья. Религия //Из истории русской куль-
туры. Т. 1. (Древняя Русь). М., 2000. С. 13-412.
40. Погодин М. П Древняя русская история до монгольского ига. Т. 1. М., 1871.
41. Полевой Н. А. История Русского народа. Т. 2. М., 1829.
42. ПСРЛ. Т. 6 / Софийские летописи. Вып. 1. Софийская первая летопись старшего из-
вода. М., 2000.
43. Рапов О. М. О датировке народных восстаний на Руси XI в. в Повести временных лет
// Вопросы истории. 1979. № 2. С. 137-150.
44. Рожков Н А. Обзор русской истории с социологической точки зрения. Ч. 1. М., 1905.
45. Рыбаков Б. А. Языческое мировоззрение русского средневековья // Вопросы исто-
рии. 1974. № 1. С. 12-47.
46. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. 1. Т. 1-5 (3). СПб., 1896.
47. Татищев В. Н. История Российская. Кн. 2. М., 1773.
48. Тихомиров М. Н. Древнерусские города. М., 1956.
49. Тихомиров М. Н. Крестьянские и городские восстания XI-XIII вв. // Тихомиров М.Н.
Древняя Русь. М., 1975. С. 42-232.
50. Тихомиров М. Н. Языческое мировоззрение и христианство // Религия и Церковь в
истории России. М., 1975. С. 42-46.
51. Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. История Русской Церкви. Период
первый. От начала христианства в России до нашествия монголов (988-1237 гг.).
Харьков, 1849.
52. Фроянов И. Я. Древняя Русь. Народные движения. Княжеская и вечевая власть:
учебное пособие. М., 2012.
53. Фроянов И. Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политиче-
ской борьбы. М.;СПб., 1995.
54. Фроянов И. Я. Лекции по русской истории. Киевская Русь. СПб, 2015.
55. Фроянов И. Я. Мятежный Новгород. Очерки истории государственности, социальной
и политической борьбы конца IX — начала XIII столетия. СПб., 1992.
56. Хорошев А. С. Церковь в социально-политической системе Новгородской феодаль-
ной республики. М., 1980.
57. Черепнин Л. В. Общественно-политические отношения в древней Руси и Русская
Правда // Новосельцев А. П., Пашуто В. Г, Черепнин Л. В., Шушарин В. П., Щапов Я.
Н. Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965. С. 128-278.
58. Щапов Я. Н. Характер крестьянских движений на Руси в XI в. // Исследования по
истории и историографии феодализма. М., 1982. С. 137-146.
59. Щербатов М. М. История Российская от древнейших времен. Т. 1. СПб., 1770.
6о. Янин В. Л. Новгородские посадники. М., 1962.
61. Янин В. Л. Очерки истории средневекового Новгорода. М., 2008.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 367-376
----------------—------------------^7°^
Брачев В. С.
Великие Минеи Четии, собранные митрополитом Макарием.
К истории публикации (1868—1917)
Из дореволюционных изданий древнерусских материалов историко-
литературного характера, предпринятая с 1868 г. Археографической комиссией
публикация сборника Великих Макарьевских Четий Миней принадлежит к чис-
лу наиболее крупных, уступая в этом отношении разве только «Полному собра-
нию русских летописей»1.
К сожалению, завершить публикацию Археографическая комиссия не
успела, что с неизбежностью ставит перед нашей историко-филологической
наукой проблему целесообразности возобновления этого грандиозного для свое-
го времени издательского проекта. При кажущейся ясности, вопрос этот, как по-
казывает обращение к опыту издания сборника Макарьевских Четий Миней, да-
леко не простой.
Инициатором его публикации выступил в декабре 1864 г. председатель
Археографической комиссии (с 1851 г.), действительный член Императорской
Санкт-Петербургской Академии наук, бывший министр народного просвещения
(1853-1858), член Государственного Совета (с 1854 г.) Авраам Сергеевич Норов
(1795-1869)1 2. Названные так по имени создателя этого собрания духовной лите-
ратуры, которую одобряла и предлагала для чтения на Руси XVI в. Русская Пра-
вославная Церковь — московского митрополита Макария (1482-1564), Великие
Макарьевские Четии Минеи заключают в себе жития и сочинения святых, по-
хвальные, торжественные и поучительные их памяти Слова, такого же рода Сло-
ва на праздники, книги Священного Писания с толкованиями, патерики, сочи-
нения церковных писателей, сказания, повести, притчи, послания, путешествия,
грамоты. Большая часть из составляющего Четии Минеи материала распределе-
на в них по определенным для каждого из месяцев года числам (сначала обычно
идет чтение из Пролога о святых того или иного дня, затем следует житие свято-
го, если оно, разумеется, дошло, слова на его память, его сочинения и проч.).
Материалы, к какому-либо числу месяца не подведенные, вынесены в конец то-
ма, в виде дополнений к нему. Томов же, на которые разделяются Четии Минеи
составилось по числу месяцев в году — двенадцать. Если учесть, что объем этих
томов достигает 13528 больших листовз, то станет понятным затруднительное
положение, в которое поставил А.С. Норов Археографическую комиссию своим
предложением: издание столь объёмистого собрания материалов требовало зна-
чительных финансовых издержек, а это при ограниченности денежных средств
1 Брачев В. С. Петербургская Археографическая комиссия. 1834-1929 гг. СПб., 1997.
С. 104-132.
2 ПЗАК. Вып. III (1850-1868 гг.). СПб., 1892. С. 390.
з ВМЧ. СПб., 1868. Сентябрь, дни 1-13. Предисловие, С. I, прим.
кЗ) ©
Великие Минеи Четии, собранные митр. Макарием. К истории публикации
комиссии неминуемо должно было бы привести к свертыванию деятельности её
в области издания летописей и источников актового характера.
Важность же издания Четий Миней для русской исторической науки, по-
требности которой и призвана была удовлетворять Археографическая комиссия,
значительною быть не обещала, так как материалов русского происхождения —
посланий русских епископов и митрополитов XV-XVI вв., житий, поучений, пу-
тешествий, сказаний, грамот — в Четиях Минеях сравнительно немного, и боль-
шая часть этого сборника состоит из духовной литературы переводного характера.
Правда и она, собранная вместе, представляет большой интерес для науки, в част-
ности для исследования влияния на Русь греческого духовного просвещения.
Еще более увеличивается научная значимость этих переводов наличием
в них многочисленных исправлений, вставок и дополнений русского происхож-
дения, каждое из которых имело, как надо полагать, свои основания. И всё же,
несмотря на все эти достоинства, делающие Четии Минеи несомненно заслужи-
вающими издания, отнести их публикацию к числу первоочередных задач исто-
рической науки того времени, конечно же, нельзя.
Не материалов по истории религиозного просвещения Руси требовало
развитие науки русской истории пореформенного времени, а широкой публика-
ции источников, которые отражали бы процессы её политического, социального
и хозяйственного развития. Нельзя сказать, что Археографическая комиссия не
понимала этих потребностей современной ей исторической науки, но в данном
случае из этого общего правила, которого она держалась, было сделано исклю-
чение: Четии Минеи решено было всё же печатать.
Сказалось, вероятнее всего, то, что предложение об издании Четий Ми-
ней поступило от её председателя А.С. Норова. Из членов Комиссии поддержал
новое издание только профессор Санкт-Петербургской Духовной Семинарии
П.И. Савваитов4. Остальные же члены комиссии относились к нему более чем
прохладно. Во всяком случае, после кончины А.С. Норова (1869) комиссия при-
знала, что издание Макарьевских Четий Миней не совпадает «в строгом смысле»
с её задачами5.
Но это случилось чуть позже, когда на смену А.С. Норову к руководству
Комиссией пришёл придерживавшийся именно такой точки зрения П.А. Муха-
нов. При А.С. Норове каких-либо возражений против задуманного им издания в
Комиссии сделано не было, что ещё не означает, что все ее члены были его сто-
ронниками в данном вопросе. Просто в те времена такие вопросы решались не в
результате их всестороннего обсуждения членами Комиссии, а узкой группой
близких к председателю и правителю её дел лиц.
Легко решив вопрос об издании Четий Миней внутри Археографической
комиссии4 s 6, А.С. Норов неожиданно встретил серьёзное сопротивление, при по-
пытке заручиться согласием на это Русской Православной Церкви, в лице мос-
4 «Даже до последних дней жизни мечтал он о продолжении Четий Миней». См. Вос-
поминание о П.И. Савваитове А.Ф. Бычкова, 17 июня 1895 г. // ЛЗАК. Вып. XII. СПб., 1901.
Отд. I. С. 17.
s П.А. Муханов — Д.А. Толстому, 23.V.1871. РГИА Ф. 733, оп. 142, ед. хр. №470.
Л. 11-1106.
6 ПЗАК. Вып. III. С. 390.
Брачев В. С.
ковского митрополита Филарета. Прямого ответа А.С. Норову на предложение об
издании Четий Миней Филарет сразу не дал, а поручил ректору Московской Ду-
ховной Академии протоиерею А.В. Горскому составить на него обстоятельный
отзыв?. Позиция самого митрополита в этом вопросе была, как скоро выясни-
лось из его разговора 2 февраля 1865 года с Н.В. Калачовым, отрицательной. Де-
ло в том, что Комиссия настаивала на безусловно полном издании Макарьевских
Миней, без каких-либо пропусков7 8 9. Митрополиту же такая позиция казалась не-
приемлемой, ибо наличие в этом собрании «явно неправославных», по его сло-
вам, «статей» привело бы в случае его полного издания к использованию их
в своих целях старообрядцами, что для Русской Православной Церкви было бы
явлением безусловно нежелательным^
«Вообще он сильно настаивает на том, — писал в связи с этим А.С. Норо-
ву Н.В. Калачов, — что только извлечения из Четий Миней должны быть напе-
чатаны и притом церковным шрифтом, и с этой точки зрения он вполне одобря-
ет и благословляет предположенное издание, конечно, с духовной цензурой»10 11.
Этой же мыслью был пронизан и отзыв А.В. Горского, в котором он за-
явил, в частности, что предложенное Археографической комиссией издание Ма-
карьевских Четий Миней «хотя и представляется на первый раз обещающим
много пользы для науки, при большем внимании теряет значительно свой вес,
особенно в сравнении с теми трудностями, какие нужно будет победить при вы-
полнении этого предприятия»11. Трудности эти заключались, по его мнению,
в необходимости при издании Четий Миней, ввиду особого значения их для
изысканий филологического характера, «слишком точного воспроизведения
текста». Макарьевские Минеи создавались не на пустом месте и вошедшие в них
произведения дошли до нас и в других зачастую более древних списках. «Фило-
лог — отмечал Горский — особенно дорожит древними списками, а в некоторых
случаях для него важно иметь под руками несколько последовательных списков.
Такая работа не может быть применена к огромному собранию Четий Миней»12.
Общий итог отзыва А.В. Горского сводился к тому, что осуществление
подобного издания Археографической комиссии явно не по силам, и что при из-
дании Макарьевских Миней «нужно сделать основательный выбор», за преде-
лами которого естественно должны были остаться неудобные для церкви памят-
ники так называемой отречённой литературы»^.
К чести Археографической комиссии, как учреждения научного, давле-
нию в этом вопросе со стороны высших представителей православного духовен-
ства в России она не поддалась и продолжала энергично настаивать на научном
издании Четий Миней в их целом виде. К.Н. Бестужев-Рюмин, А.Ф. Бычков,
М.О. Коялович и П.И. Савваитов представили в Комиссию по поручению
7 Там же. С. 419.
8 Н.В. Калачов — А.С. Норову. 14.II.1865 г. — РНБ Ф.531 (Норов А.С.), ед. хр. №378.
Л. 16.
9 Там же. Л. 15-1506.
10 Там же. Л. 1506-16.
11 Отзыв протоиерея Александра Горского // ПЗАК. Вып. III. С. 419.
12 Там же. С. 420.
13 Там же. С. 421.
Великие Минеи Четии, собранные митр. Макарием. К истории публикации
А.С. Норова свои замечания на отзыв А.В. Горского. Составленный на их основе
А.Ф. Бычковым^ как правителем дел Археографической комиссии коллектив-
ный официальный «Ответ» на отзыв А.В. Горского об издании Макарьевских
Миней отстаивал необходимость издания их целиком, без какого-либо выбора
наиболее интересных с точки зрения издателей материалов^. Сознавая, что «для
изучения языка не всякая книга может быть одинаково важна, и что издания
филологические требуют точного воспроизведения памятника и сопряжены со
многими особенными трудностями»16, Археографическая комиссия отказалась,
однако, от «всякой филологической обстановки»1? публикации и, в частности,
от сличения находящихся в Минеях статей с их более древними списками18.
Что же касается памятников отречённой литературы, то исключать их из изда-
ния ни в коем случае, по мнению комиссии не следует, не говоря уже о научной
их значимости, хотя бы даже из принципиальных соображений. «Если подобные
сказочные повествования исключить из издания, — заявила она, — то этим дан
будет повод предполагать лицам, которые приобретут печатные Великие Минеи,
что весь текст их более или менее переделан и испорчен»^.
В конечном итоге Археографической комиссии удалось отстоять наме-
ченные ею в «Ответе» на отзыв А.В. Горского принципиальные стороны издания
Четий Миней. В вышедшем в 1868 г. первом томе этого издания все отнесенные
к первым тринадцати дням сентября месяца материалы напечатаны полностью,
в целом их составе, хотя и без повторения мест «между собою сходных»20. Не со-
блюдённой в издании, предназначавшемся прежде всего для историков, оказа-
лась только «филологическая обстановка» его. Текст составляющих Четии
Минеи материалов напечатан здесь гражданским шрифтом, без сохранения
имеющихся в нем титл и сокращений и с расстановкой в необходимых случаях
современных знаков препинания, хотя Археографическая комиссия и попыта-
лась удержанием «ряда букв церковнославянских» сохранить в нем хотя бы
«главнейшие особенности старинного правописания». После первых двух вы-
пусков Четий Миней за сентябрь месяц, подготовленных П.И. Савваитовым21,
и одного выпуска за октябрь, подготовленного уже другим членом комиссии
С.Н. Палаузовым22, успешно, казалось бы, начатое издание в дальнейшем, одна-
ко, стало все более и более затягиваться. Непосредственной причиной тому стала
кончина в 1869 г. инициатора этого издания председателя комиссии А.С. Норо-
ва. Но были и другие, более важные. Дело в том, что «история духовного разви-
тия России», веками воспитывавшейся, по словам А.Ф. Бычкова, на книгах, во-
шедших в состав Макарьевских Миней2з, никогда в русской историографии на
14 Там же. С. 427.
15 Там же. С. 431, 432.
16 Там же. С. 429.
Там же. С. 430.
18 Там же. С. 429-430.
19 Там же. С. 432.
20 ВМЧ. СПб., 1868. Сентябрь, дни 1-13. Предисловие, С. П-Ш.
21 ВМЧ. СПб., 1869. Сентябрь, дни 14-24.
22 ВМЧ. СПб., 1870. Октябрь, дни 1-3.
2з ПЗАК. Вып. III. С. 428.
Брачев В. С.
сколько-нибудь видном месте не стояла и чем дальше она развивалась, тем
меньше от нее этого можно было ожидать. Большинство членов Археографиче-
ской комиссии понимало это, как можно полагать, достаточно отчетливо.
По крайней мере, в составленной в Археографической комиссии и изданной в
188о г. «Исторической записке» о деятельности ее в царствование императора
Александра II (1855-1880 гг.) значение Макарьевских Четъий Миней в качестве
исторического источника оценено весьма скромно: «Археографическая комис-
сия издавала их (кстати, в 188о-м г. печатание Четий Миней было надолго оста-
новлено, — В.Б.) в том убеждении, что всякого рода произведения словесности
могут служить существенным материалом и способом для уразумения историче-
ских условий и обстоятельств жизни народной »24.
Но еще большим подтверждением негативного отношения большинства
членов Археографической комиссии к изданию Четий Миней являются случаи,
правда, временного его прекращения. Впервые это случилось в 1871 г., когда но-
вый председатель Археографической комиссии П.А. Муханов счел, что издание
Четий Миней не только не предусмотрено «в строгом смысле» Правилами для
руководства Археографической комиссии, но и отвлекает к тому же «лучших ре-
дакторов (П.И. Савваитова и С.Н. Палаузова — В.Б.) от более целесообразных за-
нятий...»^.
С кончиной в 1873 г. П.А. Муханова издание Четий Миней было всё же
возобновлено (в 1874-1883 г. вышло еще три тома24 25 26), пока опять не остановилось
на целых четырнадцать лет, ибо очередной седьмой том его появился только
в 1897 г.2?.
Издание, таким образом, переживало серьезный кризис, и причина его
заключалась не только в общем невнимании русской историографии второй по-
ловины XIX в. к проблеме истории духовного развития России, свой скромный
вклад в разработку которой и пыталась внести, печатая Четии Минеи, Археогра-
фическая комиссия. Дело ещё и в том, что собрание Четий Миней довольно
позднего происхождения (первая половина XVI в.) и произведения, в него во-
шедшие, сохранились в более ранних списках. Естественно, что к ним, а не
к опубликованным Комиссией выпускам Четий Миней, и обращались в случае
необходимости историки.
Скептически относились к публикуемому Комиссией сборнику Четий
Миней и тогдашние исследователи русского языка, ибо от «филологической его
обстановки» Комиссия, как мы уже знаем, отказалась, найдя, что поскольку па-
мятник это довольно-таки поздний, «мелочная точность» при его напечатании
«едва ли может принести существенную пользу»28. Филологи, вследствие этого,
издание Четий Миней игнорировали, предпочитая обращаться в случае необхо-
димости опять-таки к подлиннику2^
24 Деятельность Археографической комиссии в царствование государя императора
Александра II (19 февраля 1855 — 19 февраля 1880 года). СПб., 1880. С. 17.
25 П.А. Муханов — Д.А. Толстому 5.II.1870. Л. 11-1106.
26 ВМЧ. СПб., 1874. Октябрь, дни 4-18; ВМЧ. СПб., 188о. Октябрь, дни 19-31; ВМЧ.
СПб., 1883. Сентябрь, дни 25-30.
27 ВМЧ. СПб., 1897. Ноябрь, дни 1-12.
28 ПЗАК. Вып. III. С. 430.
29 Письмо С.М. Сироткина к правителю дел // ЛЗАК. Вып. XII. Отд. I. С. 129.
Великие Минеи Четии, собранные митр. Макарием. К истории публикации
Однако помимо чисто научной, была у издания и другая, идеологиче-
ская, так сказать, сторона. Ею, видимо, и руководствовался император Нико-
лай II, выразивши во время беседы в 1902 году с новым председателем Комиссии
графом С.Д. Шереметевым пожелание о необходимости скорейшего окончания
этой публикации30.
Четии Минеи были отнесены, наряду с «Полным собранием русских ле-
тописей», к разряду основных изданий Археографической комиссии31. Правите-
лю дел Комиссии П.А. Гильтебрандту даже пришлось составить специальную за-
писку32, посвященную этому изданию, с которой он и познакомил ее членов на
заседании от 5 марта 1902 г. Для окончания издания Четий Миней Комиссия, со-
гласно его подсчетам, должна была напечатать еще около 40 томов (по 50 листов
в каждом), затратив на это около 200 тыс. рублейзз.
Астрономическая, можно сказать, величина этой суммы должна бы, ка-
залось, красноречивее всего показать Комиссии несвоевременность форсирова-
ния издания Четий Миней, так как это неминуемо должно было привести к за-
медлению в издании ею куда более важных для исторической науки материалов.
Однако правительственный характер этого учреждения привел к тому, что во-
прос был всё-таки решён в соответствии с пожеланием царя и председателя Ко-
миссии графа С.Д. Шереметева. К счастью деятельности Комиссии в области из-
дания летописного и актового материалов это серьёзно не повредило. Сказалось,
с одной стороны, увеличение в 1904 г. более чем вдвое отпускаемых правитель-
ством на нужды комиссии денежных средств34? а с другой, медленный ход подго-
товки к изданию отдельных томов Четий Миней.
Ссылаясь на то, что основные списки макарьевских Миней: Царский и
Успенский хранились в Москве, куда они были отосланы из Комиссии (пролежав
в ней, впрочем, немало лет) по требованию Синодального начальства, она еди-
нодушно высказалась, чтобы подготовка этого издания к печати была поручена
московским ученымзб. Среди членов самой Комиссии, научные интересы кото-
рых не были связаны с изучением Четий Миней, желающих заняться этим де-
лом, как видим, не нашлось. Тем не менее, и за работой московских ученых по
изданию Четий Миней со стороны Археографической комиссии было всё же
необходимо кому-то «приглядывать». Наиболее подходящим человеком для
этой цели оказался новый (с 1901 г.з6) член Комиссии египтолог, профессор
Б.А. Тураев, возглавивший с 22 января 1904 г. так называемое «редакционное по
изданию Четий Миней совещание»3^.
з° ЛЗАК. Вып. XV, СПб., 1903. Отд. I. С. 3.
31 ЛЗАК. Вып. XVIII. СПб., 1907. Отд. I. С. 8.
32 Гилътебрандт П.А. Записка о Великих Макарьевских Минеях // ЛЗАК. Вып. XV.
Отд. I. С. 65-69.
зз Там же. С. 69.
34 Отчет за 1904 год // ЛЗАК. Вып. XVIII. СПб., 1907. Отд. I. С. 6.
35 Н.П. Лихачев — С.Д. Шереметеву. 19.IV.1902. СПб. филиал Архива РАН. Ф.133, оп. 1,
ед. хр. №664 (Дело Археографической комиссии об издании Великих Четий Миней мит-
рополита Макария). Л. 7306. — Эту же мысль высказал в своей «Записке» о Макарьевских
Минеях и правитель дел комиссии П.А. Гильтебрандт (См. ЛЗАК. Вып. XV. СПб., 1903.
Отд. I. С. 69).
зб ЛЗАК. Вып. XIV. СПб., 1902. Отд. I. С. 40.

Брачев В. С.
Уже 25 декабря 1904 г. Б.А. Тураев предложил (и предложение его было
принято комиссией)з8 разделить все заключающиеся в Четиях Минеях материа-
лы на два отдела. В первый из них должен был войти представляющий опреде-
ленный историко-литературный интерес чисто агиологический материал. Его-то
и решено было печатать в первую очередь. Что же касается текстов книг Свя-
щенного Писания, толкований на них и сборники отцов церкви, составляющих
около одной трети всего объема Макарьевских Миней, то их, ввиду незначитель-
ного научного значения этого рода материалов, решено было печатать во вто-
рую, отодвинувшуюся на весьма неопределенный срок, очередь, в качестве при-
ложений к первой, основной. Однако уже издание материалов первой очереди
должно было, тем не менее, давать представление о всех находящихся в Четиях
Минеях памятниках, в связи с чем те из них, которые были отнесены к печата-
нию во вторую очередь, подлежали описанию39.
Проблема публикации полного текста Четий Миней, несмотря на огром-
ный объем этого сборника и незначительный научный интерес многих из со-
держащихся в нем материалов, являлась далеко не единственной, которая вол-
новала Археографическую комиссию. Не меньшую озабоченность вызывала у
нее и необходимость придания этому изданию и более научного, по сравнению с
первоначальным замыслом, характера.
Дело в том, что П.И. Савваитов и С.Н. Палаузов, подготовившие три пер-
вых отдельных тома Четий Миней, сличения текста этого сборника с сохранив-
шимися его подлинниками, в частности, греческими, в соответствии с решением
Археографической комиссии, боявшейся затянуть из-за этого издание не на одно
столетие^’, не проводили, давая лишь краткие на них указания.
Более научно подошел к этой проблеме, взявший на себя окончание
начатого С.Н. Палаузовым выпуска Четий Миней за октябрь месяц (дни 4-18)4!
профессор М.О. Коялович, заявивший в заседании Комиссии от 24 мая 1874 г.
о желательности при их издании «отыскивать греческие или церковно-
славянские подлинники, сличать их и указывать везде разноречие». Необходи-
мость именно такого способа издания Миней требовалась, по его мнению, как
наукой, так и «крайне неисправным видом», в котором находится большей ча-
стью их текст»42. С мнением М.О. Кояловича Археографическая Комиссия согла-
силась, и в принятую ранее систему издания было внесено весьма существенное
изменение, коснувшееся, помимо непосредственно подготовленного М.О. Коя-
ловичем окончания пятого выпуска, и всех последующих.
То, что предложенный М.О. Кояловичем «способ издания» Четий Миней
позволяет нам судить «о качестве наших славянских переводов с греческого и
латинского языков» и вообще, ввиду наличия в них значительных пропусков и
разного характера вставок, представляет немалый научный интерес, является
его, несомненно, положительной стороной. Но была в этом «способе» издания
Четий Миней и другая сторона, о которой вынуждены были откровенно заявить,
З8 Там же. С. 34.
39 Там же. С. 33~34-
4° ПЗАК. Вып. III. С. 429.
41 Вышел в 1874 году // ЛЗАК. Вып. VI. СПб., 1877. Отд. IV. С. 95.
42 Там же. С. 96.
Великие Минеи Четии, собранные митр. Макарием. К истории публикации
правда, значительно позже, в 1902 г. члены Археографической комиссии
И.В. Помяловский, А.Ф. Бычков и Б.А. Тураев: «Если задача редакторов будет со-
стоять в том, чтобы в руки исследователей дать сводный текст трех списков гро-
мадного сборника митрополита Макария, с самыми необходимыми поправками
неисправного текста и немногими редакторскими примечаниями, то работа за-
кипит с необычайною быстротою. Если же будет признано необходимым выяс-
нение оригиналов, сравнение переводов, сличение списков, то и при большом
числе редакторов дело пойдет с остановками »4з.
Так как Комиссия осталась верной второму пути44? издание Четий Миней
продвигалось медленно, по крайней мере, гораздо медленнее, чем того хотелось
её руководству. Но зато в научном отношении оно от этого только выиграло. Вы-
играло оно и от принятого Комиссией в 1897 г. решения о передаче текста Четий
Миней церковно-славянским шрифтом. Необходимость такого изменения была
обусловлена не только тем, что филологи, ввиду того, что многие филологиче-
ские особенности Четий Миней при воспроизведении их текста были не соблю-
дены, игнорировали это издание45, о чём уже шла речь, но и пожеланиями ста-
рообрядцев, которые, напротив, неизменно оказывали ему поддержку, что
нашло свое выражение как в покупке ими отдельных томов, так и в прямых по-
жертвованиях на его нужды значительных денежных сумм. Наиболее крупное из
них (8 тыс. руб.) поступило в 1887 г. от астраханского купца Я. Жарова46, причем
поступило в то время, когда Комиссия, исходя из необходимости печатания в
первую очередь более важных источников отечественной истории, вынуждена
была прекратить это издание. Благодаря этому пожертвованию публикации Че-
тий Миней опять был дан ход: в 1897-1899 гг. выходят VII и VIII его выпуски47.
При всей популярности издания в среде старообрядцев, оно, с их точки
зрения, имело очень большой недостаток, так как печаталось гражданским, а не
церковно-славянским шрифтом. «Мы старообрядцы, — писал в связи с этим в
Комиссию В. Г. Дружинину старообрядческий епископ Нижегородский Инно-
кентий, — смотрим на них как на святыню, а вид славянского шрифта как-то вы-
зывает благоговение»48. Что же касается незначительных поправок, принятых в
издании, вроде разделения слов, расстановки знаков препинания и т.п., то про-
тив этого, по его словам, «никто из передовых и благоразумных старообрядцев
ничего иметь не может, особенно если об этом заявлено в предисловию^.
43 См. их записку: СПб. филиал Архива РАН. Ф. 133, оп. 1, ед. хр. №664. Л. 7306.
44 В мае 1897 г. в ответ на запрос редактора одного из томов Четий Миней С.М. Си-
роткина «с какою подробностью следует отмечать разницу славянского текста с грече-
ским» решено было, правда, «приводить греческий текст только там, где того требует не-
ясность или испорченности славянского перевода, не задаваясь характеристикою каче-
ства перевода» (См. ЛЗАК. Вып. XII. СПб., 1901. Отд. I. С. 148-149).
45 Письмо С.М. Сироткина к правителю дел // ЛЗАК. Вып. XII. СПб., 1901. Отд. I.
С. 129.
46 ЛЗАК. Вып. X. СПб., 1893. Отд. IV. С. 53.
47 ВМЧ. СПб., 1897. Ноябрь, дни 1-12; ВМЧ. СПб., 1899. Ноябрь, дни 13-15.
48 Письмо Нижегородского старообрядческого епископа Иннокентия // ЛЗАК.
Вып. XVII. СПб., 1907. Отд. I. С. 44.
49 Там же. С. 44-45.

Брачев В. С.
Это же обстоятельство, а более всего желание членов Археографической
комиссии повысить научную значимость издания, привели к тому, что когда в
1897 г. хранитель рукописей Синодальной библиотеки С. М. Сироткин предло-
жил ей «перейти к печатанию Миней по-славянски»5°, с сохранением титл и
ударений (а все прочие правила оставить прежними, т.е. такими, как при изда-
нии материалов за сентябрь, октябрь и ноябрь месяцыз1), то она без долгих об-
суждений приняла его. Принятое нововведение в способ издания Четий Миней
должно было «более удовлетворять требованиям» не только ученых (историков,
филологов, богословов и пр.), но и старообрядцев. Именно они, по замыслу ру-
ководства Комиссии, являясь основными покупателями очередных выпусков Че-
тий Миней, и должны были обеспечить финансовую состоятельность издания,
что, в конечном счёте, должно было способствовать скорейшему завершению
этого издания5* 2 * * 5. В результате дальнейшая публикация Четий Миней была окон-
чательно поставлена на научную, филологическую основу и изданные после это-
го их материалы за вторую половину ноября5з? декабрь54? первую половину ян-
варя55 и апрель56 * месяцы уже вполне заслуживают внимания не только вдумчи-
вого историка, но и специалиста-филолога.
К сожалению, завершить издание Четий Миней57 в связи с революцион-
ными событиями 1917 г. в стране, не удалось и в 1918 г. оно было останов л ено58.
Ненапечатанными, вследствие этого остаются материалы Четий Миней, отне-
сенные их составителями ко второй половине января, а также за февраль, март,
май и летние месяцы, т.е. более половины всего текста памятника.
Конечно же, в советские годы о возобновлении издания Четий Миней не
могло быть и речи. Но на сегодняшнем этапе развития историко-
филологической науки в нашей стране такая постановка вопроса более чем
уместна. Достойно завершить начатое нашими предшественниками дело — важ-
ная задача русской исторической науки.
5° Письмо С.М. Сироткина к правителю дел. С. 128.
51 ЛЗАК. Вып. XII. СПб., 1901. Отд. I. С. 124.
s2 Там же. С. 124-125.
53 ВМЧ. М., 1910. Ноябрь, ч. 1, тетр. 1, день 16; ВМЧ. М., 1911. Ноябрь, тетр. 2, дни 16-17;
ВМЧ. М., 1914. Ноябрь, тетр. 3, дни 16-22; ВМЧ. М., 1917. Ч. II. Тетр. 1, дни 23-25.
54 ВМЧ. М., 1904. Декабрь, дни 6-17; ВМЧ. М., 1907. Декабрь, дни 18-23; ВМЧ. М.,
1910. Декабрь, тетр. 1, день 24;ВМЧ. М., 1912. Декабрь, тетр. 2, дни 24-31; ВМЧ. М., 1914.
Декабрь, тетр. 1, день 31.
55 ВМЧ. М., 1910. Январь, тетр. 1, дни 1-6; ВМЧ. М., 1914. Январь, тетр. 2, день 11.
56 ВМЧ. М., 1910. Апрель, тетр. 1, дни 1-8;ВМЧ. М., 1912. Апрель, тетр. 2, дни 8-21;
ВМЧ. М., 1915. Апрель, тетр. 3, дни 22-30.
57 В целях ускорения выхода в свет и в ученый оборот материала, заключающегося
в Великих Макарьевских Минеях «решено было выпускать это издание впредь по тетра-
дям и по 20 листов каждая, которые бы со временем составили выпуски и томы» (См. Се-
веръянов С.Н. Предисловие // ВМЧ. М., 1910. Апрель, тетр. 1, дни 1-8. С. I.
58 Отчет о деятельности Археографической комиссии за 1918 год // ЛЗАК.
Вып. XXXII. Пг., 1923. Отд. I. С. 9.
Великие Минеи Четии, собранные митр. Макарием. К истории публикации
Источники и литература:
1. Брачев В.С. Петербургская Археографическая комиссия. 1834-1929 гг. СПб.:
Нестор, 1997.
2. ВМЧ. М., 1904. Декабрь, дни 6-17.
3. ВМЧ. М., 1907. Декабрь, дни 18-23.
4. ВМЧ. М., 1910. Апрель, тетр. 1, дни 1-8.
5. ВМЧ. М., 1910. Декабрь, тетр. 1, день 24.
6. ВМЧ. М., 1910. Ноябрь, ч. 1, тетр. 1, день 16.
7. ВМЧ. М., 1910. Январь, тетр. 1, дни 1-6.
8. ВМЧ. М., 1911. Ноябрь, тетр. 2, дни 16-17.
9. ВМЧ. М., 1912. Апрель, тетр. 2, дни 8-21.
ю. ВМЧ. М., 1912. Декабрь, тетр. 2, дни 24-31.
11. ВМЧ. М., 1914. Декабрь, тетр. 1, день 31.
12. ВМЧ. М., 1914. Ноябрь, тетр. 3, дни 16-22.
13. ВМЧ. М., 1914. Январь, тетр. 2, день и.
14. ВМЧ. М., 1915. Апрель, тетр. 3, дни 22-30.
15. ВМЧ. М., 1917. Ч. II. Тетр. 1, дни 23-25.
16. ВМЧ. СПб., 1868. Сентябрь, дни 1-13.
17. ВМЧ. СПб., 1869. Сентябрь, дни 14-24.
18. ВМЧ. СПб., 1870. Октябрь, дни 1-3.
19. ВМЧ. СПб., 1874. Октябрь, дни 4-18.
20. ВМЧ. СПб., 1880. Октябрь, дни 19-31.
21. ВМЧ. СПб., 1883. Сентябрь, дни 25-30.
22. ВМЧ. СПб., 1897. Ноябрь, дни 1-12.
23. ВМЧ. СПб., 1899. Ноябрь, дни 13-15.
24. Деятельность Археографической комиссии в царствование государя императора
Александра II (19 февраля 1855 — 19 февраля 1880 года). СПб., 1880.
25. ЛЗАК. Вып. VI. СПб., 1877.
26. ЛЗАК. Вып. X. СПб., 1893.
27. ЛЗАК. Вып. XII. СПб., 1901.
28. ЛЗАК. Вып. XIV. СПб., 1902.
29. ЛЗАК. Вып. XV, СПб., 1903.
30. ЛЗАК. Вып. XVII. СПб., 1907.
31. ЛЗАК. Вып. XVIII. СПб., 1907.
32. ЛЗАК. Вып. XXXII. Пг., 1923.
33. Н.В. Калачов — А.С. Норову. 14.II.1865 г. — РНБ Ф.531 (Норов А.С.), ед. хр. №378.
Л. 16.
34. Н.П. Лихачев — С.Д. Шереметеву. 19.IV.1902 // СПб. филиал Архива РАН. Ф.133,
оп. 1, ед. хр. №664 (Дело Археографической комиссии об издании Великих Четий Миней
митрополита Макария). Л. 7306.
35. П.А. Муханов — Д.А. Толстому, 23.V.1871. РГИА Ф. 733, оп. 142, ед. хр. №470.
Л. 11-1106.
36. ПЗАК. Вып. III (1850-1868 гг.). СПб., 1892.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 377-394
----------------—------------------
Котляров Д. А.
«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг.
Период 20-40-х гг. XVI в. в истории Казанского ханства представляет
несомненный интерес для исследователя, поскольку именно в эти годы государ-
ственность с центром в Казани достигла пика в своей эволюции. Одновременно
обнаружился ряд неразрешимых социальных противоречий, предопределивших
невозможность стабильного самостоятельного развития. Казанское государство,
пытаясь сохранить свой суверенитет, лавировало между Крымским ханством и
набиравшим мощь Московским государством. Шел процесс интенсивного
оформления управленческих структур ханства, этносоциальные группы консо-
лидировано заявляли о своих интересах. Внутриполитическая ситуация в Казани
постоянно осложнялась внешним вмешательством. С незначительными переры-
вами данный отрезок истории Казанского ханства был временем правления
крымской династии ханов Гиреев, что обусловило, с одной стороны, существен-
ное влияние выходцев из Крымского ханства на действия политической элиты
Казани, координации их действий с политикой других постзолотоордынских
юртов, а с другой, вело к росту социальной напряженности. Важную роль в поли-
тической жизни ханства играло собрание «всей земли Казанской», отражавшее
интересы всех этносоциальных групп Казанского юрта1.
Оказавшийся на казанском престоле по воле великого князя московско-
го, подтвержденной собранием «всей земли» в 1519 году, малолетний хан Шах-
Али не завоевал популярности населения Казанского ханства. Высшая казанская
аристократия, выражавшая интересы «всей Казанской земли» в тайне от хана и
его сюзерена вела переговоры с крымским ханом о приглашении на казанский
стол царевича Сахиб-Гирея. Одновременно с этим крымский хан Мухаммед -
Гирей пытался враждебно настроить по отношению к Василию III своего сюзе-
рена — турецкого султана.
В материалах русского посольства к османскому султану в 1521 г. содер-
жится донесение московских агентов в Азове о том, что казанцы «посылали х
Крымскому царю просити салтана на царство на Казань»2. Летописи содержат
лишь краткое сообщение о событиях в Казани весной 1521 г., точной даты источ-
ники не дают. По мнению И.И. Смирнова, переворот в Казани произошел в ап-
реле 1521 г.з. Согласно летописям, «тое же весны Казанский сеити и уланы и
князи великому князю Василью своея клятвы правду изменили, взяли себе ис
1 Трепавлов В.В. Большая Орда — Тахт эли. Очерки истории. Тула, 2010. С.32-33. По-
дробнее о роли «всей земли Казанской» см.: Котляров Д.А. О становлении «всей земли
Казанской»// Исследования по Русской истории и культуре. Сборник статей к 70-летию
профессора Игоря Яковлевича Фроянова. М., 2006. С. 326-340.
2 Сборник РИО. Т. 95. СПб., 1895. С. 706.
з Смирнов И.И. Восточная политика Василия III // Исторические записки. М., 1948.
Т. 27. С. 38.
«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг.
Крыму царевича Сап-Гирея царем в Казань, а Шигалея царя и с царицею высла-
ли ис Казани, а великого князя гостей переграбив, у себе деръжали»4.
Отметим, что в «измене» московскому государю обвиняется не «вся Ка-
занская земля», а только сеиты, уланы и князья, т.е. верхушка казанской свет-
ской и духовной аристократии, что, на наш взгляд, указывает на слабость пред-
ставительных учреждений в Казанском ханстве. Фактически делами государства
управляла окружавшая хана группа светской и духовной знати, которая по своей
воле могла изгнать неугодного хана и пригласить на престол нового. На данном
этапе они сочли для себя более выгодным пригласить хана из Крыма, разорвав
тем самым отношения зависимости с Россией. Василий III обвинял казанцев,
«Казанскую землю» в том, что они нарушили клятву, данную ему при возведе-
нии на престол Шах-Али5. Произошла политическая переориентация Казани.
Хан Сахиб-Гирей сразу проявляет агрессивность в отношении Русского
государства. 26 мая 1521 г. татары и черемисы разграбили Унженские волости, а
4 июля осадили Унжу4 5 6. Активные действия нового казанского хана были под-
держаны из Крыма. В конце июня 1521 г. крымский хан, внезапно перейдя Оку,
нанес удар по русскому войску, располагавшемуся в районе Серпухова и Каши-
ры. Крымцы прорвались в глубинные районы Московской Руси, разграбляя их.
29 июня в осадном положении оказалась Москва, куда бежало население из ра-
зоренных районов. Страну охватила паника.
Продолжение Хронографа 1512 г. указывает, что летом 1521 г. «Сан-
Гирей с со всеми казанскими людьми приходил на муромские и мещерские ме-
ста». Согласно С. Герберштейну, Сахиб-Гирей, выступив одновременно с братом
Мухаммед-Гиреем, опустошил Владимир и Нижний Новгород7.
Продолжали набеги на восточные окраины Руси казанцы и в 1522 г.8 9.
Весной 1523 г. «царь Саип-Гирей в Казани много зла християнъству
навел и кровь пролил, яко воду и посланника великого князя Василья Юрьевичя
Поджегина уби»9. Это означало открытый разрыв отношений и фактическое
объявление войны Казанским ханством Московскому государству. Правитель-
ство Василия III начинает подготовку к активным военным действиям. Первым
шагом в данном направлении явился поход великокняжеского войска на Суру
летом 1523 г. и строительство Васильсурска10.
Весной следующего 1524 г. был организован новый поход на Казань с це-
лью восстановить зависимость ханства от Русского государства, поскольку агрес-
сивные нападения казанцев на восточные окраины Русского государства не пре-
кращались. 17 октября 1523 г. «приходили татарове под Галичь, посады пожгли,
4 ПСРЛ. СПб., 1853. Т. 6. С. 263; ПСРЛ. СПб., 1859. Т. 8. С. 269; ПСРЛ. СПб., 1904. Т. 13.
Ч. 1. С. 37; ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 20. Ч. 1. С. 401; ПСРЛ. М., 1978. Т. 34. С. 13.
5 Сборник РИО. Т. 95. С. 696.
6 Кунцевич Г.З. История о Казанском царстве. СПб., 1905. С. 601-602.
7 ПСРЛ. СПб., 1911. Т. 22. С. 518; Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 173.
8 ПСРЛ. Л., 1929. Т. 4. С. 541; ПСРЛ. Т. 6. С. 264; ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 23. С. 203; ПСРЛ.
Т. 8. С. 270-271; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 43; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 402-403; ПСРЛ. Пг., 1921.
Т. 24. С. 221-222.
9 ПСРЛ. Т. 8. С. 270; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 43; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 402.
10 ПСРЛ. Т. 8. С. 270; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 44; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 402.
-.378-. ,
Котляров Д. А.
а град Господь сохранил не врежен, и отъидоша»11. Поэтому 12 мая 1524 г. князь
отправил под Казань конную и судовую рать, формальным предводителем кото-
рой был назначен Шах-Али12.
Сахиб-Гирей обратился за военной помощью против Москвы к новому
крымскому хану Саадат-Гирею. В Крыму снова возникла идея пригрозить
Москве конфликтом с Османской империей13. Видимо, под угрозой неизбежной
войны с Россией, Сахиб-Гирей покидает казанский престол, передав его (по со-
глашению с казанцами) своему племяннику Сафа-Гирею. Русские летописи упо-
минают об этом только кратко: «Уведав же злочестивый царь Саип-Гирей Казан-
ской крепкое и грозное великое воинство и с великим срамом побеже из Казани,
и казанцы взяша царем в Казань Сафа-Кирея царя, крымского же царевича»1^
Как сообщал С. Герберштейн, посетивший Москву в 1526 году, «Казанский царь
Сагиб-Гирей, устрашенный столь ужасными приготовлениями, призвал к себе
племянника со стороны брата, царя Тавриды, юношу тринадцати лет, чтобы тот
временно стал во главе царства, а сам бежал к турецкому императору молить его
о помощи и поддержке. Повинуясь призыву дяди, юноша пустился в путь. Когда
он прибыл к Гостиновозеру (Gostinowosero), т. е. острову, который называется
Купеческим и расположен среди рукавов Волги недалеко от казанской крепости,
его встретили князья (principes) этого царства с пышностью и почетом, ибо в
этой свите был и сеид (Seyd), верховный жрец татар. ...Этот сеид тайно симпати-
зировал Василию и держал его сторону, поэтому он старался захватить юношу и
отправить его связанным в Москву, но был в этом уличен, схвачен и всенародно
зарезан ножом»13. Произошла консолидация «всей земли Казанской», всех этно-
социальных групп вокруг нового хана перед лицом общей угрозы.
На защиту столицы ханства выступило общеказанское войско: «собрав-
шися князи и муръзы и вся земля Казаньская и встретиша великого князя вое-
вод за двадцать верст от Казани, от города на Свияге: и бысть им бой.., и на том
бою многых князей и мурз и Татар и Черемису и Чювашу избиша, а иных князей
и мурз многих живых поимаша». Соединившись с судовой ратью, конное русское
войско начало приступ Казани, «и многых татар под градом побита...». Осознав
невозможность противостоять русскому натиску, казанцы «добиша челом вели-
кого князя воеводам, да и шерть дали на всей воли государя великого князя»16.
Постниковский летописец сообщает о том, что 15 ноября 1524 г. к вели-
кому князю пришли казанские послы улан Аппай и князь Бахты-Килдей с чело-
битием «от всей земли Казанской за свою вину и о цари Сафа-Кирее. И государь
их пожаловал по их челобитью и по прошенью, а в Казань послал своего посла
князя Василья Даниловича Пенкова да диака Офонасья Курицина в марте». Ва-
11 ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. Вып. з. Л., 1929. С. 541; ПСРЛ. Т. 6. С. 282.
12 ПСРЛ. Т. 8. С. 270; Т. 13. Ч. 1. С. 445 ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 402-403; ПСРЛ. Т. 24.
С. 222; Разрядная книга. 1475-1598 гг. М., 1966. С. 67.
13 Зайцев И.В. Между Москвой и Стамбулом. Джучидские государства, Москва и
Османская империя (нач. XV — пер. пол. XVI вв.). Очерки. М., 2004. С. 124-125.
и ПСРЛ. Т. 8. С. 270; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 44; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 403; ПСРЛ. Т. 34.
С.
14-15.
15 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 176-177.
«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг.
силий III по челобитью, поданному послами от «всей земли Казанской» пошел
на компромисс, согласившись на правление Сафа-Гирея в Казани при формаль-
ном подчинении казанцев великокняжеской воле. Отправленное в марте 1525 г.
в Казань посольство передало заявление великого князя о перенесении торга из
Казани в Нижний Новгород. Чтобы не спровоцировать нового похода, казанцы
согласились на это условие, несомненно, наносившее сильный удар по экономи-
ческим интересам Казанского ханства1?. По всей видимости, это событие опреде-
лило затягивание казанской стороной подписания мирного договора. В марте
1526 г. прибыли в Москву казанские послы князья Казы и Чура и бакши Тевель.
В 1528 г. приехали от Сафа-Гирея новые послы, князья Табай и Дана, и бакши
Ибрагим, заявившие, что «в которых делах царь перед великим князем неправ,
и царь в тех делах въ всех хочет перед великим князем исправитися и правду да-
ти, и послов своих болших к великому князю посылает». Казанские послы воз-
вратились на родину вместе с великокняжеским послом Андреем Пильемовым,
перед которым дали клятву на шертной записи «царь и вся земля Казаньская».
Сафа-Гирей направил в Москву князей Мамыша, Курата и Шир-Миргена Чюра-
чикова. В ответ Василий III послал в Казань князя Ивана Федоровича Палецко-
го. Но Палецкий дошел только до Нижнего Новгорода, когда было получено из-
вестие о том, что Сафа-Гирей «свою правду и клятву преступил и послу великого
князя Ондрею Пильемову нечесть и срамоту учинил велику...».
Было принято решение о посылке русской рати под Казань в мае 1530 г.
16 июля начался штурм Казани. Из города выехало татарское войско, усиленное
пришедшими на помощь ногайцами во главе со старшим сыном мурзы Мамая и
князем Яглычем, а также астраханскими татарами* 18. В «Казанском летописце»
говорится о том, что Сафа-Гирей тщательно подготовился к предстоящей осаде.
Он послал во все казанские улусы с приказом к князьям и мурзам собраться в
Казань. «И черемису ближнюю повеле загнати: повеле им делати подле Булака
острог — около посаду, по Арскому полю, от Булака же и до Казанки реки, и око-
ло его рвы копати по-за острогу, да в нем седят черемиса с прибылным войском
яко да граду помощ будет и посады от запаления огня целы отстоят». Казань не
могла вместить прибывших 30 тыс. ногайцев для размещения войска и был по-
строен острог, примыкавший с двух сторон к городским стенам^. Собранное в
Казани войско выступило из острога навстречу русским.
В разыгравшемся сражении верх, несмотря на упорное сопротивление
казанцев, одержали московские полки. Казанцы выслали парламентеров, князя
Булата, улана Аппая и князя Табая «бити челом за свою вину». Посланные по-
клялись отправить посольство в Москву и быть «неотступными» от московского
государя и не сажать хана, кроме того, кого им «пожалует» великий князь. При-
няв предложения казанцев, воеводы возвратились в Москву.
В конце 1530 г. прибыли казанские послы князь Табай, князь Тевекель и
бакши Ибрагим, которые от имени хана, князей и «от всех людей Казанские
v ПСРЛ. Т. 34. С. 15. (Герберштейн С. Записки о Московии. С. 179).
18 ПСРЛ. Т. 8. С. 272-273; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 45, 46, 47; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 406; Раз-
рядная книга. 1475-1598 гг. С. 74; Разрядная книга. 1475-1605 гг. М., 1977. Т. 1. Ч. 2.
С. 213-215.
ПСРЛ. М., 2000. Т. 19. Стб.
Котляров Д. А.
земли» с челобитием к Василию III о снятии опалы с Казанского ханства. Послы
просили, чтобы великий князь пожаловал Сафа-Гирея «братом и сыном его себе
учинил, а царь хощет быти во государьской воле, и князи и всей земли Казан-
ской люди надею имеют и на тобя, великого государя, как ты, государь, их пожа-
луешь, а они въ всей твоей государеве воле служить вперед хотят прямо и неот-
ступным быти всею землею Казаньскою до своих животов и их дети». По указа-
нию Василия III, желавшего избежать кровопролития и с русской, и с казанской
стороны, были написаны шертные записи, на которых поклялись казанские ди-
пломаты. Была достигнута договоренность о возвращении русских пленных и
артиллерии, захваченных казанцами в военных действиях в 1530 г.
Для принятия присяги ханом Сафа-Гиреем, князьями и представителями
«всей земли Казанской» в январе 1531 г. был послан боярский сын Иван Василь-
евич Полев вместе с человеком Сафа-Гирея Баушем. 26 марта с грамотой от По-
лева из Казани приехал гонец боярский сын Сура Нехаев. Полев писал великому
князю, что «царь правды на шертной грамоте не учинил и пищалей ему не дал».
С Нехаевым приехал с ханской грамотой его человек Мердень. Сафа-Гирей тре-
бовал, чтобы Василий отпустил его послов, которые оставались в Москве в ожи-
дании принятия присяги в Казани, а к нему отправил бы своего «болшого»
посла, а также вернул пленных казанцев и захваченные русскими татарские
пушки и пищали. Только при выполнении всех этих условий хан обещал «правду
на записи учинити и Ивана Полева к великому князю отпустить». Через
Ф.М. Карпова и дьяка Меныпого-Путятина казанскому послу Табаю было заяв-
лено, что «царь и князи и вся земля Казаньская по вашему челобитью правды не
учинили». Табай объяснил это тем, что в Казани получили известие о посылке
Василием III новой рати и сообщил, что в столице ханства «людей добрых мало,
все люди мелъкие, ино земли крепити некому, люди все в розни; а в страховании
великом люди сшаталися, и наша мысль не имет». Посол от имени всего населе-
ния ханства заявил о подчинении воле великого князя, а хана обвинил в измене
интересам государства.
Очевидно, хан не согласился с решением, принятым на собрании «всей
Казанской земли», но ему пришлось подчиниться воле большинства. Мердень
был отправлен им без согласования со «всей землей», поэтому казанский посол
предпочел опираться на волю большинства, а не на инструкции, данные лично
ханом. Причину того, что хан пошел против интересов большинства населения,
Табай видел в том, что «пристали к нему Крымцы да Нагаи да туташние люди
лихие». Посол подчеркнул, что «земля» с ним не согласна, ищет великокняже-
ского жалованья: «Тому ли быти царю на Казани, или иного государь царя по-
жалует, на Казань пошлет». Послы обратились с челобитием к Василию чтобы
он «дал нам Шигалея царя, занже Шигалей царь земли Казанской не грубил ни-
чего... и ныне государь его отпустит х Казани и его накажет, как ему, будучи в
Казани, дела его беречь и тамошних людей жаловати...». Казанцы просили отпу-
стить Шах-Али к городу Василю вместе с ними и казанскими пленниками, обе-
щая оттуда послать в Казань от себя грамоту, да «к Черемисе к горней и к луго-
вой и к Арским князям, о государеве жалованье... как было государево жалова-
нье при Магмед-Амине царе, так же и ныне хочет их государь жаловати и беречи
землю Казаньскую».
По словам послов, данное предложение всецело было их личной инициа-
«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг.
тивой и вызвано было их желанием служить не хану, а великому князю. Послы
говорили о том, что у них есть родственники и друзья в Казани, также и у плен-
ных казанцев, задержанных в Нижнем Новгороде (речь идет, видимо, о казан-
ских купцах, арестованных в связи с войной 1530 г.) все родственники и друзья в
Казани. Это доказывало Василию III, что за послами стоит довольно мощная
поддержка и их словам можно доверять. Великий князь отправил в Казань
Постника-Головина разведать настроения верхушки казанского руководства —
мурзы Качиг-Алея и князя Булата Ширина. Видимо, эти лица поддержали ини-
циативу послов. Хотя летописи об этом молчат, дальнейшие события подтвер-
ждают наше предположение.
После совета с Боярской думой Василий III ю декабря 1531 г. отпустил
Шах-Али и казанских послов в Нижний Новгород. 24 декабря туда же был от-
правлен великокняжеский дьяк Афанасий Курицын «з записми» к Шах-Али и
князю Табаю, написанными бакши Ибрагимом, а также с посольскими грамота-
ми к «царевне» Ковгоршад (последней представительнице династии Улуг-
Мухаммеда в Казани), князьям и «ко всей земли Казаньской».20 Далее события
развивались стремительно. 17 мая 1532 г. в Москву из Казани приехал Постник-
Головин, сообщивший о перевороте в Казани, во главе которого встали Ковгор-
шад, мурза Качиг-Алей и князь Булат Ширин. В результате Сафа-Гирей с при-
ближенными к нему крымцами и ногайцами был выслан из Казани решением
«всей земли», а «иных побили, которые царю думали на лихо, раста князя з дет-
ми и Али, Шукурова сына, и иных князей...» Из Казани была выслана и жена
Сафа-Гирея, отправленная «в Нагаи» к своему отцу, мурзе Мамаю. 19 мая прие-
хали гонцы из Казани Кулчюра и Форузат с грамотами от принятыми на собра-
нии «всей земли», где содержалась просьба отправить на ханский престол не
Шах-Али, чьей мести за изгнание с престола казанцы опасались, а его младшего
брата — пятнадцатилетнего Джан-Али, владевшего Касимовым. Великий князь
ответил согласием, а Шах-Али было приказано вернуться из Нижнего Новгорода
в Москву. 29 июня 1532 г. Джан-Али был утвержден на ханском столе в Казани21.
Казанское ханство вновь оказалось в сфере политического влияния Мос-
ковского государства. Новый хан был слишком молод, чтобы оказывать реаль-
ное влияние на внутреннюю жизнь казанского государства. От его имени делами
управляли «царевна» Ковгоршад, князь Булат Ширин и мурза Качиг-Алей.
Итак, в основе внутриполитического конфликта в Казанском ханстве,
вылившегося в смену верховной власти, лежало противоречие между окружав-
шей Сафа-Гирея кочевой аристократией из Крыма и Ногайской орды, которым
ограничение казанского суверенитета со стороны Москвы угрожало потерей
преимуществ, связанных с полновластным хозяйничаньем в Казани, и основной
массой населения государства, чью волю выражало «собрание всей земли», ру-
ководимое местной знатью, стремившейся к мирным отношениям с могуще-
ственным западным соседом. Большинство населения было готово ограничить
суверенитет Казанского ханства, чтобы обеспечить спокойствие своей страны.
20 ПСРЛ. Т. 8. С. 274-276; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 54-56; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 407-410.
21 Там же. Т. 8. С. 276-277; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 56-57; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 410-411;
Худяков М.Г. Очерки по истории Казанского ханства// На стыке континентов и цивили-
заций... (Из опыта образования и распада империй X-XVI вв.). М., 1996. С. 601-602.
Котляров Д. А.
Прямого вмешательства из Москвы, на наш взгляд, в событиях начала 30-х гг.
XVI в. не проявилось. Василий III в данном случае предпочел согласовывать свои
действия в отношении ханства со мнением «всей Казанской земли», убедив-
шись, что военное давление способно принести лишь кратковременный эффект,
а содержать на территории ханства постоянное войско Русское государство пока
не имело возможности.
Между Московской Русью и Казанским ханством установились регуляр-
ные дипломатические отношения22 * * 25. Осенью 1532 г. в Казани состоялась проце-
дура массового приведения жителей Казанского ханства к присяге на верность
московскому государю и подписания шертных грамот ханом, знатью и «всей
землей Казанской»: «И к записем к шертным князи и люди, которые грамоте
умеют, те рукы свои приклали, а которые грамоте не умеют, и те печати свои
приклали...»2з.
Джан-Али всецело подчинялся воле своего окружения из представителей
казанской знати, которому пока было выгодно находиться под покровитель-
ством сильного Русского государства, готового на значительные уступки, чтобы
удержать Казань в фарватере своей внешней политики.
22 февраля 1533 г. в Москву прибыл казанский посланник князь Агиш
«з грамотою от царевны и от князей и от всех людей Казанские земли; а писал
царь в грамоте и царевна и князи и вся земля Казанская, чтобы великий госу-
дарь пожаловал их пищалей у них не велел взяти ис Казани, занже государеве
земле Казаньской другов много, а недрузи есть же»24. Очевидно, по договору, за-
ключенному с Казанью при возведении Джан-Али, предписывалось передать
Русскому государству всю артиллерию, находившуюся в столице ханства, чтобы
облегчить взятие города в случае возможного конфликта. «Вся земля Казан-
ская» отстаивала нецелесообразность этого, поскольку имелась реальная угроза
кочевых набегов на ханство, а без артиллерии он становился беззащитен. По-
этому Василий III согласился с просьбой казанцев и «пожаловал брата и сына
своего Яналея царя и князей и всех людей Казанские земли пищалей ис Казани
не велел взяти». 6 марта Агиш с великокняжеской грамотой выехал из Москвы25.
6 июня 1533 г. из Казани приехали послы улан Аппай, князь Кадыш
(«Отучев брат»), городецкий князь Кутлу-булат (видимо, из свиты Джан-Али,
выехавшей за ним из Касимова в Казань) и бакши Евтек. Послы били челом ве-
ликому князю от Джан-Али, от правительства казанского государства («от Була-
та в головах и от Табаа князя и от уланов и от князей и от карачей»), а также от
имени «всех Казаньские земли людей», прося «ослободить и волю дать» Джан-
Али жениться на дочери ногайского мурзы Юсуфа, «чтобы земля Казаньская в
упокое была...». Василий III, исполнив просьбу послов, кроме того, уладил и ка-
кие-то казанские «земские дела»26. Это было последнее посольство из Казани в
Москву при Василии III. Смерть великого князя и последовавшее длительное
22 ПСРЛ. Т. 8. С. 280; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 65; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 413.
2з ПСРЛ. Т. 8. С. 281; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 67; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 414-415.
24 ПСРЛ. Т. 8. С. 282; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 68; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 416.
25 Там же.
26 ПСРЛ. Т. 8. С. 282; ПСРЛ. Т. 13.Ч. 1. С. 69; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 1. С. 416.
©
«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг.
ослабление центральной власти в Москве нарушили с большим трудом установ-
ленное равновесие между ханом — русским ставленником и «землей» в Казани.
Летом 1535 г. Даниил Губин, русский посол в Ногайской Орде, доносил,
что мурза Мамай и мурза Юсуф (тесть Джан-Али) «кочюют близко Казани на ле-
товище». Русский посланник сообщал, что Юсуф получил известие от своей до-
чери Сююн-бике из Казани о том, что «Яналей царь ее не любит». В ответ мурза
«послал х казанским князем, чтобы Яналия царя с Казани сослали, а дочерь его
ему отдали»2?.
По лаконичным донесениям Д. Губина можно заключить, что положение
Джан-Али на казанском престоле, и без того весьма шаткое, оказалось под угро-
зой. Он лишился поддержки ногайцев, которую обеспечивал ему брак с дочерью
мурзы Юсуфа, заключенный, по всей видимости, по инициативе казанского пра-
вительства, стремившегося придать своему номинальному владыке хоть какое-то
политическое значение. Когда это не удалось (Джан-Али, как помнится, был еще
слишком юн, чтобы действовать только в интересах государства, как этого тре-
бовал его сан), руководство Казанского ханства отвернулось от него и начало
подготовку к его замене на более подходящую фигуру.
Высшие круги казанского государства решили использовать в своих ин-
тересах временное ослабление мощи Русского государства в начавшемся между-
царствии и разорвать установленные в конце правления Василия III зависимые
отношения к Москве, переориентировав Казань на более сильный в данный мо-
мент, по их расчетам, Крым.
Осенью 1535 г. в Казани произошел политический переворот. 4 октября
в Москву приехал из Казани Федко Тимофеев сын Девочкина, новгородец, по-
сланный ранее к хану с Федором Беззубцевым, умершим в Казани 6 июля 1534 г.27 28,
«а сказал великому князю и его матери великой княгине, что Ковгоршад-
царевна и Булат-князь в голавах и все уланы и князи и вся земли Казаньскаа ве-
ликому князю изменили, Яналея царя, которово им князь великий Василий
Ивановичь всея Русии дал им на Казань царем, и князи Казаньскые, выпустив
его ис Казани, на Ички-Казани велели его убити, месяца Септевриа 25, в суботу
перед Покровом святей Богородицы, а на Казань взяли из Крыма Сафа-Киреа
царевича на царство». 7 октября в Москву из Ногайской орды прибыли служи-
лые татары «Янбулат с товарищами», которые сообщили, что, когда 31 сентября
они переправились через Волгу, к ним «приплыли в трех струзех ватажщикы
Нижновагорода Иванко Кашин, да Федко Черемищиков, да Богданко полоняник
серебреной манстер, и всех их тринатцать человек. А сказывает, Государь, Бог-
данко, что в Казани Яналея царя убили, и на Казань взяли царя ис Крыму Сафа-
кирея, и при Сафакирее цари сказывает был в Казани два дни, как Сафакирей в
Казань приехал, а к нам, Государь, сказывает из Казани приплыл на шестой
27 Продолжение древней Российской вивлиофики (далее — ПДРВ). Ч. 7. СПб., 1791.
С. 287.
28 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 83; ПСРЛ. Т. 20. С. 424; ПСРЛ. Т. 29. М., 1965. С. 13, 128. — От-
метим, что летописи не сообщают об отправке нового посла в Казань до переворота осени
1535 г. Московское правительство на время упустило контроль за ситуацией в Казани, за-
нявшись отношениями с Литвой и Крымом. Это, по нашему мнению, способствовало вне-
запности для Москвы казанских событий
Котляров Д. А.
день, а те, Государь, Иванко, да Федко, сказывают, к нам прибежали переграбле-
ны, а товарыщев их переимали»2 з9.
Русское правительство, встревоженное этим известием, от имени Ива-
на IV отправляет в Казань к царевне «ко князем з грамотою» великокняжеского
сына боярского «молодшаго Данилка Смагина сына Деглина да Татарина Ка-
заньскаго Бичилеа взяв у Довлечара князя у Казаньскаго гонца»з°. 25 октября
приехали юо городецких татар во главе Евгастеем Итяковым с Волги. По их
словам, «Казаньскые князи Шабаз-князь Япанчин да брат его Шабалат да Кара-
мыш з братом своим со Евлушем, Хурсуловы братия, и с ними князей и мурз и
казаков бо человек ис Казани вышли, и к ним на остров и из судов выходили, и
стояли и говорили, а приказали с ними к великому государю: « Ковгоршад -
царевна и Булат-князь в головах и все уланы и князи великому князю изменили
и Яналея царя убили, а на Казань взяли царем из Крыма Сафа-Киреа царевича,
а нас в заговоре Казанцов князей и мырз с пятьсот человек, и мы, памятуючи к
собе жалование отца его великого князя Василия Ивановича и его жалования
великаго государя Ивана Васильевича да и свою правду, на чем есмя ему шерть
дали, и мы хотим государю служити великому князю прямо и государь бы нас
пожаловал Шигалею бы царю гнев свой отложил и к собе бы ему велел на Моск-
ву быти; и коли будеть Шигалей у великого государя на Москве, и мы съвъку-
пимся съ своимы съветникы, кои в Казани, и тому царю Крымскому в Казани не
быти»з1. Переворот возглавила верхушка казанской знати во главе с Ковгоршад
и князем Булатом Ширином. Санкция совета «всей земли Казанской» на свер-
жение Джан-Али не была получена, о чем говорят слова эмигрантов из Казани,
что заодно с ними 500 князей и мурз. Можно предположить, что они и составля-
ли собрание «всей земли», поскольку в рассказе казанцев об измене великому
князю и убийстве Джан-Али не упоминается «вся земля Казанская», изменили
только «Ковгоршад царевна и Булат-князь в головах и все уланы и князи». Пра-
вящая элита Казанского ханства, добившись временной независимости от своего
западного соседа, могла опереться только на силы далекого Крымского ханства.
Ногайские мурзы заняли дружественную позицию по отношению к России, тор-
говля с которой давала им значительные выгоды, объявив, что «Казанской царь
нам извечной недруг, а твоя (т.е. великого князя — Д.К.) нам дружба гораздо
сходится »з2.
28 ноября 1535 г. из Казани вернулся Д. Смагин с грамотами от хана и ка-
занских князей, «а сказал великому князю и его матери, что царицы Сафа-
Киреева царевна, а Мамаева дочь, из Нагаи в Казань приехала, а ездил по нее
Табаи князь; да с нею Табаи князь не приехал в Казань, а того ведома нет, где ся
дел»зз. Сафа-Гирей чувствовал непрочность своего положения и, видимо, пытал-
ся наладить мирные отношения с Русским государством, отправив «грамоты»
великому князю. Неустойчивое положение центральной власти в казанском гос-
29 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. юо; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 432-433-
30 ПДРВ. Ч. 7. С. 318-319. Подтверждалась дата переворота, сообщенная Девочкиным
— 25 сентября.
з1 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. юо; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 433-
з2 ПСРЛ. Т. 13. С. юо-101; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 433.
зз ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 105; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 435; ПСРЛ. Т. 29. С. 23.
кЗ) ©
«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг.
ударстве доказывает донесенное летописью известие о бегстве в Ногайскую орду
одного из политических лидеров ханства — князя Табая.
Московское правительство, решившись на разрыв отношений с ханством,
вероломно нарушившим условия мира с Россией, не имело возможности осуще-
ствить крупную военно-политическую акцию против Казани и ограничилось по-
сылкой небольшой рати во главе с воеводами князем Семеном Гундоровым и
Василием Замыцким в декабре 1535 г. «Казанских мест воевати»з4.
«Летописец начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича»
содержит идеологическое обоснование предпринимаемой акции (которое, одна-
ко, не было достаточно подкреплено в военном отношении). Походу придава-
лось значение кары «за их измену и клятвопреступление, еже дав свои правды и
шертные грамоты великому государю Ивану Васильевичю Ковгоршад-царевна и
Булат-князь в головах и все уланы и князи и вся земля Казаньская.., — они же
злии и сквернии варвари, ни Бога боящася, ни клятв стыдящеся, но безумие
единако их безьверных: которово был царя отец его князь великий Василий
Ивановичь пожаловал их по их же челобитию, того же и безьстуднии варвари
без великаго князя тайно в Крым послав, Сафа-Киреа царевича на Казань взяли
царем; а Яналеа царя убили...»35.
От Мещеры воеводы двинулись к Суре, по пути напав на след идущих
набегом «на Нижегородскые места» казанцев. Очевидно, узнав о посылке рус-
ского войска, в Казани решили нанести упреждающий удар по восточным окра-
инам Руси. 6 января 1536 г., «приходили Казаньскые Татарове многие люди на
Балахну, безевестно пришед, дворы зажгли, и черные люди Балахонци,
събрався, на них вышли, и по грехом вскоре, а не умеючи въиньского дела, и Та-
тарове множество христиан побили». И на этот раз татары ушли от преследова-
ния без всякого ущербаз6. Тогда же, в январе, сильный отряд казанцев пришел в
Нижегородчину. Против них выступили муромские и нижегородские воеводы во
главе с князем Федором Михайловичем Мстиславским. В происшедшей стычке
было убито 50 загонщиков татар. Воеводы дошли до казанского становища,
устроенного под Лысковым, «и того ради с Татары дела не делали боевого, что
нощь пришла; и ночи тое Казаньскые люди побежали, а воеводы собе дрогнули,
воротилися в Новгород, а Муромьскые в Муром, вскоре того же дни и в Нижней
пришли» 37.
Несмотря на враждебные отношения Московского государства с Казан-
ским ханством, мирные контакты между людьми, населявшими оба государства
не прерывались. Так, в летописи сохранилось известие о челобитии, поданном
князю Ивану Федоровичу Телепневу Оболенскому задержанным в связи с нача-
лом военных действий казанским гонцом Девлечаром, с просьбой послать своего
человека в Казань. С разрешения правительства Девлечар отправил посланника
через Темников в Казаньз8.
34 Там же.
35 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 105-106; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 435-436; ПСРЛ. Т. 29. С. 23-24.
зб ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 106-107; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 436; Т. 29. С. 24.
37 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 107; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 436; ПСРЛ. Т. 29. С. 24.
38 ПСРЛ. Т. 13. ч.
1. С. 112; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 439; ПСРЛ. Т. 29. С. 26.
©
Котляров Д. А.
Москва пыталась удерживать под своим контролем внешние сношения
Казанского ханства, используя мобильные отряды служилых татар для захвата
гонцов, посланных в Казань и идущих из Казани «во иные орды»з9.
Летом 1536 г. множество татар пришло в костромские и галицкие земли.
Против них были отправлены воеводы Михаил Сабуров и князь Петр Василье-
вич Засекин, «и воеводы сошлися с Казанцы на Куси речке, а Казанскые люди
многие... людей великого князя побили и по грехом князя Петра Пестрого да
Меншика Полева убили, и многих детей боярских побили»4°.
В январе 1537 г. в Москве получили известие о том, «что събирается Ка-
занскый царь Сафа Кирей со многими люди Казанцы и со иными ордами, с
Крымцы, с Ногаи, а помышляет итти на Костромскые места и на Галичскые»41.
Русское правительство послало воевод во Владимир и в Мещеру. Сафа-Гирей,
узнав, что в Костроме и Галиче находятся большие отряды русских, «он же злый
и лукавый, якоже змий вынурну из хврастиа, тако и се из леса прииде безвестно
генваря 15, в понедельник, под Муром, и пришед посады пожег, и к городу при-
ступати начат». Муромские воеводы отбили осаждавших с помощью пушек и
пищалей, нанося урон неприятелю смелыми вылазками из города. Получив из-
вестие о том, что к Мурому по приказанию правительства двинулись полки из
Мещеры и Владимира, казанский хан «пошел въскоре от Мурома в Казань, и по-
плениша многих християн грех ради наших»42.
Посредником в урегулировании отношений Казани и Москвы выступил
крымский хан Сахиб-Гирей, дядя казанского хана Сафа-Гирея. Видимо, осве-
домленный о военных приготовлениях Руси против Казанского ханства, прави-
тель Крыма требовал заключения Москвой мира с Сафа-Гиреем, угрожая в про-
тивном случае разорвать дружественные отношения, что фактически являлось
ультиматумом, неисполнение которого угрожало войной с Крымом, к чему Рос-
сия не была готова4з.
Разрядные книги сообщают о том, что в сентябре 1537 г. «князь великий
Иван Васильевич всеа Русии и мати его великая княгини Елена приговорили во-
евод на весну в судах послати х Казани да и в конной рати воевод. И тот поход х
Казани не был, потому что царь Сафа-Кирей прислал к великому князю своево
человека Усеина о миру»44.
Последовавшие бесплодные переговоры московского правительства с
Казанским ханством вызвали справедливую гневную сентенцию летописца, со-
здававшего свой труд уже по завоевании Казани: «...а все присылал царь Казань-
ской, увидев за грех за наш нестроение на Москве, и воеводам Казанцы в те годы
по украином государя нашего, никым възбраняеми, и много христьянъства погу-
биша и грады пусты сътвориша». Далее давался перечень городов, подвергнутых
казанскому разорению в малолетство Ивана IV: «А воевали Казанцы грады и пу-
сты сътворили: Новьград-Нижней, Муром, Мещеру, Гороховец, Балахну, поло-
39 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 113; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 439-440; ПСРЛ. Т. 29. С. 27.
4° ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 114; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 440; ПСРЛ. Т. 29. С. 27.
41 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 115; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 441-442; ПСРЛ. Т. 29. С. 28.
42 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 115; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 442.
43 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 122; ПСРЛ. Т.20. Ч. 2. С. 446; ПСРЛ. Т. 29. С. 31-32.
44 Разрядная книга. 1475-1598 гг. С. 93; Разрядная книга. 1475-1605 гг. Т. 1. Ч. 2. С. 271.
К387Л
©
«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг.
вину Володимеря, Шую, Юрьев Вольской, Вологду, Тотму, Устюг, Пермь, Вятку,
многими приходы в многия лета, донележе Бог государем нашим избави от
них»45. Сафа-Гирей вовсе не стремился к заключению мира с Москвой, который
не мог быть равноправным. Русское правительство апеллировало к устойчивой
(с Ивана III) традиции московского протектората над территорией Казанского
ханства, с этим хан не желал мириться, всеми средствами затягивая переговор-
ный процесс и не давая в то же время повода для военного вторжения Русского
государства на земли булгаро-татар.
Казанский хан пытался заручиться поддержкой ногайских мурз в борьбе
с Московским государством. Правители же Ногайской орды, заинтересованные в
торговле и союзнических отношениях с Россией, исправно поставляли инфор-
мацию великокняжескому двору о своих отношениях с Казанью, желая проде-
монстрировать свою дружественную позицию46.
2 ноября 1539 г. из Казани приехал Неклюд Девочкин вместе с «челове-
ком» Сафа-Гирея Хозяшем, привезшим грамоту от хана. Сафа-Гирей отказывал-
ся отправить в Москву своих «болших послов» из-за якобы дошедших до Казани
слухов (источником их, по указанию летописца, был неоднократно бывавший
при великокняжеском дворе с дипломатическими миссиями князь Хуссейн) о
том, «что хочет князь великий послати людей своих под Казань»47.
Ведя переговоры о мире, казанский хан не прекращал грабительских
набегов на русские окраины. 18 декабря того же 1539 г. «приходил под Муром
Казаньскый царь Сафа-Кирей съ многими людми Казаньскыми и Крымьскыми и
с Ногайскыми пришел безвестно под город, стоял два дни, а людей многих поро-
спустил около города сел въевати»48. По всей видимости под начальством Сафа-
Гирея воевала лишь незначительная часть ногайцев, с которыми хан был связан
родственными узами: его супругой стала дочь мирзы Юсуфа Сююн-бике, быв-
шая до того женой Джан-Али49.
Весной 1540 г. произошел еще один набег из Казани на русские окраины,
«приходили казанские люди Чюра Нарыков, а с ним 8ооо человек казанских
черемиских людей на костромские места, а воевати у Пятницы на Солочи»5о.
На преследование грабителей были отправлены владимирские воеводы во главе
с князьями Андреем Ивановичем Холмским и Александром Борисовичем Горба-
ТЫМ51.
Весной 1541 г. политическая ситуация внутри Казанского ханства начала
меняться. Непосредственную роль в этом сыграла влиятельная казанская вер-
хушка во главе с князем Булатом Ширином, осмелившаяся заявить о несогласии
45 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 129; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 451; ПСРЛ. Т. 29. С. 35-
46 Кидырниязов Д.С. Материалы «Продолжения древней Российской вивлиофики» о
русско-ногайских отношениях в XVI веке// Источниковедение истории и культуры наро-
дов Дагестана и Северного Кавказа: принципы и методы изучения, оценки и использова-
ния. Материалы региональной конференции. Махачкала, 1994. С. 111-115.
47 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 130; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 452; ПСРЛ. Т. 29. С. 36.
48 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 135; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 455; ПСРЛ. Т. 29. С. 38.
49 Худяков М.Г. Очерки по истории Казанского ханства. С. 607.
5° Разрядная книга. 1475-1605 гг. Т. 1. Ч. 2. С. 284.
51 Там же.
Котляров Д. А.
«земли» с ханом Сафа-Гиреем и желании сменить его. В мае 1541 г. в Москву
пришло казанское посольство из пяти человек во главе с Чабыкеем, уполномо-
ченное «в головах Булатом князем и всей землей Казанской». Послы просили,
«чтобы им государь князь великий вины отдал, а послал бы к ним въевод своих с
людми, а мы тем великому князю послужим, царя убьем или имем да въеводам
дадим; а от царя ныне Казаньскым людем велми тяжко у многых князей ясаки
поотъимал да Крымцом, подавал, а земскым людем великаа продажа, копит
казну, да в Крым отсылает»52.
Фактически, предложенное по инициативе Булата Ширина сепаратное
соглашение с Москвой означало восстановление русского протектората над Ка-
занским ханством, — то, чего московское правительство не смогло добиться от
Сафа-Гирея. В Казань была отправлена весть о том, что великий князь «простил
все вины» князю Булату и «всей земле» и посылает к ним своих воевод. На «ка-
занское дело» были отправлены дворовые и городовые люди из 17 городов во
главе с князем Иваном Васильевичем Шуйским. Судовое и конное войско 5 июня
1541 г. сконцентрировалось во Владимире с тем, чтобы «по казанским вестям»
выступить в Нижний Новгород. Однако, поход был отложен, «потому что к бере-
гу пришол Крымской царь, и они все пошли к берегу»5з.
Хотя нашествие крымского хана летом 1541 г. было успешно отбито, пла-
нируемый поход русских войск на Казань не состоялся. В Казани чутко реагиро-
вали на политические события в русской столице, что, по-видимому, отражало
реалистическую оценку руководством ханства ближайших перспектив отноше-
ний с Московским государством. Поэтому, отказавшись от плана поддержанного
Россией переворота в Казани, высшая аристократия ханства договаривается с
Сафа-Гиреем и обращается к московскому правительству с предложением о за-
ключении мира, уверенное, что к активным военным действиям, раздираемое
внутренними распрями, Русское государство в данный момент не способно. По-
этому в марте 1542 г. «царевна» Ковгоршад прислала в Москву грамоту, в кото-
рой просила, «чтобы князь великий с царем похотел миру»54.
В июне этого же года вместе с великокняжеским посланником Истомой
Мартыновым из Казани от Сафа-Гирея приехал Исенкилдей с ханской грамотой
о мире. 14 июля Исенкилдей был отпущен в Казань в сопровождении Никиты
Чуватова, везшего грамоту с согласием Ивана IV на заключение мира с Казанью
и просьбой о присылке «болших послов добрых людей»55. з ноября Н. Чуватов
вернулся из Казани вместе с ханским послом Барашем. Сафа-Гирей опять про-
сил мира, не делая никаких практических шагов в этом направлении, ожидая,
что первым на уступки пойдет московское руководство. Русское правительство
не могло согласиться с позицией казанского хана, требуя от него посылки «по-
52 ПСРЛ. Т. 8. С. 295; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 99.
53 ПСРЛ. Т. 8. С. 295, 298; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 99-100, 105; Разрядная книга. 1475~
1605 гг. Т. 1. Ч. 2. С. 294.
54 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 142; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 460; ПСРЛ. Т. 29. С. 42. - С подобной
же просьбой, адресованной, правда, Д. Ф. Бельскому (видимо, в Казани еще не знали о
происшедшей в январе 1542 г. смене руководства в Москве) обратился и князь Булат Ши-
рин (Там же).
55 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 142; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 461; ПСРЛ. Т. 29. С. 43-
©
«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг.
-----------------------<-^Эо
слов добрых людей»56 57. Переговоры, по всей видимости, зашли в тупик и после
ноября 1542 г. до весны 1545 г. летописи не сохранили каких-либо известий о
московско-казанских отношениях.
Беспрепятственное разграбление подвластных Казанскому ханству зе-
мель вплоть до окрестностей Казани во время русского похода весной 1545 г. вы-
звало смуту в его политическом руководстве: «И оттоле начаша рознь быти в Ка-
зани: царь почал на князей неверку дръжати: «вы деи приводили въевод вели-
кого князя», и учал их убивати; и они поехали многые ис Казани к великому
князю, а иные по иным землям».57 Изменилась расстановка лиц в рядах высшей
аристократии ханства, понесшей урон в результате репрессий Сафа-Гирея. Схо-
дят с политической сцены Ковгоршад и князь Булат-Ширин. Падение коалици-
онного правительства, примирявшего в течение 15 лет интересы противобор-
ствующих политических группировок, и поворот казанской политики в сторону
Крыма стали роковыми для Сафа-Гирея. Репрессии против высшей аристокра-
тии не спасли положение, а, напротив, доставили победу уже, казалось бы, слом-
ленной ОППОЗИЦИИ58 59.
В январе 1546 г. Иван IV получил весть о том, что «казанцы Сафа-Кирея
царя с Казани съслали, а Крымьскых людей многых побили». 13 июня 1546 г. по
просьбе «всей земли» на казанский престол был снова возведен Шах-Али59.
В рядах казанской высшей аристократии, судя по всему, не было единства. Часть
ее, недовольная восстановлением зависимости от Русского государства, тайно
поддерживала отношения с изгнанным Сафа-Гиреем, готовя свержение Шах-
Али60. Заговорщики хотели выдать Шах-Али Сафа-Гирею, но тому удалось бе-
жать из Казани.
У власти в Казани оказалась антимосковская политическая группировка,
что вызвало массовый отъезд сторонников союза с великим князем, зависимости
от России. Остававшиеся в Казани представители оппозиции хану были казне-
ны. По летописному сообщению, 20 сентября 1546 г. «приехали из Казани к ве-
ликому князю служить князи Казаньскые Кулушь-князь, Тереул, Бурнашь да
Чюрины братиа Нарыкова, 76 человек; а иных царь в Казани побил, Чюру-князя
Нарыкова, Баубека-князя, Кадыша-князя и иных многых побил и стал владети
Казанью с Крымьскими князьми»61.
6 декабря с челобитием к Ивану IV обратились отправленные горными
черемисами «Тугай с товарыщи», просившие послать войско на Казань и за-
56 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 144; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 463; ПСРЛ. Т. 29. С. 44-
57 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 147; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 465; ПСРЛ. Т. 29. С. 46.
58 Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского ханства. С. боб. — Мы не согласны с
М. Г. Худяковым в том, что русский поход 1545 г. был вызван выступлением оппозиции и
предполагал поддержку готовящегося переворота. Слишком длительный срок (4 года)
прошел после присылки казанских послов с подобным предложением. Русское прави-
тельство не могло не учитывать происшедших за это время перемен в соотношении поли-
тических сил в Казани, что отражалось отсутствием повторных предложений после мая
1541 г. поддержать свержение Сафа-Гирея. (Худяков М. Г. Очерки по истории Казанского
ханства. С. 605.)
59 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 148; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 466; ПСРЛ. Т. 29. С. 48.
60 Там же.
61 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 148-149; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 467; ПСРЛ. Т. 29. С. 48.
кЗ) ©
Котляров Д. А.
явившие о готовности служить великому князю62 * 64. Сходство заявлений князей-
эмигрантов и посланцев горных марийцев убеждает в наличии между ними тес-
ной связи. В ответ на челобитье великий князь послал в феврале 1547 г. войско
под руководством князя Александра Борисовича Горбатого.
Весной 1549 г. в Москве было получено известие о внезапной смерти Са-
фа-гирея: «Того же месяца марта 25 прииде весть царю великому князю, что в
Казани царь Казаньский Сафа-Кирей умер, убился в своих хоромех»6з. На пре-
столе временно был посажен по соглашению между собранием «всей земли Ка-
занской» («Казанцами» в летописном сообщении) и окружением покойного ха-
на («Крымцами») двухлетний Утямыш-Гирей, сын Сафа-Гирея от Сююн-бике.
Одновременно в Крым были отправлены послы «просити помочи и сверстного
царя».64 Помимо Утямыш-Гирея у умершего хана было трое взрослых сыновей,
двое из них — Мубарек и Булюк — жили в Крыму, а третий — сын русской плен-
ницы — не обладал правами на престол 65. Фактическое отсутствие хана в Казани
вызвало острые разногласия в рядах высшей аристократии ханства, накалялись
противоречия и между правящей верхушкой общества и основной массой насе-
ления столицы ханства (периферия государства, если судить по источникам, по-
ка оставалась безучастной к политическим баталиям в центре)66. В Казанском
ханстве разразился политический кризис, разрешить который могло лишь вме-
шательство извне. Ближе всех было расположено, а следовательно, обладало
всеми преимуществами на овладение политической ситуацией в Среднем По-
волжье, Русское государство. Попытка казанцев получить помощь из Крыма не
принесла результатов6?.
В нормализации обстановки внутри Казанского ханства был кровно заин-
тересован ногайский князь Юсуф. Ведь Утямыш-Гирей приходился ему внуком,
сыном его дочери Сююн-бике. В июле 1549 г. Юсуф предлагал Ивану IV возвести
на ханский престол в Казани Шах-Али, выдав за него дочь, что, как считал князь,
будет выгодно и русским, и ногайцам. Ногайский князь советовал русскому царю
отправить Шах-Али в Казань вместе с аристократами-эмигрантами, перешедши-
ми на сторону Москвы, а также «сколько ни будет Чюваши и Черемисы и Рзян и
Мордвы; всех бы еси с Шигалеем царем х Казани послал»68.
Русское правительство между тем самостоятельно разрабатывало план
решающего наступления на Казань с целью полного ее политического подчине-
ния, стремясь организовать поддержку своего ставленника на казанском столе
Шах-Али казанскими князьями и мурзами, преданно служащими московскому
62 Там же. — Разрядные книги содержат известия, которые отличаются от летопис-
ных: с челобитием был отправлен черемисский сотник Атачик “с товарыщи”, обещавший
встретить русских воевод за городом Василем, и идти с ними к Казани (Разрядная книга.
1475-1598 гг. С. 110; Разрядная книга. 1475-1605 гг. Т. 1. Ч. 2. С. 330).
63 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 157; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 475; ПСРЛ. Т. 29. С. 56.
64 Там же.
65 Худяков М.Г. Очерки по истории Казанского ханства. С. 614.
66 ПСРЛ. Т. 19. Стб. 56.
67 Смирнов В. Д. Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты до начала
XVIII века. СПб., 1887. С. 420-422.
68
ПДРВ. Ч. 8. СПб., 1793.С. 144-145.

«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг.
государю. Начиная с осени 1549 г., царь и его окружение все усилия употребляют
для осуществления этого плана, детали которого уточняются ходом событий6 79.
Сооружение крепости Свияжск в Горной стороне в 1551 г., довольно густо
заселенной марийцами и чувашами, вызвало приход от них делегаций с челоби-
тием, на имя царя, «а велел бы им быти у Свияжского города и воевати их не ве-
лел»?0. Вскоре в Свияжск к Шах-Али (вспомним, что еще ранее горные марийцы
и чуваши желали видеть его ханом в Казани) была прислана делегация, пред-
ставляющая интересы всей Горной стороны («...князей и мырз, сотных князей и
десятных и Чювашей и Черемисы и казаков»), с просьбой отправить посольство
к царю. Очевидно, решение об этом было принято на экстренно созванном со-
брании всей Горной стороны, представительство на котором формировалось по
тому же (к сожалению, неизвестному по источникам) принципу, что и на анало-
гичном собрании в Казани.
Население Горной стороны заявило своих собственных, отличных от ка-
занских, интересах, что указывает на довольно высокий уровень политического
сознания. Иван IV освободил население Горной стороны от ясака на три года и
передал послам свою жалованную грамоту «со златою печатью», которая не со-
хранилась. Послы были одарены «великым жалованием, шубами и денгами»?1.
«Горные люди» были приведены к клятве на верную службу московскому царю,
обещали быть «неотступными» от Свияжска, освободить всех русских пленни-
ков. «Черные люди» обязывались платить дани и оброки, «как их государь по-
жалует и как прежним царем платили». Вернувшись в Свияжск, воеводы в тече-
ние всего лета 1551 г. отправляли большие (500-600 человек в каждой) делега-
ции горных людей «очей его видети царъскых и жалование от него слышати за
службу». Для них организовывались пиры князьями и мурзами, жаловались шу-
бы с бархатом и золотом, а «иным Чюваше и Черемисе комчаты и отласные,
а молодым однарядкы и сукна и шубы бельи...» Все пришедшие в Москву были
одарены доспехами, конями и деньгами?2. Такая политика привлекала на сторо-
ну Российского государства нетатарское население Горной стороны и являлась
стимулом преданной службы московскому царю.
Массовый переход горных марийцев и чувашей на сторону русских, бло-
када путей из ханства московскими войсками породили мощный всплеск поли-
тических разногласий в центре государства. Жители Казани выступили против
крымцев, составлявших ближайшее окружение малолетнего хана. Из Арской
земли в столицу пришли «з боем на Крымцов» арские чуваши (по всей видимо-
сти, связанные с чувашами Горной стороны), требуя обратиться с челобитием к
Ивану IV. Возглавлявшему крымцев улану Кощаку «с товарыщи» удалось пере-
69 Можно проследить перемену политических настроений в верхах Московского госу-
дарства летом 1549 г. 6 июля в Москву прибыл казанский посол Бакшанда с предложени-
ем мира; царь в ответной грамоте писал, что “похочет миру” и просил прислать “добрых
людей” (ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 157; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 475; ПСРЛ. Т. 29. С. 56). А уже в авгу-
сте царь казанским аристократам, нашедшим приют у ногайцев, излагает план покорения
ханства.
?° ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 164; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 481; ПСРЛ. Т. 29. С. 61,161.
71 ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 164-165; ПСРЛ. Т. 20. Ч. 2. С. 481; ПСРЛ. Т. 29. С. 62,161.
?2 Там же. Т. 13. Ч. 1. С. 165-166; Т. 20. Ч. 2. С. 482; Т. 29. С. 63,162.
Котляров Д. А.
бить мятежников. Многие князья и мурзы отъезжали в Москву, откуда русское
правительство направляло их в Свияжск, веля «их тут устраивати». Осознав, что
почва уходит из-под ног, что они лишились поддержки среди населения ханства,
300 знатных крымцев, разграбив все, что можно, бросив жен и детей, бежали к
Вятке. Здесь их перебили вятчане и казаки, стоявшие в сторожах. В плен попало
46 человек, во главе с уланами Кощаком и Барболсуном, багатуром князем Тор-
чи, и мурзой Ишмухамметом. Их привезли в Москву и казнили по приказу царя.
Лишившись фактического правительства (Утямыш-Гирей был лишь но-
минальным ханом), казанцы обратились с челобитием к Шах-Али и свияжским
воеводам, предлагая возвести Шах-Али на престол, а Утямыш-Гирея с матерью
вывезти в Москву. С посольством в Москву были отправлены мурза Енбарс Рас-
тов от казанцев и боярский сын Яков Губин из Свияжска. Ивану IV была подана
челобитная, утвержденная на собрании «всей земли Казанской». Летопись рас-
крывает состав этого форума: «...Кудайгул-улан и головах да Муралей-князь и
вся земля Казаньская, моллы и сеиты и шихы и шихзады и молзады, имамы,
азии, афазы, князи и уланы и мырзы и ичкы, дворные и задворные казакы и
Чюваша и Черемиса и Мордва и Тарханы и Можары...». Исходя из этого переч-
ня, можно заключить, что «вся земля Казаньская» включала представителей
всех сословных и этнических групп Казанского ханства.
Казанцы предложили царю посадить на престол в Казани Шах-Али, обе-
щая освободить русских пленников, если Иван IV прикажет не пленить казан-
цев, соглашались выдать оставшихся крымцев и их детей. Царь согласился с
условиями, изложенными в челобитной, и велел казанским князьям привести
пленников на устье Казанки, а оставшихся освободить по воцарении Шах-Али.
Правление Гиреев в Казани закончилось сильнейшим политическим кризисом,
приведшим, в конце концов, к ликвидации ханской власти и самого государства
с центром в Казани.
В рассмотренный период истории Казанского ханства произошло окон-
чательное оформление представлявшего интересы всех этносоциальных групп
собрания «всей земли Казанской» как высшего органа власти в Казани, необхо-
димого элемента государственности наряду с ханской властью, который в ряде
случаев принимал решения, отличавшиеся от воли хана. Консолидированная
воля «всей земли» влияла на ханскую власть, подавить ее хану Сафа-Гирею уда-
лось только жесткими репрессивными мерами, серьезно ослабившими Казан-
ское государство. После смерти Сафа-Гирея именно «земля», «казанцы» до кон-
ца стремились сохранить самостоятельность своего юрта, отказавшись подчи-
ниться воле московского государя.
Источники и литература:
Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988.
Зайцев И.В. Между Москвой и Стамбулом. Джучидские государства, Москва и Осман-
1.
2.
ская империя (нач. XV — пер.пол. XVI вв.) Очерки. М., 2004.
Кидырниязов Д.С. Материалы «Продолжения древней Российской вивлиофики» о
русско-ногайских отношениях в XVI веке// Источниковедение истории и культуры
народов Дагестана и Северного Кавказа: принципы и методы изучения, оценки и ис-
пользования. Материалы региональной конференции. Махачкала, 1994.
«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг.
4. Котляров Д.А. О становлении «всей земли Казанской»// Исследования по Русской
истории и культуре. Сборник статей к 70-летию профессора Игоря Яковлевича Фроя-
нова. М., 2006. С. 326-340.
5. Кунцевич Г.З. История о Казанском царстве. СПб., 1905.
6. Продолжение древней Российской вивлиофики. Ч. 7. СПб., 1791.
7. Продолжение древней Российской вивлиофики. Ч. 8. СПб., 1793.
8. ПСРЛ. Л., 1929. Т. 4.
9. ПСРЛ. СПб., 1853. Т. 6.
ю. ПСРЛ. СПб., 1859.Т. 8.
11. ПСРЛ. СПб., 1904. Т. 13. Ч. 1.
12. ПСРЛ. М., 2000. Т. 19.
13. ПСРЛ. СПб., 1910-1914. Т. 20. Ч. 1-2.
14. ПСРЛ. СПб., 1911. Т. 22.
15. ПСРЛ. СПб., 1910.Т. 23.
16. ПСРЛ. Пг., 1921.Т. 24.
17. Разрядная книга. 1475-1598 гг. М., 1966.
18. Разрядная книга. 1475-1605 гг. М., 1977. Т. 1. Ч. 2.
19. Сборник РИО. Т. 95. СПб., 1895.
20. Смирнов В. Д. Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты до начала
XVIII века. СПб., 1887.
21. Смирнов И.И. Восточная политика Василия III // Исторические записки. М., 1948. Т. 27.
22. Трепавлов В.В. Большая Орда — Тахт эли. Очерки истории. Тула, 2010.
23. Худяков М.Г. Очерки по истории Казанского ханства// На стыке континентов и ци-
вилизаций... (Из опыта образования и распада империй X-XVI вв.). М., 1996.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 395-409
----------------——-----------------
Шапошник В. В.
Правительница Елена Глинская и московская элита
Великая княгиня Елена Васильевна Глинская фактически правила Рус-
ским государством с осени 1534 г. до самой смерти в апреле 1538 г. У власти она
смогла продержаться три с половиной года. Возникает вполне закономерный
вопрос: как Елена смогла продержаться эти годы, тем более что на время ее
правления выпали достаточно серьезные испытания. Это и война с Литвой, и
конфликт с Казанским ханством, и «мятеж» Андрея Старицкого. Она была жен-
щиной, иностранкой, не имела, вероятно, крепких связей в московской элите.
Князья Глинские не обладали среди московской знати достаточным авторите-
том, о чем свидетельствует целый ряд источников. Можно вспомнить, например,
слова больного Василия III, который стремился ввести князя М. Л. Глинского в
состав участников совещания, обсуждавшего дела у постели смертельно больно-
го государя. Великий князь ввел его в совет только «поговоря с бояры», потому,
что он родственник его жены. К приближенным великий князь обратился еще
раз, говоря о князе Михаиле: он приезжий, но бояре не должны об этом вспоми-
нать, а считать его «здешним уроженцем», так как он «прямой слуга»1. Интере-
сен еще один эпизод, когда возник местнический спор между М. И. Воротын-
ским и И. В. Глинским. Они оказались наместниками в Костроме, причем Воро-
тынский на «большой половине», а Глинский на «меньшой». Попытка Глинско-
го заявить, что ему «меньше» Воротынского «быть невмесно» привела к сканда-
лу: «бояре все ему о том лаели и велели быть ему у князь Михайла в меньших»2.
Отношение к князьям Глинским с очевидностью проявилось и в период событий
в Москве в 1547 г А
В такой ситуации должны были быть достаточно влиятельные силы, на
которые должна была опираться великая княгиня Елена для упрочения и сохра-
нения своего положения в московской элите. Исследователи неоднократно об-
ращались к этому вопросу и рассматривали те или иные аспекты этой пробле-
мы^ Ученые уже давно отмечали, что великая княгиня правила широко приме-
1 ПСРЛ. Т. 34. М., 1978. С. 20-21.
2 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. 1. Ч. 1. М., 1977. С. 179-180.
з ПСРЛ. Т. 29. М., 2009. С. 54; ПСРЛ. Т. 22. М., 2005. С. 527.
4 Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства 30-50-х годов
XVI века. М.; Л., 1958. С. 19-74; Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. М., i960. С. 225-
248; Его же. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV -
первой трети XVI в. М., 1988. С. 289-292; Юрганов А. Л. Политическая борьба в 30-е годы
XVI века // История СССР. № 2.1988. С. 101-112; Правящая элита Русского государства IX
- начала XVIII вв. (Очерки истории). СПб., 2006. С. 195-197; Корзинин А. Л. Политиче-
ская борьба в России в годы боярского правления (1533-1538 гг.) // Вестник СПбГУ. Се-
рия 2. Вып. 4. 2007. С. 19-27; КромМ. М. «Вдовствующее царство»: Политический кризис
Правительница Елена Глинская и московская элита
няя террор к своим противникам5. Указывается на огромную роль И. Ф. Овчины
Телепнева в ее правительстве5 6. Однако, как представляется, террор и влияние
Овчины Телепнева едва ли могли помочь правительнице удержаться у власти
больше трех лет. М. М. Кром в последнее время высказал мнение, что Глинская
нужна была московской элите как «правитель-арбитр», которым не мог пока
выступать малолетний Иван IV7. Данное утверждение не кажется мне бесспор-
ным. В самом деле, в качестве «арбитра», вероятно, гораздо более удачными фи-
гурами были Юрий Дмитровский или Андрей Старицкий — сыновья Ивана III.
Великая княгиня явно проигрывала им как иностранка. Столичная элита, прав-
да, могла опасаться серьезной конкуренции со стороны приближенных удельных
князей. Но роль Глинской как «арбитра» для придворной среды представляется
мне скорее следствием того, что она смогла получить реальную власть. И опять
возвращаемся к тому, кто и что помогло Елене ее получить и удержать.
Попробуем ответить на этот вопрос. А. Л. Корзинин и М. М. Кром спра-
ведливо отмечают, что «в глазах многих подданных Елена была ... матерью за-
конного государя и поэтому имела право называться государыней и править от
имени малолетнего сына»8. Очевидно, без этого условия она никак не могла
прийти к власти. Малолетний Иван IV обеспечивал легитимность власти Глин-
ской в глазах населения страны. Вполне возможно, как пишет М. М. Кром, что
сама великая княгиня источником своих полномочий считала «приказ» покой-
ного мужа9. Думаю, однако, что этот «приказ», известия о котором появляются
только в Воскресенской летописи10 11 и отсутствуют в Повести о болезни и смерти
Василия III, не существовал в смысле передачи Елене реальной полной полити-
ческой власти11. В самом деле, историки выяснили, что в первые месяцы после
смерти Василия Ивановича у власти находились другие люди, а великая княгиня
ею не обладала. Она добилась власти к осени 1534 г.12. Получается, что Глинская
5 Карамзин П. М. История государства Российского. Кн. 2. Т. 8. М., 1989. Стб. 12; Кром
М. М. Политический кризис 30-40-х годов XVI века (Постановка проблемы) // Отече-
ственная история. № 5.1998. С. 7-8; Его же. «Вдовствующее царство»... С. 220-221.
6 Карамзин Н. М. История государства Российского. Стб. 28-29; Платонов С. Ф. Иван
Грозный // Платонов С. Ф. Сочинения по русской истории. СПб., 1994. С. 22-23; Шата-
гин Н. И. Русское государство в первой половине XVI века. Свердловск, 1940. С. 67-73;
Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства ... С. 44-45; Зимин А. А.
Реформы Ивана Грозного. С. 231-232; Юрганов А. Л. Политическая борьба ... С. 109-111;
Абрамович Г. В. Князья Шуйские и Российский трон. Л., 1991. С. 79-81; Кром М. М.
«Вдовствующее царство»... С. 154-161.
7 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. ш, 136.
8 Корзинин А. Л. Политическая борьба в России в годы боярского правления (1533-
1538 гг.). С. 21; КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 128.
9 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 128.
10 ПСРЛ. Т. 8. М., 2001. С. 285.
11 Шапошник В. В. К вопросу о завещании Василия III // Вестник СПбГУ. Серия 2.
Вып. 2. 2009. С. 21-28.
12 Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства ... С. 33-44;
Скрынников Р. Г. Иван Грозный. М., 1975. С. 12; Его же. Царство террора. СПб., 1992.
С. 81-87; Юрганов А. Л. Политическая борьба... С. 101-112; Кром М. М. «Вдовствующее
царство»... С. 99-111.
Шапошник В. В.

могла считать или стремиться представить «приказ» мужа основой своего прав-
ления, но в действительности это было не так. Даже если кто-то из подданных и
мог верить в существование этого «приказа», то все равно в глазах подавляюще-
го большинства населения главным основанием власти великой княгини Елены
являлось малолетство и, следовательно, не полная дееспособность Ивана IV.
Кроме собственного малолетнего сына власть Глинской, думается, под-
держивала и Русская церковь в лице митрополита Даниила. В научной литера-
туре нет единого мнения о роли, которую должен был играть первосвятитель по-
сле смерти Василия III. Некоторые исследователи высказывали мнение о том,
что митрополит должен был играть первую роль в правительстве^. Как писал
Е. Е. Голубинский, «митрополит имел быть главою боярской думы, чтобы руко-
водить делами государственными»13 14 15. А. Л. Юрганов полагает, что митрополит
входил в число душеприказчиков великого князя вместе с Еленой, Андреем Ста-
рицким и М. Л. Глинским^. Однако не все исследователи согласны с этим16 *. Мне
уже приходилось отмечать, что Даниил по мысли великого князя не наделялся
политическими функциями. Слова Василия III «Приказываю своего сына... Ива-
на... и тебе отцу своему Данилу, митрополиту всея Русии»1? означали лишь то,
что первосвятителю поручалась забота о духовном, нравственном здоровье под-
растающего правителя. Митрополиту следовало Ивана IV «духовно беречь», а не
вмешиваться в политические дела18 *.
В действительности Даниил стал верным сподвижником великой княги-
ни Елены, оказывая ей важные услуги. Доказать свою неизменную лояльность
правительнице первосвятителю представился случай в 1537 г. События эти из-
вестны как «мятеж» Андрея Старицкого. Недовольство удельного князя тем, что
ему не увеличили владений, к тому же подогревалось слухами о готовящемся
аресте. Для предотвращения бегства Андрея из Старицы была послана специ-
альная делегация в составе Досифея Крутицкого, архимандрита Симонова мона-
стыря Филофея и протопопа Семиона.1^ Понятно, что для привлечения духовных
лиц было необходимо согласие Даниила. Мало того, митрополит гарантировал
удельному князю безопасность. В его послании указывалось: «емлем тебя на
свои руки». В случае отказа от явки в Москву архиерей угрожал проклятием20.
Одновременно к столице Андрея Старице были посланы войска. Удельный князь
бежал по направлению к Великому Новгороду. Правительству было важно не
доводить дело до открытого вооруженного столкновения. И. Ф. Овчине Телепне-
ву, поклявшемуся Старицкому в том, что он не будет арестован, удалось убедить
13 Макарий (Булгаков), митр. История Русской церкви. Кн. 4. Ч. 1. М., 1996. С. 112-113;
Жмакин В. Митрополит Даниил и его сочинения. М., 1881. С. 238, 241; Карташев А. В.
Очерки по истории Русской церкви. Т. 1. М., 1991. С. 419.
14 Голубинский Е. Е. История Русской церкви. Т. 2. Первая половина. М., 1997. С. 734.
15 Юрганов А. Л. Политическая борьба... С. 109.
16 Кром М. М. «Вдовствующее царство»... С. 79; Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного.
С. 226; Скрынников Р. Г. Царство террора. С. 83.
ПСРЛ. Т. 34. С. 20.
18 Шапошник В. В. Церковно-государственные отношения в России в 30-80-е годы
XVI века. СПб., 2006. С. 28-29.
ПСРЛ. Т. 8. С. 292-293.
20 Собрание государственных грамот и договоров (далее - СГГД). Т. 2. М., 1819. С. 40-41.
Правительница Елена Глинская и московская элита
князя Андрея поехать в Москву21. Как говорится в Новгородской летописи, пра-
вительственные воеводы дали «обеты великия и всякия правды и крест честный
меж собя целоваху»22. Официальные летописи подчеркивают, что гарантии без-
опасности удельному князю были даны без согласования с правительницей —
самовольно. За это на Овчину была положена «словесная опала великая»2з. Ско-
рее всего, целуя крест, правительственный воевода знал, что Андрей будет аре-
стован. Таким образом, он сознательно брал на душу тяжкий грех. Согласно вер-
сии Вологодско-пермской летописи, Елена Глинская велела любыми способами
добиться явки Старицкого в Москву, обещая пожалование и даже увеличение
вотчины. Через день после приезда в столицу удельный князь был арестован2^
Видимо, Овчина приносил клятвы с санкции правительства2^, а упоминание
«великой словесной опалы» было вставлено в летописи с тем, чтобы на прави-
тельницу не пала тень клятвопреступления. Вполне вероятно, что митрополит в
скором времени освободил фаворита великой княгини от греха ложного кресто-
целования. Новгородские помещики, перешедшие на сторону князя Андрея, бы-
ли повешены, а думцы Старицкого подверглись заключению. Причем первона-
чально и их собирались казнить, но Даниилу удалось добиться помилования26.
Почему же митрополит ориентировался именно на великую княгиню?
Представляется, что дело было в том положении, в которое он себя поставил еще в
правление Василия III. Отношение к нему со стороны многих было насторожен-
ное. Как писал автор Постниковского летописца, Даниил «учал ко всем людем бы-
ти немилосерд и жесток, уморял у собя в тюрьмах и окованных своих людей до
смерти, да и сребролюбие было великое»2?. Первосвятитель принимал участие в
некоторых акциях, которые едва ли соответствовали высоте его сана. Так, он, судя
по всему, помог Василию III заманить в Москву Василия Шемятича, где тот был
арестован28. Не все были довольны осуждением Вассиана Патрикеева и Максима
Грека29. Самые разные толки вызывал второй брак великого князяз°. О том, что
авторитет митрополита был не очень высок даже в придворной среде, свидетель-
ствует, на мой взгляд, и эпизод с предсмертным пострижением Василия III. Не-
смотря на ясно выраженное желание государя и присутствие самого Даниила Ан-
дрей Старицкий, боярин М. С. Воронцов и тверской дворецкий И. Ю. Шигона вы-
ступили против этого намерения. Дошло до «при великой» между духовенством и
этими придворнымиз1. Все это свидетельствует о том, что положение первоиерар-
ха к концу 1533 г. было достаточно сложным. В таких условиях ему было выгодно,
21 ПСРЛ. Т. 8. С. 294.
22 ПСРЛ. Т. 43. М., 2004. С. 241.
2з ПСРЛ. Т. 8. С. 294.
24 ПСРЛ. Т. 26. М., 2006. С. 317-318.
25 Юрганов А. Л. Старицкий мятеж // Вопросы истории. № 5.1985. С. 109-110.
26 ПСРЛ. Т. 8. С. 295; Сборник РИО. Т. 59. СПб., 1887. С. 137.
2? ПСРЛ. Т. 34. С. 26.
28 Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 141.
29 Курбский А. М. История о великом князе Московском // Памятники литературы
Древней Руси. Вторая половина XVI века. М., 1986. С. 220.
з° ПСРЛ. Т. 5. Вып. 2. М., 2000. С. 227; Курбский А. М. История о великом князе Мос-
ковском. С. 218-220; Герберштейн С. Записки о Московии. С. 87.
з1 ПСРЛ. Т. 34. С. 23.
Шапошник В. В.

чтобы у власти находилась великая княгиня Елена, которая в какой-то степени
была обязана Даниилу устройством своего блестящего брака. С другой стороны,
Глинская, понимая всю сложность положения митрополита, могла опираться на
авторитет Церкви, которая освящала своим благословением все действия прави-
тельства32. Кроме того, в подобной ситуации великая княгиня и ее советники мог-
ли постараться использовать средства Церкви для решения государственных про-
блем. И действительно, в период правления Глинской церковные средства широко
привлекались государством. При строительстве Китай-города в Москве, митропо-
литу было велено выделить средства «елико достоит, такоже и всему священниче-
скому чину урок учиниша». Кроме духовенства в выделении денег участвовали
государственная казна, бояре, торговые люди.
То же самое происходило и в Новгороде: «на самого архиепископа Мака-
рия урок учиниша, такоже и на весь священный лик, на церковные соборы». По-
добная практика вызвала недовольство автора летописного рассказа. Он замеча-
ет с осуждением, что «раньше так не ставили, а священного лика никакоже с
простой чадию ни в каких делах не совокупляли».зз Новгородская летопись упо-
минает и о сборе денег с архиепископа и монастырей на выкуп пленных, и об от-
писании пожен у монастырей с последующей раздачей их в «бразгу» (аренду)
тем же обителям и церквям. Сделано это было «по оклеветанию некоего безумна
человека»34. Можно предположить, что подобные меры проводились не только в
Новгороде, но и в других районах страны.
И. И. Смирнов считает, что правительство Елены Глинской сознательно
выступало против финансового иммунитета светских феодалов и церкви, осво-
божденных тарханными грамотами от городового делазь. Об ограничении мона-
стырского иммунитета писал и С. М. Каштановз6. На основании грамоты воло-
годскому Глушицкому монастырю с запретом без ведома центральных властей
принимать по душе или приобретать другими способами земли, можно предпо-
ложить, что существовал какой-то законодательный акт, не дошедший до наше-
го времени, с общим запрещением монастырям без санкции правительства по-
купать и принимать в качестве вкладов земли37. Никаких протестов против по-
добных мер правительства со стороны церковного руководства не известно.
Можно сделать вывод, что Русская церковь в лице своего предстоятеля стала
надежной опорой правительницы.
Рассмотрим теперь вопрос о том, кто из представителей московской
знати поддерживал великую княгиню. Состав Боярской думы в период со смерти
Василия III до смерти Елены Глинской неоднократно изучался исследователя-
миз8. В декабре 1533 г. боярами являлись 11 человек: В. В. Шуйский, И. В. Шуй- * * 35 36 *
32 ПСРЛ. Т. 8. С. 288, 289.
33 ПСРЛ. Т. 6. СПб., 1853. С. 292, 293; ПСРЛ. Т. 43. С. 233-234.
34 ПСРЛ. Т. 43. С. 234, 238.
35 Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства... С. 49.
36 Каштанов С. М. Социально-политическая история России конца XV — первой по-
ловины XVI в. М., 1967. С. 303.
37 Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства... С. 45-46.
38 Зимин А. А. Состав Боярской думы в XV-XVI веках // Археографический ежегодник
за 1957 г. М., 1958. С. 54; Его же. Формирование боярской аристократии... С. 289; Правя-
• •Ж".
Правительница Елена Глинская и московская элита
ский, М. В. Горбатый, Б. И. Горбатый, А. А. Ростовский, Д. Ф. Бельский, М. Ю. За-
харьин, М. С. Воронцов, М. В. Тучков, В. Г. Морозов и И. Г. Морозов39. К весне
1538 г. бояр по-прежнему было 11. Вместо умерших М. В. Горбатого, Б. И. Горба-
того, А. А. Ростовского и М. С. Воронцова появились И. Ф. Овчина Телепнев-
Оболенский, И. Д. Пенков, Н. В. Оболенский Хромой и А. Д. Ростовский* 39 40.
По наблюдениям М. М. Крома, из бояр только четверо практически постоянно
находились в столице: князья В. В. и И. В. Шуйские, М. В. Тучков и М. Ю. Заха-
рьин. Ученый справедливо отмечает, что нахождение вне Москвы лишало бояр
возможности активно участвовать в принятии важнейших решений41. Остальные
члены Боярской думы могли назначаться наместниками в города или находить-
ся на службе в полках. Впрочем, военная служба не имела чрезвычайно дли-
тельного характера, в то время как наместничество могло продолжаться не-
сколько лет. Подобного рода назначения в провинцию могли быть формой «по-
четной ссылки», отстранения от власти неугодных лиц42 43.
В этой связи далеко не случайным представляется длительное нахождение
в Великом Новгороде бояр Б. И. Горбатого и М. С. Воронцова4з. Князь Б. И. Горба-
тый оказался замешан в истории с арестом Юрия Дмитровского, и хоть и был
признан невиновным, но, вероятно, «осадок остался»44 *^ а М. С. Воронцов фигу-
рировал в качестве «единомышленника» М. Л. Глинского45. Таким образом, по-
тенциально нелояльные лица были удалены из столицы и лишились возможно-
сти влиять на принятие решений. Но даже те бояре, которые постоянно находи-
лись в Москве, не всегда, вероятно, могли играть видную роль при дворе. Так,
М. В. Тучков не фигурирует в источниках с осени 1534 г., с 1534 до начала 1537 г.
нет известий о деятельности М. Ю. Захарьина46.
Что касается пожалований в Боярскую думу в 1534-1537 гг., то известно,
что в 1534 г. боярами стали И. Ф. Овчина Телепнев, фаворит Елены Глинской,
князь Д. И. Пенков, женатый на сестре великой княгини и князь И. Ф. Бель-
ский47. Последний вскоре попал в заключение и выбыл из состава бояр после
бегства в Литву брата С. Ф. Бельского48. А. А. Зимин считал, что в том же году бо-
ярство получил князь Н. В. Хромой Оболенский49? однако М. М. Кром пришел к
щая элита Русского государства IX — начала XVIII вв. С. 195-196; Корзинин А. Л. Полити-
ческая борьба в России в годы боярского правления (1533-1538 гг.). С. 19-29; Кром М. М.
«Вдовствующее царство»... С. 136-164.
39 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии... С. 289.
40 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 163-164.
41 Кром М. М. «Вдовствующее царство»... С. 140-141. Смотри также: Корзинин А. Л.
Политическая борьба в России в годы боярского правления (1533-1538 гг.). С. 22.
42 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 140-141.
43 Пашкова Т. И. Местное управление в Русском государстве первой половины XVI ве-
ка. Наместники и волостели. М., 2000. С. 150.
44 ПСРЛ. Т. 8. С. 286; ПСРЛ. Т. 29. М., 2009. С. ю-11.
45 ПСРЛ. Т. 13. М., 2000. С. 420.
46 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 142-143.
47 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии... С. 289.
48 ПСРЛ. Т. 8. С. 287.
49 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии... С. 289. См. также Корзинин А. Л.
Политическая борьба в России в годы боярского правления (1533-1538 гг.). С. 21.
Шапошник В. В.
выводу, что Н. В. Оболенский стал боярином только в 1536 г.5°. В 1536 г. в состав
бояр вошел князь А. Д. Ростовский, родственник А. А. Ростовского, а в 1537 г. —
князь М. И. Кубенскийз1. За время правления Елены Глинской несколько бояр
умерло. Так, в 1535 г. не стало М. В. Горбатого32, в 1536 г. последний раз упоми-
нается А. А. Ростовский33, в 1537 г. — Б. И. Горбатый34 *, тогда же со сцены сошел
М. С. Воронцов33.
Однако, как представляется, само по себе нахождение в Боярской думе и в
столице не может свидетельствовать о влиятельности того или иного боярина и
степени его близости к правительнице. Для того чтобы понять, кто из представи-
телей московской элиты поддерживал великую княгиню важным будет, вероятно,
анализ упоминаний тех или иных лиц в летописных источниках, разрядах, ди-
пломатических документах. По частоте упоминаний и характеру поручений, вы-
полнявшихся тем или иным человеком можно будет судить о том, насколько пра-
вительство доверяло ему и, возможно, о степени поддержки Елены Глинской.
Начнем с материалов о связях с Литвой. В декабре 1533 г. посланца от
панов-рад принимали князь Д. Ф. Бельский и М. Ю. Захарьин, собственно им и
писали литовские власти. Однако на переговорах присутствовали присланные
«от великого князя» тверской дворецкий И. Ю. Шигона и дьяки Меньшой Путя-
тин и Федор Мишурин36. В Литву с объявлением Ивана IV «на государстве» был
отправлен Тимофей Васильевич Заболоцкий Бражников37. В феврале 1534 г. от
панов-рад прибыла новая грамота, адресованная Д. Ф. Бельскому и М. Ю. Заха-
рьину38.
Затем на какое-то время официальные контакты были прерваны, а для
неформальных переговоров использовался оказавшийся в литовском плену
князь Ф. В. Овчина Телепнев-Оболенский. Его двоюродный брат фаворит Елены
Глинской князь И. Ф. Овчина принимал посланца от панов в феврале 1536 г. На
приеме присутствовали И. Ю. Шигона, Меньшой Путятин и Федор Мишурин.
Эти же лица присутствовали и на других приемах (в мае и июне). Интересно от-
метить, что на «столах» для литовских представителей находился князь Борис
Дмитриевич Щепин, участвовавший затем в событиях, предшествующих «мяте-
жу» Андрея Старицкого59.
Во время августовских 1536 г. аудиенций литовских посланников Иваном
IV заметную роль играли дьяки Меньшой Путятин, Елизар Цыплятев, окольни-
чий Д. Д. Иванов. Почетную функцию выполняли — «берегли» великого князя
50 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 162.
51 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии... С. 289. — Впрочем, в этой же
работе А. А. Зимин отмечает, что боярином М. И. Кубенский стал только в 1539 г. (Зи-
мин А. А. Формирование боярской аристократии... С. 95). М. М. Кром считает, что в Бояр-
скую думу он вошел в августе 1538 г. (Кром М. М. «Вдовствующее царство»... С. 235).
52 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 145.
53 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 144.
54 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии... С. 289.
55 Зимин А. А. Формирование боярской аристократии... С. 16о.
36 Сборник РИО. Т. 59. С. 2.
57 Сборник РИО. Т. 59. С. 7.
58 Сборник РИО. Т. 59. С. 12.
59 Сборник РИО. Т. 59. С. 14-35; СГГД. Ч. 2. С. 37.
Правительница Елена Глинская и московская элита
В. В. Шуйский и И. Ф. Овчина Телепнев. С «медом» к литовцам был отправлен
отец известного деятеля середины XVI в. Федор Адашев60. Переговоры, завер-
шившиеся подписанием соглашения о перемирии в начале 1537 г. вели М. Ю. За-
харьин, И. Ю. Шигона, Е. Цыплятев, Меньшой Путятин, Ф. Мишурин. В аудиен-
циях принимали также участие дьяки Третьяк Раков, Афанасий Курицын, оруж-
ничий Ф. И. Карпов, окольничий Д. Д. Иванов. «Берегли» Ивана IV В. В. Шуйский,
И. Ф. Овчина Телепнев и Иван Иванович Челяднин, «в дяди место». Так как из-за
возраста великого князя «стола» не было, то угощенье литовским послам было до-
ставлено на подворье И. М. Тучковым, сыном боярина М. В. Тучкова61. Ответное
русское посольство в Литву для подтверждения перемирия возглавляли боярин
В. Г. Морозов, князь Д. Ф. Палецкий и дьяк Василий Загрязский62 * 64 *.
Обратимся к летописям. Обращает на себя внимание то, что в состав ле-
тописей оказались внесены разряды нескольких походов на Литву. Конечно, в
Разрядных книгах назначений зафиксировано гораздо больше, и можно сделать
вывод, что появление разрядных записей в официальных летописях говорят о
том, что этим походам придавалось особо серьезное значение. Итак, во время
первого похода на великое княжество Большим полком командовали князья бо-
ярин М. В. Горбатый Кислый и Н. В. Оболенский, Передовым полком — боярин
и конюший И. Ф. Овчина Телепнев и Н. Б. Туренин, Полком правой руки —
П. И. Репнин и П. Ф. Охлябинин, Полком левой руки — В. И. Репнин и
И. С. Мезецкий, Сторожевым полком — И. И. Белевский и В. П. Борисов^. Вой-
сками, действовавшими на северо-западе, командовали: Большой полк — боярин
князь Б. И. Горбатый и В. А. Шереметев, Передовой полк — князья М. М. Курб-
ский и Д. Ф. Палецкий, Полк правой руки — князь М. И. Кубенский и И. С. Во-
ронцов, Полк левой руки — Д. С. Воронцов и Ф. С. Колычев, Сторожевой полк —
князья Ф. М. Курбский и И. М. Засекин64. Из Стародуба должна была действо-
вать еще одна группировка под командованием князей Ф. В. Овчины Телепнева,
И. Т. Тростенского, К. И. Курлятева и Д. И. Курлятева65.
Второй крупный поход на Литву в 1535 г. возглавляли: Большой полк —
князья боярин В. В. Шуйский и Д. Д. Пронский, Передовой полк — боярин и ко-
нюший И. Ф. Овчина Телепнев, Ф. М. Курбский и В. Ф. Охлябинин, Полк правой
руки — А. Д. Ростовский и Н. Б. Туренин, Полк левой руки — В. И. Репнин и
И. М. Троекуров, Сторожевой полк — боярин И. Д. Пенков и В. П. Борисов66. Из
Великого Новгорода действовали бояре князь Б. И. Горбатый, М. С. Воронцов и
новгородский дворецкий И.И. Бутурлин6?.
Обращает на себя внимание, что в этих крупнейших русских походах
времен Стародубской войны среди названных более тридцати высших команди-
ров (некоторые упоминаются два раза, то есть участвовали в обоих походах) по-
60 Сборник РИО. Т. 59. С. 43-50.
61 Сборник РИО. Т. 59. С. 65 и след.
62 Сборник РИО. Т. 59. С. 107.
6з ПСРЛ. Т. 8. С. 288.
64 ПСРЛ. Т. 8. С. 288.
65 ПСРЛ. Т. 8. С. 288.
66 ПСРЛ. Т. 8. С. 290.
6? ПСРЛ. Т. 8. С. 290.
Шапошник В. В.

давляющая часть относится к княжеским фамилиям. Нетитулованные воеводы
— В. П. Борисов (из тверского боярского рода), а В. А. Шереметев, трое Воронцо-
вых, Ф. С. Колычев и И. Н. Бутурлин принадлежали к старинному московскому
боярству. Из тридцати двух воевод семь не имели княжеского титула. Боярами к
моменту походов были шестеро: М.В. Горбатый, И.Ф. Овчина Телепнев, Б.И. Гор-
батый, В. В. Шуйский, И. Д. Пенков и М. С. Воронцов. Причем Б. И. Горбатый и
М. С. Воронцов были новгородскими наместниками и полками командовали «по
должности». Можно полагать, что правительство Елены Глинской не очень
охотно доверяло командные должности членам Боярской думы.
Из воевод-князей к Суздальским княжатам относились три (М. В. Горба-
тый, Б. И. Горбатый и В. В. Шуйский). К Стародубским — один (Д. Ф. Палецкий),
к Черниговским — двое (И. С. Мезецкий и И. И. Белевский), к Рязанским — один
(Д. Д. Пронский), к Ростовским — один (А. Д. Ростовский). Зато представителей
Ярославских князей — восемь (И. Д. Пенков, П. Ф. Охлябинин, М. М. Курбский,
М. И. Курбский, В. Ф. Охлябинин, И. М. Засекин, Ф. М. Курбский, И. М. Троеку-
ров). Оболенских же больше всех: девять (Н. В. Оболенский, И. Ф. Овчина Те-
лепнев, И. Б. Туренин, П. И. Репнин, В. И. Репнин, В. Ф. Овчина, И. Т. Тростен-
ский, К. И. Курлятев, Д. И. Курлятев). Вероятно, наибольшее доверие прави-
тельницы вызывали Оболенские и Ярославские князья, представители которых
были лично связаны с великой княгиней. Близость Елены Глинской с И. Ф. Овчи-
ной Телепневым-Оболенским и его роль в правительстве известна, а И.Д. Пенков
Ярославский был женат на родной сестре Елены68. Отметим также, что в войне с
Литвой не принимали участия князья Гедиминовичи, например, Д. Ф. Бельский
или Ф. М. Мстиславский. Связано это было с тем, что брат Д. Ф. Бельского —
С. Ф. Бельский летом 1534 г. бежал в Литву* 69, а Ф. М. Мстиславский выехал в Рос-
сию сравнительно недавно?0. Вместе с тем они продолжали служить на восточ-
ных и южных рубежах страны, что отмечено в летописях и разрядных книгах?1.
Князь И. В. Горенский (из Оболенских) командовал походом в Литву в 1536 г.?2.
По свидетельству Воскресенской летописи, в Старицу для урегулирова-
ния отношений с удельным князем Андреем ездили князь И. В. Шуйский и дьяк
Меньшой Путятин?з. В летописи не указывается время поездки, однако на осно-
вании косвенных данных М. М. Кром пришел к выводу, что это могло произойти
в конце 1535 — первой половине 1536 г.?4 В 1537 г. дворянин Старицкого князь
В. Ф. Голубой Ростовский прислал своего человека с предупреждением о бегстве
своего господина И. Ф. Овчине. Для предотвращения бегства удельного князя
Андрея Ивановича были отправлены бояре князья Н. В. Оболенский и И. Ф. Ов-
чина?5.
68 ПСРЛ. Т. 8. С. 272.
69 ПСРЛ. Т. 8. С. 287.
?° ПСРЛ. Т. 34. С. 15.
71 ПСРЛ. Т. 8. С. 291; ПСРЛ. Т. 29. С. 18, 24; Разрядная книга 1475-1598 гг. М., 1966.
С. 87, 88, 89.
?2 ПСРЛ. Т. 8. С. 291.
?з ПСРЛ. Т. 8. С. 292.
74 КромМ. М. «Вдовствующее царство» ... С. 18о.
?5 ПСРЛ. Т. 8. С. 293.
МОЗЛ
Q) ©

Правительница Елена Глинская и московская элита
В Летописце начала царства содержится подробный рассказ об отпуске
Шигалея из белозерского заключения. В 1535 г. за ханом был отправлен князь
Н. Б. Туренин (Оболенский). В январе 1536 г. Шигалей был принят в Кремле
Иваном IV и Еленой Глинской. Встречали татарина В. В. Шуйский, И. Ф. Овчина,
Федор Мишурин и Меньшой Путятин, речь говорил Федор Карпов. На пиру в
честь ханши Фатимы Салтан кравчим у великой княгини был И. И. Челяднин, а
у ханши — князь Василий Репнин (из Оболенских)?6. Летопись отмечает участие
И. Ф. Овчины Телепнева в переговорах с Казанью??. В июне 1536 г. великий князь
совершил первую поездку в Троице-Сергиев монастырь. Особый интерес пред-
ставляет список лиц, которые сопровождали Ивана IV. Названы князья бояре
И. Д. Пенков, И. Ф. Овчина Телепнев и дворецкий И. И. Кубенский?8.
В Постниковском летописце упоминается, что сын Андрея Старицкого
Владимир на некоторое время был отдан Федору Карпову?9. В Новгородской ле-
тописи под 1537 г. помещен настоящий гимн Василию Михайловичу Тучкову
(сыну боярина), который написал житие Михаила Клопского. Он «храбр воин» и
«светлое око»80. Едва ли столь лестные эпитеты были возможны в промосков-
ской летописи, если бы положение боярина М. В. Тучкова было шатким.
В Повести о поимании Андрея Старицкого упоминается посланец из
Москвы князь Борис Щепин Оболенский и задержавший Ф. Д. Палецкого
И. Ф. Карпов (очевидно, сын Ф. И. Карпова)81. Здесь перечисляются воеводы пра-
вительственной армии, посланные за удельным князем: И. Ф. Овчина,
Р. Л. Одоевский (из Черниговских князей), Д. И. Оболенский Курлятев, В. Ф. Обо-
ленский Лопатин, Д. Д. Слепой82. Как заметил М. М. Кром, большинство москов-
ских старших командиров принадлежало к роду князей Оболенских, которым
правительство могло полностью доверять как родственникам И. Ф. Овчины83.
Некоторые имена влиятельных в Москве людей называют беглецы в
Литву. Так, летом 1534 г. (еще до августовских событий) главными фигурами, по
их показаниям, были В. В. Шуйский, М. В. Тучков, М. Ю. Захарьин, И. Ю. Шиго-
на. Особое положение занимают М. Л. Глинский, Д. Ф. Бельский, И. Ф. Овчина и
Ф. М. Мстиславский84. Спустя некоторое время, после побега С. Ф. Бельского и
И. В. Ляцкого и прошедших арестов, ситуация несколько изменилась. Наиболее
влиятельными лицами являлись И. В. Шуйский, М. В. Тучков, И. Ю. Шигона,
И. И. Кубенский, дьяки Елизар Цыплятев, Афанасий Курицын, Третьяк Раков,
Федор Мишурин, Григорий Загряжский. Значение сохраняют М. Ю. Захарьин и
Меньшой Путятин, хотя они отданы на поруки83.
?6 ПСРЛ. Т. 29. С. 20-23.
?? ПСРЛ. Т. 29. С. 26.
?8 ПСРЛ. Т. 29. С. 27.
79 ПСРЛ. Т. 34. С. 25-26.
80 ПСРЛ. Т. 43. М., 2004. С. 240.
81 Тихомиров М. Н. Малоизвестные летописные памятники XVI в. // Тихомиров М. Н.
Русское летописание. М., 1979. С. 222.
82 Тихомиров М. Н. Малоизвестные летописные памятники XVI в. С. 223.
83 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 210.
84 Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. 2. СПб., 1848. С. 331.
85 Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. 2. С. 333.
^Ж404гК
Шапошник В. В.
с?”--------------------------------------------------
В так называемом «Ответе» Елены Глинской представителям Андрея Ста-
рицкого, появление которого вероятно относится к осени 1535 г. — первой поло-
вине 1536 г., указывается, что для гарантий безопасности удельного князя целова-
ли крест князь И. В. Шуйский, И. Ю. Шигона, Меньшой Путятин86. К весне 1537 г.
относятся наказные речи князя Андрея, в которых упоминаются московские по-
сланцы, посетившие Старицу в конце 1536 — начале 1537 г.: В. Ф. Оболенский,
В. С. Серебряный (из Оболенских), Б. Д. Щепин (из Оболенских)8?.
К концу правления Елены Глинской относится разряд планируемого по-
хода на Казань. В судовую рать были назначены: в Большом полку — бояре князь
Д. Ф. Бельский и М. Ю. Захарьин, в Передовом полку — князья И. И. Барбашин и
М. М. Курбский, полк Правой руки — князья Ф. М. Мстиславский и Д. И. Курля-
тев, полк Левой руки — князья А. И. Стригин Оболенский и В. В. Ушатый, Сто-
рожевой полк — князь Ю. М. Булгаков и В. П. Борисов. Конную рать должны
были возглавить: Большой полк — бояре князья И. Д. Пенков и И. Ф. Овчина,
Передовой полк — князь В. И. Репнин и В. А. Шереметев, полк Правой руки —
князья П. И. Репнин и Д. Ф. Палецкий, полк Левой руки — князья К. И. Курлятев
и И. С. Мезецкий, Сторожевой полк — И. И. Хабров и князь И. М. Засекин. Ар-
тиллерию возглавляли князь М. И. Кубенский, Д. С. Воронцов и Т. В. Борисов.
С татарами должны были идти князья Ф. А. Прозоровский, Ю. И. Деев и
Ю. Г. Мещерский88.
Можно отметить, что к нетитулованным родам относятся шесть воевод
(боярин М. Ю. Захарьин, В. П. Борисов, В. А. Шереметев, И. И. Хабаров, Д. С. Во-
ронцов, Т. В. Борисов). Князья — Гедиминовичи представлены двумя лицами:
боярином Д. Ф. Бельским и Ф. М. Мстиславским; Патрикеевы — одним
Ю. М. Булгаковым, Суздальские — И. И. Барбашиным. Стародубских представ-
ляет Д. Ф. Палецкий, Черниговских князей — И. С. Мезецкий, Мещерских —
Ю. Г. Мещерский. Больше всего князей Ярославских (их семь человек) — боярин
И. Д. Пенков, М. М. Курбский, В. В. Ушатый, И. М. Засекин, М. И. Кубенский,
Ф. А. Прозоровский, Ю. И. Деев; и Оболенских (их шестеро) — боярин и коню-
ший И. Ф. Овчина Телепнев, А. И. Стригин, Д. И. Курлятев, В. И. Репнин,
П. И. Репнин, К. И. Курлятев. Из двадцати шести воевод боярский чин имели
четверо (М. Ю. Захарьин, Д. Ф. Бельский, И. Д. Пенков, И. Ф. Овчина). Половина
командиров принадлежала к двум княжеским корпорациям Оболенских и Яро-
славских. Похожая ситуация была и в период походов на Великое княжество Ли-
товское во время Стародубской войны. Значительное количество среди воевод
Оболенских и Ярославских княжат вызывалось, вероятно, с одной стороны, их
большим количеством, а с другой — тем доверием, каким они пользовались у
правительства Елены Глинской.
Для сравнения обратим внимание на разряд августа 1538 г., то есть вре-
мени, когда великая княгиня уже умерла. На Коломне в Большом полку были
воеводы князья боярин И. Ф. Бельский, боярин М. И. Кубенский, Д. Ф. Палецкий
и Ю. В. Глинский. В Передовом полку — князья В. А. Микулинский, С. И. Пуп-
ков, В. В. Ушатый, в полку Правой руки — князья Ф. М. Мстиславский и
86 СГГД. Ч. 2. С. 39-
8? СГГД. Ч. 2. С. 37-
88 Разрядная книга 1475-1598 гг. С. 93~94.
Правительница Елена Глинская и московская элита
П. И. Репнин, в Левой руке — князья Р. И. Одоевский и И. С. Мезецкий. Сторо-
жевой полк возглавляли князь А. Б. Горбатый и В. П. Борисов8^
Из тринадцати воевод только один представлял нетитулованную часть
двора (В. П. Борисов), остальные обладали княжеским титулом. К Гедиминови-
чам относились И. Ф. Бельский и Ф. М. Мстиславский, Ярославских князей пред-
ставляли М. И. Кубенский и В. В. Ушатый, Тверские князья — В. А. Микулинский
и С. И. Пунков, Стародубские были представлены Д. Ф. Палецким, Суздальские
— А. Б. Горбатым, Черниговские — Р. И. Одоевским и И. С. Мезецким.
Ю. В. Глинский был братом умершей великой княгини. Из Оболенских был
только П. И. Репнин. Таким образом, можно видеть, что Оболенских и Ярослав-
ских князей было всего три человека. Даже если прибавить к ним
Ю. В. Глинского, то их окажется меньше трети от всех назначенных в августе
1538 г. в Коломну воевод. Подобная картина отличается от той, которая суще-
ствовала в период правления Елены Глинской. Можно отметить также почти
полное отсутствие нетитулованных родов.
Расположим упоминаемых в источниках лиц в хронологическом поряд-
ке, не учитывая разрядные записи. Декабрь 1533 г. — князь Д. Ф. Бельский,
М. Ю. Захарьин, И. Ю. Шигона, Меньшой Путятин, Федор Мишурин. Летом
1534 г. фигурируют В. В. Шуйский, М. В. Тучков, М. Ю. Захарьин, И. Ю. Шигона,
М. Л. Глинский, Д. Ф. Бельский, И. Ф. Овчина, Ф. М. Мстиславский. Осень 1534 г.
— И. В. Шуйский, М. В. Тучков, И. Ю. Шигона, И. И. Кубенский, М. Ю. Захарьин,
Елизар Цыплятев, Афанасий Курицын, Третьяк Раков, Федор Мишурин, Григо-
рий Загряжский, Меньшой Путятин. Конец 1535 — первая половина 1536 г. —
И. В. Шуйский, Меньшой Путятин. Осень 1535 — первая половина 1536 г. —
И. В. Шуйский, И. Ю. Шигона, Меньшой Путятин. Январь 1536 г. — В. В. Шуй-
ский, И. Ф. Овчина, Ф. И. Карпов, И. И. Челяднин, Федор Мишурин, Меньшой
Путятин. Февраль — июнь 1536 г. — И. Ф. Овчина, И. Ю. Шигона, Федор Мишу-
рин. Июнь 1536 г. — И. Д. Пенков, И. Ф. Овчина, И. И. Кубенский. Август 1536 г.
— В. В. Шуйский, И. Ф. Овчина, Д. Д. Иванов, Меньшой Путятин, Елизар Цыпля-
тев. Конец 1536 — начало 1537 г. — В. Ф. Оболенский, В. С. Серебряный,
Б. Д. Щепин. Январь — февраль 1537 г. — В. В. Шуйский, И. Ф. Овчина, М. Ю. За-
харьин, И. И. Челяднин, Д. Д. Иванов Слепой, Ф. И. Карпов, И. Ю. Шигона, Ели-
зар Цыплятев, Меньшой Путятин, Федор Мишурин, Третьяк Раков, Афанасий
Курицын. Весна 1537 г. — И. Ф. Овчина, Н. В. Оболенский, Р. Л. Одоевский,
Д. И. Курлятев, В. Ф. Лопатин, Д. Д. Иванов Слепой, Ф. И. Карпов.
Для определения близости (или доверия) к великой княгине особое зна-
чение имеют дипломатические переговоры и отношения с Андреем Старицким.
В этих случаях должны были привлекаться представители элиты, в преданности
которых правительница должна была быть уверенна. Из приведенных данных
можно сделать некоторые выводы. Влиянием в течение всего правления Елены
Глинской обладали князь И. Ф. Овчина Телепнев, князья В. В. и И. В. Шуйские,
И. Ю. Шигона, Меньшой Путятин, Федор Мишурин, Елизар Цыплятев и другие
дьяки. Доверием пользовался Ф. И. Карпов, в 1537 г. на видные роли вернулся
боярин М. Ю. Захарьин, сохранял, вероятно, влияние боярин М. В. Тучков (его
89 Разрядная книга 1475-1598 гг. С. 94~95-
Шапошник В. В.
сыновья упоминаются в это время в источниках). Доверием пользовались князья
И.Д. Пенков и И.И. Кубенский, сопровождавшие Ивана IV в Троицу в июне 1536 г.
Ряд интересных наблюдений о роли тех или иных лиц в период правле-
ния Елены Глинской сделал А. Л. Корзинин, который в частности отметил, что
реальная власть находилась в руках тех бояр, которые находились в Москве и
управляли делами90. В общем случае, вероятно, этот вывод является верным.
Однако, как представляется, он имеет исключения. Так, если следовать этой ло-
гике, то следует признать, что И. Ф. Овчина Телепнев, который, как известно из
летописей и разрядов, участвовал в двух походах против Литвы и погоне за Ан-
дреем Старицким, являлся «влиятельным военачальником», а не одним из ру-
ководителей правительства того времени. Но из источников также следует, что
князь И. Ф. Овчина был очень влиятельным деятелем. То есть получается, что
постоянное присутствие в столице и неучастие в походах не является обязатель-
ным условием влиятельности того или иного представителя московской элиты.
Вместе с тем, воеводами должны были назначаться люди, в преданности кото-
рых не могло быть сомнений. Возможно, поэтому часто в полках встречаем,
например, князя И. Д. Пенкова.
Сомнение вызывает мнение А. Л. Корзинина о том, что все время прав-
ления великой княгини продолжал существовать Регентский или Опекунский
совета. Думаю, что это не так. С осени 1534 г. власть перешла в руки великой
княгини Елены и ее сторонников. Регентский совет прекратил свое существова-
ние. Влияние сохраняли отдельные его члены, назначенные умирающим Васи-
лием III: князья В. В. и И. В. Шуйские, вероятно М. Ю. Захарьин и М. В. Тучков.
Но они сохраняли влияние не как члены Регентского совета, а как члены Бояр-
ской думы и люди, в надежности которых правительница была, очевидно, уве-
рена. В то же время, князь Б. И. Горбатый и боярин М. С. Воронцов оказались
фактически отстранены от дел, находясь в Великом Новгороде. Трудно согла-
ситься и с мнением А. Л. Корзинина о росте влияния в 1537 г. князя Д. Ф. Бель-
ского. Этот вывод исследователь сделал на основании данных Разрядной книги о
том, что этот Гедиминович назван наместником во Владимире.92 С мнением о
значительной роли князя Д. Ф. Бельского не согласен и М. М. Кром.9з Подобное
назначение связано, по моему мнению, с местническим положением Д. Ф. Бель-
ского как самого знатного боярина Думы и с напряженными отношениями с Ка-
занским ханством. В то же время в том же 1537 г. не видно участия Бельского в
переговорах с Великим княжеством Литовским или в подавлении «мятежа»
удельного князя Андрея Старицкого.
М. М. Кром отмечает большое представительство Челядниных в бли-
жайшем окружении великой княгини. Этот вывод исследователь сделал на осно-
вании анализа женской части двора Елены Глинской. Кроме того, существовали
родственные связи между Челядниными, Оболенскими и Глинскими: родная
сестра И. Ф. Овчины Аграфена была женой В. А. Челяднина (кроме того, она бы-
ла «мамкой» Ивана IV), а сестра великой княгини Елены Анастасия была заму-
90 Корзинин А. Л. Политическая борьба в России... С. 19-29.
91 Корзинин А. Л. Политическая борьба в России... С. 25, 27.
92 Корзинин А. Л. Политическая борьба в России... С. 26-27. См. также Разрядная кни-
га 1475-1598 гг. С. 91-92.
93 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 144.
Х-ЖПД.
Правительница Елена Глинская и московская элита
жем за И. И. Челядниным94? который был маленькому великому князю «в дяди
место»95. М. М. Кром отмечает, что «кадровая политика» правительницы была
консервативной и направленной на сохранение статус-кво в среде придворной
элиты. При этом ученый имеет в виду изменения в составе Боярской думы96.
Подведем некоторые итоги. На вопрос, поставленные в начале статьи,
как представляется, можно ответить следующим образом: власть великой кня-
гини опиралась в первую очередь на то, что она была матерью законного монар-
ха, который в силу возраста не был вполне дееспособен. Однако это само по себе
не может полностью объяснить факт ее правления. Сыграло свою роль, вероят-
но, и властолюбие Елены Глинской, и стечение обстоятельств, и наличие добро-
вольных или вынужденных союзников. К ним можно отнести первоиерарха Рус-
ской церкви митрополита Даниила, авторитет которого оставлял желать лучше-
го. Поставив на великую княгиню, Даниил обеспечил себе спокойное пребыва-
ние во главе Церкви на несколько ближайших лет.
Поддерживали, очевидно, Глинскую и княжеские роды, связанные с ней
личными или семейными связями Оболенские и Ярославские. Неслучайно в
важнейших походах этого времени представители этих родов занимали не
меньше половины воеводских должностей. Лояльно настроены к великой кня-
гине были и представители нетитулованных родов, что подтверждается ролью в
ее окружении Челядниных, И. Ю. Шигоны, Ф. И. Карпова. Кроме того, об этом
говорит и довольно большое представительство нетитулованных воевод в круп-
нейших походах. Лояльна к великой княгине была и дьяческая верхушка.
Об этом свидетельствует участие в важнейших событиях Федора Мишурина,
Меньшого Путятина, Елизара Цыплятева.
Князья В. В. и И. В. Шуйские сохраняли большое влияние в период прав-
ления Глинской и принимали участие в важных событиях. Однако их роль опре-
делялась скорее их происхождением и авторитетом в среде московской элиты, а не
близостью к правительнице. Их искренняя приверженность великой княгине вы-
зывает сомнения — едва ли они забыли о своих родственниках А. М. Шуйском (си-
девшем в тюрьме) и Б. И. Горбатом (отправленном в Великий Новгород). Возмож-
но, они предпочли подчиниться сложившимся обстоятельствам, ожидая измене-
ния ситуации, чтобы выйти на самые первые роли в новом правительстве.
Нельзя забывать и о репрессиях, которые правительство Елены Глинской
не стеснялось применять в случае, если считало это необходимым. Все эти об-
стоятельства и люди сделали возможным приход к реальной власти великой
княгини. Но созданная властная конструкция была, как показало будущее, очень
хрупкой — стоило выпасть главному звену (самой Елене Васильевне Глинской),
как рассыпалось все здание, временный союз князей Оболенских, Ярославских,
руководства Русской церкви, нетитулованных родов и дьяческого аппарата.
Источники и литература:
1. Абрамович Г. В. Князья Шуйские и Российский трон. Л., 1991.
2. Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. 2. СПб., 1848.
94 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 150-151.
95 Сборник РИО. Т. 59. С. 66.
96 КромМ. М. «Вдовствующее царство»... С. 163-164.
Шапошник В. В.
с?”----------------------------------------------------------
3. Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988.
4. Голубинский Е. Е. История Русской церкви. Т. 2. Первая половина. М., 1997.
5. Жмакин В. Митрополит Даниил и его сочинения. М., 1881.
6. Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. М., i960.
7. Зимин А. А. Состав Боярской думы в XV-XVI веках // Археографический ежегодник
за 1957 г. М., 1958.
8. Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV
— первой трети XVI в. М., 1988.
9. Карамзин Н. М. История государства Российского. Кн. 2. Т. 8. М., 1989.
ю. Карташев А. В. Очерки по истории Русской церкви. Т. 1. М., 1991. С. 419.
11. Каштанов С. М. Социально-политическая история России конца XV — первой поло-
вины XVI в. М., 1967.
12. Корзинин А. Л. Политическая борьба в России в годы боярского правления (1533-
1538 гг.) // Вестник СПбГУ. Серия 2. Вып. 4. 2007.
13. Кром М. М. «Вдовствующее царство»: Политический кризис в России 30-40-х годов
XVI века. М., 2010.
14. Кром М. М. Политический кризис 30-40-х годов XVI века (Постановка проблемы) //
Отечественная история. № 5.1998.
15. Курбский А. М. История о великом князе Московском // Памятники литературы
Древней Руси. Вторая половина XVI века. М., 1986.
16. Макарий (Булгаков). История Русской церкви. Кн. 4.1. М., 1996.
17. Пашкова Т. И. Местное управление в Русском государстве первой половины XVI века.
Наместники и волостели. М., 2000.
18. Платонов С. Ф. Иван Грозный // Платонов С. Ф. Сочинения по русской истории.
СПб., 1994.
19. Правящая элита Русского государства IX — начала XVIII вв. (Очерки истории). СПб.,
2006.
20. ПСРЛ. Т. 13. М., 2000.
21. ПСРЛ. Т. 22. М., 2005.
22. ПСРЛ. Т. 26. М., 2006.
23. ПСРЛ. Т. 29. М., 2009.
24. ПСРЛ. Т. 34. М., 1978.
25. ПСРЛ. Т. 43. М., 2004.
26. ПСРЛ. Т. 5. Вып. 2. М., 2000.
27. ПСРЛ. Т. 6. СПб., 1853.
28. ПСРЛ. Т. 8. М., 2001.
29. Разрядная книга 1475-1598 гг. М., 1966.
30. Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. 1. Ч. 1. М., 1977.
31. Сборник РИО. Т. 59. СПб., 1887.
32. СГГД. Т. 2. М., 1819.
33. Скрынников Р. Г. Иван Грозный. М., 1975.
34. Скрынников Р. Г. Царство террора. СПб., 1992.
35. Смирнов И. И. Очерки политической истории Русского государства 30-50-х годов
XVI века. М.; Л., 1958.
36. Тихомиров М. Н. Малоизвестные летописные памятники XVI в. // Тихомиров М. Н.
Русское летописание. М., 1979.
37. Шапошник В. В. К вопросу о завещании Василия III // Вестник СПбГУ. Серия 2.
Вып. 2. 2009.
38. Шапошник В. В. Церковно-государственные отношения в России в 30-80-е годы XVI
века. СПб., 2006.
39. Шатагин Н. И. Русское государство в первой половине XVI века. Свердловск, 1940.
40. Юрганов А. Л. Политическая борьба в 30-е годы XVI века // История СССР. № 2.1988.
41. Юрганов А. Л. Старицкий мятеж // Вопросы истории. № 5.1985.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev хроио, ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 410-426
-----------------------------------
Ляховицкий E. A.
Кодификация решений Стоглавого собора в Стоглаве
полной редакции и архиерейских наказных грамотах
Когда речь заходит о решениях Стоглавого собора, исследователи,
как правило, обращаются к Стоглаву полной редакции. Тем не менее, соборные
решения дошли до нас и в других памятниках. Среди них как объемом представ-
ления соборных решений, так и самостоятельностью формулировок по отноше-
нию к Стоглаву выделяются восходящие к одному формуляру архиерейские
наказные грамоты во Владимир, в Каргополь, в Вязьму и Хлепен. Очевидно, что
для полноценного понимания соборных решений необходимо прояснить вопрос
о взаимосвязи данных памятников. В исследованиях материалов Стоглавого со-
бора, сопоставление текстов наказных грамот и Стоглава осуществлялось на
макротекстологическом уровне. При этом высказывались точки зрения как о
первичности, так и о вторичности формулировок Стоглава по отношению к ар-
хиерейским наказным грамотам1. Исследование сохранившихся грамот показа-
ло, что их общий образец1 2, как и Стоглав, являлся результатом сложной перера-
ботки предшествующих документов: в основание первой части образца лег текст
царской наказной грамоты, посвященной, в основном, проблемам церковного
суда, и соборный приговор о венечных пошлинах. В основание второй части, по-
священной проблемам обрядности, лег текст, представлявший собой архиерей-
скую наказную грамоту приходскому духовенству3. Это обстоятельство дает поч-
1 Большинство исследователей — И.М. Добротворский, И.В. Беляев, А.С. Павлов,
И.М. Громогласов, Д.Ф. Стефанович и др. — считали наказные грамоты производными от
Стоглава (см.: Добротворский И.М. Дополнительные объяснения к изданию Стоглава //
Стоглав. Казань, 1862. С. 17-25; Беляев И.В. Наказные списки соборного уложения 1551 г.
или Стоглава. М., 1863. С. 4-5; Павлов А.С. Еще наказной список по Стоглаву. Одесса,
1873. С. 1-2, Громогласов И.М. Новая попытка решить старый вопрос о происхождении
Стоглава. Рязань, 1905; Стефанович Д.Ф. О Стоглаве: Его происхождение, редакции и со-
став: К истории памятников древнерусского церковного права. СПб., 1909. С. 24). Обрат-
ной точки зрения придерживался Н. Кононов (Кононов И. Разбор некоторых вопросов,
касающихся Стоглава. Троице-Сергиева Лавра, 1904. С. 20-21). На современном этапе
изучения материалов Стоглавого собора его точка зрения была поддержана Е.Б. Емченко
(Емченко Е.Б. Стоглав. Исследование и текст. М., 2000. С. 71-75, 108-109).
2 То обстоятельство, что все известные архиерейские грамоты восходят к одному об-
разцу, было отмечено еще А.С. Павловым (см.: Павлов А.С. Еще наказной список по Сто-
главу. С. 2).
3 См.: Ляховицкий Е.А. Архиерейские и царские наказные грамоты, содержащие реше-
ния Стоглавого собора // Труды исторического факультета Санкт-Петербургского универ-
ситета. №6. 2011. С. 279-298; Ляховицкий Е.А. Архиерейская грамота белому духовенству
в составе Стоглава и наказных грамот // Мавродинские чтения. 2008. Петербургская ис-
торическая школа и российская историческая наука: дискуссионные вопросы истории,
историографии, источниковедения. Материалы Всероссийской научной конференции,
Ляховицкий Е. А.
ву для гипотезы о существовании двух параллельных направлений работы по
кодификации решений собора, одно из которых привело к появлению Стоглава,
а другое — к созданию образца наказных грамот. В дальнейшем мы будем исхо-
дить из этой гипотезы, приводя доказательства по ходу изложения.
Большое значение для понимания взаимоотношения Стоглава и наказ-
ных грамот имеют различия 6-й главы Стоглава, открывающей первую группу
святительских ответов до 41-й главы и соответствующего ей начала второй части
текста наказных грамот, посвященной проблемам обрядности (в отличие от пер-
вой части, посвященной проблемам церковной администрации). Текст 6-й главы
содержит признаки начальной части самостоятельного документа — рассказ
о созыве Собора, перечисление архиереев-участников собора и решение о назна-
чении поповских старост и десятских священников с контрольно- дисциплинар-
ными полномочиями в отношении приходского духовенства. При чтении по-
следнего мы сталкиваемся с неожиданным резким переходом от рассказа от тре-
тьего лица к прямой речи от лица епископов-участников Собора. Этот переход
придает данному фрагменту Стоглава вид интитуляции послания от имени епи-
скопата. В наказных грамотах нет ни рассказа о созыве Собора, ни перечисления
архиереев-участников Собора, ни решения о поповских старостах и десятских
священниках. Если отсутствие первых фрагментов не вызывает вопросов, то от-
сутствие последнего требует специального рассмотрения.
Прежде всего, необходимо отметить, что формулировка решения о де-
сятских священниках и поповских старостах, которая имеется в 6-й главе Сто-
глава, сильно отличается по своему характеру от текстологически близких друг
другу развернутых формулировок первой части текста наказных грамот и 67-69
глав Стоглава, придающих десятским священникам и поповским старостам не
только контрольно-дисциплинарные полномочия в отношении приходских
священников, но и важные судебно-процессуальные и фискальные полномочия.
При этом именно формулировка 6-й главы соответствует тому, как трактуется
роль десятских священников и поповских старост в программе Собора — «Пер-
вых царских вопросах». В 1-м вопросе о необходимости учреждения поповских
старост и десятских священников говорится в связи с необходимостью укрепле-
ния дисциплины в среде приходского духовенства, без всякой связи с судебной и
финансовой проблематикой. С другой стороны, в царских вопросах 4, 7 и 14,
трактующих, соответственно, о несудимых грамотах, о злоупотреблениях архи-
ерейских чиновников, о венечных пошлинах, все эти проблемы никак не связы-
ваются с выборными представителями приходского духовенства^ Это обстоя-
тельство дает основания для предположения, что формулировка 6-й главы явля-
ется более ранней по отношению к пространным формулировкам.
Второе важное обстоятельство заключается в том, что краткая формули-
ровка 6-й главы Стоглава совмещает решение, общее для всей страны, с решени-
ем об учреждении семи соборов в Москве. Информация о последнем дошла до
нас в двух источниках. Наиболее известным из них является запись, читающаяся
в ряде списков Стоглава после «Сказания главам», в начале которой говорится, *
посвященной ioo-летию со дня рождения профессора Владимира Васильевича Мавроди-
на. СПб., 2009. С. 103-107.
4 Емченко Е.Б. Стоглав. С .255, 258.
© ©
Кодификация решений Стоглавого собора
что «Лета 7059 - го месяца февраля в 17 повелением благочестиваго царя и хри-
столюбиваго великаго князя Ивана Василиевича всеа Русии самодержца и по
благословению преосвященного Макария Митрополита всеа Русии и преосвя-
щеннейших архиепископов и епископов и всего священнаго Собора Руския Мит-
рополия изобрали священницы и диакони старост в царъствующем граде
Москве...»5. Д.Ф. Стефанович интерпретировал этот текст как собственно приго-
вор 17 февраля и на этом основании предположил существование более раннего
указа5 6 7. Дальнейшее содержание текста, где приводятся данные о численности
церквей в Москве и предписывается, исходя из этих данных, избрать нужное ко-
личество десятских и пятидесятских священников, ясно показывает, что дату
следует отнести именно к тому документу, в отношении к которому приведен-
ный выше текст является исполнительной записью.
В нашем распоряжении имеется еще один текст, который, по всей види-
мости, отражает приговор 17 февраля. Данный текст, озаглавленный «Соборное
царское уложение», находится в той же части конволюта ОР РНБ. Погод. №1841,
что и Наказная грамота в Каргополь. Он исполнен с некоторым отступом от по-
следней, по-видимому тем же писцом?. Как и текст наказной грамоты в Карго-
поль, данный текст разделен на главы. Он явно распадается на три части. Первая
часть гл. 1-4 содержит решение избрать семь поповских старост и подчиненных
им десятских священников в Москве. Избранных предписывается представлять
митрополиту, который должен наставлять их «...как имъ самим знати Божестве-
ныи закон и детей духовных исправляти и научати , и просвещати и утвержати
во всяком благоверии и в чистоте яко же достоит быти християньскому закону во
веки непоколебиму...». Избранные старосты и десятские священники должны
обсуждать проблемы церковной жизни на совещаниях с приписанными к дан-
ному сбоору священниками и дьяконами, в частности, ставить вопросы «о пья-
ньстве и о бесных невоздержавных во пьянстве» и, в случае необходимости, до-
кладывать митрополиту8 9. Вторая и третья части, озаглавленные, соответственно,
«Наказание попом о подвизе по повелению царскому и по благословению прео-
священнаго Макарии митрополита Всеа Русии, и всех архиепископовъ и еписко-
повъ всего Росиискаго царства»9 и «От священника пооучение детем духовным,
чтоб всегда приходити им къ церкви»10 представляют собой конспективное из-
ложение проблем церковной обрядности, затронутых в Стоглаве.
Итак, по всей видимости, приговор 17 февраля придавал десятским
священникам и поповским старостам те же функции, какими их наделяла 6 гла-
ва Стоглава. Необходимо обратить внимание, что текст приговора, насколько мы
можем о нем судить, не содержал ссылок ни на общерусское решение, ни на ка-
кой-либо предшествующий документ. Напротив, глава 6 Стоглава трактует о се-
5 Царские вопросы и соборные ответы омногоразличных церковных чинех (Стоглав).
М., 1890. С. X.
6 Стефанович. Д.Ф. О Стоглаве. С. 85-87
7 ОР РНБ. Собр. Н.П. Погодина. №1841. Л. 118-124.
8 Там же. Л. 118-120
9 Там же. Л. 120.
10 Там же. Л. 122.
Ляховицкий Е. А.
О С>
ми поповских старостах и семи соборах в Москве «...по уложению царскому...»11.
Не видим причин считать «уложением царским» что-либо иное, кроме приговора
17 февраля. При этом решение, вводящее институт поповских старост и десятских
священников уже в масштабе всей страны, излагается без каких-либо ссылок,
прямо от лица архиереев-участников Собора. Приведенные соображения позво-
ляют считать формулировку 6-й главы Стоглава вторым этапом разработки ин-
ститута поповских старост и десятских священников, следовавшим за учреждени-
ем этого института в Москве и предшествовавшим наделению этих выборных
представителей духовенства широкими административными полномочиями.
Последнее очевидно привело к потере актуальности краткой формули-
ровки, которая и была удалена при составлении образца архиерейских наказных
грамот. Но в рамках работы над Стоглавом редакторы не сочли нужным что-то
менять в исходном тексте, и первоначальная формулировка в целом сохранилась
в 6-й главе Стоглава.
В связи с институтом десятских священников и поповских старост следу-
ет рассмотреть формулировки решений об иконах и книжных писцах в Стоглаве
и Наказных грамотах. В Стоглаве эти решения занимают главы 25-28. В 25-й
главе имеется двойной заголовок: один, при номере главы — «о дъяцех хотящих
во дьяконы и в попы ставитися» и, видимо, изначальный — «О ставленикех хо-
тящих во дьяконы и в попы ставитися, а грамоте мало умеют». 25-я глава изла-
гает суть проблемы: ставленникам не у кого учиться. 26-я глава непосредственно
продолжает 25-ю главу. Она открывается следующим текстом: «И мы о том по
царскому совету соборне уложили в царствующем граде Москве и по всем градом
тем же протопопом и старейшим священникомъ, и со всеми священники и диа-
коны, койждо в своем граде по благословению своего святителя избирати доб-
рых духовных священников». Далее, в главах 27 и 28 исполнение решений собо-
ра также возлагается на «протопопов» и «старейших священников». Необходи-
мо отметить, что, насколько нам известно, последний термин не используется ни
в одном другом документе, исходящем от Стоглавого собора.
В Наказных грамотах эти же постановления Собора излагаются без заго-
ловка, преамбулы, подобной той, какую содержит 25-я глава Стоглава, вместо
«старейших священников» упоминаются «десятские священники и поповские
старосты». По всей видимости, текст этих соборных решений вырабатывался
раньше или в то же время, что и решения об учреждении института десятских
священников и поповских старост, отсюда несоответствие в терминах, которое
было ликвидировано при обработке формулировки решения в тексте общего
формулярного образца Наказных грамот. Вторичность формулировки Наказных
грамот доказывается повтором во фрагменте, соответствующем 26 главе Стогла-
ва (см. выделение):
11 Емченко Е.Б. Стоглав. С. 267.
К413Л
© ©
Кодификация решений Стоглавого собора
Стоглав, 26 глава.
И мы о том по царскому совету со-
борне уложили в царствующем граде
Москве и по всем градом тем же про-
топопом и старейшим священникомъ,
и со всеми священники и диаконы,
койждо в своем граде по благослове-
нию своего святителя избирати доб-
рых духовных священников .... И у тех
священников и у дияконов, и у дияков
учинити в домех училища, чтобы свя-
щенницы и диакони, и все православ-
ные христиане в коемждо граде пре-
давали им своих детей на учение гра-
моте и на учение книжнаго писма, и
церковнаго петья псалтычнаго ,..12
Наказная грамота во Владимир
такоже бъ есте изобрали и устави-
ли книжныя училища, и книжных
писцов училище .... а избирали бы
есте добрых духовных священников и
дияконов... и у тех ... священиков и
у дияконов и у дьяков учинили в
домех училище, что все священницы
и диякони и все православные христи-
яне в коем же во граде и по волостем и
по селам, предавали им своих детей на
учение грамоте ...13
Итак, в данном случае различие в текстах Стоглава и Наказных грамот
объясняется, по-видимому, тем, что в Стоглаве содержится более ранняя форму-
лировка. Но более важным представляется то обстоятельство, что при создании
Стоглава не сочли нужным привести формулировку соборного решения в соот-
ветствие с названием уже учрежденного института.
Если краткая формулировка решения о десятских священниках и попов-
ских старостах сохранилась только в Стоглаве, пространные формулировки мы
видим как в Стоглаве, так и в наказных грамотах. Несмотря на содержательную
близость, и в этом случае между памятниками наблюдаются существенные рас-
хождения.
В наказных грамотах структура комплекса решений следующая: до слов
«и вам всем быти от царя в великои опале, а от нас въ духовном запрещении и по
священным правилом» этот текст восходит к тексту царских наказов и соответ-
ствует главам Стоглава 67-68, со слов «Такоже вам царев указ и соборной ответ о
венечной пошлине и о прочих винах» по «... а тиунов из тиунства измещут. и
неделыциков от недель отставливают да из двора таковых высылают вон, да и
прочий страх приимут таковая не творити».
Что касается Стоглава, то в нем комплекс глав, посвященных вопросам
церковной администрации, распадается на две части: главы 53-66 заполнены
выписками из авторитетных текстов, которые доказывают тезис о недопустимо-
сти осуществления суда светским лицом над духовными. 66-я глава делает выво-
ды из этих авторитетных свидетельств: святители должны «духовне и телесне
ведати обо всем по Бозе», то есть нести общую ответственность в отношении всех
12 Емченко Е.Б. Стоглав. С. 287.
13 В виду того, что текстологическое исследование сохранившихся наказных грамот
показало, что наиболее адекватно текст образца передает наказная грамота митрополита
Макария во Владимир (см. Ляховицкий Е.А. Архиерейские и царские наказные грамоты,
содержащие решения Стоглавого собора. С. 280-288), мы будем здесь и далее опираться
на ее текст. См.: ОР РНБ. Собр. Н.П. Погодина. №1569. Л. 1706.
Ляховицкий Е. А.
духовных лиц своей епархии; исключительной обязанностью святителей являет-
ся осуществление суда в духовных делах над лицами духовного звания. 66-я гла-
ва, таким образом, завершая блок глав, содержащих выписки из авторитетных
текстов, связывает его с дальнейшим текстом Стоглава. В составе наказных гра-
мот выписки отсутствуют, нет в них и текста, аналогичного 66-й главе.
Текстологические совпадения между наказными грамотами и Стоглавом
начинаются с 67-й главы последнего. При этом в наказных грамотах решения
Собора передаются в другом порядке и с рядом существенных изменений.
Рассмотрим вначале 67-ю главу Стоглава. Ее первая часть представляет
собой не что иное, как парафраз 14-го царского вопроса, где констатируется
несоответствие каноническим нормам несудимых грамот, изымающих монасты-
ри и церкви из епископской юрисдикции. Затем решения излагаются в следую-
щем порядке:
1) святителям принадлежит исключительное право на осуществление
юрисдикции над духовными лицами по всем вопросам, как в духовных,
так и в других делах, кроме душегубства и разбоя с поличным;
2) устанавливается юрисдикция главных держателей жалованных несуди-
мых грамот — архимандритов и игуменов: они осуществляют всю полно-
ту юрисдикции внутри монастыря кроме духовных дел;
3) в непосредственной связи друг с другом рассматриваются ситуации су-
дебного разбирательства с участием духовных лиц и лиц, зависимых от
духовной корпорации, когда возникает конфликт юрисдикций. Эта часть
67-й главы обусловлена 30-й статьей Судебника, видоизменяющей тра-
диционный порядок смесного суда: если раньше в случае конфликта
между лицами, принадлежащими к разным юрисдикциям, суд осу-
ществлялся судьями с обеих сторон, теперь суд осуществлялся тем судь-
ей, в ведении которого находился ответчик. Исходя из этой логики, свет-
ские судьи, которым отдавалась юрисдикция над монастырем по жало-
ванной грамоте, должны были осуществлять суд над монастырскими
слугами или крестьянами в случае внешнего иска. Однако если истцами
выступали духовные лица, в этом случае должен был назначаться тради-
ционный смесной суд с участием мирских судей с одной стороны и, с дру-
гой стороны, — святительские судьи, десятские священники и земские
старосты1^
Как мы видели, все формулировки 67-й главы хорошо согласуются с ее
заглавием: вся ее структура продиктована формуляром жалованных несудимых
грамот.
Теперь рассмотрим текст Наказных грамот, соответствующий 67-й главе
Стоглава. Интерпретировать отличия в тексте наказных грамот от 67-й главы
Стоглава следует, имея в виду то обстоятельство, что они были адресованы мест-
ной администрации — как светской, так и церковной. Предназначение данного
раздела наказных грамот состояло в том, чтобы разъяснить городовым приказ-
чикам, протопопам, десятским священникам, игуменам круг их судебно- адми-
нистративных полномочий. В этой связи особенно показательно, что в наказных *
14 Емченко Е.Б. Стоглав. С. 358-359-
Кодификация решений Стоглавого собора
о ----------------------------------------------------------
грамотах мы видим своего рода инверсию формулировки Стоглава относительно
исключительной юрисдикции епископата в отношении духовных лиц: оно пере-
дано как ограничение юрисдикции мирских судей, которые не имеют права осу-
ществлять суд над духовными лицами ни в каких делах, кроме душегубства
и разбоя с поличным^.
После этого решения в наказных грамотах излагается постановление со-
бора относительно подсудности духовных лиц в ситуации конфликта юрисдик-
ций. В контексте наказных грамот этот фрагмент фактически продолжает тему
границ юрисдикции светских судей в отношении духовенства. В отличие от фор-
мулировки 67-й главы Стоглава, в наказных грамотах это решение описывает
как ситуацию, когда истцом выступает духовное лицо, так и ситуацию, когда оно
является ответчиком. В непосредственной связи с этим решением излагаются
постановления Собора, в Стоглаве помещенные в 68-й главе, которые запреща-
ют поле и целование для священников в случае смесного суда.
После этого в наказных грамотах следует решение о юрисдикции архи-
мандритов и игуменов в недуховных делах внутри монастыря, которое передано
практически таким же образом, как и в Стоглаве, а затем — отсутствующий в
Стоглаве текст, повторяющий решение, уже прокламированное в начале текста:
«А в духовных делехъ всех людей судят сами святители или кому повелят от
священных а в духовных делехъ всех людей судят сами святители или кому по-
велят от священных судити, а мирскимъ судьямъ в духовных делех однолично не
судити». Тему юрисдикции архимандритов и игуменов над всеми недуховными
делами между лицами, связанными с монастырем, логично продолжает реше-
ние о подсудности лиц, зависимых от духовных корпораций в случае конфликта
юрисдикций. Оно также передано в наказных грамотах без существенных разли-
чий со Стоглавом, кроме добавления, что судить должны царские бояре, «у кого
которые городы в приказе». После этого решения в соответствии с текстом Сто-
глава с незначительными расхождениями следует изъятие духовных лиц из под-
судности светских судей. Затем идет отсутствующая в Стоглаве оговорка: «то суд
святительской развее душегубства и розбоя с поличным в таких делех да судят
по царским законом»* 16, которая также является повтором уже сформулирован-
ного в начале текста решения.
По всей видимости, оба этих повтора продиктованы стремлением соста-
вителей четко разъяснить адресатам грамоты круг их полномочий.
68-я глава Стоглава также имеет значительное количество совпадающих
с наказными грамотами чтений, как и в случае с 67-й главой, с разницей как в
форме, так и в порядке изложения. При этом 68-я глава содержит большое чис-
ло формулировок, отсутствующих в наказных грамотах.
Рассмотрим изложение соборных решений в 68-й главе.
1) Начальная часть 68-й главы Стоглава посвящена процедурным вопросам
судопроизводства при участии духовных лиц. Ее основной смысл состо-
ит в исключении поля и целования из судебных процедур и их заменой
жребием в исключительных случаях, при отсутствии свидетельств;
ОР РНБ. Собр. Н.П. Погодина. №1569. Л. 1об; См. полностью сохранившийся текст в
наказной грамоте в Каргополь: ОР РНБ. Собр. Н.П. Погодина. №1841. Л. 88об.
16 ОР РНБ. Погод.1569. Л. 206.
Ляховицкий Е. А.
О С>
2) устанавливается контроль царской администрации над монастырскими
финансами;
3) описывается процедура епископского суда по духовным делам;
4) утверждается право епископов делегировать свои судебные полномочия
в области мирских дел своим боярам, при которых должны быть сменя-
ющиеся понедельно поповские старосты, десяцкие и пятидесяцкие свя-
щенники по два или по три, а также градские старосты и земский дьяк;
5) подробное описание процедуры судопроизводства, осуществляемого
епископскими боярами, включающее и описание апелляционного суда,
производимого самим епископом;
6) утверждается право епископских десятинников осуществлять судопро-
изводство по мирским делам при участии поповских старост, десяцких
священников, по двое — по трое и земским старостам, целовальникам и
дьякам;
7) описывается механизм делопроизводства, аналогичный описанному
выше для боярского суда;
8) устанавливаются процессуальные нормы для десятиничего суда: деся-
тинники не могут присуждать священников и дьяконов к полю и цело-
ванию без доклада епископу; устанавливаются судебные пошлины в
пользу десятинников в соответствии с Судебником; при невозможности
разрешить дело своими силами десятинник отправляет дело на рас-
смотрение епископа;
9) описывается контрольная функция присутствующих при суде десятин-
ника лиц;
ю) из ведения десятинников и заезщиков изымается сбор пошлин в пользу
епископа с территории епархии. В связи с этим предписывается ставить
по городам и десятинам десятских священников, земских старост и це-
ловальников, на которых возлагаются фискальные обязанности.
Как видим, в отличие от цельной и в содержательном и в композици-
онном смысле 67-й главы, 68-я глава представляет собой конгломерат записей
различных решений Собора по церковно-административной тематике1?.
По сравнению с 68-й главой Стоглава, в наказных грамотах отсутствуют
формулировки тех решений, которые никак не связаны с деятельностью городо-
вых приказчиков, игуменов, протопопов и прочих адресатов наказных грамот,
которые были описаны нами выше под № 2, 3, 8. В этом отношении особенно
показательно отсутствие описания суда с участием архиепископских бояр, не-
смотря на то, что, они упоминаются в начальной части наказных грамот: «Тако
же отныне и в предь нашим митрополичим бояром, и архиепископовым и епи-
скоповым и их десятинником судити а у них в суде быти поповским старостам и
десятцким священником по два, да земским старостам и целовальником по два
же брежения для». Процедура взаимодействия с представителями белого духо-
венства прописана только для десятинников17 18. Это обстоятельство свидетель-
ствует о том, что текст наказных грамот был получен сокращением исходного
текста, в котором процедура боярского суда должна была описываться, как и в
17 Емченко Е.Б. Стоглав. С. 359_3б4-
18 ОР РНБ. Погод. 1569. Л. 2-4.
Кодификация решений Стоглавого собора
Стоглаве. Очевидно, что при составлении общего образца-формуляра наказных
грамот кодификаторов интересовал только десятинничий суд.
Еще одним характерным различием между текстами 68-й главы Сто-
глава и Наказных грамот является характер изложения в них решений о повсе-
местном установлении десятских священников и поповских старост и о передаче
последним фискальных обязанностей. Если в Стоглаве, как было сказано выше,
эти решения переданы в связи друг с другом, как непосредственное продолже-
ние отсутствующего в наказных грамотах запрещения десятиникам заиматься
сбором пошлин по территории епархий, в наказных грамотах они разнесены:
решение об избрании поповских старост следует после установления при деся-
тинничем суде комиссии с участием представителей приходского духовенства,
причем содержит буквальный повтор решения, придающего последним судеб-
ные полномочия. Вероятно, это место в наказных грамотах есть следствие редак-
туры. Передача десятским священникам и поповским старостам фискальных
полномочий завершает часть наказных грамот, восходящую к царскому наказу.
В наказных грамотах после решения, дающего десятским священникам
и поповским старостам контрольные полномочия, логично продолжая его, сле-
дует поручение представителям приходского духовенства строго следить за тем,
чтобы неделыцики и десятинники не брали ненадлежащих пошлин за осу-
ществление судебной деятельности. Подчеркнем, что данная формулировка вне-
сена в наказные грамоты из царского наказа19. Это поручение фактически явля-
ется парафразом помещающегося в 69-й главе запрета неделыцикам брать лиш-
ние пошлины и осуществлять судебные процедуры, обходясь без представителей
приходского духовенства, прямой аналог которому есть в соответствующем месте
текста Наказных грамот.
69-я глава Стоглава «О венечной пошлине царев указ и соборное уложе-
ние» обнаруживает значительное текстологическое сходство с фрагментом
Наказных грамот, начинающимся заголовком, по всей видимости, представля-
ющим собой парафраз заголовка 69-й главы: «Тако же вам царев указ и собор-
ной ответ о венечной пошлине и о прочих винах». Порядок изложения соборных
решений совпадает, но в 69-й главе есть ряд формулировок, отсутствующих в
наказных грамотах. Так, в Стоглаве читаются поручения общего характера пяти-
десятским и десятским священникам следить за нравственностью и церковной
дисциплиной приходского клира и мирян, которые по содержанию в целом со-
ответствуют второй части текста наказных грамот и первой группе святитель-
ских ответов Стоглава. Кроме того, в 69-й главе имеется статья, регулирующая
порядок формирования святителями штата бояр, и статья, посвященная специ-
фической черте жизни митрополичьего двора - пошлине «крестец»20.
Необходимо обратить внимание на то обстоятельство, что центральной
для 69-й главы теме — венечной пошлине в Стоглаве — посвящены также главы
46-я «Ответ о венечной пошлине» и 48-я «Соборный же ответ о венечной по-
шлине». Первая представляет собой в буквальном смысле ответ на 4-й из цар-
ских вопросов 5-й главы Стоглава — краткий экспертный доклад по проблемам
19 См.: Ляховицкий Е.А. Архиерейские и царские наказные грамоты, содержащие ре-
шения Стоглавого собора. С. 288-296.
20 Емченко Е.Б. Стоглав. С. Зб4~372-
Ляховицкий Е. А.
венечных пошлин; вторая представляет собой основную запись соборного реше-
ния, очевидно лежащую в основе пространной разработки темы венечных по-
шлин в 69-й главе Стоглава и соответствующем тексте, включенном в состав
наказных грамот21.
Сравнительное исследование Стоглава и наказных грамот дает основания
полагать, что в общем исходным текстом для пространных комплексов решений
по проблемам церковной администрации был не цельный документ, подобный
Царскому наказу, а конгломерат самостоятельных статей, которые в Стоглаве со-
ставили комплекс глав 67, 68 и 69. Статьи носили характер подробного «моногра-
фического» рассмотрения соответствующих вопросов. Кодификаторы, создавая
формуляры-образцы царских наказов и архиерейских наказных грамот, стреми-
лись разрешить две основные задачи: во-первых, создать на основе отдельных ста-
тей связный текст; во-вторых, придать формулировкам соборных решений харак-
тер практического руководства для местной церковной администрации.
Приведем еще ряд случаев, когда сравнение Стоглава и наказных грамот
демонстрирует то же направление работы над последними. В наказных грамотах
имеется ряд фрагментов, параллели которым в Стоглаве находятся во второй
группе соборных ответов. Все эти формулировки следуют в тексте наказных гра-
мот подряд, образуя, таким образом, единый массив, помещающийся между
фрагментами, соответствующими 31-й и 32-й главам Стоглава. Характерной чер-
той для данных фрагментов наказных грамот является то, что в них соборные
решения принимают вид предписаний десятским священникам и поповским
старостам, тогда как в Стоглаве эти же решения переданы без всякой связи с ни-
ми. Они соответствуют формулировкам, содержащимся в Стоглаве в главах, 8, 9,
41, 81, 82, 91, 92. По всей видимости, формулировки наказных грамот являются
вторичными. Так, например, в случае с фрагментом, соответствующем второму и
третьему вопросам и ответам 41-й главы, редактура была произведена достаточ-
но грубо, таким образом, что и вопрос и ответ продолжают просматриваться:
Стоглав, 41 гл., 2 вопрос и ответ
Иная убо творится в простой чади в миру:
дети родятся в сорочках, и те сорочки при-
носят к попом и велят их класти на престол
до шти недель.
И о том ответ. Впредь таковыя нечистоты и
мерзости во святыя церкви не приносити и
на престоле до шти недель не класти,
понеже и родившая жена до четыредесяти
дней, дондеже очистится, во святую цер-
ковь не входит. Аще ли который священник
таковая дерзнет сотвори-ти, и тому быти
под запрещением священных правил.
Наказная грамота во Владимир.
Да и о том бы протопопы и священики
брегли что просто чади в миру дети родятся
в сорочках, и те деи сорочки приносят к
попом и велят класти в церкви на престо-
лех до шести недель
и впредь бы таковы нечистоты и мерзости
въ святыя церкви не приносили и на пре-
столех до шести неделех не клали понеже и
родившая жена до четыредесяти дней, и
дондеже очистится въ святую церковь не
входит. Аще ли который священик таковая
сотворити дерзнетъ и тому быти под за-
прещениемъ священых правил.
21 Там же. С. 326-328.
Кодификация решений Стоглавого собора
Стоглав, 41 гл. Вопрос 3
Да на освящение церкви миряне приносят
мыло и велят священником на престоле
держати до шти недель. И о том ответ.
Впредь священником на освящение церкви
от мирян мыло не приимати и на престоле
до шти недель не держати. Аще ли которой
священник дерзнет таковая сотворити, и
тому быти во отлучении по священным пра-
вилом22 * 24 25.
Такоже деи и на освящение церкви прино-
сят миряне мыло, и велят деи священиком
на престоле держати до шести же недель.
И священики бы от мирян мыла не при-
имали и на престоле до шести недель мыла
не дерьжали, аще ли который священик
дерзнет таковая сотворити и тому быти под
запрещением священых правилъ2з.
Фрагмент текста наказных грамот, посвященный проскомисанию является
компиляцией 11 и 12 вопросов 41-й главы Стоглава.
Стоглав, 41 гл., 11 ответ
Достоит убо по уставу выимати Предотече-
ву часть, яко же и Пречистые часть мало
поменыпи, и класти на левой стране агнца
противу Пречистые части, а прочие части
приношени кладутца на среде подножие
святаго агнца...
Стоглав, 41 глава, 12 вопрос и ответ
В великом Новегороде во святей Софеи в
соборной церкви и внутри города и по по-
саду по всем церквам и в монастырех опо-
сле проскомисания и часов священник гла-
голет отпуст в царских дверех велегласно. А
здеся в соборной церкви и во всех церквах
пред обеднею в царских дверех отпуста не
глаголютз65. Како тому достоит быти. И о
том ответ. По всем святым церквам после
часов отпуст творити в царских дверех, и
прощение получив потом обедню начинают
и прочая вся совершают по божественому
уставу2^.
Наказная грамота во Владимир.
тако же бы протопопы и священики по всем
святымъ церквам в просфиромисании. и
выимали часть предтечеву якоже и причи-
стые часть то мало поменыпи и клали бы на
левой стране агньца противу пречистые ча-
сти а прочий части приношение клали бы
на среде подножие святого агньца.
А в кою пору священицы просфиромиса-
ния творят, и тогда бы въ церкви часы го-
ворили и после часов отпускъ творили въ
царских дверех, и прощение получив и по-
том обедню начинают и прочая вся
съверыпают по божественому уставу2^.
Наиболее интересным примером такого рода переработок является
фрагмент, соответствующий главам Стоглава 81-83, содержащим подтвержде-
ние решений собора 1503 г. о вдовых священниках и дьяконах. Особенностью
текста 81 главы Стоглава является то обстоятельство, что он состоит из двух бло-
ков, текст которых как будто повторяет друг друга. Первый блок представляет
решения Собора 1503 г. Он в целом очень близок к тексту Соборного приговора
1503 г. Вторая часть 81 главы представляет собой собственно изложение реше-
ний Стоглавого собора, о чем свидетельствует ее начало: «И ныне и впредь темъ
вдовым попом и диакономъ жити по тому же, яко же преже насъ отцы соборне
22 Там же. С. 254-255.
2з ОР РНБ. Собр. Н.П. Погодина. №1569. Л. 23 06.-24.
24 Емченко Е.Б. Стоглав. С. 308-309.
25 ОР РНБ. Собр. Н.П. Погодина. №1569. Л. 2106.-22.
Ляховицкий Е. А.
уставили по святым правиломъ»26. При сопоставлении с текстом Стоглава соот-
ветствующего текста наказных грамот обнаруживается, что в последних эти ре-
шения собора представлены как контаминация из двух частей 81 главы. Главы
82 и 83 Стоглава соответствуют второй части соборного приговора 1503 г., и их
текст содержит прямые цитаты (см. выделение). Соответствующий текст наказ-
ных
таких цитат не
Стоглав, гл. 8о
... И они, соборне
того обыскавъ, да
по правиломъ
святых апостолъ
и святых отецъ и
по поучению свя-
таго и великаго
чюдотворца Пет-
ра, митрополита
всея Русии, и по
написанию Фо-
тея, митрополита
всея Русии, уло-
жили и укрепили о
попех и диаконех о
вдовцех, что того
ради безчиниа от
сего времяни вперед
попом и диако-
ном вдовцом всем
не служити,...
А которые попы и
диаконы вдовцы же,
а слова на них неть
о падении блудном,
да и сами про собя
сказали, что после
своих жон живутъ
чисто, и они со-
борне о техъ уложи-
ли, что темъ стояти
въ церквах на кры-
лосех и причащати-
ся попом в олтарех в
патрахили. Да и в
домехимъ у собя
патрахили держати,
а диаконом прича-
щатися в олтарех же
Стоглав, гл.81 (1)
Яко же преже нас
отцы соборне изло-
жиша и уставиша
по священнымъ
правилом святых
апостолъ и свя-
тых отецъ, и по
поучению вели-
кого чюдотворца
Петра, митропо-
лита Киевскаго и
всея Русии, и по
написанию свя-
тейшаго Фотиа,
митрополита Ки-
евскаго и всея Ру-
си, что вдовым
попом и диако-
ном не служити.
А которые обещают-
ся в чистоте пребы-
вати - и тем попом
и диаконом стояти
на крылосе, а имати
им у служащих свя-
щенников и у диа-
конов, которые на
их место станут, во
всякихъ церковных
доходех четвертая
часть. Да тем же
вдовым попом и
диакономъ повелели
им соборне патра-
хель в домех держа-
ти, да и причащати-
ся им въ церкви в
олтаре в патрахели,
а не служити, а диа-
кономъ держати
Стоглав, гл. 81(2)
И ныне и впредь
темъ вдовым попом
и диакономъ жити
по тому же, яко же
преже насъ отцы со-
борне уставили по
святым правиломъ.
А святыми церква-
ми темъ вдовым по-
пом и диаконом не
владети и духовных
детей имъ не держа-
ти. А владети и дей-
ствовав святыми
церквами служа-
щимъ священником
и диаконом, кото-
рые на их местехъ
станут. А тем вдо-
вым попом и диако-
ном ни во что же
церковное вступати-
ся, но токмо в чи-
стоте пребывати да
на крылосе стояти,
моля Бога, и уце-
ненную четвертую
свою часть у служа-
щих священниковъ
и у диаконов имати.
А который вдовыа
попы и диаконы
учнутъ мирскаа дей-
ствовать и темъ в
миру и пребывати, и
царской дани под-
лежат. А на крыло-
се однолично тако-
вым не стояти и
четвертые части не
Наказная грамо-
та во Владимир
Такоже бы протопо-
пы и поповские ста-
росты. и десятцкие
священики и свя-
щеники и диаконы
по всем святымъ
церквам брегли
чтобы отныне и
впредь вдовствую-
щий попы и диако-
ны святыми церк-
вами не владели, а
владели бы святыми
церквами служащий
священики и ди-
яконы. а вдовству-
ющий бы попы и
дияконы которые
обещаются чистоту
хранити. и те бы
стояли въ церкви на
крылосе. и имали
бы у служащих свя-
щеников и у дияко-
нов во всех церков-
ных доходех четвер-
тую часть, а патра-
хели бы вдовствую-
щий священики
держали у себя в
дому и по своему
достоинству прича-
щались въолтари.
Такоже бы вдов-
ствующий дияконы
держали у себя сти-
хари и улари и при-
чащались въолтари
а зазорных бы лиц
26 Емченко Е.Б. Стоглав. С. 388.
Кодификация решений Стоглавого собора
в стихарехъ съ улярем,
а не служити ни по-
помъ, ни диаконом
вдовцом.
А которые попы или
диаконы на их место у
тех церквей учнутъ
служити, и имъ техъ
поповъ и диаконовъ
вдовцев от церквей не
отсылати, а давати по-
помъ служебным вдов-
цомъ попом, а диако-
ном служебным диако-
ном вдовцомъ четвер-
тую часть во всехъ цер-
ковных доходех. А ко-
торые техъпоповъ и
диаконовъ вдовцов не
учнут в церкви на кры-
лосе стояти, а учнет
мирскаа делати - и тем
четвертые части во
всехъ церковных дохо-
дех не давати.
А кто техъ поповъ и
диаконовъ вдовцов, ко-
торые после своих
жонъ живутъ чисто, за-
хотят во иноческое
одеание одеати себя - и
таковии, благодаря
Божии судьбы, в мона-
стыри отходят и от ду-
ховнаго настоятеля, от
игумена, постригаются
и, обновивъ себе о всем
чистым покааниемъ, къ
своему отцу духовному,
и по достоиньству, аще
суть достойни - и тогда
таковии съ благослове-
ниемъ святительскым
да священствуютъ в
монастырех, а не в
мирьских2?.
стихарь да уларь и
причащатися в ол-
таре, а не служити
же. А не учнут те
вдовые попы и
диаконы на кры-
лосе стояти, а
учнут мирскаа
действовати - и
имъ четвертые ча-
сти у служащих
поповъ и у диако-
новъ не имати и на
крыл осе не стояти.
А которые те вдо-
вые попы и диако-
ны после своих
жонъ учнут житии
в чистоте, и в по-
каянии, и в прочих
добродетелех, да
стоят на крылосе.
Или после своихъ
жен въсхотятъ во
мнишеский чинъ
пострищися в мо-
настырех у духов-
ных пастырей да,
обновивъ себя чи-
стым покаянием, и
въсхотят служити,
и они, б л ягод яря
Богя дя блягосло-
вениемъ святи-
тельскымъ, яще
будут достойни -
дя служят боже-
ственую литоргию
и вся священниче-
скяя действуютъ въ
святых церквях в
монястырех, я не в
мирских местех, я
в мирскых местех
никогдя же не жи-
вут, ни действуют.
имяти^А который те
вдовыя попы и дия-
коны обещяются
чистоту хрянити и
ня крылосе стояти -
и темъ попомъ и
дияконом имяти у
святителей бляго-
словеныя, пятряхе-
лные и улярные
грямоты крепости
для и брежения, я
пошлин от них не
дявяти. Дя в те же
им грямоты писяти,
что вдовым свя-
щенником и дияко-
ном, которые обе-
щяются в чистоте
пребывяти по свя-
щеннымъ пряви-
ломъ святяго шестя-
го вселеньскяго
съборя 5-го прявиля,
в дому у собя
женскяго полу не
держяти от зязор-
ных лицъ, но токмо
кому мятерее и
сестру или тету по
отце или по мятере,
или дщерь свою.
Преступяющии же
прявило сия - из-
врещи повелевяютъ,
мирскых же отлу-
чяютъ28.
вдовствующий по-
пы и дияконы у
себя в дому не
деръжяли кроме
мятери и сестры и
тетки по отце и по
мятери или дщери
своей по прявилям
святого шестяго
вселенскяго собо-
ря. А которые
вдовствующий по-
пы и дияконы
учнут у себя в до-
мех держяти зя-
зорные лиця кро-
ме священых пря-
вил, и учнутъ мир-
скяя деиствовяти и
тем вдовствую-
щым попом и ди-
яконом ня крыло-
сех не стояти, и
четвертой чясти в
церковных дохо-
дех не имяти. А
которые вдов-
ствующий попы и
дияконы учнут
жити в чсистоте и
потом восходят въ
иноческии чин по-
стрищись, и обви-
нився чистым по-
кяянием и яще бу-
дут достойны, и
тогдя по блягосло-
вению святитель-
скому дя служят и
вся священиче-
скяя действуют въ
святых церквях в
монястырех я в
мирских местех
никогдя же не жи-
вут и не деиству-
ют29.
27 Тям же. С. 385-388.
28 Тям же. С. 389.
29 ОР РНБ. Собр. Н.П. Погодиня. №1569. Л. 2206.-2306.
Ляховицкий Е. А.
Решения в Стоглаве в соответствии с текстом соборного приговора 1503 г.
излагаются только принципиально, нет указаний на того, кто должен осуществ-
лять контроль за соблюдением принятых норм. В наказных грамотах следить за
тем, чтобы «вдовствующие попы и дьяконы святыми церквами не владели»
предписывается протопопам, поповским старостам и десятским священникам.
В данном случае мы видим, как очень жесткое и тяжелое для приходского духо-
венства решение в наказных грамотах было смягчено через его, так сказать, прак-
тическую интерпретацию: возложение контрольных функций на выборных пред-
ставителей приходского духовенства должно было создать иную ситуацию по
сравнению с той, какую для приходского духовенства создавали решения 1503 г.
Имеющееся в наказных грамотах предписание священникам запрещать
своим подопечным употреблять в пищу кровяные колбасы и удавленину соот-
ветствует 91 главе Стоглава. Последняя значительно более подробна: если в
наказных грамотах имеется только глухая ссылка на «священные правила», то в
Стоглаве приведено 67-е правило УТ-го Вселенского Собора. 91-я глава Стоглава
предписывает бороться с употреблением удавленины и кровяных колбас царю, о
приходских священниках речи здесь не идет.
92-й главе Стоглава в наказных грамотах соответствует фрагмент, по-
священный нехристианским обычаям, совершаемым в праздники. Он буквально
соответствует первой части 92 главы, содержащей описание этих обрядов. В Сто-
главе после этого идет отсутствующее в наказных грамотах рассуждение о том,
что «простая чадь» творит все описанные непотребства по неведению, при попу-
стительстве духовенства и светских властей, и о том, как должно справлять
праздники христианам. Только после этого в Стоглаве помещается собственно
решение, формулировка которого имеет весьма характерные отличия от форму-
лировки наказных грамот (см. выделение):______________________________
Стоглав, гл. 92 ... И того ради по священным правилом и по заповеди святых отец отныне и впредь всем православным християном на таковая древ- няя еллинская бесования не исходити ни во градех, ни по селом, ни по рекам. И о том благочестивому царю по всем градом и по селом своя царская заповедь учини- ти, чтобы православные християне на тако- вое бесование еллинское впредь не сходили- ся и чтобы то еллинское бесование отныне и впредь божиею благодатию и в твое хри- столюбивое царство попрано было до конца30 Наказная грамота во Владимир и того ради по священым правилом и по заповеди святых отецъ отныне и впредь всем православным християном на тако- вая древняя еллинская бесования не из- ходити ни во градех ни по селам ни по рекам и чтоб то еллинское бесование от- ныне и впредь Божиею благодатию и вашим поучениием попрано было до конца31.
Кроме случаев, когда мы наблюдаем в наказных грамотах добавления в
первоначальный текст, отметим также и весьма показательный случай, когда
первоначальный текст был в них сокращен. При сопоставлении формулировки
постановления об обряде крещения в наказных грамотах и в 17-й главе Стоглава
Емченко Е.Б. Стоглав. С. 400.
31 ОР РНБ. Собр. Н.П. Погодина. №1569. Л. 2406.-25.
Кодификация решений Стоглавого собора
выясняется, что в последнем, по отношению к наказным грамотам имеется
текст, описывающий неверный обряд крещения (выделено жирным шрифтом):
Стоглав, гл. 17.
А детей бы крестили в церквах по уставу и
по преданию святых апостолъ и святых
отец, а не обливали водою, но погружали
в три погружения.
А крещали бы детей по священным
правилом достоврно, яко же есть
писано: О крещении младенец.
Крещается от священника, глаго-
люще сице: «Крешается раб Божий
имя рекъ, во имя Отца и Сына и
Святаго Духа ныне и присно, и в ве-
ки веком. Аминь. И тако погрузив
крещаемого, и паки то же слово рек,
и паки погрузив. И паки то же слово
третиом рекъ, и паки погрузив. Кре-
стит бо, рече, в три «Безначальныя»
и в три «Сыны», и в три «Утешите-
ля», рекши в 9 лицъ. Тако же изме-
щетца по 8 правиле / и рекий все
тожде слово и , погрузив крещаемо-
го единущи, яко не славя воскресе-
ния.
Но сице подобает крестити. Прием свя-
щенник рукама крещаемого и глаголеть:
«Крещается раб Божий, имя рекъ, во имя
Отца. Аминь». Низводит его и возводит -
«И Сына. Аминь». Низводит и возводит -
«И святаго Духа. Ныне и присно, и в веки
веком. Аминь». И паки погружает его.
И тако бы крестити в три лица божествена,
в тридневное воскресение Христово треми
погруженми. И по семъ мажет его великим
миром, облачит его во вся новая, прежде
вдав его на руки приемнику. И поет свя-
щенник съ людьми: «Блажени, имже отпу-
стишеся беззаконие и имже прекрышася
греси» и прочая по уставу. А кум бы был
один, любо мужский полъ, а любо
женскый, а по два бы кума, и мнози кумове
не были, как у вас преже сего было32.
Наказная грамота во Владимир.
А детей бы крестили в церквах по уставу и по
преданию святых апостолъ и святых отецъ, а
не обливали водою но погружали в три по-
гружения.
Но сице подобает крестити. Приимет свя-
щенники рукама крещаемаго и глаголет,
крещается раб божии, имярек во имя Отца
аминь, и низводит его и возводить и Сына
аминь, низводит его и возводит и Святого
Духа и присно и во веки веком аминь, и паки
погружает его. И тако бо крестит в три лица
божествена в тридневное христово треми по-
груженьми. По сем мажет его великим ми-
ром. облачит его во вся новая, предав его на
руки приемнику, и поет священик с людьми
блажени им же отпустишась беззакония и
им же прикрышась греси и прочая по уставу,
а кум бы был один, любо мужскии пол любо
женский, а по два бы кума и мнози бы кумо-
ве у вас не были как у вас преже сего было33.
В том варианте, в каком это постановление читается в наказных грамо-
тах, остается непонятным, чему противопоставлен верный обряд крещения, опи-
сание которого начинается фразой «Но сице подобает крестити»: очевидно, что
описание неправильной процедуры крещения в тексте образца наказных грамот
оказалось излишним и было удалено.
32 Емченко Е.Б. Стоглав. С. 280.
33 ОР РНБ. Собрание Н.М. Погодина. №1569. Л. 16.
Ляховицкий Е. А.
Выше были рассмотрены случаи, когда в наказных грамотах мы наблю-
дали обработку более ранних формулировок, сохранившихся в Стоглаве. Однако
и в рамках последнего мы видим работу над исходными материалами. В основ-
ном эта работа выражалась в вставках в исходный текст. Большая их часть пред-
ставляет собой комментарии к постановлениям самого собора. Так, например,
глава 11, озаглавленная «Ответ соборной о запоне святаго олтаря, когда отверза-
ется и когда затворяется по уставу честных монастырей Святыа горы и Царь-
ствующаго града»34, представляющая собой выписку из церковного устава33, до-
полняет и подробно раскрывает содержание ю-й главы «О царских дверех от-
вет». Ту же роль играют содержащие выписки из различных авторитетных тек-
стов главы 19-2436 в отношении главы 18 «Ответ о обручении и о венчании»з7
и проч. Главы 15 и 16 представляют собой раскрытие ссылок в главе 14 «О свя-
щенническом сану по священным правилом ответ соборной», которая заканчи-
вается ссылками на 16 правило святых отец и 17 правило Иоанна Милостивого38.
Для понимания того направления, каким руководствовались составители
при развитии исходного текста соборного приговора в рамках Стоглава, важное
значение имеет 9 глава — «Указ божественной службы, како достоит священни-
ку или с дьяконом служити или единому». Она посвящена сложностям богослу-
жебной практики, которые обозреваются в соответствии с порядком литургии.
При создании 9-й главы решались более широкие задачи, чем простое описание
правильного совершения обряда. Так, в заключительной части главы обсужда-
ются распространенные ошибки в литургических текстах, причем перечисляют-
ся как верные, так и неверные варианты, бытующие в литургической практике39.
Это придает 9-й главе Стоглава характер небольшого трактата по проблемам со-
временной Собору литургической практики.
Итак, сравнительный анализ текстов Стоглава и наказных грамот дает
ряд доказательств, подтверждающих исходную гипотезу о появлении Стоглава и
Наказных грамот в результате параллельного развития в двух различных
направлениях исходных материалов. Как было показано выше, во многих случа-
ях именно в Стоглаве, а не в наказных грамотах содержатся более ранние фор-
мулировки соборных решений. С другой стороны, в Стоглаве имеется ряд отсут-
ствующих в наказных грамотах вставок в основной текст.
Данные, которые позволяет нам получить детальное сопоставление Сто-
глава и наказных грамот, предоставляют возможность в основных чертах пред-
ставить себе процесс их разработки. В основу как Стоглава, так и наказных гра-
мот лег документ, содержавший решения об учреждении училищ, о контроле за
книгописной деятельностью, замечания о правильном порядке службы. Вклю-
чал он, по всей видимости, и краткую формулировку решения о десятских свя-
щенниках и поповских старостах, где им придавались функции общего дисци-
плинарного контроля над духовенством. В рамках работ по созданию формуляра
34 Емченко Е.Б.Стоглав. С. 275.
33 Стефанович Д.Ф. О Стоглаве. С. 281.
36 Там же. С. 273-278.
37 Емченко Е.Б. Стоглав. С. 281.
38 Там же. С. 277; Стефанович Д.Ф. О Стоглаве. С. 282-283.
39 Емченко Е.Б. Стоглав. С. 274.
Кодификация решений Стоглавого собора
для архиерейских посланий по епархиям — образца наказных грамот — исход-
ный текст дополнялся всеми материалами собора, которые относились к сфере
деятельности десятских священников и поповских старост. Соборные материа-
лы, отобранные для включения в наказные грамоты, перерабатывались в соот-
ветствии с полномочиями и прикладными нуждами этих должностных лиц. Со-
борный ответ, изначально полностью посвященный вопросам литургики, был
превращен в наказ для верхушки приходского духовенства.
При создании Стоглава изначальная тематическая направленность ис-
ходного документа была сохранена. При этом высказанные в первоначальном
тексте положения были дополнительно фундированы вставками выдержек из
авторитетных текстов и размещенным в 9-й главе трактатом, обозревающим и
анализирующим основные ошибки и сложности, возникающие в литургической
практике Русской церкви того времени. Таким образом, в отличие от вектора
развития исходного текста, приведшего к созданию образца наказных грамот,
тот вектор развития, который мы видим в Стоглаве, подразумевал более полное
и теоретичное рассмотрение проблем литургики и церковной дисциплины, чем
это требовалось для практических нужд.
Подобные тенденции мы наблюдаем и при сопоставлении пространных
комплексов решений по проблемам церковной администрации. Если для фор-
мулировок глав 66-69 Стоглава характерно стремление выразить сами принци-
пы судоустройства в церкви, в наказных грамотах кодификаторы соборных ре-
шений стремятся изложить их в форме, максимально сообразной с практической
судебной деятельностью.
Источники и литература:
1. ОР РНБ. Собр. Н.П. Погодина. №1841.
2. ОР РНБ. Собр. Н.П. Погодина. №1569.
3. Царские вопросы и соборные ответы омногоразличных церковных чинех (Стоглав).
М., 1890.
4. Громогласов И.М. Новая попытка решить старый вопрос о происзхождении Стогла-
ва. Рязань, 1905.
5. Добротворский И.М. Дополнительные объяснения к изданию Стоглава // Стоглав.
Казань, 1862.
6. Емченко Е.Б. Стоглав. Исследование и текст. М., 2000.
7. Кононов Н. Разбор некоторых вопросов, касающихся Стоглава. Троице-Сергиева
Лавра, 1904.
8. Ляховицкий Е.А. Архиерейские и царские наказные грамоты, содержащие решения
Стоглавого собора // Труды исторического факультета Санкт-Петербургского уни-
верситета. №6. 2011. С. 279-298.
9. Ляховицкий Е. А. Архиерейская грамота белому духовенству в составе Стоглава и
наказных грамот // Мавродинские чтения. 2008. Петербургская историческая школа
и российская историческая наука: дискуссионные вопросы истории, историографии,
источниковедения. Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной
юо-летию со дня рождения профессора Владимира Васильевича Мавродина. СПб.,
2009. С. 103-107.
10. Павлов А.С. Еще наказной список по Стоглаву. Одесса, 1873.
11. Стефанович Д.Ф. О Стоглаве: Его происхождение, редакции и состав: К истории па-
мятников древнерусского церковного права. СПб., 1909.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 427-432
------------------—-----------------'^°<>
Луняк E. H.
Роль украинского казачества в русской Смуте
(по свидетельствам французских авторов XVII—XVIII вв.)
Вот уже более пяти веков события Смутного времени начала XVII в. в Мос-
ковском царстве не прекращают привлекать взоры исследователей русской исто-
рии. Эти судьбоносные для России события и по сей день таят много нераскрытых
загадок и не до конца выясненных моментов. Несмотря на то, что существует зна-
чительный круг источников по данной теме, многие вопросы той поры так и оста-
ются в тени. Важную роль в освещении этого исторического периода играют сви-
детельства иностранцев, часто отражающие иную позицию или же другие аспек-
ты, нежели документы, имеющие непосредственно русское происхождение. Од-
ним из таких интересных вопросов является роль казачества, в том числе украин-
ского, в перипетиях Смуты. Участие казаков в воцарении Лжедмитрия I, а также
событиях, которые предшествовали этому и последовали далее, нашло отражение
в сообщениях иностранных авторов XVII-XVIII вв. В данной статье будут рассмот-
рены те из них, которые имеют французское происхождение.
В первую очередь следует обратить внимание на «Всемирную историю с
1543 по 1607 гг.» Жака-Огюста де Ту (1553-1617), ближайшего придворного ко-
роля Генриха IV, хранителя королевской библиотеки, одного из составителей
знаменитого Нантского эдикта о веротерпимости. Оставаясь всю жизнь католи-
ком, де Ту стал одним из наиболее известных защитников прав протестантов,
что вызывало его конфликты с церковью. По настоянию иезуитов некоторые со-
чинения де Ту были даже включены в индекс запрещенных книг. Отметим так-
же, что среди друзей этого человека были мыслитель Мишель де Монтень и ма-
тематик Франсуа Виет. Грандиозная «Всемирная история» де Ту, состоящая из
138 книг и доведенная до 1607 г., отличается редкой для того времени непред-
взятостью. Нами было использовано не оригинальное латиноязычное издание,
а его французский перевод, напечатанный в 16 томах в Лондоне в 1734 г.
К сожалению, «Всемирной истории» де Ту не уделялось достаточного
внимания в русской и украинской историографиях. Одним из немногих совре-
менных исследователей, который обратился к изучению этого фундаментально-
го произведения, стал Дмитрий Сергеевич Наливайко1. К счастью, еще в первой
половине XIX в. русским историком Николаем Герасимовичем Устряловым
(1805-1870) была переведена 137-мая книга, посвященная Смуте, или же, по
терминологии французского автора, «великой революции» (ипе grande
revolution) в Московии2. Это издание сделало доступным именно данную часть
работы для всего русскоговорящего научного сообщества.
1 Наливайко Д. Очима заходу: Рецепщя Украши в Захщшй Сврот XI-XVIII ст. К., 1998.
С. 136-137,176-177.
2 Устрялов Н. Г. Сказания современников о Дмитрии Самозванце. СПб., 1859. Ч. 1.
с. 327-353.
Роль украинского казачества в русской Смуте во французской литературе
Обращаясь к событиям русской Смуты, де Ту не раз подчеркивает ту
важную роль, которую сыграло украинское казачество в возведении на престол
царя Дмитрия. В целом отношение к казакам у французского историка было
скептическим. Он считал, что эта «воинственная нация» является конгломера-
том разбойников и бродяг из всех народов, которые проживают по соседству со
степным пограничьем Польши, Московии и Крыма. «Эта нация, — писал он, —
не образовывает отдельного государства. Наоборот, она живет на окраинах мно-
гих различных наций в устье Днепра. Посреди нее можно увидеть все окружаю-
щие народы: поляков, литовцев и других — отщепенцев, преступников, людей,
которым нынешняя судьба не позволяет оставаться на родине или надежда на
лучшую участь заставляет ее покинуть. Этот сброд чинит опустошения по всем
соседним землям, которые именно поэтому остаются пустынными и заброшен-
ными. Таким образом, раз это скопище многих людей из различных наций, то
никогда нет согласия среди них, и, какие б усилия не прилагали соседние прави-
тели в течение веков, с ним невозможно заключить уверенного соглашения»з.
Однако, признавая украинское казачество в целом деструктивной силой, де Ту
отдает должное его военной доблести и ясно показывает, что с конца XVI в. оно
превратилось в могучий военно-политический фактор, в значительной степени
определяющий политику окружающих стран.
Отметим интересное, на наш взгляд, обстоятельство: пребывая в общем
на позициях рационализма, де Ту в то же время описывает эпизод, связанный с
колдовством и влиянием потусторонних сил на ход политических и военных со-
бытий. Так, говоря о захвате в 1604 г. Путивля войсками Лжедмитрия, он под-
черкивает, что этот укрепленный город был покорен благодаря содействию Ко-
релы «казацкого военачальника и знаменитого чернокнижника» (Corelas
capitaine Cosaque, homme connu par ses sortileges)», который смог убедить насе-
ление и царских ратников, которыми командовал Михаил Салтыков, имевший к
тому же около 8 000 казаков с Волги, признать власть новоявленного царевичам
Забавно, что название Путивля в книге де Ту приведено как Putine, т. е. Путин.
Важно отметить также, что де Ту одним из первых во французской исто-
риографии начал использовать термин «Малая Русь» касательно украинских
земель или же, в терминологии того времени, Польской Руси (la petite Russie, ои
Russie Polonaise)^, Это понятие он противопоставляет Руси Великой — Московии.
Однако следует признать использование термина «Малая Русь» в тогдашней
французской литературе явлением уникальным. Оно будет оставаться малоиз-
вестным для французских интеллектуалов вплоть до XVIII в.
Одним из главных источников для де Ту при написании им этой части
своей «Всемирной истории» стала работа французского авантюриста Жака Мар-
жере (фамилию которого у нас чаще всего приводят как Маржерет) «Состояние
Российской империи и Великого княжества Московского» (1607). Этот рассказ
3 Thou J.-A. de. Histoire universelle. Traduite sur 1’edition Latine de Londres. Londres, 1734.
T. 7. P. 166.
4 Устрялов H. Г. Сказания современников о Дмитрии Самозванце. С. 331; Thou J.-A. de.
Histoire universelle. Traduite sur 1’edition Latine de Londres. Londres, 1734. T. 14. P. 454.
5 Thou J.-A. de. Histoire universelle. Traduite sur 1’edition Latine de Londres. Londres, 1734.
T. 6. P. 283.
Луняк Е. Н.
французского наемника о своих приключениях в далекой стране был посвящен
Генриху IV и напечатан с его согласия. Интересная параллель: время Смуты в Рос-
сии практически совпало с последним периодом религиозных войн во Франции,
поэтому труд Маржере позволял читателям провести определенные аналогии по
поводу гражданского противостояния в двух странах по разные стороны Европы.
Подчеркивание автором религиозной толерантности в России могло быть наме-
ком на потребность в веротерпимости на его собственной родине.
Обратим внимание и на тот факт, что Маржере почти везде называет
Московское царство «Россией» (la Russie), а его население «русскими» (les
Russes), вопреки традиционным и общепринятым для того времени на западе
названиям «Московия» (laMoscovie) и «московиты» (les Moscovites). Француз не
только использует эти понятия, но и доказывает, что именно они являются
наиболее точными для данной страны и ее народа, поскольку непосредственно
Московия, это лишь составляющая, хотя и центральная, часть Великой России.
Отметим также, что территорию теперешней Украины Маржере называет сово-
купным термином «Подолия» (la Podolie), который у него расширен до такой
степени, что даже Путивль (Poutimel) оказывается расположенным на границах
Подолии6 *. Окончательное вытеснение понятий «Московия» и «московиты»
произойдет на западе только в XVIII в. и будет обусловлено усилением России.
О самом Маржере сведения крайне скупы. Он родился где-то в 1550-х гг.,
а последние известия о нем датируются 1619 г. Будучи профессиональным наем-
ником, этот француз служил разным государям Европы, пока не очутился нако-
нец в России, где стал не только свидетелем, но и участником бурного водоворо-
та событий, захлестнувших эту страну. Поступив на службу к Борису Годунову,
позднее он под влиянием сложившихся обстоятельств перешел на сторону его
оппонента.
Как ни странно, несмотря на отдаленность Московского царства от
Франции, ко времени появления Маржере в Москве тут уже существовала не-
большая община его соотечественников, состоявшая прежде всего из наемников
и купцов из разных мест Франции. Среди прочих Маржере упоминает некоего
купца Бертрана де Кассана, который был одним из главных его осведомителей о
текущих событиях?. В период царствования Лжедмитрия Маржере, обласканный
доверием государя, возглавил наемническую гвардию, основу которой составля-
ли именно французы. Между прочим, в это время отмечаются факты попадания
представителей этой нации и в среду запорожцев8.
Маржере очень тепло отзывается о «царе Дмитрии» и сожалеет о его не-
долгом правлении и гибели. По его свидетельству, царь очень интересовался
Францией и даже планировал в августе 1606 г. посетить эту страну на арендо-
6 Margeret J. Estat de 1’empire de Russie et Grande duche de Moscovie avec ce qui s’y est
passe de plus memorable et tragique, pendant le regne de quatre Empereurs: a s^auoir depuis
Гап 1590 jusques en 1606, en septembre. Nouvelle edition, precedee de deux lettres inedites de
1’auteur et d’une notice biographique et bibliographique par Henri Chevreul. P., 1855. P. 24.
? Ibid. P. 87.
8 Брехуненко В. Козаки на стеновому кордон! бвропи: типолопя козацьких стльнот
XVI — першо’1 половини XVII ст. К., 2011. С. 127.
Роль украинского казачества в русской Смуте во французской литературе
----------------------------------------------------------
ванных английских кораблях. Однако этому намерению не суждено было осуще-
ствиться^
Еще одной довольно интересной в историческом плане работой является
«Любопытное сообщение о современном состоянии Руси. Перевод одного ан-
глийского автора, который девять лет пробыл при дворе великого царя», опуб-
ликованной в Париже в 1679 г. Посреди прочего тут также подчеркивается то об-
стоятельство, что Лжедмитрий I взошел на московский престол при поддержке
казаков10.
В целом история русской Смуты была достаточно точно освещена фран-
цузскими авторами. Очень содержательный очерк истории России был помещен
в книге под названием «Мемуары о царствовании Петра Великого, императора
России, отца Отечества, и прочая, и прочая, и прочая» (1725). Это произведение
уникально тем, что являет собой первую полную западную биографию первого
российского императора. Это жизнеописание было опубликовано сразу после
смерти Петра I. Сами «Мемуары о царствовании Петра Великого» составили че-
тыре объемных тома, к которым позднее был прибавлен еще один дополнитель-
ный том, посвященный Екатерине I. Полученный таким образом пятитомник
получил большую популярность в Европе и не раз переиздавался.
Имя автора, указанное на титульному листе данной книги, выглядит до-
вольно экстравагантно, ибо звучит как «боярин Иван Нестезюрануа» (Iwan
Nestesuranoi). Такое соединение вполне русского имени с такой неожиданной
фамилией оставалось загадкой недолго. Почти сразу стало известно, что автором
данного произведения является французский историк и литератор, проживаю-
щий в Голландии, Жан Руссе де Мисси (1686-1762), а несуразная фамилия
«Nestesuranoi» — это анаграмма его настоящего имени «Jean(n) Rousset» (со-
ставление подобных анаграмм было модой того времени). Что же касается име-
ни Иван, то, во-первых, автора звали Жан, что является аналогом русского Иван,
а, во-вторых, какое еще имя могло бы выглядеть так по-русски? Поэтому, пре-
тендуя на хорошую осведомленность об этой огромной восточной стране, фран-
цуз назвался именно так.
Достаточно непросто определить мотивы написания этого объемного
произведения, которое фактически является апологией Петра I и Российской
империи вообще. Прославление России и ее могущества французскими интел-
лектуалами стало в дальнейшем нередкостью (вспомним, например, творчество
Вольтера и его переписку с Екатериной II), однако именно с упомянутых «Мему-
аров о царствовании Петра Великого» можем по сути начинать апологетику Рос-
сии во французском историописании XVIII в. Такую роль данной книги отмечал
и современный исследователь франко-русских взаимоотношений, профессор
Сорбонны Симон Сюрро11.
9 MargeretJ. Estat de 1’empire de Russie et Grande duche de Moscovie... P. 86.
10 Relation curieuse de 1’estat present de la Russie. Traduite d’un auteur anglois qui a este
neuf ans a la Cour du Grand Czar. P., 1679. 440 p.
11 Surreaux S. Le livre, premier contact avec une contree lointaine: les marechaux de France,
leurs bibliotheques et des echanges scientifiques et diplomatiques avec la Russie au XVIIIe
siecle // Французы в научной и интеллектуальной жизни России XVIII-XX вв. М., 2010.
с. 141-155.
Луняк Е. Н.
Период Смуты рассматривается в первом томе «Мемуаров о царствова-
нии Петра Великого», где события доведены до воцарения Петра I. Как и его
предшественники, Нестезюрануа акцентирует внимание на том, что главной
опорой Лжедмитрия, или Гришки Отрепьева (Griska Utropojd), стали казаки, ко-
торые потом приняли активное участие в восстании Ивана Болотникова
(Polutnich), Как повествует дальше Нестезюрануа, украинское казачество про-
должало оказывать заметное влияние на русскую политику и позднее. Напри-
мер, на Сечи поддерживали самозваных претендентов на московский престол.
Французский историк упоминает пребывание Тимофея Анкудинова, выдававше-
го себя за сына царя Шуйского (fils du Czar Zuski), и другого лжецаревича, кото-
рый называл себя «сыном царя Дмитрия» (fils du Czar Demetrius), в ставке Бог-
дана Хмельницкого12.
Полная взлетов и падений трагическая судьба Лжедмитрия довольно
быстро привлекла внимание французских беллетристов. Уже в 1715 г. в Гааге
было опубликовано художественное произведение под названием «Царь Дмит-
рий, московская история»^. Конечно, не обходит в нем вниманием автор и дея-
тельность казаков.
Следует отметить тот факт, что если в XVII в. деятельность казачества,
оказавшего поддержку Лжедмитрию, часто рассматривалась как вещь деструк-
тивная, попирающая основы монархического строя, имеющего божественное
происхождение и освященного церковью, то в эпоху Просвещения, с нарастани-
ем революционной ситуации во Франции, широкие выступления народных масс
в России в начале XVII в. уже не рассматривались французскими исследователя-
ми как события противоправные и кощунственные. Напротив, просветители ча-
сто высказывали симпатии простому люду и подчеркивали его право на смену
власти, если та не проводила политику, нацеленную на улучшение народного
благосостояния. Наиболее последовательным защитником чаяний обществен-
ных низов традиционно считалось казачество.
В этом контексте будет уместно вспомнить освещение Смуты в «Всемир-
ной истории», выпущенной за 9 лет до Великой Французской революции, когда
дух «Марсельезы» уже носился в воздухе. По сути авторы «Всемирной истории»
создали яркий революционный манифест, нацеленный против отжившего фео-
дального строя, абсолютизма, привилегий знати и социального неравенства.
Подчеркивание борьбы подданых против тирании своего правителя и знати ча-
сто встречается в произведении. Среди многих таких примеров вспомним описа-
ние событий Смуты в России, когда Лжедмитрий — Гришка Отрепьев (Griska
Utropeja), поддержанный казаками и простым людом, пошел на Москву, а Борис
Годунов, этот «тиран, дрожал в своем дворце»1^
При случае отметим, что в рассказе об этих событиях не только акценти-
руется внимание на важности поддержки Лжедмитрия казачеством для его вос-
шествия на престол, но и используется этноним «украинцы», который лишь не-
12 Nestesuranoi I. Memories du regne de Pierre le Grand, empereur de Russie, pere de la pa-
trie, etc. etc. etc. La Haye; Amsterdam, 1725. T. 1. P. 223-224, 271-280, 333, 364.
13 N. D. L. R. Le Czar Demetrius, histoire moskovite: Dans 2 tomes, 4 livres. La Haye, 1715.
14 Histoire universelle depuis le commencement du monde jusqu’a present. D’apres Langlois
par une Societe de Gens de Lettres. Amsterdam-Leipzig, 1780. T. 42. P. 248.
Роль украинского казачества в русской Смуте во французской литературе
давно в ту пору появился во французской литературе. Так, в частности, указыва-
ется, что «Истома Пашков и Иван Исаевич Болотников встали во главе казаков и
украинцев (Jsthoma Basiow & Iwan Isaiwitz Polutnich etoient a la tete des Cosaques
& des Ukrainiens). Это войско продвинулось на 50 верст к Москве. Шуйский
(Zuiski) отправил полки, чтобы его остановить, но те были разбиты и предоста-
вили украинцам свободный путь к столице»^.
Таким образом, из вышеизложенного следует, что события русской Сму-
ты вызвали значительный интерес среди французского интеллектуального со-
общества, и почти сразу начали появляться произведения, в которых отражался
этот период истории. Наиболее детально он описан в работах Жака-Огюста де Ту
и Жака Маржере. В дальнейшем французские историки и литераторы не раз об-
ращались к теме Смутного времени в Московии. Одной из главных военно-
политических сил данного периода западные исследователи правомерно счита-
ли казачество, в том числе и украинское, сыгравшее важную роль в воцарении
Лжедмитрия I и продолжавшее оказывать сильное влияние на дальнейший ход
событий в России вплоть до окончания Смуты.
Источники и литература:
1. Брехуненко В. Козаки на стеновому кордон! бвропи: типолопя козацьких сшльнот XVI
— nepmo’i половини XVII ст. К.: «В1ПОЛ», 2011. 504 с.
2. Наливайко Д. Очима заходу: Рецепщя Украши в Захщшй бврош XI-XVIII ст. К.: Осно-
ви, 1998. 578 с.
3. Устрялов Н. Г. Сказания современников о Дмитрии Самозванце. СПб: Типография
Императорской Академии наук, 1859. Ч. 1. 464 с.
4. Histoire universelle depuis le commencement du monde jusqu’a present. D’apres 1’anglois par
une Societe de Gens de Lettres. Amsterdam-Leipzig: Arkstee & Merkus, 1780. T. 42. XVI+622 p.
5. Margeret J. Estat de 1’empire de Russie et Grande duche de Moscovie avec ce qui s’y est passe
de plus memorable et tragique, pendant le regne de quatre Empereurs: a s^auoir depuis Гап
1590 jusques en 1606, en septembre. Nouvelle edition, precedee de deux lettres inedites de
1’auteur et d’une notice biographique et bibliographique par Henri Chevreul. P.: L. Potier
Librairie, 1855. XXVIII+113 p.
6. N. D. L. R. Le Czar Demetrius, histoire moskovite: Dans 2 tomes, 4 livres. La Haye: Chez les
Freres van Dole, 1715. 428 p.
7. Nestesuranoi I. Memoires du regne de Pierre le Grand, empereur de Russie, pere de la patrie,
etc. etc. etc. La Haye: Chez R.C.Alberts, Amsterdam: Chez Her.Uytwerf, 1725. T. 1. 510 p.
8. Relation curieuse de 1’estat present de la Russie. Traduite d’un auteur anglois qui a este neuf
ans a la Cour du Grand Czar. P.: Chez Claude Barbin, 1679. 440 p.
9. Surreaux S. Le livre, premier contact avec une contree lointaine: les marechaux de France,
leurs bibliotheques et des echanges scientifiques et diplomatiques avec la Russie au XVIIIe
siecle // Французы в научной и интеллектуальной жизни России XVIII-XXbb. М.:
ОЛМА Медиа Групп, 2010. С. 141-155.
io. Thou J.-A. de. Histoire universelle. Traduite sur 1’edition Latine de Londres. Londres, 1734.
T. 6. XX+730 p.
11. Thou J.-A. de. Histoire universelle. Traduite sur 1’edition Latine de Londres. Londres, 1734.
T. 7. XII+758 p.
12. Thou J.-A. de. Histoire universelle. Traduite sur 1’edition Latine de Londres. Londres, 1734.
T. 14. XIX+716 p.
Histoire universelle depuis le commencement du monde... P. 252.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 433-446
--------------------—---------------
Павлов А, П.
Судьба землевладения рода Годуновых после Смуты
Стремительная карьера Годуновых в последней трети XVI века (особенно
в период правления и царствования Бориса Годунова) выдвинула членов этой
фамилии в число крупнейших земельных собственников государства. Весьма
значительные земельные богатства сосредоточились в руках самого Бориса Фе-
доровича Годунова (боярина и конюшего), его дяди Дмитрия Ивановича, трою-
родных братьев Степана, Григория и Ивана Васильевичей Годуновых и некото-
рых других представителей рода1. В годы Смуты по политическому и экономиче-
скому могуществу рода Годуновых был нанесен сокрушительный удар. Много-
численные представители Годуновых с воцарением Лжедмитрия I были
разосланы в ссылки по городам, а их вотчины были отписаны в Казну1 2.
Особенно ощутимый урон понесло землевладение старшей, наиболее
значительной в прошлом ветви Годуновых, к которой принадлежал сам царь Бо-
рис. Из мужских представителей этой ветви рода пережили Смуту и находились
на службе при дворе царя Михаила лишь бездетный окольничий Степан Степа-
нович Годунов (сын видного боярина Степана Васильевича Годунова), а также
бездетный Иван Никитич и его племянник Иван Андреевич Годуновы (брат и
племянник Семена Никитича Годунова, известного боярина времени царствова-
ния Бориса).
Степан Степанович Годунов, сосланный на воеводство в Верхотурье Лже-
дмитрием I, находился там на протяжении всей Смуты3 4. Он продолжал оставать-
ся в Сибири и после воцарения Михаила Федоровича — упоминается в разрядах
как верхотурский воевода в 1613/14 г.4; находясь на воеводстве в Сибири, он и
умер в 1615 г.5. Вскоре по вступлении на престол Михаила Федоровича, в июле
1 О землевладении Годуновых в конце XVI — начале XVII в. (до 1605 г.) см.: Павлов А.П.
Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). СПб., 1992.
С. 186-188.
2 Белокуров СЛ. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121ГГ.). М., 1907. С. 5-6,
241-243; ПСРЛ. М., 1965. Т. 14. С. 66; Корецкий В.И., Соловьева Т.Б., Станиславский АЛ.
Документы Первой крестьянской войны в России //Советские архивы. 1982. № 1. С. 36.
3 Белокуров С А. Разрядные записи. С. 49, 85, 122, 140, 207, 241-243; Боярский список
1610-1611 гг. //Чтения ОИДР. 1909. Кн. III. Отд. I. С. 94.
4 Дворцовые разряды (далее — ДР). СПб, 1850. Т. I. Стб. 154; Разрядные книги 1598-
1638 гг. М., 1974. С. 298. — Почему-то упоминается здесь без думного чина. Однако он
вряд ли был лишен чина окольничего после воцарения Михаила Федоровича — в земля-
ном списке, «каков список делан вдов землям», составленном в начале царствования Ми-
хаила Романова, упомянуты земельные владения вдовы окольничего С.С. Годунова Авдо-
тьи Дмитриевны, ур. Хворостининой (Известия Русского генеалогического общества (да-
лее — ИРГО). СПб., 1909. Вып. III. С. 266).
5 Датой смерти С.С.Годунова в литературе считается 1614 г. (Диев М. Историческое
описание Костромского Ипатского монастыря. М., 1858. С. 23; Лобанов-Ростовский А.Б.
Судьба землевладения рода Годуновых после Смуты
1613 г., С.С.Годунову было «велено отказать старое его поместье по прежней да-
че» в Рязанском у.6 *. В том же 1613 (7121 г.) царь Михаил вернул С.С.Годунову его
старинную вотчину в Старорязанском стане Рязанского у. — половину села Пе-
сочни, половину Красной слободы и две половины Черной слободы (юоо чет-
вертей земли)?. После смерти С.С.Годунова его вотчина перешла к вдове Авдотье
Дмитриевне (урожденной княжне Хворостининой). Согласно земляному списку
начала царствования Михаила Федоровича, за ней числилась вотчина ее мужа в
Рязанском у. — половина села Песочни, половина Красной слободы и 2/3 Чер-
ной слободы в Рязанском у. (юоо четв.), которой она владела «по даче 123
(1614/15) года»8. Она добилась также возвращения ей купленной вотчины мужа
пустоши (деревни) Густоедово с пустошами в Почерневе стане Московского у.,
которую затем, 1 декабря 1619 г., заложила дьяку Михаилу Ивановичу Ордынце-
ву9. Упомянутые вотчины Авдотьи Дмитриевны Годуновой составляли, по-
Русская родословная книга. Т. 1. СПб., 1895. С. 155; Вел. кн. Николай Михайлович. Русский
провинциальный некрополь. М., 1914. С. 202). Однако некоторые данные заставляют да-
тировать кончину С.С.Годунова осенью 1615 г. Согласно делу о записи за дьяком Михаи-
лом Ивановичем Ордынцевым по закладной кабале вотчины вдовы С.С.Годунова Авдотьи
Дмитриевой дочери Ивановича Хворостинина, С.С.Годунов умер в Сибири в 7124
(1615/16) г. (РГАДА. Ф. 1209. Оп. 4 (Записные вотчинные книги). № 5992. Л. 91 об.). Из-
вестно, что 16 ноября 124 (1615) г. вдова С.С.Годунова Авдотья Дмитриевна (очевидно,
вскоре после смерти супруга) дала вклад по его душе в Троице-Сергиев монастырь
(Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. М., 1987. С. 122).
6 Документы Печатного приказа (1613-1615 гг.) / Сост. С.Б.Веселовский. М., 1994. С. 288.
7 Корецкий В.И., Соловьева Т.Б., Станиславский А.Л. Документы Первой крестьян-
ской войны в России. С. 36. — Согласно опубликованному В.И.Корецким, Т.Б.Соловьевой
и АЛ.Станиславским документу (Сказка кн. Ю.Д.Хворостинина о судьбе рязанской вот-
чины Годуновых от 13 марта 1628 г.), эта вотчина (половина сельца Песочни, половина
Красные слободы и две половины Черные слободы) была куплена у рязанцев Сидоровых
боярином Григорием Васильевичем Годуновым (умер в 1597 г.), который в свою очередь
продал ее своему родному племяннику С.С.Годунову. По платежнице с писцовой книги
Рязанского у. 1594-1597 гг., села Песочня и Черная Слобода и сельцо Летники Староря-
занского стана Рязанского у. находилось в вотчине за боярами Степаном и Иваном Васи-
льевичем Годуновыми, отцом и дядей Степана Степановича (Писцовые книги Рязанского
края. XVI век /Под ред. В.Н.Сторожева. Рязань, 1898. Т. I. Вып. I. С. 246). При Лжедмит-
рии I эта вотчина, как и другие владения Годуновых, была отписана в казну. Перед воз-
вращением рассматриваемой вотчины С.С.Годунову царем Михаилом в 1613 г. она нахо-
дилась во владении за Мироном Андреевичем Вельяминовым, которому эти земли (горо-
док Песочня и Черная слобода в Рязанском у., 900 четв.) были даны в Первом ополчении
(«при боярех») в 1611 г. (Докладная выписка 121 (1613) г. о вотчинах и поместьях // Чте-
ния ОИДР. 1895. Кн. I. Отд. I. С. 18).
8 ИРГО. Вып. III. С. 266.
9 Дер. Густоедово была старинной вотчиной Колычевых. Принадлежала вдове Ивана
Михайловича Хромого Колычева (по родословцам, не имел мужского потомства) Васили-
се Юрьевне (дочери кн. Юрия Васильевича Лыкова), которая в 1584/85 г. продала ее кн.
Ивану Михайловичу Елецкому. По завещанию последнего его родственники князья Ан-
дрей Васильевич и Семен Иванович Елецкие в 1600/01 г. продали эту вотчину окольни-
чему Степану Степановичу Годунову. После падения Годуновых в 1605 г. эта вотчина у
С.С. Годунова была конфискована и отдана в вотчину И.Ф. Крюку Колычеву и его братьям
Захарию и Андрею, а затем вотчина перешла к Андрею Семеновичу и Полуехту Матвее-
^Ж434/к.
Павлов А. П.

видимому, лишь незначительную часть прежних, досмутных земельных владе-
ний ее мужа и свекра. После смерти Авдотьи Дмитриевны Годуновой (умерла
вскоре после 13 марта 1628 г.) бывшая за ней вотчина ее мужа в Рязанском у.
(половина села Песочни, половина села Красная слобода и жеребьи Черной сло-
боды) пошла в поместную раздачу* 10 11.
Гораздо лучше удалось сохранить (в значительной части вернуть в цар-
ствование Михаила Федоровича) старинные вотчины мужа вдове окольничего
Ивана Ивановича Годунова (сына видного боярина конца XVI — начала XVII в.
И.В. Годунова), убитого в 1610 г., Ирине Никитичне Годуновой (дочери боярина
Никиты Романовича Юрьева). В добавление к старым вотчинам мужа и своим
приданым вотчинам она приобретала и новые владения. В писцовых книгах за
ней значились старые вотчины мужа в Костромском у. (в Дуплехове ст. село
Здемирово и село Сунгурово с дерр. и пустт., всего 1242 четв.; владела по грамоте
1626/27 г.; вотчины перешли к ее мужу от боярина Д.И. Годунова)11, в Ростов-
ском у. (в Луцком ст. село Ильинское, 676 четв.; вотчина была куплена еще
Гр.В. Годуновым, а после, очевидно, перешла к его племяннику И.И. Годунову;
владела по жалованной грамоте от 17 марта 1623 г.)12 *, в Тарусском у. (сц. Наха-
бино-Парасуково в Селецком ст., 18о четв. и сц. Гремицы в Мышецком ст., 50
четв.; старые вотчины мужарз, в Ряжском у. (в Пехлецком ст. Рязанского у. село
Поплевино и село Истусь; в конце XVI в. эти села принадлежали ее свекру
И.В. Годунову; в Ряжске, в остроге за ней упоминается осадный двор)14 *, в Коло-
менском у. (в Маковском ст. село Старое Троицкое, жеребей сц. Ярцова, 2/3 сц.
Богословского, всего 537 четв.; этой вотчиной, или частью ее, владели
И.В. Годунов и его сын Иван)^. В писцовых книгах упоминаются также ее вотчи-
ны в Левичинском (село Михнево с дерр., 1252 четв.) и Песоченском (село Сухо-
тино, тоже Свербеево и Покровское, бывшее за кн. Андреем Васильевичем Сиц-
ким, а по писцовым приправочным книгам за Борисом Петровичем Благово, 238
четв.) станах Коломенского у.16 и в Илмехоцком ст. Владимирского у. (село Енте-
вичу Колычевым. По жалованной грамоте 12 октября 1617 г. Андрей Семенович и Иван По-
луехтович (сын Полуехта Матвеевича) Колычевы закрепили за собой право владения этой
вотчиной. Но к 1 декабря 1619 г. право на ее владение было оспорено Авдотьей Дмитриев-
ной, вдовой С.С.Годунова, и дьяком М.И.Ордынцовым, которому она заложила эту вотчину
(см.: РГАДА Ф. 1209. Оп. 4 (Записные вотчинные книги). № 5992. Л. 25-16706.; Записные
вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. М., 2010. С. 656).
10 Она была еще жива 13 марта 1628 г. (Корецкий В.И., Соловьева Т.Б., Станислав-
ский А.Л. Документы Первой крестьянской войны в России. С. 36), но новые помещики
(Ф.В. Волынский, Ф.С. Стрешнев, Н.Д. Вельяминов, М.А. Вельяминов и др.), согласно
писцовой книге Рязанского у. 1629-1630 гг., владели ее бывшими вотчинными землями
по ввозным грамотам 1628-1630 (7136-7138) гг. (РНБ. OP. F.IV. № 456. Л. 2306.-50)..
11 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 10965. Л. 499-749.
12 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 10752. Л. 197-210.
‘з РГАДА. Ф. 1209. Кн. 867. Л. 240, 393; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 10334. Л. 373.
14 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 13329. Л. 1, 69506.-707; Писцовые книги Рязанского края. Т. I.
Вып. I. С. 152; Анпилогов Г.Н. Новые документы о России конца XVI — начала XVII в. М.,
1967. С. 397-
РГАДА. Ф. 1209. Кн. 202. Л. 251-255; Писцовые книги Московского государства /
Под ред. Н.В.Калачева (далее — ПКМГ). СПб., 1872. Ч. I. Отд. I. С. 442.
16 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 204. Л. 37906.-382.
Судьба землевладения рода Годуновых после Смуты
суново с дерр. и пустт., 476 четв.)1?, о принадлежности которых Годуновым мы не
встречаем прямых указаний* 18 *. По-видимому, эти вотчины (или, по крайней ме-
ре, часть их) Ирина Никитична Годунова получила (вернула) после воцарения
Михаила Федоровича. Известно, что в 1613 г. ей была дана в вотчину бывшая
вотчина мужа — рязанское село Поплевино, которое находилось перед тем в по-
местье за кн. Федором Петровичем Борятинским и было у него взяток. В августе
1613 г. были запечатаны грамоты во Владимир, Кострому, Ряжск, Коломну и Та-
русу, предписывавшие не брать податей с вотчин и поместий Ирины Никитичны
Годуновой20. Ирине Никитичне Годуновой была отдана в подмосковное поме-
стье вотчина Аф.В.Лобанова-Ростовского — село Волынское в Сетунском ст.
Московского у.21. Согласно материалам Приказа сбора ратных людей 1638 г.,
Ирина Никитична Годунова выступала в числе крупнейших землевладельцев
государства — за ней значилось 6348 четв. поместной и вотчинной земли и 775
дворов22 23 * 25. Она не только сохранила (возвратила) обширные вотчины мужа и свои
приданые вотчины, но и приобретала новые земли. Такое положение обуслов-
ливалось ее близким родством с царем Михаилом, которому она приходилась
родной теткой, а также ее статусом верховой боярыни царицы Евдокии Лукья-
новны и «мамы» царевича Алексея.
После смерти Ирины Никитичны Годуновой (ум. в 1639 г.) ее вотчина в
Ростовском у. в 1640 г. была дана вдове Анне Петровой жене Урусова (дочери
Григория Васильевича Годунова, родного дяди мужа Ирины Никитичны
И.И. Годунова), которую она впоследствии продала сородичу мужа кн. Семену
Андреевичу Урусову28. Лишь незначительная часть обширных вотчин Ирины
Никитичны Годуновой перешла в род Годуновых, и причем, как можно заме-
тить, к представителями не старшей, а младшей ветви рода (о них речь пойдет
ниже) — ее тарусские вотчины (сц. Нахабна-Парасукова и сц. Гремицы в Селиц-
ком ст.) достались по жеребьям братьям Ивану, Степану и Федору Ивановичам
Годуновым, сыновьям Ивана Матвеевича Годунова24. Ивану Ивановичу досталась
также часть ее вотчины в Левиченском ст. Коломенского у. (пуст. Бритвино)25.
Вотчина Ирины Никитичны Годуновой в Маковском ст. Коломенского у. (село
Троицкое) перешла по половинам к Ивану и Сергею Матвеевичам Годуновым26.
Определенной частью старинных вотчин Годуновых в послесмутное вре-
мя владела еще одна представительница семейства Годуновых — княгиня Анна
Григорьевна Урусова, дочь видного придворного царя Федора Ивановича, бо-
РГАДА. Ф. 1209. Кн. 6о8. Л. 438-442.
18 Известно, что часть ее вотчины в Левиченском ст. Коломенского у. (пуст. Бритвино)
была дана после ее смерти в 1639/40 г. Ивану Ивановичу Михайлова Годунову (Записные
вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 1040), что косвенно свидетельству-
ет о принадлежности вотчины ее мужу, И.И.Годунову.
Чтения ОИДР. 1895. Кн. I. Отд. I. С. 18.
20 Документы Печатного приказа. С. 299.
21 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 264. Л. 593.
22 РГАДА. Ф. 137. Галич. № 4. Л. 113.
23 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 696-697.
24 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 611, 792,1334.
25 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 1040.
26 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 704,1046.
Павлов А. П.

ярина и дворецкого Григория Васильевича Годунова. После смерти 17 декабря
1597 г. Г.В. Годунова, не оставившего мужского потомства, основная часть его
обширных вотчин отошла в качестве приданого дочери Анне, бывшей замужем
сначала за кн. Александром Ивановичем Шуйским, а после смерти А.И. Шуйско-
го в 1601 г. — за кн. Петром Араслановичем (Янараслановичем) Урусовым2?. Со-
гласно росписи русского войска 1604 г., кн. П.А. Урусов выставил в поход круп-
ный отряд из 47 всадников, т.е. имел около 4700 четв. вотчинной и поместной
земли28. Основу его земельных богатств составляли приданые вотчины его су-
пруги Анны Григорьевны (ур. Годуновой). В 1607 г. кн. П.А. Урусов изменил ца-
рю Василию Шуйскому под Тулой и отъехал в Крым. Находился в лагере Лжед-
митрия II, которого убил на охоте 11 декабря 1610 г. Его поместья как «измении-
чьи» были отписаны на государя^. Но его княгиня Анна Григорьевна продолжа-
ла владеть своими придаными вотчинами. По писцовым книгам 1620-х гг. за ней
числились отцовские вотчины в Переславском (в Киучерском ст. село Смолен-
ское, 624 четв.), Ростовском (в Верхоусецком ст. село Титово, которое она прода-
ла в 1615/16 г. Семену Миронову с.Хлопову, 400 четв.) и Новоторжском (в Доро-
гожской и Рашкинской волостях, 239 и 307 четв.) уездахз0. В январе 1632 г. за
ней числились старые отцовские вотчины в Новоторжском и Переславском уу.
(762 и 540 четв.)81. По материалам Приказа сбора ратных людей 1638 г. за вдовой
кнг. Анной Урусовой числились вотчины в Новоторжском и Переславском уу.,
1170 четв.з2. В 1640 г. ей была дана старинная отца ее вотчина-купля в Луцком ст.
Ростовского у. (с. Ильинское-Заречье с дерр. и пустт., 676 четв.), принадлежав-
шая прежде, как мы видели, вдове И.И.Годунова Ирине Никитичне; в январе
1643 г. она продала эту вотчину своему «племяннику» кн. Семену Андреевичу
Урусовузз. К родне мужа, князьям Урусовым, от княгини Анны Григорьевны Уру-
совой перешла также и старинная ее отцовская вотчина в Переславском у. —
в переписных книгах 1678 г. село Смоленское Киучерского ст. Переславского у.
значилось в вотчине за сыном кн. Семена Андреевича Урусова Никитой Семено-
вичем34. В 1643 г. она продала вотчину в Дорогожской вол. Новоторжского у. Ан-
дрею Максимовичу Языкову, а в 1644 г. заложила вотчину в Рашкинском ст. того
же уезда Григорию Афанасьевичу Загряжскомузь. Мы видим, таким образом, что
27 Павлов А.П. Государев двор. С. 187.
28 Боярские списки последней четверти XVI — начала XVII вв. и роспись русского вой-
ска 1604 г. М., 1979. Ч. 2. С. 26.
29 РГАДА. Ф. 233 (Печатный приказ). Кн. 665. Л. 22.
з° РГАДА. Ф. 1209. Кн. 7646. Л. 766; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 10751. Л. 740; РГАДА. Ф. 1209.
Кн. 11432. Л. 162; Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 555. —
Не все бывшие вотчины Г.В.Годунова в Новоторжском у. принадлежали в XVII в. его до-
чери Анне, некоторые его вотчины упоминаются в порозжих землях (РГАДА. Ф. 1209.
Кн. 181. Л. 54).
з1 РГАДА. Ф. 233 (Печатный приказ). Кн. 661. Л. 20.
з2 РГАДА. Ф. 137. Галич. № 4. Л. 206.
зз Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 696-697; РГАДА.
Ф. 233 (Печатный приказ). Кн. 670. Л. 298 об.
34 Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины в России во второй половине XVII
века (историко-географический очерк). М., 1996. С. 104.
35 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 238, 779.
К437Л
© ©
Судьба землевладения рода Годуновых после Смуты
ни одна из старинных отцовских вотчин княгини Анна Григорьевны Урусовой
(ур. Годуновой) не перешла впоследствии в род Годуновых.
Не слишком крупными землевладельцами выступают в рассматриваемое
время упомянутые выше представители старшей ветви рода Иван Никитич и его
племянник Иван Андреевич Годуновы.
За Иваном Никитичем Годуновым в земляном списке 1613 г. числились
старая его вотчина, «что его государь пожаловал (т.е. вернул — А.17.)», 123 четв.,
«да поместья новые дачи, что ему дано при боярех в Суздале из дворцовых сел
200 чети»зб. Сведений о его службе при царе Михаиле не прослеживается. Оче-
видно, он умер вскоре после 1613 г.
Отец Ивана Андреевича Годунова Андрей Никитич Годунов умер к нача-
лу XVII в. (последнее упоминание о нем относится к 1598/99 г.), и его владения,
очевидно, перешли к сыну Ивану, который, согласно росписи русского войска
1604 г., выставил в поход 5 человек конных, т.е. имел всего около 500 четв. по-
местной и вотчинной земли. В годы царствования Михаила Федоровича И.А. Го-
дунов состоял в чине московского дворянина, но на службе себя особо не про-
явил (умер 27 декабря 1644 г.37). В писцовых книгах 20-30-х гг. XVII в. за ним
упоминаются старинные родовые вотчины в Дуплехове ст. Костромского у. (ста-
рая родовая вотчина село Лобаново, 123 четв.; очевидно, эта вотчина была воз-
вращена, согласно земляному списку, его дяде И.Н.Годунову, от которого пере-
шла к нему)з8, в Кодяеве ст. Переславского у. (старинная родовая вотчина, при-
надлежавшая его прабабке Марии Даниловне Годуновой и деду Никите Данило-
вичу Годунову — пустошь, что было село Новое-Новленское, треть пустого села
Андреевское-Годуново, а также бывшая вотчина его дяди боярина И.В. Годунова
пуст. Борисково; всего 11 пустошей, 525 четв.)з9? и приданая вотчина матери в
Скирмановском ст. Рузского у. (пуст., что была дер. Филатова, 170 четв.; впослед-
ствии по закладной 1 июля 1641 г. вотчина перешла к Перфирию Ивановичу
Гаврилову)4о. По материалам Приказа сбора ратных людей 1638 г. за И.А. Году-
новым числилось всего 9 дворов^. За сыном И.А.Годунова Петром по перепис-
ным книгам 1646 г. значились вотчины в Галичском у. (часть села Никольского в
Нейской вол., бывшая вотчина его сородича Андрея Никитича Годунова^) и в
Ярославском у. (село Никольское в Верховском стане.)4з. Таким образом, пред-
з6 Чтения ОИДР. 1895. Кн. I. Отд. I. С. 15.
з^РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. № 184. Л. 40.
з8 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 10965. Л. 47906.; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 425. Л. 24606.; Сташев-
ский ЕД. Землевладение московского дворянства в первой половине XVII века. М., 1911.
С. 83.
39 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 7647. Л. 1736 об.
4° РГАДА. Ф. 1209. Кн. 425. Л. 246 об.; Сташевский Е.Д. Землевладение московского
дворянства. С. 83; Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 1252.
- В Записных вотчинных книгах упоминается имя матери И.АГодунова — Анна Федоров-
на. По всей видимости, она была дочерью Федора Григорьевича Давыдова, за которым
вотчинные деревни Филатово, Сляднево и др. значатся в рузской писцовой книге 1567-
1569 гг. (Рузский уезд по писцовой книге 1567-1569 годов. М., 1997. С. 142).
41 РГАДА. Ф. 137. Боярская книга. № 14. Л. 14.
42 О нем см. ниже.
43 Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины в России во второй половине XVII
века. С. 143.
Павлов А. П.
ставители старшей, некогда могущественной ветви рода Годуновых к середине
XVII в. выступают как вполне заурядные землевладельцы. Происходит угасание и
политического значения этой ветви рода — никто из ее представителей после
смерти окольничего Степана Степановича Годунова в 1615 г. в Думу уже не входил.
Несколько более благополучно складывалась после Смуты судьба земле-
владения младшей ветви рода Годуновых (потомства младшего сына Ивана
Ивановича Годуна Дмитрия Ивановича Годунова), представителям которой уда-
лось, благодаря родственным связям, встроиться в новую систему придворных
отношений царствования первых Романовых44.
За боярином Матвеем Михайловичем Годуновым в земляном списке 1613
г. числится только 208 четвертей поместной земли45. В годы царствования Ми-
хаила Федоровича ему возвращаются старые, досмутные вотчины (или часть их),
приобрел он и новые земли. В писцовых книгах упоминаются его купленная (ку-
пил у Десятого Кезомина, очевидно, еще до Смуты половину села Фоминского,
149 четв.) и закладная (по закладной 1619/20 г. вдовы Лукерьи Богдановской
44 Боярин Матвей Михайлович Годунов на протяжении всего Смутного времени (со
времени царствования Лжедмитрия I) и вплоть до 1615 г. находился на воеводстве в Тю-
мени (Белокуров С А. Разрядные записи. С. 49, 207, 241-243; Чтения ОИДР. 1909. Кн. III.
Отд. I. С. 93; Книги разрядные. СПб., 1853. Т. I. Стб. 81; ДР. Т. I. Стб. 154, 196; Барсу-
ков А.П. Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления Московского
государства XVII столетия. СПб., 1902. С. 263). По возвращении в Москву он был прибли-
жен ко двору и пользовался доверием правительства. Показателем этому может служить
тот факт, что в 1618 г. он стоял во главе «ответных» комиссий, назначенных для перего-
воров со шведскими послами и литовским посланником (ДР. Т. I. Стб. 319, 322). Несмотря
на временную опалу (в 1623-1627/28 гг.) из-за конфликта с тобольским архиепископом
Киприаном (Ромодановская Е.К. Киприан Старорусенков //Словарь книжников и книж-
ности Древней Руси. XVII в. Часть 2. И-О. СПб., 1993. С. 157), М.М.Годунову удалось впо-
следствии вернуть доверие правительства. Так, в 1628-1633 гг. он являлся судьей приказа
Сыскных дел, который занимался, частности, проведением в жизнь важного правитель-
ственного мероприятия— пересмотром жалованных грамот (Веселовский С.Б. К вопросу о
пересмотре и подтверждении жалованных грамот_в 1620-1630 гг. в сыскных приказах.
М., 1907. С. 6-7; Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII века (1625-1700):
Биографический справочник. М., 2011. С, 508). Своему положению при дворе М.М. Году-
нов был во многом обязан родственным связям. Его родная сестра Мария Михайловна
была замужем за М.Б.Шеиным (Летопись Историко-родословного общества в Москве. М.,
1906. Вып. 1. С. 15). Родной племянник М.М. Годунова Федор Иванович Годунов был же-
нат на княжне Ирине Андреевне Сицкой, представительнице близкого к Романовым рода
(Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 572). Окольничий Ни-
кита Васильевич Годунов к февралю 1613 г. вернулся в Москву из Уфы, куда был сослан
Лжедмитрием I (Белокуров СА. Разрядные записи. С. 84, 140, 241; Чтения ОИДР. 1909.
Кн. III. Отд. I. С. 94) и был приближен ко двору. Его женой была Анна Ивановна, дочь
видного деятеля Смутного времени Ивана Филипповича Стрешнева и родная сестра вид-
ного придворного царя Михаила Романова спальника Василия Ивановича Стрешнева
(Летопись историко-родословного общества в Москве. М., 1911. Вып. 1-2. С. 21). Связь с
кланом Стрешневых сохраняло в дальнейшем и потомство Н.В. Годунова. Его сын Алек-
сей Никитич Годунов состоял в стольниках царицы Евдокии Лукьяновны (Забелин И. Е.
Домашний быт русского народа в XVI и XVII ст.. Т. II: Домашний быт русских цариц в XVI
и XVII ст. М., 2001. С. 404).
45 Чтения ОИДР. 1895. Кн. I. Отд. I. С. 2.
к439Л
Q) ©
Судьба землевладения рода Годуновых после Смуты
жены Бурдакова с сыном, другая половина села Фоминского, 35 четв.) вотчины в
Сорохотской вол. Костромского уЛ6. В начале 1639 г. М.М. Годунов заложил эту
костромскую вотчину кн. Семену Петровичу Львову.47 В Белогородском ст. Ка-
шинского у. М.М. Годунов владел вотчиной (получил ее около 1631/32 г.), селом
Пухлемским с дерр. и пустт. (393 четв.), бывшей прежде за вдовой боярина
Д.И. Годунова старицей Александрой.48 Известно, что старица Новодевичьего
монастыря Александра, вдова Д.И. Годунова, в 1622 г. получила жалованную
грамоту на купленную и меновную вотчину ее мужа в Кашинском у., на 752
четв.49. в писцовых книгах упоминаются поместья М.М. Годунова (владел в раз-
ное время) в Галичском, Костромском, Медынском, Московском и Переславском
уу.5°. В 1624 г. (возможно, в связи с опалой 1623-1627 гг.) костромское и медын-
ское поместья М.М. Годунова, «что у него осталось за дачею в обоих городех 924
чети», были отданы разным помещикамб1. После 1627 г. (снятия опалы) М.М. Го-
дунову были даны поместья в Московском (в Лукомском ст., 185 четв.; дано по
ввозной грамоте 1627/28 г.), Переславском (в Серебожском ст. село Сущово, дано
по ввозной грамоте 1628/29 г. поместье опального кн. Г.В.Тюфякина)52 и Галич-
ском (в Шеховской, Тормановской и Вотской волостях, всего 363 четв.; по грамо-
там 1628/29 г.) уездахзз. По материалам Приказа сбора ратных людей 1638 г.,
М.М. Годунову принадлежало 1283 четв. вотчинной и поместной земли и юб
дворов. Сын М.М. Годунова Иван Матвеевич Годунов в 1637/38 г. купил у своей
«сестры» Анны (дочери Григория Васильевича Сабурова) вдовы Фаддея Ивано-
вича Колодкина Плещеева вотчину половину пуст, (села) Овинище в Вексицком
ст. Ростовского у., а в ноябре 1639 г. он заложил эту вотчину Ивану Васильевичу
Горяинову54. После Ирины Никитичны, вдовы И.И. Годунова, Ивану Матвеевичу
Годунову досталась (около 1640 г.) ее вотчина — жеребей села Троицкого в Ма-
ковском ст. Коломенского у., а в январе 1641 г. он продал эту вотчину своему
троюродному брату Алексею Никитичу Годунову55. В 1642-43 гг. за И.М. Годуно-
46 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 210. Л. 1112 06.-1117. — Согласно межевым вотчин Троице-
Сергиева монастыря 1594 г., М.М.Годунову принадлежала вотчина в Костромском у.
(вАндомском ст.) дер. Бурина (РГАДА. Ф. 281. № 5138. Л. 4 об.; РГБ. НИОР. Ф. 303.
Кн. 607. Л. 218).
47 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 751.
48 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 173. Л. 1506 и сл.
49 РГАДА. Ф. 233 (Печатный приказ). Кн. 5. Л. 161 об.
5° РГАДА. Ф. 1209. Кн. 95. Л. 75006., 1180, 1264, 1290; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 10964.
Л. 33206.-36206.; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 10965. Л. 103; РНБ. OP. F.IV. № 427. Л. 11, 13;
РГАДА. Ф. 1209. Кн. 261. Л. 13806.; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 9806. Л. 422; РГАДА. Ф. 1209. Кн.
9807. Л. 41506.; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 812. Л. 353об.
s1 РГАДА. Ф. 233 (Печатный приказ). Кн. 661. Л. 18206.; см. также: РГАДА. Ф. 1209.
Кн. 10964. Л. 33206.-36206.; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 10965. Л. 103; РНБ. OP. F.IV. № 427.
Л. 11,13.
52 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 9807. Л. 41506.; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 812. Л. 35306.
53 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 95. Л. 1180, 1264, 1290. — В книгах Печатного приказа упомина-
ется ввозная грамота на поместье М.М.Годунова в Галичском у. от 1 октября 1629 г.
(РГАДА. Ф. 233 (Печатный приказ). Кн. 666. Л. 22).
54 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 257.
55 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 704.
. -440 . ,
Павлов А. П.
вым была записана вотчина его жены Прасковьи, бывшей в 1-м браке за Осипом
Григорьевичем Грязным — сц. Устье с дерр. в Дубенском ст. Кашинского у.56. По-
сле смерти отца И.Матв. Годунову в 1639/40 г. перешло его поместье в Костром-
ском у.57. Другой сын М.М. Годунова Сергей Матвеевич также, как и его брат
Иван, получил после Ирины Никитичны Годуновой в вотчину половину села
Троицкого в Маковском ст. Коломенского у., а в 1642 г. он дал ее кн. И.Г. Боль-
шому Ромодановскому в качестве приданого за своей сестрой Акулиной58.
За вдовой Ивана Михайловича Годунова (ум. около 1614 г., брат М.М. Го-
дунова) Аграфеной с сыновьями Иваном, Степаном и Федором в писцовых кни-
гах упоминаются старинная мужа и отца вотчина в Рожаловском ст. Угличского
у. (сц. Телятево, 154 четв.; владели по приправочным книгам 1595-1597 гг.)59?
старинная родовая вотчина в Дуплехове ст. Костромского у. (половина села
Юрьевского с дерр. , 96 четв., бывшая прежде, по приправочным книгам 1595-
1597 гг., за старицей Марфой, вдовой Михаила Осиповича Годунова; писана за
ними вотчина по жалованной вотчинной грамоте 1618/19 г.)56 57 58 59 60, старинная вотчи-
на в Сущеском ст. Костромского у. (дер. Обобурова, 40 четв.; в 1626/27 г. была
дана вдовой Аграфеной с сыновьями в приданое Давыду Кондратьевичу Щерба-
тому за дочерью и сестрой Марией)61, а также приданая вотчина Аграфены Ива-
новой жены Годунова, дочери Ивана Григорьевича Милюкова в Гоголеве ст.
Московского у. (дер. Ивашково-Усадище и дер. Тимонино с пустт.,156 четв.)62.
К вдове Аграфене с сыновьями перешло также поместье И.М. Годунова в Галич-
ском у., а старшему его сыну Ивану досталось его подмосковное поместье (в Го-
голеве ст., юо четв.)6з. В 1636 г. Ф.И. Годунов получил от своего шурина кн.
Ю.А. Сицкого в качестве приданого за его сестрой Ириной Андреевной вотчину
сц. Головенцово в Унженском ст. Муромского у.64. Согласно материалам Приказа
56 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 726-727. —
Во вкладной книге Костромского Ипатьева монастыря упоминается жена И.М.Годунова
Прасковья Кузьминична (Вкладная книга Ипатьевского монастыря //Костромской госу-
дарственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. КМЗ-КОК-
24010. Л. 45).
57 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 727.
58 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 1046.
59 Писцовые книги Угличского уезда XVII в. //Временник Демидовского юридическо-
го лицея. Ярославль. 1886-1887. Кн. 41-46. С. 421.
60 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 10965. Л. 549 об.; РНБ. ОР. Эрм. № 520. Л. 481. - Об этом селе
см.: Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М.,
1969. с. 174-175.
61 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 10965. Л. 777. — В платежнице Луговой половины Костромского у.
1595-1597 гг. дер. Обобурово в Сущевском ст. числилась за И.М.Годуновым (РНБ. ОР.
Эрм. № 520. Л. 471).
62 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 9807. Л. 488. - Впоследствии, в январе 1638 г. вдова И.М. Году-
нова Аграфена (игуменья Иоанно-Предтеченского «что на Кулишках» монастыря Анна)
продала часть своей приданой вотчины в Московском у. — жеребей дер. Тимонино своему
сыну Ивану, а в апреле 1646 г. она же (уже старица Новодевичьего монастыря Анна) про-
дала сыну Ивану остальную часть своей приданой вотчины (Записные вотчинные книги
Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 374, 859).
6з РГАДА. Ф. 1209. Кн. 94. Л. 8о об.; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 9807. Л. 474.
64 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 572.
Судьба землевладения рода Годуновых после Смуты
сбора ратных людей 1638 г., сыновья И.М. Годунова не были крупными земле-
владельцами — Ивану принадлежало всего 27 дворов, за Степаном числилось
222 четв. поместной и вотчинной земли и 43 двора, за Федором — 185 четв. и 31
двор65. После смерти вдовы боярина И.И. Годунова Ирины Никитичны (ум. в
1639 г.) к братьям Ивану, Степану и Федору Ивановичам Годуновым, как мы ви-
дели, перешла по жеребьям ее вотчина в Селицком ст. Тарусского у. (сц. Нахаб-
на-Парасукова и сц. Гремицы); Ивану досталась также часть ее вотчины в Леви-
ченском ст. Коломенского у. (пуст. Бритвино). Однако впоследствии все эти вот-
чины, доставшиеся от вдовы Ирины Никитичны Годуновой, были ими проданы
и заложены инородцам, т.е. вышли из рода66. В 1644/45 г. за И.И. и Ф.И. Годуно-
выми упоминается старинная вотчина — село Твердово с дерр. (владели по же-
ребьям) в волости Немда Костромского у.; в писцовых книгах 1620-х — начала
1630-х гг. это село числилось в вотчине за Алексеем Никитичем Годуновым, их
троюродным братом (очевидно, оно отошло к ним после его смерти в 1644 г.)6?.
Согласно данным О.А. Шватченко68, по переписным книгам 1646 г. за Н.И. Го-
дуновым значились вотчины в Галичском (часть с. Никольского в Нейской вол.,
бывшая вотчина Алексея Никитича Годунова6^) и Московском (дер. Тимонина в
Гоголеве ст., приданая вотчина его матери Аграфены Ивановны, ур. Милюковой)
уездах; за его братом Степаном Ивановичем Годуновым — вотчины в Галичском у.
(часть села Никольского в Нейской вол., бывшая вотчина Алексея Никитича Го-
дунова), Костромском у. (в Иванчушкове ст. село Селище и Хоруганове ст. село
Владычня), Тарусском у. (села Поросуково и Гремицы, перешедшая, как мы виде-
ли, от Ирины Никитичны Годуновой) и Шуйском у. (дер. Аистово в Борисоглеб-
ском ст.); за третьим братом Федором Ивановичем Годуновым - вотчины в Му-
ромском у. (сц. Головенцево Унженского ст., приданая вотчина от его шурина кн.
Ю.А. Сицкого) и Ярославском у. (село Станилово Верховского ст., бывшая вотчина
кн. Ю.А. Сицкого?0, перешедшая после его смерти в 1644 г. к Ф.И. Годунову).
Двоюродный брат М.М. и И.М.Годуновых окольничий Никита Василье-
вич Годунов в 1604 г. выставил со своих владений, «оприч вяземского поме-
стья», 20 всадников, т.е. имел накануне Смуты более 2000 четвертей поместной
и вотчинной земли; очевидно, к нему перешли и вотчины его умершего бездет-
65 РГАДА. Ф. 137. Боярская книга. № 14. Л. 15; РГАДА. Ф. 137. Москва. № 2. Л. 129, 266.
66 В 1645 г. Ф.И. Годунов заложил свой жеребей тарусской вотчины зятю, кн. Давыду
Кондратьевичу Щербатому, мужу его родной сестру Марии; в 1646 г. свой жеребей тарус-
ской вотчины заложил Гавриле Петровичу Островскому И.И. Годунов; доля той же тарус-
ской вотчины С.И. Годунова после его смерти перешла к его братьям, а затем, в 1655 г.,
И.И. Годунов продал ее дьяку Ивану Юрьевичу Владычкину; И.И. Годунов продал в 1647 г.
и доставшуюся ему после Ирины Никитичны Годуновой вотчину в Коломенском у. (За-
писные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 611, 792,1040,1334).
67 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 858-859, 871;
РГАДА. Ф. 1209. Кн. 1115. Л. 47 06.-67. — В платежнице Луговой половины Костромского
У- 1595_1597 гг. сц. Твердово упоминается в вотчине за Н.В.Годуновым, отцом А.Н. Году-
нова (РНБ. ОР. Эрм. № 520. Л. 443 06.-444).
68 Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины в России во второй половине XVII
века. С. 143.
69 См. об этом ниже.
Павлов А. П.

ного брата Петра?* 1. В земляном списке 1613 г. за Н.В. Годуновым числилось 1042
четв. старых вотчин?2. После его смерти (умер в 1622 или 1623 г.?з) его вотчины
перешли к сыну Алексею. В писцовых книгах за А.Н. Годуновым упоминаются:
старинные родовые вотчины отца в Костромском у. (в Дуплехове ст. половина
села Юрьевского, 98 четв.; в вол. Немда села Семеновское и село Твердово, 440
четв.; в вол. Слободка Никольская дер. Колобова с дерр., 152 четв. — этими вот-
чинами владел его отец по жалованным вотчинным грамотам 1621/22 г., «что
пожаловал государь отца его Микиту Васильевича Годунова старинною/ыми/
его вотчиною/ами/...»)?4, старая отцовская вотчина в Холохоленской вол. Ста-
рицкого у. (дер. Шипулиха, 183 четв.; владел вместе с матерью вдовой Анной
Ивановной Годуновой)?5, старая отцовская вотчина в стане Новом Устюженского
у. (погост Пери на р. Мологе, сц. Федоровское с дерр., 587 четв.; владел по при-
правочным книгам 1595-1597 и 1616/17 гг.)?6, старая купленная отцовская вот-
чина в Медушском ст. Владимирского у. (сц. /дер./ Клюшниково-Тяжково с дер.,
138 четв.; владел по сказке)??, старинная отцовская вотчина в Горетове ст. Мос-
ковского у. (пуст., что было сц. Попова /Поповка/, 20 четв.)?8, выслуженная вот-
чина отца за московское осадное сидение «в королевичев приход» в Галичском
у. (погост Никольский на р. Нее в Нейской вол., 726 четв.; из черных земель)?9,
71 Боярские списки последней четверти XVI — начала XVII вв. и роспись русского вой-
ска 1604 г. Ч. 2. С. 25; Павлов А.П. Государев двор. С. 188. — В Красносельском стане Вя-
земского у. ему принадлежало и деревень с 53 дворами (Тихомиров М.Н. Россия в XVI
столетии. М., 1962. С. 353, 354).
?2 Чтения ОИДР. 1895. Кн. I. Отд. I. С. 3.
73 Согласно Шереметевской боярской книге, он умер в 7130 (1621/22) г. (Древняя рос-
сийская вивлиофика. М., 1791. Ч. XX. С. 92). В книге «Русский провинциальный некро-
поль» приводится текст надписи на камне в усыпальнице Годуновых в Костромском Ипа-
тьевском монастыре: «Лета 7130 (1622) февраля ю на память святого мученика Харлам-
пия преставился раб Божий окольничий Никита Васильевич Годунов, во иноцех Нифонт
(Вел. кн. Николай Михайлович. Русский провинциальный некрополь. Т. 1. М., 1914. С. 201).
Однако он упоминается на службе (участвовал во встрече турецкого посланника) еще
1 мая 1622 (7130) г. (ДР. Т. I. Стб. 509). Во вкладной книге Костромского Ипатьевского мо-
настыря вклад по Н.В. Годунове (иноке схимнике Нифонте) его вдовы Анны Ивановны
датируется 15 февраля 1623 (7131) г. (Вкладная книга Ипатьевского монастыря // Ко-
стромской государственный историко-архитектурный и художественный музей-
заповедник. КМЗ-КОК-24010. Л. 21). Возможно, смерть Н.В. Годунова относится к февра-
лю 1623 г., а не к февралю 1622 г. и надпись на надгробном камне в Ипатьевском мона-
стыре была прочитана не вполне точно).
?4 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 10965. Л. 473 об., 1206 об.; РГАДА. Ф. 1209. Кн. 1115. Л. 47 об., 87.
— В конце XVI в. эти вотчины принадлежали Н.В. Годунову, его брату Петру и их матери
старице Елене (в миру Евфимье), жене Василия Осиповича Годунова (РНБ. ОР. Эрм.
№ 520. Л. 445 об., 446-447 об., 481 об.).
?5 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 862. Л. 236.
?6 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 901. Л. 131.
?? РГАДА. Ф. 1209. Кн. 12606. Л. 738 об. — В 1642 г. А.Н. Годунов продал эту вотчину кн.
Б.А. Репнину (Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 271).
?8 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 9806. Л. 152. — В писцовой книге 1584-1586 гг. вотчина значи-
лась за Н.В. и П.В. Годуновыми (ПКМГ. Ч. I. Отд. I. С. 129).
?9 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 96. Л. 122.
Судьба землевладения рода Годуновых после Смуты
а также вотчина в Сурожском ст. Московского у., история которой не вполне яс-
на (дер. Соколова-Объезжая с пуст., 96 четв.; была прежде за Василием Голов-
ленковым и Федором Львовым)80. А.Н. Годунов владел также поместьем отца в
Манатьине ст. Московского у. (жеребей в с. Тюрикове, 190 четв.)81. По материа-
лам Приказа сбора ратных людей 1638 г., за А.Н. Годуновым числилось 1918
четв. вотчинной земли и 368 дворов82 * 84 85. В 1641 г. А.Н. Годунов купил у Ивана Мат-
веевича Годунова доставшуюся ему от Ирины Никитичны Годуновой вотчину
половину села Троицкого в Маковском ст. Коломенского у.8з. В 1642 и 1643 гг.
А.Н. Годунов купил у Никиты Ивановича Романова и у Ивана Гавриловича Хло-
пова вотчину жеребьи сц. Ярцово в Маковском ст. Коломенского у.84. После
смерти А.Н. Годунова (умер 18 августа1б44 г.8з) часть его вотчин перешла к вдове
Аксинье, ур. княжне Хилковой (вотчины в Маковском ст. Коломенского у., в Ма-
натьине ст. Московского у., в Сурожском ст. Московского у. и Холохоленском ст.
Старицкого у., упоминаемые за ней в переписных книгах 1646 г.)86 и лишь не-
большая часть вотчинных владений А.Н. Годунова пошла в род — по перепис-
ным книгам 1646 г., его вотчина в Нейской вол. в Галичском у. (с. Никольское)
значилась по жеребьям за его троюродными братьями Иваном и Степаном Ива-
новичами Годуновыми, а также за Петром Ивановичем Годуновым (представи-
телем старшей ветви рода), его вотчина село Твердово в вол. Немда Костромско-
го у. значилась за троюродными его братьями Иваном и Федором Ивановичами
Годуновыми8?.
Мы видим, таким образом, что и младшая ветвь Годуновых к середине
XVII в. утрачивает большую часть своих старых вотчинных владений. После
смерти в 1639 г. боярина М.М. Годунова88 никто из Годуновых в Думу пожалован
уже не был.
В последней четверти XVII — начале XVIII в. угасающий род Годуновых
был представлен при дворе лишь тремя лицами — из старшей ветви рода Григо-
рием Петровичем и из младшей ветви Дмитрием Ивановичем и Иваном Ивано-
80 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 9806. Л. 352 об. — Вотчина упоминается под рубрикой «В Су-
рожском стану за вотчинники, которые государевых грамот и никаких крепостей не по-
ложили». В писцовой приправочной книге Московского у. 1584-1586 гг. вотчины Васи-
лия Григорьевича Головленкова и Федора Васильевича Львова (в том числе дер. Соколь-
никово, Объезжая) значатся в Горетове ст. (ПКМГ. Ч. I. Отд. I. С. 136).
81 РГАДА. Ф. 1209. Кн. 9806. Л. 563; РГАДА. Ф. 233 (Печатный приказ). Кн. 5. Л. 97.
82 РГАДА. Ф. 137. Москва. № 2. Л. 83. — Согласно материалам разбора стольников
1632/33 г., АН.Годунов упоминается под рубрикой «Стольники ж, живут у отцов и мате-
рей» (РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. № 86. Столпик 4. Л. 24), т.е., очевидно,
по молодости владел отцовскими имениями вместе с матерью.
83 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 704.
84 Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. С. 259, 607,1334.
85 РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. № 216. Л.123.
86 Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины в России во второй половине XVII
века. С. 143.
8? Шватченко О А. Светские феодальные вотчины в России во второй половине XVII
века. С. 143.
88 РГАДА, ф. 210. Боярские книги. № 2. Л. 4. — Последнее упоминание 12 февраля
1639 г. (ДР. СПб., 1851. Т. II. Стб. 945).
Павлов А. П.
вичем Годуновыми. Никто из них не выделялся размерами своего землевладе-
ния из представителей прочих княжеско-боярских родов.89
Источники и литература:
1. Анпилогов Г.Н. Новые документы о России конца XVI — начала XVII в. М., 1967.
2. Барсуков А.П. Списки городовых воевод и других лиц воеводского управления
Московского государства XVII столетия. СПб., 1902.
3. Белокуров С А. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121ГГ.). М., 1907.
4. Боярские списки последней четверти XVI — начала XVII вв. и роспись русского
войска 1604 г. М., 1979. Ч. 2.
5. Боярский список 1610-1611 гг. // Чтения ОИДР. 1909. Кн. III. Отд. I. С. 73_ЮЗ-
6. Вел. кн. Николай Михайлович. Русский провинциальный некрополь М., 1914.
7. Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М.,
1969-
8. Веселовский С.Б. К вопросу о пересмотре и подтверждении жалованных грамот_в
1620-1630 гг. в сыскных приказах. М., 1907.
9. Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. М., 1987.
ю. Дворцовые разряды. СПб, 1850. Т. I.
11. Дворцовые разряды. СПб, 1851. Т. II.
12. Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII века (1625-1700):
Биографический справочник. М., 2011.
13. Диев М. Историческое описание Костромского Ипатского монастыря. М., 1858.
14. Докладная выписка 121 (1613) г. о вотчинах и поместьях //Чтения ОИДР. 1895. Кн. I.
Отд. I. С. I-VIII, 1-24.
15. Документы Печатного приказа (1613-1615 гг.) / Сост. С.Б.Веселовский. М., 1994.
16. Древняя российская вивлиофика. М., 1791. Ч. XX.
17. Забелин И.Е. Домашний быт русского народа в XVI и XVII ст.. Т. II: Домашний быт
русских цариц в XVI и XVII ст. М., 2001.
89 По переписными книгам 1678 г., Григорию Петровичу Годунову принадлежали вот-
чины в Галичском (часть села Никольского в Нейской вол., принадлежавшая, как гово-
рилось выше, прежде А.Н. Годунову, а затем его отцу Петру Ивановичу Годунову), Пере-
славском (сельцо Сущево в Серебожском ст.; упоминается прежде как поместье боярина
М.М. Годунова) и Кашинском (село Медведицкое в Чуцком ст.) уездах, а за Дмитрием
Ивановичем Годуновым значились вотчины в Галичском (часть села Никольского в
Нейской вол., принадлежавшая ранее А.Н. Годунову, а затем его отцу Ивану Ивановичу
Годунову), Кашинском у. (в Белгородском ст., бывшая вотчина боярина М.М. Годунова?),
Коломенском (селом Михнево в Левиченском ст.: вотчина принадлежала прежде, как го-
ворилось выше, вдове Ирине Никитичне Годуновой, а затем ее часть была дана отцу
Д.И. Годунова Ивану Ивановичу Михайлова Годунову) и Костромском (село Юрьевское в
Дуплехове ст.; половина этого села принадлежала прежде бабке Д.И. Годунова вдове
Аграфене Ивановне Годуновой) уездах (Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины в
России во второй половине XVII века. С. 143). В начале XVIII века за Иваном Ивановичем
Годуновым (очевидно, последним представителем рода) упоминается лишь вотчина в
Стародубском ст. Суздальского у.; некоторые вотчины значились также за вдовами: за
Марией Афанасьевной Годуновой (очевидно, женой упомянутого выше Григория Петро-
вича Годунова) — в Понизовской вол. Угличского у., за Марфой Григорьевной Годуновой
— в Серебожском ст. Переславского у. село Сущево, принадлежавшее ранее Григорию
Петровичу Годунову (см.: Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины России в эпоху
Петра I. М., 2002. С. 142).

Судьба землевладения рода Годуновых после Смуты
18. Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. М., 2010.
19. Известия Русского генеалогического общества. СПб., 1909. Вып. III.
20. Книги разрядные. СПб., 1853. Т. I.
21. Корецкий В.И., Соловьева Т.Б., Станиславский А.Л. Документы Первой
крестьянской войны в России // Советские архивы. 1982. № 1.
22. Летопись Историко-родословного общества в Москве. М., 1906. Вып. 1. С. 15.
23. Летопись историко-родословного общества в Москве. М., 1911. Вып. 1-2. С. 21.
24. Лобанов-Ростовский А.Б. Русская родословная книга. Т. 1. СПб., 1895.
25. Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-
1605 гг.). СПб., 1992.
26. Писцовые книги Московского государства / Под ред. Н.В.Калачева. СПб., 1872. Ч. I.
Отд. I.
27. Писцовые книги Рязанского края. XVI век / Под ред. В.Н.Сторожева. Рязань, 1898.
Т. I. Вып. I.
28. Писцовые книги Угличского уезда XVII в. // Временник Демидовского
юридического лицея. Ярославль. 1886-1887. Кн. 41-46.
29. ПСРЛ. М., 1965. Т. 14.
30. Разрядные книги 1598-1638 гг. М., 1974.
31. Ромодановская Е.К. Киприан Старорусенков // Словарь книжников и книжности
Древней Руси. XVII в. Часть 2. И-0. СПб., 1993. С. 156-163.
32. Рузский уезд по писцовой книге 1567-1569 годов. М., 1997.
33. Сташевский Е.Д. Землевладение московского дворянства в первой половине XVII
века. М., 1911.
34. Тихомиров М.Н. Россия в XVI столетии. М., 1962.
35. Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины в России во второй половине XVII
века (историко-географический очерк). М., 1996.
36. Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины России в эпоху Петра I. М., 2002.
446^
Щ) (У
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 447-467
------------------——----------------
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
Преподавание исторической географии России
на историческом факультете ЛГУ—СПБГУ за юо лет*
Разработка исторической географии как учебно-научной исторической
дисциплины в стенах Санкт-Петербургского университета началась еще в доре-
волюционный период. Не останавливаясь на подробностях, скажем лишь, что в
этой связи можно вспомнить опубликованный в 1865 г. Егором Егоровичем За-
мысловским (1841-1896) «Учебный атлас по русской истории». Позже он еще
два раза переиздавался (1869, 1887), а в 1887 г. в виде отдельной книги вышел
в свет текст пояснений к атласу. Последнее издание по сути стало одним из пер-
вых пособий по отечественной исторической географии1.
Здесь же следует упомянуть и работу выпускника университета Николая
Петровича Барсова (1839-1891), издавшего в 1865 г. в Вильно, где он работал
учителем в гимназии, книгу «Материалы для историко-географического словаря
Древней Руси». Появление ее было замечено Н. К. Бестужевым-Рюминым,
и в результате Н.П. Барсов стал стипендиатом кафедры русской истории.
В 1874 г. его крупная работа «Очерки русской исторической географии. Геогра-
фия начальной летописи»* 1 2 * была защищена в качестве диссертации. Впрочем,
в университете Барсов закрепиться не сумел, и ему пришлось довольствоваться
должностью ординарного профессора в Варшавез.
После революционных лет изучению и, что особенно важно, преподава-
нию исторической географии также уделялось достаточно серьезное внимание,
хотя особенности тех непростых времен, безусловно, сказывались. Проследить
место данной дисциплины в учебном процессе позволяют сохранившиеся в Цен-
тральном государственном архиве Санкт-Петербурга (ЦГАСПб) документы:
учебные планы, пояснительные записки к ним и т. д. Привлекая указанные ис-
точники, попробуем представить общий обзор преподавания предмета в универ-
ситете в период до 1950 г., не претендуя при этом на полный охват темы. Следует
подчеркнуть, что архивные документы, ставшие основой для исследования,
к сожалению, носят достаточно фрагментарный характер, хотя, в то же время,
некоторые важные наблюдения они все же позволяют сделать.
Итак, как следует из обозрения преподавания наук на историко-
филологическом факультете, в 1918/1919 г. учебном году план предусматривал
Работа выполнена при поддержке гранта СПбГУ 5.38.265.2015 «Россия-Новороссия-
Крым: Исторические закономерности единства».
1 Дворниченко А. Ю., Брачев В. С. Кафедра русской истории Санкт-Петербургского
университета (1834-2004). СПб., 2004. С. 44.
2 Барсов Н. П. Очерки русской исторической географии. География начальной лето-
писи. Варшава, 1873; Изд. 2-е. Варшава, 1885.
з См.: Дворниченко А. Ю., Брачев В. С. Кафедра русской истории... С. 45-46.
К447Л
© ©
Преподавание исторической географии России в ЛГУ—СПБГУ за юо лет
для студентов, специализировавшихся по русской истории, практические заня-
тия по «археологии и исторической географии». Занятия длились по два часа и
проходили в течение двух семестров с восьми до десяти часов вечера. Вел их
крупнейший знаток русских древностей Александр Андреевич Спицын^
Не останавливаясь сколько-нибудь подробно на рассмотрении работ ученого,
внесшего огромный вклад в развитие исторической науки, отметим, что как раз
в это время, в 1917 г., в Петрограде было издано вышедшее из под его пера посо-
бие «Русская историческая география: Учебный курс», в котором рассматривал-
ся хронологический период до XVII в. включительно.
Общеизвестно, что историческая наука в Советской России в первые пол-
тора десятилетия после революционных потрясений переживала далеко не луч-
шие времена. Пагубное воздействие здесь оказала так называемая школа
М. Н. Покровского. Впрочем, рассуждая об этом, мы рискуем слишком удалиться
от темы, а потому обратим внимание лишь на то, что в крайне разбалансирован-
ном состоянии в этот период оказалась и организация исторического образова-
ния. Уже в 1919 г. гуманитарные факультеты были слиты воедино в так называе-
мые факультеты общественных наук (Ф0Ны)5.
Отразились эти тенденции и на особенностях преподавания историче-
ской географии. Как следует из годового отчета по факультету общественных
наук за 1924/1925 учебный год, данная дисциплина была предложена студентам
первого курса отделения археологии и истории искусств (археологический цикл)
в качестве рекомендованного курса. Чтение ее предполагалось один раз в неде-
лю в течение двух часов4 5 6 *. Помимо этого на втором курсе литературно-
лингвистического отделения читалась «Экономическая география» (также
2 часа)?. Тот же предмет имели возможность изучить слушатели историко-
архивного (третий курс)8 и историко-археологического (второй курс) циклов9.
Примечательно, что студенты второго курса в рамках историко-архивного цикла
слушали предмет с несколько иным названием: «Экономическая география Рос-
сии с краеведческим уклоном» (2 часа)10. Здесь, по-видимому, нашло свое отра-
жение, с одной стороны, общее развитие научно-краеведческих изысканий
в 2О-х гг., одним из центров которого стал Ленинградский университет; с другой —
некоторый крен в сторону изучения экономической составляющей историческо-
го процесса, вызванный помимо объективно значимых предпосылок особой ро-
лью экономики в марксисткой теории, утверждение которой в качестве господ-
ствующей парадигмы для всех исторических изысканий происходило в те годы.
4 Обозрения преподавания наук на Историко-филологическом факультете Петроград-
ского университета в осеннем полугодии 1918 и весеннем 1919 гг. // ЦГАСПб. Ф. 7240.
Оп. 14. Д. 27. Л. 24 об.
5 Об общей ситуации в исторической науке и высшей школе того периода см.: Дворни-
ченко А. Ю., Кривошеев Ю. В. Изгнание науки: российская историография в 20-х — нача-
ле 30-х годов XX в. // Кривошеев Ю. В. Собранное. СПб., 2005. С. 230-258.
6 Годовой отчет по факультету общественных наук на 1924-1925учебный год//
ЦГАСПб. Ф. 7240. Оп. 14. Д. 156. Л. 43.
7 Там же Л. 30
8 Там же Л. 69.
9 Там же Л. 67.
10 Там же Л. 66.
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
О О ------------------------------—--------------------------
Через два года, в 1926/1927 учебном году, уже в рамках созданного
в 1925 г. факультета языкознания и материальной культуры (ямфака), в истори-
ческий цикл предметов была включена на первом курсе «Историко-
экономическая география мира»11, а на втором курсе читалась «Историческая
география России». В данном случае документ сохранил фамилию преподавате-
ля, им был в то время доцент Константин Васильевич Кудряшов11 12 13, вернувшийся
в стены университета в 1923 глз.
Надо сказать, что обращение ученого к данной дисциплине оказалось не
случайным. Его научные изыскания были напрямую связаны с исторической
географией. В 1928 г. вышел подготовленный им «Русский исторический атлас»
(М.; Л., 1928), содержавший 58 карт, 18 таблиц и написанное М. Н. Покровским
предисловие. За эту работу, в которой был отражен материал от древнейших
времен до XX в., историк был удостоен премии I категории КУБУЧ
В дальнейшем он продолжал изыскания в рамках данной темы. В осо-
бенности его интересовали проблемы исторической географии Половецкого по-
ля. В частности, ученый исследовал географическую привязку событий знамени-
того похода князя Игоря 1185 г., посвятив этому вопросу несколько статей^.
Но, разумеется, наиболее крупным его трудом стала монография «Половецкая
степь: очерки исторической географии» (М., 1948), вышедшая в свет в то время,
когда сам К. В. Кудряшов уже перебрался в Москву.
Многие положения этой работы не утратили своей актуальности и те-
перь. Например, проанализировав данные летописи, К. В. Кудряшов выделил
несколько главных центров, в которых располагались половецкие вежи, пред-
ложив деление половецких объединений по географическому признаку. Это де-
ление получило признание научного сообщества, именно оно было воспроизве-
дено на одной из карт, прилагаемых к соответствующему тому академического
издания «Очерков истории СССР периода феодализма», а в последствие уточне-
но С. А. Плетневой.
Все это свидетельствует о том, что привлечение специалистов подобной
квалификации должно было обеспечить высокий уровень преподавания истори-
ческой географии в университете даже в тех сложнейших условиях.
Вместе с тем, обращение к учебным планам уже воссозданного Истори-
ческого факультета (1934 г.) свидетельствует, что данная дисциплина была ис-
ключена из учебного процесса. Так в 1937/1938 и в 1939/1940 учебных годах она,
судя по архивным данным, при планировании не учитывалась.
Ситуация изменилась в годы войны. Если в учебных планах
за 1942/1943 г. об «Исторической географии» вновь нет упоминаний, то уже в
объяснительной записке к учебному плану Исторического факультета
на 1943/1944 учебный год «Историческая география» названа в качестве пред-
мета, обязательного для изучения студентами по специальности «История
11 Отчет за 1926-1927 учебный год на ямфаке // ЦГАСПб. Ф. 7240. Оп. 14. Д. 191. Л. 31.
12 Там же. Л. 41 об.
13 Дворниченко А. Ю., Брачев В. С. Кафедра русской истории... С. 152,178.
х4 Там же. С. 178.
13 См. подробно: Бобров А. Г. Кудряшов Константин Васильевич// Энциклопедия
«Слова о полку Игореве». В 5 т. Т. 3: К-О. СПб., 1995. С. 110-112.
Преподавание исторической географии России в ЛГУ—СПБГУ за юо лет
СССР»16. Предполагалось, что учащиеся прослушают 34-часовой курс в первом
семестре с зачетом как формой отчетности. При этом для специальности «Все-
общая история» эта дисциплина также была предусмотрена, но наряду с «Эко-
номической географией» носила лишь факультативный характер1?. Читалась
«Историческая география» и в 1944/1945 гг.18.
И. Я. Фроянов и В. В. Мавродин
В дополнение к этому с 1946/1947 учебного года на четвертом курсе во
втором семестре было предусмотрено два лекционных занятия в неделю по
«Экономической географии» (всего 64 часа). Преподаватель — кандидат геогра-
фических наук доцент Бобок^. Об области его научных интересов свидетельству-
ет тема диссертационного исследования, хранящегося в Научной библиотеке им.
Горького — «Очерки по экономической географии Башкирии» (защищена в
1944 г.). То есть студенты получали возможность познакомиться с одним из важ-
нейших разделов собственно географии. Однако спустя совсем немного времени
география, в том числе география историческая, вновь исчезла из учебного про-
цесса. Об этом свидетельствует учебные планы 1949/1950 г.
16 Учебные планы факультетов на 1943-1944 уч. год // ЦГАСПб. Ф. 7240. Оп. 14. Д. 811.
Л. 28 об.
т?Там же. Л. 28.
18 Учебный план исторического факультета // ЦГАСПб. Ф. 7240 Оп. 14. Д. 877. Л. 25.
19 Учебный план исторического факультета на 1946-1947 уч. год // ЦГАСПб. Ф. 7240.
Оп. 14. Д. 1105. Л. 48.
◄>4^
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
Таким образом, можно сделать вывод, что до второй половины XX в.
преподавание «Исторической географии» на Историческом факультете универ-
ситета не было стабильным: она вводилась и вновь исчезала из учебных планов.
С середины бо-х гг. курс исторической географии на историческом фа-
культете стал преподавать молодой тогда ученый И. Я. Фроянов. Занимаясь оте-
чественными древностями, он и проблемы исторической географии изучал в ос-
новном в рамках Киевской и Московской Руси. При этом его интересовали и во-
просы теоретического плана, связанные с определением предмета исторической
географии, что он изложил в подготовленной для печати, но неопубликованной
статье в научном сборнике «Вспомогательные исторические дисциплины»20.
Статья являлась откликом на напечатанную работу И. П. Шаскольского и содер-
жала дискуссионные моменты.
План курса по исторической географии А. Ю. Дворниченко
А. Ю. Дворниченко, наследовавший этот курс, старался подойти к нему
более широко, включая новую тематику и доводя его хронологически до наших
дней. Его перу принадлежат и составленные вместе с коллегами программа
и методические указания по исторической географии СССР для студентов днев-
ного, вечернего и заочного отделений истфака, выпущенные в 1987 г.
Ю. В. Кривошеев, начавший чтение курса в 1987 г., согласился с таким
подходом, но, вместе с тем, стал еще в большей степени вводить материалы, со-
ответствующие развитию науки, соединяющей изучение взаимодействия приро-
20 Личный архив Ю. В. Кривошеева.
©
Преподавание исторической географии России в ЛГУ—СПБГУ за юо лет
о О
ды и общества на протяжении всей истории человечества. Это позволяло пока-
зать более емко и глубоко исторические процессы в их разнообразии и диалек-
тике. Для корректировки курса были введены опросы студентов, которые пока-
зали, что в целом материал излагается на доступном научном уровне.
Надо отметить, что данная направленность в преподавании предмета
нашла свое воплощение и в научных исследованиях. Так А. Ю. Дворниченко и
Ю. В. Кривошеев на одной из конференции выступили с докладом «Географиче-
ский фактор в социально-политическом развитии Древней Руси» 21 Большая ста-
тья Ю. В. Кривошеева о традиционном природопользовании на Северо-Западе
России была опубликована в знаковом сборнике «Традиционный опыт природо-
пользования в России», изданном под редакцией крупного специалиста по исто-
рии средневековой Руси и авторитетного специалиста по проблеме взаимодей-
ствия природы и обществ Л. В. Даниловой22.
С созданием на историческом факультете (декан — доктор исторических
наук, профессор А. Ю. Дворниченко) кафедры исторического регионоведения
в 2002 г.2з на нее переместился центр изучения и преподавания предмета исто-
рической географии на факультете. Кроме основного курса — «Исторической
географии России», — читаемого в рамках специализаций «историческое регио-
новедение» и «историко-культурный туризм», вопросы исторической географии
стали затрагиваться в региональных курсах, таких как «История Москвы и Цен-
трального региона России», «История Северо-Запада и Севера России», «Исто-
рия Поволжья и Урала», «История Сибири и Дальнего Востока», «История Юга
России» и других.
В дальнейшем при переходе на новую структуру образовательного про-
цесса — бакалавриат и магистратуру — курс исторической географии не только
сохранился, но и расширился. В настоящее время различные части курса чита-
ются как в рамках бакалавриата (направление «История», профиль «Отече-
ственная история»; направление «Туризм», профиль «Организация и техноло-
гия экскурсионных услуг»), так и магистратуры (направление «История», про-
филь «Отечественная история»). Причем магистерская программа предусматри-
вает более углубленное изучение колонизационных и миграционных процессов,
в т. ч. и в XX в.
Вместе с тем, надо заметить, что географическая составляющая в рамках
учебного процесса на факультете/институте представлена недостаточно. В этой
связи в курсе исторической географии приходится давать и общегеографические
сведения. С введением образовательной программы по направлению «Туризм»
эти возможности увеличились, в т. ч. и по причине чтения ряда курсов специа-
листами-географами.
21 Дворниченко А. Ю., Кривошеев Ю. В. Географический фактор в социально-
политическом развитии Древней Руси // Реализм исторического мышления. Проблемы
отечественной истории периода феодализма. М., 1991. С. 67-68.
22 Кривошеев Ю. В. Традиционное природопользование на Северо-Западе России //
Традиционный опыт природопользования в России. М., 1998. С. 110-119.
23 Об истории ее создания см.: Проблемы исторического регионоведения. Вып. 3.
К ю-летию кафедры исторического регионоведения. СПб., 2012. С. 7-61.
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
и Запанной. При самом беглом взпхяце на карту легко замечаем, окол1
разнятся природные условия обеих частей континента. На Jaraif гор
ные хребты,плоскогорья, равнины чередуются с головокружительной
«.=троТо». море». О.Р.Г11
*ВйИ далеко вытянутые полуострова,многочисленные мысы придаст им
Формуижтл затейливого кружева. Восточно-Европейская равнина я ил ас
иную картину - невоямутимое однообразие от малого мора
до Черного, от Балтийского до Каспийского не видно сколько-нибудь
значительных воявыпений,резких переЦацов. Обиирная равнина преры-
ва\етса незначительными возвышенностями , ртеднмм^гпгиинсг| няц уровне*
моря не более,чем на 340 м. На иге она постепенно кирих примимрнт
Фрагмент текста лекции И.Я. Фроянова
Необходимо отметить и то обстоятельство, что работа кафедры никогда
не замыкалась в рамках, так сказать, кабинетной деятельности. В первых же
учебных планах большое место уделялось практической деятельности, т. е. орга-
низации полноценных экспедиций, проходивших организационно в форме
учебных полевых практик: археологической, этнографической и экскурсионной.
Полевые выезды, помимо прочего, давали студентам возможность получить
навыки в области практической истории — изучения конкретного микрорегио-
на, с одной стороны, с помощью «книжной» информации — данных, почерпну-
тых из научной литературы и письменных источников, а с другой, посредством
прикосновения к источникам иного рода, поиск которых требует исследования
на конкретном географическом объекте.
Первая этнографическая практика на кафедре исторического регионове-
дения проводилась в 2004 г. под руководством С. В. Алексеевой. Студенты
Преподавание исторической географии России в ЛГУ—СПБГУ за юо лет
оО
на протяжении двух недель проводили опрос местного населения в ближайшем
пригороде Санкт-Петербурга — поселке Усть-Ижора24. Разумеется, в полном
смысле полевой ту первую, в общем-то пробную, экспедицию назвать нельзя, хо-
тя важно подчеркнуть, что уже тогда удалось решить важнейшие задачи: изу-
чить изменения в составе населения поселка, собрать сведения о хозяйственной
деятельности и традиционных промыслах, отработать методики проведения
практики и окончательно определить ее продолжительность, установить форму
отчетности студентов и т. д.25.
На следующий год опять же под руководством С. В. Алексеевой был
предпринят уже вполне полноценный экспедиционный выезд в Краснохолм-
ский район Тверской области. Студенты собирали фольклор среди коренных жи-
телей, в том числе, тверских карел, в нескольких сельских округах24 25 26. Интерес-
нейший материал, зафиксированный в тетрадях полевых записей, был передан
в архив, формированием которого занимаются сотрудники кафедры этнографии
и антропологии2?.
Проведение первых экспедиций показало связь тематики краеведческих
и этнографических исследований, а также доказало необходимость ознакомле-
ния учащихся с методами полевой этнографии28. Двухнедельная продолжитель-
ность практики вполне позволяла успешно решать поставленные перед ее про-
ведением задачи, тем более, студенты еще до отъезда, в университете, проходили
дополнительную подготовку, в ходе которой их обучали составлять опросные
листы, вести тетрадь полевых записей, осуществлять фотофиксацию, пользо-
ваться диктофоном, опрашивать население и пр.29.
24 Подготовка к работе в поле тщательно контролировалась, о ее ходе С. В. Алексеева
отчитывалась на заседаниях кафедры (см. Протокол заседания кафедры исторического
регионоведения № 4 от 18.12.2003 г. Л. 3; Протокол заседания кафедры исторического
регионоведения № 7 от 18.03.2004 г. Л. 2-3).
25 Об этнографической практике в Усть-Ижоре подробно см.: Протокол заседания ка-
федры исторического регионоведения № 2 от 23.09.2004 г. Л. 3; Алексеева С. В. Отчет об
этнографической практике студентов II курса кафедры исторического регионоведения
(Приложение к Протоколу заседания кафедры № 2 от 23.09.2004 г.) Л. 1-2.
26 Об этнографической практике 2005 г. в Тверской области подробно см.: Протокол
заседания кафедры исторического регионоведения № 2 от 16.09.2005 г. Л. 2-3; Алексее-
ва С. В. Отчет о проведении летней этнографической практике студентов II курса кафед-
ры исторического регионоведения СПбГУ (Приложение к Протоколу заседания кафедры
№ 2 от 16.09.2005 г.) Л. 1-3.
27 Помимо прочего, в ходе работы экспедиции было всестороннее изучено такое спе-
цифическое явление традиционной культуры, как молодежные беседы периода 40-50-х
годов прошлого столетия (См. подробно: Алексеева С. В. Беседы в жизни молодежи в 40
— 50-е годы XX в. (По материалам этнографической экспедиции кафедры исторического
регионоведения СПбГУ в Краснохолмский район Тверской области) // Международная
научная конференция Полевая этнография — 2006. Материалы конференции. СПб.,
2007. С. 235-238).
28 Алексеева С. В., Соколов Р. А. Козельск. Полевая этнографическая практика кафед-
ры исторического регионоведения // Международная научная конференция Полевая эт-
нография — 2006. Материалы конференции. СПб., 2007. С. 238.
29 О методике подготовке студентов к практике и требованиях к составлению отчетов
см. подробно: Лелина Е. И., МещенинаА. А., Соколов Р. А. Научный потенциал кафедры
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
С 2006 г. экспедиционные выезды на этнографическую практику кафед-
ры исторического регионоведения проходили под руководством Р. А. Соколова.
Так совпало, что именно с этого года началось многолетнее сотрудничество ка-
федры в организации экспедиционных выездов студентов с Национальным пар-
ком «Угра» (директор — В. П. Новиков). Территории, находящиеся под охраной
Национального парка, разбросаны в различных районах Калужской области, что
позволило в течение нескольких лет охватить исследованиями достаточную
большую часть этого субъекта федерации. Составление программ практик, сроки
и конкретные места проведения работ согласовывались с принимающей сторо-
ной, каждый раз заключались соответствующие договоры о научном сотрудни-
честве, регламентирующие порядок проведения практики и предоставление от-
четных материалов по ее завершению. Основанная цель опросов также опреде-
лялась коллегами из Калуги, с которыми, соответственно, согласовывалось и со-
держание опросников. Огромную помощь в проведении практики оказала заме-
ститель директора Парка по научной работе Татьяна Анатольевна Гордеева.
Большое внимание уделялось рассмотрению на конкретном материале некото-
рых вопросов, затронутых в лекционном курсе исторической географии.
Первая экспедиция проходила в Козельском районе Калужской области.
Ее курировала специалист-этнограф Елена Ивановна Рогуленко, принимавшая
непосредственное и деятельное участие в исследованиях и организации экскур-
сий для студентов. Информанты, с которыми приходилось наиболее часто об-
щаться, были люди в возрасте с 50 до 8о лет, по большей части женщины. Боль-
шинство их семей проживали в этих местах еще до революции. Безусловно, по-
ложительным в этой связи моментом оказалось то, что на территории района ис-
исследования в годы Великой Отечественной войны из-за длительных боевых
действий не велось. С другой стороны, некоторый приток населения из других
регионов начался в период строительства здесь угольных шахт (ныне заброшен-
ных), но, тем не менее, значительная часть жителей в округе, прилегающей к
Козельску, является коренными.
В сезон 2006 г. по просьбе Национального парка «Угра» студентами осу-
ществлялся сбор информации по теме, самым тесным образом связанной с гео-
графическими условиями конкретного региона — традиционного природополь-
зовании. В круг вопросов этой проблематики вошли и рассказы о рыболовстве
на р. Жиздра и ее притоках, строительстве домов и заготовке материалов. К со-
жалению, сбор информации обо всем перечисленном оказался особенно труд-
ным, так как все, о чем говорилось выше — в большей мере сфера деятельности
мужчин, а их среди информаторов было достаточно мало в силу естественных
причин. Хотя некоторые подобного сведения все же удалось получить, в частно-
сти, касающиеся обработки земли и огородничества.
При упоминании топонима «Козельск» у любого человека, сколько-
нибудь знакомого с отечественной историей, сразу же возникают ассоциации с
героической семинедельной обороной этого «злого» города от полчищ Бату-
хана в 1238 г. А потому, разумеется, при проведении практики не могла остаться
исторического регионоведения Санкт-Петербургского государственного университета
в стратегическом планировании развития отечественных музеев-заповедников // Первые
Кремлевские чтения. Казань, 2010. С. 215-217.
К455Л
© ©
Преподавание исторической географии России в ЛГУ—СПБГУ за юо лет
оО
в стороне и тема сохранившихся преданий о роковых событиях тех грозных вре-
мен, тем более что в научной литературе такого рода материал иногда использу-
ется. Следует подчеркнуть, что и в курсе «Историческая география России», чи-
таемом для студентов кафедры в те годы, одной из тем звучала следующим об-
разом: «География похода Батыя и последующих набегов монголо-татар на
Русь». Разумеется, и здесь одним из узловых моментов являлась осада Козель-
ска. В этой связи уместно вспомнить Л. Н. Гумилева, писавшего со ссылкой на
устный рассказ Н. В. Тимофеева-Ресовского, о деревне Поганкино, жители кото-
рой якобы помогали монголо-татарам осаждать Козельск30. Действительно, «По-
ганкино» нам удалось обнаружить без особого труда: любой козельчанин ука-
жет, где находится подходящая под описание Л. Н. Гумилева деревня. Правда,
называется она совершенно иначе — Дешовки. И до сего дня жители этого насе-
ленного пункта с некоторым смущением сообщают о том, что такой, несколько
необычный топоним возник якобы из-за того, что жившие здесь в XIII в. люди
«задешево», т. е. без всякого сопротивления сдались татарам. В других селах
к этому добавляют, что из Дешовок монголы получали необходимые для осады
Козельска припасы. Впрочем, справедливости ради, заметим, что существуют и
другие версии происхождения данного топонима, некоторые из которых также
связаны с монголо-татарским нашествием. Деревня Дешовки оказалась особен-
но интересной и для другого рода исследований, связанных с традиционной
культурой. Местные жители бережно сохраняют костюмы, в том числе свадеб-
ные, рушныки (именно так, через «ш» и «ы»), без которых до сих пор не обхо-
дится ни одна свадьба. При этом они охотно демонстрируют их, даже, может
быть, отчасти хвастаются богатством своих нарядов.
Кроме того, изучение географии местности не только по карте, но и по-
средством визуального осмотра, во многом дало ответ на вопрос, какие факторы
природного характера помогали защитникам города столь долгого оказывать
сопротивление сильному и грозному противнику. Отметим, что все это традици-
онно мало учитывается даже в научных работах фундаментального характера.
Этнографическая практика в Калужской области изначально стала и фор-
мой сотрудничества кафедры, как научно-методического подразделения, с крае-
ведческими центрами на местах. Каждый год работы неизменно проходили в
тесном взаимодействии с районными и школьными краеведческими музеями,
библиотеками и местными архивами, домами культуры. В частности, в студенты
в обязательном порядке посещали все музеи, которые оказывались в зоне дося-
гаемости отряда. Ежегодно совершался экскурсионный выезд в Калугу также с
посещением наиболее важных музеев. В ходе этих экскурсий практиканты об-
щались с местными исследователями-историками, этнографами и краеведами, а
также со специалистами в области естественных наук. Особняком стоят посеще-
ния с экскурсионными целями знаменитых местных монастырей (Оптиной, Свя-
то-Тихоновой и Барятинской Богородично-Рождественской пустыней, Шамар-
динского монастыря). Все это позволило создать у студентов достаточно полное
представление и об истории, и о географии тех районов, в которых проводились
исследования.
30 Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1990. С. 352.
^Ж456ГК
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
О О -------------------------------—------------------------
Экспедиция в Козельск показала, что слишком большое число студентов
в отряде, а их было девятнадцать человек, вызывает создает достаточно большое
количество трудностей: во-первых, для продуктивной работы с информантами
студенты должны делиться на небольшие группы по 2-3 человека, причем кон-
троль со стороны руководителя за всеми группами одновременно просто невоз-
можен; во-вторых, становится невозможным передвижение на автомашине, по-
скольку более четырех пассажиров в салон поместиться не может; в-третьих,
население деревень российской провинции немноголюдно, а потому часть уча-
щихся в ходе ежедневных выездов на место исследований может просто остаться
без работыз1.
В силу этих причин в 2007 г. было принято решение создать две экпеди-
ции, направившихся в Калужскую и Новгородскую области. Первая из них рабо-
тала в Юхновском районе (Угорское и Беляевское лесничества Национального
парка «Угра»). Изучение традиционной культуры в этих местах оказалось связа-
но со множеством проблем: дело в том, по территории района в годы войны про-
ходила линия фронта, это вызвало миграции населения, а после Победы сюда
пришли жители других местностей (Брянской, Смоленской, Витебской обла-
стей), и сформировался совершенно иной уклад быта, да и разговор о прошлом
всегда переходил к воспоминаниям о военном лихолетье. Тем не менее, участни-
ки экспедиции скрупулезно проводили опросы, ориентируясь опять же на тему
традиционного природопользования.
О работе второго отряда, действовавшего в сезон 2007 г. в Хвойнинском
районе Новгородской области, нужно сказать особо. Дело в том, что его участни-
ки за год до этого, будучи первокурсниками, проходили в той же местности ар-
хеологическую практику, участвуя в раскопках. Руководство ими осуществлял
Н. И. Петров, предложивший новую методику проведения археологической и
этнографической практики, начавшей внедряться на кафедре исторического ре-
гионоведения как раз в 2007 г. Суть ее заключается в комплексном изучении
определенной локальной территории. То есть в одной местности, проводятся ар-
хеологические, а затем (либо одновременно) этнографические исследования,
главной целью которых является как можно более полное знакомство с историей
данного села, деревни и т. д. Таким образом, собранный этнографический мате-
риал дополняет данные, полученные с помощью археологического материала.
Результаты апробации данной методики показали ее высокую продуктивностьз2.
Учитывая опыт предыдущего года, в 2008 г. один из трех этнографиче-
ских отрядов кафедры под руководством А. В. Вороновича отправился совместно з
з1 В 2006 г. помощь в «трудоустройстве» студентов на летнюю практику оказали кол-
леги с кафедры этнографии и антропологии, включившие нескольких учащихся кафедры
исторического регионоведения в свои отряды. Работа в экспедициях, проходивших под
руководством Алексея Геннадьевича Новожилова и Станислава Борисовича Киселева,
оставила у ребят самые благоприятные воспоминания (см. об этом подробно: Богачева К.
Практика моя... Белоруссия... // Санкт-Петербургский университет. 2006. № 21. С. 35).
32 Лелина Е. И., Соколов Р. А. Музейный предмет как исторический источник в учеб-
ных дисциплинах кафедры исторического регионоведения Санкт-Петербургского госу-
дарственного университета // Михайловская пушкиниана. Вып. 47. Сельцо Михайлов-
ское. Псков, 2008. С. 12.
Преподавание исторической географии России в ЛГУ—СПБГУ за юо лет
о О
с археологическим отрядом первокурсников для изучения этнографии региона
в Новоторжский район Тверской области. Принимающей стороной стал Всерос-
сийский историко-этнографический музей в г. Торжок (ВИЭМ). Исследования
первоначально проводились непосредственно в Торжке. Были собраны данные
по истории строительства архитектурных памятников, евангелического и право-
славного приходов, зафиксированы местные легенды, в частности о подземном
ходе под рекой Тверда, якобы соединявшем женский и мужской монастыри. За-
тем база была перенесена в деревню Парнево и начались собственно полевое
изучение традиционной культуры региона: ремесла, сохранявшего важное зна-
чение в хозяйстве до 50-х годов XX в., общественного устройства жизни деревни,
архитектуры деревянных построек, праздников и т. д.зз.
Еще один отряд в 2008 г. продолжил работы в Калужской области, а тре-
тий — о нем речь чуть ниже — в Пушкиногорском районе Псковской области.
В Национальном парке «Угра» с этого времени базой для исследований стало
Галкинское лесничество (Дзержинский район Калужской области) (руководитель
лесничества — Ю. А. Петрухин, куратор экспедиции от принимающей стороны —
М. И. Тропина). Здесь в сезоны 2008 и 2009 гг. также осуществлялся сбор инфор-
мации по традиционному природопользованию. Особняком стоят работы 2010 г.,
которые в большей степени могут быть охарактеризованы не как этнографиче-
ские, а как исследования по устной истории (Oral History) — направлению, к сожа-
лению, до сих пор совершенно недостаточно разработанному в современной оте-
чественной исторической науке. В этот год широко праздновалось 65-летие Побе-
ды, и Национальный парк, в том числе силами студентов кафедры исторического
регионоведения, провел практически сплошной опрос участников войны, людей,
оказавшихся на оккупированной территории, и тружеников тыла. С этой целью
были заранее заготовлены списки потенциальных информантов, составлены спе-
циальные опросные листы, выделен автотранспорт. Собранный материал может
быть признан поистине уникальным: живые истории героизма и предательства,
будней и редких праздников, оккупации и освобождения... Материал, как всегда,
тщательно фиксировался и был передан Национальному парку.
Здесь же уместно будет отметить, что пребывание в местах долгих пози-
ционных боев на прежней линии фронта в районе течения реки Угра позволило
сформировать у студентов четкое представление о роли географических условий
в войнах XX столетия, и в частности, в Великой Отечественной войне. Поскольку
посещение сохранившихся, хоть и в полуразрушенном виде, до настоящего вре-
мени долговременных огневых позиций почти всегда наглядно демонстрирова-
ло, насколько расположение каждой из них обусловлено природным фактором,
а также насколько была обусловлена именно географическими условиями ста-
билизация линии фронта после окончания наступления под Москвой.
Вернемся, однако, в 2008 г. и рассмотрим подробнее деятельность в тот
сезон еще одного этнографического отряда кафедры исторического регионове-
дения — Пушкиногорского. Организация практики, база которой, кстати, нахо-
дилась в Михайловском, стала возможной благодаря содействию администра-
ции Государственного мемориального историко-литературного и природно-
зз Бландов А. А. «Крот, крот, не рой мой огород...» // Санкт-Петербургский универси-
тет. 2008. № 16. С. 54.
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
ландшафтного музея-заповедника А. С. Пушкина «Михайловское» в лице заме-
стителя директора по музейно-научной части Е. А. Ступиной. Особое значение
для национальной культуры мест, связанных с жизнью великого русского поэта,
в которые теперь отправлялись студенты, предопределило особые требования
к их предварительной подготовке. Помимо обычного знакомства с методикой
проведения этнографических исследований и повторения теоретических навы-
ков, полученных на лекционном курсе «Основы этнографии», им было предло-
жено перечитать все стихи А. С. Пушкина, написанные в Михайловском, изучить
воспоминания И. И. Пущина «Записки о Пушкине» и книгу И. А. Новикова
«Пушкин в Михайловском» (литературной составляющей подготовки будущих
практикантов руководила Елена Ивановна Лелина). Работа в поле показала, что
этот подход оказался абсолютно оправданным, а значение практики фактиче-
ски, по мнению самих студентов, исходивших пушкинские места пешком вдоль и
поперек, оказалось расширено «до определения литературно-этнографическая»
и даже «литературно-географическая», поскольку связь многих произведений
А. С. Пушкина «михайловского» цикла с конкретными местами на географиче-
ской карте Пушкиногорья очевидна34.
Впрочем, впечатления, полученные от жизни среди природы, помнящей
Пушкина, вполне «компенсировались» трудностями ежедневной работы с ин-
формантами. Оказалось, что проведение опросов в Псковской области — намно-
го более тяжелая задача, нежели в Калужской или Новгородской. Местные жи-
тели менее охотно идут на контакт, да и разговор, как правило, переходил к ис-
тории самого музея-заповедника, а еще чаще к личности его легендарного осно-
вателя и многолетнего руководителя С. С. Гейченко. Хотя необходимо подчерк-
нуть, что собранный материал был впоследствии использован входившей в со-
став экспедиции Е. А. Зонтовой, изучающей весь спектр проблем истории музея-
заповедниказб, для написания кандидатской диссертаций6, посвященной как
34 Долганова А. Ю. «Преданья старины глубокой...» // Санкт-Петербургский универ-
ситет. 2008. № 15. С. 35; Бекяшева А. Э., Долганова А. Ю. «Он в том покое поселился...»
(литературно-этнографическая практика студентов кафедры исторического регионоведе-
ния в Пушкиногорском районе Псковской области в июле 2008 г.) // Петербургские ис-
следования. Сб. науч. ст. Вып. 2. 2010. С. 91-93. — Студенты, проводившие этнографиче-
ские изыскания в 2008 г. в Калужской и Тверской областях также имели возможность по-
сетить пушкинские места — в первом случае усадьбу Гончаровых в Полотняном завод, а
во втором — сам Торжок и усадьбу Вулфов в Берново (о подготовке и проведении данных
экскурсии см. подробно: Меркулов И. В., Соколов Р. А. Экскурсионная составляющая
практики кафедры исторического регионоведения в 2008 г. (по материалам экскурсион-
ных выездов в Полотняный Завод и усадьбу Берново) // Петербургские исследования.
Сб. науч. ст. Вып. 2. 2010. С. 93_98).
35 См. напр.: Зонтова Е. А. Пушкинский уголок в путеводной литературе конца
XIX в. // Кафедра исторического регионоведения. Материалы студенческих конферен-
ций. 2007 —2008 гг. СПб., 2008. С. 55_58; Её же. Пушкинский заповедник в восприятии
местных жителей (по материалам полевых исследований 2008 г.) // Вторая всероссий-
ская историко-регионоведческая конференция. Санкт-Петербург, 24-26 октября 2008 г.
Доклады и сообщения. СПб., 2009. С. 565; Её же. Литературный музей-заповедник «Ми-
хайловское» в публикациях С. С. Гейченко// Петербургские исследования. Сб. науч. ст.
Вып. 2. 2010. С. 30-33-
Преподавание исторической географии России в ЛГУ—СПБГУ за юо лет
раз этой тематике37. Таким образом, результаты этнографических изысканий не
только систематизировались студентами в виде отчетов и небольших научных
статей, но и непосредственно привлекались для собственных вполне солидных
по уровню и объему исследований, проблематика которых так или иначе связана
с исторической географией.
Казалось, что сомнений в важности и целесообразности проведения эт-
нографических практик возникнуть ни у кого не может, но, к сожалению, жизнь
внесла свои коррективы. Для исторического факультета СПбГУ весьма сложным
оказался переход к обучению на бакалаврскую систему подготовки, в учебном
плане которой этнографическая практика для студентов, изучающих отече-
ственную историю, оказалась фактически непредусмотренной. В итоге, эта важ-
нейшая составляющая учебного процесса просто выпала из учебных программ
подавляющего числа учащихся исторического факультета.
Тем не менее, в 2009 и 2010 г. практики по «старым» учебным планам,
ориентированным на подготовку специалистов, проходили по «накатанной ко-
лее». Отряды кафедры исторического регионоведения, как было сказано выше,
вели работы в Калужской области. Продолжилось и сотрудничество с ВИЭМ:
в 2009 г. этнографическая экспедиция в Новоторжском районе Тверской обла-
сти осуществляла исследования под руководством С. В. Алексеевой, а в 2010 г. —
Владимира Андреевича Шорохова; подчеркнем, что изучение данного региона
вновь было комплексными, поскольку одновременно студенты-первокурсники в
сопровождении Ивана Владимировича Меркулова, курирующего на кафедре ар-
хеологическую практику с 2006 г., участвовали там же и в археологических рас-
копках (научное руководство данными изысканиями в Торжке с 2008 по 2011 г.
осуществлял Алексей Маратович Салимов)38.
2011 г. принес первые трудности с организацией этнографической практи-
ки: в силу административного запрета, вызванного экономическими соображени-
ями, стало невозможно создать более одного отряда и иметь в нем более одного
руководителя. Пришлось отказаться от исследований в Калужской области. Хотя
самое главное все-таки то, что практика состоялась. Для минимизирования пагуб-
ных последствий объединения всех студентов в одну большую группу, было реше-
но прибегнуть к уже опробованной методике комплексного изучения локальной
территории. Этнографический отряд регионоведов вместе с коллегами-
36 Зонтова Е.А. Пушкинские места Псковской земли в 1837-1945 гг .: от дворянской
усадьбы к Государственному заповеднику. Автореф. дисс.... канд. ист. наук. СПб., 2015.
37 Практика в Пушкиногорском районе вписывалась в общий контекст студенческих
научно-прикладных исследований, осуществлявшихся под руководством Е. И. Лелиной
на кафедре исторического регионоведения (см.: Косилов С. В. Поэма А. С. Пушкина
«Медный всадник» в рассмотрении Н. П. Анциферова// Петербургские исследования.
Сб. науч. ст. Вып. 2. 2010. С. 71—74; Бландов А. А., Долгополова Е. В. Комплекс источни-
ков личного происхождения как основа разработки экскурсии «Последняя дуэль
А. С. Пушкина: как это было» // Там же. С. 82—86; Лелина Е. И., Наконечная Е. В., Ста-
леваЮ.А. Методика составления экскурсионно-туристического маршрута «Последняя
дуэль А. С. Пушкина: как это было» // Там же. С. 86-90; Хамитова А. Э. Как хочется,
чтобы Дантес промахнулся... // Санкт-Петербургский университет. 2008. №. 10. С. 22).
38 См.: Заерко О. А. «Эх, кочевники, археологи...» // Санкт-Петербургский универси-
тет. 2008. №. ю. С. 63-64.
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
первокурсниками, выехавшими на археологическую практику, и студентами ка-
федры этнографии и антропологии, отправился в Торжок, в котором сотрудники
ВИЭМ вновь выразили готовность принять студентов СПбГУ. С принимающей
стороны работы курировали сотрудники музея В. В. Цыков и О. Л. Францев. Пер-
воначально учащиеся проводили этнографические наблюдения непосредственно
в Торжке, успев попутно ознакомиться с экспозицией местных музеев и совершив
экскурсионный выезд в Тверь. Затем отряд переехал в деревню Василево, где рас-
положился на территории Архитектурно-этнографического музея под открытым
небом (филиал Тверского государственного объединенного музея), ставшего базой
для проведения дальнейших полевых исследований, результаты которых как все-
гда были систематизированы в отчетах и переданы в ВИЭМ.
На сегодняшний момент дальнейшие перспективы этнографической
практики для студентов кафедры исторического регионоведения, остаются не-
ясными. Между тем, за несколько полевых сезонов летняя полевая этнографиче-
ская практика стала высокоэффективным и доступным способом диалога между
студентами, преподавателями и местными научными организациями. Ее значе-
ние во многом и в том, что в ходе экспедиций студенты овладевали конкретными
навыками изучения историко-географической проблематики. Диалог кафедры,
как базы теоретических и методологических исследований, и региональных цен-
тров, обладающих практическим опытом поисковой и исследовательской дея-
тельности, ведет к взаимному информационному обогащению, глубокому пони-
манию проблем отечественной истории. В ходе проведения практик студенты не
только усваивали полученные в ходе аудиторных занятий теоретические навы-
ки, но и получали возможность непосредственно познакомится с историей по
крайне мере одного региона нашей страны. Сотрудники кафедры регулярно де-
лились наработанным методическим опытом по организации экспедиционных
выездов с учащимися на научных конференциях и в публикациях39? старались
поддержать у студентов интерес к этнографий0, студенты, в свою очередь, пред-
ставляли собранный полевой материал в многочисленных статьях научного
39 Алексеева С. В., Соколов Р. А. Козельск. Полевая этнографическая практика...
С. 238-240; Кривошеев Ю. В. Кафедра исторического регионоведения // Кривошеев Ю. В.
Собранное. СПб., 2010. С. 266; Его же. Кафедре исторического регионоведения СПбГУ —
5 лет // Кривошеев Ю. В. Собранное. СПб., 2010. С. 277; Его же Пять лет кафедре истори-
ческого регионоведения Санкт-Петербургского государственного университета // Первые
всероссийские краеведческие чтения: История и перспективы развития краеведения и
московедения (Москва, 15-17 апреля 2007 г.). М., 2009. С. 353; Лелина Е. И., Мещени-
наА.А., Соколов Р. А. Научный потенциал кафедры исторического регионоведения...
С. 215-217; Лелина Е. И., Наконечная Е. В., Сталева Ю. А. Методика составления экскур-
сионно-туристического маршрута «Последняя дуэль А. С. Пушкина: как это было»...
С. 86-90; Лелина Е. И., Соколов Р. А. Музейный предмет как исторический источник...
С. 12; Меркулов И. В., Соколов Р. А. Экскурсионная составляющая практики... С. 93-98;
Мещенина А. А. О преподавании региональных дисциплин на кафедре исторического ре-
гионоведения Санкт-Петербургского государственного университета // Первые всерос-
сийские краеведческие чтения: История и перспективы развития краеведения и москво-
ведения (Москва, 15-17 апреля 2007 г.). М., 2009. С. 432.
4° См. наприм.: Алексеева С. В. Праздник фольклора и ремесел в Витославицах//
Санкт-Петербургский университет. 2008. №. 10. С. 60-61.
Преподавание исторической географии России в ЛГУ—СПБГУ за юо лет
и популярного характера^. Важно отметить, что мнение о значимости практики
в учебном процессе полностью разделяла администрация факультета, в том чис-
ле финансово поддерживая ее проведение. Все это дает основания верить, что в
будущем ситуация изменится и этнографическая практика, направленная преж-
де всего на изучение истории и современной жизни регионов нашей страны,
станет доступна для будущих специалистов по истории России.
Говоря о преподавании курса исторической географии России, нельзя не
отметить и работу кафедры исторического регионоведения в деле подготовки и
проведения конференций, связанных с этой тематикой. В 2003 г. проводится
конференция, посвященная Л. Н. Гумилеву, а в 2012 г. — академику М. К. Лю-
бавскому. На последней наряду с выступлениями о творческом пути М. К. Лю-
бавского и его научном наследии, затрагивались и темы, прямо относящиеся к
предмету исторической географии России^.
В 2007 г. на Первом Всероссийском съезде историков-регионоведов этой
проблеме был посвящен целый блок выступлений (секция). Среди выступавших
были такие крупные специалисты по исторической географии как Э. Г. Истоми-
на, Л. Б. Вампилова, А. А. Селин, В. М. Воробьев, В. Н. Темушев и другие4з.
В 2013 году была проведена международная конференция «Региональ-
ные аспекты и структура природных почитаемых мест» («Complexity and Region-
al Aspects of Natural Holy Places»)44. Конференция состоялась в серии встреч уче-
ных — представителей стран Балтийского региона, которые на протяжении ряда
лет собирались вместе для обсуждения важных проблем относительно нового
для отечественной науки исследовательского направления.
Основным мотивом конференции, отраженном в её названии, стало рас-
смотрение природных культовых объектов в комплексе с иными явлениями и
объектами этнографического или археологического характера. Комплексный
подход предполагает изучение не только самого культового объекта, как стерж-
ня, вокруг которого сосредоточены религиозные практики, предания и поверья,
но и изучение ландшафтных особенностей местности, в которой он расположен,
его археологического окружения, степень и характер связей с иными культовы-
ми объектами и постройками, располагающимися поблизости, и, разумеется —
этнографический и исторический контекст каждого явления в рамках культур-
ного ландшафта сельских поселений Эстонии, Латвии, Литвы, Польши, Фин-
ляндии, Великобритании и России.
В 2015 г. на крупной конференции по исторической географии России,
организованной Санкт-Петербургским государственным университетом сов-
местно с Русским географическим обществом45 с пленарным докладом о препо-
давании исторической географии выступил Ю. В. Кривошеев.
41 См. примеч. 32, 34, 35, 36, 38, 39.
42 Матвей Кузьмич Любавский: к 150-летию ученого. СПб., 2013.
43 Труды Первого Всероссийского съезда историков-регионоведов (Санкт-Петербург,
11-13 октября 2007 года). В з т. СПб., 2010. Т. 2. Раздел VII. Историческая география Рос-
сии. С. 263-450.
44 Кривошеев Ю. В., Платонов Е. В. Конференция «Региональные аспекты и структура
природных почитаемых мест» // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 2. Ис-
тория. 2013. № 4. С. 210-211.
45 Историческая география России: ретроспектива и современность комплексных ре-
гиональных исследований, ioo-летие завершения издания томов серии «Россия. Полное
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
оО ------------------------------—------------------------
Несколько слов об изданиях. Статьи и материалы периодических сборни-
ков «Проблемы исторического регионоведения» (4 выпуска) и «Цикл региональ-
ных семинаров» (4 выпуска) во многом затрагивают и освещают непосредственно
вопросы исторической географии. А один из выпусков «Трудов исторического фа-
культета» был целиком посвящен 150-летнему юбилею М. К. Любавского. Следует
отметить и то, что еще в 2000 г. удалось опубликовать редчайшее издание его
учебника 1909 г. «Историческая география России в связи с колонизацией».
С 2008 гг. сотрудниками кафедры предпринимается ряд экспедиций на
место Ледового побоища 1242 г. Здесь следует отметить, что детальное изучение
региона было осуществлено на рубеже 1950-1960 гг. Комплексной экспедицией
под руководством Г. Н. Караева. Ее основные результаты, базирующиеся на изу-
чении как исторического, так и географического материала были опубликованы
и хорошо известны46.
Однако в последние десятилетия возник новый виток споров вокруг Ле-
дового побоища, и в современных условиях весьма активно высказывались сооб-
ражения о неправомерности выводов Г. Н. Караева и его группы.
Назрела необходимость вновь совершить экспедицию для подтвержде-
ния или опровержения существования камня и в целом места Ледового побои-
ща. Актуальность новой экспедиции повышается в связи с идеей создания в рай-
оне Чудского озера музея-заповедника федерального уровня «Ледовое побои-
ще». В организации экспедиции исторического факультета СПбГУ принимала
участие исследовательская группа под руководством заведующего кафедрой ис-
торического регионоведения Ю. В. Кривошеева. Подчеркнем, что одним из ос-
новных направлений научных изысканий на кафедре является широкий спектр
тем, связанных с Александром Невским^.
На основе долгосрочного плана исследований, начиная с 2007 г., были
изучены данные источников (в том числе архивных) и существующие в литера-
туре точки зрения по вопросам, связанным как непосредственно с предметом
поиска (место битвы), так и с темой «Александр Невский» в целом.
Уже на начальном этапе исследований был предпринят первый выезд на
Чудское озеро (20-21 августа 2008 г.). Эта поездка имела ознакомительный ха-
рактер^. В ходе ее был проведен первоначальный осмотр территории, прилега-
ющей к акватории Чудского озера (в радиусе 6о-8о км), изучена на местности
топография микрорегиона. Последующее накопление теоретического материала
географическое описание нашего Отечества». Материалы V международной конферен-
ции по исторической географии. Санкт-Петербург, 18-21 мая 2015 г. В 2 ч. СПб., 2015.
46 Труды Комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища / Отв. ред.
Г. Н. Караев. М.; Л., 1966.
47 Кривошеев Ю. В., Соколов Р.А. Кафедре исторического регионоведения — ю лет //
Вестник СПбГУ. Сер. 2: История. 2012. Вып. 3. С. 184; Кривошеев Ю. В., Мещенина А. А.,
Соколов Р. А. Тема «Александр Невский на историческом факультете ЛГУ-СПбГУ // Ис-
торические, философские, политические и юридические науки, культурология и искус-
ствоведение. Вопросы теории и практики. 2016. № 1 (63). С. 88-90.
48 Мещенина А. А. В поисках Вороньего камня: экспедиция-разведка кафедры истори-
ческого регионоведения 2008 г. // Александр Невский и Ледовое побоище. Материалы
научной конференции, посвященной 770-летию Ледового побоища / Отв. ред. Ю. В. Кри-
вошеев, Р. А. Соколов. СПб., 2014. С. 127-149.
Преподавание исторической географии России в ЛГУ—СПБГУ за юо лет
дало возможность приступить к основной части работ. Для этого 30 апреля —
1 мая 2013 г. был проведен второй — подготовительный — экспедиционный
выезд в район Ледовой битвы. Его целью стало визуальное (с берега) изучение
островов, установление контакта с местными жителями (опросы и договоренно-
сти о предоставлении необходимых оборудования и плавсредств).
20-23 июня 2013 г. была осуществлена третья — основная — экспеди-
ция. В ней приняли участие преподаватели кафедры исторического регионове-
дения СПбГУ заведующий кафедрой профессор Ю.В. Кривошеев (руководи-
тель), доценты А. А. Мещенина, Р. А. Соколов, Н. В. Штыков, ассистент
В. А. Шорохов. Базой для экспедиции стала деревня Самолва.
В ходе работ были совершены дальние выходы в акваторию Чудского
озера. Проведено изучение глубин в месте, где согласно выводам экспедиции
Г. Н. Караева, находился Вороний камень (к северо-западу от острова Вороний).
С помощью эхолота было установлено, что в обозначенном месте действительно
имеет место уменьшение глубины с 6-7 м до 2 м. Это позволяет утверждать, что,
несмотря на высказываемые ныне в научных кругах и СМИ сомнения, существо-
вание Вороньего камня подтверждается. Помимо этого на северо-восточной
оконечности о. Вороний были взяты образцы породы.
Для уточнения историко-культурно и экскурсионного потенциала мик-
рорегиона, на территории которого, как было сказано выше, планируется со-
здать музей-заповедник, группа произвела осмотр острова Городец, представ-
лявшего ранее одно целое с островом Вороний (они разделились вследствие
подъема уровня воды) и остров Сиговец, на котором в советское время предпола-
галось установить памятник в честь Ледовой битвы и были проведены для этого
предварительные работы по насыпке намывного грунта (в 1970 г. здесь действи-
тельно воздвигли модель-силуэт будущего памятника, выполненный из фанеры
(до наших дней не сохранился)49). Помимо этого были изучены устье и низовья
реки Желча (главный памятник — Покровский монастырь XV в. — типичный об-
разец монастырского колонизационного движения на неосвоенные земли), под-
ходы с воды к деревне Кобылье городище, в которой имеется храм Михаила Ар-
хангела XV в. (до этого столетия церковь находилась на острове Городец), и па-
мятники, увековечивающие память об Александре Невском и Ледовом побоище.
Проведенные в ходе экспедиции работы подтвердили реальность суще-
ствования Вороньего камня, в значительной части разрушенного в силу при-
родного воздействия и скрытого под поднявшимися водами Чудского озера.
Дополнительные исторические изыскания, а также привлечение специа-
листов в естественнонаучных областях и использование новейших технических
средств, позволит получить данные, которые обогатят современную науку и,
учитывая интерес, существующий в обществе к личности Александра Невского и
Ледовому побоищу, будут широко востребованы.
Необходимо также подчеркнуть, что регион имеет значительный экскур-
сионно-туристический потенциал (как гуманитарной, так и естественнонаучной
направленности), что позволяет обосновать с практической точки зрения
49 См.: Потресов В. А. Тако в нас написано в летописцех... С. 41.
© ©
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
(устройство базы для студенческих практик, туристический бизнес) идею созда-
ния музея-заповедника «Ледовое побоище».
Материал, собранный во время данных экспедиционных выездов, актив-
но используется при чтении лекционных дисциплин как общеисторической, так
и историко-географической направленности, в том числе и в курсе «Историче-
ская география России».
Подводя общий итог сказанному, стоит еще раз подчеркнуть, что пред-
мет исторической географии на историческом факультете являлся и является,
если не одним из основных, то одним из традиционно устойчиво представлен-
ных в учебном процессе, а также в его прикладном значении на протяжении до-
вольно длительного времени.
Источники и литература:
1. Алексеева С. В. Беседы в жизни молодежи в 40-50-е годы XX в. (По материалам эт-
нографической экспедиции кафедры исторического регионоведения СПбГУ в Крас-
нохолмский район Тверской области) // Международная научная конференция По-
левая этнография — 2006. Материалы конференции. СПб., 2007. С. 235-238.
2. Алексеева С. В. Отчет о проведении летней этнографической практике студентов II
курса кафедры исторического регионоведения СПбГУ (Приложение к Протоколу за-
седания кафедры № 2 от 16.09.2005 г.) // Текущий архив кафедры исторического ре-
гионоведения СПбГУ.
3. Алексеева С. В. Отчет об этнографической практике студентов II курса кафедры ис-
торического регионоведения (Приложение к Протоколу заседания кафедры № 2 от
23.09.2004 г.) // Текущий архив кафедры исторического регионоведения СПбГУ.
4. Алексеева С. В. Праздник фольклора и ремесел в Витославицах // Санкт-
Петербургский университет. 2008. №. 10. С. 60-61.
5. Алексеева С. В., Соколов Р. А. Козельск. Полевая этнографическая практика кафедры
исторического регионоведения // Международная научная конференция Полевая
этнография — 2006. Материалы конференции. СПб., 2007. С. 238-240.
6. Барсов Н. П. Очерки русской исторической географии. География начальной лето-
писи. Варшава, 1873; Изд. 2-е. Варшава, 1885.
7. Бекяшева А. Э., Долганова А. Ю. «Он в том покое поселился...» (литературно-
этнографическая практика студентов кафедры исторического регионоведения в
Пушкиногорском районе Псковской области в июле 2008 г.) // Петербургские ис-
следования. Сб. науч. ст. Вып. 2. 2010. С. 91-93.
8. Бландов А. А. «Крот, крот, не рой мой огород...» // Санкт-Петербургский универси-
тет. 2008. № 16. С. 54.
9. Бландов А. А., Долгополова Е. В. Комплекс источников личного происхождения как
основа разработки экскурсии «Последняя дуэль А. С. Пушкина: как это было» // Пе-
тербургские исследования. Сб. науч. ст. Вып. 2. 2010. С. 82—86.
ю. Бобров А. Г. Кудряшов Константин Васильевич// Энциклопедия «Слова о полку
Игореве». В 5 т. Т. 3: К-0. СПб., 1995. С. 110-112.
11. Богачева К. Практика моя... Белоруссия...// Санкт-Петербургский университет.
2006. № 21. С. 35.
12. Годовой отчет по факультету общественных наук на 1924-1925 учебный год // Цен-
тральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее — ЦГАСПб). Ф. 7240.
Оп. 14. Д. 156.
13. Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1990.
14. Дворниченко А. Ю., Кривошеев Ю. В. Географический фактор в социально-
Преподавание исторической географии России в ЛГУ—СПБГУ за юо лет
политическом развитии Древней Руси // Реализм исторического мышления. Про-
блемы отечественной истории периода феодализма. М., 1991. С. 67-68.
15. Дворниченко А. Ю., Брачев В. С. Кафедра русской истории Санкт-Петербургского
университета (1834-2004). СПб., 2004.
16. Дворниченко А. Ю., Кривошеев Ю. В. Изгнание науки: российская историография в
20-х — начале 30-х годов XX в. // Кривошеев Ю. В. Собранное. СПб., 2005. С. 230-258.
17. Долганова А. Ю. «Преданья старины глубокой...» // Санкт-Петербургский универси-
тет. 2008. № 15. С. 35.
18. Заерко О. А. «Эх, кочевники, археологи...» // Санкт-Петербургский университет.
2008. №. ю. С. 63-64.
19. Зонтова Е.А. Пушкинские места псковской земли в 1837-1945 гг .: от дворянской
усадьбы к Государственному заповеднику. Автореф. дисс.... уч. ст. канд. ист. наук.
СПб., 2015.
20. Зонтова Е.А. Литературный музей-заповедник «Михайловское» в публикациях
С. С. Гейченко // Петербургские исследования. Сб. науч. ст. Вып. 2. 2010. С. 30—33.
21. Зонтова Е. А. Пушкинский заповедник в восприятии местных жителей (по матери-
алам полевых исследований 2008 г.) // Вторая всероссийская историко-
регионоведческая конференция. Санкт-Петербург, 24-26 октября 2008 г. Доклады и
сообщения. СПб., 2009. С. 565.
22. Зонтова Е. А. Пушкинский уголок в путеводной литературе конца XIX в. // Кафедра
исторического регионоведения. Материалы студенческих конференций.
2007 -2008 гг. СПб., 2008. С. 55-58.
23. Историческая география России: ретроспектива и современность комплексных реги-
ональных исследований, юо-летие завершения издания томов серии «Россия. Пол-
ное географическое описание нашего Отечества». Материалы V международной
конференции по исторической географии. Санкт-Петербург, 18-21 мая 2015 г. В 2 ч.
СПб., 2015.
24. Косилов С. В. Поэма А. С. Пушкина «Медный всадник» в рассмотрении
Н. П. Анциферова// Петербургские исследования. Сб. науч. ст. Вып. 2. 2010.
С. 71-74.
25. Кривошеев Ю. В. Традиционное природопользование на Северо-Западе России//
Традиционный опыт природопользования в России. М., 1998. С. 110-119.
26. Кривошеев Ю. В., Платонов Е. В. Конференция «Региональные аспекты и структура
природных почитаемых мест» // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер.
2. История. 2013. № 4. С. 210-211.
27. Кривошеев Ю. В. Кафедра исторического регионоведения // Кривошеев Ю. В. Со-
бранное. СПб., 2010. С. 264-270.
28. Кривошеев Ю. В. Кафедре исторического регионоведения СПбГУ — 5 лет // Криво-
шеев Ю. В. Собранное. СПб., 2010. С. 275-280.
29. Кривошеев Ю. В., Мещенина А. А., Соколов Р. А. Тема «Александр Невский на исто-
рическом факультете ЛГУ-СПбГУ // Исторические, философские, политические и
юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики.
2016. № 1 (63). С. 86-92.
30. Кривошеев Ю. В., Соколов Р. А. Кафедре исторического регионоведения — ю лет//
Вестник СПбГУ. Сер. 2: История. 2012. Вып. 3. С. 181-186.
31. Лелина Е. И., Мещенина А. А., Соколов Р. А. Научный потенциал кафедры историче-
ского регионоведения Санкт-Петербургского государственного университета в стра-
тегическом планировании развития отечественных музеев-заповедников // Первые
Кремлевские чтения. Казань, 2010. С. 215-217.
32. Лелина Е. И., Наконечная Е. В., Сталева Ю. А. Методика составления экскурсионно-
туристического маршрута «Последняя дуэль А. С. Пушкина: как это было» // Петер-
бургские исследования. Сб. науч. ст. Вып. 2. 2010. С. 86—90.
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
33. Лелина Е. И., Соколов Р. А. Музейный предмет как исторический источник в учеб-
ных дисциплинах кафедры исторического регионоведения Санкт-Петербургского
государственного университета // Михайловская пушкиниана. Вып. 47. Сельцо Ми-
хайловское. Псков, 2008. С. 9-15.
34. Матвей Кузьмич Любавский: к 150-летию ученого. СПб., 2013.
35. Меркулов И. В., Соколов Р. А. Экскурсионная составляющая практики кафедры ис-
торического регионоведения в 2008 г. (по материалам экскурсионных выездов в По-
лотняный Завод и усадьбу Берново) // Петербургские исследования. Сб. науч. ст.
Вып. 2. 2010. С. 93-98.
36. Мещенина А. А. В поисках Вороньего камня: экспедиция-разведка кафедры истори-
ческого регионоведения 2008 г. // Александр Невский и Ледовое побоище. Матери-
алы научной конференции, посвященной 770-летию Ледового побоища / Отв. ред.
Ю. В. Кривошеев, Р. А. Соколов. СПб., 2014. С. 127-149.
37. Мещенина А. А. О преподавании региональных дисциплин на кафедре историческо-
го регионоведения Санкт-Петербургского государственного университета // Первые
всероссийские краеведческие чтения: История и перспективы развития краеведения
и москвоведения (Москва, 15-17 апреля 2007 г.). М., 2009. С. 432.
38. Обозрения преподавания наук на Историко-филологическом факультете Петроград-
ского университета в осеннем полугодии 1918 и весеннем 1919 гг. // ЦГАСПб.
Ф. 7240. Оп. 14. Д. 27.
39. Отчет за 1926-1927 учебный год на ямфаке // ЦГАСПб. Ф. 7240. Оп. 14. Д. 191.
40. Потресов В. А. Тако в нас написано в летописцех... Псковский край: очерки, портре-
ты, дневники. Великие Луки, 2012.
41. Проблемы исторического регионоведения. Вып. 3. К ю-летию кафедры историче-
ского регионоведения. СПб., 2012.
42. Протокол заседания кафедры исторического регионоведения № 2 от 16.09.2005 г. //
Текущий архив кафедры исторического регионоведения СПбГУ.
43. Протокол заседания кафедры исторического регионоведения № 2 от 23.09.2004 г. //
Текущий архив кафедры исторического регионоведения СПбГУ.
44. Протокол заседания кафедры исторического регионоведения № 4 от 18.12.2003 г. //
Текущий архив кафедры исторического регионоведения СПбГУ.
45. Протокол заседания кафедры исторического регионоведения № 7 от 18.03.2004 г. //
Текущий архив кафедры исторического регионоведения СПбГУ.
46. Труды Комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища / Отв. ред.
Г. Н. Караев. М.; Л., 1966.
47. Труды Первого Всероссийского съезда историков-регионоведов (Санкт-Петербург,
11-13 октября 2007 года). В з т. СПб., 2010. Т. 2. Раздел VII. Историческая география
России. С. 263-450.
48. Учебные планы факультетов на 1943-1944 уч. год // ЦГАСПб. Ф. 7240. Оп. 14. Д. 811.
49. Учебный план исторического факультета на 1946-1947 уч. год// ЦГАСПб. Ф. 7240.
Оп. 14. Д. 1105.
50. Учебный план исторического факультета // ЦГАСПб. Ф. 7240 Оп. 14. Д. 877.
51. Хамитова А. Э. Как хочется, чтобы Дантес промахнулся...// Санкт-Петербургский
университет. 2008. №. 10. С. 22.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 468-475
-----------------------------------
Приймак H. И.
О теоретических аспектах
историографических исследований в статье С.Н. Валка
«Исторический источник в русской историографии XVIII в.»
Статья Сигизмунда Натановича Валка «Исторический источник в рус-
ской историографии XVIII в.» была напечатана в 1934 г.1 — время трудное не
только для отечественных историков в целом, но и лично для Валка. Предыду-
щий период его жизни был связан с работой в Петроградском историко-
революционном архиве с середины 1918 г., когда были написаны многочислен-
ные статьи, подготовлены и изданы с научными предисловиями и комментари-
ями документальные публикации и библиографические описания источников
по истории революционного движения в России с 1860-1870-х гг. вплоть до 1917
г. Значение этих работ для исторической науки несомненно, они имеют ценность
для современных исследователей не только с точки зрения одновременного вве-
дения в науку большого массива исторических источников, но также и потому,
что в работах С. Н. Валка того времени, на основе изучения неизвестных ранее
историкам источников по истории России второй половины XIX — первых деся-
тилетий XX в., продолжали разрабатываться важнейшие теоретические аспекты
источниковедения, археографии, архивоведения, исторической библиографии
как особых областей исторического знания, позволявшие раскрывать назначе-
ние и роль этих дисциплин в исследовательской работе историков, сохраняя при
этом преемственность с научными взглядами специалистов прежних поколений.
Излагать эти идеи в условиях 1930-х гг. становилось все труднее, однако
С. Н. Валк продолжал настойчиво и последовательно отражать их в своих науч-
ных работах. Об этом свидетельствует и появление в 1934 г. указанной статьи, в
которой ученый обратился к истории исторической науки XVIII в. с целью выде-
лить историографические тенденции в развитии научной мысли того времени в
связи с введением в работы исследователей тех лет новых групп источников, по-
пытавшись также объяснить просматривавшиеся в этом процессе взаимосвязь и
взаимовлияние закономерностей развития научного знания и требований, воз-
никавших в связи с переменами в общественно-политической и экономической
жизни России в XVIII в.
Позднее, во второй половине 1960-х гг., обращаясь к 1930-м гг.,
С. Н. Валк отметил характерную особенность атмосферы в научной среде тех лет
— присутствие «подозрительности, взаимных политических упреков и необосно-
ванных обвинений», раздувание «тенденций к противопоставлению старых
крупных ученых — ученых не марксистов, но уже стремящихся в своих работах к
освоению марксизма, — начинающей научной молодежи, более начитанной в
1 Валк С. Н. Исторический источник в русской историографии XVIII в. // Проблемы
истории докапиталистических обществ. 1934. №7-8. С. 33_55-
М68Л
© ©
Приймак Н. И.
С4
марксисткой литературе, но еще не имеющей опыта исследовательской работы»,
к тому же в условиях, когда достижения историографии прежних периодов от-
рицались «полностью и безоговорочно»2. Об этом С. Н. Валк писал в статье о
судьбе и творческой деятельности И. И. Смирнова, с которым он долгое время
работал в Ленинградском отделении Института истории (ЛОИИ), а также в Ле-
нинградском университете. То же можно сказать и в отношении судьбы
С. Н. Валка как ученого и человека. В 1923 г. он начинает преподавать вспомога-
тельные исторические дисциплины и вести семинарские занятия в Петроград-
ском (затем Ленинградском) университете, но в 1932 г. в обстановке, когда по так
называемому «Академическому делу» 1929-1931 гг. были арестованы универси-
тетские профессора, среди них С. Ф. Платонов, Е. В. Тарле, М. Д. Приселков,
В. Н. Бенешевич, С. В. Рождественский и др., С. Н. Валк переходит на работу в
Институт книги, документа и письма, созданный путём преобразования из музея
под тем же названием после осуждения его директора Н. П. Лихачева, также
проходившего по «Академическому делу». В 1936 г., после объединения еще со-
хранившихся дореволюционных учреждений и новых (Комакадемии) и созда-
ния на их основе ЛОИИ, С. Н. Валк становится его сотрудником. До конца своей
жизни учёный занимается в ЛОИИ историографией, источниковедением, архео-
графией, способствуя в том числе развитию других исторических дисциплин
(под его редакцией выходят с 1968 г. «Вспомогательные исторические дисци-
плины»). При этом С.Н. Валк не прерывает научных контактов с Институтом
Ленина (впоследствии Институтом марксизма-ленинизма), куда он был при-
глашен в 1924 г. в качестве внештатного сотрудника как известный уже тогда
специалист по археографии и архивоведению, и продолжает после 1934 г. пре-
подавать в ЛГУ, где после присуждения ему степени доктора исторических наук
без защиты диссертации в 1936 г. становится профессором3 4. В этом контексте
становится еще более понятной публикация в 1934 г. статьи «Исторический ис-
точник в русской историографии XVIII в.» и то, что в 1937 г. С.Н. Валк возвраща-
ется к своим занятиям источниковедением и археографией частного акта, чем он
занимался в студенческие годы и после окончания университета в семинаре сво-
его учителя А.С. Лаппо-Данилевского, а также продолжает свои научные заня-
тия источниковедением и археографией, как и конкретно-историческими тема-
ми по истории России XIX — начала XX вА
Историографические исследования С. Н. Валк продолжал и в последую-
щие годы: написал обобщающий очерк развития исторической науки в Ленин-
градском университете за 125 лет (1948 г.), значение которого в изучении петер-
2 Валк С. Н. Иван Иванович Смирнов // Валк С. Н. Избранные труды по историогра-
фии и источниковедению: научное наследие. СПб., 2000. С. 150.
3 Приймак Н. И. Советское источниковедение ленинского наследия. Л., 1981. С. 6-12;
Соболев Г. Л. «Несравненный историограф нашего времени» С. Н. Валк // Знаменитые
универсанты. СПб., 2003. Вып. II. С. 351_3б6; Чернуха В. Г. Жизненный путь С. Н. Валка
(13 декабря 1887 — 5 февраля 1975 гг.) // История и историки: историографический еже-
годник 1978. М., 1981. С. 171-181; Его же С. Н. Валк — ученый и человек // Вопросы исто-
рии. 1988. №12. С. 31-46.
4 См.: Исследования по отечественному источниковедению: сб. статей, посвященных
75-летию профессора С. И. Валка. М.; Л., 1964. С. 509-512.
О теоретических аспектах историографических исследований
бургской исторической школы общепризнано; подготовил статьи о Б. А. Романо-
ве и И. И. Смирнове, в которых представлена творческая биография ученых, от-
ражающая не только проблематику их работ, но и особенности исследователь-
ской лаборатории, научно-литературного стиля, источниковедческих и архео-
графических приемов работы этих ученых. Переизданные в 2ООО г. с обстоя-
тельными аналитическими комментариями, авторами которых являются со-
трудники Института истории РАН в Петербурге, эти статьи отражают и взгляды
С. Н. Валка на проблемы историографии, источниковедения, археографии. Цикл
историографических исследований С. Н. Валка о Русской Правде как историче-
ском источнике, представленный в этом же издании 2ООО г. в едином комплексе
с неопубликованными при жизни ученого отдельными частями, составили це-
лостный очерк изучения данного источника в отечественной историографии
XVIII — первой половины XX века. В содержании отдельных текстов этого очер-
ка просматриваются различные подходы к изучению Русской Правды в различ-
ные периоды русской историографии, а также, что особенно ценно, видны мето-
ды и приемы изучения этого источника разными исследователями. Особый ин-
терес представляет характеристика С. Н. Валком истории издания Русской Прав-
ды с позиции текстологии и археографии. Как и в статье «Исторический источ-
ник в русской историографии XVIII в.», С. Н. Валк проследил воздействие на
взгляды ученых тенденций развития и конкретно-исторических событий в исто-
рии России и Запада, а также учел влияние на эти взгляды идей общественно-
политической и философской МЫСЛИ5.
Аналогичный подход виден и в историографических работах С. Н. Валка,
посвященных «Истории Российской» В. Н. Татищева. Эти работы, как закончен-
ные, так и сохранившиеся в виде отдельных фрагментов, свидетельствуют о том,
что при изучении труда В. Н. Татищева ученый специально выделял наиболее
сложные и неясные вопросы его Источниковой основы, как и методы работы
В. Н. Татищева с источниками, тем самым подтверждая идею о необходимости
уделять внимание в историографическом исследовании источниковедческим ас-
пектам, чтобы понять и оценить результаты и значение анализируемого труда.
Впервые эта идея была сформулирована и реализована С. Н. Валком в статье
«Исторический источник в русской историографии XVIII в.».
Текст статьи начинается с пространного тезиса, определяющего ее назна-
чение и содержание, в котором ясно просматривается авторская позиция относи-
тельно характера и значения историографических работ в исследовании истории
науки: изучение исторических источников в русской историографии XVIII-
XIX вв. «тесно связано» с подобными вопросами в современной научной работе;
«каждая историографическая теория определяла собою круг источников, пригод-
ный для ставимых ею целей» и «в то же время отрицала значение других групп
источников»; «перемена историографических взглядов влекла за собою и пере-
оценку совокупности источников». Характерным для взглядов С. Н. Валка стал
еще один тезис, следующий в тексте статьи за первым: только работа с источни-
ком дает «в конечном результате историческое построение», а сам характер этой
работы, ее методика «равным образом находится в теснейшей зависимости от ха-
5 См.: Валк С. Н. Избранные труды по историографии и источниковедению. С. 7-462.
Прийлшк Н. И.
рактера руководящей историографической теории, от ее методологии». Поэтому
цель данной статьи состояла в том, чтобы проследить развитие «этого двуединого
процесса»: изменения состава и приемов работы с историческим источником и
влияние этого изменения на научные концепции в XVIII в.6.
Характеристику научной историографии XVIII в. С. Н. Валк традиционно
начал с Готлиба-Зигфрида Байера, но особенное внимание уделил Василию Ни-
китичу Татищеву, и, как это было характерно для того времени, выяснению свя-
зи русской и западной историографии. Определяющей взгляды Татищева была,
как отметил С. Н. Валк, идея о правомерности самодержавия, вследствие этого
русская история сводилась к истории монархии, чем был обусловлен выбор ис-
точников. В отношении критики текста источников С. Н. Валк сделал вывод, что
в «науке критики», которую Татищев признавал необходимой, ученый исполь-
зовал некоторые приемы изучения текста, указывая «на ошибки писцов, сопо-
ставляя летописные известия с кажущимися ему аналогичными случаями и све-
дениями», отмечая противоречия в свидетельствах. По мнению С. Н. Валка,
В. Н. Татищев также «усвоил значение» некоторых вспомогательных историче-
ских дисциплин того времени, отчасти генеалогии и хронологии?.
Обратив внимание на то, что ко времени кончины В. Н. Татищева (1686-
1750) состояние западной историографии, особенно во Франции, изменилось,
С. Н. Валк проследил в своей статье влияние взглядов Вольтера и Монтескье на
отечественную историографию, что было необходимым в связи с оценкой взгля-
дов А.-Л. Шлецера, на которого, по словам С. Н. Валка, идеи Вольтера оказали
«решающее влияние»: следовало признавать ценными выводы Вольтера о необ-
ходимости в исторических исследованиях стремиться к более точному установ-
лению фактов, как и к достоверности их толкования, проявлять больший инте-
рес к истории законов во взаимосвязи с обычаями и нравами, изучать историю
финансов, торговли, земледелия, а также социальный состав населения8.
Характеристика взглядов Августа-Людвига Шлецера (1735-1809) и оценка
его роли в истории отечественной исторической науки XVIII в. занимает основное
место в статье С. Н. Валка и может быть признана по форме и по существу само-
стоятельным очерком, своеобразным «историографическим портретом», подоб-
ным тем, которые впоследствии С. Н. Валк напишет о ряде историков.
Анализ научной деятельности Шлецера С. Н. Валк начал с тезиса, опре-
деляющего последовавшие за этим рассуждения, о том, что данная деятельность
«была своего рода знаменем для последующих поколений в русской историо-
графии». Подтверждая высказанную мысль, С. Н. Валк обратил внимание на
направленность научных интересов Шлецера, судить о которых можно было,
в частности, по его предложениям, с которыми он обратился в 1764 г. в Акаде-
мию наук, где были названы в качестве предмета изучения три группы населе-
ния — «среднее сословие», учителя и духовенство, названное, по словам
С. Н. Валка, «только потому, что через него идет просвещение к низшим слоям
народа». Изложенный там же план организации таких исследований подтвер-
ждал интерес к этой тематике. Оттеняя эту мысль, С. Н. Валк процитировал сло-
6 Валк С. Н. Исторический источник в русской историографии XVIII в. С. 33.
? Там же. С. 34~37-
8 Там же. С. 39-40.
О теоретических аспектах историографических исследований
-------------------------------------—-------------------------
ва Шлецера из его предложений в Академию наук: «русская история сделается,
если смею употребить низкое сравнение, родом фабрики, которая постоянно в
движении и постоянно возрастает, где каждый приготовляет работу для другого
и где, несмотря на перемену работника, преемник пользуется трудом своего
предшественника» 9.
По-новому был поставлен Шлецером вопрос об источниках. Поясняя эту
мысль, С.Н. Валк отмечает его интерес к законам и публичным актам (по заме-
чанию Валка, «не вводя акт частный даже в число возможных исторических ис-
точников»), относит летописи наряду с актами к «основным» или «главным»
источникам, дополняет этот ряд «побочными» источниками, среди них степен-
ные книги, хронографы, родословные, разрядные, церковные книги, монеты;
дополняет «церковными образами и картинами» во временниках и других руко-
писях, а также народными песнями, данными первых археологических находок.
Приводя этот перечень, С. Н. Валк замечает, что выбор данных источников
определился научными интересами Шлецера к истории не войн и дипломатии
королей и дворянских родов, а интересом к истории с определяющим значением
государственности и экономической жизни9 10 11.
Принципиально новым были взгляды Шлецера на приемы критики ис-
торических источников, получившие полное выражение в учении о двух видах
критики — низшей и высшей, что, по словам С. Н. Валка, «дожило в тех или
иных формах до наших дней» в понятиях внешней и внутренней критики. Оце-
нивая А.-Л. Шлецера как крупнейшего представителя «историографии» XVTII в.,
С. Н. Валк отметил его воздействие на историографию XIX в., вплоть до 50-х гг.,
подчеркнул значение вводимых Шлецером прогрессивных просветительских
идей, а также выделил выполненную им «разрушительную работу критики» ис-
торических легенд и баснословий (в формулировке Шлецера - «глупые балясы,
претящие здравому смыслу»). Особенно ценной явилась тщательная критика
Шлецером доступных ему летописных списков и сопоставление свидетельств ле-
тописца с показаниями других источников. По этому поводу С. Н. Валк заметил,
что во всех основных последующих дискуссиях исследователи так или иначе бу-
дут обращаться к А.-Л. Шлецеру: «будут упираться в Шлецера»11.
Выделяя роль А.-Л. Шлецера, С. Н. Валк обратил внимание и на то, что,
однако, «и без всякого влияния как Шлецера, так и тем более общеевропейских
течений», в отечественной историографии XVTII в., появлялись работы по эко-
номической, социальной и культурной истории, которые еще имели «кустарный
характер, но вместе с тем отражали начальные признаки того направления, ко-
торое продолжили и развили исследователи в XIX в.». Первое место среди авто-
ров таких работ С. Н. Валк отводит Михаилу Дмитриевичу Чулкову (ок. 1743-
1792) с его трудом «Историческое описание Российской коммерции» (в 7 томах,
21 книге, общим объемом 14 тысяч страниц), который вышел в 1781-1788 гг.,
и содержание исторической части которого в сокращенном виде было издано
книгой под названием «История краткая Российской торговли» (М., 1788 г.).
Этот труд привлек внимание С. Н. Валка в значительной степени потому, что
9 Там же. С. 41.
10 Там же. С. 42-43.
11 Там же. С. 44-46.
Приймак Н. И.
4/5 его текста составляли источники, приведенные целиком или в отрывках и
пересказе. Определяя значение этого первого опыта создания обобщающей ра-
боты по истории хозяйственной жизни России от древности до второй половины
XVIII в., С. Н. Валк обратил внимание на особенную черту исследовательского
метода М. Д. Чулкова — не ограничиваться традиционно используемыми источ-
никами (летописями и грамотами), а стремиться найти новые материалы. По-
этому им были введены в текст исследования данные первых археологических
находок, частные акты и фольклор. Отмечая невысокий уровень первых подоб-
ных работ с точки зрения их соответствия «малейшим научным требованиям»,
С. Н. Валк видел их значение именно в том, что в них ставилась задача широко
изложить историю коммерции в России и для этого следовало обратиться к но-
вым группам источников12 13.
С этой точки зрения С. Н. Валк выделил и работы Василия Васильевича
Крестинина (1729-1795) — «сына “первостатейного”, но затем разорившего куп-
ца», которые были посвящены истории домостроительства городского и сель-
ского населения русского Севера, истории Архангельска и Холмогор, сельского
старинного домостроительства двинского народа, истории отдельных родов. Та-
кая задача побудила В. В. Крестинина обратиться к частным актам, так как, по
мнению С. Н. Валка, «только этот новый вид источников» мог предоставить не-
обходимые свидетельства для предпринятых разысканий. Поэтому, как отмечает
С. Н. Валк, «впервые в русской историографии мы находим у Крестинина пере-
чень тех частных актов, которые могли служить для истории нашего третьего со-
словия». Ссылаясь на Крестинина, С. Н. Валк называет разновидности использо-
ванных исследователем частных актов — «свитки и записи, принадлежащие к
владению имением, к платежу земских податей и исправлению казенных служб,
т.е. купчие, закладные и деловые крепости на двор и на земли, брачные записи о
приданом, кабалы о займах, духовные завещания умирающих об остатках и по-
минках, платежные отписи от сборщиков податей, выборы в земские службы,
судебные отписки, грамоты, памяти и прочая», также и «архивные дела, обрета-
ющиеся в городских приказах, в монастырских письмохранилищах и в архивни-
цах старинных приходских церквей холмогорских и сельских», по отношению к
истории XVIII в. он пользуется «несумнительными сказаниями исправных сви-
детелей». При этом особый интерес представляют методы анализа источников:
Крестинин датирует акты, изучая материал и печати, обращает внимание на ис-
торию бытования актов, т.е. использует приемы, которые, по словам С. Н. Валка,
дают основание называть его «основоположником дипломатики частных актов»,
который также «вносит в свое исследование и момент социального анализа»^.
Вернувшись затем в своей статье к официальной и дворянской историо-
графии, С. Н. Валк традиционно обратился к И. Н. Болтину и М. М. Щербатову,
проявив преимущественный интерес к Михаилу Михайловичу Щербатову (1733-
1790). Отметив, что взгляды Щербатова хорошо изучены, как «фигуры феодаль-
но-аристократического оппозиционера бюрократическому абсолютизму
XVIII в.», С. Н. Валк обратил внимание на то, что такие взгляды отнюдь не вели
«к реформе историографии» — основной темой многотомной «Истории Россий-
12 Там же. С. 47-48.
13 Там же. С. 49~5О.
О теоретических аспектах историографических исследований
ской от древнейших времен» Щербатова оставалось самодержавие, интересо-
вавшая его тематика не выходила «за пределы международной военно-
дипломатической и генеалогической истории», хотя под давлением критики
И. Н. Болтина, а тот в свою очередь был принужден г. Леклерком, Щербатов
сделал «ряд отдельных экскурсов в историю преимущественно дворян и при-
дворных чинов». Этим был обусловлен и выбор М. М. Щербатовым историче-
ских источников: он привлекал только письменные источники и из них пре-
имущественно летописи и официальные акты1^
Кроме М. М. Щербатова, С. Н. Валк привел еще один пример «ассимили-
рования новой вольтеровской тематики феодальной историографией» — книгу
Иоганна-Готгильфа Штриттера (1740-1801) — Стриттер И. «Краткая Российская
история в пользу народных училищ Российской империи» (1-е изд. — СПб.,
1800; 2-е — СПб., 1804), заметив, однако, что учитывая общее значение работ
этого автора, «навряд ли следует о нем особо упоминать». Тем не менее, эта ра-
бота отражала путь развития официальной историографии после Вольтера, идеи
которого вошли в литературу, но их следовало «подчинить задачам дворянско-
бюрократической историографии». Этим, по оценке С. Н. Валка, было обуслов-
лено и отношение к частным актам — этот источник был «всецело поглощен за-
коном — актом власти государственной», как и, по мнению И. Н. Болтина, не
фольклор («старинные песни подлые, без всякого складу ладу»), а летописи и
официальные акты должны были лежать в основе российской истории.
Так складывалась судьба исторического источника в историографии
XVIII в. Анализируемая статья С. Н. Валка вошла в историографические иссле-
дования с середины XX в., прежде всего, содержащимися в ней оценками взгля-
дов А.-Л. Шлецера^, В. В. Крестинина, М. М. Щербатова, И. Н. Болтина16.
Между тем, представляется, что значение статьи С. Н. Валка гораздо ши-
ре. Характеристика направлений развития научной мысли в XVIII в. была соот-
несена им с опытом введения в науку не изучавшихся ранее источников и про-
явившихся тогда же изменений в отношении авторов к различным группам ис-
точников, как и переоценки значения отдельных групп источников; было также
обращено внимание на обусловленность научных идей особенностями меняю-
щегося политического, экономического, социального развития России в тот пе-
риод. В этом контексте проблема «источник — историография — история страны
и реальная действительность» должна была отразиться во взглядах историков
XVIII в. и соответственно получать оценку в последующих историографических
работах. Эта статья наглядно показывает также, что только в единстве источни-
коведческих и историографических аспектов можно и нужно разрабатывать ис-
торию исторической науки. В этом непреходящее значение статьи С. Н. Валка
«Исторический источник в русской историографии XVIII в.».
Там же. С. 52.
15 Шапиро А. Л. Русская историография с древнейших времен до 1917 г.: учебное посо-
бие. М., 1993. С. 277.
16 Пештич С. Л. Русская историография XVIII века. Л., 1965. Ч. II. С. 299, 306; Л., 1971.
Ч.Ш. С. 47, 56.
Приймак Н. И.
Источники и литература:
1. Валк С. Н. Иван Иванович Смирнов // Валк С. Н. Избранные труды по историогра-
фии и источниковедению: научное наследие. СПб., 2000.
2. Валк С. Н. Исторический источник в русской историографии XVIII в. // Проблемы
истории докапиталистических обществ. 1934. №7-8. С. 33_55-
3. Исследования по отечественному источниковедению: сб. статей, посвященных 75-
летию профессора С. Н. Валка. М.; Л., 1964.
4. Пештич С. Л. Русская историография XVIII века. Л., 1965. Ч. II. С. 299, 306; Л., 1971.
Ч. III.
5. Приймак Н. И. Советское источниковедение ленинского наследия. Л., 1981.
6. Соболев Г. Л. «Несравненный историограф нашего времени» С. Н. Валк // Знамени-
тые универсанты. СПб., 2003. Вып. II. С. 351-366.
7. Чернуха В. Г. С. Н. Валк — ученый и человек // Вопросы истории. 1988. №12. С. 31-46.
8. Чернуха В. Г. Жизненный путь С. Н. Валка (13 декабря 1887 — 5 февраля 1975 гг.) //
История и историки: историографический ежегодник 1978. М., 1981. С. 171-181.
9. Шапиро А. Л. Русская историография с древнейших времен до 1917 г.: учебное посо-
бие. М., 1993.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 476-488
------------------------------------
Лебедева Г. E., Березкин А. В.
Профессор Иван Иванович Соколов: историк на рубеже двух эпох
В лице И.И. Соколова (1865-1939), профессора Санкт-Петербургской Ду-
ховной Академии, органически соединились историк церкви, блестящий историо-
граф отечественного и зарубежного византиноведения, церковно-политический
деятель1, в послеоктябрьский период разделивший участь многих своих коллег: он
был лишен возможности продолжать историко-церковные исследования, а его
труды надолго и незаслуженно были фактически изъяты из отечественной исто-
риографии Византии. В свое время С. Зарин попытался подвести некоторые пред-
варительные итоги многолетней работы историка, опубликовав в 1915 г. статью
«И.И. Соколов: К 25-летию его педагогической и учено-литературной деятельно-
сти»1 2 3. Попытка оказалась малоудачной, к заслугам автора можно отнести только
составление списка трудов ученого. Продолжателей у С. Зарина не нашлось,
а в послереволюционные десятилетия вклад И.И. Соколова в науку вообще был
предан забвению. Если его имя изредка и упоминалось в позитивном контексте,
то лишь в связи с несколькими статьями на историко-аграрную и историографи-
ческую тематику, опубликованными им в 1920-х — нач. 1930-х гг.з.
Насколько ограничена, а порой и неточна, та информация об И.И. Соко-
лове и его вкладе в отечественную науку, какой располагает наша историогра-
фия, показывают строки, посвященные ему в книге З.В. Удальцовой «Советское
византиноведение за 50 лет». Подчеркнув, что влияние марксистской методоло-
гии сказалось в византиноведении прежде всего в изменении тематики исследо-
ваний, З.В. Удальцова продолжает: «Некоторые византинисты старой школы
стали переходить от разысканий в узкой сфере церковных вопросов к изучению
социально-экономических проблем. Наиболее отчетливо свидетельствует об
этом эволюция научного творчества ученика Ф.И. Успенского профессора
И.И. Соколова. Длительное время И.И. Соколов занимался историей греко-
православной церкви в византийскую эпоху и новое время»4. В этой краткой
справке сквозит пренебрежение к прежним трудам И.И. Соколова, не говоря уже
1 Лебедева Г.Е. Из истории византиноведения и неоэлинистики в России: И.И. Соколов //
Московия. Проблемы византийской и новогреческой филологии. Т. 1. М., 2001. С. 229-246; Ле-
бедева Г.Е. Забытая глава в истории русского византиноведения // Вестник СПбГУ. Вып. 1. № 2.
С. 3-4; Лебедева Г.Е. Ф.А Курганов и И.И. Соколов: учитель и ученик // Проблемы социаль-
ной истории и культуры Средних веков и раннего Нового времени. Вып. 3. СПб., 2001.
С. 53_73; Лебедева Г.Е. Ученый и время: И.И. Соколов. Вступительная статья к книге
И.И. Соколова «Состояние монашества в византийской церкви с середины IX до нач.
XIII в. (842-1204)». СПб., 2003. С. 7-32.
2 Зарин С. И.И. Соколов. К 25-летию его педагогической и учено-литературной дея-
тельности // Исторический вестник. 1915. Т. 141.
3 Удальцова З.В. Советское византиноведение за 50 лет. М., 1969. С. ю, 13, 24-27, 29.
4 Удальцова З.В. Советское византиноведение за 50 лет. С. 24.
Лебедева Г. Е., Березкин А. В.
о том, что, по меньшей мере, спорна мотивировка отхода ученого от привычной
ему тематики: насколько можно судить, роль играло не столько воздействие ме-
тодологии марксизма, сколько политическая обстановка в стране, исключавшая
продолжение историко-церковных штудий. Что же касается зачисления И.И. Со-
колова в ученики Ф.И. Успенского, то тут явное недоразумение5. Возможно, по-
следний оказал некоторое влияние на эволюцию научных интересов своего млад-
шего современника, но не более того. И.И. Соколов был учеником Ф.А. Курганова6.
Он определил основные направления научной работы И.И. Соколова. Ученик вос-
принял основные концепции своего учителя. Источниковедческая школа, кото-
рую прошел И.И. Соколов, позволила ему с равным успехом заниматься как сред-
невековой проблематикой, так и нового времени, сохраняя высокий уровень ис-
следовательской техники. В 1891 г. в Казанской Духовной Академии состоялась
защита его диссертации на тему «Состояние монашества в византийской церкви с
половины IX до начала XIII в. (842-1204). Опыт церковно-исторического исследо-
вания». Советом академии он был удостоен ученой степени магистра богословия?.
Для магистерской диссертации И.И. Соколова была избрана достаточно конкрет-
ная проблема, строго хронологически определенная. Исследователь, как и многие
его коллеги, полагал, что лишь на основе подобных конкретно-исторических тру-
дов станет возможным синтез. В работе он использовал не только изданные мате-
риалы, но и рукописные, вводя их впервые в научный оборот.
В обширном научном наследии (более 300 наименований) И.И. Соколова
прослеживаются два направления, воспринятые им у Ф.А. Курганова, которого
современники по праву считали создателем школы как в области церковной ви-
зантологии, так и церковного неоэллинизма. Византиноведческая линия была
ярко представлена в магистерской диссертации «Состояние монашества в визан-
тийской церкви с половины IX до начала XIII веков (842-1204). Опыт церковно-
исторического исследования», а неоэллинистическая — в докторской диссерта-
ции «Константинопольская церковь в XIX в. Опыт исторического исследования»8.
s Ошибочное зачисление И.И. Соколова в ученики Ф.И. Успенского прочно вошло в
нашу литературу (см.: Вайнштейн О.Л. История советской медиевистики: 1917-1966. Л.,
1968. С. 183; Курбатов Г.Л. История Византии (историография). Л., 1975. С. 143).
6 Заслуженный ординарный профессор Казанской духовной академии и Император-
ского Казанского университета, ученый широчайших собственно исторических и общегу-
манитарных познаний, Ф.А. Курганов разрабатывал проблемы древней, средневековой,
а также новой (греческой, славянской, румынской) церковной истории. Недаром специа-
листы с уважением писали не только о «прочной научной основе» его сочинений, но и о
«строго научной и вполне правильной постановке церковной византологии как историче-
ской дисциплины. См. Соколов И.И. Сорокалетие учебно-литературной деятельности про-
фессора Федора Афанасьевича Курганова // Исторический вестник. Март. 1911. Т. ХХШ.
С. 1072-1081; Заливалова Л.И., Лебедева Г.Е. Из истории русской церковно-исторической
науки: Ф.А. Курганов (1844-1920) // Историческая мысль в Византии и на Средневековом
Западе. Иваново, 1998. С. 181-204.
7 Соколов И.И. Состояние монашества в византийской церкви с половины до начала в.
(842-1204). Опыт церковно-исторического исследования. Казань, 1894.; РГИА. Ф. 796.
Оп. 185. Д. 520.
8 Соколов И.И. Константинопольская церковь в XIX в. Опыт исторического исследова-
ния. Т. I. СПб., 1904.
Профессор Иван Иванович Соколов: историк на рубеже двух эпох
В кратком очерке невозможно дать анализ всего научного наследия
И.И. Соколова, поэтому ограничимся перечислением тем, над которыми рабо-
тал ученый. Такую возможность представляет документ, найденный в Петер-
бургском филиале архива Российской Академии наук, написанный самим
И.И. Соколовым. Поскольку в тексте документа речь ведется от третьего лица
(постоянно фигурирует фамилия Соколов), можно предположить, что он был
составлен по какому-то официальному поводу, например, выдвижение его кан-
дидатуры в члены-корреспонденты Академии Наук: «В ученых трудах профес-
сора Ивана Ивановича Соколова, исследуются преимущественно внутренние от-
ношения в византийской истории и область духовной культуры, наиболее ярко
характеризующая систему исторического и правого византинизма. Византий-
ская аскетика и мистика, византийское патриаршество, как фактор своеобраз-
ных исторических и правовых норм в Византии, народное просвещение и
наиболее видные его представители, морально-правовые институты в области
семейственных отношений, усыновления и «вселенского» суда, административ-
но-бытовые формы и явления, характерные особенности византийского религи-
озно-морального идеала в историческом и правовом его обнаружении, самая
сущность византинизма, как культурной системы, — вот темы одной части тру-
дов Соколова. С другой стороны, в виду неразрывной связи исторического ви-
зантинизма с неоэллинистическими течениями в области культурных отноше-
ний, ученый кругозор Соколова был направлен и в сторону изучения Восточных
патриархатов после падения Византии, с систематическим обращением пре-
имущественного внимания на те традиции, которые перешли к новому времени
от византийской эпохи и приобрели в иных условиях исторической реальности
своеобразное движение и очертания»9. Общее представление о масштабах даро-
вания этого незаурядного человека лучше всего дают слова его учителя
Ф.А. Курганова: «... ученые труды проф. И.И. Соколова составляют эпоху в изу-
чении греко-восточной церкви по основательности, широте, самостоятельности
и новизне исследования...»; «Документальность его сообщений дает его сужде-
ниям силу и убедительность, заставляет читателя вдумываться в события глуб-
же, познавать подлинную их природу, внутреннюю связь их»10 11.
В нашей краткой статье мы не имели возможности рассмотреть многие
факты творческой биографии этого замечательного ученого. И.И. Соколов,
например, зарекомендовал себя прекрасным переводчиком агиографической
литературы11. Блестящая филологическая подготовка и церковно-историческая
эрудиция позволили ему принять участие в издании Православной богослов-
ской энциклопедии, для которой им было написано около 8о статей, и т.д.
Но нельзя здесь не отметить те тесные контакты, какие у него установи-
лись с представителями светской византинистики Петербурга. Не случайно
В.Г. Васильевский пригласил его участвовать в работе «Византийского времен-
ника». В течение девяти лет — с 1895 по 1903 гг. — Н.И. Соколов вел в нем отдел
9 Санкт-Петербургский филиал архива Российской Академии Наук (далее ПФА РАН).
Ф. 116. Оп. 1. Д. 234. Л. 5
10 Курганов Ф.А. [Рец. на кн.:] Соколов Н.И. константинопольская церковь в XIX в. //
Византийский временник. СПб., 1905. Т. и. С. 260.
11 Житие св. Григория Синаита. М., 1904.
К478Л
© ©
Лебедева Г. Е., Березкин А. В.
О О
«Библиография России», поместив там около 700 своих материалов. Отдел биб-
лиографии «Временника» предполагал краткое аннотирование текущей литера-
туры, но большая часть публикаций И.И. Соколова представляла собой про-
странные рефераты книг и статей, а на издания выдающихся памятников визан-
тийской литературы, например, Константина Багрянородного, а также на фун-
даментальные труды отечественных византинистов, он откликался развернуты-
ми многостраничными рецензиями. И.И. Соколов охватывал издания по всему
спектру византиноведческих проблем церковной и светской истории — догмати-
ке и литургике православия, церковной археологии и иконографии, палеогра-
фии и нумизматике, географии и истории быта, русско-византийским связям и
паломничеству, праву и суду, литературе и школьному образованию и т.д. Им же
также учтено более 400 рецензий в отечественных и зарубежных изданиях на
труды русских византинистов. Все это не только свидетельствует об огромной
эрудиции и работоспособности ученого, но и наглядно демонстрирует органиче-
скую связь деятельности И.И. Соколова со светской наукой. О И.Е. Троицком,
выдающемся историке церкви, профессоре Санкт-Петербургской Духовной Ака-
демии, который оказал сильное влияние на формирование его научных интере-
сов, И.И. Соколов писал, что он «объединил науку духовную и светскую в их
стремлении к изучению Византии». Правомерно обратить эти слова и к самому
И.И. Соколову12.
Переписка И.И. Соколова с Ф.И. Успенским свидетельствует о том, что
связи эти не прекращались. Письма, приводимые нами ниже, интересны и в том
отношении, что они также раскрывают еще одну сторону личности И.И. Соколо-
ва — как научного руководителя, постоянно заботящегося о профессиональном
росте своих учеников. Он прекрасно осознавал важную роль научной стажиров-
ки в Русском археологическом институте в Константинополе, работы под руко-
водством выдающегося византиниста Ф.И. Успенского и контактов с отечествен-
ными и зарубежными учеными в становлении молодых специалистов.
1. И.И. Соколов — Ф.И. Успенскому
Ваше Превосходительство
Высокопочтенный Федор Иванович!
Имею честь приветствовать Вас с праздником Рождества Христова и Но-
вым Годом и пожелать вам доброго здоровья и всякого благополучия.
Позвольте мне представить Вам моего ученика по Петербургской Духов-
ной Академии, профессорского стипендиата А.С. Степанова, который, вероятно,
уже прибыл в Константинополь. Он командирован для занятий в Археологиче-
ском институте, под Вашим просвещенным руководством. Совет Академии
одобрил программу мною представленную и определившую круг официальных
занятий г. Степанова. Эта программа в непродолжительном времени будет пре-
провождена в Институт. Теперь же имею честь лишь сообщить Вам, что цен-
тральным предметом занятий г. Степанова служит жизнь и деятельность Марка
12 Когда в отчете Академии наук, посвященном 5-летию «Византийского временника»
(1894-1898), было отмечено, что «Временник» может похвалиться полнотой библиогра-
фических обзоров книг и статей, имеющих отношение к Византии, там был назван и Иван
Иванович Соколов (ВВ. СПб.,1899. Т. 6. Вып. 1-2. Прил. 22-23.)
Профессор Иван Иванович Соколов: историк на рубеже двух эпох
О €>
Евгения, митрополита Ефесского. Желательно, чтобы г. Степанов представил в
Совет Академии магистерскую диссертацию о знаменитом Марке, по которой
прошу Вас, высокочтимейший Федор Иванович, оказать г. Степанову Ваше про-
свещенное покровительство в его научных занятиях.
Мне очень желательно, чтобы и другой мой ученик А.Н. Акимов, ныне
находящийся в Константинополе, занялся магистерской диссертацией о состоя-
нии византийской церкви во 2-ой половине XII века. Прошу Вас не оставить и
его вашим просвещенным покровительством.
С глубочайшим к Вам почтением и совершенной преданности имею
честь быть
Ваш покорнейший слуга И. Соколов
Проф. С.-Петербургской Духовной Академии
С.-Петербург 22 декабря 1911 глз
2. И.И. Соколов — Ф.И. Успенскому
Ваше Превосходительство.
Высокочтимый Ф<едор>.И<ванович>.
Приношу Вам мои сердечные поздравления с светлым праздником Вос-
крешения Христова и от всей души желаю Вам доброго здоровья на многие годы.
Долгом считаю выразить Вам мою глубокую благодарность за покрови-
тельство и помощь в научных занятиях моим ученикам А.С. Степанову и
А.Н. Акимову. Не сомневаюсь, что пребывание их в Константинополе, где они
пользуются просвещенным руководством вашего превосходительства, будет
иметь самые благотворные последствия в научном их самоопределении...1^
И.И. Соколов пробовал свои силы и как публицист. Так, в 1897-1904 гг.
он возглавлял отдел «Вести с Востока» в журнале «Церковные ведомости». Ряд
этих статей был переведен в Греции и Турции, где нашел отклик в православной
среде, которая воспринимала их как знак глубокого понимания проблем Востока
русской общественностью. С 1904 г. И.И. Соколов возглавлял в журнале «Цер-
ковный вестник» отдел «Летопись церковной и общественной жизни за грани-
цей», а в 1912-1913 гг. являлся главным редактором «Церковного вестника».
С 1895 по 1903 г. И.И. Соколов редактировал отдел «Церковно-общественная
жизнь на Православном Востоке» журнала «Странник». С первых лет XX в.
И.И. Соколов состоял членом Православного Палестинского общества и с 1905 г.
редактировал его «Сообщения», в которых публиковал свои статьи по истории и
современному положению Александрийской, Антиохийской и Иерусалимской
церквей. Статьи по современным церковным вопросам он публиковал и в свет-
ских изданиях.
Современники отдавали должное церковно-политической деятельности
И.И. Соколова. За заслуги в деле изучения истории восточных патриархатов
И.И. Соколов получил орден от греческого короля, был избран членом-
корреспондентом Афинской Академии наук^. В течение 1902-1914 гг. он восемь
ПФА РАН Ф. 116. Оп. 1. Д. 234. Л. 1.
ПФА РАН Ф. 116. Оп. 1. Д. 234. Л. 2.
15 Зарин С. И.И. Соколов... С. 235.
Лебедева Г. Е., Березкин А. В.
раз совершал поездки по православному Востоку, завязывал там прочные связи,
занимался в архивах и библиотеках Константинополя, Афин, Александрии, Каи-
ра, Дамаска, Иерусалима, Афона и Трапезунда, слушал лекции по истории гре-
ческого языка в Афинском университете у проф. Хаджижакиса. И.И. Соколов
свободно говорил и писал по-новогречески16 17.
При всем тематическом, жанровом, проблемном разнообразии опубли-
кованных на рубеже XIX-XX вв. трудов И.И. Соколова заметно, что центр науч-
ных интересов историка смещался в сторону событий недавнего прошлого,
непосредственно связанных с современным состоянием дел на православном
Востоке1?. Соответственно им была выбрана и тема докторской диссертации
«Константинопольская церковь в XIX веке. Опыт исторического исследования»,
которую И.И. Соколов защитил в 1904 г. Этот труд, не имевший аналогов в гре-
ческой, западноевропейской и русской литературе, Советом академии был удо-
стоен премии Чубинских (1904), Св. Синодом — премии митрополита Макария
(1906). В октябре 1904 г. И.И. Соколов избран ординарным профессором Петер-
бургской Духовной Академии18 *.
Девятнадцатый век, насколько можно догадываться, автор избрал пред-
метом своего фундаментального исследования потому, что в этом столетии осо-
бое участие в судьбе восточных христиан принимала Россия, а также и из-за
слабой изученности проблемы. Он имел все основания сказать о себе: «Нам
пришлось работать почти исключительно по первоисточникам, обширным и
разнообразным » .
Опубликованная в 1904 г. докторская диссертация И.И. Соколова пред-
ставляла собой лишь первую часть широко задуманного автором труда о состоя-
нии Константинопольской церкви в XIX в. «Приложение» ко второму тому,
находящееся в РГИА, содержит собрание документов на новогреческом языке.
Как явствует из «Приложения», второй том указанного сочинения, в основу ко-
торого были положены публикуемые источники, находился в 1915 г. в печати.
Но, по-видимому, И.И. Соколов боялся, что выход второго тома может затянуть-
ся из-за трудностей военного времени, и поэтому решил напечатать «Приложе-
ние» отдельно от монографии, «чтобы ученый мир мог поскорее познакомиться
с уникальными источниками»20.
Как специалист по православному Востоку И.И. Соколов еще в 1905-1906
гг. состоял членом Предсоборного Присутствия под покровительством митропо-
лита Антония, где выступил с предложением открыть кафедры истории Греко-
Восточной церкви во всех духовных академиях (это его предложение было реа-
лизовано)21. В 1912 г. И.И. Соколов выступил на Предсоборном Совещании как
эксперт по делам православного Востока. В качестве ученого эксперта Св. Сино-
да он давал свои заключения по вопросам о православном Востоке.
16 ПФА РАН Ф. 116. Оп. 1. Д. 234. Л. 6.
17 Соколов И.И. Очерки истории православной греко-восточной церкви в XIX в. СПб.,
1901.
18 РГИА. Ф. 796. Оп. 185. Д. 520. Л. 1, 2.
РГИА. Ф. 796. Оп. 201. Д. 219.
20 РГИА. Ф. 796. Оп. 201. Д. 219.
21 Зарин С. И.И. Соколов... С. 235.
Профессор Иван Иванович Соколов: историк на рубеже двух эпох
В РГИА хранятся документы, свидетельствующие об этой, по-своему ин-
тересной и совершенно неизученной стороне его деятельности в годы Первой
мировой войны22.
В рапорте на имя Обер-Прокурора Св. Синода И.И. Соколов сообщает,
что во время своей командировки в 1915 г. на Ближний Восток, исполнив пору-
чение Св. Синода, он составил доклад «Константинополь, Палестина и Русская
церковь»2з. Второй документ, исходящий из канцелярии Обер-Прокурора
Св. Синода и адресованный в синодальную типографию, содержит распоряже-
ние о скорейшем напечатании названного выше доклада в количестве юо эк-
земпляров «в формате докладных записок с обозначением на печатных экзем-
плярах отметок «на правах рукописи», «совершенно доверительно». Оговорено,
что «корректурные листы типография имеет право направлять к профессору Пе-
тербургской академии И.И. Соколову» и предписано, «...чтобы в типографии
были приняты все меры к сохранению как самого содержания рукописи, так и
корректурных оттисков оной в совершенной тайне» 24. Третий документ свиде-
тельствует о том, что ю апреля 1915 г. синодальная типография получила «за-
писку профессора И.И. Соколова и приступила к немедленному исполнению
приказа господина Обер-Прокурора о напечатании записки к 15 апреля»25.
Экземпляр этого секретного доклада И.И. Соколова «Константинополь,
Палестина и Русская церковь» имеется в РНБ26. По экземпляру, хранящемуся в
АВП РИ, этот текст был опубликован в 2002 г. Н.Н. Лисовым2?. Доклад затраги-
вает ряд проблем, касающихся восточного вопроса. Не вдаваясь в суть этих про-
блем, мы хотели бы подчеркнуть, что тема Константинополя, проливов, визан-
тийского наследия, всегда волновавшая русское общество, в период Первой ми-
ровой войны звучала еще более остро. Казавшаяся вполне реальной перспектива
разгрома Турции заставляла думать о том, на чью сторону станет тогда Констан-
тинопольская патриархия. Доклад И.И. Соколова позволяет судить о том, как
решение этого вопроса виделось одному из компетентнейших специалистов по
истории Православной Церкви.
И.И. Соколов принимал участие в работе особой комиссии при Импера-
торской Академии наук «по введению в России нового стиля».
Знаком признания заслуг перед Русской Православной Церковью яви-
лось приглашение И.И. Соколова в числе наиболее выдающихся русских бого-
словов на созванный 15 августа 1917 г. Поместный собор. Как явствует из Деяний
Собора, И.И. Соколов принял самое активное участие в решении основного во-
проса Собора — восстановлении патриаршества. 25 октября 1917 г. им был про-
читан доклад о сущности патриаршества. Он был основным докладчиком на за-
седаниях Собора, посвященных вопросам о высшем церковном управлении,
— Лебедева Г.Е. Ученый и время... С. 239 и др.
2з РГИА. Ф. 796. Оп. 201. Д. 219.
24 РГИА. Ф. 796. Оп. 201. Д. 219.
25 РГИА. Ф. 796. Оп. 201. Д. 219.
26 Соколов И.И. Константинополь, Палестина и Русская церковь. Пг., 1915.
27 Лисовой И. И. Русская Церковь и Патриархаты Востока. Три церковно-политические
утопии XX века // Религии мира. История и современность. 2002. М., 2002. С. 143-219.
Приложение 1. С. 156-196.
Лебедева Г. Е., Березкин А. В.
об устройстве Церкви в Закавказье, о Св. Синоде. 8 декабря И.И. Соколов был
избран от мирян в члены Высшего Церковного Совета28.
Деятельность ученого в советский период, как уже было сказано нами в
предыдущих статьях о И.И. Соколове, слабо освещена в документах. В Санкт-
Петербургском филиале архива Российской Академии Наук посчастливилось
разыскать письмо И.И. Соколова и его автобиографию. Письмо из Киева адресо-
вано к Ф.И. Успенскому и датировано 1919 г. В нем автор не без горечи пишет,
что «...теперь начинаю новый период своей деятельности. Подводя итоги Петро-
градскому периоду, я решил отправить Вам список ученых моих трудов по ви-
зантологии и вообще по востоковедению, в надежде, не признаете ли Вы воз-
можным присоединить меня к сомну ученых Академии Наук на положении чле-
на-корреспондента...»2^ Автобиография ученого освещает его деятельность в
1919-1928 гг. Опять же, текст написан от третьего лица.
«В последнее десятилетие Соколов специализировался в новогреческом
языке и новогреческой литературе. Этот переход был подготовлен рядом более
ранних научных трудов, потребовавших углубленного изучения языка новогрече-
ских исторических памятников, широкого ознакомления с разнообразной ново-
греческой литературой, отражавшей в своем содержании общественно-
экономические и политические отношения на Востоке и практического изучения
новогреческой народно-разговорной речи. В связи с этими работами находилось
приглашение Соколова в 1919 г. в Киев для преподавания новогреческого языка в
Ближневосточном институте. Тогда же Всеукраинская Академия наук поручила
Соколову исследование византийских и новогреческих источников, имеющих от-
ношение к Украине — вплоть до XVIII в. В 1922 г. Соколов начал преподавать но-
вогреческий язык в Ленинградском государственном университете, в следующем
году стал обслуживать Научно-исследовательский институт при Ленинградском
государственном университете по специальному изучению новогреческой художе-
ственной литературы, особенно по связи ее с литературой русской, в 1925 г. был
избран профессором новогреческого языка в Ленинградском институте живых во-
сточных языков. И в Русско-византийской историко-словарной комиссии при
Академии наук СССР новогреческие источники, имеющие отношение к Глоссарию
Дюканжа, также исследуются Соколовым. Научные работы Соколова за последнее
десятилетие написаны преимущественно по новогреческим материалам. Летом
1927 г. Соколов был командирован Научно-исследовательским институтом при
Ленинградском государственном университете в Мариуполь и Мариупольский
округ для изучения местного греческого населения в диалектическом и краевед-
ческом отношениях. Во время командировки Соколов собрал значительный диа-
лектический материал по греческим говорам сел Сартаны и Чермалыка, Чердакин
и Малого Анисоля, Анадоля, Ялты, Константинополя, Стилы и других, записал по-
гречески до ста народных сказок и песен и столько же малых пьес — частушек, по-
словиц, загадок. Весь этот важный диалектический и фольклорный материал
ныне обрабатывается Соколовым для печати »з°.
28 Деяния Собора Русской Православной Церкви. 1917-1918. М., 1994. № 15, 45_5О, 52-
55, 56-57, 64.
29 ПФА РАН Ф. 116 Оп. 1Д. 234.
з° ПФА РАН Ф. 116. Оп. 1. Д. 234. Л. 5.
К483Л
© ©
Профессор Иван Иванович Соколов: историк на рубеже двух эпох
О €>
И.И. Соколов был арестован в ночь на 22 декабря 1933 г. Он был привле-
чен по делу «евлогиевцев». Как само дело, так и участие в нем И.И. Соколова
рассмотрены в работе К.В. Головина «Дело “евлогиевцев”»31.
По оглашении приговора в 1934 г. И.И. Соколов выслан в Уфу. В Справке
УФСБ РФ по Республике Башкортостан от 13 июля 2011 № 10-2614 сообщается,
«что в Информационном центре МВД по РБ ... имеется на хранении архивное
дело (ф. 8, оп. 15, д. 753) на административного ссыльного Соколова Ивана Ива-
новича, 1870 г.р., уроженца с. Новоалексеевка Саратовской губернии, Согласно
учетной карточке, Соколов И.И. особым совещанием при НКВД СССР от
03.03.1934 года по ст. 58 п. ю-11 УК РСФСР, как «церковный монархист», при-
говорен к заключению в концлагерь сроком на 5 лет с заменой высылкой в Баш-
кирию на тот же срок. Выбыл из г. Ленинграда 25.03.1934 года, освобожден за
отбытием срока 08.12.1938 г.»32.
Архивное дело содержит Удостоверение (вид на жительство), ограничи-
вающее проживание только территорией г. Уфы с обязательной явкой 4, 14 и 25
числа каждого месяца. На обороте содержатся печати о явке Соколова. Послед-
няя — 8 декабря 1938 г.зз. Из контрольной ведомости мы узнаем адреса, по кото-
рым проживал в Уфе ссыльный: ул. Гоголя № 74/63, кв. 8 (зачеркнуто), ул. 9 ян-
варя, № 59, кв. 334. В деле имеется документ из 1-ого спецотдела НКВД СССР г.
Москвы, по которому «административный ссыльный Соколов И. И. 1870 г.р.,
осужденный Особым совещанием при НКВД СССР от 3 марта 1934 г. К 5-ти го-
дам ссылки в Башкирию, за отбытием срока освобожден 8 декабря 1938 г.»зб.
В Уфе И.И. Соколов активно включился в работу Башкирского научно-
исследовательского института национальной культуры (ныне — Институт исто-
рии, языка и литературы Уфимского научного центра РАН). Это старейшее
научное учреждение республики, восходящее к образованному еще в 1922 г. Об-
ществу по изучению Башкирии при Академическом центре, в 1932 г. было реор-
ганизовано в отдельный институт. Помимо неизбежных трудностей становления
и роста, институт лихорадило в этот период и от ужесточения внутриполитиче-
ской обстановки в стране. В свой уфимский период жизни (1934-1939) И.И. Со-
колов стал свидетелем смены трех директоров во главе института. Драматически
складывались судьбы и рядовых сотрудников. В числе первых сотрудников ин-
ститута был осужденный по «академическому» делу, лишенный звания акаде-
мика и сосланный на 5 лет в Уфу М.К. Любавский (1860-1936). Поначалу дела
опального бывшего академика обстояли неплохо: его зачислили в штат институ-
та с окладом 225 рублей в месяц. «Ученый намеревался приступить к подготовке
“Очерков по истории колонизации Башкирии”. Но 31 декабря 1934 года он уво-
лен из института. Оставшись без средств к существованию, безуспешно добивал-
31 Головин К.В. Дело «евлогиевцев» // Санкт-Петербургские епархиальные ведомости.
2001. Вып. 24. С. 136-146.
32 Справка дана по запросу Председателя комиссии по канонизации святых Санкт-
Петербургской епархии профессора протоиерея Владимира Сорокина.
33 ИЦ МВД по РБ. Ф. 8. Оп. 15. Д. 753. Л. 2.
34 ИЦ МВД по РБ. Ф. 8. Оп. 15. Д. 753. Л. 5.
35 ИЦ МВД по РБ. Ф. 8. Оп. 15. Д. 753. Л. 3, 4.
^Ж484ГК
Лебедева Г. Е., Березкин А. В.
О О
ся восстановления на работе»36 * 38. В это далеко непростое время И.И. Соколов
начинает в 1934 году заниматься историей древнего и средневекового прошлого
территории Башкирии и ее населения. К сожалению, нам неизвестно, на каких
условиях состоялось сотрудничество И.И. Соколова с Институтом национальной
культуры (включение в штат института или работа по договору). Поразительно,
что в отрыве от фундаментальных библиотек, критических изданий текстов, эн-
циклопедий и справочников И.И. Соколов, демонстрируя недюжинную работо-
способность, в кратчайшие сроки в 1935 г. создает рукопись книги (объемом в
18о машинописных страниц) «Территория Башкирии и ее население в свете ис-
точников древности», прошедшей к лету 1936 г. рецензирование в Институте во-
стоковедения АН СССР. Однако с опубликованием этой работы возникли труд-
ности.
Ниже мы воспроизводим текст единственного обнаруженного письма
ссыльного профессора известному тюркологу директору Института востоковеде-
ния академику А.Н. Самойловичу (1880-1938) от 27 июня 1936 г.
Дорогой Александр Николаевич!
Ваш отзыв о моей работе еще не получен Институтом национальной
культуры. По словам Т. (фамилия дана неразборчиво, вероятно, Тагиров3? —
Г.Л., А.Б.), Вы нашли в моей работе недочеты, и по этой причине Т. задерживает
мне выдачу гонорара. В настоящее время Институт вообще ничего не печатает и
едва ли в скором соберется печатать что-либо. Поэтому о печатании моей рабо-
ты и речи быть не может, тем более что устранить недочеты я могу лишь при бо-
лее благоприятных условиях. Значит, речь может сейчас идти только о пригод-
ности моих материалов для будущего сборника по истории Башкирии, и я про-
шу Вас дать мне благоприятный отзыв о моей работе... и тем облегчить мне по-
лучение необходимого гонорара.
Я уверен, что будет время, когда опять войду в сношения с Академией
наук.
Если найдете возможным, пришлите мне общий и краткий отзыв вско-
рости (подчеркнуто И.И. Соколовым. — ГЛ..А.Б.).
С уважением, Соколов.
27.VI. 1936 г.з8
Тон письма, почерк — все свидетельствует о человеке уставшем, нужда-
ющемся материально, страдающем от отсутствия необходимых книг и друзей.
Но даже и в этих тяжелейших обстоятельствах И.И. Соколов остается
нравственным человеком и, как о нем писал Ф.А. Курганов, «научно нравствен-
ным». В нем просыпается неукротимый дух сопротивления, когда оказываются
попранными принципы добросовестного научного исследования, когда торже-
ствующая серость задевает его репутацию ученого. Об этом свидетельствует при-
36 Данные кандидата исторических наук Гульшат Хусаиновой приводятся в электрон-
ной публикации «Республика» агентства Башинформ: [Б.а.] В Уфе почтили память ака-
демика Любавского // Республика. 19 августа 2010 (http://www.bashinform.ru/news/
294597/#pic).
37 Тагиров, Афзал Мухитдинович (1890-1938) — директор Института национальной
культуры (октябрь 1936 — апрель 1937).
38 ОР РНБ.Ф. 671. Самойлович А.Н. Д. 281. Л. 1.
Профессор Иван Иванович Соколов: историк на рубеже двух эпох
водимый ниже ответ И.И. Соколова, адресованный новому руководителю инсти-
тута А.Н. Усманову, с возмущением по поводу недопустимого шага, совершенно-
го прежним директором: А.С. Амантаев заказал рецензию на труд Соколова ав-
тору, которого Иван Иванович в рецензируемой работе изобличил в плагиате.
«Отзыв
на отзыв тов. Типеева о работе “Территория Башкирии
и ее население в свете источников древности”
Моя работа “Территория Башкирии и ее население в свете источников
древности”, представляющая первый выпуск подготовленного мною к печати
труда “Известия древних и средневековых греческих и латинских писателей о
территории современной Башкирии и о башкирах в их международных отноше-
ниях и внутреннем быте”, была в 1935 г. послана на рецензию в Академию Наук
СССР. Научный работник АН проф. Н.К. Дмитриев39? известный башкировед, и
написал такой отзыв, в общем — положительного характера. В рецензии проф.
Дмитриева, в частности, сказано: “Работа И.И. Соколова весьма полезна и за-
служивает напечатания”.
Однако, б. директор БНИИНК тов. Амантаев4°, без моего ведома и согла-
сия, поручил составить отзыв на мою работу и тов. Типееву, книга которого о
Башкирии^, представляющая в одной своей части сплошной плагиат, подверг-
нута на стр. 19-23 моего сочинения убийственной критике наравне с книгой Фи-
лоненко, из которой т. Типеев буквально списал несколько глав. Заранее можно
было ожидать, что т. Типеев, как изобличенный мною плагиатор, книга которо-
го, кстати скажем, теперь совершенно изъята из обращения, не в состоянии объ-
ективно оценить мою работу, да к тому же и вообще т. Типеев не является сколь-
ко-нибудь компетентным критиком по вопросам древней истории Башкирии.
Представленный т. Типеевым отзыв на мою работу, действительно, под-
тверждает общеизвестную его роль плагиатора, абсолютно неспособного к доб-
росовестной научной работе, а лишь пригодного к безответственному словоблу-
дию. Отвечаю т. Типееву кратко, в виду общей ничтожности его отзыва.
1. Т. Типеев не знает ни греческого, ни латинского языков и безусловно не-
компетентен в оценке труда, написанного по греческим и латинским источникам,
на основании детального анализа и критической установки древних текстов.
2. Т. Типеев не понял моей работы и пишет по поводу своих собственных
измышлений, так как не знает археологии, не понимает скифской проблемы и ее
значения в истории Поволжья и Приуралья, не разбирается в тонкостях яфети-
ческой теории знаменитого советского лингвиста и историка акад. Н.Я. Марра,
труды которого дали мне прочную научную базу для принципиальных установок
по вопросам из древней истории Башкирского края.
3. В отзыве т. Типеева нет ни определенной мысли, ни логики, ни вообще
научной последовательности, а весь отзыв представляет пустой и бессодержа-
39 Дмитриев, Николай Константинович (1898-1954) — тюрколог, один из основопо-
ложников башкирской филологии, с 1943 г. член-корр. АН СССР.
4° Амантаев, Абдулла Сахибгареевич (1907-1938) — директор Института национальной
культуры (май 1933 — октябрь 1936; апрель — октябрь 1937).
41 Типеев Ш.И. Очерки по истории Башкирии. Уфа: Башкирское государственное из-
дательство, 1930. 222 С.
Лебедева Г. Е., Березкин А. В.
О С>
тельный набор слов, сплошное словоблудие. Это — бред сумасшедшего, одержи-
мого одной idee fixe, одним острым опасением, — как бы проф. Соколов не напе-
чатал своей работы и еще раз не доказал, что т. Типеев — злостный плагиатор.
4. В ответ на недобросовестный отзыв т. Типеева, злостного плагиатора и
паникера, твердо заявляю следующее: я вошел в сношение с Академией Наук
СССР относительно напечатания в изданиях Академии моей работы “Террито-
рия Башкирии и ее население в свете источников древности” и, конечно, напеча-
таю ее при первой возможности.
Профессор И.И. Соколов.
25/Ш.19з8»42
Важно заметить, во-первых, что это пишет, утратив всякую осмотритель-
ность, административный ссыльный, которому до освобождения остается еще
девять долгих месяцев; перед глазами которого стоит недавний пример изгнан-
ного из института и оставшегося без средств к существованию М.К. Любавского.
Во-вторых, Отзыв адресован уже новому директору института, крупному
комсомольскому, государственному (а в будущем — и партийному) деятелю
А.Н. Усманову4з? заведомо не благорасположенного к политическим ссыльным.
В-третьих, Соколов напоминает тот неудобный факт, что книга-плагиат,
вышедшая фантастическим по тем временам тиражом в ю.ооо экземпляров,
подлежит к изъятию из обращения.
К сожалению, сотрудничество института и И.И. Соколова не состоялось.
Институт из-за острой нехватки квалифицированных кадров вплоть до начала
1950-х гг. не имел возможности реализовать крупные исследовательские проек-
ты в области средневековой истории Башкирии. Проживший в Уфе целое пяти-
летие в 1930-х годах И.И. Соколов, обладавший всей необходимой для этих ис-
следований методологической и лингвистической оснасткой, оказался невостре-
бованным в силу политической неблагонадежности.
Как мы видим, Соколов рассчитывал на корпоративную поддержку кол-
лег-востоковедов, способных оценить уровень его профессионализма. Но акад.
А.Н. Самойлович в эти месяцы 1938 г. уже арестован, лишен академического
звания и вскоре будет расстрелян.
И.И. Соколов умер в Уфе 3 мая 1939 г.44
Источники и литература
1. Вайнштейн О.Л. История советской медиевистики: 1917-1966. Л., 1968.
2. Головин К.В. Дело «евлогиевцев» // Санкт-Петербургские епархиальные ведомости.
2001. Вып. 24. С. 136-146.
3. Деяния Собора Русской Православной Церкви. 1917-1918. М., 1994.
42 Мы выражаем глубокую благодарность Р.С. Котову, чтецу Смольного собора, со-
труднику Музея Александро-Невской лавры, предоставленную возможность ознакомить-
ся с материалами уфимских архивов.
43 Усманов, Абубакир Нурианович (1910-1982) — директор Института национальной
культуры (декабрь 1937 — сентябрь 1939; июнь 1943 — март 1951).
44 Мы выражаем глубокую благодарность Александру Александровичу Бовкало
(Санкт-Петербургская Духовная академия), который сообщил нам дату смерти И.И. Со-
колова. К сожалению, нам не удалось разыскать место погребения И.И. Соколова.
Профессор Иван Иванович Соколов: историк на рубеже двух эпох
4. Житие св. Григория Синаита. М., 1904.
5. Заливалова Л.И., Лебедева Г.Е. Из истории русской церковно-исторической науки:
Ф.А. Курганов (1844-1920) // Историческая мысль в Византии и на Средневековом
Западе. Иваново, 1998. С. 181-204.
6. Зарин С. И.И. Соколов. К 25-летию его педагогической и учено-литературной дея-
тельности // Исторический вестник. 1915. Т. 141.
7. Курбатов Г.Л. История Византии (историография). Л., 1975.
8. Курганов Ф.А. [Рец. на кн.:] Соколов И.И. константинопольская церковь в XIX в. //
Византийский временник. СПб., 1905. Т. 11. С. 260.
9. Лебедева Г.Е. Из истории византиноведения и неоэлинистики в России: И.И. Соко-
лов // Московия. Проблемы византийской и новогреческой филологии. Т. 1. М., 2001.
С. 229-246.
ю. Лебедева Г.Е. Забытая глава в истории русского византиноведения // Вестник СПбГУ.
Вып. 1. № 2. С. 3-14.
11. Лебедева Г.Е. Ф.А. Курганов и И.И. Соколов: учитель и ученик // Проблемы социаль-
ной истории и культуры Средних веков и раннего Нового времени. Вып. 3. СПб.,
2001. С. 53-73»
12. Лебедева Г.Е. Ученый и время: И.И. Соколов // Соколов И.И. Состояние монашества
в византийской церкви с середины IX до нач. XIII в. (842-1204). СПб., 2003. С. 7-32.
13. Лисовой Н. Н. Русская Церковь и Патриархаты Востока. Три церковно-политические
утопии XX века // Религии мира. История и современность. 2002. М.: Наука, 2002.
С. 143-219.
14. Соколов И.И. Состояние монашества в византийской церкви с половины до начала
6.(842-1204). Опыт церковно-исторического исследования. Казань, 1894.
15. Соколов И.И. Очерки истории православной греко-восточной церкви в XIX в. СПб.,
1901.
16. Соколов И.И. Константинопольская церковь в XIX в. Опыт исторического исследова-
ния. Т. I. СПб., 1904.
17. Соколов И.И. Сорокалетие учебно-литературной деятельности профессора Федора
Афанасьевича Курганова // Исторический вестник. Март. 1911. Т. ХХШ. С. 1072-1081
18. Соколов И.И. Константинополь, Палестина и Русская церковь. Пг., 1915. (Переиздано:
Лисовой Н. Н. Русская Церковь и Патриархаты Востока. Три церковно-политические
утопии XX века // Религии мира. История и современность. 2002. М.: Наука, 2002.
С. 143-219. Приложение 1. С. 156-196.)
19. Соколов И.И. Состояние монашества в византийской церкви с середины IX до нач.
XIII в. (842-1204). СПб., 2003.
20. Типеев Ш.И. Очерки по истории Башкирии. - Уфа: Башкирское государственное из-
дательство, 1930. -222 с.
21. Удальцова З.В. Советское византиноведение за 50 лет. М., 1969.
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюракла: ev ХР°Р<Д ev 'проототгсо, ev ei8ei
Выпуск 5 2016
страницы 489-499
------------------------------------
Гладков A. К.
Король-пантера, Страж закона и Миротворец:
образы власти в каролинской политической мысли IX века
На протяжении всего Средневековья европейские интеллектуалы раз-
мышляли о том, каким должен быть правитель (“rector”, “princeps”, “rex”) в ду-
ховном, этическом, политическом плане, сколькими добродетелями, талантами
и достоинствами необходимо ему обладать для создания на земле «идеального
государства» и руководства подданными ради «общего блага». Естественно, что
жившие и творившие в эпоху «Каролингского Возрождения»1 авторы не могли
обойти вниманием столь важную для них тему. С позиции апологии христиан-
ского вероучения, воспевания высокой спасительной миссии Церкви и государя
как ее неизменного «стража и заступника» (“custos et defensor”) они создавали
изобилующие метафорами и аллегориями «королевские зерцала»* 2. Целью
написания подобных сочинений, имевших конкретного адресата, но вместе с тем
ориентированных на будущих монархов, было не только наставить властителя в
сложном и полном опасностей деле управления подданными, но и напомнить о
его установленных Богом через Священное Писание и Предание обязанностях.
Каролингские авторы, продолжившие линию Бл. Августина, пап Геласия I и
Григория I Великого, стремились задать и с опорой на богооткровенные тексты
обосновать определенную «систему координат», при которой обе власти — ду-
ховная (“auctoritas pontificum”) и светская (“regalia potestas”) — автономны и
имеют разные функции, хотя первая из них — выше второй по достоинству
(“dignitas”) и весу (“gravius pundus”)3.
Под пером раннесредневековых писателей (Ионы Орлеанского, Смарагда
Сен-Мишельского, Хинкмара Реймского) геласианская идея стала идейным и
жанровым стержнем, на который нанизывались все построения и суждения в
рамках «королевских зерцал». Даже детальные описания добродетелей, коими
должен обладать государь, по сути были не столько очевидным призывом к са-
мосовершенствованию, сколько скрытым стремлением ограничить его властные
амбиции. Аргумент изящен в своей простоте: лишь Христос — подлинный царь-
священник (“rex-sacerdos”), тогда как земные владыки, преисполненные грехов,
являются лишь Его искаженными отражениями (отсюда собирательное имено-
вание трактатов “speculum regis”), а потому не способны вместить всю власть и
соответствующую ей благодать. Однако то, что уже сосредоточено в руках коро-
лей (“regalia potestas”), получено ими от Бога и освящено Его служителями по-
1 О развитии политических представлений в указанный период см.: Ullmann W. The
Carolingian Renaissance and the Idea of Kingship. L., 1969.
2 Anton H.H. Fiirstenspiegel und Herrscherethos in der Karolingerzeit. Bonn, 1968.
3 Подробнее см.: Ziegel A.K. Pope Gelasius and His Teachings on the Relation of Church
and State // Catholic Historical Review. 1941-1942. Vol. XXVII. P. 412-434.
Король-пантера, Страж закона и Миротворец: образы власти IX века
о ------------------------------------------------------------------
средством особых ритуалов (помазания и возложения короны). При этом в пол-
ной мере потенциал облеченного властью правителя может раскрыться через
«служение» (“ministerium”) Церкви и своему народу, а также благодаря всем тем,
кто составляет его ближайшее окружение. Каролингские авторы-клирики тяго-
тели к постоянному усилению меры королевского долженствования перед Цер-
ковью, употребляя ветхозаветные образы праведных царей и тиранов как некие
инструменты морального давления на правителя. Избегая очевидных аналогий,
они, тем не менее, балансировали на грани, когда позволяли себе слишком от-
кровенно воспевать достоинства монарха, или с некоторыми оговорками приме-
чать в нем (не индивидуально, а типологически) священнические черты.
Подобная логика, в основе которой лежит синтез античных и христиан-
ских концептов, характерна, например, не только для знаменитого сочинения
«О королевской власти» (“De Institutione regia”, 831 г.)4, принадлежащего перу
Ионы Орлеанского (760-844), но и для малоизвестного труда «О христианских
правителях» (“De rectoribus christianis”)5, созданного в конце 40-х гг. IX в. Седу-
лием Скотом. При наличии достаточного количества «точек пересечения», в
этих трактатах немало и внутренних, отражающих авторскую позицию, образо-
ванность и культурную позицию, расхождений, заслуживающих отдельного рас-
смотрения.
Рассуждения Седулия Скота, которые можно с высоты XXI века назвать
«политическими» (в действительности, перед нами тонкое и даже замысловатое
переплетение историко-философских, этико-политических и филологических
нитей повествования), не привлекали должного специального внимания отече-
ственных медиевистов6, да и в зарубежной науке они изучены недостаточно.
4 Jonas Aurelianus. De institutione regia / Ed. by J. Reviron // Les Idees politico-religieuses
d’un eveque du IXe siecle: Jonas d’Orleans et son De institutione regia. Paris, 1930. P. 119-194.
s Sedulius Scotus. Liber de rectoribus Christianis ad Carolum Magnum vel Ludovicum Pium
// Patrologiae cursus completes, series latina / Ed. J.-P. Migne. Parisiis, 1857. T. 103. Col. 291-
332 (далее — PL с указанием тома и колонок); Sedulius Scottus. Liber de rectoribus Chris-
tianis / Ed. S. Hellmann. Munich, 1906; Sedulius Scottus. On Christian Rulers and the Poems.
N.Y., 1983; Sedulius Scottus. De rectoribus christianis (On Christian Rulers) / Ed. and transl. by
R.W. Dyson. Woodbridge, 2010.
6 Исключение составляют переводы, помещенные в первый том знаменитой антоло-
гии «Памятники средневековой латинской литературы IV-IX вв.», осуществленные
Б.И. Ярхо и впоследствии вошедшие в его посмертно изданную книгу «Поэзия Каролинг-
ского Возрождения». См.: Седулий Скот. Послание к епископу, достопочтенному Хартга-
рию. На поражение норманнов. Словопрение Розы и Лилии. О некоем баране, истерзан-
ном собаками. О дурных правителях / Пер. Б.И. Ярхо // Памятники средневековой ла-
тинской литературы IV-IX вв. / Отв. ред. М.Е. Грабарь-Пассек, М.Л. Гаспаров. М., 1970.
С. 348-357 (краткое предисловие М.Л. Гаспарова - С. 347-348); Седулий Скот. Панеги-
рик императору Лотарю I. К Берте. Словопрение Розы и Лилии. Послание к епископу, до-
сточтимому Хартгарию. На поражение норманнов. Послание к Хартгарию. О некоем ба-
ране, истерзанном собаками. О королевской семье. О дурных правителя / Пер. и коммент.
Б.И. Ярхо // Ярхо Б.И. Поэзия Каролингского Возрождения. М., 2010. С. 166; 180-182;
188-190; 199-202; 230-236; 251-252; 258-259. Наиболее последовательно поэтическое
творчество Седулия Скота исследует М.Р. Ненарокова, посвятившая его анализу ряд цен-
ных страниц в своей основательной монографии: Ненарокова М.Р. Каролингская эклога:
теория и история жанра. М., 2012. Ею же были подготовлены переводы фрагмента ряда
^Ж490гК
Гладков А. К.
о О
Вполне оригинальны многие идеи, касающиеся природы, назначения
власти правителя или его соратников, дихотомии «король — тиран», путей
утверждения благочестивого порядка в стране и т.п. Однако не менее самобытен
и ярок язык Седулия — богатый, насыщенный различными образами и ритори-
ческими фигурами, отсылающими читателя как к ветхо- и новозаветным исто-
рическим темам, так и античным сюжетам. Применительно к творчеству Скота,
в том числе и его трактату «О христианских правителях», уместно говорить о не-
скольких «смысловых уровнях», выявление которых представляется задачей не
из легких. В рамках настоящей работы мы сделаем первый шаг в данном
направлении и пока только в эскизном виде попытаемся исследовать «полити-
ческую теорию» одного из самобытных деятелей каролингской культуры IX в.
Собственно, во франкскую интеллектуальную элиту Седулий Скот (лат.
Sedulius Scot[t]us, ирл. Siadhal, Shiel) - ирландец по происхождению, поэт и пи-
сатель, разбиравшийся в грамматике и богословии, владевший, судя по всему,
еще и древнегреческим языком — вошел с очередной иноземной волной, нахлы-
нувшей на континентальную Европу?.
Родившись в самом начале IX в. и получив весьма хорошее образование,
он был вынужден покинуть родные края из-за нашествия датчан и пересечь Ла-
Манш с «ученым посольством», направленным ко двору Карла Лысого (823-
877). Главной целью миссии было заручиться поддержкой короля, прослывшего
покровителем образованности и принявшего у себя многих ирландских интел-
лектуалов, включая Иоанна Скота Эриугену, но и занять достойное место среди
них. По какой-то причине замысел Седулия не осуществился, нельзя исключать,
что влиятельная группа иноземных “eruditii”, уже состоявших на государевой
службе и увидевших в «пришельце» (“advena”) конкурента, помешала его вхож-
дению в ученую свиту короля.
По своим литературным талантам Седулий* 7 8, несомненно, составил бы
конкуренцию любому местному книжнику или знатоку древностей, однако его
материальное положение оставляло желать лучшего9. В числе других ирланде-
сочинений, включенных в расширенное и дополненное переиздание «Памятников...»:
Седулий Скот. «Притчи греков» (фрагменты). Старец и отрок. «О христианских правите-
лях» (фрагменты) / Пер. и прим. М.Р. Ненароковой // Памятники средневековой латин-
ской литературы IV-IX вв. / Отв. ред. М.Л. Гаспаров. М., 2006. С. 371-381.
7 Шайтан М. Ирландские эмигранты в Средние века // Средневековый быт. Сборник
статей, посвящаемый Ивану Михайловичу Гревсу в сорокалетие его научно- педагогиче-
ской деятельности / Под. ред. О.А. Добиаш-Рождественской, А.И. Хоментовской, Г.П. Фе-
дотова. Л., 1925. С. 184.
8 Жизни и творчеству ирландского писателя посвящено несколько специальных работ
и глав в обобщающих монографиях, главным образом, историко-филологического харак-
тера. Укажем наиболее значительные из них: Pirenne Н. Sedulius de Liege. Brussels, 1882;
Hellman S. Sedulius Scotus. Munchen, 1906; Raby F.J.E. A History of Secular Latin Poetry in
the Middle Ages. Oxford, 1934. P. 242-247; Brunholzl F. Geschichte der lateinischen Literatur
des Mittelalters. Munchen, 1975. Bd. I. S. 449-466.
9 Позднее в «Послании к епископу, досточтимому Хартгарию» Седулий, сравнивая,
точнее противопоставляя свое и его жилища, сокрушался: «Наш же домик одет вечною
ночью, Никакого внутри света не видно; Нет красы расписной тканей богатых; Нету даже
Король-пантера, Страж закона и Миротворец: образы власти IX века
цев-эмигрантов — философов и богословов, переводчиков и грамматиков, аст-
рономов и географов — он осел в Льеже, создав там нечто вроде небольшой об-
щины, которой оказывал покровительство епископ Хартгарий (Hartgarius).
С 848 г. этот влиятельный клирик, видимо, оценив потенциал нового гостя, взял
его под свое крыло и предоставил право преподавать в одной из ранее организо-
ванных при диоцезе школ. Лишь ученые XIX — начала XX в. поспешили сразу
причислить Скота к уникальному кругу «избранных» — образованных лиц,
быстро завладевших умами современников-франков. Реальное положение дел
несколько иное: его интеллектуальное и поэтическое влияние, вероятно, было
велико, но вот условия для жизни и творчества все же весьма скромные. Отсут-
ствие необходимых условий и материального достатка ограничивало его воз-
можности, особенно, если сравнивать положение Седулия, например, с тем, чем
обладали Иоанн Скотт Эриугена или Мартин Ирландец.
Около десяти лет Седулий подвизался в Льеже, восхваляя в своих произ-
ведениях друга и мецената, а также иных влиятельных деятелей церкви, в част-
ности, епископов Меца, Мюнстера. Все свое литературное мастерство и красно-
речие Скот направлял на увековечение деяний Хартгария, благоволившего и
другим ученым-ирландцам, с удивительной детализацией описывал путеше-
ствия епископа по Италии. Их деловые и человеческие отношения облекались в
цепочку образов, в которой Седулию была отведена роль «Леодийского Маро-
на», «Льежского Вергилия», а его заступнику, соответственно, — «Второго Авгу-
ста». После смерти Хартгария в 855 г. новый епископ Франкон также обратил
свой взор на ирландского ученого мужа, к тому времени уже успевшего освоить-
ся и обзавестись связями. Известны его послания и панегирики, адресованные
ряду знатных особ — императору Лотарю — «Второму Соломону»10, его супруге
Ирмингарде и их дочери Берте — аббатисе Авенского монастыря, а также Людо-
вику Немецкому, Карлу Лысому, маркграфу Эберхарду и др. Способность в тор-
жественном слоге увековечить политических противников (Лотаря, Людовика,
Карла), одарив каждого из них высокими эпитетами и сравнив с библейскими
царями Давидом и Соломоном, позволяла Седулию Скоту рассчитывать на их
покровительство и поддержку.
Общение с новым льежским епископом, также нашедшее отражение в
поэтическом слове Скота, длилось не долго. Всего три года — приблизительно до
858 г. — Седулий преподавал в местной школе, после этого времени сведения о
нем отсутствуют. Вероятно, ранее посетив в свите Хартгария Италию, он заду-
мался о переезде: существуют косвенные данные о том, что Скот мог отправиться
в Милан и поступить на службу в курию архиепископа Тадона. Благо, исключи-
тельные таланты и глубокие знания ирландца уже успели снискать ему громкую
славу. Причем славу нисколько не преувеличенную. Им было написано несколь-
ко крупных сочинений, включая перевод с греческого «Псалтири» (“De psalterio
latine vertendo et emendando”), антологию максим античных и христианских пи-
ключа, Heiy запоров. Не сияет у нас роскошь на сводах: Копоть на потолке слоем нависла».
И далее просит: «Ныне же, отче благий, пастырь пресветлый, Это зло прекрати, цвет мило-
сердья!» / Пер. Б.И. Ярхо // Ярхо Б.И. Поэзия Каролингского Возрождения. С. 188-189.
10 См.: Седулий Скот. Панегирик императору Лотарю I / Пер. и коммент. Б.И. Ярхо //
Ярхо Б.И. Поэзия Каролингского Возрождения. С. 166.
К492Л
© ©
Гладков А. К.
О О
сателей “Collectaneum”11, поэтический сборник “Carmina”11 12. Особое место в твор-
ческом наследии Седулия Скота занимают труды по богословию, грамматике,
корпус пространных «Комментариев»13 * 15. Особняком в этом ряду стоит трактат
«О христианских правителях»^, в развернутом виде демонстрирующий с одной
стороны, мастерское умение Скота отозваться на социальный заказ (очевидно,
что за появлением данного сочинения стояли его покровители — светские и ду-
ховные), а с другой, в сжатой форме, ясно и доходчиво изложить комплекс
сложных политических проблем.
Все в мире приходит и уходит, и нет ничего постоянного на этом свете —
таков пафос рассуждений Седулия Скота. Кому-то он может показаться излишне
пессимистичным, но для автора не вызывал сомнения тот факт, что всякое цар-
ство (“regnum”), следуя естественному течению вещей, рано или поздно обратит-
ся в прах13. Строго придерживаясь августиновской доктрины о «двух градах»,
Седулий также разделил государства на два типа — с одной стороны, земное,
временное (“regnum saeculi”) и тленное (“...quod caducum... “), а с другой, — веч-
ное и единственно истинное (“Illud enim verum regnum est, quod in sempiternum
perdurat”)16 17. Собственно, именно поэтому Скот провел параллель между движе-
нием колеса (“rota”) (тем самым впервые в каролингской литературе воскрешая
образ изменчивой фортуны)1? и развитием государств, претерпевающим то взле-
11 Sedulius Scotus. Collectaneum miscellaneum / Ed. by D. Simpson. Turnhout, 1988.
12 Sedulius Scotus. Carmina / Ed. J. Meyers. Turnhout, 1991.
13 См., в частности: Sedulius Scotus. In epistolam Eusebii Caesariensis ad Carpianum de
canonibus evangeliorum // PL. T. 29. Col. 529-531; Collactanea in epistulam ad Romanos //
Ibid. Col. 9-127; Collactaneum in epistulam ad Corinthios // Ibid. Col. 128-182; Collactaneum
in epistulam ad Philippenses // Ibid. Col. 211-217; Collactanea in epistulas ad Thessalonicenses
// Ibid. Col. 218-223; Collactaneum in epistulam ad Colossenses // Ibid. Col. 224-230; Collac-
tanea in epistulas ad Titum // Ibid. Col. 241-250; Collactaneum in epistulam ad Philemonem //
Ibid. Col. 249-252; Explanatiuncula de breviariorum et capitulorum canonumque differentia //
Ibid. T. 103. Col. 271-272; In argumentum evangelii Matthaei expositiuncula // Ibid. Col. 273-
279; In argumentum secundum Marcum expositiuncula // Ibid. Col. 280-285; In argumentum
secundum Lucam expositiuncula // Ibid. Col. 286-290; Expositio in epistolam Hieronymi ad
Damasum papam // Ibid. Col. 331-345; Expositio argument! Hieronymi in decern canones //
Ibid. Col. 346-348; In prologum quatuor evangeliorum excerptio // Ibid. Col. 348-352;
Sedulius Scotus. Commentum in Maiorem Donatum Grammaticum / Ed. by D. Brearley. Toron-
to, 1975; Grammatici Hibernici Carolini aevi III. In Donati artem maiorem / Ed. by B. Lofstedt.
Turnhout, 1977; Grammatici Hibernici Carolini aevi III. In Donati artem minorem. In Prisci-
anum. In Eutychem / Ed. by B. Lofstedt. Turnhout, 1977.
x4 Любопытно, что популярность к этому произведению пришла спустя столетия:
сперва в XII в., а затем в XVI-XVII вв. Так, например, в Хайдельберге в 1619 г. увидел свет
Седулиев трактат под названием: “De Rectoribus christianis et convenientibus regulis quibus
est republica rite gubernanda”.
15 Sedulius Scotus. Liber de rectoribus Christianis ad Carolum Magnum vel Ludovicum Pium //
PL. T. 103. Col. 297 (Далее - Sedulius Scotus. De rectoribus Christianis, с указанием колонки).
16 Ibid.
17 Тейс Л. Наследие Каролингов, IX-X века / Пер. Т.А. Чесноковой. М., 1993. С. 102.
Подробнее см.: Кудрявцев О.Ф., Уколова В.И. Представления о фортуне в Средние века и
в эпоху Возрождения // Взаимосвязь социальных отношений и идеологии в средневеко-
Король-пантера, Страж закона и Миротворец: образы власти IX века
ты, то падения18. Бренность бытия — непреложный факт, а значит, отмечает мыс-
литель, нужно найти способ, как неустойчивое царство привести к некоей ста-
бильности и гармонии. Помочь в этом может упование на милость Бога, добрая
воля государя, мудрость его советников и, прежде всего, различные «искусства»
(“artes”)19. Правитель, уподобляемый Седулием «кормчему» (“gubernator”)20, кото-
рый благодаря содержанию своей души в мире, а разума — в спокойствии спосо-
бен провести «корабль» (государство) через любые испытания. Помогает ему в
этом особое «искусство», которого нет труднее в делах мирских21, но зато оно
позволяет управлять подданными с мерой и мудростью. Важно при этом, чтобы
царь не забывал — полученная им во временное пользование власть есть дар
Божий и может быть отнята в том случае, если он отступит от собственного слу-
жения и утвердится в нечестии22. Бог, как отмечает Седулий, всегда найдет ему
замену — достойного благочестивого преемника23 *. Добродетельному государю
следует оберегать народ, вверенный ему свыше, от разных опасностей, как фи-
зических, так и духовных, не забывая о справедливости (“justitia”) и милосердии
(“misericordia”). Идя по пути праведного служения Богу, Церкви и подданным,
правитель тем самым не только сам возрастает в вере, но и укрепляет собствен-
ное царство, личным примером свидетельствуя о великой милости, оказанной
ему Творцом и Его служителями. Седулий в самом начале трактата, дабы задать
тон всему дальнейшему повествованию, обращает внимание на исключительную
роль Церкви в обретении королем власти. Именно служители Бога обеспечива-
ют легитимный характер “regalia potestas”, а значит, правитель первым же делом
должен выказать им особую благодарность2^ Заключается оно, прежде всего,
в том, что государь признает старшинство Церкви и обязуется ее защищать.
«Добрый король» (“rex bonus”) руководит страной, опираясь на закон,
церковные установления и мудрость советников, кои предостерегают его от
вой Европе / Отв. ред. Е.В. Гутнова. М., 1983. С. 174-202; Уколова В.И. Тема фортуны в
западноевропейской литературе Средневековья // Западноевропейская средневековая
словесность / Под. ред. Л.Г. Андреева. М., 1985. С. 38-41; Её же. Фортуна в мире западно-
го Средневековья // Вестник истории, литературы, искусства. М., 2005. Т. I. С. 174-185.
18 Sedulius Scotus. De rectoribus Christianis. Col. 297.
w Ibid. Col. 291.
20 Ibid. Col. 307.
21 Ibid. Col. 302.
22 “Cor itaque principis, et fidelis in ministerii regimine devotio, ipsum non deserat a quo
tantum beneficium et gloriosum ministerium donatum fait; ne forte ille summus rector indigna-
tus ab eo abstrahat beneficium quod dederat, si infidelem esse senserit quem tanquam fidelem
ministrum ordinavit. Nam si rex terrenus a quolibet sibi homine infideli datam auferre valet
potestatem, aliique tribuit quem fideliorem comperit esse, quanto magis supernus universorum
donator, quem nullius perfidiae nubila fallere possunt, potens est a reprobis sua abstrahere ben-
eficia, aliisque praestare quos idoneos suae voluntatis ministros noverit esse?” // Sedulius Sco-
tus. De rectoribus Christianis. Col. 297.
23 “Unde et impius ille Saul rex Israel privatus fuit regno et vita, quoniam neque fidelis
minister exstitit coram Domino. At vero David virum electum secundum cor suum Omnipotens
invenit, quem ob hoc in apicem regiae potestatis sublimavit, quia ilium fidelem fore ministrum
elegit praesciendo” // Ibid. Col 297.
24 Ibid. Col. 293.
К494Л
© ©
Гладков А. К.
опасностей, поддерживают в управлении. «Разумность» (“rationalitas”), противо-
поставляемая Седулием «глупости» (“stultitia”) жаждущих личной славы, служит
залогом процветания. Если же правитель всегда спешит единолично принять
какое-то решение или внимает наставлениям дурных, то это грозит ввергнуть
государство в разные бедствия2^. Способность услышать голос разума, не под-
даться гневу (“ira”) и последовать совету знающих людей — редкое качество,
свойственное далеко не всем властителям. На протяжении всего трактата Седу-
лий выстраивает серию оппозиций, противопоставляя Бога — дьяволу; вечное,
небесное царство - временному, земному; праведного государя — тирану, а бла-
гочестивого советника — злонамеренному. Наконец, пространному, рассыпан-
ному по тексту сочинения перечню добродетелей соответствуют их зеркальные
искаженные отражения в виде пороков. Подобный прием позволяет читателю
получить вполне четкое представление об онтологическом различии между доб-
ром и злом, а также причинах постепенного перерождения человека в зверя
(“bestia”), а некогда законного правителя в утратившего разум и легитимность
тирана. Речь идет, конечно, не о буквальной, физической, а, скорее, морально-
нравственной трансформации, вызванной утратой божественного образа и оце-
пенением души от греха. Седулия интересуют не столько внешние факторы,
сколько внутренние истоки подобного превращения. Прежде всего, Скот полага-
ет, что государю не следует находиться в одиночестве или долгом уединении,
вдали от семьи и близких25 26 — пребывание наедине с собой далеко не всегда идет
на пользу, т.к. способно вырвать человека из реальности. Либо он становится, не
в буквальном, а в переносном смысле невосприимчив ко всему внешнему — со-
ветам приближенных или просьбам страждущих подданных. Либо, напротив,
слишком полагается на слова, исходящие их уст его придворных, и уже не имеет
своего собственного представления и понимания истины2?. Однако главной при-
чиной является избыточность — свобода замещается на вседозволенность, а до-
статок становится постоянной целью жадного стяжания, т.е. всего того, что в
итоге отвращает государя от Бога28. В контексте размышлений Седулия Скота о
причинах поворота правителя от добра ко злу возникает очередная оппозиция:
хороший друг — дурной «друг». Многократно подчеркивая, сколь важно для ко-
роля иметь подле себя верных и честных соратников, которые были бы ему опо-
рой в управлении и защите, а также акцентируя внимание на ценности взвешен-
ных советов29, исходящих от друзей государя, мыслитель неустанно обличает и
25 “Sicut enim boni consiliarii sursum rem erigunt publicam, sic mali ruinosa calamitate
praecipitant. Tales ergo repudiandi sunt consiliarii atque omnimodis detestandi; quia nunquam
erga principem terrenum devoti erunt, qui Dei praecepta male vivendo contemnunt” // Ibid.
Col. 302.
26 Скот отмечает, что король должен уметь управлять самим собой, своей семьей и те-
ми, кто ему особенно доверяет. Общение с близкими - женой и детьми - исключительно
ценно для него, т.к. проявляя по отношению к ним любовь и заботу, он и сам становится
лучше. См. Sedulius Scotus. De rectoribus Christianis. Col. 300.
27 Ibid. Col. 304.
28 “...quae causa etiam ex bonis malos principes faciat? Ad quod dicendum: Jam primum re-
galis licentia, deinde rerum copia, cum ipsa abundantia rerum causa malorum fiat...” // Ibid.
Col. 304.
27 Ibid. Col. 303.
Король-пантера, Страж закона и Миротворец: образы власти IX века
о ------------------------------------------------------------------
тех, кто лишь прикидывается благим, преследуя личные корыстные цели30. Се-
дулий никогда не рассматривает правителя обособленно, отдельно от его бли-
жайшего окружения, семьи, двора, подданных — светских или церковных, и та-
кая позиция отражает реальное положение вещей. Государя и его народ сочета-
ли особые узы, не только юридические, но и мистические, даровавшие их «сою-
зу» исключительную силу31. Напротив, если связи ослабевали, или властитель
все более вел себя как тиран, то от этого страдали абсолютно всез2. «Корпоратив-
ный контекст» жизни и служения монарха являлся не формальным, а вполне
действенным аргументом, свидетельствующим о том, что страна есть единый
живой организм. Воспринимая себя частью целого, правитель уже не мог руко-
водствоваться только собственными интересами или желаниями, т.к. каждое его
слово или поступок отзывалось на подданных. Поэтому Седулий в очередной раз
призывал наделенного высшей властью государя проявлять милосердие, терпе-
ние, кротость, снисходительность, своими благими деяниями исцеляя общество
от болезней греха. В союзе с Церковью он стоял на страже закона — божествен-
ного и человеческого, тем самым сохраняя мир и процветание. Идеальный ко-
роль, в представлении Седулия Скота, как полная противоположность тирана,
является одновременно и праведным судией (“judex”), и миротворцем (“гех-
pacificus”)33, и кормчим (“gubernator”), и лекарем (“medicus”).
В одном поэтическом фрагменте, помещенном в текст трактата “De rec-
toribus christianis” и повествующем об изувеченных злыми деяниями земных ко-
ролях (“reges terrae quos male gesta dedecorant...”)34? представлена галерея звери-
ных образов, призванных наиболее наглядно и объемно передать весь спектр от-
рицательных черт тиранов. Нечестивый правитель, утративший разум и все ме-
нее напоминающий Седулию человека, «перерождается» в «вепря» (“арег”),
«тигра» (“tigris”), «медведя» (“ursus”), «льва» (“1ео”) и «ястреба» (“accipiter”).35
В другом месте Скот, вновь возвращаясь к теме греховной сущности злонаме-
ренного правителя, именуемого «драконом» (“draco”), сравнивает его антипода
с «пантерой» (“panthera”).36
Контрастное описание властителей двух полюсов — доброго (“bonus”),
благочестивого государя (“rex justus”) и тирана (“tyrannus”) — облекается в зо-
оморфные образы, отсылающие к средневековым бестиариям37? в которых с
з° “Amici praeterea improbi, satellites detestandi, eunuchi avarissimi, aulici vel stulti vel de-
testabiles, per quos omnes etiam in illo dominatore qui videbatur bonus esse nascitur oblivio
mandatorum Dei” // Ibid. Col. 304.
31 Подробнее см.: Ле Жан Р. Каролингские элиты и король в середине IX века: статус и
верность / Пер. с фр. А.И. Сидорова // Французский ежегодник’ 2014: Жизнь двора во
Франции от Карла Великого до Людовика XIV. М., 2014. С. 27-42.
32 Sedulius Scotus. De rectoribus Christianis. Col. 305.
33 Ibid. Col. 307.
34 Ibid. Col. 306.
35 Ibid. Col. 306.
36 Ibid. Col. 303.
37 Речь идет о жанре средневековой литературы, для которого характерно описание
реальных и мифологических зверей (дракон, единорог, мантикора), содержащее не толь-
ко буквальное, но и символическое толкование их происхождения, особенностей поведе-
^Ж496ГК
Гладков А. К.
«пантерой» ассоциировался Христос, тогда как с «драконом» — дьявол. Включе-
ние подобного «культурного кода» в Седулиево повествование понятно: оно
должно было из средства авторской экспрессии стать некоей образной кульми-
нацией, соединяющей в себе все теоретические построения. Соединение физиче-
ской мощи, благородства, ума и многих других уникальных качеств в одном су-
ществе — «пантере» — приобрело статус символической декларации. В такой
бестиарной форме выразился не только традиционный для раннесредневековых
«королевских зерцал» христоцентризм, но и проведена важная мысль о “conven-
ientia” (но выраженная в несколько ином термине — «дружба» (“amicitia”)) —
освященной божественной благодатью сплоченности всех членов общества во
главе с единым политическим лидером.
Источники и литература:
1. Anton Н.Н. Fiirstenspiegel und Herrscherethos in der Karolingerzeit. Bonn, 1968.
2. Barber R. Bestiary: Being an English Version of the Bodleian Library, Oxford, MS Bodley
764. Boydell Press, 2013.
ния, места в иерархии живых существ. Основным источником Б. является «Физиолог» —
пространное (49 глав) компилятивное произведение П-Ш в., происходящее из Алексан-
дрии, написанное по-гречески и посвященное изложению организации окружающей
природы в свете христианского вероучения. Детальная классификация видов животных,
растений и минералов, сочетающая в себе наряду с легендарными сюжетами фольклора
естественнонаучные наблюдения древних авторов, имела дидактическое назначение.
«Физиолог», как своеобразная энциклопедия средневекового знания о природе и одно-
временно нравоучительный трактат, раскрывающий сокровенный смысл божественного
творения, пользовался большой популярностью. В IV в. он был переведен на латынь,
кХП-ХШ вв. став в Западной Европе одним из самых читаемых сочинений. В эпоху
Средневековья первоначальная структура и содержание «Физиолога» изменились за счет
исключения части разделов, посвященных классификации минералов и горных пород,
и привлечения обширных данных из античной (Плиний, Солин) и патристической лите-
ратуры (Василий Великий и др.). Особое значение для оформления жанра Б. имели
«Этимологии» Исидора Севильского, заложившие новую типологию и смысловое напол-
нение «Физиолога». Первостепенная задача состояла в изложении сведений о различных
видах живых существ, от диких зверей (“bestiae”) до домашнего скота (“pecus”), основан-
ном на этимологической интерпретации их названий и иносказательном (морально-
нравственном) объяснении функций. В переработанном и расширенном виде «Физиолог»
явился пространным компилятивным сводом естественнонаучного знания, олицетворя-
ющим средневековый жанр Б. и призванным свидетельствовать о торжестве божествен-
ной мудрости и гармоничности вселенной. К данным Б. нередко обращались при подго-
товке не только философских и богословских сочинений (отсюда, например, многочис-
ленные заимствования символических толкований образов животных в схоластике XII-
XIV вв.), но также политико-правовых и дидактических трудов (в том числе, наставлений
и проповедей). Подробнее см.: Beasts and Birds of the Middle Ages: The Bestiary and Its Leg-
acy / Ed. by W.B. Clark, M.T. McMunn. Philadelphia, 1989; George W., Yapp B. The Naming of
the Beasts: Natural History in the Medieval Bestiary. L., 1991; Hassig D. Medieval Bestiaries:
Text, Image, Ideology. Cambridge, 1995; Heck Ch., Cordonnier R. The Grand Medieval Bestiary:
Animals in Illuminated Manuscripts. Abbeville Press, 2012; Barber R. Bestiary: Being an Eng-
lish Version of the Bodleian Library, Oxford, MS Bodley 764. Boydell Press, 2013; Hassig D. The
Mark of the Beast: The Medieval Bestiary in Art, Life, and Literature. Routledge, 2013.
Король-пантера, Страж закона и Миротворец: образы власти IX века
о -----------------------------------------------------------------------------
3. Beasts and Birds of the Middle Ages: The Bestiary and Its Legacy / Ed. by W.B. Clark, M.T.
McMunn. Philadelphia, 1989.
4. Brunholzl F. Geschichte der lateinischen Literatur des Mittelalters. Munchen, 1975. Bd. I.
5. George W., Yapp B. The Naming of the Beasts: Natural History in the Medieval Bestiary.
L., 1991.
6. Grammatici Hibernici Carolini aevi III. In Donati artem maiorem / Ed. by B. Lofstedt.
Turnhout, 1977.
7. Grammatici Hibernici Carolini aevi III. In Donati artem minorem. In Priscianum. In Eu-
tychem / Ed. by B. Lofstedt. Turnhout, 1977.
8. Hassig D. Medieval Bestiaries: Text, Image, Ideology. Cambridge, 1995.
9. Hassig D. The Mark of the Beast: The Medieval Bestiary in Art, Life, and Literature.
Routledge, 2013.
10. Heck Ch., Cordonnier R. The Grand Medieval Bestiary: Animals in Illuminated Manu-
scripts. Abbeville Press, 2012.
11. Jonas Aurelianus. De institutione regia / Ed. by J. Reviron // Les Idees politico-religieuses
d’un eveque du IXe siecle: Jonas d’Orleans et son De institutione regia. Paris, 1930. P. 119-
194.
12. Pirenne H. Sedulius de Liege. Brussels, 1882; Hellman S. Sedulius Scotus. Munchen, 1906.
13. Raby F.J.E. A History of Secular Latin Poetry in the Middle Ages. Oxford, 1934.
14. Sedulius Scottus. De rectoribus christianis (On Christian Rulers) / Ed. and transl. by R.W.
Dyson. Woodbridge, 2010.
15. Sedulius Scottus. Liber de rectoribus Christianis / Ed. S. Hellmann. Munich, 1906.
16. Sedulius Scottus. On Christian Rulers and the Poems. N.Y., 1983.
17. Sedulius Scotus. Carmina / Ed. J. Meyers. Turnhout, 1991.
18. Sedulius Scotus. Collactanea in epistulam ad Romanos // PL. T. 29. Col. 9-127.
19. Sedulius Scotus. Collactanea in epistulas ad Thessalonicenses // PL. T. 29. Col. 218-223.
20. Sedulius Scotus. Collactanea in epistulas ad Titum // PL. T. 29. Col. 241-250.
21. Sedulius Scotus. Collactaneum in epistulam ad Colossenses // PL. T. 29. Col. 224-230.
22. Sedulius Scotus. Collactaneum in epistulam ad Corinthios // PL. T. 29. Col. 128-182.
23. Sedulius Scotus. Collactaneum in epistulam ad Philemonem // PL. T. 29. Col. 249-252.
24. Sedulius Scotus. Collactaneum in epistulam ad Philippenses // PL. T. 29. Col. 211-217.
25. Sedulius Scotus. Collectaneum miscellaneum / Ed. by D. Simpson. Turnhout, 1988.
26. Sedulius Scotus. Commentum in Maiorem Donatum Grammaticum / Ed. by D. Brearley.
Toronto, 1975.
27. Sedulius Scotus. Explanatiuncula de breviariorum et capitulorum canonumque differentia
// PL. T. 103. Col. 271-272
28. Sedulius Scotus. Expositio argument! Hieronymi in decern canones // PL. T. 103. Col.
346-348.
29. Sedulius Scotus. Expositio in epistolam Hieronymi ad Damasum papam // PL. T. 103. Col.
331-345.
30. Sedulius Scotus. In argumentum evangelii Matthaei expositiuncula // PL. T. 103. Col. 273-
279.
31. Sedulius Scotus. In argumentum secundum Lucam expositiuncula // PL. T. 103. Col. 286-
290.
32. Sedulius Scotus. In argumentum secundum Marcum expositiuncula // PL. T. 103. Col.
280-285.
33. Sedulius Scotus. In epistolam Eusebii Caesariensis ad Carpianum de canonibus evangelio-
rum // PL. T. 29. Col. 529-531.
34. Sedulius Scotus. In prologum quatuor evangeliorum excerptio // PL. T. 103. Col. 348-352.
35. Sedulius Scotus. Liber de rectoribus Christianis ad Carolum Magnum vel Ludovicum Pium
// Patrologiae cursus completes, series latina / Ed. J.-P. Migne. Parisiis, 1857. T. 103. Col.
291-ЗЗ2.
Гладков А. К.
0^7^
36. Sedulius Scotus. Liber de rectoribus Christianis ad Carolum Magnum vel Ludovicum Pium
// PL. T. 103. Col. 297.
37. Ullmann W. The Carolingian Renaissance and the Idea of Kingship. L., 1969.
38. ZiegelA.K. Pope Gelasius and His Teachings on the Relation of Church and State // Catho-
lic Historical Review. 1941-1942. Vol. XXVII. P. 412-434.
39. Кудрявцев О.Ф., Уколова В.И. Представления о фортуне в Средние века и в эпоху
Возрождения // Взаимосвязь социальных отношений и идеологии в средневековой
Европе / Отв. ред. Е.В. Гутнова. М., 1983. С. 174-202.
40. Ле Жан Р. Каролингские элиты и король в середине IX века: статус и верность / Пер.
с фр. А.И. Сидорова // Французский ежегодник’ 2014: Жизнь двора во Франции от
Карла Великого до Людовика XIV.M., 2014. С. 27-42.
41. Ненарокова М.Р. Каролингская эклога: теория и история жанра. М., 2012.
42. Седулий Скот. «Притчи греков» (фрагменты). Старец и отрок. «О христианских
правителях» (фрагменты) / Пер. и прим. М.Р. Ненароковой // Памятники средневе-
ковой латинской литературы IV-IX вв. / Отв. ред. М.Л. Гаспаров. М., 2006. С. 371-
381.
43. Седулий Скот. Панегирик императору Лотарю I / Пер. и коммент. Б.И. Ярхо // Ярхо
Б.И. Поэзия Каролингского Возрождения. М., 2010. С. 166.
44. Седулий Скот. Панегирик императору Лотарю I. К Берте. Словопрение Розы и Ли-
лии. Послание к епископу, досточтимому Хартгарию. На поражение норманнов. По-
слание к Хартгарию. О некоем баране, истерзанном собаками. О королевской семье.
О дурных правителя / Пер. и коммент. Б.И. Ярхо // Ярхо Б.И. Поэзия Каролингского
Возрождения. М., 2010.
45. Седулий Скот. Послание к епископу, достопочтенному Хартгарию. На поражение
норманнов. Словопрение Розы и Лилии. О некоем баране, истерзанном собаками.
О дурных правителях / Пер. Б.И. Ярхо // Памятники средневековой латинской лите-
ратуры IV-IX вв. / Отв. ред. М.Е. Грабарь-Пассек, М.Л. Гаспаров. М., 1970. С. 348-357-
46. Тейс Л. Наследие Каролингов, IX-X века / Пер. Т.А. Чесноковой. М., 1993.
47. Уколова В.И. Тема фортуны в западноевропейской литературе Средневековья // За-
падноевропейская средневековая словесность / Под. ред. Л.Г. Андреева. М., 1985.
С. 38-41.
48. Уколова В.И. Фортуна в мире западного Средневековья // Вестник истории, литера-
туры, искусства. М., 2005. Т. I. С. 174-185.
49. Шайтан М. Ирландские эмигранты в Средние века // Средневековый быт. Сборник
статей, посвящаемый Ивану Михайловичу Гревсу в сорокалетие его научно-
педагогической деятельности / Под. ред. О.А. Добиаш-Рождественской, А.И. Хомен-
товской, Г.П. Федотова. Л., 1925. С. 179-205.
Х499Х
© ©
Аннотации
Белоусов М. С. Belousov М. S.
Русский историк И. Я. Фроянов
Russian Historian I. Ja. Froyanov
Аннотация: Статья написана накануне празднования 8о-летия со дня рождения Игоря
Яковлевича Фроянова — крупнейшего российского историка. В статье предпринята по-
пытка осмысления жизненного пути И.Я. Фроянова в контексте его ключевых научных
достижений: создание новой концепции древней истории России и образование на ее ба-
зе ведущей научной школы. В хронологической последовательности анализируются ос-
новные и ключевые работы историка, и таким образом прослеживается логика генезиса
взглядов ученого. Этот процесс рассматривается в контексте развития научной карьеры.
Выделяются основные этапы творчества ученого и особенности и характерные черты ра-
бот разного времени.
Abstract: The article is written on the eve of the 80th birthday of Igor Yakovlevich Froyanov,
one of the most outstanding Russian historians. The author makes an attempt to show I.Y.
Froyanov’s life in the context of his key scientific achievements: his creation of a new concept of
ancient history of Russia and the foundation on its base of a leading scientific school of thought
in Russian history. The main and most significant works of the historian are analyzed in chrono-
logical order, and thus the logic of the genesis of I.Y. Froyanov’s views is traced. This process is
considered in the context of the development of the historian’s career, the author describes the
main stages of his creative work and characteristic features of his works of different time.
Ключевые слова: И.Я. Фроянов, история России, Киевская Русь, города-государства,
феодализм, научная школа
Key words: I.Y. Froyanov, History of Russia, Kievan Rus’, City-States, Feodalism, School of
Sciences
oC^----------------------------------------------^Эо
Алексеев Ю. Г. Alexeev Ju. G.
Две кампании
Two Campaigns
Аннотация: Анализ двух военных кампаний, имевших разный результат, - 1500 и 1514 г.
- показывает, что в основе успеха лежит наличие «сверхзадачи». Ее отсутствие часто
приводит к поражению, что и произошло в 1514 году. Автор проводит также сравнение с
войнами П. Румянцева и М. Кутузова.
Abstract: The analysis of the two military campaigns of 1500 and 1514, having a different re-
sults, shows that success comes when there is "super-task" while its absence often leads to de-
feat, as happened in 1514. The author also draws a comparison with the wars of Petr
Rumyantsev and Mikhail Kutuzov.
Ключевые слова: военная кампания, Иван III, Румянцев, Наполеон, Кутузов
Keywords: Military Campaign, Ivan III, Rumyantsev, Napoleon, Kutuzov
------------------------------------------
Петров A. B. Petrov A. V.
С.Ф. Платонов о новгородском вече
S.F. Platonov about the Novgorod Veche
Аннотация: В статье рассматривается эволюция взглядов С.Ф. Платонова на новгород-
ское вече и определяется значение для русской науки тех положений, которые были вы-
сказаны выдающимся учёным в новгородских публичных лекциях 1909-1915 гг. Автор
утверждает важнейшее значение для изучения средневекового Новгорода двух неболь-
ших текстов С.Ф. Платонова и перепечатывает их в приложениях к своей статье.
Abstract: The article analyses the evolution of of S.F. Platonov’s views of the Novgorod veche
and shows the value for the Russian historical science of those theses which were stated by the
outstanding historian in his Novgorod public lectures of 1909-1915. The author proves the ex-
treme importance of two small texts by S.F. Platonov for studying of medieval Novgorod and re-
prints them in annexes to the article.
Ключевые слова: С.Ф. Платонов, новгородское вече, вечевой строй Древней Руси, го-
род-государство Древней Руси, волость
Keywords: S.F. Platonov, Novgorod Veche, Veche System of Ancient Russia, City-State of An-
cient Russia, "Volost" (Subordination of Communities Led by a City Community — the Main
Form of Old Russian Statehood)
<>C^F--------------------------------------------
Дворниченко А. Ю. Dvomichenko A. Yu
Г. В. Вернадский — исследователь Киевской Руси
George Vernadsky - a Researcher of Kievan Rus
Аннотация: Автор анализирует взгляды на историю Киевской Руси выдающегося русско-
го и американского историка-эмигранта Георгия Вернадского. Обращено внимание на осо-
бенности этой концепции, в частности, на глубинную связь её с дореволюционной русской
историографией. Вернадский отрицает феодализм в Киевской Руси, находит города-
государства и т.д. Можно найти много общего между концепцией Вернадского и Фроянова.
Abstract: The author analyzes the view of Kiev Rus of the prominent Russian and American
historian-emigrant George Vernadsky. He pays attention to the specific features of this concep-
tion, in particular to its deep connections with the prerevolutionary historiography. Vernadsky
denies the existence of feudalism in Kievan Rus, he announced the existence of city-states, etc.
One can find many common features between the conception of Vernadsky and the conception
of Froianov.
Ключевые слова: Г. В. Вернадский, Киевская Русь, историография, политогенез, фео-
дализм, община, города-государства
Keywords: G. V. Vernadsky, Kievan Rus, Historiography, Politogenesis, Feudalism, Commu-
nity, City-States
Дербин E. H. Derbin E. N.
Проблема верховной власти Древней Руси в трудах историков
белградского круга русской эмиграции (1920-30-е гг.)
The Problem of the Supreme Power of Ancient Rus in the Works
of Historians of the Belgrade Circle of Russian Emigration (1920-30S)
Аннотация: Статья посвящена взглядам историков белградского круга русской эми-
грации (1920-30-е гг.) на проблему верховной власти в Древней Руси. Анализируются та-
кие институты верховной власти, как княжеская власть, вече, боярская (княжеская) дума
и достаточно широкий круг связанных с ними историографических вопросов. Показана
общность и особенность взглядов рассматриваемых историков, трудившихся в Русском
научном институте в Белграде и других научных центрах Югославии; их преемственность
с дореволюционной отечественной историографией и вектор самостоятельного развития,
прерванного второй мировой войной. Делается вывод, что, несмотря на разность научных
школ и поколений, ученой специализации, историки, оказавшиеся в данном центре Рос-
сийского зарубежья, пришли к ведущему мнению о тройственности верховной власти в
Древней Руси.
Abstract: The article deals with the views of Russian emigre historians in Belgrade (1920-30s)
regarding the supreme authority in Ancient Russia. The author analyses supreme authority in-
stitutes, such as princely power, veche, boyar (princely) duma, and quite a broad range of relat-
ed historiographical problems. The author shows the commonality and peculiarity of the con-
sidered views of historians who worked in the Russian scientific Institute in Belgrade and other
.A 501 Jk
-wo
scientific centers of Yugoslavia, finds in their works traces of prerevolutionary historiographical
agenda and outlines their own ways of thinking that were brought to an end by the WWII. The
conclusion is that, even though they belonged to different generations and schools of thought,
Russian historians who ended up in Belgrade agreed on the tripartite structure of the supreme
authority in Ancient Russia.
Ключевые слова: верховная власть Древней Руси, княжеская власть, вече, боярская ду-
ма, Русский научный институт в Белграде, Ф.В. Тарановский, П.Б. Струве, А.Л. Погодин
Keywords: Supreme Authority in the Ancient Rus’, Princely Power, Veche, Boyar Duma, the
Russian Scientific Institute in Belgrade, F. V. Taranovsky, P. B. Struve, A. L. Pogodin
Мишаков О. В. Inshakov О. V.
Русская Правда в русле развивающейся
междисциплинарности современного обществознания
Truth of the Russian in the Mainstream of Developing
Interdisciplinary Approach in Contemporary Social Science
Аннотация: Статья посвящена определению потенциала междисциплинарного подхо-
да к изучению Правды Русской. Автор доказывает значительные перспективы междисци-
плинарного подхода и синтеза знаний и намечает направления дальнейших исследова-
ний в данном ракурсе для представителей различных общественных наук.
Abstract: The article is devoted to the determination of the potential of the interdisciplinary
approach to studying of the Truth of the Russian. The author proves considerable prospects of
interdisciplinary approach and synthesis of knowledge, he also plans the directions of further
researches in this foreshortening for representatives of various social sciences.
Ключевые слова: Правда Русская, междисциплинарный подход, общественные науки
Keywords: Truth Russian, Interdisciplinary Approach, Social Sciences
Дегтярёв А, Я. Degtyaryev A, Ya.
«Русская правда» краткой редакции: к истории рождения
Short Edition of the Truth of the Russian: to the History of Beginning
Аннотация: Статья посвящена изучению так называемой Краткой редакции Правды
Русской. Автор доказывает, что Краткая редакция была вторична по отношению к Про-
странной редакции. Краткая редакция возникла в особых условиях событий в Киеве в
ю68 году — в условиях военной угрозы и внутреннего мятежа.
Abstract: The article is devoted to studying of the so-called Short edition of the Truth of the
Russian. The author proves that Short edition was secondary in relation to Vast edition. Short
edition appeared in the specificl conditions of the events in Kiev in 1068 — in the conditions of
military threat and internal mutiny.
Ключевые слова: Правда Русская, Краткая редакция Правды Русской, Пространная ре-
дакция Правды Русской, князья, бояре, киевская знать
Key words: «Truth Russian», Short Edition of the Truth of the Russian, Vast Edition of the
Truth of the Russian, Princes, Boyars, Kiev Nobility
Пашин С. C. Pashin S. S.
Червонорусские параллели к статьям Русской Правды о роте
The Red Russian Parallels to the Articles of the Russian Lex about the Rotha
Аннотация: Статья посвящена присяге в судах Галицкой (Червоной) Руси XV в. Като-
лики целовали крест в здании суда, а православные клялись около двери в храм. Автор
считает, что эта практика восходит к временам Русской Правды, статьи которой требуют
от участников судебных заседаний «идти на роту».
Abstract: The article is devoted to the oath in the courts of Galician (Red) Rus’ of the 15th Cen-
tury. The Catholics kissed cross in the court-house, and the Orthodox took an oath at the door to
the temple. The author believes that this practice goes back to the times of the Russian Lex, the
articles of which require participants in the judicial sessions «to go to the oath (rotha)».
Ключевые слова: Присяга, судебная практика Галицкой (Червоной) Руси, Русская
Правда
Keywords: Oath, the Judicial Practice of Galician (Red) Rus’, the Russian Lex
Зиборов В. К. Ziborov V. К.
Игумен Сильвестр и поп Василий — одно лицо
Abbot Sylvester and Priest Basil are One Person
Аннотация: Статья посвящена русским летописцам XI-XII вв. Исследователь утвер-
ждает, что известные из летописных записей этого времени два имени летописцев —
Сильвестр и Василий на самом деле принадлежали одному человеку.
Abstract: The article is devoted to the Russian Chronicles of XI-XII centuries. The author
claims that two names of the chroniclers Sylvester and Basil, known from annalistic records of
this time, actually belonged to one person.
Ключевые слова: Повесть временных лет, летописец Сильвестр, летописец Василий,
Лавреньевская летопись, Ипатьевская летопись, Владимир Мономах, родословная Рюри-
ковичей
Keywords: The Chronicle Povest Vremennih Let, the Chronicler Sylvester, the Chronicler Va-
sily, Lavrentyevskaya Chronicle, Ipaty Chronicle, Vladimir Monomakh, the Genealogy of Ru-
rikovich
Костромин К. A. Kostromin K. A.
Почитание святых при св. князе Владимире
по данным храмостроительства
Reverence of Saints in the Reign of St. Prince Vladimir
according to Church Building
Аннотация: Церковная жизнь в эпоху князя Владимира известна историкам фрагмен-
тарно. Представляет интерес малоизученный вопрос с почитанием святых в эпоху князя
Владимира. Один из путей разрешения этой проблемы - изучение храмостроительства в
эту эпоху. Рассмотрено посвящение Десятинного храма, храмов в честь св. Василия и апо-
стола Петра. Можно утверждать, что храм, вне зависимости от того, был он каменным
или деревянным, не представлял собой особой ценности в глазах современников князя
Владимира, часто не обладая материальной или художественной ценностью, не будучи
памятным трофеем или исключительным достижением мастеров. Несколько десятилетий
храмы не являлись теми объектами, которые маркировали бы собою важные в глазах со-
временников места. Тот факт, что со времен князя Владимира до начала летописной ра-
боты почти не сохранились сведения о первых храмах на Руси, можно объяснить как обы-
денностью этих храмов, так и низкой оценкой их статуса - в народной и исторической
памяти факт крещения князя Владимира и его военная деятельность затмевали любые
его иные достижения.
Abstract: Church life in the time of Prince Vladimir is known to historians fragmentarily. The
reverence of saints in the time of Prince Vladimir is one of the most interesting and least stud-
ied problems. One way to solve this problem is the study of church building of that time. The au-
thor analyses Desyatinnaya church, temples of St. Basil and Apostle Peter. It can be stated that a
church, regardless of whether it was of a stone or wood built, did not constitute in the eyes of
Prince Vladimir’s contemporaries any special value, it often was of neither of any financial or ar-
tistic value nor a memorable trophy or high achievement of architecture. Also, for several dec-
ades temples were not objects which marked places significant for the people of that time. The
fact, that from the time of Prince Vladimir and up to the beginning of chronicle work there is
almost no information about the first churches in Russia, can be explained by the commonness
of those temples as well as by the low estimation of their status. The fact of the baptism of Prince
Vladimir and his military activities overshadowed any of his other achievements in folk and his-
torical memory.
Ключевые слова: Древняя Русь, князь Владимир, храм, церковь, божница, Климент
Римский, Богородица, апостол Петр
Keywords: Ancient Russia, Prince Vladimir, Temple, Church, Bozhnitsa, Clement of Rome,
Mother of God, the Apostle Peter
Гайденко П. И. Gaidenko P.I.
К проблеме типологизации монастырей
домонгольской Руси (начало)
То a Problem of a Typologization of Monasteries in
Premongolian Russia (Beginning)
Аннотация: Вопрос о типологизации древнерусских монастырей уже неоднократно
поднимался в историографии. Традиционно обители различали по принятым в них
уставным формам и по ктиторству. Однако плохо структурированная и лишённая излиш-
ней централизации церковная жизнь Руси способствовала возникновению многообразия
форм иноческой самоорганизации. Более того, монашеские общины разнились по соци-
альному составу, внутренней сплочённости, достатку, отводившемуся им месту в соци-
альной и церковной иерархии, а также по иным критериям. В представленной статье
предпринята попытка провести и обосновать такие различия.
Abstract: The question of typologization of Old Russian monasteries has been repeatedly
brought up in historiography. Traditionally, monasteries were distinguished by the authorized
forms taken in them and by churchwardenship. However, the church life of Russia which was
structured badly and deprived of excessive centralization led to emergence of variety of forms of
monk self-organization. Moreover, monastic communities differed in social composition, internal
unity, the prosperity allocated for them to a place in social and church hierarchy and also in other
criteria. In the presented article an attempt to carry out and explain such distinctions is made.
Ключевые слова: древнерусское монашество, история Русской церкви, Киевская Русь,
домонгольская Русь, типологизации древнерусских монастырей
Keywords: Old Russian Monkhood, History of the Russian Church, Kievan Rus’, the Premon-
golian Rus’, Tipologization of Old Russian Monasteries
-------------------------------------------*=^/•0
Козловский С. B. Kozlovsky S.V.
Илья Муромец и его время: историография
и перспективы изучения образа былинного героя
Ilya Muromets and his Time: Historiography
and Perspectives for the Study of the Image of the Epic Hero
Аннотация: В статье рассматривается историография изучения образа Ильи Муромца,
современное состояние дискуссии о времени возникновения образа Ильи Муромца пути и
перспективы изучения образа былинного героя, хронология былин.
Abstract: The article discusses the historiography of the study of the image of Ilya Muromets,
the current state of the discussion about the time of the origin of the image of Ilya Muromets,
ways and prospects of studying the image of the epic hero, the chronology of the epics.
^Ж504 Jk
Ключевые слова: былины, интерпретация, хронология, историография, социальная
практика, историзм
Keywords: Epics, Interpretation, Chronology, Historiography, Social Practice, Historicism
-------------------------------------—-----------------------
Долгов В. В. Dolgov V. V.
Биография Александра Невского
в зеркале «исторического нарратива»
Biography of Alexander Nevsky in the Mirror of "Historical Narrative"
Аннотация: статья посвящена критической оценке основных событий и фактов био-
графии князя Александра Невского. В работе рассматривается традиционные нарратив-
ные конструкции, выработанные отечественной наукой за несколько столетий исследова-
ний. Автор приходит к выводу, что существующая «нарративная конструкция» успешно
выдерживает испытание критикой.
Abstract: The article is devoted to the critical examination of the main facts of the biography of
Alexander Nevsky. The author studies the traditional narrative structures developed by Russian
science for centuries of research. The author concludes that the "narrative construction" suc-
cessfully stands the test of criticism.
Ключевые слова: Александр Невский, биография, нарратив
Key words: Alexander Nevsky, Biography, Narrative
Филюшкин А. И. Filyushkin A. I.
Завоевания Ивана Грозного в памяти потомков
Conquests of Ivan the Terrible in the Memory of Descedants
Аннотация: В статье рассматривается мемориальная политика 19-21 вв. в отношении
деяний завоеваний Ивана Грозного (1533-1584)- взятие Казани 1552 г., Ливонская война
(1558-1584), отражение нападений татар (битва на Судьбищах 1555 г. и на Молодях 1572
г.). Рассказано об истории памятников в Казани, Пскове, Эстонии, на юге России. В рос-
сийской исторической памяти преимущественное внимание уделяется объектам, связан-
ным с обороной страны от крымских татар и войск Стефана Батория (Молоди, Судьбищи,
Псков). Объекты, связанные с завоеваниями, имеют значение памятников павшим вои-
нам. В зарубежных странах, напротив, эти памятники рассматриваются как свидетели
агрессивной, завоевательной политики Ивана Грозного.
Abstract: The article discusses the memorial politics of the i9th-2ith. cc. in respect of con-
quests of Ivan the Terrible (1533-1584): the capture of Kazan in 1552, the Livonian War (1558-
1584), a protection of the attacks of Tatars (Battle of Sudbischy 1555 and Molody 1572). The Au-
thor discribes the history of the monuments in Kazan, Pskov Estonia, in the south of Russia. In
the Russian historical memory of pre-emptive focus on objects that are associated with the de-
fense of the country against the Crimean Tatars and forces Stefan Batory (Molody, Sudbischy,
Pskov). Another objects, which associated with the conquest, are monuments to fallen sol-
diers. In foreign countries, by contrast, these monuments are regarded as witnesses aggressive,
expansionist policies of Ivan the Terrible.
Ключевые слова: Иван Грозный, историческая память, места памяти, Казанское взятие
1552 г., Ливонская война, Полоцкий поход 1563 г.
Key words: Ivan the Terrible, Memorial Politics, Places of Memory, the Capture of Kazan in
1552, Livonian War (1558-1584), Polotsk March
Кирпичников А. Н. Kirpichnikov A. N.
Полоцк по письменным и археологическим источникам:
вариант нового осмысления
Polotsk on Written and Archaeological Sources:
a New Version of the Judgment
Аннотация: Статья связана с древнейшей историей Полоцка. На основе широкого при-
влечения письменных и археологических источников и осуществления междисципли-
нарного синтеза данных автор доказывает большое значение Полоцка уже на ранних эта-
пах истории Киево-Новгородской Руси.
Abstract: The article is devoted to the ancient history of the town of Polotsk. On the basis of
broad analyses of written and archaeological sources and implementation of interdisciplinary
synthesis of the data the author proves the great value of Polotsk already at early stages of histo-
ry of Kiyevo-Novgorodsky Russia.
Ключевые слова: Полоцк, Древняя Русь, Киево-Новгородская Русь, князь Рогволод,
Князь Владимир, древнерусское градостроительство, древнерусские городские укрепления
Keywords: Polotsk, Ancient Russia, Kiyevo-Novgorodsky Russia, Prince Rogvolod, Prince
Vladimir, Old Russian Town Planning, Old Russian City Strengthenings
----------------------------------------
Котышев Д. M. Kotyshev D.M.
Русская земля в X—XII вв.: центр и периферия
Russian Land in Х-ХП Cent.: the Centre and the Periphery
Аннотация: В статье рассматривается вопрос о возникновении и эволюции восточно-
славянской государственности в Среднем Поднепровье в Х-ХП вв. Совокупный анализ
летописных упоминаний позволяет прийти к заключению, что наиболее адекватным
определением древнерусского государства в письменных источниках XI-XII вв. является
«Русская земля». Данный термин используется в летописном нарративе до середины XII
в. как обозначение государственного образования в Среднем Поднепровье, возникшего в
конце X в. В статье выделены основные этапы развития государственности в Среднем
Поднепровье и сделан вывод, что в силу ряда объективных исторических причин «Рус-
ская земля» в конце 1130 — начале 1140-х гг. перестает существовать как единое полити-
ческое целое, распадаясь на Киевскую, Черниговскую и Переяславскую земли-княжения.
Abstract: The article deals with the issue of the rise and evolution of the Eastern Slavonic
statehood in the Middle Dnieper Lands in the X-XII cent. A combined analysis of chronicle in-
formation allows to come to the conclusion that “Russian Land” is the most accurate definition
of the ancient Russian state in written sources . The term was used in chronicle narratives till
the mid-XII century as a denomination of a state unit in the Middle Dnieper Lands, which rose
in the late X century. The article underlines the main stages of the statehood development in the
Middle Dnieper Lands and concludes that due to some historic reasons the Russian Land
stopped existing as a single unit in the late 1130s - early 1140s when it fell into Kiev, Pereyaslavl
and Chernigov lands-princedoms.
Ключевые слова: Древняя Русь, Киевская Русь, Русская земля, Среднее Поднепровье,
Владимир Святославич, Ярослав Мудрый, Белгород Киевский, Переяславль Русский
Keywords: Ancient Rus’, Kiev Rus’, Russian Land, Middle Dnieper Lands, Vladimir
Svyatoslavich, Yaroslav the Wise, Belgorod Kievsky, Pereyaslavl Russky
----------------------------------------
Беликова T. B. Belikova T. V.
Межкняжеские отношения галицко-волынских князей
во второй половине ХП-начале XIII вв. в терминологии источников
The Relationship of Galician-Volyn Princes
in the Second Half of the XII and Early XIII Cent, in Sources Terms
Аннотация: Статья посвящена анализу отношений между князьями Юго-Западной Ру-
си и правителями соседних древнерусских русских волостей и Польши. Особое внимание
обращено на архаические черты восприятия характера межкняжеских связей, нашедших
отражение в терминологии русских и польских источников.
Abstract: The article analyzes the relationship between the princes of the allied South-West
Russia and the rulers of the neighboring townships of ancient Russia and Poland. Particular at-
tention is drawn to the archaic features of perception of the nature princely relations, as reflect-
ed in the terminology of Russian and Polish sources.
Ключевые слова: межкняжеские отношения, галицко-волынские князья, дар-отдарок,
терминология, древнерусские земли, Польша
Key words: Princely Relationship, Galician-Volyn Princes, Gift-Otdarok, Terminology, An-
cient Russian Lands, Poland
-----------------------------------------*=3/^
Головко А. Б. Holovko A. B.
Половецкий фактор в политической жизни Юго-Западной Руси
(вторая половина ХП — первая половина XIII в.)
The Polovtsian Factor in Political Life of the South-Western Rus’
(the Second Half of 12-th Century - the First Half of the 13-th Century)
Аннотация: Во второй половине XII — первой половине XIII вв. половецкие орды Се-
верного Причерноморья оказывали серьезное воздействие на политическую жизнь Во-
лыни и Галичины. В ходе гражданских войн эти номады были союзниками князей Руси.
Появление монголов в Восточной Европе привело к значительным изменениям в системе
отношений между оседлым и кочевым населением.
Abstract: In the second half of the 12-th century - the first half of the 13-th century the Polov-
tsian hordes of the Northern Black Sea region influenced considerably the political life of
Volhynia and Galicia. During civil wars these nomads were allies of Rus’ian princes. The appear-
ing of the Mongols in Eastern Europe led to the qualitative changes in the system of relations
between the settled and nomadic populations.
Ключевые слова: половцы, Русь, князья, гражданские войны, монголы
Keywords: Polovets, Rus’, Princes, Civil Wars, Mongols
<>&&-----------------------------------------'^To<>
Майоров А, В., Веселов Ф. H. Maiorov A. V., Veselov F. N.
К атрибуции евфросиньевских печатей
с изображением Спасителя из Новгорода и Полоцка
For the Attribution of the Euphrosyne’s Seals
with Image of the Savior from Novgorod and Polotsk
Аннотация: В статье проводится сравнительный анализ древнерусских свинцовых пе-
чатей с изображениями Спасителя, найденных в Новгороде (1968 г.) и Полоцке (2015 г.).
Устанавливается принадлежность новгородской печати княгине Евфросинии Галицкой и
полоцкой печати - княжне-монахине Евфросинии Полоцкой.
Abstract: The article presents a comparative analysis of ancient Rus lead seals with images of
the Savior found in Novgorod (1968) and Polotsk (2015). The author proves that the Novgorod
seal belonged to Princess Euphrosyne of Galician and the Polotsk seal - to Princess-nun Eu-
phrosyne of Polotsk.
Ключевые слова: свинцовые печати, Евфросиния Галицкая, Евфросиния Полоцкая
Keywords: Ancient Rus Lead Seals, Euphrosyne of Galician, Euphrosyne of Polotsk
-----------------------------------------
Сиренов А. В. Sirenov А. V.
Реликвии владимирских князей
The Relics of Vladimir Princes
Аннотация: Статья посвящена реликвиям владимирских князей XII-XIII вв., якобы
принадлежавшим им вещам - шлемам, стрелам, иконам и др. Автор предполагает такие
отождествления проявлением поздней традиции. Эти реликвии появляются в XVIII-XX вв.
Abstract: The article is devoted to the relics of Vladimir princes of the 12th - 13th centuries:
helmets, arrows, icons and other things which supposedly belonged to them. The author be-
lieves that it is the late tradition and these relics really appeared in the 18th - 20th centuries.
Ключевые слова: истории России, источниковедение, историческая память, реликвии
владимирских князей
Keywords: Russian History, Source Study, Historical Memory, Relics of Vladimir’ Princes
------------------------------------------
Джиоева (Круглова) A, P. Jioeva (Kruglova)A, R.
Ткани и шитье Соловецкого монастыря XV-XVI вв.
Fabrics and the Sewing of the Solovetsky Monastery in XV-XVI Cent.
Аннотация: Работа посвящена тканой и шитой церковной утвари Соловецкой обители
XV-XVI вв., которая была вывезена в 1923 г. из монастыря и распределена в разные му-
зейные фонды. Основными источниками, позволяющими воссоздать историю появления
этих вещей в обители и их внешний вид, являются монастырские описи и сохранившиеся
памятники, которые находятся в фондах музеев. Итогом работы является сводный ката-
лог опубликованных произведений шитья XVI в., происходящих из Соловецкого мона-
стыря.
Abstract: This work is dedicated to the woven and embroidered ecclesiastical utensils of
Solovetsky monastery in XV-XVI centuries, which were removed in 1923 from the monastery
and split up between various museum collections. The basic sources, allowing to reconstruct the
history of occurrence of these things in the monastery and of their appearance are the monastic
inventories and the museum objects, which remained intact in different museums. The result of
the research is a joint catalog for published sewing works of the XVI century, originating from
the Solovetsky Monastery.
Ключевые слова: тканая утварь, шитье Соловецкого монастыря, каталог произведений
шитья соловецкого собрания
Keywords: Woven Utensils, the Sewing of Solovetsky Monastery, Catalog of Collection of
Solovetsky Sewing Pieces
<>&&-------------------------------------------'^To<>
Грузнова E. Б. Gruznova E. B.
Об особенностях изучения летописного предания об апостоле Андрее
About the Features of the Study of the Annalistic Legend about St. Andrew
Аннотация: Анализируются подходы к изучению предания о путешествии апостола
Андрея по пути «из варяг в греки». Критикуются попытки рассматривать предание вне
контекста всего недатированного введения Повести временных лет. Доказывается несо-
стоятельность доводов о неисторичности летописного предания с точки зрения комплек-
са текстологических, географических, археологических, теологических, лингвистических,
этнографических данных и свидетельств письменных памятников. Особое внимание уде-
ляется связи предания с ролью духовенства и святынь Херсонеса Таврического в креще-
нии Руси. Выдвигается предположение, что в основу летописного рассказа положены
местные устные предания об апостоле.
Abstract: The article examines different approaches to the study of legends about the journey
of Apostle Andrew on the route «from the Varangians to the Greeks». The author criticizes at-
tempts to place the legend outside the context of the whole undated introduction of the Tale of
^Ж508 A.
Bygone Years. The author proves the inconsistency of arguments on unhistoricity of chronicle
legends from the point of view of the complex textual, geographical, archaeological, theological,
linguistic and ethnographic data and the evidence of the written records. Special attention is
paid to the association of the legend with the role of the clergy and objects of worship of Tauric
Chersonesos in the baptism of Rus. The author makes a hypothesis that the chronicle story is
based on local oral traditions about the Apostle.
Ключевые слова: апостол Андрей, путь «из варяг в греки», Повесть временных лет, ле-
тописи, крещение Руси, Владимир Святой, Корсунь, Киев, Новгород, баня, ильменские
словене
Keywords: Apostle Andrew, the Route «from the Varangians to the Greeks», Tale of Bygone
Years, the Chronicle, the Baptism of Rus, Vladimir Holy, Korsun, Chersonesos, Kiev, Novgorod,
Bath, Ilmen Slovenes

Шорохов В. А., Мещенина A. A. Shorokhov V. A., Meshenina A. A.
Поход русов на о. Эгина в 813 году:
об одном из историографических мифов военного времени
Russian Attack of Aegina Island in 813:
One of Historiographical Myths of Wartime
Аннотация: Статья посвящена малоизвестному, но имеющему определенное хождение
в литературе известию о нападении Руси на о. Эгина проложного Жития Преподобной
Афанасии. Впервые отмеченное в заметке 1942 г. М. Е. Слабченко, оно через труды В. В.
Мавродина перекочевало в общие работы по истории Древней Руси и Восточной Европы.
Авторами статьи были проведены изыскания по установлению достоверности известия и
причин игнорирования данных в специальной историографии. Обращение к древнерус-
ским текстам и их греческому протографу X в. позволило сделать вывод о «непричастно-
сти» Руси к нападению на греческий остров. Для понимания причин возникновения ис-
ториографического мифа было выявлено место темы ранней Руси в исследовательской
биографии М. Е. Слабченко и причины проникновения историографического казуса в
научно-популярную литературу и обобщающие исследования.
Abstract: The article aims to investigate dubious hagiographic evidence (from Vita of Ven. Ath-
anasia) on the Russian attack of Aegina island. The evidence was first highlighted by the Ukra-
nian historian M. E. Slabchenko in 1942 (in Prologue 1896 edition) and was passed to the broad
historiography through through the works of V. V. Mavrodin. The authors examined the authen-
ticity of the data, its common interpretation and the causes of its disregarding by topical studies.
Thorough study of Old Russian texts and their probable Greek protograph made it possible to
come to the conclusion of “noninvolvement” of Rus’ in the attack to Aegina. Therefore, Vita of
Athanasia should not be considered as a source on early Russian history.
To understand why this historiographical deviation appeared the authors studied the develop-
ment of the theme of Early Rus’ in Slabchenko’s works. The authors concluded that obvious
negligence of the paper was neutralized by its relevance to the concepts of the early origins of
Old Rus’ state and “Old Russian nationality”. Supported by the weight of V. V. Mavrodin the new
historiographical myth expanded to “common” scientific studies and popular science literature.
Ключевые слова: ранняя история Руси, советская историография, М. Е. Слабченко
Keywords: Early Russian History, Soviet Historiography, M. E. Slabchenko

Халявин H. B.
Halyavin N. V.
Явление волхва в Новгороде в 1071 г.
в оценках отечественных историков
The Appearance of the Magi in Novgorod in 1071
in the Estimates of Local Historians
Аннотация: Статья посвящена анализу оценок новгородского мятежа 1071 г. в трудах
отечественных историков. Выделены основные трактовки этого события на разных этапах
509 Лй
развития отечественной исторической науки. Особое внимание уделено современному со-
стоянию историографии проблемы.
Abstract: The article is devoted to the analysis of estimates of the Novgorod mutiny of 1071 in
works of domestic historians. The main treatments of this event at different stages of develop-
ment of domestic historical science are allocated. The special attention is paid to a current state
of historiography of the problem.
Ключевые слова: Новгород, волхвы, язычество, христианство, церковь, народное дви-
жение, восстание
Keywords: Novgorod, the Magi, Paganism, Christianity, Church, Social Movement, Insurrection
-------------------------------------—----------------------^/*0
Брачев В. C. V.S. Brachev
Великие Минеи Четии, собранные митрополитом Макарием.
К истории публикации (1868—1917)
Great Miney Chety, collected by Metropolitan Macarius.
About History of Publication
Аннотация: Статья посвящена критической оценке публикации во второй половине
XIX — начале XX вв. сборника житийной литературы, похвальных и поучительных слов,
текстов Священного Писания, сочинений церковных писателей и других материалов
агиографического, гомилетического и патристического характера, собранных в XVI веке
митрополитом Макарием и распределённых по числам каждого из 12 месяцев года. Зна-
чение сборника не только в том, что он очерчивает круг духовной литературы для повсе-
дневного чтения православных людей того времени, но ещё и в вошедшем в него зача-
стую уникальном историко-литературном материале, представляющем немалый интерес
для исследователей древнерусской письменности. Первый выпуск издания был опубли-
кован в 1868 году по инициативе председателя Археографической комиссии А.С. Норова.
Характерная особенность последующих усилий Комиссии над изданием Четий Миней
(П.П. Савваитов, С.Н. Палаузов, М.О. Коялович, С.Н. Северьянов, С.М. Сироткин) —
неустанная забота её о повышении научного уровня публикации.
Особенно примечательны в этом плане выпуски Четий Миней, изданные в начале XX ве-
ка, уже во многом отвечающие самым высоким археографическим требованиям. Тем не
менее, издание как якобы не отвечающее первоочередным задачам исторической науки,
встречало серьёзные возражения как в самой Комиссии, так и за её пределами, и подго-
товка его очередных томов неоправданно затягивалась. И только после увеличения в
начале XX века средств Комиссии, прихода к её руководству графа С.Д. Шереметева и
личного пожелания императора Николая II об ускоренной публикации Четий Миней де-
ло сдвинулось с места. Однако завершить издание не удалось, и в 1918 году работа над
ним была прекращена. Ненапечатанным осталось более половины текста Четий Миней.
Достойно завершить начатое нашими предшественниками — долг российской науки.
Abstract: The article is devoted to critical evaluation of the publication in the second half of
19th — the beginning of the 20th centuries of the collection of Lives of the Saints, laudable and
instructive words, texts of the Scripture, compositions of the ecclesiastical writers and other ma-
terials of hagiographical, homiletic and patristic character collected in the 16th century by the
Metropolitan Macarius and distributed on numbers of each of 12 months of year. The value of
the collection is high not only because it outlines a circle of spiritual literature for daily reading
of orthodox people of that time, but also because it contains the unique historic and literary ma-
terial which is of considerable interest to researchers of Ancient Russian literary texts. The first
release of the edition was published in 1868 at the initiative of the chairman of the Archaeo-
graphic commission A.S. Norov. The members of the Commission responsible for the edition of
Chety Miney (P.I. Sawaitov, S.N. Palauzov, M.O. Koyalovich, S.N. Severyanov, S.M. Sirotkin)
did their best to increase the scientific level of each publication.
The releases of Chety Miney published at the beginning of the 20th century, already in many re-
spects meeting the highest archaeographic requirements, are especially remarkable. Neverthe-
less, some historians thought the edition did not answer the priorities of historical science which
led to serious objections both in the Commission and from outside, reparation of next volumes
unfairly dragged on. Only at the beginning of the 20th century, when the financing of the Com-
mission was increased, Count S.D. Sheremetev was made Head of the Commission and Emperor
Nicholas II expressed his strong wish that the publication of Chety Miney be accelerated, busi-
ness got moving a little. However, the edition was not finished, and in 1918 all work stopped.
More than half of the texts of Chety Miney were not published. To complete work begun by our
predecessors is a debt of the Russian science.
Ключевые слова: Археографическая комиссия, Великие Макарьевские Четии Минеи,
древнерусская письменность, Авраам Сергеевич Норов, С.Н. Палаузов, публикация исто-
рических источников, русская археография, старообрядцы, Б.А. Тураев, С.Д. Шереметев
Keywords: Archaeographic Commission, Macarius’ Great Chety Miney, Ancient Russianlite,
Abraham Sergeyevich Norov, S.N. Palauzov, Publication of Historical Sources, Russian Archae-
ography, Old Believers, B.A. Turayev, S.D. Sheremetev
Котляров Д. A. Kotlyarov D. A.
«Вся земля Казанская» в 1521-1551 гг.
"Vsya Zemlya Kazanskaya" in 1521-1551
Аннотация: В статье рассматривается эволюция политического строя Казанского
ханства в 1521-1551 гг. Обращается внимание на наличие внутри данного государства
глубоких этни-ческих и социальных противоречий, осложненных постоянным внешним
вмешательством. Данное обстоятельство предопределяло нестабильность политической
ситуации. Указывается на значительную роль собрания «всей земли Казанской»,
отражавшего интересы всех групп населения ханства, в решении важнейших
государственных проблем.
Abstract: The article describes the evolution of the political system of the Kazan Khanate in
1521-1551 . Attention is drawn to the existence of deep ethnic and social conflicts in this state,
complicated by constant external intervention. This fact predetermined the instability of the
political situation. The author indicates a significant role played in the solving of important state
problems by the meeting called"vsya zemlya Kazanskaya" which reflected the interests of all
groups of the population of the Khanate i.
Ключевые слова: «вся земля Казанская», Гиреи, великий князь московский, казанцы,
хан, ханство
Keywords: "Vsya Zemlya Kazanskaya ", Giray Dynasty, the Grand Prince of Moscow, Kazan
Citizens, Khan, Khanate
Шапошник В. В. Shaposhnik V. V.
Правительница Елена Глинская и московская элита
Governess Elena Glinskaya and the Moscow Elite
Аннотация: В статье рассматривается вопрос о том, какие представители московской
элиты поддерживали власть вдовой великой княгини Елены Васильевны Глинской. На
основании широкого круга источников делается вывод о том, что правление Глинской
опиралось на ее роль матери законного великого князя Ивана IV, поддержку Русской
церкви во главе с митрополитом Даниилом, дьяческого аппарата, нетитулованных пред-
ставителей старомосковского боярства и княжеские роды Оболенских и Ярославских,
лично связанных с правительницей. Регентский совет, созданный перед смертью Васили-
ем III, не играл в период правления Глинской сколько-нибудь существенной роли. Влия-
ние сохраняли только отдельные его участники.
Abstract: The article deals with the question of which representatives of Moscow’s elite sup-
ported the power of the widowed Grand Duchess Elena Vasilyevna Glinskaya. On the basis of a
wide range of sources the author concludes that Glinskaya relied on her role as the mother of the
^R511 Jk
-wo
legitimate Grand Duke Ivan IV, the support of the Russian Church headed by Metropolitan Dan-
iel, the apparatus of prince’s scribes, the untitled representatives of the nobility and the ancient
princely families of Obolenskys and Yaroslavskys who were personally linked to the ruler. The
Regency Council, established before the death of Vasily III, did not play any significant role dur-
ing the reign of Glinskaya, only few members of the Council were of any importance.
Ключевые слова: Елена Глинская, митрополит Даниил, князья Оболенские, князья
Ярославские, регентский совет, власть
Keywords: Elena Glinskaya, Metropolitan Daniel, the Princes Obolensky, Princes of Yaroslavl,
the Regency Council, Power
Ляховицкий E. A. Ljahovitsky E. A.
Кодификация решений Стоглавого собора в Стоглаве
полной редакции и архиерейских наказных грамотах
The Codification of Solutions in the Moscow Stoglav
(“Hundred Chapters”) Full Edition and Bishops’ Order Charters
Аннотация: Статья посвящена сопоставлению формулировок решений Стоглавого со-
бора в составе Стоглава и архиерейских наказных грамот. Результаты сравнительного ис-
следования позволяют говорить о том, что кодификация решений собора проходила в
двух параллельных направлениях. Одно из направлений, результатом которого стал Сто-
глав, стремилось выразить решения во всей их полноте. Другое, приведшее к созданию
образца архиерейских грамот, стремилось дать практическое руководство церковной
жизни на местах.
Abstract: This article is focused on the comparing of the formulations of the Moscow Stoglav
(’Hundred Chapters’) Church Council in the Stoglav and the bishops’ order charters. The com-
paring demonstrates that the codification work was carried out in two lines. One of those, which
had the Stoglav as a result, aimed to represent the decisions of the council in full detail. The
other line aimed to give the practical guidance for the church life in places.
Ключевые слова: Стоглавый собор 1551 г., митрополит Макарий, Стоглав
Keywords: The Moscow Stoglav (’Hundred Chapters’) Church Council of 1551, Metropolitan
Macarius, Stoglav
Луняк E. H. Luniak Y. M,
Роль украинского казачества в русской Смуте
(по свидетельствам французских авторов XVII-XVIII вв.)
Importance of Ukrainian Cossacks in Time of Troubles in Russia
(according to French Authors of XVII-XVIIIth Centuries)
Аннотация: Рассмотрено состояние ознакомления французской общественности с Рос-
сией и Украиной в XVII-XVIII вв. Автор прослеживает эволюцию французских представ-
лений о Смутном времени в Московском царстве и роли в этих событиях украинского ка-
зачества.
Abstract: The article analyses the state of acquaintance of the French public with Russia and
Ukraine (XVII-XVIIIth centuries). The author studies the evolution of the French images of
Time of Troubles in the Tsardom of Moscow and the role of the Ukrainian Cossacks in the
events of that time.
Ключевые слова: казачество, Смута, Россия, Украина, французская историография
Keywords: Cossack, Time of Troubles, Russia, Ukraine, French Historiography
-------------------------------------------------------------е;^э<>
Павлов А. П. Pavlov А. Р..
Судьба землевладения рода Годуновых после Смуты
The Fate of the Land Ownership of the Godunov's Family
after the Time of Troubles.
Аннотация: Статья посвящена изучению эволюции землевладения Годуновых в XVII
веке. В статье показан серьезный урон, который был нанесен землевладению Годуновых в
Смутное время. В годы царствования Михаила Романова Годуновым были частично воз-
вращены их старинные вотчины, но это были только незначительные остатки их прежне-
го землевладения конца XVI - начала XVII века. К середине XVII века Годуновы утрачи-
вают свое экономическое и политическое могущество. После смерти боярина Матвея Ми-
хайловича Годунова в 1639 году никто из рода Годуновых не был пожалован в Боярскую
думу. Во второй половине XVII века члены рода Годуновых не были богатыми землевла-
дельцами и не выделялись размерами своих вотчин среди других боярских родов.
Abstract: The article is devoted to the study of the history of the family lands of the Godunovs
in the 17th century. The author shows that the Time of Troubles of the beginning of the 17th cen-
tury caused serious damage in the lands of the Godunov's family. In the years of the reign of
TsarMikhail Romanov the Godunovs’ old family lands were partially returned to the family, but
those were only minor remnants of their former land ownership of the 16th century. By the mid-
dle of the 17th century the Godunovs had lost their economic and political power. After the death
of Boyar Matvei Mikhailovich Godunov in 1639 year none of the kin of Godunovs was granted to
the Boyar Duma. In the second half of the 17th century the members of the family of Godunovs
were not any longer rich landowners.
Ключевые слова: Род Годуновых, бояре, вотчина, родовые земли, поместье, Смутное
время, писцовые книги, село, деревня
Keywords: Godunov's Family, the Boyars, Votchina, the Old Family Lands, Pomest'e, the
Time of Troubles, the Cadastres, Selo, Derevnya
Кривошеев Ю. В., Кривоноженко А. Ф., Соколов Р. А.
Krivosheev Yu. V., Krivonozhenko A. F., Sokolov R. A.
Преподавание исторической географии России
на историческом факультете ЛГУ—СПБГУ за юо лет
The Study of Russian Historical Geography at the History Department
of Leningrad State University — St. Petersburg State University for 100 Years
Аннотация: В статье рассматривается преподавание дисциплины «Историческая гео-
графия России» на Историческом факультете Ленинградского-Санкт-Петербургского
университета в разные периоды. В центре находится становление и развитие этого важно-
го учебного предмета, его место в учебных планах на протяжении всего XX и начала XXI
века. Выделяются особенности преподавания «Исторической географии России»
И. Я. Фрояновым, его учениками и коллегами, принадлежащими к его школе. На приме-
ре кафедры исторического регионоведения СПбГУ показано место данной дисциплины в
современном учебном процессе, а также ее связь с другими предметами, в том числе
практической направленности.
Abstract: The article examines the teaching of the academic subject of Russian historical ge-
ography at the Historical Faculty of LSU-SPbSU at different periods. The authors focus on the
establishment and transformation of this important academic subject and its place in the curric-
ula during the XXth c. and the first sesqui-decade of XXIst c. The features of teaching practiced
by I. Ya. Froyanov, his followers and colleagues are highlighted. The example of the Department
of Regional Studies is used to demonstrate the role of Russian historical geography in the frame-
work of current academic activity and its correlation with other areas including field practice.
Ключевые слова: Исторический факультет ЛГУ-СПбГУ, историческая география Рос-
сии, преподавание исторической географии России, кафедра исторического регионоведе-
ния СПбГУ, практическая история, экспедиции
Keywords: SPbSU, Historical Faculty, Historical Geography of Russia, Teaching Historical
Geography of Russia, The Department of Regional Studies, Practice in History, Expeditions
----------------------------------------
Приймак H. И. Priimak N. I.
О теоретических аспектах историографических исследований в статье
С.Н. Валка «Исторический источник в русской историографии XVIII в.»
About the Theoretical Aspects of Historiographical Research in the Article
S. N. Valk "A Historical Source in the Russian Historiography of the XVIII
Cent."
Аннотация: В статье характеризуются история написания, содержание, новизна и зна-
чение статьи С. Н. Валка «Исторический источник в русской историографии XVIII в.»
сточки зрения теоретических аспектов историографических исследований; излагаются
взгляды С.Н. Валка на методы работы с историческими источниками В.Н. Татищева,
А.-Л. Шлецера, М. Д. Чулкова, В. В. Крестинина, И. Н. Болтина и М. М. Щербатова,
И.-Г. Штриттера.
Abstract: The article characterizes the history of writing, contents, novelty and significance of
the article by S. N. Valk "A Historical source in the Russian historiography of the XVIII century"
from the point of view of the theoretical aspects of historiographical research; the author pre-
sents S.N. Valk’s views on methods of work with historical works by V.N. Tatischev, A.-L. Schlozer,
M.D. Chulkov, V. V. Krestinin, I. N. Boltin and M. M. Shcherbatov, I.-G. Shtritter.
Ключевые слова: С.Н. Валк, исторический источник, русская историография XVIII века
Key words: S. N. Valk, Historical Source, Russian Historiography of the XVIII Century
Лебедева Г. E., Березкин A, В. Lebedeva G. E., Berezkin A, V.
Профессор Иван Иванович Соколов: историк на рубеже двух эпох
Professor Ivan I. Sokolov: A Historian at the Turn of Two Epochs
Аннотация: Конец XIX — начало XX века — время расцвета творчества византиноведа
и церковного историка Ивана Ивановича Соколова (1865-1939). Его научное наследие
оказалось невостребованным советской историографией. Попытки И.И. Соколова в 1920-
х — 1930-х годах реализовать свой научно-исследовательский потенциал оказались не-
осуществленными в силу репрессий и репутации политически неблагонадежного.
Abstract: The end of the 19th — early 20th centuries was the top point of creative activity of
medievalist and church historian Ivan I. Sokolov (1865-1939). His scientific legacy was neglect-
ed by Soviet historiography. Sokolov’s attempts in the 1920-1930 years to realize his research
projects were unfulfilled because of repressions and his politically unreliable reputation.
Ключевые слова: Византиноведение, церковная история, И.И. Соколов, история Баш-
кирии
Keywords: Byzantine Studies, Church History, Ivan. I. Sokolov, History of Bashkiria
------------------------------------—-----------------------*^/*0
Гладков A. K. Gladkov A. K.
Король-пантера, Страж закона и Миротворец:
образы власти в каролингской политической мысли IX века
King-Panther, Law’s Defender and Peacemaker:
Images of Power in Carolingian Political Thought of the IX-th Century
Аннотация: Статья посвящена проблеме развития каролингской политической мысли
IX в., в связи с чем особое внимание уделено анализу оригинального латинского трактата
^Ж514 А.
«О христианских правителях», написанного в первой половине столетия знаменитым ир-
ландским мыслителем, интеллектуалом и поэтом Седулием Скотом.
Abstract: The article is dedicated to the problem of development of Carolingian political
thought in the IX-th century with special attention to the analysis of original latin treatise “On
Christian rulers”, which was written by a famous Irish thinker, intellectual and poet Sedulius
Scotus in the first half of the century.
Ключевые слова: Каролингская политическая мысль, “regalia potestas”, «О христиан-
ских правителях», Седулий Скот
Key words: Carolingian Political Thought, “Regalia Potestas”, “On Christian Rulers”, Sedulius
Scotus
Сведения об авторах
Алексеев Юрий Георгиевич
доктор исторических наук, заслуженный деятель науки Российской Федерации, профес-
сор кафедры истории России с древнейших времен до XX века Института истории Санкт-
Петербургского государственного университета
E-mail: y.alekseev@spbu.ru
Беликова Татьяна Викторовна
кандидат исторических наук, доцент Северо-Кавказского федерального университета
E-mail: t.belikova6o@gmail.com
Белоусов Михаил Сергеевич
кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России с древнейших времён до
XX века Института истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: m.belousov@spbu.ru
Березкин Андрей Владимирович
кандидат исторических наук, доцент кафедры истории западноевропейской и русской
культуры Института истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: a.berezkin@spbu.ru
Брачев Виктор Степанович
доктор исторических наук, профессор кафедры истории России с древнейших времен до
XX века Института истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: v.brachev@spbu.ru
Веселов Федор Никитович
ассистент кафедры музеологии Института истории Санкт-Петербургского государствен-
ного университета
E-mail: veselovfedor@gmail.com
Гайденко Павел Иванович
доктор исторических наук, профессор кафедры гуманитарных дисциплин Казанского
национального исследовательского технологического университета, доцент кафедры ис-
тории и философии Казанского государственного архитектурно-строительного универси-
тета
E-mail: prof.gaydenko@rambler.ru
Гладков Александр Константинович
кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Учреждения Российской ака-
демии наук «Институт всеобщей истории»
E-mail: gladk0v2010@yandex.ru
Головко Александр Борисович
доктор исторических наук, профессор кафедры всемирной истории Каменец-Подольского
национального университета
E-mail: alexholovko@ukr.net
Грузнова Елена Борисовна
кандидат исторических наук, ученый секретарь Президентской библиотеки
E-mail: egruznova@yandex.ru
Дворниченко Андрей Юрьевич
доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории России с древней-
ших времен до XX века Института истории Санкт-Петербургского государственного уни-
верситета
E-mail: a.dvornichenko@spbu.ru
Дегтярёв Александр Якимович
доктор исторических наук, профессор, советник Председателя Совета Федерации Феде-
рального Собрания РФ
E-mail: aydegtyarev@senat.gov.ru
Дербин Евгений Николаевич
кандидат исторических наук, доцент кафедры отечественной истории, социологии и по-
литологии Ижевской государственной сельскохозяйственной академии, докторант Ин-
ститута истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: derbin8o@mail.ru
Джиоева (Круглова) Анна Рослановна
кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Военно-исторического музея
артиллерии, инженерных войск и войск связи
E-mail: annajioeva@gmail.com
Долгов Вадим Викторович
доктор исторических наук, профессор кафедры истории России Института истории и со-
циологии Удмуртского государственного университета (г. Ижевск)
E-mail: dolgov@udm.ru
Зиборов Виктор Кузьмич
доктор исторических наук, профессор кафедры истории России с древнейших времён до
XX века Института истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: v.ziborov@spbu.ru
Иншаков Олег Васильевич
доктор экономических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ, за-
служенный деятель науки РФ, президент ФГАОУ ВО «Волгоградский государственный
университет»
E-mail: oinshakov@mail.ru
Кирпичников Анатолий Николаевич
доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федера-
ции, заведующий Отделом славяно-финской археологии Института истории материаль-
ной культуры РАН,
E-mail:
Козловский Степан Викторович
кандидат исторических наук, доцент ФГБОУ ВО «Ижевская государственная сельскохо-
зяйственная академия»
E-mail: svk7878@mail.ru
Костромин Константин Александрович
кандидат исторических наук, кандидат богословия, преподаватель Санкт-Петербургской
Духовной Академии, протоиерей
E-mail: k.a.kostromin@mail.ru
Котляров Дмитрий Алексеевич
кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России Института истории и со-
циологии Удмуртского государственного университета
E-mail: kotlyarovd@gmail.com
Котышев Дмитрий Михайлович
кандидат исторических наук, доцент, зам. директора по научной работе МБУ «Троицкий
краеведческий музей», педагог дополнительного образования МБОУ «Лицей № 13» г.
Троицка Челябинской области
E-mail: grizli973@mail.ru
Кривоноженко Александр Федорович
кандидат исторических наук, специалист Управления научных исследований Петрозавод-
ского государственного университета
E-mail: krivfed@yandex.ru
Кривошеев Юрий Владимирович
доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой исторического регионове-
дения Института истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: y.krivosheev@spbu.ru
Лебедева Галина Евгеньевна
доктор исторических наук, профессор кафедры истории средних веков Института истории
Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: g.lebedeva@spbu.ru
Луняк Евгений Николаевич
доктор исторических наук, профессор кафедры истории Украины Нежинского государ-
ственного университета имени Николая Гоголя
E-mail: lunyak@ua.fm
Ляховицкий Евгений Александрович
кандидат исторических наук, заведующий Лабораторией кодикологических исследова-
ний и научно-технической экспертизы документа Отдела рукописей Российской нацио-
нальной библиотеки
E-mail: stoglav@bk.ru
Майоров Александр Вячеславович
доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой музеологии Института ис-
тории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: a.majorov@spbu.ru
Мещенина Анастасия Анатольевна
кандидат исторических наук, доцент кафедры исторического регионоведения Института
истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: a.mezhenina@spbu.ru
Павлов Андрей Павлович
доктор исторических наук, профессор кафедры истории России с древнейших времен до
XX века Института истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: a.pavlov@spbu.ru
517
Пашин Сергей Станиславович
доктор исторических наук, профессор кафедры отечественной истории Тюменского госу-
дарственного университета
E-mail: pashin-s@yandex.ru
Петров Алексей Владимирович
доктор исторических наук, профессор кафедры истории России с древнейших времен до
XX века Института истории Санкт-Петербургского государственного университета, пре-
подаватель Санкт-Петербургской Духовной Академии
E-mail: a.v.petrov@spbu.ru
Приймак Нинелъ Ивановна
доктор исторических наук, профессор кафедры источниковедения истории России Ин-
ститута истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: n.prijmak@spbu.ru
Сиренов Алексей Владимирович
доктор исторических наук, профессор кафедры источниковедения истории России Ин-
ститута истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: a.sirenov@spbu.ru
Соколов Роман Александрович
доктор исторических наук, доцент кафедры исторического регионоведения Института ис-
тории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: r.sokolov@spbu.ru
Филюшкин Александр Ильич
доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории славянских и бал-
канских стран Института истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: a.filushkin@spbu.ru
Халявин Николай Васильевич,
кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России Удмуртского государствен-
ного университета
E-mail: nivakha@gmail.com
Шапошник Вячеслав Валентинович
доктор исторических наук, профессор кафедры истории России с древнейших времен до
XX века Института истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: v.shaposhnik@spbu.ru
Шорохов Владимир Андреевич
кандидат исторических наук, ассистент кафедры исторического регионоведения
Института истории Санкт-Петербургского государственного университета
E-mail: v.shorohov@spbu.ru
Уважаемые коллеги!
Приглашаем вас принять участие в шестом сборнике научных работ «Древ-
няя Русь во времени, в личностях, в идеях. ПаХаьорохла». Проект посвящён про-
блемам древнерусской истории: история государственных и общественных ин-
ститутов, история внешнеполитических отношений древнерусского государства,
история христианства на Руси, история в лицах, история идей и история повсе-
дневности.
Выпуск альманаха запланирован на осень 2016 г. Предполагаемый объём
статей от 0,5 до 2 печатных листов. Просим присылать материалы в формате doc,
docx, rtf. Шрифт Times New Roman. Сноски постраничные, оформленные в соот-
ветствии с требованиями ГОСТ. В конце статьи прилагается список литературы и
сведения об авторе (ФИО, место работы, научные звания, степени и должности,
e-mail). Просим снабдить статью аннотацией (3-4 предложения, боо знаков) и
ключевыми словами на русском и английском языках.
Материалы рецензируются. Редколлегия оставляет за собой право откло-
нять присланные статьи. Публикация в сборнике бесплатная. Автору высылается
один авторский экземпляр. Сборник будет размещен в РИНЦ.
Просим присылать статьи на эл. адрес: paleorosia@mail.ru до 1 сентября 2016 года.
Приобрести альманах можно, обратившись по адресу: paleorosia@mail.ru
Научное издание
Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях
ПаХаюрохла: ev xpovo), ev простата), ev ei8ei
Альманах
Выпуск 5
Ответственный редактор: д.и.н. А. В. Петров
Редакторы-корректоры: А. В. Петров, К. А. Костромин
Верстка: К.А. Костромин
Подписано в печать: 1 июня 2016 г. Формат 70x100 1/16
Бумага офсетная. Печать офсетная.
Объем 38,72 п.л. Тираж 500 экз.
Выход в свет: 20 июня 2016 г.
Отпечатано в типографии ООО "Контраст"
192029, Санкт-Петербург, пр. Обуховской обороны, д.38
Заказ №1363
Пятый выпуск альманаха «Древняя Русь во времени, в личностях в идеях» содержит
статьи, написанные коллегами, учениками, друзьями и почитателями известного исто-
рика, доктора исторических наук, профессора Игоря Яковлевича Фроянова, которому
22 июня 2016 года исполнится 80 лет. Игорь Яковлевич Фроянов — яркий деятель
отечественной исторической науки, и мало найдется людей, равнодушно относящихся
к его научному и публицистическому творчеству Кроме того, он относится к числу тех
ученых, которые смогли внести значительный вклад в теоретическое осмысление исто-
рии. Авторы сборника — ученики и ученики учеников И. Я. Фроянова, друзья и колле-
ги учёного. Их объединяет желание сделать Игорю Яковлевичу приятный памятный
подарок. В сборнике можно найти, прежде всего, статью о самом Игоре Яковлевиче и
наиболее полный на сегодняшний день список его работ. Кроме того, здесь есть важное
в нравственно-философском плане эссе проблемно-исторического характера, статьи,
посвященные глобальным историографическим проблемам, статьи о Русской Правде и,
шире, — на источниковедческие темы. Несколько статей связаны с церковно-истори-
ческой проблематикой. Опубликованы исследования, посвящённые восприятию по-
томками исторических образов, исторической памяти, роли географического фактора
в истории, артефактам и символам прошлого, частным историографическим вопросам
и статьи, касающиеся событий XVI-XVII веков.