АЛАН УМННННПОН
игохлллиих
ГОР
ALAN WINNING TON
The ancient social conditions
and changes now in progress
on the remote South-Western
borders of China
Lawrence and Wishart LTD.
London 1959

АЛАН У 14 Н Н И ИГ ТО И
ши ггохлшых ГОР
11 ре<»бра юваиис архаичных
оГицсст пенных условий
на да fcricnx юн» западных
окраинах Китая
Пгрспод с английского
(	1 К j и и в о й
1*< < и цпп и nt Гуинн-п.пан статья
 in «и*па исторических iiajK
II II. I с о п т в а
И । U И Н>< НК» 1111<)('1Р\1111ОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
М о с к и а 19 6 О
ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ
Книга «Рабы Прохладных гор» написана пекин-
ским корреспондентом английской газеты «Дейли
уоркер» Аланом Уинпингтоном после посещения им
в 1957 году некоторых районов Юго-Западного
Китая.
Автор рассказывает в ней о характере общест-
венного развития таких национальных меньшинств
Китайской Народной Республики, как и, кава 1 и
цзинпо. Уиннингтон описывает богатейшую приро-
ду районов расселения названных народностей, дает
их развернутую этнографическую характеристику,
анализ их хозяйства, приводит некоторые сведения
из истории, ряд фактов сопротивления иностранной
экспансии, рассказывает о борьбе и, кава и цзинпо
за свою национальную независимость и равноправие.
Автор своими глазами видел те глубокие измене-
ния, которые произошли в жизни и, кава и цзинпо
после образования КНР, наблюдал начало перехода
этих народностей от различных докапиталистиче-
ских ступеней общественного развития па социали-
стический путь и рассказывает об этом читателям.
Книга иллюстрирована фотографиями автора, имею-
щими большую этнографическую ценность.
В целом Алан Уипнингтон поставил перед собой
цель показать — прежде всего английскому читате-
лю — успехи национальной политики Коммунисти-
ческой партии Китая и сделал это, использовав
конкретные материалы из жизни трех малых наро-
дов КНР. Являясь свидетельством очевидца, его
1 Автор употребляет термин «носу», который является
одним из самоназваний народности и, а также термин «ва»,
вместо принятого в отношении этой народности названия
кава.
5
книга, написанная живо и доходчиво, будет, несом-
ненно, с интересом встречена советским читателем.
В русском издании она выходит с незначительными
сокращениями.
* * *
Юго-Западный Китай, где вместе с многими дру-
гими национальностями живут национальные мень-
шинства и, кава и цзинпо, славится своей природой,
много ярких картин которой содержится в книге
Уипнингтона «Рабы Прохладных гор».
Рельеф этого района характеризуется наличием
высоких нагорий и обширных котловин, окаймлен-
ных горами. Между горными хребтами по глубоким
ущельям текут бурные реки.
Благодаря умеренному и влажному климату ра-
стительный мир Юго-Запада КНР чрезвычайно раз-
нообразен. Так, провинцию Юньнань, например, на-
зывают сокровищницей тропических растительных
ресурсов Китая. Здесь культивируются каучуковое
дерево, всевозможные масличные культуры, кокосо-
вая пальма, нередко достигающая тридцатиметро-
вой высоты; все четыре времени года дает плоды
клещевина, растут разнообразнейшие тропические
волокнистые культуры, имеется огромное количе-
ство лекарственных растений, в том числе хинное
дерево.
Очень богат Юго-Запад, главным образом Юнь-
нань, фруктами. В этих широтах вызревают анана-
сы, цитрусовые, бананы, манго и многое другое, все-
го более ста двадцати видов фруктов. Культивирует-
ся сахарный тростник. В некоторых районах можно
получать по три урожая поливного риса в год, дваж-
ды в году собирается урожай хлопка, каждое расте-
ние табака дает богатейший сбор табачного листа.
Юго-Запад отличается многообразием древесных
пород, среди которых имеются первоклассные твер-
дые сорта, а также деревья самых различных оттен-
ков древесины. Ученые насчитали здесь 2796 видов
деревьев. Согласно предварительным обследованиям,
б
растительный мир провинции Юньнань имеет свы-
ше 10 тысяч видов — больше, чем во всей Европе.
На Юго-Западе большое развитие получило тер-
расовое земледелие: по склонам гор раскинулись
участки земли, огражденные валами, которые за-
держивают воду, необходимую для орошения. В Юнь-
нани, где земля тучна и плодородна, произрастают
все сельскохозяйственные культуры, встречающиеся
в Китае. На высоте трех тысяч метров над уровнем
моря возделываются овес, гречиха, картофель, сое-
вые бобы, пшеница и т. д.
Юго-Западный Китай обладает огромными запа-
сами полезных ископаемых: каменным углем, медью,
оловом, железной рудой, свинцом, цинком, сурьмой,
асбестом и др. Особенно много цветных металлов в
провинции Юньнань.
Население Юго-Западного Китая характеризует-
ся чрезвычайной пестротой национального состава.
Только в одной провинции Юньнань, отмечает
Л. Уиннипгтон, живет более двадцати национально-
стей, имеющих около «ста национальных разветвле-
ний». Национальные меньшинства составляют треть
населения провинции, или около 6 миллионов чело-
век, и занимают 70 процентов территории.
На обширной территории Китая, помимо ханьцев
(китайцев), составляющих почти 94 процента насе-
ления, живет пятьдесят одна народность, общая чис-
ленность которых равна 36 миллионам человек L
В верховном органе власти Китайской Народной
Республики — Всекитайском собрании народных
представителей — национальные меньшинства пред-
ставлены 179 депутатами, что составляет 14,6 про-
цента общего числа мандатов 1 2. До победы народной
революции это были самые обездоленные, самые бес-
правные и угнетаемые люди. Если общественный
строй в большинстве районов проживания ханьцев
«в основном не выходил за рамки феодального», то
1 «Гуапмин жибао», 21 августа 1958 года.
2 М а Янь, Победа национальной политики в Китае
«Международная жизнь», № 12, 1959 год.
7
национальные меньшинства находились на самых
различных докапиталистических ступенях общест-
венного развития. У многих народностей феодаль-
ные отношения тесно переплетались с отношениями,
характерными для более низких общественных фор-
маций.
Вся власть в национальных районах находилась
в руках китайских чиновников или представителей
господствующей верхушки местных национально-
стей. Все дела в местном административном аппара-
те велись на непонятном для большинства малых
народностей китайском языке. Обычными явления-
ми были произвол и беззаконие при сборе налогов.
Налог брали за въезд в город, за убой скота, за про-
ведение национальных праздников и т. п. Промыш-
ленных предприятий в национальных районах не
строилось. Население было вынуждено приобретать
предметы первой необходимости у китайских куп-
цов в обмен на редкое сырье, причем цепы па това-
ры были непомерно высокими, а на сырье — крайне
низкими. Реакционные правители проводили поли-
тику колонизации национальных окраин, при кото-
рой малые народы оттеснялись в заболоченные ни-
зины, бесплодные горы или другие мало пригодные
для жизни места.
Национальные меньшинства не могли развивать
свою культуру. Школ почти не было, к тому же мно-
гие народности не имели даже своей письменности.
Реакционные правители старого Китая игнорирова-
ли традиции и обычаи малых народов, глумились
над ними.
На протяжении последних столетий националь-
ные меньшинства испытывали на себе тройной гнет:
со стороны иностранного капитала, китайских фео-
далов и буржуазии, а также со стороны националь-
ных эксплуататорских слоев. Поэтому борьба нацио-
нальных меньшинств за свое освобождение носила
сложный характер: рано начавшееся сопротивление
некитайских народностей иностранным агрессорам
сливалось с выступлениями против реакционной по-
литики цинекого двора и сменивших его не менее
8
реакционных правительств, а также против своих
национальных угнетателей.
Юго-Запад, как один из богатейших районов
Китая, давно был объектом экспансии иностранных
капиталистических держав, в первую очередь Англии
и Франции. Развитие событий во время и после пер-
вой опиумной войны (начало 40-х годов XIX века),
подорвав авторитет цинского правительства, облег-
чило восстание народных масс юга Китая, особенно
страдавших от иностранной агрессии, против мань-
чжурских феодалов. Однако, когда в 1856 году в
Юньнани вспыхнуло антиманьчжурское восстание
национальных меньшинств, исповедующих ислам,
Англия постаралась использовать его в интересах
своей экспансии. Сделать это было нетрудно, так
как руководство восстанием захватило мусульман-
ское духовенство. Руководители юньнаньского вос-
стания, выдвинув реакционный лозунг джихада —
«священной войны против неверных», исключивший
объединение пекитайских народностей с ханьцами
для совместных выступлений, облегчили поражение
восстания в 1873 году. Это еще тогда со всей оче-
видностью показало, что национальные меньшиш
ства не добьются успеха в своем стремлении к осво-
бождению без союза с ханьским народом.
В 1876 году Англия навязала Китаю Чифускую
конвенцию, по которой, в частности, она получила
привилегии в Юньнани. По Тяньцзинской конвен-
ции (1885 год) права свободно торговать в этой ки-
тайской провинции добилась Франция. В свою оче-
редь Англия, воспользовавшись слабостью Китая,
усугубившейся в результате поражения, нанесен-
ного ему Францией, захватила в 1886 году Бирму
и вплотную придвинула свои владения к китайским
границам в районе Юньнани. С этого времени нача-
лись постоянные провокации английских колониза-
торов на китайско-бирмапской границе.
Национальные меньшинства Юго-Западного
Китая, особенно Юньнани и Сычуани, как и осталь-
ные национальности этих провинций, постоянно ощу-
щали на себе соперничество двух империалистиче-
9
ских держав — Англии и Франции. Ответом на же-
стокий национальный и колониальный гнет явились
выступления на юге Китая революционнных отря-
дов Сунь Ят-сена. Они сливались с мощной волной
революционных выступлений, прокатившейся по
всей стране и вызванной национально-освободитель-
ным движением, развернувшимся во всех крупней-
ших странах Азии после революции 1905 года в
России. 30 октября 1911 года, на первом этапе Синь-
хайской революции, которая началась 10 октября
1911 года, вспыхнуло восстание в Куньмине. Го-
рода Куньмин в Юньнани и Чэнду в Сычуани
стали важнейшими центрами революционного дви-
жения.
В 1911 году английские колонизаторы попыта-
лись силой овладеть некоторыми районами на юге
Юньнани, но широкое движение протеста, развер-
нувшееся по всему Китаю, заставило их отказаться
от этого замысла. В конце декабря 1915 года в Юнь-
нани вспыхнуло восстание против Юань Ши-кая,
которое сорвало планы реставрации монархии в
Китае.
Вопреки политике разжигания национальной
розни, проводившейся китайскими шовинистами и
местными националистами, с одной стороны, и ино-
странным империализмом — с другой, национальные
меньшинства неоднократно выступали вместе с хань-
цами против угнетателей.
Революционные выступления национальных мень-
шинств вместе с китайским народом участились по-
сле Великой Октябрьской социалистической револю-
ции, оказавшей огромное влияние на Китай. Этим
выступлениям в значительной степени способствова-
ло то, что Коммунистическая партия Китая уже на
своем II съезде (1922 год), а также в последующих
программных документах одним из главных поло-
жений провозгласила требование полной ликвида-
ции национального неравенства в стране и неуклон-
но проводила его в жизнь.
Во время существования в провинции Сычуань
революционной базы (1932 год) и развернувшегося
10
иа юге партизанского движения, в период Западно-
го похода Красной Армии, среди национальных
меньшинств Юго-Западного Китая были брошены
семена справедливой национальной политики, кото-
рые принесли богатые плоды. Наравне с китайцами
к активному участию в политической, экономической
и культурной жизни освобожденных районов при-
влекались представители национальных меньшинств.
В ходе освободительной борьбы под руководством
Коммунистической партии складывались отношения
братской дружбы и единства между всеми народа-
ми Китая.
Национально-освободительная борьба малых на-
родов Китая была составной частью народно-демо-
кратической революции, вкладом национальных
меньшинств в создание Китайской Народной Респуб-
лики. Так, в 1947 году народность и выступила про-
тив жестокого гнета реакционного гоминьдановско-
го режима. Только с помощью американских бом-
бардировщиков, превративших в руины многие на-
селенные пункты, а также убивших и ранивших
около 10 тысяч человек, Чап Кай-ши на время удер-
жал власть в этом районе.
После провозглашения в 1949 году Китайской
Народной Республики Народно-освободительная ар-
мия Китая, выполняя свою историческую мис-
сию по освобождению страны, начала очищение Юго-
Запада от чанкайшистских войск. Национальные
меньшинства оказывали бойцам и командирам НОА
поддержку в разгроме гоминьдановцев и контррево-
люционных банд. Автор книги «Рабы Прохладных
гор» приводит немало фактов, подтверждающих
это. В марте 1950 года народность и приняла актив-
ное участие в окончательном разгроме последней в
континентальном Китае группировки гоминьданов-
ских войск в районе города Сичан. Так в сотрудни-
честве с местным населением стратегическая пози-
ция Ляншаня 1 была использована против чанкай-
шистских вооруженных сил. Ожесточенно сражалось
1 В переводе с китайского — Прохладные горы.
И
население района проживания народности кава с бе-
жавшими сюда остатками гоминьдановской армии.
Именно на основе общей ненависти к гоминьдану
возникло взаимопонимание представителей компар-
тии с руководителями народности кава. Конкретные
и убедительные примеры этого имеются в книге
Уиппингтона.
Освободив национальные меньшинства Юго-За-
падного Китая, ханьский народ выполнил свой ин-
тернациональный долг. После этого Коммунистиче-
ская партия и народная власть приступили к прак-
тическому решению национального вопроса.
После победы революции основные принципы
политики по национальному вопросу нашли отраже-
ние в Общей программе Народного политического
консультативного совета Китая — первом конститу-
ционном документе республики. Этот документ за-
крепил правовое равенство всех граждан страны не-
зависимо от их национальной принадлежности и
указал на необходимость осуществлять местную на-
циональную автономию во всех районах компактно-
го расселения национальных меньшинств. Всем на-
циональностям была предоставлена полная свобода
развития своего языка и письменности, сохранения
и изменения обычаев, традиций, религиозных веро-
ваний. Позже это положение было закреплено в
Основном законе КНР. «Все национальности,— ука-
зывается в статье 3 конституции Китайской Народ-
ной Республики,— пользуются свободой использо-
вания и развития своего языка и письменности, сво-
бодой сохранения или изменения своих нравов и
обычаев». Усилия были направлены прежде все-
го на ликвидацию розни между отдельными нацио-
нальностями и дискриминации национальных мень-
шинств.
Основной формой сплочения всех национально-
стей была провозглашена территориально-нацио-
нальная автономия. Уже в первые годы после обра-
зования республики проводилась большая работа
по созданию местных органов народной власти на
территориях расселения национальных меньшинств.
12
fe провинции Юньнань с целью осуществления
национальной автономии и, кава и цзинпо уже с
мая 1951 года началось образование национальных
уездов и округов.
К началу 1957 года проведение национальной
территориальной автономии было завершено в по-
давляющей части районов компактного проживания
национальных меньшинств.
Государственные органы и партийные организа-
ции КНР, оказав помощь национальным меньшин-
ствам и, кава и цзинпо в осуществлении своего пра-
ва на автономию, проводили большую работу по
подготовке национальных руководящих кадров.
Однако в ликвидации фактического неравенства на-
циональностей основное значение имела и имеет эко-
номическая политика — помощь ханьского народа
в хозяйственном и культурном строительстве, в по-
степенном переводе ранее отсталых народностей па
социалистический путь.
В. И. Лепин еще накануне Великой Октябрьской
социалистической революции писал: «Все нации при-
дут к социализму, это неизбежно, но все придут не
совсем одинаково, каждая внесет своеобразие в ту
или иную форму демократии, в ту или иную разно-
видность диктатуры пролетариата, в тот или ипой
темп социалистических преобразований разных
сторон общественной жизни» L Народная власть в
Китае исходила из того важного положения, что
развитие различных национальностей происходило
не в одинаковых условиях, поэтому пи в коем слу-
чае нельзя считать, что «все они смогут единовре-
менно и одинаковыми путями вступить в социа-
лизм».
Неоценимую помощь Коммунистической партии
Китая в перестройке отсталых обществ националь-
ных меньшинств оказало следующее теоретическое
положение, выдвинутое В. И. Лениным на II кон-
грессе Коминтерна, о возможности некапиталисти-
ческого пути развития отсталых народов: «Если
1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 23, стр. 58.
13
революционный победоносный пролетариат поведет
среди них систематическую пропаганду, а советские
правительства придут им па помощь всеми имеющи-
мися в их распоряжении средствами, тогда непра-
вильно полагать, что капиталистическая стадия раз-
вития неизбежна для отсталых народностей» L Это
положение, блестяще подтвердившееся в практике
национального строительства в Советском Союзе с
учетом местных особенностей, успешно осущест-
вляется в национальных районах Китая. Вместе с
тем, как отмечает Н. С. Хрущев, «Много своеобра-
зия в деле социалистического строительства вносит
Китайская Народная Республика...» 1 2.
Опираясь на учение марксизма-ленинизма и на
опыт Советского государства, Коммунистическая
партия Китая выработала программу социальных
преобразований в национальных районах страны.
Социальные преобразования проводились в два этапа:
демократические реформы и социалистические пре-
образования. Задачи демократических реформ за-
ключались в искоренении всех докапиталистических
форм эксплуатации и угнетения. Задачи социали-
стических преобразований заключались в замене
частной собственности на средства производства со-
циалистической, коллективной и всенародной соб-
ственностью. Проведение преобразований стало не-
обходимостью, поскольку после победы революции
отсталые формы социально-экономических отноше-
ний стали главным препятствием на пути перехода
национальных меньшинств в социалистическое об-
щество. Была поставлена задача быстрее подтянуть
их до уровня передовых. Среди таких национальных
меньшинств были и, кава и цзинпо.
Общественное развитие народности и было не-
равномерным, уровень общественного развития жи-
телей различных районов неодинаков. Часть этой на-
родности уже давно вступила в стадию феодализма, а
1 В. И. Ленин, Сочинения, т. 31, стр. 219.
2 Н. С. Хрущев, Отчетный доклад ЦК КПСС съез-
ду партии, Госполитиздат, 1956, стр. 41.
14
население центрального района (в горах Ляпшапя)
находилось на стадии рабовладельческого строя.
Население этого района было занято первобыт-
ным сельским хозяйством; кустарные промыслы не
были полностью отделены от земледелия и ското-
водства; разделение труда и товарообмен были не
развиты; рынки еще не образовались.
Народность и в районе Ляпшаня делилась па
«черных» и «белых». «Черные» были рабовладель-
цами, «белые»— рабами. «Черные» и, составлявшие
15 процентов населения, имели рабов, владели
80 процентами всей годной для обработки земли,
более чем половиной скота и орудиями производст-
ва. Рабовладельцы редко принимали личное участие
в труде и жили главным образом за счет эксплуата-
ции рабов, а также за счет ростовщичества и аренд-
ной платы.
Народность кава наиболее компактно размести-
лась в юго-западной части провинции Юньнань, к
западу от реки Ланьцанцзян и к востоку от реки
Нуцзян на границе с Бирмой в субтропических
джунглях, раскинувшихся на склонах Каваских гор.
До провозглашения Китайской Народной Респуб-
лики среди кава, как и среди народности и, наблюда-
лось многообразие экономических структур. Собст-
венность на землю была и общинная и частная.
В некоторых местах осуществлялось коллективное
производство, где основной единицей выступал по-
селок, все население которого совместно трудилось
на одном участке земли; урожай делился между
семьями по количеству их членов, участвовавших
в работе. В таком виде занятий, как охота, сохраня-
лись принципы коллективного труда и уравнитель-
ного распределения.
В результате разложения первобытно-общинного
строя, в связи с ростовщической эксплуатацией и
грабительскими войнами здесь стало возникать и
рабство, не получившее, однако, широкого распро-
странения, а под влиянием ханьской нации и народ-
ности тай стали развиваться и феодальные от-
ношения Ч
15
Часть авторов, изучавших прежнее общественное
положение национальности цзинпо, расселившейся
в джунглях Юньнани, считает, что здесь, возможно,
наблюдался начальный период зарождения рабовла-
дельческого строя. Рабовладельцами являлись глав-
ным образом наследственные чиновники, а рабами —
выкраденные или приобретенные дети. Но, как и у
кава, система рабовладения у цзинпо не получила
широкого распространения. Большой разницы в ма-
териальном отношении между рабовладельцем и ра-
бом не существовало, четкое классовое расслоение
отсутствовало. Среди цзинпо имела широкое распро-
странение общественная обработка земли и совмест-
ное выполнение других работ. Кроме того, инвен-
тарем пользовались сообща, понятие о долгах появи-
лось недавно. Это дает основание другим авторам,
в том числе и А. Уиттингтону, считать, что народ-
ность цзинпо переходила от первобытно-общинно-
го строя к феодальному.
Такова вкратце характеристика отсталых произ-
водственных и общественных отношений, существо-
вавших у народностей и, кава и цзинпо, которые
предстояло преобразовать. В книге А. Уиннингтона
вопросы преобразований освещены весьма детально,
что является одним из достоинств книги.
Однако не все определения Уиннингтона доста-
точно четки. Автор, характеризуя доминирующие
общественные отношения отсталой народности, не
всегда отчетливо показывает уже появившиеся вну-
три них новые, более прогрессивные отношения.
Вероятно, поэтому Уиппингтон несколько упрощенно
описывает отношение рабов к своему освобождению.
1 «Жэньмипь жибао», 19 сентября 1958 года.
♦ ♦ ♦
Завоевав решающие командные высоты, нароДнО-
демократический Китай в ходе развития социалисти-
ческой революции осуществляет курс на мирные
преобразования. Курс на мирное развитие револю-
ции В. И. Ленин допускал еще в апреле 1917 года,
а весной 1918 года разработал знаменитый план мир-
ного социалистического строительства. Как извест-
но, международная и внутренняя реакция вынудила
рабочих и крестьян России взяться за оружие. Что
же касается Китайской Народной Республики, то
благоприятные условия для осуществления метода
мирного преобразования экономики создались пото-
му, что социализм победил в СССР.
Мирные реформы — эта революция без крово-
пролития. своеобразная форма классовой борьбы —
были направлены на то, чтобы на основе мобилиза-
ции масс, путем широкой консультации с трудящи-
мися и представителями верхних слоев националь-
ных меньшинств ликвидировать эксплуататорский
строй. Методы и формы социальных преобразований
среди национальных меньшинств зависят прежде
всего от хозяйственного уклада той или иной нацио-
нальности, от классовой структуры, производитель-
ных сил и других обстоятельств. Поэтому КПК при-
давала большое значение изучению общественного
развития национальных меньшинств.
Для проведения демократических преобразова-
ний среди народностей и, кава и цзинпо Коммуни-
стическая партия Китая и Центральное народное
правительство применяли два метода: 1) проведение
реформ путем мирного соглашения и 2) непосред-
ственный переход на социалистический путь
развития.
История знает немало примеров, когда отдельные
народы не проходили всех стадий развития, кото-
рые прошло человечество в целом. Марксизм-лени-
низм учит, что социально-экономический стрэй опре-
деляется способом производства материальных благ,
уровнем развития производительных сил, характе-
ром производственных отношений. Исторические
2 А. Уиннингтон	17
условия в Китае сложились таким образом, что С
давних времен организующую роль в стране игра-
ли ханьцы. Тесные и длительные связи, существо-
вавшие между национальными меньшинствами
Китая и ханьцами, всегда способствовали экономи-
ческому и культурному сближению всех националь-
ностей страны. Однако если раньше сплочению и
взаимопониманию народов препятствовала шовини-
стическая политика господствующих классов, то
теперь, после победы народной революции, нацио-
нальные меньшинства, позже ханьцев ставшие на
путь прогресса, получили возможность пользовать-
ся опытом последних, их бескорыстной и всесторон-
ней помощью. Народы, позже других вставшие на
путь прогрессивного развития, используют не только
новейшие достижения техники, но и учитывают
опыт других народов в социально-экономической
организации общества. В результате они получают
возможность быстрее и легче переходить к высшим
формам организации общества и не обязательно про-
ходят все стадии социально-экономического и обще-
ственного развития. Подобно этому, исторический
опыт ханьского народа оказывает огромное влияние
на судьбы и, кава и цзинпо.
Конечно, реформы среди рассматриваемых на-
циональных меньшинств проводились с тщательным
учетом конкретных условий и обстановки, однако
основное и решающее значение имела всесторонняя
поддержка центра, сделавшая возможным преобра-
зование отсталых общественных отношений нацио-
нальных меньшинств, а также постоянная и кропот-
ливая разъяснительная работа среди всех слоев
населения.
Национальные районы Юньнани получают все
возрастающую безвозмездную помощь от государст-
ва. В течение второй пятилетки государство плани-
рует отпускать ежегодно по 5 миллионов юаней для
поддержки кооперативов и стимулирования роста
сельскохозяйственного производства во всех отста-
лых районах национальных меньшинств провинции
Юньнапь.
18
Развивается местная промышленность. Во мно-
гих национальных районах поставлена задача в те-
чение ближайших лет добиться, чтобы стоимость
продукции, производимой местной промышленно-
стью, достигла, а затем и превысила стоимость сель-
скохозяйственной продукции. В пограничных райо-
нах Юньнани с 1958 года ведутся подготовительные
мероприятия для строительства 655 небольших пред-
приятий. Начинает формироваться свой националь-
ный рабочий класс.
Народная власть развернула широкое дорожное
строительство. Там, где раньше существовали только
вьючные тропы, появился автотранспорт. «Дорогой
счастья» назвало население народности и шоссе
Ибинь — Сичан, пересекающее весь Ляншапьский
автономный округ. Уже в 1951 году люди народно-
сти и говорили, что все другие народы Китая «отно-
сятся теперь к нам, как к братьям».
Действительно, зимой 1950 года Центральное
народное правительство направило в район Ляншаня
специальную «миссию доброжелательности» с культ-
бригадами и медработниками. Миссия привезла мас-
су всевозможных товаров и безвозмездно раздала
их весьма нуждавшемуся населению. Затем был от-
крыт хорошо оборудованный госпиталь, государство
стало регулярно снабжать население товарами по
низким ценам и закупать по справедливым расцен-
кам местное сырье. Тогда же был выработан для
народности и проект своей письменности и создано
местное правительство. Кадровые работники терпе-
ливо разъясняли племенам необходимость жить в
дружбе и мире. И они добились своего.
Кроме оказания материальной помощи, разъясни-
тельной работы и бесплатного медицинского обслу-
живания национальных меньшинств, бригады кадро-
вых работников занимались изучением их языка, бы-
та и нравов, а в 1955 году впервые в истории провели
тщательный анализ социального состава населения.
Что касается аграрных преобразований, то, ка-
кие бы формы ни применялись, они являются рево-
люционными и носят характер классовой борьбы.
2*	19
Поэтому при проведении аграрных преобразований
КПК опиралась на широкие трудящиеся массы, на
крестьянство, сплачивала вождей и верхние слои
национальных меньшинств, чем обеспечивала успеш-
ное осуществление этих преобразований.
В связи с применением метода мирного соглаше-
ния создание и укрепление единства среди верхних
слоев различных национальностей приобретает осо-
бо важное значение. Достигая соглашения о прове-
дении преобразований, КПК и правительство обе-
спечивали верхним слоям национальных меньшинств
известное политическое положение, создавали им со-
ответствующие условия жизни. В том случае, если
они придерживаются твердой патриотической пози-
ции и одобряют социалистический строй, КПК и
правительство устанавливают с ними длительный
союз и сотрудничество.
Аграрные преобразования ликвидировали фео-
дальную эксплуатацию и освобождали производи-
тельные силы. В результате крестьяне получили
землю, а представители верхних слоев нашли при-
менение своим способностям в обществе. В книге
А. Уиннингтона политике привлечения верхних
слоев, их сплочения и перевоспитания уделено
весьма большое место.
Материальной базой преобразований послужили
новые прогрессивные формы организации труда, ко-
торые содействовали подъему производства и жиз-
ненного уровня национальных меньшинств. Опреде-
ляющим являлось влияние великой ханьской нации,
представители которой сразу же после образования
КНР проводили работу среди национальных мень-
шинств под гуманным девизом «делать добро и при-
обретать друзей». Начало такой политики было поло-
жено коммунистами еще во время Великого похода
китайской Красной Армии (1934 год); дальнейшее
развитие она получила в годы борьбы с гоминьданов-
цами и достигла всестороннего прогресса в период под-
готовки и проведения социальных преобразований.
Аграрные преобразования среди большинства
национальных меньшинств провинции Юньнань про-
20
водились путем мирных соглашений с вождями, пра-
ва которых ограничивались, а часть земли переходи-
ла во владение крестьян, освобождавшихся в то же
время от крепостной зависимости и рабства. Среди
наиболее отсталых национальных меньшинств, у ко-
торых отсутствовало четкое классовое расслоение,
реформы не проводились, а осуществлялась полити-
ка всемерного развития производства, создавались
производственные кооперативы и другие объедине-
ния, в результате чего повышался экономический и
культурный уровень местного населения.
В феврале 1956 года Собрание народных предста-
вителей автономного округа Ляншань народности
и в провинции Сычуань приняло решение о прове-
дении демократических преобразований по раскре-
пощению и предоставлению свободы многим тыся-
чам рабов и полурабов, а также наделению землей
всех безземельных и малоземельных крестьян на-
родности и. Как сообщала 12 января газета «Гун-
жэнь жибао», такая работа уже была закончена в
районах, где проживает 80 процентов населения ок-
руга. Более 600 тысяч рабов, полурабов, безземель-
ных и малоземельных крестьян были освобождены
от зависимости и наделены землей.
В обсуждении практических вопросов, жалоб и
претензий принимали участие и рабовладельцы. За
ними были оставлены определенные земельные на-
делы. Излишки жилой площади, тяглового скота,
сельскохозяйственных орудий и зерна выкупались
правительством. Около 10 тысяч семей бывших ра-
бов получили ссу^ы от правительства.
Летом 1958 года обрели свободу 56 тысяч рабов
народности и в уезде Нинлан. За освобождение ра-
бов рабовладельцы получили определенную матери-
альную компенсацию. Каждый освобожденный раб
был наделен достаточным количеством земли.
Победа китайского народа принесла новую жизнь
И народности кава, которая получила национальную
21
автономию; представители кава были избраны де-
путатами всех органов государственной власти.
Сразу же после освобождения в районы прожива-
ния народности кава стали завозить зерно, орудия
производства, одежду, обувь и другие товары. Сю-
да были направлены кадровые работники для оказа-
ния помощи населению в развитии производства.
Государство выделило большие средства для подъ-
ема сельского хозяйства.
Одной из отличительных особенностей обществен-
ного развития народности кава было то, что в ее
среде отсутствовало четкое классовое расслоение.
В отношении этой народности политика КПК
заключалась в следующем: всемерно способствуя раз-
витию производства в процессе постепенного повы-
шения экономического и культурного уровня насе-
ления, сплотить всех трудящихся и при поддержке
государства, методами убеждения и воспитания, че-
рез кооперирование помочь кава вступить на социа-
листический путь.
Для установления правильных, дружественных
отношений с кава решающее значение имели уси-
лия так называемых рабочих бригад, направленных
сюда по решению центральных' властей. Члены этих
бригад, овладев языком народности кава, ознако-
мившись с ее обычаями и традициями, постоянно
своим личным примером в производстве показыва-
ли населению путь к более высокой организации тру-
да в сельском хозяйстве. Ведь первейшей необходи-
мостью для кава было научиться производить боль-
ше пищевых продуктов, поднять очень низкий жиз-
ненный уровень населения. В процессе решения
этой основной задачи попутно разрешались и дру-
гие, в том числе ликвидация личной зависимости,
долгов и отсталых обычаев.
Основными направлениями принятого метода
непосредственного перехода к социализму бы-
ли политическая работа и экономические меро-
приятия.
Под руководством кадровых работников КПК
кава вступили на путь кооперирования, а затем и
22
создания народных коммун. Первый кооператив был
организован среди кава в 1956 году. Постепенно
в этом кооперативе, вначале чрезвычайно слабом,
стали осваивать целину, повышалось благосостояние
его членов, появлялись сельскохозяйственные ору-
дия. За два года доход на душу населения членов
кооператива вырос более чем в три раза. Кооператив
стал пользоваться все большей популярностью.
Добиться подъема жизненного уровня народно-
сти кава стало возможно лишь при прямой, непо-
средственной и щедрой помощи центра.
Идея кооперирования все больше привлекала на-
родные массы народности кава. Если в 1957 году
кооперированных крестьян насчитывалось только
6,5 процента, то в 1958 году эта цифра возросла до 48
процентов. С помощью китайцев кава научились
строить оросительные сооружения и орошать поля,
разводить стада домашнего скота, птицу. Земли, об-
работанные новыми методами и обеспеченные водой,
стали давать урожай в пять-шесть раз больше, чем
при старом, подсечно-переложном способе.
В прошлом у кава не было ни своих школ, ни
своей письменности. Сейчас созданы десятки школ,
в которых на родном языке обучаются несколько ты-
сяч детей. В районе проживания этой народности
открыты больницы, выросли собственные кадровые
работники; лучшие из них вступили в Коммунисти-
ческую партию Китая.
Метод непосредственного перехода к социализ-
му, минуя предшествующие общественные форма-
ции, был принят КПК и среди народности цзинпо.
Однако конкретная обстановка наложила на этот ме-
тод специфический отпечаток; особенно большое
значение придавалось работе среди масс путем при-
влечения вождей (местного чиновничества), поль-
зовавшихся очень большим влиянием среди своих
сородичей.
Последовательно проводя политику «делать доб-
ро и приобретать друзей», правительство распреде-
23
лило среди цзинпо большие средства. Основной и
особенно широко распространившейся среди цзин-
по формой новой организации труда стали произ-
водственные кооперативы, а затем и коммуны. Про-
цент кооперированных крестьян только за один год—
с 1957 по 1958 — увеличился в три раза. Производ-
ственный кооператив позволил освоить новые зем-
ли и быстро поднять уровень производства; общест-
венное владение скотом предотвратило разбазари-
вание его для непроизводительных нужд, сделало
возможным регулирование потребления, помогло ис-
пользовать старейшин и вождей. Кроме того, коопе-
ративы стали очагами применения современной ме-
дицины, проведения культурной и политической ра-
боты.
Развиваясь таким образом, буквально за несколь-
ко лет при братской помощи великого ханьского на-
рода некитайские народы КНР сделали в своем разви-
тии огромный шаг вперед. «Многие национальные
меньшинства,— говорится в отчетном докладе Чжоу
Энь-лая о работе правительства на первой сессии Все-
китайского собрания народных представителей второ-
го созыва (апрель 1959 года),—еще вчера были опу-
таны цепями феодального и даже рабовладельческо-
го строя, а сегодня уже вступили на светлую стол-
бовую дорогу социализма»1.
Возрождение народностей щ кава и других не-
опровержимо доказывает, что в социалистическом
государстве любая народность, как бы мала она ни
была по численности, как бы далеко от культурных
центров ни расселялась, каким бы отсталым ни бы-
ло ее социальное развитие,— всегда под руковод-
ством партии рабочего класса и при помощи пере-
довой нации сделает скачок через формации и всту-
пит в социализм. Однако при этом следует иметь
в виду, что социалистическая система среди нацио-
нальных меньшинств еще достаточно не укреплена,
1 «Правда», 19 апреля 1959 года,
24
что отчужденность между национальностями не мо-
жет быть ликвидирована сразу, что особенности каж-
дой национальности и различия между ними будут
существовать еще некоторое время. Поэтому не ис-
ключено, что империалисты, остатки контрреволюции
и различные подрывные элементы будут пытаться
использовать каждый удобный случай для раскола
единства национальностей, для подрыва социалисти-
ческого строительства. Кроме того, во время социа-
листических преобразований среди некоторых наци-
ональных меньшинств поднимает голову местный
национализм. Причина этого кроется в превращении
частной собственности в общественную, что означает
решающую победу социалистической революции на
экономическом фронте, вызывающую сопротивление
эксплуататорских классов. Поэтому в период побе-
ды социалистической революции и развернутого
социалистического строительства национальный
вопрос остается в повестке дня на длительный
период.
Таким образом, в Китайской Народной Респуб-
лике происходит быстрое подтягивание ранее от-
сталых национальных меньшинств до уровня пере-
довых, постепенное выравнивание национальностей
в экономическом развитии. С победой социалистиче-
ских отношений получает развитие новая законо-
мерность: вместо неравномерности развития отдель-
ных национальностей при досоциалистических фор-
мациях, особенно при капитализме, вступает в си-
лу закон пропорционального, планомерного разви-
тия социалистических наций. С помощью передо-
вых национальностей Китая ранее отсталые в эко-
номическом отношении национальные меньшинства
успешно преодолевают свою вековую отсталость.
Среди отсталых народностей быстро сказывается
эффективность мероприятий, которые проводят Ком-
мунистическая партия Китая и Центральное народ-
ное правительство по быстрейшему подъему хо-
зяйства и улучшению крайне тяжелого положения
трудящихся; это постепенное выравнивание происхо-
дит цо реем линиям — в политическом, экономиче-
25
ском и культурном развитии национальных мень-
шинств.
Как мы видели, наиболее быстро выравнивание
происходит в политической организации обществ на-
циональных меньшинств. Выравнивание в экономи-
ке происходит прежде всего по линии ликвидации
многоукладности, путем создания единого типа со-
циалистических отношений. Все это подготавливает
условия для выравнивания уровня благосостояния
и культуры национальных меньшинств.
Социалистические отношения между националь-
ностями являются воплощением на практике марк-
систско-ленинских идей о дружбе свободных и равно-
правных народов, торжеством принципов социали-
стического интернационализма.
В. Леонтьев
Февраль 1960 года
ОТ АВТОРА
Давно я лелеял мысль посмотреть, какие изме-
нения произошли среди отсталых народностей сов-
ременного Китая, но имел весьма смутное представ-
ление, что меня там ждет. Неоднократно во время
этого путешествия в поисках чего-то, что, возмож-
но, вовсе не существует, когда мне пришлось пре-
одолеть такое количество гор, какого я не преодоле-
вал за всю мою предшествующую жизнь, у меня не
раз мелькала мысль, что интуиция обманула меня
и что лучше было бы повернуть назад. Я побывал у
«черной кости» — рабовладельцев народности носу,
у ва — охотников за головами, жил в лесном селе-
нии народности цзинпо. Все эти люди живут в от-
даленнейших уголках Китая, по границам провин-
ции Юньнань. Теперь уже никому не увидеть их та-
кими, какими довелось наблюдать их мне.
Настоящая книга — рассказ о воздействии Ки-
тайской Народной Республики на некоторые наибо-
лее отсталые народности этой обширной страны, да
и всего мира. Работая над ней, я старался отдать
должное удивительным событиям, предоставляя им
самим говорить за себя. Я стремился к правдивому
изображению условий жизни и обычаев этих народ-
ностей.
Приношу свою глубочайшую благодарность всем,
кто помог мне осуществить это трудное и увлека-
тельное путешествие, особенно моим собратьям жур-
налистам из Куньминского отделения агентства
Синьхуа, а также Большому Ли, Ли Второму и Ли
Маленькому.
Алан Уиннингтон
Пекин, 1959 год
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
НОСУ
Глава первая
РАБОВЛАДЕЛЬЦЫ ДВАДЦАТОГО СТОЛЕТИЯ
Островок прошлого.— На краю «крыши мира».—
Тайна происхождения носу.— Легенда об овце с
двумя языками.— Никаких «лоло» не существует.—
Попытки произвести картографическую съемку
Прохладных гор.— Гибель лейтенанта Брука.— Рост
числа набегов за рабами в недавнем прошлом.
Бывший рабовладелец, человек в черном плаще
и с черным тюрбаном на голове, смерил меня взгля-
дом из-под полуопущенных век: то был взгляд ари-
стократа, оценивающего заурядный человеческий
товар. Подумав, он отхлебнул добрый глоток креп-
кой кукурузной водки и сказал:
— Годы вас обесценивают, но, как за редкость,
за вас еще совсем недавно дали бы здесь прилич-
ную цену, скажем, пять слитков серебра. Обычно
же за раба ваших лет предлагают от силы один.
Человек, оценивший меня, как некую достопри-
мечательность среди рабов, в семь фунтов десять
шиллингов, звался Буйю Хейно. Он принадлежал
к знати и был одним из потомственных абсолютных
правителей мало известной группы людей, именуе-
мых носу и живущих в высоких горах на юго-за-
паде Китая. Об этой народности, известной запад-
ному миру под названием «лоло», много писали, но
только на основании слухов и туманных сообщений,
нередко противоречащих друг другу. Никто не дер-
зал проникнуть в высокогорный район, где, словно
на некоем забытом историей островке, обитал этот
гордый, воинственный народ со своими рабами и кре-
постными.
31
Ё мире было известно только, что время от Вре-
мени носу устремлялись вниз со своих высот, по
ущельям, таким «узким, что по ним могла пролететь
разве что птица», и опустошали ближние долины,
уводя сопротивлявшихся мужчин, плачущих жен-
щин и перепуганных ребятишек, чтобы пополнить
ряды своих рабов.
Решение побывать у этого народа окрепло во мне
под влиянием небольшой заметки, появившейся в
китайской печати. Там сообщалось, что в Прохлад-
ных горах \ месте расселения носу, освобождено
большое число рабов. Освобождение, говорилось в за-
метке, будет продолжаться во все больших масшта-
бах до полной ликвидации рабства. Газета интригу-
юще добавляла, что освобождение рабов явилось
результатом переговоров и соглашения с их вла-
дельцами и что сейчас бывшие рабы получили но-
вые дома и все необходимое, чтобы работать и жить
в условиях свободы.
Заметка не выходила у меня из головы: она под-
тверждала мою смутную догадку, что на юго-запа-
де Китая еще сохранилось рабство. Пожалуй, мож-
но будет поехать туда, чтобы своими глазами наблю-
дать процесс освобождения рабов, отделить факты
от вымысла и рассеять завесу литературной «тай-
ны», окутавшую этот народ. Поездка обещала быть
на редкость увлекательной, ибо, если в океане про-
тиворечивых слухов о носу была хоть капля исти-
ны, тогда, признаться, их образ жизни представлял-
ся для двадцатого столетия чем-то совершенно нео-
бычайным.
В то время, в конце 1956 года, хотя я уже нема-
ло прочитал о носу, я смутно представлял себе, где
они, собственно, живут, а поскольку читатель навер-
няка находится не в лучшем положении, будет, ве-
роятно, не лишним сказать об этом несколько слов.
Провинция Юньнань расположена в юго-запад-
ном углу Китая на границе с Вьетнамом, Лаосом,
1 Сяо Ляншанъ, или Малые Прохладные горы, находят-
ся на рубеже провинций Юньнань и Сычуань.
32
Ёирмой и Индией. Ёе северная часть граничит с Ти-
бетом и Сычуанью и является одним из наиболее
уединенных уголков мира. Юньнань издавна влек-
ла к себе пытливых путешественников, ибо ее на-
селяет примерно двадцать различных национальных
групп, каждая со своим особым общественным стро-
ем и обычаями, сохранившимися на протяжении ве-
ков. Причина этого кроется отчасти в характере
местности, а отчасти в способах проникновения в
этот район императорского Китая. Провинция пред-
ставляет собой нагорье, пересеченное высокими
хребтами. Средняя высота нагорья — 5 тысяч футов
над уровнем моря; дорог почти нет, а те, что суще-
ствуют,— это главным образом древние вьючные
тропы, причудливо извивающиеся по склонам гор.
Климат в высокой части нагорья умеренный. Здесь
страна вечной весны, пересеченная могучими река-
ми, текущими во Вьетнам, Лаос и Бирму. На вы-
соте рек умеренный климат сменяется тропическим.
Жители нагорья плохо переносят этот внезапный
переход, чем отчасти и объясняется их изолирован-
ность друг от друга и от остального Китая. Профиль
средней части нагорья, от Китайского моря до Ти-
бета, напоминает пять гигантских ступеней, послед-
нюю из которых образует «крыша мира» — Тибет-
ское нагорье. Четвертая из ступеней, как раз под
Тибетом, и есть северо-западная часть Юньнани;
там, в гигантской петле бурной Верхней Янцзы, и
живут носу, чью многовековую изоляцию надежно
охраняли горы.
О происхождении народности носу много спо-
рят. Несомненно только одно: она представляет
собой ветвь великих Ицзя, или «первоначального
народа», потомки которого встречаются в ряде рай-
онов провинций Юньнань и Сычуань. По одной вер-
сии, носу переселились в Прохладные горы около
ста семидесяти лет назад в результате спора из-за
овцы с двумя языками, блеяние которой разносилось
на несколько десятков миль в окружности. Ярост-
ная вражда, вспыхнувшая из-за кражи столь драго-
ценного животного, вынудила эту ветвь носу бежать
3 А. Уиннингтон
33
через границу в Прохладные горы, где они порабо-
тили немногочисленное местное население. Это
наименее правдоподобная версия их происхожде-
ния. Некоторые носу утверждают, что они в стародав-
ние времена пришли из Тибета. Этому было бы не-
трудно поверить, если бы в их языке имелось хоть
что-нибудь общее, тем более что носу походят на ти-
бетцев высоким ростом, смуглой кожей, орлиным но-
сом и стройной талией, которая у юношей тоньше,
чем у девушек. Другие уверяют, что тибетцы — вы-
родившаяся ветвь носу. Вероятнее всего, много ве-
ков назад, когда китайские императоры объединяли
Китай, часть Ицзя бежала на север, через излучину
несудоходной здесь реки Янцзы, и поселилась в этой
неприступной горной твердыне, где поработила не-
многочисленных жителей этих высот, оставаясь изо-
лированной до самых последних лет.
Название «лоло», под которым носу стали изве-
стны в западном мире,— это попросту пример заим-
ствования у старого китайского режима презритель-
ной клички, обозначавшей различные народности,
населявшие Юньнань, подобно тому как англичане
пренебрежительно называют «вогами» людей с тем-
ной кожей, которые к тому же не умеют одеться к
обеду. Тем не менее на основании одних только
местных слухов уже написано, главным образом мис-
сионерами, множество ученых книг о жизни и нра-
вах «лоло», которых авторы и в глаза не видели.
Попытки пробраться в Прохладные горы пред-
принимались, но неизменно терпели неудачу. Ан-
гличане и французы наперебой старались проник-
нуть в провинцию Юньнань. Но если французам
действительно удалось построить узкоколейную же-
лезную дорогу от Вьетнама до главного города Юнь-
нани (говорят, каждый положенный рельс стоил
жизни одному китайцу), то знаменитая Бирманская
дорога, соединившая Куньмин с Бирмой, была со-
оружена лишь во вторую мировую войну, да и то
с помощью китайцев.
Учитывая экономическое, политическое и воен-
ное значение провинции, английские агенты не
34
оставляли своих попыток произвести картографиче-
скую съемку всей ее территории. Но ни одна из этих
попыток не увенчалась успехом: не удалось ни про-
никнуть в Прохладные горы, ни нанести их на кар-
ту,— они оставались неисследованными.
Даже на известной карте английского военного
министерства, составленной майором Г. Р. Дзвисом
и исправленной в 1908 году, в этом месте красует-
ся белое пятно, поперек которого напечатано крас-
ной краской слово «Лоло», что само по себе красно-
речиво свидетельствует о полнейшем незнании это-
го района. Почему майор Дэвис не смог заручиться
сотрудничеством хотя бы местного населения, мож-
но понять из подробного описания им своего путеше-
ствия по Юньнани Ч
«Я взял палку,— пишет он,— и, провожаемый
недоверчивыми улыбками зрителей, ударил погон-
щика мулов раз-другой по голове». Майору следо-
вало бы знать, что в затруднительных случаях,
особенно сталкиваясь с людским безумием, китайцы
обычно улыбаются. И далее: «Гораздо легче сбить
китайца с ног, чем очистить двор гостиницы».
Майор, как видно, был империалистом до мозга
костей.
В 1909 году другой агент английского военного
министерства, лейтенант Дональд Брук, сделал по-
пытку произвести картографическую съемку Про-
хладных гор. Носу без лишних слов отправили тело
Брука обратно, предварительно разделив его на две
части.
Атмосферу, окружающую этот район, лучше все-
го передает отрывок из книги, написанной в 1925 го-
ду американским путешественником, исследовате-
лем и писателем Гарри А. Фрэнком1 2:
«Понятно, я бы с радостью прозаложил свою луч-
шую шляпу за возможность побывать у «независи-
я
1 Yunnan: The Link Between India and the Yangtze,
Major H. R. Davies, Cambridge University Press, 1909.
2 Roving Through Southern China, Harry A. Franck, The
Century Co., 1925.
3е	35
мых лоло», когда проезжал в сотне ли (33 мили.—
А. У.) от них. Но, не говоря уже о том, что мне не
очень хотелось оставлять у них свою шкуру, это бы-
ло бы просто неосуществимо. Беда не только в том,
что они охраняют немногочисленные переправы че-
рез Золотой Песок (название верховьев реки Янц-
зы.— А. У.); китайские власти на восточном берегу
реки весьма старательные вопреки обыкновению, де-
лают все, чтобы помешать приезжим переправиться
на противоположную сторону... Носу Гуйчжоу под-
держивают кое-какое общение со своими независимы-
и каменистого северного рукава Верхней Янцзы; не-
которые совершают переходы туда и обратно и даже
приводят с собой невест, подобно нашим иммигран-
там, возвращающимся за своими невестами в «старую
Англию»; но для иностранцев и китайцев путь обыч-
но закрыт. Как-то раз английскому фоторепортеру
удалось обмануть бдительность китайских властей
и пробраться туда, но он был убит, и только один из
его носильщиков, которого бросили, сочтя мертвым,
вернулся и рассказал о случившемся. Лучше извест-
на судьба лейтенанта Брука, также сложившего
свои кости у носу».
Между большинством населения Китая — хань-
цами, которых обычно иностранцы, собственно, и
считают китайцами, и национальными меньшинст-
вами 1 провинции Юньнань, раньше существовала
отчужденность.
Век за веком ханьцы продвигались на юг и за-
пад, захватывая тучные равнины и оттесняя не столь
многочисленные местные национальности в менее
плодородные районы, часто в горы. В Пекине плохо
знали истинное положение вещей. От этих окраин-
ных «варваров» требовали лишь уплаты номиналь-
ной дани да время от времени какого-нибудь знака
раболепного почитания трона, но, сколько в дейст-
1 В Юньнани проживает свыше двадцати различных
национальностей, которые охватывают более ста нацио-
нальных групп, говорящих на семидесяти языках и наре-
чиях.
36
вительности вымогали императорские сатрапы, это
никого не касалось.
Носу так и не покорились. Они остались в своей
горной твердыне, где периодически подвергались
набегам достаточно крупных сил жителей равнины,
и всегда с лихвой отплачивали за такие нападения,
устремляясь в низины за рабами и другой добычей.
До китайской революции 1911 года и хаотического
правления военных диктаторов стычки эти в общем
были сравнительно мелкими.
Однако после 1918 года положение резко измени-
лось к худшему: размах и частота набегов и контр-
набегов стали быстро возрастать. Атмосферу тех дней
достаточно наглядно рисует один случай, за досто-
верность которого я могу поручиться. В начале два-
дцатых годов некий ханец, крупный землевладелец
и чиновник милиции в долине Юншэн на южном
склоне Прохладных гор, возглавив отряд из четырех-
сот воинов, разграбил целый район носу, сжег их
дома, убил несколько человек и угнал сколько-то
голов крупного рогатого скота и лошадей. Носу ре-
шили отплатить, и вскоре ночью тысяча воинов но-
су нанесла ответный удар. Они сожгли дома на семь
миль в окружности, захватили триста рабов, тыся-
чу голов скота и другую богатую добычу. Сам зем-
левладелец ускользнул, но потерял свое богатство и
влияние. В течение нескольких лет он промышлял
торговлей рабами, продавая носу своих же сороди-
чей, отдавая мужчину или женщину за несколько
голубоватых слитков серебряного сплава, которые но-
су предпочитают деньгам, а под конец и сам исчез
в Прохладных горах, где, по слухам, окончил жизнь
в цепях.
В дни власти гоминьдана в Китае крупные на-
беги за рабами стали обычным явлением. Не далее
как в 1948—1949 годах сотни и тысячи людей были
угнаны в рабство вверх по горным ущельям. Таков
был тот район, который я собирался посетить. О том,
что происходило там после провозглашения в 1949
году Китайской Народной Республики, почти ничего
не сообщалось, во всяком случае ничего определен-
37
ного, до появления упомянутой выше заметки об
освобождении рабов в одном из районов Прохлад-
ных гор в декабре 1956 года. И только почти год
спустя я смог освободиться настолько, чтобы сделать
попытку добраться до. носу, все еще не имея ясного
представления, в какой мере это осуществимо.
Я ускользнул , от пекинской зимы на самолете и
в тот же день приземлился среди вечной весны Кунь-
мина — столицы провинции Юньнань, где камелии
стояли в цвету.
У меня упало сердце, когда я узнал, что даже в
1957 году, чтобы добраться до Прохладных гор,
нужно неделю странствовать пешком или верхом по
горам, по древнему пути, считавшемуся плохим да-
же по мерке, с которой подходят к вьючным тропам
в Юньнани. Не скажу, чтобы меня пугал недельный
переход, но это означало, что придется собирать ка-
раван для перевозки постелей, продовольствия и,
возможно, палаток, добывать верховых животных,
переводчика, проводника—другими словами, решать
множество задач, которые были мне не по плечу ни
практически, ни в финансовом отношении. Местные
жители, руководствуясь самыми лучшими намере-
ниями, делали попытки отговорить меня, ссылаясь
на трудности путешествия и на то, что его вообще
не стоило предпринимать.
— Рабство,— говорили они,— такое отсталое яв-
ление, а в Юньнани можно повидать столько ново-
го и интересного! Зачем же оно вам понадобилось?
В самом деле, зачем? Но своим нюхом журнали-
ста я уже учуял нечто необычайное и чувствовал,
что должен поехать, если представится хоть какая-
то возможность.
Это ни за что не удалось бы мне, если бы не по-
мощь, оказанная Куньминским отделением агентства
Синьхуа, моим старым другом Ли Бин-даем из Пе-
кинского отделения того же агентства и еще одним
человеком, ведавшим работой среди национальных
меньшинств от организации Коммунистической пар-
тии провинции Юньнань. Вопрос о расходах был
вскоре улажен; полетели телеграммы, и спустя
38
несколько дней после прибытия в Куньмин мы смог-
ли выехать во взятом напрокат «лэчндровере» в пер-
вый этап самого увлекательного путешествия, какое
мне когда-либо доводилось совершать. Наша группа
состояла из меня самого, Ли Бин-дая, Ли Чжао-яна,
репортера Куньминского отделения агентства, и Ли
Чжи-бина, молодого восторженного проводника-сы-
чуаньца, обладавшего сильно развитым чувством
юмора, карабином и ненасытной любовью к крас-
ному перцу. Это и были Большой Ли, Ли Второй и
Ли Маленький.
На полпути, у великолепных горячих источников,
от Бирманской дороги ответвляется другая дорога,
которая ведет на север через знаменитую древнюю
крепость Дали (неподалеку отсюда майор Дэвис, по
его хвастливому признанию, избил погонщика мулов)
и вскоре начинает подниматься к нагорью, возвыша-
ющемуся примерно на 8 тысяч футов над уровнем
моря. Здесь, у подножия высокого пика, увенчанно-
го вечными снегами, лежит городок Лицзян, послед-
ний пункт, куда мы смогли добраться на колесах.
Отсюда нам предстояло — пешком и верхом — пре-
одолевать терявшуюся в необъятной дали высокогор-
ную цепь.
В этом городе нам пришлось задержаться дня
на два, чтобы раздобыть вьючных животных, вер-
ховых лошадей, продовольствие и погонщика, а так-
же послать телеграммы, предупреждавшие о нашем
прибытии власти тех мест, через которые нам пред-
стояло проезжать. Мы закупили рис, сухари, острую
юньнаньскую ветчину, пикули, сушеные креветки
и красный перец (все это хорошо сохраняется и
сдобрит наш рис), а также чай и масло, жирное
прогорклое масло из молока яка; в смеси с чаем и
солью оно образует напиток, который в разрежен-
ном горном воздухе подкрепляет лучше всякой
пищи.
Большинство жителей Лицзяна принадлежит к
наси—немногочисленной народности, хранящей еще
сильные следы матриархата, что довольно широ-
ко распространено в здешних местах. Говорят, что
39
женщины правят своими мужьями железной рукой,
хотя никаких явных признаков этого я не обнару-
жил. Они носят, подобно голландкам, крахмальные
чепцы и длинные широкие юбки. Если бы не покры-
тый снегом пик над головой, могло бы показаться,
что мы в Голландии с ее женщинами в чепцах и
длинных юбках, булыжными мостовыми едва ли ши-
ре вытянутых рук и сетью текущих вдоль улиц ру-
чейков, где плещутся, борясь с течение, утки. Город
расположен на скрещении древних торговых путей,
уходящих далеко на север, в пустыни Сычуани и
Тибета.
Мы наконец наняли «ма-бон» — под этим сло-
вом здесь, видимо, понимают и погонщика мулов, и
весь его караван. Старый Чен был человек неболь-
шого роста, горячий и упрямый; пил он, как губка,
но все же ухитрялся ежедневно проходить со сво-
ими животными тридцать пять миль по неописуе-
мой дороге. Быть может, я ошибался и ему удава-
лось проделывать это именно потому, что он столь-
ко пил. Чен раздобыл трех костлявых, страдающих
шпатом вьючных лошадей, которых он называл Цве-
точек, Тюлень и Коротышка; они должны были вез
ти наши постели, пожитки и пропитание для людей
и животных. Кроме того, Чен составил коллекцию
из чуточку менее жалких животных, от высокого
серого мула до крепкой на вид каурой кобылы, ко-
торой предстояло нести на себе мое грузное тело.
На заре наша разношерстная кавалькада трону-
лась в путь во главе с Цветочком, цокая копытами
по булыжным мостовым Лицзяпа, мимо открытых
торговых рядов, где мужчины, и женщины ковали
серебро, шили обувь, вязали, ткали, гладили, поку-
пали, продавали, ели и пили, — все выше, в горы.
Глава вторая
В РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКУЮ ТВЕРДЫНЮ
Через Двенадцать Барьеров.— Постоялые дворы
и «вечное» жаркое.—В виду Прохладных гор.—
Там, где даже птицам нужен пропуск.— Молчали-
вый эскорт. — Первые освобожденные рабы.— Забы-
тый родной язык.— Самое большое у носу оскорб-
ление.
На досуге, чтобы закалить ноги и тело для пред-
стоящего перехода, я совершал конные и пешие про-
гулки в горы. Я мог бы избавить себя от лишнего
труда, ибо как подготовка к нашему путешествию
такого рода прогулки ровно ничего не давали. К не-
счастью, первая гора, которую приходится преодо-
левать,— самая страшная на всем пути: отвесное
чудовище, прозванное «Двенадцать Барьеров».
На полдороге моя «крепкая» кобыла прекратила
борьбу, встала как вкопанная и отказалась даже ше-
вельнуть ногой. Остаток пути до перевала я прошел
пешком. По эту сторону дорога сравнительно нетя-
жела, так как восхождение начинается на высоте
восьми тысяч футов. Но по другую сторону гора поч-
ти отвесно обрывается в беснующуюся Янцзы, ко-
торая, если смотреть на нее сверху, выглядит мед-
ленно текущим широким ручьем.
— Нынче мы заночуем у реки,— заметил Ли Ма-
ленький. Был только час дня, и я радостно воск-
ликнул:
— Но ведь туда рукой подать!
— Она дальше, чем кажется,— возразил Ли.
Так оно и было.
41
После первых трех часов прямого спуска со ска-
лы на скалу, соскальзывания на крутизне от дерева
к дереву, сползания и скольжения по сухим пото-
кам гравия, перемешанного с тонкой пылью, но-
ги у меня двигались, как у заводной игрушки. На
земле пыль на древней вьючной тропе, забивающая-
ся в глаза и ноздри, может показаться ничем не от-
личающейся от обычной, но в воздухе она пахнет,
словно обезвоженная конюшня или иссушенный
скотный двор — как чистейшая квинтэссенция
навоза.
К тому времени, когда Янцзы превратилась из
ручья в реку и глаз уже различал паутину висяче-
го моста, мои ноги буквально подламывались; я ос-
торожно переносил тяжесть тела на одну ногу, при-
держивая ее рукой ниже колена, и только тогда ре-
шался поднять другую. Так мы двигались от валуна
к валуну, пока наконец тропа не приобрела вид до-
роги, проложенной человеком, и с наступлением но-
чи копыта наших лошадей застучали по каменному
скату моста Золотого Дракона. В темноте дребезжа-
ли раскачивающиеся на ветру цепи: полвека назад
они до смерти зашибли сорок строителей, сооружав-
ших мост. Заночевали мы в сторожке, расположив-
шись прямо на полу.
Уже один характер пути достаточно объясняет
причины изолированности носу, хотя до сих пор мы
проходили по сравнительно населенной «низменно-
сти». После этого от утренней зари и до сумерек, а
то и позже мы шли и ехали, то поднимаясь, то опу-
скаясь по древней тропе, вырубленной в скалах или
проложенной по краю пропасти предшествующими
поколениями вьючных животных и их погонщиков.
Я лично большую часть пути проделал пешком.
Правда, теперь у меня был серый мул — послуш-
ное, опытное животное, но для столь неискусного
всадника, как я, езда по такой неровной дороге не
была отдыхом.
Однако мы двигались не наудачу. На первом
этапе пути, до вступления в пределы Прохладных
гор, встречаются постоялые дворы, отделенные один
42
от другого «полудневным переходом». Полдня пу-
ти могут составить двадцать или пятнадцать миль,
и, чтобы не выбиться из графика, нужно ежедневно
совершать два перегона. На постоялом дворе человек
имеет право на кусок земляного пола в комнате, где
всю ночь напролет дымит обогреваемый дровами
очаг, на воду и огонь, на котором можно вскипятить
чай, а также на крышу над головой — и все это за
четыре пенса. Меньше чем за пенни можно на всю
ночь поставить лошадей под навес, а их владельцам
разрешается также купить сена и сушеных бобов.
Сейчас, с ростом производственных кооперативов,
местные крестьяне поставляют продукты почти в
любое время, занимаясь прибыльным отхожим про-
мыслом. Обычно под двумя большими пузатыми кот-
лами день и ночь поддерживается огонь: в одном
тушится мясо — нечто вроде «вечного» жаркого, по-
глощающего быков одного за другим, причем в ход
идет все, кроме шкуры, рогов и копыт; в другом
варится рис, готовится похлебка, или жарятся яйца,
или пекутся лепешки.
После двадцатимильного перехода жаркое (к не-
му подают пшеничную лепешку толщиной в дюйм,
омлет с луком, похлебку из говяжьих костей и ка-
пусты, гарнир из красного перца, лука, чеснока и
петрушки, причем все это запивается двумя унция-
ми наикрепчайшей шипучей кукурузной водки и чаш-
кой чая с маслом) кажется самым восхитительным
блюдом, какое только вам приходилось отведывать
за всю богатую гастрономическими ощущениями
жизнь. Вся трапеза, включая спиртное, обходится
по восемь пенсов па брата.
Первый раз нас потчевала молодая женщина, ко-
торая на редкость ловко и мило шинковала, резала
и разливала; на обратном пути мы ее уже не заста-
ли: проезжавший солдат зашел, как в сказке, на по-
стоялый двор подкрепиться, потерял сердце, по-
сватался не сходя с места и увез ее в Куньмин. Не
знаю, покажется ли ему стряпня жены такой же
вкусной в Куньмине, как тогда, когда приправой к
ней служил двадцатимильный переход в разрежен-
43
ном горном воздухе; быть может, бедняжка сейчас
тщетно старается воспроизвести точную копию ку-
шанья, некогда покорившего голодное сердце ее те-
перешнего мужа.
На дверях кооператива висело два новогодних
лозунга — современные варианты старинного при-
ветствия «Будьте богаты». Один из них гласил: «Се-
годня у нас имеется двухлемешной плуг»,— а дру-
гой — «Завтра появится трактор».
К вечеру второго дня нашим глазам открылись
Прохладные горы, уступами громоздившиеся над
плодородной долиной Цзингуань. На другой день
после четырехчасового восхождения наш караван
добрался до Юншэна — последней высокогорной
котловины перед вступлением на территорию носу,
расположенную еще выше. До сих пор мы продол-
жали двигаться по «низменности» и не видели ни
одного носу.
Путь в Прохладные горы ведет через Птичье
ущелье — узкий проход в горах, такой обрывистый и
голый, что у местных жителей сложилась поговорка:
«Когда на всех окрестных пиках выставлена стража,
даже птицам нужен пропуск на пролет через
ущелье».
Только первоклассному коню под силу доставить
человека вверх по ущелью, а чтобы спуститься по
нему, нужен еще лучший конь. У пас не было ни
первоклассных коней, ни даже животных второго
класса, поэтому мы волей-неволей вынуждены были
тащиться пешком. Во всяком случае, такой способ
передвижения устраивал меня больше, ибо хуже
подъема верхом по высохшему руслу горной речки
может быть только спуск по нему, особенно если
природа неплотно завернула кран. Поднимающиеся
под углом в сорок пять градусов предательские скло-
ны сложены из пыли и гравия или грязи и гравия, из-
под которых торчат искусно замаскированные гря-
зеьым слоем округлые валуны, кажущиеся на пер-
вый взгляд вполне устойчивыми. Стоит только не-
опытному всаднику, откинувшемуся на круп мула,
бросить взгляд на тропу, вьющуюся по нависшим
44
над пропастью предательским карнизам, как он тут
же спешится и предпочтет свои две усталые ноги
четырем ногам животного.
Через это узкое скалистое ущелье целые поко-
ления носу вторгались верхом на крепких низкорос-
лых лошадках в долину Юншэн и возвращались не-
изменно с богатой добычей — захваченными людьми,
оставляя на случай погони небольшие заслоны на
горных пиках.
Восхождение от Юншэна к перевалу отнимает
менее трех часов. Миновав его, оказываешься в
стране носу, где все выглядит по-иному. В долине
Юпшэн крепкие чистенькие ханьцы и похожие на
голландок женщины народности наси собирают,
даже в январе, крепкие чистенькие овощи. Туч-
ная, плодородная равнина полна упитанными де-
тишками.
По другую сторону ущелья люди выше ростом и
смуглее, как правило, немытые, в громоздких черных
тюрбанах, коротких черных плащах из войлока тол-
щиной чуть ли не в четверть дюйма и черных дохо-
дящих до икр широких, как юбка, штанах. В раз-
вернутом виде их тюрбаны достигают в длину не-
скольких ярдов: ими пользуются для того, чтобы сво-
дить лошадь по крутому спуску.
Когда мы остановились напротив Птичьего
ущелья, из кустарника выскользнули три грозного
вида фигуры с ружьями за спиной, настроенные
серьезно, но явно дружелюбно. Ли Маленький, наш
сычуаньский проводник, вышел вперед и вскоре вер-
нулся с заключением: «минь-бин» — народное опол-
чение. Оказалось, что это бывшие рабы — бойцы от-
рядов народного ополчения, созданных для того,
чтобы рабовладельцы не попытались вернуть себе
власть или как-либо повредить своему бывшему
«движимому имуществу». Эта призрачная стража не-
изменно сопутствовала нам: один отряд передавал
нас другому по мере того, как мы покидали один
район и вступали в следующий; они скользили по
кручам, появлялись и исчезали — всегда здесь и
всегда новые липа.
45
Йам оставалось еще несколько дней пути до го-
рода Нинлана, где высоко в Прохладных горах на-
ходится новое правительство округа. Но постоялых
дворов больше не попадалось; к нашим услугам
были только грязные полы глинобитных построек,
где ютятся «рабочие бригады» 1 местной организа-
ции Коммунистической партии или крестьяне и где
дают кров людям, если не их животным.
Мало-помалу острая боль в икрах и бедрах стала
утихать, и все пошло своим чередом. Каждое утро
старый Чен, который спит под открытым небом,
плотно закутанный, хоть он и ханец, в такой же
войлочный плащ, какие носят носу, нехотя покида-
ет свое место у погасшего очага и ковыляет вокруг,
задавая животным порцию сушеных бобов, которые
разгрызаются ими с хрустом, прогоняющим всякий
сон. Ежась от сильного холода, стоящего в эту пред-
рассветную пору в горах, он принимается связывать
во вьюки наши пожитки полосками сыромятной ко-
жи, действуя зубами и тонкими, похожими на сталь-
ные прутья посиневшими пальцами. Робкое кудах-
танье, доносящееся из-за угла, возвещает, что про-
сыпаются куры, и вскоре поступает известие, что Ли
Маленький отправился на поиски нашего черного
коня, который сжевал свой повод и ушел.
Выбив свою постель, я принимаюсь раздувать уг-
ли с помощью умывального таза, а затем ставлю
кипятить кирпичный чай в двух кружках — для се-
бя и для Большого Ли. Появляется большой медный
котел, доверху наполненный «та хуо цай»,— «ку-
шаньем большого горшка», которое состоит из остат-
ков вчерашнего ужина с некоторыми добавлениями.
В общей сложности оно содержит ветчину, свинину,
репу, картофель, бобы, макароны, трюфели, лук и пи-
кули — все это плавает в жидкости, которую Гекль-
берри Финн назвал бы «подливой», и сдобрено (это
в шесть-то часов утра!) рисом и красным перцем.
1 По-китайски «гунцзо». Это скорее инициативные
группы, задачи которых будут ясны из последующего изло-
жения. Придерживаясь терминологии автора, мы сохраня-
ем название «рабочие бригады». — Прим, ред,
46
Несколько порций этого варева и большая кружка
кирпичного чая, вскипяченного с солью и маслом
из молока тибетского яка,— и никакие горы не
страшны.
Наша кавалькада трогается в путь еще до вос-
хода солнца: впереди Цветочек, в середине—Тюлень,
следом — Коротышка, за которым уже и семенит ста-
рый Чен. Несмотря на дряхлый вид, животные семь
дней тащили наши пожитки по горным тропам и до
сих пор продолжают выполнять ту же рабо-
ту — и все это за несколько охапок сена и
горсть сушеных бобов в день. Цветочек — любими-
ца старого Чена: это самое молодое и ценное жи-
вотное; кладь у нее полегче, чем у других лошадей.
Коротышке же приходится особенно туго. Старый
Чен только и знает, что ругать двух других живот-
ных. Он то и дело стегает Коротышку припасенным
для этой цели прутом. Лошадь прибавляет шагу,
подталкивая Тюленя, а порой вызывая слабую ответ-
ную реакцию и у Цветочка, но скоро опять впадает
в прежнее состояние. В трудных местах — а в них
нет недостатка — Чен доводит себя криками до ис-
ступления: он суетится за крупом Коротышки, под-
талкивая ее и изрыгая проклятия, словно хочет си-
лой пропихнуть всю кавалькаду через препятствие.
Обычно ему самому одолеть преграду не удается, и
его любимый Цветочек пользуется случаем, чтобы
пощипать травы. Тогда старый Чен, который, ка-
жется, вот-вот лопнет от натуги, запускает камнем
в недосягаемого Цветочка, чаще всего попадая в
Тюленя. Когда шум усиливается, проводник (ему по-
лагается идти во главе каравана, чтобы присматри-
вать за порядком, но обычно он бредет в сонном со-
стоянии далеко впереди) возвращается и, не в при-
мер Чену, без лишних нежностей тянет Цветочка за
повод. Мне думается, что, когда Цветочек станет
старше, ей придется перейти на второе место и по-
лучать меньше корма, а в конце дней своих отве-
дать и хлыста.
На заре холодно, хотя склоны гор даже в декаб-
ре покрыты камелиями, и лучше идти пешком, чем
47
мерзнуть в седле. Возле бродов подмерзшая к утру
грязь еще хранит отпечатки вчерашних следов, ког-
да мы выбираемся из окутанных тенями долин на
солнце, двигаясь вдоль звонких ручьев, теперь ско-
ванных льдом, который трещит под копытами жи-
вотных. К десяти часам становится жарко, а в пол-
день солнце печет невыносимо.
Возвышающиеся на перевалах каменные пира-
миды и ламаистское «Ом мани падмэ хум» («О жем-
чужина в лотосе» !) говорят об анимистической при-
меси в тибетском буддизме, проникшем сюда с ти-
бетскими караванами, ибо ни один правоверный буд-
дист не перевалит через гору, не прибавив камня к
пирамиде на ее вершине.
В полдень такого дня я впервые встретил недавно
освобожденных рабов. Счастье их было неописуемо:
мужчины, женщины и дети радовались тому, что
они могут греться на солнце, что им не нужно рас-
ставаться с мужьями, женами, детьми, что их никто
не унижает и не бьет. Но оно не могло быть полным,
ибо они страшились будущего, страшились перемен.
Когда я прибыл в Воло, от которого до Нинлана
еще два дня пути, члены местной рабочей бригады
Коммунистической партии раздавали материю рабам,
незадолго перед тем отпущенным на свободу. В этом
крошечном сельском районе было освобождено не-
сколько сот рабов. В новых глинобитных постройках
деревни Воло помещалось сто сорок бывших рабов,
и те из них, кто не находился там, где выдавали
ткань, шили или просто сидели без дела. Тут были
люди старые и молодые, мужчины и женщины, кра-
сивые и уродливые, опустившиеся и кокетливые,
умные и прирожденные идиоты, глухие, слепые и
хромые, с огрубевшими от работы руками и с нога-
ми, никогда не знавшими обуви. Все они сидели, ле-
жали, болтали и спали, ожидая, чтобы кто-нибудь
сказал им, что делать дальше.
1 Буддийское «Отче наш». Будду часто изображают си-
дящим в цветке лотоса, чем символизируется его «небесное
происхождение».
48
Они окружили незнакомца, похлопывая и ощупы-
вая его со всех сторон. Я опасался, что моя борода
пятидневной давности и облезший под палящими в
этом разреженном воздухе лучами солнца нос созда-
дут у них пе слишком благоприятное представление
о западном мире. Но они хлопали меня по плечу и
улыбались. Кто-то объяснил им, что, несмотря на
свирепый вид, я «свой», друг «гунцзо» и противник
рабства. Но, невзирая па все объятия и пожатия мо-
золистых рук, явственно ощущалась глубокая раз-
ница интеллектуального склада: задать один воп-
рос — значило получить ответ па другой. Никогда
еще я не чувствовал себя таким неспособным найти
общий язык с другими человеческими индивиду-
умами.
Получив ткань — белую, синюю двух оттенков и
черную, наиболее искусные мастерицы сели за из-
готовление национальной одежды носу для себя и
для других. Платье женщин этой народности дохо-
дит до лодыжек: вверху оно белое, затем следует
светло-синяя полоса, переходящая у лодыжек в по-
лосу потемнее, а низ отделан множеством оборок.
Не хватало только широкополой соломенной шляпы
с пышными букетами, чтобы напомнить мне портре-
ты моей матери, написанные в конце прошлого сто-
летия. Девушки носят черный треугольный голов-
ной убор, спускающийся спереди на лоб до самой
переносицы и завязывающийся красной лентой. Го-
ловной убор замужней женщины выше и не имеет
завязок.
Наиболее типичной особенностью костюма носу,
как мужчин, так и женщин, является черный плащ.
Он делается по ширине плеч из очень толстого плот-
ного войлока, не проницаемого для дождя, и, когда
его обладатель садится на корточки, плащ заменяет
ему палатку, надежно укрывая от ветра. Плащи по-
дороже делаются из двух слоев тонкого фетра с глу-
бокими складками; нижний край такого плаща до-
стигает в окружности нескольких десятков футов.
У освобожденных рабов Боло плащи представляли
собой разноцветные куски старого войлока, нашитые
4 А. Уиннингтон
49
бечевкой на нечто такое, что полвека назад, возмож-
но, и было целым плащом.
Отмена рабства произошла так недавно, что еще
не было закончено возведение глинобитных стен
вокруг новой деревни. Такие степы необходимы, ибо
кое-где рабовладельцы, на словах принявшие ре-
форму, устраивали по ночам засады в холмах и
стреляли оттуда по своей бывшей собственности при
свете горевших в деревне костров.
Я заметил двух девушек, явно принадлежавших
к народу хань, по одетых по моде носу: на тыльной
стороне рук у них были вытатуированы черные пят-
на размером с шестипенсовую монету, имеющиеся
у всех женщин носу.'Мне сказали, что они — хань-
цы, уведенные еще детьми, и что татуировка была
впоследствии сделана их хозяйками. Это был один
из способов помешать бегству рабов, которым гово-
рили, что па равнинах любой примет их за носу, а
всякого носу люди других национальностей убивают
на месте.
Девушки не знали ни слова па родном языке, не
имели никакого представления, где находится их
родной дом, и не испытывали желания покинуть
Прохладные горы. Их хозяйка сказала им, что они
ханьцы, но не из желания сообщить какие-то по-
лезные сведения: просто в глазах носу нет ничего
хуже, чем ханец.
Пока варился наш рис, я следил за тем, как из-
готовляют одежду: па платье мужчины идет двена-
дцать футов материи, на платье женщины — три-
дцать шесть; именно столько нужно, чтобы сшить
юбку в сборку — величайшую гордость каждой жен-
щины носу. Подобно прибывшей с визитом королев-
ской особе, я нагнулся, чтобы пощупать ткань, ко-
торую наметывала женщина, но был спокойно удер-
жан кем-то, кто знал, что посторонний человек со-
вершает тяжкое преступление, дотрагиваясь даже
до ненадетой юбки женщины носу.
Большая часть этих ста сорока рабов (все они
формально были носу) принадлежала по происхож-
дению к ханьцам, по среди них имелось и небольшое
50
число наси, лису, сифань, чунцзя, мосу 1 и тибетцев.
Они были родом из обширного района, простираю-
щегося до самой Сычуани и Лицзяна. У захваченных
и уведенных в Прохладные горы рабов, которых гна-
ли ночами по крутым горным кряжам, было мало
шансов на побег. Массовые набеги при всей их эф-
фективности были сравнительно редким явлением.
Обычно носу нападали небольшими отрядами, хва-
тали одного-двух человек и уводили на большие рас-
стояния, чтобы сбить со следа. Беглому рабу в де-
вяноста случаях из ста грозила поимка, после чего
он мог надеяться самое большее на то, что пой-
мавший окажется нечестным и сохранит раба для
себя. Раба, возвращенного его хозяину, особенно
богатому, чаще всего убивали в назидание другим.
В лучшем случае его избивали до полусмерти и под-
резали ему сухожилия. Верность рабовладельческо-
му строю и трудность скрыть что-либо среди столь
малочисленного населения обычно приводили к то-
му, что беглецов возвращали их хозяевам, поэтому,
решаясь бежать, рабы шли на страшный риск.
Захваченные дети не доставляли своим новым
хозяевам больших хлопот, но взрослые, знавшие, что
такое свобода, плохо свыкались с рабством, и таких
приходилось ломать. Обычно для этого их заковывали
в цепи, били и морили голодом. В Воло я видел одно
приспособление, с помощью которого смиряли ра-
бов. Это было железное кольцо, которое надева-
лось на согнутое колено и замыкалось так, что раб
не мог ни шевельнуть ногой, ни выпрямить ее. Дру-
гой, более простой способ заключался в том, что нога
пропускалась через деревянную колодку, в которую
1 Мосу — небольшая ветвь народности наси. По слухам,
у мосу сохранилась чистая форма матриархата. Дети знают
только матерей и дядей по матери и не знают своих отцов.
Спросить мосу о его или ее отце — значит нанести оскорб-
ление. Говорят, что женщины живут все вместе, допуская
мужчин, когда находят это удобным, и изгоняя своих воз-
любленных, когда те им надоедают. Некоторые мосу оби-
тают в самом северном углу округа Нинлан, на границе
Сычуани, то есть слишком далеко, чтобы я мог посетить
их в эту свою поездку.
4*
51
чуть пониже лодыжки заоивался клин, не поз-
волявший снять ее. Чтобы двигаться, раб должен был
подтягивать колодку прикрепленными для этой цели
веревками. С захваченными женщинами и девушка-
ми было меньше возни: простой и эффективный
способ привязать их к новому месту состоял в том,
чтобы они забеременели.
Как ни заманчиво было задержаться в Боло и
других лежавших на нашем пути новых деревнях,
чтобы порасспросить недавно освобожденных рабов,
мы выехали сразу после завтрака, и едва тронулись
в путь, как вооруженные люди в черном бесшумно
поднялись на горные пики по обе стороны нашего
пути, зорко следя за тем, чтобы никто пе чинил пре-
пятствий гостям из Пекина.
В полдень на седьмой день со времени нашего
отъезда из Лицзяна паша кавалькада, все еще воз-
главляемая Цветочком, спускалась с окружавших гор
в высокогорную долину, где лежит Нинлан — столи-
ца Прохладных гор. Мы покрылись пылью, обросли
бородами, но были исполнены уверенности, что пу-
тешествие стоило труда.
Глава третья
«ЧЕРНАЯ КОСТЬ» и «ГОЛУБАЯ КРОВЬ»
Знать, вилланы и рабы.— Презрение знати к
«свободным» вилланам.— Смерть за нарушение за-
конов о браке.— Пиры на пять тысяч гостей.— Сво-
бодные люди в рабстве и рабы на свободе.— Мораль
рабовладельческого общества.— Кастовая система у
рабов.—Девушки стоят дороже.—Джину Хуши про-
дает половину сестры и покупает половину жены.
По тем меркам, к которым мы привыкли, доби-
раясь до него, Нинлан — город. На самом же деле
там только и есть, что одна грязная улица, вдоль
которой тянутся хибарки, отделенные друг от дру-
га расстоянием пятнадцать футов,— сонные лав-
чонки размером с упаковочный ящик, в которых
предлагается скудный выбор одних и тех же, видимо
никому не нужных товаров. Свиньи и куры роются
среди толпы носу, тибетцев, хапьцев и мосу. Жен-
щины сидят и болтают, а ребятишки подбегают к
ним пососать грудь после игры в пятнашки. Мимо
тянутся длинные, тяжело нагруженные караваны
(вожак в таком караване разукрашен флажками и
кисточками из крашеных хвостов яков и позвани-
вает медными колокольчиками), доставляющие глы-
бы соли, зерно, ма/сло из ячьего молока, кирпичный
чай, тюки тканей. В центре старого города — на то,
чтобы пройти его из конца в конец, уходит полмину-
ты — помещается маленький новый государствен-
ный магазин, притягивающий к себе местное насе-
ление па много миль в окружности. В магазине, где
всегда людно, продаются сотни товаров: тюки ярких
тканей — хлопчатобумажных, шелка и бархата,—
мечи, ружейные припасы, конская сбруя, тибетские
53
высокие сапоги и расшитые золотом шляпы, медная
и эмалированная посуда, фарфор, серебряные укра-
шения и бесконечное изобилие вещей, любимых ме-
стными национальными меньшинствами, а также
термосы, бензиновые и электрические фонари и ав-
торучки из Шанхая.
Остальная часть города — новая, но ненамного
больших размеров; она состоит из красноватых гли-
нобитных построек с настоящими застекленными ок-
нами. Здесь помещаются администрация уезда, тор-
говая станция, банк, больница и многоотраслевой про-
изводственный кооператив. Нинлан является глав-
ным городом повой административной единицы, но-
сящей то же название и охватывающей территорию
Прохладных гор. Точные границы этого района еще
не определены, но приблизительно он простирается
на сто миль с востока па запад и на сто двадцать
пять — с севера на юг и лежит между большой
U-образной излучиной Верхней Янцзы и границей
Сычуани.
Это и было сердце района носу, и мне говорили,
что я первый некитаец, добравшийся сюда. В этом
городе-поселке (прежде чем отправиться в пункты,
где я мог бы своими глазами наблюдать отмену раб-
ства) я провел больше недели, с утра и до поздней
ночи прихлебывая сдобренный маслом чай и бесе-
дуя с рабовладельцами носу, рабами, вилланами, или
простолюдинами, руководителями местной организа-
ции Коммунистической партии, людьми, ответствен-
ными за торговлю, просвещение и здравоохранение.
Ко времени отъезда из города я имел довольно ясное
представление о рабовладельческом обществе носу.
В Прохладных горах, ныне официально имену-
емых Нипланским округом, носу живут в возвышен-
ной части, а другие национальности 1 — в котлови-
1 В одном этом округе на образованных речными на-
носами равнинах живет одиннадцать других национально-
стей. У них существует феодализм, и реформа, происходив-
шая здесь в одно и то же время, сильно отличалась от
процесса ликвидации рабства. Эти национальности следую-
щие: хань - 19 341 человек, мосу — 82'87, сифапь — 4104,
54
нах между горами. Настоящих носу, тех, кто причис-
ляет себя к ним, и потомков угнанных рабов, не пре-
тендующих на другую национальность, насчитывает-
ся в общей сложности 56 294 человека — в той мере,
в какой они сосчитаны. Возможно, в отдаленных
долинах живет еще некоторое число носу, но не-
большое.
Из этих пятидесяти шести тысяч только менее
трех тысяч принадлежат к знати, то есть к наслед-
ственной аристократии и правящему классу; эта
знать нераздельно владеет всеми политическими,
гражданскими и имущественными правами. Это —
высокие, здоровые, воинственные люди, исполнен-
ные глубокой уверенности в неполноценности всех
прочих человеческих существ, уверенности, которая
сочетается с преувеличенным понятием о собствен-
ных достоинствах. Они называют себя «но», что зна-
чит «черный», уверяя, что у них «крепкая черная
кость» (совершенно так же, как английские аристо-
краты говорят о своей «голубой крови»), и полага-
ют, что это гораздо лучше, нежели иметь кости, как
у простых смертных (поскольку «су» означает «лю-
ди», то «посу»—это «черные люди»).
По одной из легенд носу, все знатные люди име-
ли общего предка, по имени Лапудиор, жившего око-
ло тридцати поколений назад; у этого первого ари-
стократа было четыре сына. Один из них, по имени
Ваджа, имел жену сомнительного происхождения, и
поэтому род раскололся, образовав побочную ветвь—
род лаху. Члены трех других родов — буйю, ломхм
и зеку — до последнего времени отказывались всту-
пать в брак с членами родов ваджа и лаху. Таким
образом, возможно, что на какой-то стадии истории
посу легенда имела реальное основание.
Эти пять знатных родов распадаются па пятьсот
семейств; каждый род и каждая семья живут по сво-
им законам, насколько это им удается. У носу ни-
когда не существовало никакой централизованной
лису — 3074, наси — 1088, чунцзя — 612, мяо — 252, тибет-
цы — 264, хуэй (мусульмане) — 32, миньцзя (бай) — 30,
тай — 3.
55
власти. Брак внутри рода или вне немногочисленной
касты категорически запрещен. Эти два правила
нерушимы: «черная кость» должна сохраняться в
чистоте.
Все прочие носу (а их насчитывается около 53
тысяч) — вилланы-общинники или рабы. Вилланы,
которых несколько больше половины этого числа,
родились крепостными и всю жизнь несут повинно-
сти по отношению к знати.
Этих общинников называют пу но, что означа-
ет «бело-черные». Не являясь рабами, они, однако,
не могут уклониться от выполнения феодальных по-
винностей по отношению к своим знатным господам,
а невыполнение ведет к полному порабощению.
Вилланы-общинники причисляют себя к носу, и
нет никакого сомнения, что они происходят от того
же корня. Но частые браки между крепостными и за-
хваченными рабами привели к тому, что первона-
чальная прослойка носу стала очень немногочислен-
ной. С уверенностью можно отнести к носу только
знать, отличающуюся общими чертами — высоким
ростом, смуглой кожей и орлиным носом.
Тем не менее вилланы считают себя носу и уве-
рены, что их «кость» лучше, чем у людей с «деше-
вой костью». В сущности, они ставят себя выше всех
остальных, исключая их знатных господ.
Но что бы пи думали о себе вилланы, благород-
ные называют их, как и рабов, презрительным сло-
вом «нжи» и считают «рабами первого сорта».
С рождения и до смерти виллан находится в по-
рабощении у знатной семьи. Он может разбогатеть
и переложить выполнение своих извечных повинно-
стей на других, но он нс может уклониться от воин-
ской службы по первому зову господина, не может
стать «благородным», не может не воздавать своему
господину тех же почестей, какие воздаст и бедней-
ший член общины. Если он умрет, не оставив сына,
все его имущество отходит благородному, которому
простолюдин принадлежит по рождению, хотя бы
вдова и дочери покойного остались в нищете. Вру-
чая что-либо благородному, виллан обязан смотреть
56
через плечо, стать на одно колено и протягивать
предмет одной вытянутой рукой, поддерживая ее у
локтя пальцами другой.
Покуда речь не идет о браке, «благородный» во-
лен соблазнить вилланку, но никакое признание от-
прыска такой связи невозможно. Ребенок остается
вилланом, соблазненной, возможно, перепадет не-
сколько слитков серебра, а семья девушки считает,
что им была оказана честь.
Другое дело, если благородная женщина всту-
пит в связь с вилланом: тогда обоих ждет смерть.
Бежать невозможно. В Прохладных горах женщина
знатного рода непременно выдаст себя своей речью,
а за пределами гор ни один народ не потерпит в сво-
ей среде ненавистных рабовладельцев посу.
Подобные отношения отражают экономическое
порабощение простого народа. Мне удалось записать
почти сорок привилегий, на которые знать имеет
право но отношению к крепостным, и пет никако-
го сомнения, что таких привилегий гораздо больше.
Было бы скучно перечислять их все. Достаточно
указать па немногие, чтобы дать представление о"их
характере.
Рождения, браки и смерть благородных, конечно,
считаются важным поводом для торжественных це-
ремоний, а это означает дополнительные тяготы для
вилланов. Когда знатный человек женится, каждая
семья вилланов его отца обязана поставить пять
жбанов вина, пять фунтов ячменной муки и откорм-
ленную свинью. То же бывает и на похоронах, с той
только разницей, что взамен свиньи с каждых пяти
семей взимается корова. Похороны благородного яв-
ляются важным событием, собирающим до пяти ты-
сяч гостей, которые съедают семьдесят-восемьдесят
голов крупного скота и триста свиней. На поминки
может явиться каждый, и чем многочисленнее тол-
па гостей, тем больше пышности — за счет вилла-
нов. Имеется много других, особых и обычных пово-
дов, когда полагается делать подношения: вино и
свинина на Новый год, угощение гостей, на которых
не рассчитывал хозяин, и т. д.
Ы
Невыполнение по бедности одной из повинностей
приводит к задолженности, которая исчисляется в
сложных процентах, разрастающихся до трехсот в
невежественном уме хозяина (никто из знати не
умеет писать), и спустя несколько лет разоривший-
ся виллан или кто-то из его семьи, а иногда и все ее
члены покидают сумерки «полусвободного» суще-
ствования и навсегда погружаются в беспросветную
ночь рабства.
Кроме подношений, имеется множество других
повинностей. Когда девушка знатного рода выходит
замуж, она проводит первые годы замужества в разъ-
ездах между родным домом и домом своего мужа,
куда она окончательно переселяется после рождения
первого ребенка. Эти странствия налагают многочис-
ленные барщинные повинности на вилланов. До-
чери благородного, конечно, пристало путешество-
вать с пышной свитой, и вот вилланы вынуждены
бросать на произвол судьбы свое хозяйство и сопро-
вождать юную леди па большие расстояния, да еще
самому заботиться о собственном пропитании. А ког-
да такая леди окончательно переселяется в дом
мужа, опа забирает с собой молодых женщин
и девушек-впллапок, отрывая их па несколько
лет, а то и па всю жизнь от их семей и даже от
мужей.
Если же выходит замуж вилланка, ее семья
обязана уплатить своему господину слиток серебра—
обычай, который кое-кто в Ниплапе считает пе-
режитком «jus primae noctis» \
Вилланы поставляют деньги и большую часть во-
инов для междоусобной войны. Они подлежат моби-
лизации по первому приказанию и оплачивают ком-
пенсацию, когда происходит примирение. Для знати
война — прибыльное дело независимо от того, кто
выйдет победителем. Если размеры возмещения
устанавливаются в две тысячи слитков, то было.бы
глупо заваривать кашу задаром: в этом случае бу-
дет собрано три тысячп слитков, если по больше,
1 «Право первой ночи» (лат.).— Прим. ред.
58
и излишек в тысячу слитков достанется проиграв-
шему. Уплата выкупа также перекладывается на
плечи вилланов.
Барщинные повинности включают поднятие це-
лины (все земледелие у носу основано на примитив-
ном, подсечном способе), сбор топлива, сопровожде-
ние господина и его семьи в поездках, строитель-
ство жилищ.
Кастовые и классовые различия не совпадают.
Благородный может быть беден, а простолюдин богат.
Простолюдины иногда становятся богаче многих
благородных и владеют большим числом рабов.
В подражание своим господам вилланы делятся
на несколько родов, внутри которыЗГБракизапреще-
пы, но члены одного рода могут принадлежать гос-
подам из различных аристократических родов и пото-
му оказаться в состоянии войны со своими же соро-
дичами. Кроме того, когда вилланов обращают в раб-
ство, владельцы «женят» их по своему усмотрению
в соответствии со своими планами увеличения коли-
чества рабов. Таким образом, обычаи носу строго
обязательны только для благородных.
Около 47 процентов всех носу, живущих в Про-
хладных горах,— рабы. Большинство из них явля-
ются потомками людей другой национальности, не-
когда угнанных в рабство, хотя довольно большое
число — рабы в первом поколении, захваченные еще
детьми за последние несколько десятилетий. В этом
нашло свое отражение усиление набегов за рабами с
начала двадцатых годов.
Существуют рабы двух категорий: «домашние»,
которые живут в доме владельца, и «отделенные»,
живущие своей семьей в состоянии неустойчивого
супружества.
Это — два этапа жизненного пути раба носу.
Отделенных рабов называют па языке носу «апа-
и-су», то есть «люди, спящие на стороне». Их «бра-
ки» заключаются по воле хозяина и могут быть рас-
торгнуты им в любой момент. Рабовладелец соеди-
няет раба и рабыню, отводит им «дом», сплетенный
из прутьев, и клочок земли и разрешает некоторое
59
время трудиться для себя. Это поощряет воспроизвод-
ство того, что стало в Нинлапе главной формой бо-
гатства,— рабов. Как сказал мне один отделенный
раб, «днем мы трудимся для хозяина на поле, а
ночью — для него же в постели».
Дети отделенных рабов становятся домашними
рабами.
Домашних рабов зовут «гашигало», что означает
«сидящие у дальнего конца очага». Еще их называ-
ют «а-и-зен», или «малые дети» \
Пяти-шести лет, то есть в том возрасте, когда
дети уже могут выполнять несложные обязанности,
их берут в дом хозяина, и па этом их обучение за-
канчивается. Рабовладелец, имеющий достаточное
число рабов и большое хозяйство, может приставить
одного раба носить воду, другого — молоть зерно
или собирать топливо, но ни к какой другой работе
они уже не годны.
Когда дочери и сыновья хозяина вступают в брак,
домашних рабов того же поколения делят между ни-
ми. Юноши отдаются сыновьям, девушки — дочерям.
Выходя замуж, девушки забирают своих рабынь в
дом мужа, который имеет свою долю рабов. Здесь
рабов и рабынь разбивают на пары, поселяют от-
дельно, и все повторяется снова.
Родители-рабы не имеют прав на своих детей,
как не могут распоряжаться и собой. К старости,
когда все дети отделенных рабов уже розданы по
различным, часто далеко отстоящим друг от друга
хозяйствам, чтобы плодить повое поколение рабов,
пожилую чету продают всякому, кто захочет приоб-
рести дешевого раба, сплошь и рядом разным хо-
зяевам. Если, разлучив такую чету, прожившую в су-
пружестве всю свою жизнь, можно выручить хотя
бы сосуд вина, он перевесит и на слезы пожилых
супругов обратят не больше внимания, чем на мы-
чание скота.
1 Поэтому местные жители ханьцы называют их «ва-
цзу», от китайского «вава» — «ребенок», а не китайским
словом «нули», то есть «раб».
60
Такова мораль рабовладельческого общества,
которую очень трудно усвоить.. Современный че-
ловек с содроганием видит, как небрежно эти обла-
дающие в высшей степени приятными манерами ра-
бовладельцы готовы сеять горе, распоряжаясь плотью
и кровью других людей и в то же время строго при-
держиваясь законов своей касты. Рабовладелед^жо^
торый с легким сердцем продаст в разные концы —
при этом навсегда — мужа и жену, спокойно пой-
дет на смерть ради родственника, которого он в жиз-
ни не видел, и примет участие в междоусобной вой-
не, причина коей ему не известна...
Старый Аши Чеса и его жена ждали, что, когда
им исполнится шестьдесят или семьдесят лет — точ-
ного срока не знает никто,— их разлучат, но в июле
1957 года в Боло началась ликвидация рабства, ко-
торая и спасла их. У них было три сына и три доче-
ри, но старший сын был убит своим господином за
попытку к бегству. Из пяти оставшихся четверо бы-
ли розданы четырем разным владельцам. Осталась
только одна никому не нужная увечная девочка-ра-
быня, которой «духи послали хромоту».
— Я легла в постель и лежала, чтобы убить пе-
чаль,— сказала мать, Аши Квам.— У нас не оста-
лось детей, и некому было принести нам время от
времени немного хвороста и воды или припрятать
для нас горсть ячменя.
Аши Чеса и его жена принадлежали двум раз-
личным рабовладельцам, которые и свели своих ра-
бов. Это — довольно распространенное явление: так
бывает, когда у рабовладельцев больше рабов одного
пола, чем другого. В этом случае хозяева договари-
ваются, кому будут принадлежать дети. Иногда одни
забирают всех мальчиков или же решают брать
детей по очереди.
Аши Чеса не имел ни малейшего понятия о со-
держании сделки, да это его и не касалось: он ведь
был всего-навсего рабом. Через несколько лет хозя-
ин забрал его жену, и весь остаток жизни Аши Чеса
ушел на то, чтобы получить ее обратно и удержать.
Владелец соглашался продать женщину ее же мужу
61
за неслыханную цену в триста унций серебра, тогда
как на базаре за нее дали бы никак не больше вось-
мидесяти. В этом случае, как и во многих других,
когда затрагиваются человеческие отношения, цену
диктовал продавец, и Аши Чеса оставалось либо со-
гласиться, либо допустить, чтобы ее продали за на-
стоящую цену, но куда-пибудь на сторону, и он ее
никогда бы снова не увидел.
С помощью различных «ухищрений» — пася чу-
жих коней, выращивая опий — оп смог внести пять-
десят унций голубоватого сплава, который в Про-
хладных горах сходит за серебро. На протяжении
этих лет он еще не расплатился с долгом, а когда
началась реформа, хозяин стал все настойчивее
требовать возвращения Аши Квам. Если бы она
ушла, немощному Аши Чеса и его увечной двена-
дцатилетней дочери пришлось бы самим заботиться
о себе в пе слишком благоприятном окружении.
Поскольку надзор за отделенными рабами менее
строгий и они должны иметь хоть какие-то средства
производства, им удается иногда заработать немного
денег, как это сделал Аши Чеса, которые они обыч-
но тратят па покупку рабов для себя. Рабы имеют ра-
бов, и даже рабы таких рабов в свою очередь вла-
деют рабами.
Таким образом, отделенные рабы имеют, оказы-
вается, кое-какие средства производства и обладают
некоторыми правами наследования. Существует да-
же пословица: «Хозяин ест меня и моих детей, но
не мое имущество». Рабы также могут использовать
заработанное побочными занятиями богатство, что-
бы купить себе свободу, или же могут быть освобо-
ждены за оказанную хозяину важную услугу, на-
пример за спасение его в бою. Бывает, что раб от-
дается под покровительство сильного врага своего
хозяина и в награду новый владелец делает его сво-
им вилланом.
Некоторые рабы получают свободу, по одновре-
менно более половины вилланов, даже такие, у ко-
торых имеется по нескольку рабов, живут под веч-
ной угрозой оказаться порабощенным и вместе
62
со своими семьями за долги. Существует также опас-
ность похищения виллана любым рабовладельцем из
другой местности или же он может попасть в плен
во время междоусобной войны; в редких случаях че-
ловек может проиграться в игорном доме и поставить
на карту себя или свою семью.
Таким образом, между массой вилланов и массой
рабов существует постоянный взаимообмен, масшта-
бы которого не известны.
Некоторые местные знатоки носу считают это
признаком того, что общество находится на стадии
перехода от рабства к феодализму. Эта точка зрения
подкрепляется рядом доводов, но не существует и,
видимо, никогда не будет существовать никаких
статистических данных, которые показали бы, кого
больше: рабов, переходящих в полусвободное состо-
яние виллана, или же вилланов, становящихся
рабами.
Кое-кто в Нинлане утверждает, что если хозяин
владеет рабом и детьми своего раба, то он не может
не владеть и коровой раба. Правда, рабы вправе про-
давать или отчуждать свое имущество, но и хозяева
могут когда угодно забрать собственность раба под
любым предлогом и смертным боем заставить его
пойти на сделку. .Отделенные рабы предпочитают
не приобретать имущества, которое бросалось бы в
глаза.
Тем не менее доводы сторонников второй точки
зрения представляются мне несколько формальны-
ми, а в опровержение теории переходного периода
можно сказать, что за последние сорок лет число ра-
бов заметно увеличилось благодаря новым набегам.
Может быть, в конечном счете будет собрано доста-
точно фактов, которые позволят решить эти инте-
ресные вопросы. Судя по тому, что уже известно, об-
щество носу, видимо, представляет собой смешение
отмирающих социальных формаций.
Домашние рабы — самые обездоленные из всех
человеческих существ в Прохладных горах, а быть
может, и во всем мире. У них нет ничего: даже на-
детые на них лохмотья не принадлежат им. Неспо-
63
собпые на большой «обман» — в лучшем случае им
удается выращивать тайком немного опиумного ма-
ка,— они влачат жалкое существование, питаясь
скудными крохами, которые уделяет им хозяин.
Обычный их рацион состоит из отходов зерна, ко-
торое они обязаны молоть для семьи хозяина, объ-
едков с его стола и дикорастущих овощей, собира-
емых самими рабами; все это смешивается в дере-
вянной колоде, па полу.
Покамест рабы остаются в доме хозяина — обыч-
но до тех пор, пока они не смогут производить по-
томство,— с ними обращаются как со скотом и даже
хуже: весь день они работают не разгибая спины,
по ночам поддерживают огонь и получают побои за
малейшую провинность, а то и просто по прихоти их
раздражительных и одурманенных опиумом хозяев.
Все они невообразимо некультурны.
Через некоторое время я уже стал автоматически
спрашивать каждого домашнего раба: «Тебя би-
ли?» — и ни разу не слышал «пет». Аби Вуган, де-
вушка хань, похищенная у ее родителей в возрасте
трех-четырех лет, если верить ее хозяйке, в семь
лет уж нянчила детей рабовладельца, а в десять —
пасла его стадо. К двенадцати годам она была
«основной» рабочей силой, собирала по утрам хво-
рост в горах, днем работала на поле, вечером молола
зерно, опа по ночам поддерживала огонь в очаге. Би-
ли ее ежедневно и «очень сильно,— сказала опа,— но,
по мне, пусть лучше бьют, чем оставляют без еды.
А это бывало часто».
Другая девушка, двадцатидвухлетняя Аши Ву-
га, считала, что ее родители были рабами первого
поколения. Она походила на хань. Трудовая ее жизнь
напоминала мытарства Аби Вугап. Две ее'подруги
умерли от истощения и побоев, третья покончила с
собой после особенно жестокого избиения. Сама Аши
Вуга похитила опий и пыталась отравиться.
— Чаще всего меня били палкой от метлы,—
сказала она.
Лулрл Дува, рабыня в четвертом поколении, при-
надлежала сначала богатому виллану. Он умер, не
64
оставив сыновей, и она перешла к его хозяину. Три-
надцати лет ее отняли у матери.
— Я так соскучилась по дому, что убежала к
ней,— рассказывала она.— Скоро меня поймали и
притащили обратно, заставив бежать за конем. Воз-
ле нашего дома меня стали окунать в реку, иногда
придерживая под водой. Это было зимой. Потом, в
мокрой одежде, меня заставили встать на колени, а
хозяин принялся избивать меня. Я кричала. Он уда-
рил меня в лицо-подбитым- гвоздями сапогом и рас
кроил мне лоб вот здесь. (Над ее левой бровью тя-
нулся глубокий шрам.) — Оба хозяина обращались
со мной одинаково,— продолжала Лулрл Дува.— Мы
ели овсянку с дикорастущими овощами. Мясо? Ко-
нечно, нет! Может быть, па Новый год нам давали
по кусочку размером в два моих пальца. Сперва ме-
ня приставили нянчить ребенка. Если он плакал, ме-
ня били, поэтому я должна была всю ночь укачи-
вать его, пытаясь в промежутках дремать, а потом
еще весь день работать. Я была совсем одна, и меня
все время били.
По ее смуглому лицу заструились слезы.
Слыхала ли она о рабах, которых бы не били?
Да, такие были: умные девушки, которым удавалось
снискать хозяйское благоволение. Они помогали ве-
сти хозяйство, раздавая другим рабам пищу, рабо-
ту и удары.
— Такие девушки не выходят замуж,— добави-
ла она.
Любимых рабынь не выдают замуж, но было бы
невыгодно не использовать их способности к дето-
рождению. Им подбирают пару — какого-нибудь ра-
ба или даже молодого виллана, чтобы получить но-
вых рабов. Ввиду сильных кастовых предрассудков
девушки-рабыни редко становятся наложницами
своих господ, хотя это и случается, если хозяйка по-
чему-либо отсутствует, а сам факт вряд ли может по-
лучить огласку.
Хотя между прослойками крепостных и рабов су-
ществует значительный взаимообмен, женитьба па
рабыне унижает виллана, а раб не может жениться
5 А. Уиннингтон
65
на вилланке. В этом отношении они точно подража-
ют нравам своих хозяев. Если виллан слишком беден,
чтобы взять жену своей же касты, он иногда заклю-
чает с рабовладельцем сделку о женитьбе на одной из
его рабынь. Как правило, рабовладелец заберет за-
тем в качестве рабов всех детей, в противном случае
сделка невыгодна для него. Если имеются еще при-
входящие обстоятельства, хозяин, возможно, удоволь-
ствуется тем, что возьмет всех мальчиков или, на-
оборот, всех девочек. Девочки ценятся дороже маль-
чиков, а молодые рабы — дороже старых. Рабовла-
дельцы носу согласны с Катоном 1 в том, что совер-
шенный рабовладелец — это тот, о ком Плутарх 2 на-
писал, что он покупал рабов молодыми, «то есть в
том возрасте, когда их легко воспитать и обучить,
как щенят или жеребят».
Благородные редко имеют половые сношения с
рабынями, но это все же случается. Имеются нуж-
дающиеся аристократы, моты и головорезы, которые
кормятся, переходя из дома в дом, и живут чем по-
пало — от военного грабежа до похищения рабов, но
только не работой. К тому же аристократу запреще-
но заниматься физическим трудом. Эти «сухие но»,
как их называют, обычно не имеют рабов и поэтому
не в состоянии обрабатывать землю, а также не име-
ют возможности взимать поборы со своих вилланов.
В таком случае благородный чаще всего уступает
свои права другому аристократу за ничтожную сум-
му. Он не может продать своих вилланов физиче-
ски, если те не были обращены в-рабство в соответ-
ствии с существующими обычаями, но может тайком
подбить кого-нибудь похитить их как рабов, согла-
сившись — за несколько большую мзду — не подни-
мать шума.
В 1949 году три брата — «сухие но», слишком
1 Катон Марк Порций Старший (234—149 до я. э.) —
крупнейший политический деятель и писатель древнего
Рима, поборник старины и аристократических привиле-
гий.— Прим. ред.
2 Плутарх (ок. 46—126) — древнегреческий писатель-
моралист. — Прим. ред.
66
бедные, чтобы жениться, купили в складчину рабы-
ню, с которой и жили. Это вызвало пересуды среди
знати, и с этого времени братья стали отщепенцами.
В глазах благородного вилланы и рабы одинако-
во являются «нжи», но среди них существует много
социальных различий. Наверху, ближе всего к знати,
находятся вилланы, которые могут насчитать не-
сколько поколений носу-«свободных» предков и сами
владеют большим числом рабов. Уже одно облада-
ние рабами придает вес человеку. Тем не менее бед-
ный виллан, не имеющий рабов, считает себя выше
раба, владеющего рабами. Раб, принадлежащий бла-
городному, ставит себя выше раба виллана, а тот в
свою очередь смотрит свысока на раба, принадлежа-
щего рабу. Раб «носу» презирает «раба-чужеземца»,
а старый раб так же относится к недавно пора-
бощенным, особенно к тем, кто еще не усвоил обы-
чаев носу. Те, кто знает своих родителей, с прене-
брежением смотрят на не обладающих этим преиму-
ществом. Униженные, угнетенные, не.вежественные,
они приемлют идеи своих господ как извечные зако-
ны. Общество носу — предметный урок нелепости
национального шовинизма; удивительно, как сильно
порабощенный хань гордится тем, что он «носу», и
это относится ко всем кастам, включая самые низ-
шие, какие мне только удалось обнаружить,— к ра-
бам рабов, принадлежащих также рабам.
Напрашивается естественный вопрос: почему раб,
владевший другими рабами, не продавал их, чтобы
откупиться на свободу? Я задал этот вопрос типич-
ному представителю этой группы Арлулу Зеда, «ти-
пичному рабу носу», имевшему двух рабов. Он сна-
чала был озадачен вопросом, а затем взглянул на
меня как на невежественного, недавно захваченного
«ханьца», от которого и нельзя ждать лучшего.
— Я и моя жена,— сказал оп,— очень дорогие
рабы: мы стоим много больше моих двух рабов. По-
ложим, я их продам, но я не выручу и столько, что-
бы выкупить одного себя, а не то что жену и детей.
Несколько поколений наших предков были рабами
носу.
5*
67
Он продолжал, стараясь примениться к понятиям
невежественного чужеземца:
— Раб, насчитывающий несколько поколений
предков-рабов, вряд ли убежит. Я знаю, как управ-
ляться со своими делами, и умею жить. С тех пор
как я стал отделенным рабом, мне живется лучше,
чем многим свободным вилланам. Можно поручить-
ся, что рабы вроде нас не будут пытаться бежать.
Да и куда я мог бы направиться? Я носу. Положим,
я пришел бы в район ханьцев. Расправа была бы
короткой. Носу никто не любит.
Я смог купить только дешевых, недавно захвачен-
ных рабов, людей с дешевой костью,— продолжал
Арлул Зеда.— И все-таки хорошая штука — иметь
рабов: такого человека уважают. Мои рабы могут
работать за меня на господина, а я могу трудиться
па себя. Человек, имеющий рабов, уже чего-то стоит:
Откупиться не так-то легко. Цену всегда назна-
чают высокую, а на свободе приходится начинать с
пустыми руками. Пройдет немного времени, и у тебя
окажется новый хозяин, да вдобавок можно лишить-
ся жены. В мои годы (он сказал, что ему пятьдесят)
это слишком рискованно.
В Прохладных горах можно обнаружить все гра-
дации собственности, вплоть до частичного облада-
ния рабами. Джину Хуши рассказал мне, как он,
будучи отделенным рабом, стал владельцем половины
собственной жены.
Женщина, отдаваемая в жены рабу, чтобы он мог
создать отдельное хозяйство, конечно, остается соб-
ственностью рабовладельца и должна большую часть
времени работать па него. Жена Джину Хуши бы-
ла очень дорогой рабыней: ее оценили по максималь-
ной ставке — в четырнадцать слитков (около два-
дцати фунтов стерлингов). Это была высокая, силь-
ная и красивая женщина, родившая за шестнадцать
лет семь детей и которая все еще казалась и моложе
и развитее своего мужа.
Два главных соображения побудили Джину Ху-
ши 'купить половину жены: во-первых, в этом слу-
чае хозяину впоследствии было бы труднее разлу-
68
чить чету и, во-вторых, теперь жена могла трудить-
ся на своей земле и в семье половину своего време-
ни, а не одну пятую или одну восьмую, как обычно.
Джину Хуши унаследовал половину родной се-
стры; другая ее половина принадлежала его хозя-
ину. Дело в том, что его отцу повезло: когда он пас
чужих коней, одна из кобыл ожеребилась, а по обы-
чаю новорожденные животные принадлежат тому,
кто ходил за ними в этот момент. Чтобы иметь боль-
ше помощи дома, отец Джину Хуши продал жере-
бенка за семь слитков и купил половину родной до-
чери. Когда умер отец, Хуши унаследовал полови-
ну своей сестры и смог целиком продать ее хозяи-
ну, чтобы откупить половину жены.
Обладание половиной жены не давало ему нрава
на собственных детей, которые все до единого при-
надлежали хозяину и уже были распределены меж-
ду его домочадцами. Если бы не ликвидация рабст-
ва, все они после вступления в брак детей рабовла-
дельца были бы рассеяны в разных направлениях.
Благородный может даже попасть в рабство к
виЛлануГ Такие вещи случались в прошлом — во вся-
ком случае, об этом говорят — вследствие задолжен-
ности, проигрыша или увода в отдаленный район.
В этом случае законы чести требуют, чтобы благо-
родный покончил с собой.
---В этой на первый взгляд путаной картине доволь-
но ясны некоторые моменты: большинство благород-
ных имеет и вилланов и рабов; крупнейшими рабо-
владельцами в Прохладных горах является одна
семья из рода буйю, которая владеет ста пятьюде-
сятью восемью рабами; некоторые вилланы богаты
и имеют много рабов; около половины вилланов об-
ладают несколькими рабами; рабы разделяются на
отделенных — примерно две трети общего числа — и
домашних; самим рабам принадлежит около одной
двадцатой Части всех рабов.
Однако большинство вилланов не владеет таким
количеством рабов, чтобы это могло избавить их от
необходимости работать, а это является важнейшим
идеологическим критерием в Прохладных горах.
Глава четвертая
ПОЛ, БРАК И РОДСТВО
Пережитки материнского права.— Три неруши-
мых правила.— Высокое положение женщин.— До-
чери богаче сыновей.— Женщины могут остановить
войну.— Высокая стоимость брака.— Супружеских
прав добиваются силой.— Вдовы всегда становятся
женами.— Брак умыканием.— Бегство опасно.
Некоторые особенности рабовладельческого
строя носу уходят, очевидно, своими корнями в си-
стему брака, половых отношений и родства среди
знати, свойственную более раннему, нерабовладель-
ческому обществу. Вилланы и рабы подражают этим
обычаям, но не могут строго придерживаться их в си-
лу ограничений, накладываемых их несвободным со-
стоянием. Полностью и неукоснительно они соблю-
даются только «черной костью».
Общество носу хранит отчетливые следы более
ранних, видимо матриархальных, форм. В Юньнани
они довольно распространены, а в северной части
Прохладных гор живут ветви народности мосу, у ко-
торых по сей день сохраняется матриархат с насле-
дованием по материнской линии.
Знатные носу следуют трем основным правилам
брака: внутри своего народа, внутри собственной ка-
сты, вне своего рода. Благородный носу, который
не может взять .жену знатной семьи, предпочитает
оставаться холостым.
Потомкам по отцовской линии запрещено всту-
пать в брак, ибо они принадлежат к одному роду.
Но дети братьев и сестер, попадающие в результате
брака в разные роды, обладают преимущественным
70
правом в этом отношении. Брат и сестра заранее до-
говариваются о том, что они поженят своих детей
разного пола. Нарушение подобного обещания ве-
дет к междоусобице, если только это сделано не по
уговору с уплатой отступного.
Однако детям сестер не разрешается вступать в
брак, к какому бы роду они не принадлежали: на
рушение установленного правила влечет за собой
смертную казнь. Это представляется прямым пере-
житком матриархата.
Дочери сестер именуются «сестрами; свою род-
ную мать они называют «большой матерью» («ах-
му»), а сестер — в порядке старшинства: «мать пер-
вая», «мать вторая», «мать третья» («муни ахдж»,
«муни ахей», «муни гахдз»).
Нарушения брачных законов затрагивают весь
род и осуждаются всеми кланами. Полный социаль-
ный остракизм в столь небольшой общине обычно
вынуждает нарушителей кончать жизнь самоубий-
ством, а тела их предаются сожжению. Иногда ви-
новных казнят сжиганием на костре.
Женщины занимают высокое положение в аристо-
кратическом обществе носу; кое-кто считает, что они
стоят даже выше мужчин.
Я знавал одного маленького буйного пьяницу
воина, славившегося своей свирепостью, который
признавался, что если жена говорила ему: «Нынче
не пей»,— то он не брал в рот ни капли. Мало того,
он возвращался домой и докладывал жене: «Я внял
твоим словам и не пил». Мне говорили, что, если бы
он не послушался, его жена вполне могла бы покон-
чить с собой, а это уже вызвало бы вмешательство
ее рода и, вероятно, повело бы к войне. Жены носу
часто угрожают самоубийством, и это не пустая угро-
за. Женщины этой народности весьма щепетильны
во всем, что рассматривается ими как общественное
оскорбление или «потеря лица». В доказательство
того, какое тяжкое оскорбление наносит посторон-
ний, дотрагиваясь до юбки женщины носу, приводят
случай, происшедший в 1949 году. Во время перего-
воров о прекращении междоусобицы какой-то бога-
71
тый виллан, рассчитывая па покровительство своей
знати, сделал вид, что приподнимает юбку благород-
ной женщины, чтобы рассердить противную сторону.
Члены его же рода набросились на пего и, чтобы
спасти свою жизнь, виллану пришлось уплатить
вражескому роду 4 тысячи унций серебра.
Влиятельное положение знатной женщины носу,
видимо, вызывается двумя обстоятельствами: во-пер-
вых, покровительством рода и, во-вторых, ее эконо-
мическим положением. Женщины по обычному пра-
ву наследуют причитающуюся им долю главного бо-
гатства общества посу — рабов. Дочери отделенных
рабов становятся собственностью дочерей хозяина
того же поколения, даже в тех случаях, когда все
дети рабов — девочки. Если это не будет сделано,
все мероприятия семьи по приобретению рабов об-
речены на неудачу.
Дочери наравне с сыновьями, наследуют лоша-
дей, крупный рогатый скот, овец и серебро, а также
владеют другой частной собственностью. В то время
как мужчины проводят жизнь в битвах и в растра-
чивании своих богатств, матери копят добро для до-
черей со дня их рождения. После помолвки девушка
берет с собой в дом мужа своих рабов, лошадей, скот,
накопленное серебро и другое унаследованное ею
добро, а также часть обычно очень богатых свадеб-
ных подарков жениха семье певесты. Поскольку бра-
ки, как правило, заключаются между детьми одина-
ково обеспеченных родителей, жена, в общем, ока-
зывается богаче своего мужа.
Женщины имеют решающий голос в хозяйстве, и
согласие жены требуется во всех важных делах.
В периоды междоусобиц, если схватка становится че-
ресчур ожесточенной и повсеместной, благородным
женщинам любой из враждующих сторон достаточ-
но выйти вперед и махнуть юбкой или плащом, как
битва тотчас же должна прекратиться. Убийство
женщины считается тяжким общественным преступ-
лением и сурово карается. Собственно, предполагает-
ся, что на женщину вообще нельзя нападать.
Одна из причин такого положения, возможно,
72
коренится в том, что во всякой знатной семье имеют-
ся обычно женщины из нескольких родов, а муж-
чины — только одного.
Даже если помолвленные кузены вступают в
брак по предварительному уговору между братом
и сестрой, дело не обходится без помощи свата, роль
которого особенно велика в тех случаях, когда бра-
чащиеся не состоят в родстве. Сват неделями, а то и
месяцами живет в доме девушки, расхваливая на все
лады поразительные добродетели жениха. Под конец
согласие дается, будто с неохотой, после чего совер-
шается гадание, сопровождаемое жертвоприношени-
ями, посылаются подарки и устраиваются пышные
торжества. Свадьба может состояться. Все это обхо-
дится очень дорого... для вилланов.
Всякий раз, когда сват отправляется в дом девуш-
ки, семья юноши обязана выставить не меньше де-
сяти жбанов вина и определенное количество мяса.
Но живет он в доме невесты за счет ее семьи. Если
родные жениха проявляют настойчивость, расходы
по содержанию свата в течение столь длительного
времени побуждают семью невесты поторопиться с
решением в пользу жениха. При обручении семья
юноши должна подарить семье невесты трех отбор-
ных скаковых лошадей, десять слитков серебра, де-
сять рабочих лошадей или такое же количество го-
лов крупного рогатого скота и сто овец. Затем идут
подарки свату, устроителям свадебных торжеств, сва-
дебные дары плюс по три слитка серебра каждой из
семей вилланов, провожающих новобрачную в дом
мужа. Чем больше таких провожатых, тем почетнее.
Я подсчитал, что стоимость подарков составляет ми-
нимум 2670 юаней (400 фунтов стерлингов). Это—
колоссальная сумма в таком месте, где средний го-
довой расход исчисляется примерно в 1 фунт
10 шиллингов на душу населения.
На первый взгляд невесту как будто покупают,
но фактические отношения опровергают такой вывод.
Девушка знатного рода идет в дом своего мужа не
как движимое имущество: юн не может ни отверг-
нуть ее, ни развестись с нею. В случае самоубий-
73
ства, вызванного плохим обращением или даже про-
сто воображаемой причиной, мужу грозит самое
меньшее уплата выкупа ее роду в размере трех ты-
сяч унций серебра, а чаще всего вспыхивает меж-
доусобная война, заканчивающаяся уплатой еще
большего количества серебряных слитков весом в
десять унций каждый.
После брачного пира жена не может долго оста-
ваться у мужа: она возвращается в старую семью
в сопровождении служанок и своих сородичей. Затем
муж снова посылает за ней, после чего она опять
возвращается в свой старый дом, и это всякий раз
сопровождается подарками. Так продолжается до
рождения ребенка.
В течение всего этого периода и до рождения
первенца новобрачные, особенно двоюродные брат
и сестра по отцу, могут полуоткрыто или «тайно»
иметь сношения с другими. Но если молодая жена,
не имевшая половых сношений с мужем, рожает,
возникает глубокая вражда между семьей мужа и
любовником и реже — между семьями мужа и же-
ны. В этом случае подарки приходится возвращать.
Однако это еще не означает развода. Чаще всего
спор улаживается — после кровопролития или с по-
мощью серебра, которое вымогают у вилланов,— й
брак возобновляется.
Такое положение стало возможным потому, что
по традиции жена обязана как можно дольше сопро-
тивляться домогательствам своего мужа, подобно
тому как долг любой женщины — оказать видимость
сопротивления посягательствам любого мужчины.
Проходит иногда два-три года, прежде чем мужу
удается добиться близости собственной жены. Обы-
чай признает за ней право и долг сопротивляться
супругу самым неподдельным образом — кусаться,
царапаться и вообще всячески препятствовать интим-
ной близости: покорность жены заставила бы мужа
усомниться в знатности ее рода и в ее собственной
нравственности, но, с другой стороны, муж, которому
так и не удалось бы добиться супружеской покор-
74
ности, становится посмешищем для собственной же-
ны и для всех окружающих.
Старший сын одного знатного носу, об имени ко-
торого мне лучше умолчать, битых три года не мог
подступиться к своей жене. Наконец он привязал
ее к доске и стегал до тех пор, пока она не покори-
лась. Вслед за тем все признали, что этому браку
суждено быть удачным. Бывали случаи, когда жены
по семь лет сопротивлялись своим мужьям, прежде
чем уступить силе. Сопротивление продолжается и
после рождения ребенка и ослабевает только после
появления нескольких детей.
Однако своему возлюбленному новобрачная со-
противляется только для виду: нескольких царапин
на лице или руках бывает достаточно, чтобы «дока-
зать» себе и своему избраннику, что сопротивление
было оказано. Однако промискуитет разрешается
лишь до тех пор, пока жена кочует между двумя до-
мами, и прекращается с ее окончательным переселе-
нием в дом мужа. В остальном для женщин сущест-
вует строгая моногамия — почти так же, как и для
мужчин, поскольку женщина находится под покро-
вительством рода. Мужчина, первая жена которого
оказалась бесплодной, может взять вторую; если
же оба — муж и его жена — богаты и плодовиты,
он может сделать это после рождения нескольких
детей, уплатив семье первой жены достаточный
выкуп.
В семье мужа от жены пе требуют нерушимой
верности: никто ничего не скажет, если в его отсут-
ствие она спит с его младшим братом, и муж тоже
не выказывает особой ревности. Неприличным это
считается только тогда, когда муж не в отъезде: в
таком случае, застав любовников па месте преступ-
ления, муж наверняка изобьет брата, хотя большого
скандала и не будет.
Старший же брат не только пе пользуется этой
привилегией, но и не имеет права смотреть на же-
ну младшего брата. Это запрещение не имеет силы,
если последний женат на двоюродной сестре, но во
всех других случаях женщина не станет даже есть
75
за одним столом со своим старшим деверем или свек-
ром. Она и старший брат мужа должны избегать
встреч лицом к лицу, а если уж это случилось, по-
лагается уплатить выкуп: женщина преподносит де-
верю жбан вина, а тот в свою очередь дарит ей сли-
ток серебра, вслед за чем устраивается пирушка.
После этого они должны всячески избегать встреч.
После рождения нескольких детей это правило так-
же несколько смягчается: свояченице и деверю уже
разрешается говорить друг с другом, но не сидеть
за одним столом.
Вдова становится женой младшего брата своего
покойного мужа в силу обычая «передачи семьи»
либо, если такового нет,— женой старшего брата по-
койного (хотя бы до этого им пришлось уплатить
выкуп за встречу). При отсутствии братьев вдову
может взять свекор, по только в том случае, если
брак был бездетным. Наконец, она может достаться
одному из близких или дальних родственников по-
койного мужа. Чтобы пи случилось, вдова долж-
на быть «передана», в противном случае ее родст-
венники с материнской стороны обвинят семью му-
жа в пренебрежении к их роду, а это может поло-
жить начало вражде, тянущейся иногда десятками
лет.
При такой «передаче семьи» мужчина жертвует
коровой или овцой, соседей зовут на пир, новая че-
та пытается изобразить смущение, и вся церемония
заканчивается изрядной пьянкой.
В этих случаях мужчина приобретает все супру-
жеские права и обязанности, и, хотя он может
иметь «законную» жену и несколько жен, достав-
шихся ему по наследству, это не возбуждает ревно-.
сти. В одной из бесед со мной знатный носу, по име-
ни Зеку Алу, заметил мимоходом:
— Мне живется легко: моего дохода хватает,
чтобы кормиться самому и содержать жену, четве-
рых детей и переданную мне вдову старшего брата.
Умыкание существует, но это не настоящий брак
с похищением невесты, какой принят в других райо-
нах Юньнани, например у цзинпо. Юноши и девушки
76
носу, принадлежащие к одной касте, но к разным
кланам, могут влюбиться, но не получить согласия
* родителей на брак. В этом случае девушка иногда
говорит юноше, где опа будет собирать хворост, а
он подбивает своих друзей похитить ее «силой».
Когда таким образом дело приобретает огласку и
девушка, бесспорно, соблазнеиа, родители обычно
готовы пойти на уступки. Они посылают людей за
девушкой, а семья жениха высылает им навстречу
своих представителей, чтобы начать переговоры.
В этих случаях свадебные подарки обычно меньше,
чем при заключении брака по предварительному
сговору.
Бегство с целью вступления в брак — также ред-
кое явление; обычно это бывает в тех случаях, ко-
гда родители юноши не в состоянии сделать подар-
ки, которых требует семья девушки. После бегства,
которое бросает тень на репутацию семьи невесты,
муж уже не может показываться там. Бегство опа-
сно, ибо грозит тяжкой расплатой. Бывает, что пой-
манных беглецов казнят независимо от того, имели
ли они право вступить в брак в силу обычая и ра-
венства их материального и социального положения.
Все остальные, низшие касты соблюдают эти
обычаи в зависимости от обстоятельств. Средняя
стоимость свадебных подарков у вилланов составля-
ет, насколько мне удалось выяснить, 93 юаня
(13 фунтов стерлингов).
Укоренившийся у носу взгляд, что половой акт
унижает женщину, разделяется, и рабами: мужчины
показывают расцарапанные руки, чтобы доказать
нравственность и «лучшую кость» своей жены-ра-
быни, па которой его женил хозяин.
Глава пятая
МИССИЯ ХУ ТАНЯ
Слухи о революции.— В Прохладные горы под
покровом ночи.— Начало большого наступления.—
Рабовладельцы помогают бороться с гоминьдановца-
ми.— «Хорошие и плохие ханьцы».— Недостаток ра-
бов.— Колдуны обеспокоены.— Структура рабовла-
дельческого общества.
ТТз замкнутой со всех сторон горами котловины
Юншэн, через Птичье ущелье, вместе с захвачен-
ными рабами и контрабандным оружием в Прохлад-
ные горы просочился слух, что в Китае назревают
большие перемены. Шел 1948 год, и возглавляемая
коммунистами Народно-освободительная армия уже
взяла Мукден, окружила Пекин и разгромила основ-
ные силы чанкайшистских армий. Говорили, что ко-
нец гоминьдана — вопрос недель или месяцев. Когда
эти вести дошли до Прохладных гор, люди припом-
нили, как лет десять назад через эти места Юньна-
ни прошла плохо одетая, голодная коммунистиче-
ская армия, обещавшая вернуться, чтобы освободить
их от гоминьдана и его чужеземных покровителей
и принести лучшую жизнь и самоуправление на-
циональным меньшинствам.
Рабовладельцы со смешанным чувством слушали
рассказы об этих оборванных, но искусных воинах.
Ратные подвиги коммунистических генералов Хэ
Луна и Сяо Кэ стали легендой. Через границу
Сычуани проникли слухи о их смелой переправе по
цепям сожженного моста в Лудине под пулеметным
огнем гоминьдановцев — о битве, которая расстроила
планы местной военной операции Чан Кай-ши
78
и позволила Красной Армии продвинуться в направ-
лении Яньани. Такие подвиги находили сочувствен-
ный отклик в сердцах родовых вождей носу, нагля-
девшихся на низкое лицемерие, продажность и. во-
енную бездарность гоминьдановцев.
Бойцы Красной Армии, казалось, были наделе-
ны теми же героическими качествами, которые вож-
ди носу приписывали себе; вдобавок ветры Птичьего
ущелья донесли весть об армии, которая на своем
пути не брала у местных жителей и нитки, чтобы за-
штопать разорванную шинель, платила за все, в чем
нуждалась, вежливо обращалась с населением, не
спускала насильникам — поистине армия ангелов
мщения.
Местные гоминьдановские заправилы были по-
винны не только в тягчайшем преступлении, како-
му имелось название на языке носу,— в трусости,
но к тому же совершили и все прочие прегрешения,
в частности кражу скаковых лошадей. Прохладные
горы издавна славятся местной породой низкорос-
лых, коренастых и сильных скакунов. Хорошее жи-
вотное придает его владельцу не меньше веса, чем
полдюжины рабов, а первоклассное — столько же,
сколько двадцать голов человеческого стада. Несмот-
ря на свой малый рост, такая лошадь легко везет
в гору мужчину ростом в шесть футов, и ее еще при-
ходится сдерживать.
Когда к этому району подошла Красная Армия,
Чан Кай-ши послал к Юншэн генерала Го с ар-
мией, которая обирала население и совершала нале-
ты на территорию носу. Гоминьдановским офицерам
удалось обманным путем завладеть двадцатью от-
борными скаковыми лошадьми, обменяв их на двад-
цать своих кляч со стертыми спинами.
Поскольку ни одна кара не считается слишком
суровой для конокрада, надо было, казалось, радо-
ваться тому, что коммунисты били гоминьдановцев.
Но, с другой стороны, гоминьдановцам было совер-
шенно безразлично, держали ли носу рабов или нет,
а коммунисты, как говорили, стояли за бедных про-
тив богатых. Все это было очень непонятно.
79
Одно оставалось ясным и бесспорным: коммуни-
сты были хань — традиционные враги носу. Пусть
они на равнинах как угодно расправляются друг с
другом — носу всегда сумеют не пустить их в горы,
как это делали в период правления целого ряда ди-
настий.
В тот период наиболее видной фигурой среди но-
су был Буйю Вани, почти никем не оспариваемый
вождь рода буйю, в котором насчитывается больше
членов, чем во всех остальных четырех, взятых вме-
сте. От центра владений Буйю Вани всего один день
пути через Птичье ущелье до Юншэн, где размеща-
лись гоминьдановцы, и Буйю Вани, как до того его
отцу, часто приходилось вести с ними переговоры на
равнине.
В то время, когда подготавливалось большое на-
ступление на юг против гоминьдана и когда даже
американцы начинали чувствовать, что доллары, ко-
торыми они осыпали Чан Кай-ши, выброшены на
ветер, к Буйю Вани обратились сразу два человека.
Одним из них был английский миссионер «пастор
Ань», который нашел, что сей узловой момент исто-
рии очень удобен для проникновения церкви в Про-
хладные горы — о радиооборудовании при этом не
упоминалось ни слова; другим являлся Ху Тань,
совсем юный коммунист хань, на которого была воз-
ложена ответственность за развертывание подполь-
ного сопротивления гоминьдану в том же районе.
Первым попал туда Ху Тань. Переодетый, воору-
женный одним только пистолетом, он обошел сто-
роной Птичье ущелье, пробравшись под покровом
темноты через горные пики по бездорожью на пло-
скогорье, где, если бы его поймали, он мог бы в луч-
шем случае надеяться па скорую смерть. Он не знал
языка носу и в своих поисках дома Буйю руководст-
вовался лишь немногими топографическими ориенти-
рами. Но речь шла о деле величайшей важности, ибо
Прохладные горы были как раз таким окраинным
районом, куда хлынули бы остатки гоминьдановской
армии,— идеальной опорной базой для затяжного со-
противления, которое стоило бы многих жизней
80
и сковало бы значительные силы. Задачей Ху Таня
было уговорить носу помочь Народно-освободитель-
ной армии в уничтожении гоминьдановцев.
Такое предложение содержало немало заманчиво-
го, и это сразу же оценил Буйю Вани, когда Ху Тань,
предварительно несколько дней прощупывавший
почву, наконец связался с ним. Буйю Вани говорил
на китайском языке, и они ночь за ночью обсужда-
ли предложения Ху Таня (все это время Буйю Ва-
ни скрывал коммунистического подпольщика в своем
доме, а позже отвез его в глубь Прохладных гор,
чтобы спрятать у одного из своих сыновей).
Люди, не окончательно ослепленные своей нена-
вистью к ханьцам, понимали, что сотрудничество с
Народно-освободительной армией имело свои преи-
мущества. Всякому было ясно, что случилось бы,
если бы большие группы бежавших гоминьданов-
ских солдат попробовали использовать Прохладные
горы для безнадежного, но затяжного сопротив-
ления.
Конечно, этому стоило помешать, по удастся ди,
пригласив полисмена, затем избавиться от него?
Ночь за ночью Ху Тань, Буйю Вани и его сы-
новья спорили и обсуждали, что можно сделать.
— Он был очень искренен,— сказал мне на без-
укоризненном китайском языке Буйю Вани.— Он го-
ворил, что старое никогда пе вернется. Его партия—
коммунистическая — непременно победит, а нацио-
нальные меньшинства будут сами себе хозяевами.
Китай сделается великим и богатым, и у нас тоже
пройдет реформа, но только по договоренности со
знатью. Все будут идти вперед и станут зажиточ-
ными.
Худой, желтолицый, хрупкий на вид Буйю Ва-
ни много раз беседовал со мной в Нинлане, где он
сейчас возглавляет администрацию Нинланского ок-
руга и является членом Всекитайского собрания на-
родных представителей—китайского парламента. Эти
беседы позволили мне мало-помалу воссоздать всю ис-
торию, о которой Ху Тань из скромности умолчал.
— Ху Тань приходил и уходил,— сказал Буйю
6 А. Уиннингтон
81
Вани.— Однажды, находясь у меня в доме, он
заболел, а мы, понятно, не могли позвать колдуна.
Я хотел зарезать овцу и обнести ее вокруг его го-
ловы, чтобы он выздоровел, но он назвал это суеве-
рием. Мы подружились. Я верил ему. Он остался в
Юншэн, скрывался и работал тайно. В этих местах
было полным-полно гоминьдановских головорезов,
ссорившихся между собой.
Командование Народно-освободительной армии
назначило Буйю Вани ответственным за дела наро-
да носу в Прохладных горах, и, используя свое вли-
ятельное положение вождя крупнейшего клана, он
начал готовить силы для военного выступления про-
тив гоминьдановцев во взаимодействии с подпольны-
ми силами ханьцев на равнине.
В этот момент к нему обратился «пастор Ань»,
который, как выразился Буйю Вани, «казался слав-
ным малым». Они встретились в городе Юншэн до
начала последнего большого наступления Народно-
освободительной армии, закончившегося изгнанием
Чан Кай-ши из континентального Китая. «Пастор
Ань» разыскал Буйю Вани в Юншэн и просил, что-
бы его людям разрешили вступить в Прохладные
горы и проповедовать там христианство. В это время
английский самолет уже использовал в качестве по-
садочной площадки участок близ Лицзяна, располо-
женный в трех днях пути. Буйю Вани ответил «па-
стору», что положение несколько осложнилось и что
лучше подождать, добавив, что, по его мнению, носу
плохо примут христианство. Миссионеры обучили не-
которых лису письменному языку и обратили их в
христианство, а сейчас между новообращенными и
остальными начались ссоры. «Пастор Ань» утвер-
ждал, что англичане и носу — «один народ».
’ — Вот поглядите,— говорил он.— Женщины носу
носят юбки, и англичанки тоже. Мы не похожи на
ханьцев.
Вспоминая это, Буйю Вани заметил:
— На фотографиях они вовсе не походят на жен-
щин носу. Юбки у них короткие, скорее как у ра-
бынь. Как бы то ни было, сказал я ему, мы йе хотим
82
христианства еще и потому, что христианам не всё
разрешается есть.
К началу 1949 года Юншэп представлял собою
арену, на которой безобразно ссорились и враждова-
ли бежавшие сюда помещики и их наемные голо-
ворезы, местные мелкие военные диктаторы и го-
миньдановская солдатня. Ху Тань сказал Буйю Ва-
ни, что пора наносить удар. Партизанские отряды Ху
Таня, наступавшие с равнин, и бойцы носу под на-
чалом Буйю Вани — с гор зажали гоминьдановские
войска и отрезали их.
— Но мои воины плохо разбирались в обстанов-
ке,— заметил Буйю Вани.— Вместо того чтобы пере-
группироваться и выбросить их, они грабили и захва-
тывали рабов. Я был так встревожен, что заболел.
Спустя несколько месяцев тысяча гоминьдапов-
цев перешла в контратаку на Юншэн, была разби-
та и бежала на север в Япьбянь через границу Сы-
чуани.
На этом этапе па сцену выступил другой круп-
ный рабовладелец, история которого совсем не похо-
жа на описанную выше. Это был Зеку Алу, извест-
ный коннозаводчик, отцу которого принадлежал зна-
менитейший из скакунов носу — Анивандухи. Зеку
Алу горел желанием отплатить гоминьдановцам, ук-
равшим у него скаковых лошадей и серебро, сжег-
шим триста домов его сородичей, грабившим
и насиловавшим. Но когда в Нинлан пришла Народ-
но-освободительная армия, Зеку Алу бежал в горы
и не пожелал иметь с ней никакого дела: ведь это
были ханьцы.
— Потом ко мне пришел офицер Народно-осво-
бодительной армии, по имени Ма, вместе с несколь-'
кими знатными носу, чтобы уговорить меня вернуть-
ся,— рассказал Зеку Алу.— Это был мужественный
поступок, и мне он пришелся по сердцу. Собирались
митинги, произносились речи, и эти люди ничего
не брали у носу, а, наоборот, еще давали им разные
вещи. Капитан Ма сказал, что бывают хорошие и
плохие ханьцы. Немного погодя я вызвался от-
правиться па север к тамошним гоминьдановским
6*	83
армиям, чтобы уговорить их капитулировать или ио-
мочьГодолеть их.
Задача была не из легких: местными чанкайшнст-
скими офицерами были такие генералы, как Ху Цзуп-
нань и Хэ Го-гуань. Командование Народно-осво-
бодительной армии одобрило план, и Зеку Алу в до-
бавление к его тридцати воинам была выделена ро-
та бойцов.
Вся жизнь Зеку Алу проходила в сражениях, хо-
тя по внешнему виду это хрупкий, изящный че-
ловек с тонкими аристократическими чертами лица
и длинными гибкими пальцами, напоминающий ин-
теллигента из пьесы Оскара Уайльда. Переговоры с
гоминьдановцами ничего не дали, и тогда Зеку Алу
повел свою роту против трех тысяч гоминьдановцев
и уничтожил их на холмах.
— За это я получил знамя,— прибавил он.
— Целый месяц я учился политграмоте в Яньбя-
не. Мне сказали, что кровная месть неразумна и что
враждовать между собой плохо. Мысли мои стали
меняться. Я был богатый человек, но пе носил обуви
и не умел подписывать свое имя. Мне говорили, что
все носу могут жить в довольстве. Раньше я пе по-
нимал, до чего мы бедны: еды — и той не всегда хва-
тало, одна жалкая смена платья и плащ; ни собст-
венных домов, ни фабрик — ничего. Мне объяснили,
что если мы и дальше будем иметь рабов, то так и
останемся отсталыми, потому что рабам незачем хо-
рошо работать.
— Я рассчитывал, что, после того как коммуни-
сты помогут нам выгнать Чап Кай-ши, они уйдут,
иначе мы и с ними будем сражаться,— сказал Буйю
Вани, повторяя ход размышлений Зеку Алу.— Мало-
помалу я увидел, что мы сами себя обманываем.
Я поехал в Пекин вместе с Зеку Алу и другими. Та-
кого мы еще не видели: поезда, машины, фабрики;
мы встретились с председателем Мао, а когда люди
увидели наши черные плащи носу, они захотели по-
жать нам руки.
Что мы имели? Рабов, животных, посевы мака,
землю, пиры на три тысячи гостей, кормили живот-
84
них зерном и картофелем нового урожая — лучше,
чем питались сами, а затем полгода ходили голод-
ные. Ни безопасности, ни мира. Вечные войны, на-
леты, битвы.
Насколько типичными были такие люди? Я ска-
зал бы, что совсем нетипичны. В 1952 году очень не-
многие, буквально горстка знатных носу, думали
подобным образом. Для остальных — знати, вилла-
нов и рабов — ханьцы оставались ханьцами. Комму-
писты-ханыда,“возможно, казались лучше, чем хань-
цы-гоминьдановцы, но и они мол только хитрили.
Примерное поведение было лишь подслащиванием
горькой пилюли.
В Прохладные горы просочились слухи о земель-
ной реформе, о том, что помещикам приходилось
держать ответ па массовых сходках и терпеть поно-
шения, что землю у них отбирали, а некоторых даже
казнили за кровавые злодеяния. Рабовладельцы ведь
тоже были «богатые» и так же избивали, заковыва-
ли в цепи и убивали своих рабов. Чего же им было
ждать от коммунистов?
Знать смотрела па ханьцев, эту «дешевую кость»,
со смешанным чувством: презрения — за то, что они
не носу, уважения — за их воинскую доблесть, бес-
покойства — за их враждебное отношение к рабству
и нескрываемое сочувствие к рабам.
Похищение людей в районе Прохладных гор про-
должалось, но набеги за рабами в окрестные районы
стали теперь невозможны. Главный источник снаб-
жения рабами уже иссяк. Дело оборачивалось пло-
хо, и все это — снова по вине ханьцев.
В такую накаленную атмосферу попала одна из
рабочих бригад Коммунистической партии, прибыв-
шая в сельский район Боло (область Скачек). Бри-
гада состояла из двух человек: одного мосу и девуш-
ки мипьцзя Г Спустя несколько месяцев, в 1953 ГО-
ДУ, туда же прибыли китайские ганъбу 1 2.
1 Впоследствии она вышла замуж за Ху Таня. Миньцзя
еще называют «бай» — общее название для национальных
групп, населяющих область Дали.
2 Ганъбу обычно переводится в Китае словом «кадры».
85
С собой у них было только то, что они сумели
доставить каждый на своей лошади, и первым их
делом было построить себе дом.
— Вы сами видели, какое это бедное место,—
сказал мосу Чжинлуан Дензе, бывший до сих пор
бригадиром.— А ведь мы уже успели проделать
здесь большую работу по оказанию помощи. Пред-
ставьте только, каким же оно было тогда: на де-
вочках и мальчиках четырнадцати-пятнадцати лет,
давно достигших половой зрелости, не было да-
же штанов. Они кутались, как могли, в дырявые
плащи.
Как же они нас ненавидели! Для них мы были
ханьцы, во всяком случае, не носу. Мы не знали пи
слова на их языке. Мы принялись строить себе дом,
а между делом старались подружиться с детьми, раз-
давая им разные мелочи в обмен на слово на их язы-
ке. По вечерам мы собирались вокруг костра, думая
про себя, не угостят ли нас пулей из-за холма, и об-
менивались выученными словами. Это был торжест-
венный день, когда мы наконец заговорили с одним
взрослым любознательным вилланом (рабам было
категорически запрещено говорить с нами). А когда
кто-то обратился к нам, то это был уже настоящий
праздник. Но мало-помалу носу поверили, что мы
не такие, как гоминьдановцы.
По вьючной тропе из Лицзяна стали поступать
товары из фонда помощи, и бригада их распре-
деляла.
— У пас был только один лозунг: «Делать доб-
ро и приобретать друзей». Это было нелегко. Ходи-
ли слухи, что товары даются в долг. Говорили, что
через некоторое время мы потребуем уплаты с про-
Это работники государственного аппарата или Коммунисти-
ческой партии. Термин этот непереводим. Составляющие это
слово два иероглифа по отдельности означают: «организо-
вать» и «контора» или «отдел», что придает им определен-
ный общий смысл. Лучше всего оставить это слово
в китайской транскрипции.
86
центами и уведем в рабство тех, кто принял по-
мощь,— заметила Ахджин, девушка миньцзя.
Она оказывала простейшую медицинскую помощь,
к большому неудовольствию местных колдунов, ко-
торые нашептывали, что таблетки и уколы сделают
носу бесплодными и приведут к их вымиранию.
Однако лед был сломлен именно благодаря меди-
цине, как это часто случается среди отсталых па-
родов.
Ребенок раба упал в огонь и получил тяжелые
ожоги. По местным понятиям, ему суждено было
умереть, и колдун сказал:
— Если у вас есть овца, убейте ее — пусть хоть
дух ребенка попадет в надлежащее место.
Ахджин взялась лечить ребенка. Это было насто-
ящее испытание: много дней поселок гудел от воз-
буждения, пока Ахджин лечила пострадавшего пе-
нициллином, сульфамидами, борной кислотой и ртут-
ными препаратами. Ребенок хирел и чах, а колдуны
презрительно фыркали, предсказывая, что дух его
кончит плохо. Но потом кризис миновал, и поселок
облетела весть: «Врачевание гунцзо лучше врачева-
ния колдунов».
После этого акции рабочей бригады стали коти-
роваться высоко. Прибыл врач, успешно делавший
хирургические операции. Но затем местные вожди
рода ломхм, потерпевшие поражение в войне с ро-
дом буйю, стали уверять, что виной тому «колду-
ны из трудовой бригады», которые-де напустили
порчу на ломхм. Долгое время после этого к ним ни-
кто не подходил.
К концу 1955 года члены рабочей бригады осво-
или язык и достаточно хорошо ознакомились с по-
ложением, чтобы начать обследование своего райо-
на — одного из четырех сельских районов в обла-
сти Скачек.
Впервые был проанализирован социальный со-
став рабовладельческого общества носу. Он дал сле-
дующую картину деления на касты по области
Скачек;
S7
	Семьи	Отдельные лица
Знать ....	30	123
Вилланы . . .	825	3737
Отделенные		
рабы . . .	358	1426
Домашние рабы	—	955
Чтобы получить более ясное представление, сле-
дует провести дальнейшую градацию — по числу
рабов.
	Семьи	Отдельные лица	Процент
Владельцы десяти и более рабов 		41	168	2,69
Владельцы пяти-девяти рабов	82	381	6,10
Владельцы одного-четырех ра- бов 		335	1551	24,86
Вилланы, не имеющие рабов	397	1760	28,20
Отделенные рабы 		358	1426	38,15
Домашние рабы		—	955	
Первой группе (благородные и богатые вилланы),
имевшей более десяти рабов на семью, принадлежало
35,9 процента рабов, кроме того, входившие в эту
группу благородные являлись сюзеренами 67 про-
центов вилланов. Каждая семья этой группы владе-
ла в среднем 19,93 раба.
Второй группе, владевшей пятью-девятью рабами
на семью, принадлежало 25 процентов рабов, а бла-
городные, входившие в нее, являлись сюзеренами
23 процентов вилланов. На каждую семью приходи-
лось в среднем 7,05 раба.
Третья группа, имевшая одного-четырех ра-
бов на семью, владела 33,9 процента рабов и вклю-
чала сюзеренов большинства остальных вилланов *.
Каждая семья имела в среднем 2,23 раба.
Семьям отделенных рабов принадлежало 4,8 про-
цента рабов.
Данные о землевладении, полученные в результа-
те обследования, показывают колоссальную концен-
трацию земли в руках крупнейших рабовладельцев,
то есть преимущественно знати.
Приводимая ниже таблица дается в ча — непосто-
янной мере, равной примерно количеству земли, ко-
торое может вспахать за день один вол. Приблизи-
тельно это составляет треть акра.
	Ча на группу	Ча на цушу	Процент
Владельцы десяти и более			
рабов 		46 463	277,00	87,9
Владельцы пяти-девяти рабов	4 122	10,80	7,8
Владельцы одного-четырех ра-			
бов 		1 656	1,07	3,1
Вилланы, не имеющие рабов	398	0,22	0,75
Отделенные рабы 		237	0,17	0,45
Домашние рабы		—	—	—
	52 876		100
Почти вся земля — 95,7 процента — принадле-
жала 8,79 процента населения, причем это были лю-
ди, имевшие пять и более рабов. Только 4,3 процен-
та земли находилось в руках остальных 91,21 про-
цента жителей.
Другой результат дают данные о фактическом
землепользовании. Часть наличной земли сдается в
аренду, а некоторое ее количество остается под
паром.
1 Некоторые благородные, возможно, являются «сухи-
ми», то есть вообще не имеют рабов, а некоторые просто-
людины могут быть вилланами благородных, живущих в
другой области.
89
Фактически используемая земля в области Скачек (1956 год)
	Ча на группу	Ча на Душу
Владельцы десяти и более рабов	12 556	74,70
Владельцы пяти-девяти рабов	5317	14,00
Владельцы одного-четырех рабов	5 777	3,70
Вилланы, не имеющие рабов . .	5 380	3,06
Отделенные рабы		3 551	2,50
Домашние рабы		—	—
	32 581	|	100
Наблюдается типичное для рабовладельческого
общества явление: владение рабами важнее, чем
владение землей. В Прохладных горах много земель
совсем не используется. Стоимость земли низкая, и
ее легко получить в аренду, так что количество зем-
ли, которое в состоянии эксплуатировать то или иное
лицо, зависит от наличия у него рабочей силы. Ког-
да земельная собственность приобретает решающее
значение, это уже признак того, что феодализм взял
верх.
Члены первых двух групп, то есть люди, имею-
щие более пяти рабов, оказались и крупнейшими
ростовщиками. Из общей задолженности в области
Скачек, достигавшей в июле 1956 года 10 515 юаней
(1500 фунтов стерлингов), 9043 юаня составлял долг
членам этих групп.
Хотя в Прохладных горах, казалось бы, можно
было выращивать, как в Тибете, богатые урожаи,
уровень производства фантастически низок. Земля
не закрепляется. Повсеместно распространено под-
сечное земледелие с применением самых примитив-
ных орудий.
На этих забытых историей возвышенностях раб
и хозяин питались одинаково — скупо посоленной
овсянкой и дикорастущими овощами. Сваренные на
пару овсяные лепешки, поджаренное и истолченное
90
зерно билд чуть ли пе лакомством. Соли всегда не
хватало. Только богатые могли есть, помимо каши и
картофеля, также вдоволь мяса, птицы и масла.
Вилланы, возможно, считали себя выше рабов,
но жилось им ненамного лучше, и немало отделен-
ных рабов были богаче большинства бедных просто-
людинов. Даже вилланы, владевшие несколькими ра-
бами, часто находились на грани порабощения, года-
ми живя под угрозой неумолимого разорения. Все,
что раб или виллан производил сверх минимума,
обеспечивавшего его полуголодное существование,
попадало в руки его расточительного господина.
Я высчитал, что в целом урожайность достигала
немногим более 600 фунтов зерна на акр, в лучшем
случае — 1200 фунтов. В Прохладных горах овся-
ный колос содержит полдюжины зерен, а иногда не
удается даже вернуть семена, затраченные па по-
сев. Только очень богатые люди могли обеспечить
себя зерном на весь год и некоторым излишком.
Большинство остальных влачило полуголодное, ни-
щенское существование, собирая дикорастущие ово-
щи, заготавливало топливо для других, разносило
воду и залезало в долги. Это было крайнее, неиз-
бежное средство, ибо от долга шел прямой путь к
порабощению.
Общество носу — еще более отсталое, нежели не-
которые примитивные общества. Между земледели-
ем и скотоводством, сельским хозяйством и ремеслом
не существует никакого разделения труда. Крохот-
ные поселения разбросаны на большом расстоянии
и совершенно беззащитны перед лицом постоянных
междоусобиц. Городов нет; Нинлан—единственное
место, сколько-нибудь похожее на город,— был мень-
ше, чем деревня в понимании большинства людей.
У носу нет ни торговли, ни купечества, только спо-
радический обмен товаров без организованного
рынка.
Буйю Вани был богатый человек, хотя и не са-
мый богатый в своем роду. После смерти отца в
1927 году он унаследовал одиннадцать рабов. Его же-
на привела пять рабынь, которых соединили с некото-
91
рыми из его рабов. У пего было довольно много круп-
ного рогатого скота и земля, дававшая пол-
торы тонны зерна. Двадцать лет спустя, ког-
да Ху Тапь проник в Прохладные горы, чтобы за-
ручиться его сотрудничеством с коммунистами,
Буйю Вани имел 50 рабов, 80 голов крупного рога-
того скота, 200 овец, 20 лошадей и 10 вьючных му-
лов. Его доход от разведения опиумного мака состав-
лял около 400 унций серебра в год—4 тысячи юаней.
— Я был богат, по нам никогда не удавалось сво-
дить концы с концами,— сказал он мне.— Было
столько гостей, пышных пиров. Мы расточали зерно,
скармливая его животным. У меня имелась всего
одна смена платья. Мы, носу, не мылись. Мы толь-
ко сейчас приучаемся к этому. Даже имея много ра-
бов, было трудно что-нибудь сделать, и урожаи часто
оказывались низкими.
То, на что он жаловался,— нормальное явление
для рабовладельческого общества. У рабов никогда
пе было стимула трудиться, как это не раз отмеча-
ли греческие и римские авторы, видимо пе замечая
при этом, что рабы — тоже люди.
В Греции и Риме страдания рабов хотя бы послу-
жили поднятию человеческого уровня жизни, что
позволило классу праздных предаваться размышле-
ниям, философствовать и изобретать, оставили свой
неизгладимый след в истории и заложили основы но-
вой, более высокой стадии развития человечества за
пределами рабовладельческого общества. Нельзя
сказать, чтобы общество носу дало человечеству в
целом нечто такое, что возместило бы терзания его
рабов. Я не встретил пи одного знатного носу, уме-
ющего читать. « Грамотны» только колдуны, то есть
они знают па память положения своей анимистиче-
ской религии, записанные идеограммами их мертвой
письменности. Все неисчислимые страдания рабов и
вилланов понадобились только затем, чтобы рабо-
владельцы могли предаваться пьяному разгулу и
опиумным оргиям да закапывать серебро. Это были
стоячие воды человеческой жизни, остро нуждавшие-
ся в очистке.
Глава шестая
СЕМЕНА ИЗМЕНЕНИЙ БРОШЕНЫ
Избегать открытых столкновений.— «Делать доб-
ро и приобретать друзей».— Ограничения рабовла-
дельческого общества.— «Чей хвост длиннее?» —
Аши Вуган бежит от своего владельца.— Разговоры
о массовых убийствах.— Жизнь глазами раба.—
Подготовка к освобождению.— Решающая группа —
«свободные вилланы».
Знатные посу похвалялись, что «без роты сол-
дат пи один ханец не пройдет в глубь Прохладных
гор, если у него нет нашего пропуска». Насколько
известно, только одно могло объединить вечно вра-
ждовавших между собой носу — борьба против хань-
цев. Непосредственно контролируя вилланов и пря-
мо или косвенно — рабов, благородные могли моби-
лизовать всех боеспособных мужчин носу и быстро
создать армию закаленных воинов, знавших в горах
каждый камень. Всякая попытка идти напролом и
силой навязать реформу рабства в Прохладных го-
рах неизбежно вызвала бы дружное сопротивление
населения и привела бы к прямо противоположным
результатам. Только очень немногие представители
знати, просто горсточка, вроде Буйю Вани и Зеку
Ллу, были достаточно дальновидными, чтобы попять,
что отмена рабства являлась необходимым услови-
ем улучшения их собственной жизни.
Избежать открытого столкновения, успокоить
знать и рассеять ее подозрения — таковы были пер-
востепенные задачи рабочих бригад и других гань-
бу, посланных в Прохладные горы.
Знать также предпочитала избегать открытого
столкновения с .выдержанной и дисциплинированной
93
Народно-освободительной армией. Эта армия не уво-
дила у них коней и не крала продовольствие, на-
против, она привезла с собой больше продуктов, чем
потребляла сама, раздавала зерно нуждавшимся, а
свободное время использовала для овладения гра-
мотой.
На встречах со знатью члены Рабочего комитета
Коммунистической партии 1 говорили, что пи сейчас,
ни в будущем никто не намерен вмешиваться во внут-
ренние дела национальных меньшинств. Они сами
должны вершить свою судьбу, коммунисты же го-
товы помочь им в этом. Вопрос о реформе будет ре-
шен народом носу. Если впоследствии носу захотят
изменить свой образ жизни, коммунисты помогут им
и позаботятся о том, чтобы уровень жизни всех носу
не снижался. Для представителей знати всегда най-
дется должность и жалованье, которые уберегут их
от лишений. Но условием этого являлось вступле-
ние армии, которая должна была помешать остаткам
гоминьдановцев и раскольников превратить этот
район в свою базу, чтобы накапливать силы и вре-
дить молодой Китайской Народной Республике.
Для рабовладельцев важнее всего была их собст-
венность и их образ жизни. Затаив глубокие подо-
зрения, по не имея другого выбора (они могли бы
только бросить вызов этой боеспособной армии, по-
родив тем самым раскол в собственных рядах), они
смирились.
Прибыли рабочие бригады, началась доставка
зерна и одежды, нуждающиеся получали помощь,
о реформе никто не заикался. Упор делался на
«единство» и на то, чтобы «делать добро и приобре-
тать друзей».
Под «единством» понимались главным образом
1 Рабочий комитет — орган Коммунистической партии
Китая, который создается не из местных жителей. Иначе
говоря, он не может быть постоянным органом партийной
организации, который должен состоять из ее местных чле-
нов и избираться ими. Рабочие комитеты являются органа-
ми, создаваемыми на время, до образования местных
организаций.
94
предотвращение, ослабление и улаживание споров —
род деятельности, который пришелся по нраву боль-
шинству жителей. Феодальные войны, может быть,
и невелики по масштабу — основным подразделени-
ем в них является семья с ее вилланами и рабами,—
по в такой небольшой общине в них рано или позд-
но оказывались вовлеченными все. Особенно были
довольны сокращением числа боев вилланы и рабы,
являвшиеся пушечным мясом для воюющих сторон;
на них же в конечном счете падали и расходы по ве-
дению междоусобной войны.
Большую роль в посредничестве и перемене ат-
мосферы сыграли Зеку Алу и Буйю Вани, пользо-
вавшиеся большим уважением как храбрые воины.
Мало-помалу напряжение стало спадать, и через не-
которое время ханьцы уже могли «ходить в горы» и
беспрепятственно передвигаться, пе опасаясь засады.
Товары из фонда помощи продолжали поступать.
Производилась раздача зерна, одежды, медикамен
тов, сельскохозяйственных орудий, предоставлялись
ссуды под небольшой процент. Надо думать, что зна-
чительная часть всего этого так и не попала в руки
рабов, а осела у их хозяев, вилланы же часто были
вынуждены отдавать полученные из фонда помощи
товары в счет погашения долга. Некоторые члены
рабочих бригад говорили, что бдльшая часть удержи-
валась в конечном счете рабовладельцами.
— Но это имело два последствия,— отметил один
из членов бригады.— С одной стороны, это облегчило
давление на рабов и вилланов: косвенно положение
последних все-таки несколько улучшилось. И затем,
рабам становилось известно положение. Один раб
рассказал мне, как его господин хвастал тем, что
оставил себе целиком два центнера риса, предназна-
чавшиеся для его домашних рабов, так как те не ос-
мелились потребовать у него свою долю. Но зато он
дал им больше овса. Рабы сравнивали гунцзо, ко-
торые оказывали им помощь, и своих господ, отби-
равших ее у них.
Другим результатом было то, что знать, а вслед
за нею вилланы и рабы начали хорошо отзываться
95
о коммунистах. Благородные брали у нас беспро-
центные ссуды. Так же поступали рабовладельцы
из числа вилланов, а вскоре даже рабы стали обра-
щаться к нам за ссудами.
Когда люди здесь в чем-нибудь не разбираются,
за них решают их господа. Это и есть ключ к пони-
манию того, как здесь нужно работать,— закон-
чил он.
На этом этапе появилась надежда, что рабство и
крепостничество удастся уничтожить, как и в других
районах Юньнани, пе прибегая к прямой экспропри-
ации рабовладельцев, а путем повышения уровня
производства, постепенно изменяя общественные от-
ношения; второстепенные же проблемы решать по-
путно с помощью субсидий и политики сохранения
престижа.
Рабочие бригады осторожно подошли к вопросу
увеличения производства. К этому времени они уже
завоевали симпатии рабов и бедных вилланов. Раз-
дача небольших подарков: иголок, ниток, сигарет,
спичек, стакана хлебной водки — мелочей, которые
не могли оскорбить их господ, помогла членам ра-
бочих бригад установить очень хорошие отношения
с беднотой носу. Иное дело — сельскохозяйственные
орудия.
Рабы и — в меньшей степени — вилланы весьма
бурно выражали свое недоверчивое отношение к но-
вому сельскохозяйственному инвентарю. На протя-
жении всей истории человечества рабы никогда не
были заинтересованы в результатах своего труда,
единственным их стремлением было избежать рабо-
ты и наказания. В прошлом все наблюдательные ле-
тописцы рабовладельческих обществ отмечали, что
рабам можно было доверять только наиболее грубые
орудия производства, да и те они ломали, если мог-
ли остаться безнаказанными. Раздавая железные
орудия: мотыги, хорошие плуги, бороны,— Коммуни-
стическая партия, казалось, становилась на сторону
рабовладельцев.
Это был период, когда рабовладельцы чувствова-
ли себя прекрасно, а рабы и вилланы вернулись
96
К той Точке зрения, что в повых условиях, в сущно-
сти, не было ничего нового. Они чувствовали, что
ханьцы довольно сильны и стоят па стороне бедня-
ков,— ведь рабовладельцы внимательно относились
к тому, что те говорили, а войны в основном прекра-
тились. Со времени появления ганъбу количество
случаев нового порабощения также сократилось в
среднем до двухсот в год.
Но теперь, рассказывали мне рабы, рабовладель-
цы говорили: «Коммунистическая партия — это
власть, и ей нужно больше продукции. Она дала но-
вые орудия, и если вы не будете производить боль-
ше, вы нарушите закон». Рабовладельцы требовали
от вилланов лучшей работы и погашения недоимок.
Призыв Коммунистической партии увеличить про-
изводство был, казалось, в интересах богатых и по-
родил некоторое недоумение, но к увеличению про-
изводства не привел.
Ни рабы, ни бедные вилланы ничего не выигры-
вали от роста продукции, а они, судя по области Ска-
чек, составляли ровно две трети населения. Среди
остальных производителей основная часть вилланов-
рабовладельцев, очевидно, так увязла в долгах, что
ее ничто не побуждало производить больше. Про-
чие вилланы были достаточно богаты, чтобы почти
не работать или полностью жить трудом других. Та-
кого рода общественный строй никак не способство-
вал усовершенствованию способа производства.
Если рабовладельцы ухватились за лозунг увели-
чения производства для того, чтобы лишний раз по-
смеяться в лицо беднякам, то, с другой стороны, они
воспользовались создавшимся положением и для рас-
пространения слухов о том, что они сильнее комму-
нистов. Вопрос о соотношении сил между знатью и
коммунистами приобрел решающее значение. Рабы
спрашивали: «Какой у Коммунистической партии
хвост, длинный или короткий?» — образное выраже-
ние в языке носу, означающее силу или слабость.
Шутливый ответ одного ганъбу, который, показав на
кончик пальца, сказал «вот такой», был принят
всерьез его слушателями, распространился по всему
7 А. Уиннипгтон
97
району и панес определенный вред престижу ком-
мунистов.
В то время, когда предпринимались бесплодные
попытки поднять производство и уровень жизни
(«Это было все равно, что лить воду в колодец»,—
заметил один ганъбу), в Прохладные горы начал
просачиваться слух о большой общенациональной
земельной реформе и о борьбе крестьян по всему
Китаю против помещиков.
Распространялись дикие небылицы о том, что
происходило в других районах Китая, и об участи,
которая якобы уготовлена рабовладельцам носу.
— Я лично никогда пе верил в милосердие,—
сказал мне один из знатных, старый Буйю Хейпо.—
Мы обращали ханьцев в рабство, а они являются
сюда и дают нам хлеб и одежду. Зачем? Я не дове-
рял их намерениям. Мне казалось, что они только
старались задобрить нас, чтобы потом легче уни-
чтожить.
Попытки успокоить опасения рабовладельцев
были подорваны самими рабами, которые начали бе-
жать от своих господ и искать убежища у рабочих
бригад. Это поставило бригады в тяжелое положение.
Как ни уговаривали они рабов не спешить делать
по-своему и не обострять положение, бегство про-
должалось. В этих случаях ганъбу оказывались пе-
ред трудным выбором: либо поставить под угрозу
постепенное улучшение общей обстановки из-за не-
скольких беглых рабов, когда рабство и без того в
непродолжительном времени было бы отменено, ли-
бо подвергнуть опасности жизнь раба, вернув его
хозяину, который мог использовать свое традицион-
ное право убить беглеца. Была сделана попытка до-
стигнуть компромисса, и рабовладельцы живо смек-
нули, что преимущество на их стороне. Они жало-
вались, что власти пе держат своего обещания пре-
доставить национальным меньшинствам самим ула-
живать свои дела, а вмешиваются в отношения меж-
ду рабовладельцами и их собственностью: «Что бы
вы сказали, если бы мы угнали ваш скот и отказа-
лись вернуть его на том основании, что он при-
98
шел на собственных ногах?» — говорили рабовла-
дельцы.
Ганъбу старались разрядить атмосферу, советуя
рабам не убегать, и одновременно выдвинули лозунг:
«Единство, производство, прогресс». Последнее до-
бавление — «прогресс» — было рассчитано па то.
чтобы побудить рабовладельцев лучше обращаться
со своими рабами, прекратить избиения и издева-
тельства. Бегство рабов продолжалось, и рассказы-
вали, что это сходит им с рук. Чувствуя дуновение
свежего ветра, вилланы не торопились с уплатой фе-
одальных повинностей. Со свадебных столов исчезла
жирная свинина. Дела явно шли плохо.
Участились случаи бандитизма, всегда широко
распространенного в Прохладных горах. Чтобы при-
вязать к себе рабов и создать трудности для ганъбу,
некоторые рабовладельцы брали своих вилланов и
рабов в разбойничьи экспедиции.
— Если вы пойдете со мной,— сказал, по словам
раба, один из рабовладельцев,— у вас будет столь-
ко имущества, что вам его вовек не прожить, и
столько еды, что вам ее ни за что пе съесть.
Эти налеты ничего не давали и часто печально
оканчивались для их организаторов. Один крупный
рабовладелец из знати повел на разбой свою банду
рабов и вилланов, но натолкнулся на вооруженный
эскорт и был разбит в пух и прах. Разозленные спут-
ники рабовладельца отомстили ему, прирезав всех
его овец и отказавшись работать в поле. Он не осме-
лился тронуть их, и это укрепило сознание, что ра-
бовладельцам можно противостоять.
К 1956 году поток беглых рабов заметно возрос.
У меня было несколько бесед с рабынями, бежавши-
ми в это время (раньше женщины никогда не бега-
ли, предпочитая совершать самоубийство. Именно
потому, что рабыни пе решались бежать, они цени-
лись дороже мужчин).
Беседа с Аши Вуган помогла мне понять, какие
настроения царили во время ее бегства — в июне
1956 года. Я назвал бы ее типичной домашней рабы-
ней, поражавшей своим низким уровнем развития.
7*
99
Понадобилось немало времени, чтобы вытянуть из
нее ответы на самые простые вопросы. Когда я на-
вестил ее в начале 1958 года, она занималась тем,
что шила па швейной машине хлопчатобумажные
зимние платья в нинланской артели.
Аши Вугап не знала точно, откуда она родом.
Сперва опа уверяла, что она хапь и что ее увели в
рабство ребенком, но затем поправилась, сказав, что
в певолю были уведены ее родители и она уже ро-
дилась в рабстве. Ее послали сопровождать ее госпо-
жу в дом мужа. Ее хозяин Буйю Терз имел три-
дцать рабов.
Подобно многим другим рабам, она разводила не-
много опиумного мака, чтобы на вырученные деньги
покупать одежду и пищу. Две ее подруги рабыни
умерли от истощения, одна скончалась под палка-
ми. Сама Вугап пыталась покончить с собой, прогло-
тив опий, ио лишь тяжело заболела: в наказание ее
подвесили за запястья и отхлестали.
В июне 1956 года ее и еще одну рабыню избили
до полусмерти.
— У той женщины шла ртом кровь,— сказала
Аши Вугап.
После этого девушки — Аши Вугап в то время
едва сравнялось двадцать лет — стали обсуждать, не
убежать ли им в Ниплап, до которого был всего
один день ходьбы.
С большим трудом я выудил у нее ответ на аб-
страктный вопрос, почему опа считала, что именно
в июне 1956 года побег ее мог оказаться успешным.
Аши Вугап пустилась пространно рассказывать, как
она встретила другого раба, а тот сказал, что в Бип-
лане люди говорят, будто все рабы скоро будут сво-
бодны. Этот раб говорил, что убежит в Ниплап и
попросит гунцзо помочь ему. «Коммунисты сильнее,
чем любой из родов носу»,— сказал он. От этого ра-
ба они и узнали, где искать гунцзо — как раз возле
новой лавки.
Спустя несколько ночей, дождавшись, когда усну-
ли их господа, девушки вышли, сказав другим рабам,
что одна идет, собирать топливо, а другая — по
100
нужде. Они бежали почти всю дорогу и к утру до-
брались до Нинлана.
Там они вошли в здание, где, как оказалось, по-
мещалась администрация округа, и рассказали о
своей беде.
— Мы очень испугались,— призналась Аши Ву-
гап,— потому что там находились люди, похожие на
представителей знати, которые не спускали с нас
глаз.
Служащий громко велел им возвращаться к хо-
зяину и дал каждой по большому куску пшенично-
го хлеба.
Они ушли удрученные, не зная, что делать даль-
ше, но следом за ними вышел другой служащий. Он
прошел мимо них и шепнул: — Ступайте за мной.—
Вместе с ним они пришли в другое здание, где он
сказал, что является коммунистом. Этот человек по-
советовал им на время покинуть Прохладные горы
и отправил их в Лицзян учиться. Спустя год, на-
учившись считать и читать на китайском языке,
Аши Вуган вернулась. В ее районе уже была прове-
дена реформа, и она смогла поступить на работу в
производственную артель. Старый ее хозяин Буйю
Терз работал теперь в окружной администрации, и
в силу случайного совпадения они каждый день
обедали в одной и той же казенной столовой.
— Ты с ним сейчас в хороших отношениях? —
спросил я.
Единственный раз за всю нашу беседу она выка-
зала волнение. Глаза ее сузились:
— Мы никогда не говорим друг с другом,— от-
ветила она.
Если уж бежали такие, как Аши Вуган,
то надо думать, что рабовладельцам становилось
трудно контролировать положение. Но имелись и
другие страшные причины, побуждавшие рабов ча-
ще идти на риск быть захваченными при попытке к
бегству. Обсуждая у очага вероятность реформы,
рабовладельцы вслух, при рабах, решали, что им
делать дальше, и кое-кто из них склонялся к массо-
вому истреблению рабов.
101
Две молодые, сравнительно бойкие бывшие ра-
быни, которые бежали от своих господ и сейчас ра-
ботают в нинлаиской больнице, пересказали мне под-
слушанный ими разговор их хозяина и его жены.
Оба соглашались, что теперь, после всех этих раз-
говоров о реформе, нечего ждать, что рабы долго
будут их собственностью. Хозяин говорил со своими
сородичами, и все они страшились последствий ос-
вобождения тысяч рабов, у которых имелось доста-
точно оснований для самой страшной мести. По-
этому было решено посоветоваться с друзьями и по-
смотреть, как они отнесутся к согласованному мас-
совому убийству рабов.
От картины, нарисованной Аби Джаджа и Аби
Бугаи, поистине кровь стыла в жилах: представьте
себе рабов, сидящих в своем сплетенном из ветвей
сарае вокруг деревянного корыта с жидкой кашей
и кореньями, шепотом обсуждающих кровавый за-
твор своих господ и ломающих голову, как убежать.
Шестеро из них бежало. За ними послали конную
погоню, в них стреляли, но все же им удалось благо-
получно добраться до Нинлана. Они предупредили
власти, а те позаботились тактично дать понять ра-
бовладельцам, что их план перестал быть тайной.
От этих двух девушек, как и от всех рабов, я уз-
нал еще кое-что о том, как им жилось. Это была
обычная повесть о пище, состоявшей из отрубей и
кореньев, с очень небольшим количеством соли.
— Часто мы по многу дней не видели соли,—
сказала Аби Джаджа. В районе широко распростра-
нена базедова болезнь.— Пищу готовила хозяйка, а
соль держали под замком. Достать ее было невоз-
можно.
— Что случилось, если бы вы похитили немного
соли?— спросил я.
— Нам не разрешалось сидеть там, где мы хо-
тели. И мы пе могли приближаться к месту хозяина.
— Но если бы вы все же взяли?
— Нас избили бы. Может быть, до смерти. Не-
которых людей, которые крали, убивали, как только
вещи находились. Смотря что они украли,
102
— Что с ними сделали?
— Засекли на глазах у всех других рабов, что-
бы тем было неповадно.
— Разве не глупо было убивать такую ценную
собственность, как рабы?
— Они могли купить других.
Приближаясь к господину, рабы должны были
подползать сбоку, отвернувшись и спрятав голову
под согнутой левой рукой. Подавая ему что-нибудь,
нужно было просунуть правую руку под мышкой ле-
вой и стоять скорчившись, пока он не прогонит
окриком или пинком. Обычно господин просто при-
казывал им убираться, по в присутствии гостей ча-
ще давал пинок. Отползать полагалось в таком же
положении. Раб не смел смотреть в глаза господину.
На этой беседе случайно присутствовал Ху Тань,
который со своей неизменной улыбкой следил за вы-
ражением моего лица: большеглазый и курносый,
он выглядел слишком юным для человека, которого
уже десять лет назад сочли достаточно взрослым,
чтобы доверить ему выполнение сложной задачи.
— Нам рабовладельческое общество кажется
очень жестоким,— сказал он,— и изменить его не-
легко. Если бы мы пришли сюда с намерением при-
менить опыт, приобретенный в других местах, и по-
пытались оценивать мораль носу по чужой мерке,
мы только вызвали бы беспорядок и усугубили свои
трудности.
Рабов не считают людьми, и рабовладельцы по-
ступали так, как только и могли поступать: у них
было присущее каждому рабовладельцу понятие о
том, что правильно, и естественная для них боязнь
общества без рабов. Даже Платон и Аристотель не
мыслили себе греческое общество, в котором не было
бы рабства. Опасения рабовладельцев выразил Зеку
Ллу, имевший двадцать четыре раба.
— Ходили самые разные слухи,— сказал он.—
Говорили, будто всех благородных уничтожат, их
детей сожгут, а остальных тоже убьют. Утвержда-
лось, что, как только рабов освободят, всех знатных
женщин отдадут в жены бывшим домашним рабам.
103
Люди, может быть, и не верили всему этому, но тем
не менее они были встревожены.
По мере того как шли годы и работники Комму-
нистической партии продолжали настаивать, что ре-
форма может быть проведена только самим народом
носу и по соглашению с его верхними слоями, стра-
хи улеглись, по возродились снова, когда началось
бегство рабов и распространился слух о земельной
реформе. Если верить Зеку Алу, рабовладельцев
меньше всего беспокоила перспектива потерять сво-
их рабов и свои привилегии. Они слышали, что зе-
мельная реформа была большим революционным
движением, в ходе которого китайские крестьяне
сами отбирали власть у помещиков. Знатные носу
больше всего боялись позора — того, что им при-
дется держать ответ перед своими рабами и вилла-
нами на «обвинительных» собраниях, где крестьяне
выкладывали свои обиды, что против них будут «бо-
роться», будут их бить и заставят работать.
— Они не понимали, что по отношению к на-
циональным меньшинствам проводилась политика
мирной реформы, ничего общего не имевшая с борь-
бой между помещиками и крестьянами хань,— ска-
зал по-китайски Зеку Алу, обхватив свое худое ко-
лено длинными костлявыми руками.— Человеку,
который бил рабов-ханьцев, трудно понять, что речь
шла не о мести, хотя мы-то сами всегда готовы
мстить.
Его аскетическое лицо и честные глаза, так стран-
но не гармонировавшие с его репутацией одного из
самых грозных воинов носу, выражали бесхитрост-
ную искренность... Противники ликвидации рабст-
ва без колебаний высказывали мне свою точку зре-
ния в присутствии ганъбу. Но при этом они неизмен-
но давали понять, что никогда не били своих рабов,
что бы там пи делали другие.
— Некоторые нахватались обрывков знаний и
пытались извратить их,— заметил Зеку Алу.— Они
утверждали: «Коммунисты говорят, что общество
должно пройти через период рабовладения. Это —
исторический процесс. Зачем же мешать ему в Про~
104
Висячий мост через реку Янцзы.
Бывшие рабы получили от правительства зерно.
Алан Уиннингтон среди освобожденных рабов.
Бывшие рабыни Аби Джаджа и Аши Вуган в национальной
одежде носу.
хладных горах? Люди считали рабовладельческое
общество хорошим, потому что не видели ничего дру-
гого и страшились перемен. Они знавали голод и ни-
щету, вечную междоусобицу, полное отсутствие безо-
пасности, но все это им было понятно. А что несли
все эти новшества? Мне посчастливилось побывать
в Пекине, и было очень трогательно видеть, как руко-
водители правительства аплодировали националь-
ным меньшинствам, проходившим на демонстра-
ции в день праздника Республики. Я увидел новые
фабрики и начал понимать, что жизнь может стать
лучше для всякого, кто пе останется в стороне. Дру-
гим не представилось случая поехать в Пекин. Они
думали о будущем, а разум их был обращен в про-
шлое, и их страхи заслоняли от них все остальное.
Они говорили: «Рабы пе смогут жить самостоя-
тельно. Они безмозглые. Им приходится указывать,
чтобы они сделали то-то и то-то. Безумие полагать,
будто они смогут сами распоряжаться своей жизнью».
Когда же они увидели, что рабы управляются сами,
они стали еще больше волноваться и говорить:
«Теперь Коммунистическая партия забудет о пас и
станет полагаться только на рабов».
— Рабовладельцы никогда не работали,—про-
должал Зеку Алу,— и опасались того, что произой-
дет, когда они потеряют своих рабов. Но и это было
не так уж важно. Обычно они уверяли, что могли бы
жить своим трудом, если бы это понадобилось и ес-
ли бы так вынуждены были поступать и другие.
Больше всего они боялись, что их будут бранить и
бить. «Мирная реформа,— заявляли они,— так гово-
рят сейчас. Но будет ли она мирной до самого кон-
ца?»— Им казалось, что разговоры о мирной рефор-
ме понадобились только затем, чтобы разоружить
их, а в конечном счете они будут отданы па милость
рабов.
Отношение рабов к реформе также определялось
их прошлым. В этот период брожения, который не-
избежно вел к ликвидации рабства, их умы также
были повергнуты в смятение. Раб мог думать о себе
только в связи с тем, что он знал, то есть с рабством.
105
У него могла быть только одна заветная мечта —
стать рабовладельцем... Думать о ликвидации рабства
представлялось святотатством. Случись это на самом
деле, как бы все стали жить?
Большинство рабов хотели свободы в рамках ра-
бовладельческого строя, другие наотрез отказались
определить свою позицию или были неспособны на
это, третьи становились па точку зрения рабовла-
дельцев, и лишь очень немногие являлись активны-
ми противниками рабства, быстро втянувшимися в
политическую деятельность. Некоторые рабыни ду-
мали, что им придется носить штаны, как девушкам
хань. Возможно, сами-то они и были похищенными
в детстве ханьцами, которым их хозяйки впоследст-
вии вытатуировали ira руках знак женщин носу —
черное пятно па тыльной стороне ладони; они же
опасались, что им придется опуститься со столь го-
ловокружительной высоты, на какой находились ра-
бы, принадлежавшие носу, до жалкого положения
«дешевой кости»—свободных ханьцев. Те, у кого
никогда не было настоящей одежды, боялись, что им
придется самим шить ее для себя; они боялись очу-
титься в странном мире, боялись, наконец, что быв-
шие хозяева разыщут и убьют их. Но, что бы они ни
думали и ни говорили, число беглых рабов все уве-
личивалось.
Очень скоро стало ясно, что, пока сохраняется
рабство и крепостничество, положение в округе
Нинлан не улучшится. Как сказал Ху Тань, Рабо-
чий комитет Коммунистической партии пришел к
выводу, что и рабство, и феодальные привилегии не-
обходимо будет ликвидировать, но главным был во-
прос о рабстве.
— Отношения с владельцами отбивают у рабов
всякую заинтересованность в производстве,— заявил
он,— а лучшие земли и вообще почти вся земля при-
надлежат рабовладельцам. Повинности же, ростов-
щичество и другие формы эксплуатации так назы-
ваемых свободных людей ведут к их разорению и
опять-таки к порабощению.
Напряженность в отношениях между ханьцами
106
и носу стала ослабевать. На первый план выдви-
нулся вопрос о реформе. Но положение могло снова
быстро измениться, если бы политические работники
допустили малейшую ошибку в своей деятельности.
Все зависело от наличия союзников. А для того, что-
бы привлечь союзников к делу ликвидации рабства,
требовалась самая точная оценка кастовых и клас-
совых интересов различных слоев населения и вы-
работка политики, которая лишила бы правителей
из знати возможности влиять па большинство наро-
да носу и толкнуть его на сопротивление реформе.
Готовясь к этому моменту, рабочие бригады, дей-
ствовавшие на самой низкой ступени, какая только
была возможтга, то есть в деревнях, тщательно и
терпеливо изучали положение в целом — по образцу
обследования, проведенного в области Скачек. Об-
следование должно было дать ответы на следующие
вопросы: кто и в какой степени выиграет или про-
играет в случае отмены рабства? Если феодальные
привилегии также будут ликвидированы, в каком
положении окажутся вилланы-рабовладельцы: вы-
играют ли они больше, чем потеряют? Что даст от-
мела ростовщичества? К каким результатам при-
ведет раздел земли между теми, кто ее обрабатывает?
Какие изменения необходимо провести, чтобы по-
будить подавляющее большинство населения под-
держать реформу и парализовать оппозицию?
Недостаточно точная оценка всех сил и интере-
сов увеличила бы лагерь противников реформы и в
силу укоренившейся неприязни к ханьцам постави-
ла бы под угрозу ее проведение.
Терпеливым рабочим бригадам приходилось про-
верять каждый факт. Постепенно были составлены
цифровые данные. Как это ни удивительно, они по-
казали, что положение в области Скачек в общем
типично для всего народа носу.
Ликвидация рабства сама по себе вызвала бы
сопротивление зиати, составлявшей 5 процентов на-
селения, и виллапов-рабовладельцов, то есть еще
28 процентов. 20 процентов населения — бедные
вилланы, пе имевшие рабов, — запили бы нейтраль-
107
пую позицию, а возможно, и поддержали бы сохра-
нение рабства из приверженности к традиции.
Но если бы отмена рабства сопровождалась лик-
видацией ленных привилегий, это дало бы безуслов-
ную выгоду по меньшей мере 67 процентам жите-
лей, то есть рабам и бедным вилланам. Значитель-
ная часть вилланов-рабовладельцев также выиграла
бы пе меньше, чем проиграла, ибо обладание од-
ним-двумя рабами нисколько пе избавляло их вла-
дельца от угрозы разорения и последующего по-
рабощения за невыполнение феодальных повинно-
стей.
Если бы была проведена также и ликвидация
ростовщичества, это привело бы к дальнейшей поля-
ризации интересов.
Независимо от прочих процентных соотношений
было ясно, что решающую роль играла группа вил-
ланов-рабовладельцев, составлявшая 28 процентов.
Если бы ее пе удалось привлечь на сторону рефор-
мы, сама отмена рабства оказалась бы под вопросом.
Превратить членов этой группы в союзников — зна-
чило завоевать абсолютное большинство и обеспе-
чить почти верный успех. А если бы к тому же уда-
лось расколоть знать, можно было бы считать, что
с рабством покончено.
Я хочу показать па примере Йеза Бимора и его
малолетнего раба, какие опасности подстерегают
«свободного» в обществе носу и в какой мере можно
убедить рассматриваемую группу рабовладельцев
поддержать ликвидацию рабства.
Отец Йеза имел двух домашних рабов и по обы-
чаю отдал одного из них сыну, когда тот женился.
Я познакомился с ними в глинобитном здании трудо-
вой бригады в Бол о: маленький раб слушал своего
бывшего господина, а мы все сидели па обломках
скалы вокруг огня, ярко пылавшего в очаге, сложен-
ном посреди комнаты. Йез, изможденный, как все
курильщики опиума, человек с крючковатым носом и
большими печальными глазами, был, подобно своему
бывшему рабу, в черном костюме из тонкой бумаж-
ной материи и босой.
108
Между Йезом и знатью существовали сложные
отношения. Его сюзереном являлся человек из рода
буйю, потерпевший не так давно поражение в битве
с членом рода лоху. В порядке возмещения этот ло-
ху потребовал себе Йеза, по первый его сюзерен не
согласился на это. Поскольку спор остался нерешен-
ным, Йез был вынужден выплачивать подати обеим
знатным семьям.
За шесть центнеров зерна и две унции опиума в
год он арендовал тринадцать акров земли еще у од-
ного аристократа из рода ломхм. Его феодальные по-
винности были тяжелы, но непостоянны и зависели
от числа рождений, браков и смертей в семьях его
сюзеренов. Своего малолетнего раба он посылал
пасти скот (чужой), а позже использовал и на
сельскохозяйственных работах. Йез постепенно зале-
зал в долги, стал разводить опиумный мак, чтобы
расплатиться с ними, кончил тем, что сам пристра-
стился к курению и, как все наркоманы, лишь
уменьшил собственную работоспособность.
На своем веку он запомнил только два года, ког-
да ему хватало еды. Он всегда занимал на жизнь,
«по об этих займах нечего было беспокоиться, так
как я брал их у родственников»,— сказал Йез.
Беспокоиться приходилось о недоимках по арен-
де и задолженности по феодальным повинностям,
что составляло в общей сложности три слитка сереб-
ра и три бушеля зерпа. Этот долг был давно просро-
чен, и приближался момент, когда должнику пред-
стояло либо расплатиться, либо стать рабом.
— В прошлом году дела приняли скверный обо-
рот,—сказал Йез Бимор.—Мой помещик требовал
одного раба, мой сюзерен буйю также хотел одного,
а новый сюзерен, лаху,— четырех. У меня было три
сына и дочь, по рабов требовалось шесть. Поэтому
я и моя жена также стали бы рабами. И все это за
три слитка и три бушеля! Реформа пришла как раз
вовремя, чтобы спасти нас.
— А почему нельзя было продать одного из де-
тей,—спросил я,—и погасить долг? Ты мог бы вы-
ручить десять слитков за девушку.
109
Он сразу же пустился в пространные рассужде-
ния о ростовщических процентах — до трехсот в год
в результате чего через три года за один взятый в
долг слиток нужно было уплатить двадцать семь.
Долгов и повинностей было так много, а выхода ни-
какого. On ire мог сказать точно, сколько он был
должен, и знал только первоначальную сумму долга.
— Если они говорили, что ты должен столько-то,
значит, так оно и было. Спорить не имело смысла:
они ведь были господа.
Его и детей спасла реформа, сказал Йез, хотя,
по его мнению, присутствие трудовой бригады пред-
отвратило его обращение в рабство еще несколько
лет назад.
— Когда гунцзо были поблизости, помещик не
нажимал так сильно и кредиторам было труднее до-
нимать меня требованиями уплаты долга. К прош-
лому Новому году, еще до реформы, мои господа не
потребовали у меня свиней, как обычно.
— Не жалеешь ли ты, что тебе пришлось отпус-
тить на волю своего раба? — поинтересовался я.
Йез широко улыбнулся, провел длинной грязной
рукой по своему худому лицу и ответил:
— Конечно, нет. Я потерял одного маленького
раба, а глядите, что выгадал: долги аннулированы,
двум моим бывшим господам платить не нужно, да
еще мои тринадцать акров свободны от арендной
платы. Моя жена и сып обрабатывают землю, а я ре-
жу деревянные ложки и продаю их государствен-
ной торговой компании. Что мне было пользы от од-
ного раба, когда и десять не покрыли бы моих дол-
гов? Я мог бы сейчас жить хорошо, если б пе собст-
венные мои грехи: я люблю вино и опий !. Но я
1 Выращивание опиумного мака прекращено на бол г.-
шей части территории Китая — всюду, где ханьцы состав-
ляют большинство, а также почти во всех районах, насе-
ленных национальными меньшинствами. Центральные вла-
сти проводят широкую разъяснительную работу для сокра-
щения посевов опиумного мака, предоставляя в то же вре-
мя решение таких вопросов самим национальным мень-
шинствам. Ввиду этого посевы мака можно еще найти в
110
понемногу отвыкаю от опия, а потом начну отвы-
кать и от вина. Тогда мы заживем.
Йез вышел в то время, когда я беседовал с его
бывшим молодым рабом, который радовался унич-
тожению рабства, так же как его хозяин — своему
спасению в последний момент. Сам Йез во время на-
шей беседы всячески выражал свою любовь к маль-
чику (говорили, что ему пятнадцать лет, хотя вы-
глядел он не старше тринадцати), по, как только
хозяин ушел, бывший раб сразу же восстановил
истину, сказав, что Йез бил его чуть ли не каждый
день:
— Мне никогда не удавалось поесть досыта. Мой
отец был продан отцом Йеза Бимора. Его заморили
непосильной работой, и он умер от истощения. Моя
отдаленных местах, где не завершился переход от перво-
бытного, рабовладельческого и феодального общества. Но
и в этих районах курильщики опиума понимают, что это —
вредная привычка, не одобряемая правительством, и что еГг
суждено вскоре исчезнуть. Однако привычка отмирает с
трудом, тем более что для бедноты разведение мака было,
в сущности, единственным способом сводить концы с кон-
цами от одного урожая до другого. Разведение опиумного
мака должно быть прекращено добровольно и только после
внедрения других рыночных культур, ибо в противном слу-
чае это только взволновало бы людей. Таким образом, за-
прещение сеять мак в этих районах было бы актом поли-
тического недомыслия: оно только увеличило бы количест-
во трудноразрешимых проблем и обеспечило бы союзников
тому, кто мечтает задержат]» прогресс. Продолжающееся раз-
ведение опиума имеет свои отрицательные последствия, по-
скольку под плантации мака отводятся лучшие пахотные
земли; к тому же опий подрывает здоровье курильщиков и
сокращает количество рабочей силы. Он требует для своего
разведения вчетверо больше внимания, чем гречиха. Одна-
ко поскольку мак разводят преимущественно на продажу,
то его можно заменить другими культурами, тем более
что в результате реформы рынок постепенно сокращается.
Я встречал в таких местах, как Прохладные горы, бедня-
ков, для которых опиум служил единственным утешением
в жизни и которые сейчас мучительно борются с этой при-
вычкой, ежедневно сокращая дозу наркотика: по их ело
вам, лучше смерть, нежели внезапное прекращение его
употребления.
111
Ктать была продана в другое место и тоже вскоре
умерла от голода и холода. Все это мне рассказали
другие рабы: сам я ничего пе помню.
О том, что представлял собой жизненный путь
«раба первого сорта» или свободного виллана, гово-
рит история маленького сморщенного человечка по
имени Тихо Чиурлу, который с необычной для носу
точностью сказал, что ему шестьдесят два года. Ли-
цо Тихо, изрезанное бесчисленными морщинами,
напоминало измятую курительную бумагу; под тон-
кой бумажной курткой торчали острые плечи шири-
ной со ступню, а бедра у пего были не толще моей
руки.
С самой колыбели над Тихо тяготел долг. Отец
его занял денег, чтобы жениться, а затем умер, оста-
вив бедного Тихо расплачиваться с непомерно раз-
дутым долгом, сопровождавшим его появление на
свет.
— К двадцати трем годам этот долг достиг двух-
сот пятидесяти слитков,— заявил Тихо,— хотя я уже
много выплатил. Мой отец взял взаймы один слиток
и немного зерна — так он мне сказал. Поэтому я
стал рабом. К счастью, у моего господина было вдо-
воль земли, которую он не использовал, и я разво-
дил мак в разных местах. За унцию опия дают один
слиток, так что за двенадцать лет я накопил двести
пятьдесят слитков серебра и смог выкупиться па
свободу.
Затем Тихо стал искать себе жену, залез в дол-
ги, и все повторилось сначала. В 1952 году у пего
забрали его тринадцатилетнего сына в погашение
наросших на эти долги процентов. Когда я встре-
тился с Тихо, его сын был только что освобожден и
помогал теперь отцу обрабатывать четыре акра пере-
данной им земли.
Рабство пе давало возможности покончить с от-
сталостью производства, а отсталость обеспечивала
постоянное пополнение армии рабов. Дживу Лану,
двадцатилетний бедный виллан, сказал, что он, его
мать, три брата и сестра арендовали три акра зем-
ли, которые кормили их в течение шести месяцев.
112
Остальное время ойи жили тем, что рубили дрова.
Когда их задолженность достигла четырех слитков
серебра, младший брат был отдан в рабство. Позже
такая же участь постигла старшего брата за долг в
десять слитков и мешок овса. Сюзерены уже изве-
стили их, что сестре придется сопровождать знат-
ную новобрачную в дом мужа, и потому они пе воль-
ны распорядиться ее судьбой.
— Мы готовились бежать от нашего хозяина из
рода буйю и отдаться под покровительство одного
ваджа, когда пришла реформа,— сказал Лану.
Для рабов было во многих отношениях лучше ро-
диться в этом состоянии, нежели стать рабом впо-
следствии. «Настоящему рабу носу», рожденному в
рабстве и принадлежавшему знатному господину —
высшая степень раба,— несомненно, жилось лучше,
чем многим «свободным» вилланам.
Одним из таких рабов был упомянутый выше
Арлул Зеда: отделенный раб, сын людей, насчиты-
вавших три поколения предков-рабов, настоящий
носу с «хорошей костью»; Зеда имел двух рабов:
одного из них, сифаня по национальности, он купил
в четырехлетием возрасте за четыре слитка (шесть
фунтов стерлингов). Когда мальчику исполнилось
пятнадцать лет, Зеда приобрел восемнадцатилетнюю
девушку. Опа была из числа недавно захваченных
рабов, но сильная и рослая, поэтому за нее дорого
запросили. Зеда пошел па известный риск, вложив
десять слитков в покупку девушки, которую, как он
выразился, было бы нелегко сломить. Однако его
заверили, что ее привели издалека, ночью, через
горные кряжи и что ей ни за что не найти дороги
домой.
Зеда сразу же соединил своих рабов (в то вре-
мя ни один из них не понимал пи слова на языке
другого), а как только девушка забеременела, он
уже мог ослабить свою бдительность.
— С ребенком они не так-то часто убегают,—
произнес он с мудростью раба старого закала.
— Зачем же,— спросил я,— было вкладывать
столько денег в рабов? Не лучше ли держать одного,
8 А. Уиннингтон
113
Чтобы он работал на твоего господина, а ты бы тру-
дился на себя?
— Я завидовал своему господину: у пего было
много рабов и много животных. Рабов хорошо иметь.
Рабов хорошо было иметь,— поправился он.— С эти-
ми двумя рабами я мог разводить скот, продавать,
может быть, приобрести еще рабов. Благодаря им
мы с женой могли работать на себя и зарабатывать
деньги. Потом мы, возможно, разбогатели бы и вы-
купили свою семью, по это пе так-то легко. Все же
мы жили лучше многих других.
Подобно всем рабовладельцам раб Зеда отрицал,
что он бил своих собственных рабов. Но я не встре-
тил ни одного раба, который не подвергался бы по-
стоянным избиениям.
— Я говорил им,--уверял Зеда: «Если мы рабо-
таем, мы едим, если пет — голодаем». Днем они ра-
ботали на моего господина, а рано утром и вече-
ром—на меня. Господин, как только вставал, при-
казывал мне, что надо делать, а я передавал это
своим рабам. Я лично ничего для него но делал и
обрабатывал свои шесть акров для себя. Я хорошо
справлялся. Я знал плохие времена, и проценты па
ссуды были высокие. Но я^хдбылхгюбоддььм плохо-
му не платил^о^алыщх ^подипхюстей..
Всех его сыновей и дочерей разобрали по семь-
ям детей его хозяина.
— Т.ебе, видимо, и при рабстве жилось непло-
хо,— задал я естественный вопрос.— Так что те-
перь, после освобождения, дела, вероятно, идут
хуже?
Он бросил на меня взгляд, в котором сквозила
откровенная снисходительность к моему поразитель-
ному невежеству.
— Конечно, нет. Мои сыновья и дочери верну-
лись ко мне вместе с семьями, земли и рабочей си-
лы у нас теперь вдоволь. Мы хорошо живем. Что и
говорить, реформа пришла после весеннего сева, так
что в этом году большой разницы пе будет. На бу-
дущий год дела пойдут куда лучше.
114
Два принадлежавших ему бывших раба, добавил
он, остались после освобождения в его семье:
— Они едят ту же пищу, но отдельно. Один акр
мы обрабатываем сообща.
Я видел его бывшего раба, который подтвердил
все это и рассказал также, что Зеда постоянно же-
стоко его избивал. И па мой вопрос, зачем же он
тогда остался у Зеда, бывший раб ответил, что ему
страшно куда-то ехать и самому о себе заботиться.
У Зеда был опыт, а раз теперь их не бьют и не ру-
гают и еды стало больше, то он решил остаться па
старом месте и работать вместе со своим бывшим
господином.
— Теперь нам с женой хватает. Никто нас не
принуждает, не бьет, пе может продать. У нас есть
четыре акра, одно тягловое животное, две коровы и
четыре овцы — все это от рабочей бригады. Нам жи-
вется хорошо.
Он ушел вместе со своей рослой женой, на кото-
рой его женили еще мальчиком. Она по меньшей ме-
ре на пять дюймов возвышалась над своим высох-
шим с годами мужем. Я недоумевал, сколько еще
может продлиться их странный союз с человеком,
который избивал их в прошлом и, вероятнее всего,
обманывал сейчас.
Глава седьмая
ПОЧЕМУ РАБОВЛАДЕЛЬЦЫ УСТУПИЛИ
Рабовладельцы жалуются.— Приближение кризи-
са.— «Реформа путем мирных переговоров».— Каж-
дому понемногу.— Два принципа.—Подготовка к
отмене рабства.— «Рабовладельцы» и «трудящие-
ся».— Земля и ростовщичество.— Изоляция круп-
нейших рабовладельцев.— Буйю Хейпо бежит.—
Этапы ликвидации рабства.— Работа и субсидии для
бывших рабовладельцев.
It СЕРЕДИНЕ 1956 года Прохладные горы были ох-
вачены тревогой и недовольством. Прежнее неустой-
чивое равновесие сил нарушилось, новое пока пе
установилось. Из других районов Китая поступали
вести о больших переменах: о земельной реформе,
ликвидации частного капитализма, вступлении кре-
стьян в кооперативы, о том, что национальные мень-
шинства пойдут к социализму вместе со всем Ки-
таем.
Все старания поднять производство, сохранив
систему рабовладения в основном неприкосновен-
ной, казались тщетными. Между рабами и их хозяе-
вами, как и между вилланами и господами, сущест-
вовало непримиримое противоречие. То, что под-
ходило одному, не могло удовлетворить другого. Ра-
бовладельческому обществу носу суждено было либо
рухнуть, либо перерасти в нечто другое.
Знатные рабовладельцы обратились в Рабочий
комитет Коммунистической партии с жалобой на то,
что данные им обещания не выполняются. Они тре-
бовали возврата всех беглых рабов их прежним гос-
подам и восстановления старых порядков. Им было
сказано, что ни правительство, пи Коммунистичес-
116
кая партия по намерены ни вмешиваться в дела на-
циональных меньшинств, ни помогать носу угне-
тать рабов и вилланов.
— Мы сотрудничали и хотим впредь сотрудни-
чать с вождями носу. Но вы просите вернуть рабов.
Что если рабы — а их больше, чем вас,— попросят
нас уничтожить рабовладельцев? Мы не собираемся
делать ни того, ни другого. Мы здесь затем, чтобы
помогать советами, оказывать содействие и посред-
ничать в спорах. Вы, носу, сами должны уладить
свои дела. Мы искренне хотим прочного сотрудни-
чества, но нам не нравятся рабство и эксплуатация,
и мы считаем такое общество отсталым. Если его не
перестроить, оно наверняка будет разрушено сами-
ми пародами. Лучше было бы провести такую пере-
стройку мирным путем. Советуем вам согласиться
со справедливыми требованиями народа, а мы со
своей стороны попытаемся помочь: выработаем луч-
ший, наиболее справедливый способ и предоставим
субсидии во избежание лишений.
Рабовладельцам уже в течение нескольких лет
было известно, что отмена рабства — это только воп-
рос времени и формы; кроме того, им указывали, что
неизменным принципом для национальных мень-
шинств является «реформа путем мирных перегово-
ров». Теперь наступил критический момент, когда
решение этого вопроса уже нельзя было больше от-
кладывать.
Я спросил одного закоренелого рабовладельца из
знати — некоего Буйю Хейпо, до сих пор не скры-
вающего •своей ненависти к реформе,— что он думал
в то время. Это был тот самый старый аристократ,
который определил, сколько бы за меня дали в Про-
хладных горах в прежнее время.
— Мы, рабовладельцы, уже были бы рады какой-
то развязке. Коммунисты все доказывали пам, а я
никогда не отличался красноречием. Они говорили,
что у нас в горах рабство, а внизу, в Юишэн,— фео-
дализм. Я, знаете ли, привык видеть разницу в том,
что мы были носу, а они — ханьцы. Я прислуши-
вался к их речам. Коммунистическая партия, гово-
117
рили они, не хочет указывать, как нам вести свои
дела, по покупка и продажа людей уже устарели.
Рабство, по их словам,— плохая система. Простые
рабочие па фабриках, говорили они, живут лучше,
чем богатые рабовладельцы. Но у нас ведь нет фаб-
рик, отвечал я. Я сказал им: «Я старый человек и не
хочу перемен. Если мои рабы уйдут, как я буду
жить? Я не могу работать». Они утверждали, что
никто пе собирается силой забирать моих рабов. Мы,
носу, сами, мол, должны обсудить все эти вопросы
и решить, что следует сделать.
Если уж такие консерваторы, как Буйю Хейпо,
считали развязку назревшей, значит рабовладельцы
в целом и впрямь осознали, что наступили новые
времена. С их стороны было явно нереалистично
требовать возвращения беглых рабов, да они па это
и не рассчитывали. Это был способ оказать нажим
на ганъбу. Рабовладельцы понимали, что рабы будут
бежать и впредь, а заменить их будет некем. Конт-
роль над вилланами также ослабевал. Попытка при-
бегнуть к грубой силе для изменения положения бы-
ла бы трудным делом, учитывая присутствие армии.
Перед каждым рабовладельцем вставал вопрос:
где выход? Что понималось под «реформой путем
мирных переговоров»? Действительно ли речь шла
о сотрудничестве пли же это был только способ за-
ставить рабовладельцев отступить, чтобы в подходя-
щий момент экспроприировать их?
Я попросил Ху Таня объяснить, что понималось
под мирной реформой. Привожу здесь его ответ.
— Это — движение сверху вниз,— сказал он.—
Высшие и низшие классы ведут переговоры и дого-
вариваются относительно реформы, которая должна
проводиться на добровольной основе. Мы со своей
стороны помогаем и даем советы. Сила не приме-
няется, нет ни кровопролития, ни унижений, ни мас-
совых обвинений, арестов или наказаний за прошлые
преступления. Верхние слои сохраняют свои граж-
данские и политические права. Это в общем.
В частности, здесь, в Прохладных горах, рабы
освобождаются, земля конфискуется и делится,
U6
феодальные привилегии отменяются, долги аннули-
руются. Выплачиваются субсидии, назначение ко-
торых — не допустить лишений падения жизненно-
го уровня.
В сухом, бесстрастном изложении Ху Таня все
это выглядело так, будто рабовладельцы вообще ни-
чего пе выгадывали от этого дела.
— Зачем же тогда им соглашаться па пес?— по-
интересовался я.
— Они выгадывают очень много. — объяснил
он. — Они получают субсидии, сохраняют престиж,
пользуются политическим авторитетом и получают
жалованье как руководители и члены местных вла-
стен, комитетов и организаций. Представителем
носу во Всекитайском собрании народных предста-
вителей является Буйю Вани, человек знатного рода.
Они сохраняют свои дома, зерно, накопленное добро
и личное имущество. Они получают несколько боль-
шую долю земли в результате земельной реформы,
так как сверх полагающейся на душу населения
пахотной земли каждому позволено сохранить еще
сад и огород. Они могут сами выбрать себе садово-
огородные участки и таким образом сохранить луч-
шую землю.
Согласие их обусловлено многими причинами.
Они сознают, что в Китае происходят громадные,
далеко идущие перемены, пе имеющие ничего обще-
го со старыми династическими изменениями или с
разложением гоминьдана. Общий прогресс во всем
Китае оказывает и здесь свое влияние, благоприят-
ствующее реформе. Еще мы проводим большую
разъяснительную работу. Они знают, что рабовладе-
ние является отсталым явлением: в какой-то сте-
пени они стыдятся его.
— Мы не обманывали их и держали свое слово,—
продолжал Ху Тань. — Они уважают искренность.
К тому же им дали возможность сохранить свое
достоинство и облегчили переход от рабовладения
к налаживанию жизни после его отмены.
Затем Ху Таыь охарактеризовал два «неизменных
принципа» мирной реформы.
ПЭ
— Не следует заблуждаться,— сказал он,— ре-
форма пробуждает активность народа. С одной сто-
роны, она является мирной, с другой — революцион-
ной. Мы учим, что старые порядки нехороши, что
жить чужим трудом плохо, показываем, где про-
вести грань между трудом и эксплуатацией. Народ
воспрянул настолько, что можно не сомневаться
в том, что он освободит себя и обеспечит проведение
в жизнь этой программы. Это очень сложный про-
цесс, который должен быть в одно и то же время
мирным и революционным. Таковы два неизменных
принципа.
— Я должен сказать, — добавил он, — что, если
бы не указания и руководство Коммунистической
партии, ни о какой мирной реформе не могло бы
быть и речи. Главное — это научно обоснованное ру-
ководство нашего Центрального Комитета и авто-
ритет, которым партия пользуется в пароде.
Летом 1956 года началась непосредственная под-
готовка к реформе: были проведены собрания всех
слоев населения носу, которые явились подготовкой
к конференции, открывшейся в сентябре того же года.
Знатные носу не имели своего центрального ор-
гана, который бы их представлял. Каждый род вы-
двигал своих руководителей за такие качества, как
богатство, красноречие, ратная доблесть или боль-
шое число вооруженных слуг. У вилланов и рабов
тем более не было никаких организаций.
На конференцию, собравшуюся в Ниплане в сен-
тябре 1956 года, съехалось около четырехсот лучших
ораторов и воинов из знати, самые богатые рабовла-
дельцы-вилланы, колдуны, простолюдины и рабы,
выдвинувшиеся в ходе подготовки реформы, а также
некоторые вернувшиеся беглые рабы — кое-кто из
них умел уже читать и писать; работники Комму-
нистической партии присутствовали на конферен-
ции с правом совещательного голоса.
Переговоры тянулись шесть недель без перерыва:
была выработана основа реформы, приемлемая для
120
Они же в рабочем платье.
Уличная сценка в Нинлане.
Зеку Алу, бывший рабовладелец.
Бывшая рабыня теперь работает в Нинлапской
пошивочной мастерской.
рабовладельцев, вилланов и рабов. В конечном счете
план был одобрен единогласно, так как все было вы-
сказано напрямик: никто уже не мог предложить
ничего другого или привести новые возражения.
Затем было созвано окружное Народное собрание,
утвердившее план реформы (ей была придана сила
закона), избравшее Народный совет, который дол-
жен был заседать постоянно в качестве местной ис-
полнительной власти, и официально провозгласившее
создание Автономного округа носу — Ниплапского.
В общих чертах план предусматривал постепен-
ную отмену рабства и всех феодальных привилегий
в одном районе за другим. Люди, имевшие рабов,
делились на две категории — «рабовладельцы» и
«трудящиеся». Распределение по группам произво-
дилось на основе четырех основных критериев.
«Рабовладельцами» считались те, кто имели де-
сять или более рабов; не принимали участия в ос-
новном производительном труде; владели более чем
десятью акрами земли на каждого члена семьи и по-
лучали свыше 70 процентов ежегодного дохода от
чужого труда.
’ Все остальные носу, имевшие рабов, причисля-
лись к «трудящимся».
Отнесенные к классу «рабовладельцев», носу те-
ряли пе только рабов и права на вилланов, по и всю
землю сверх доли, положенной каждому в соответ-
ствии с земельной реформой, а также право на
взыскание непогашенных ростовщических долгов.
Остальное имущество конфискации не подлежало,
политические права также сохранялись.
Эти критерии, являвшиеся ключом к успеху пла-
на реформы в целом, были тщательно разработаны
на основе поголовного обследования, проведенного
трудовыми бригадами. Результатом его явились
довольно точные сводные данные о рабовладении,
феодальных привилегиях и ростовщичестве в Про-
хладных горах. Они показывают особое значение
положения, которое подчеркнул напоследок Ху Тань,
а именно что без научного обоснования реформа
была бы невозможной,
121
Дело в том, что эти критерии точно рассчитаны
на то, чтобы изолировать влиятельные 5 процентов
самых богатых рабовладельцев. Эта группа состоит
наполовину из знати и наполовину из вилланов, вла-
девших большим числом рабов. В то же время знать
была разбита па две почти равные по численности
группы — в зависимости от того, имели ли они боль-
ше или меньше десяти рабов па семью. Одновре-
менно этот план привлекал па сторону реформы ра-
бов, свободных вилланов, пе владевших рабами,
и мелких рабовладельцев (как знатных, так и просто-
людинов, отнесенных теперь к категории «трудя-
щихся»).
Всякая ошибка в оценке демаркационных линий,
определяющих потребности населения и позволяю-
щих изолировать наиболее могущественную группу
«рабовладельцев», могла бы дать союзников знати
и богатым вилланам, вызвать потенциально опасное
расщепление общества носу и превратить мирную
реформу в затяжную борьбу, которая обошлась бы
очень дорого.
По оценке ганъбу эту политику должны были под-
держать около 90 процентов посу, и только у 5 про-
центов населения имелись основания сопротивляться
ей. При таком перевесе сил в условиях, обеспечи-
вающих знати почетную капитуляцию, смягчаемую
субсидиями, только оголтелые консерваторы встре-
тили бы реформу в штыки и прибегли к единствен-
ному остававшемуся у них средству — физическому
сопротивлению.
Сам Буйю Хейпо, типичный твердолобый, узнав
об условиях реформы, одобренных конференцией,
схватил свое ружье и бежал в горы, чтобы начать
борьбу. Но, подобно многим другим знатным носу
до него, он не принял в расчет женской полови-
ны семьи. За ним вместе с Буйю Вани отправи-
лась в горы делегация человек в двадцать, в том
числе его жена, дочь, двоюродная сестра и пле-
мянница.
Они послали в горы... женщин, чтобы я не
стрелял, — сердито пожаловался мне Буйю Хейпо.—
U2
Буйю Вани тоже сказал, что беспокоиться нечего:
пе будет никаких бесчинств — пи убийств, ни оскор-
блений. Они говорили, что отвечают за мою без-
опасность и что если я захочу, то могу пото^г опять
уйти. По их словам выходило, что все согласовано
и все обещания будут выполнены. Ну, я дал себя
уговорить. Правду сказать, я малость стар для таких
вещей, да и ревматизм у меня. Когда я вернулся,
ганъбу встретили меня очень дружелюбно: они сде-
лали вид, будто ничего не случилось. Меня никто
не притеснял, хотя, думается, я не получил от ре-
формы так много, как некоторые другие.
Как только план был в принципе принят, орга-
низация Коммунистической партии посоветовала пе
проводить его сразу во всех районах. В теории, го-
ворили коммунисты, он кажется хорошим, по па
практике могут выявиться недостатки. Поэтому про-
ведение реформы началось 24 октября 1956 года
сперва в трех выбранных на пробу сельских районах.
Сюда съехались все местные руководящие деятели,
которые должны были проследить за соблюдением
установленных принципов и накопить опыт, прежде
чем распространять реформу дальше.
Ликвидация рабства осуществлялась в пять
приемов:
1)	избрание представителей в районный коми-
тет по проведению реформы;
2)	точное обследование условий состояния рабо-
владения и земельной собственности и освобождение
рабов;
3)	продолжение обследования и деление на «ра-
бовладельцев» и «трудящихся»;
4)	образование районного трудового товари-
щества;
5)	распределение земли и урегулирование возни-
кающих проблем.
В районные комитеты по проведению реформы
вошли представители всех классов и каст — они
часто собирались, чтобы обсуждать вопросы, возни-
кавшие в ходе реформы. Комитеты и помогли зару-
читься согласием верхних слоев па местах. В трудо-
133
вые товарищества принимались все совершеннолет-
ние, исключая «рабовладельцев».
На местах, как и в масштабе округа, требуется
наличие предварительной договоренности по вопросу
о том, должна ли реформа проводиться мирным пу-
тем, а стало быть, нужны и какие-то каналы, через
которые можно достигнуть подобной договоренности.
Эти организации и являются такого рода каналами,
а также средством, позволяющим ганъбу чувствовать
пульс реформы и принимать меры в тех случаях,
когда возникали рецидивы сведения старых счетов
или, наоборот, подобострастия.
Переговоры не прекращаются на протяжении
всей реформы. Никто не хочет быть зачисленным
в «рабовладельцы». Даже когда все четыре условия
явно налицо, в большинстве случаев люди подолгу
спорят, прежде чем согласиться. Все это отнимает
уйму времени, но ганъбу считают, что оно потрачено
недаром. Это помогает каждому понять политику ре-
формы, а главное, говорят они, рабы и простолю-
дины, принимая участие в подобной процедуре,
впервые учатся осуществлять демократические права.
В прошлом только знатные и рабовладельцы пользо-
вались свободой слова, степень которой зависела от
их кастовой принадлежности. Рабам пе полагалось
расходиться во взглядах с их господином, и даже
теперь, после ликвидации рабства, им нелегко про-
тиворечить людям, еще так недавно имевшим власть
над их жизнью и смертью.
Списки лиц, отнесенных комитетами по проведе-
нию реформы к числу «рабовладельцев», посылаются
в районное Народное собрание (местное правитель-
ство), где они обсуждаются в присутствии заинтере-
сованных. Этот орган доводит свое мнение до сведе-
ния местного трудового товарищества и Окружного
комитета по проведению реформы.
— Все это не так просто, как кажется,— сказал
мне один из членов рабочей бригады.— Переговоры—
это только одна сторона. Другой стороной является
борьба. Поскольку все делается по доброму согласию,
рабовладельцы используют свое положение, чтобы
124
обманом или подкупом подбивать рабов и вилланов
говорить неправду и помочь тем самым своим быв-
шим господам пролезть в группу «трудящихся».
Кроме того, рабовладельцы прибегают к саботажу,
угрожают убить рабов, вилланов и даже знатных,
принимающих активное участие в проведении ре-
формы. Конечно, приходится разъяснять, что сила
будет встречена силой.
Массовых собраний по «сведению счетов» не про-
водится, но иной раз, когда человек наотрез отказы-
вается признать, что он принадлежит к группе ра-
бовладельцев, мы советуем ему встретиться за одним
столом со своими рабами, вилланами и другими, чтобы
ему уже нечего было возразить. К этому средству
прибегают редко, только в крайнем случае. Обычно
до очной ставки дело не доходит и борьба ведется
пе лицом к лицу, а, так сказать, «спиной к спине».
Труднее всего, по словам руководителя рабочей
бригады Воло, было добиться согласия местных верх-
них слоев и заручиться их сотрудничеством.
— Эти люди цепляются за старые понятия и не
приемлют новых,—сказал Ченлуан Дензе.—До тех
пор пока бедняки не участвуют активно в проведении
реформы, знать не желает поступаться своими при-
вилегиями. Но, сталкиваясь с пробудившейся актив-
ностью народа, верхние слои пугаются и впадают
в панику. Тогда нам приходится успокаивать их
и рассеивать их страхи. Время от времени мы вынуж-
дены заново разъяснять свою политику и повторять,
что они могут иметь в будущем. В конечном счете
они успокаиваются, опять обретают самоуверенность
и принимаются за старое.
Обусловлено, что к категории «рабовладельцев»
может быть отнесено не более 5 процентов семей.
Это нужно затем, чтобы умерить излишнюю готов-
ность награждать людей таким ярлыком, отпугивая
тем самым большую группу лиц, имеющих от одного
до девяти рабов.
Видные коммунисты в Нинлане также говорили
мне, что Центральный Комитет Коммунистической
партии Китая дал указание, что реформа не привела
125
К ухудшению условий жизни и политического ста-
туса «рабовладельцев».
— Некоторые из них, — сказал один партийный
работник, — занимают очень высокое положение
среди носу и выступают от имени многих тысяч
людей. Они должны запять соответствующее место.
Он назвал ряд высокопоставленных знатных
носу: главу администрации округа и его заместите-
лей, членов Окружного Народного собрания, заме-
стителя председателя Политической консультатив-
ной конференции.
— Это не только вопрос престижа или целе-
сообразности. У них есть занятие, и в процессе ра-
боты они учатся глубже разбираться в положении.
Пожалуй, согласие «рабовладельцев» на проведе-
ние мирной реформы было обеспечено главным обра-
зом благодаря субсидиям. В субсидиях нуждаются
и многие «трудящиеся», так как без этого потери
рабов и феодальных привилегий привели бы к сни-
жению их жизненного уровня. Это — еще одно основ-
ное отличие от политики, проводимой в других
районах Китая, где помещики принуждены жить
своим трудом сразу после земельной реформы и к
тому же лишаются политических прав.
Меня заинтересовало, что понимается под «уров-
нем жизни». Означало ли это, что власти обеспечат
людям возможность, скажем, приносить в жертву
по триста голов скота за один год, как это сделал
однажды Буйю Вани, чтобы излечиться от ревма-
тизма? Следовало ли из этого, что они смогут раз-
влекаться по-старому, пить и транжирить?
По-видимому, иа этот счет имелось несколько
миопий. Некоторые считали, что субсидии должны
возмещать весь потерянный доход бывших рабовла-
дельцев, выплачиваться пожизненно или чуть ли пе
шестьдесят лет и предусматривать расходы па раз-
влечения и вино. Вопрос породил бурные споры.
Большинство, однако, пришло к выводу, что назна-
чение субсидий — предотвратить падение обычного
повседневного уровня жизни и что выплата их
должна производиться в течение определенного срока
126
После реформы, за которой рабовладелец смог бы
приспособиться к новым условиям и начать жить
своим трудом. Особый подход существует в отноше-
нии стариков и инвалидов, которые обеспечиваются
пожизненно.
Попятно, что бывший рабовладелец старается
получить субсидию побольше и по возможности
на долгий срок. Он называет районному комитету
по проведению реформы свою цифру, которая затем
обсуждается. После этого его предложение и контр-
предложение комитета передаются трудовому това-
риществу и обсуждаются «массами», которые знают,
каким было положение этого человека в прошлом.
Затем план предоставления субсидии и работы пре-
провождается в районное Народное собрание и, на-
конец, поступает на рассмотрение Нинлапского ок-
ружного собрания, являющегося правительством
Прохладных гор.
Большая часть субсидий устанавливается вре-
менно, на срок от трех до пяти лет. Размер их колеб-
лется от 40 до 700 юаней (более 100 фунтов стер-
лингов) в год, что является большой суммой в этих
местах. Это служит добавлением к жалованью за ис-
полнение служебных обязанностей.
Земельные угодья «рабовладельцев» автомати-
чески конфискуются и делятся; «трудящиеся» сохра-
няют свою землю всюду, за исключением тех рай-
онов, где земли не хватает, а у них имеется излишек.
Конфискованная земля делится поровну, причем «ра-
бовладелец» имеет право выбрать себе участок.
В большинстве районов на каждого мужчину, жен-
щину и ребенка приходится немногим менее двух
акров. Разрешение сохранить сад и огород также
дает бывшему богачу небольшое преимущество и по-
могает смягчить удар. Все зерно и скот остаются
собственностью этих людей, в результате чего у них
образуются излишки, поскольку им уже не нужно
кормить рабов и обрабатывать большие участки
земли; в то же время остальное население испыты-
вает нехватку зерна и тягловой силы. К тому же из-за
отсутствия рабов за скотом некому ходить.
127
Чтобы обеспечить население, комитеты по про-
ведению реформы могут скупить излишки зерна
и скота по рыночной цене, а если владелец отказы-
вается от продажи, то по решению властей округа
продажа может быть произведена принудительным
путем. В целях сохранения скота дано разрешение
нанимать в пастухи — за плату — бывших рабов, а
в случае необходимости правительство предостав-
ляет корма. По той же причине пастбища в отличие
от пахотной земли не конфискуются.
Эти правила были введены уже после проведения
пробной реформы, в связи с тем что рабовладельцы
пытались саботировать ее, забивая животных и
ссылаясь потом в свое оправдание на отсутствие
кормов и на то, что скот некому пасти.
Лишенные рабов бывшие хозяева, особенно знат-
ные, беспомощны, как новорожденные щенята:- в
прошлом вся их «работа» сводилась к участию в
сражениях и к избиению рабов за действительные
или воображаемые провинности. Сейчас, когда им
нужно носить воду, собирать топливо и молоть зерно
(без этого в обществе носу не обойтись), не говоря
уже об обработке земли, семьи рабовладельцев бук-
вально не знают, с какого конца начать.
Это — клеймо, которое рабство оставило па их
спинах. Когда труд ничего пе стоил, рабы могли
пройти десяток миль, чтобы нарубить дров и прита-
щить их домой, носить издалека в бочонках воду,
а по вечерам вертеть небольшие ручные мельницы.
В рабовладельческом обществе применяются лишь
самые примитивные методы, и ничто не побуждает
совершенствовать их.
В действительности большинство этих работ мо-
жет быть сделано лучше с помощью лошадей и дру-
гих средств, доступных обеспеченным людям. Лошадь
привезет больше дров, чем человек, она может мо-
лоть зерно, поднимать воротом воду. Рабочие брига-
ды учат носу этим элементарным вещам.
Один очень богатый глава рода пришел в дикий
восторг от воды, проведенной в его дом из ближай-
шей реки с помощью столь «совершенного» нововве-
128
дения, как выдолбленные стволы деревьев; он даже
уверял, что уже почти из-за одного этого стоило про-
вести реформу.
Сам Буйю Вани, у которого было около пятиде-
сяти рабов, а сейчас нет ни одного, считает себя че-
ловеком, стоящим на уровне требований современной
техники, потому что местные ганъбу научили его
построить мельницу, работающую па конной тяге.
Я много раз беседовал с Буйю Вани, рабы которого
были освобождены одними из первых и притом по
его личной просьбе.
Он пе пользуется субсидией, так как ему хватает
его месячного жалованья — он получает 50 юаней
как глава округа и 195 юаней (свыше 35 фунтов
стерлингов) — как член Всекитайского собрания.
Кроме того, два его сына также получают жалованье.
— Хотя у меня семь внуков, мы вполне обеспе-
чены, — сказал Буйю Вани.
Я спросил его, как отнеслись к освобождению ра-
бов его собратья рабовладельцы.
— Некоторые, — ответил он, — обеспокоены, дру-
гие не соглашаются, третьи пытаются саботировать
реформу и растратить свое богатство, будучи уве-
рены, что имущество все равно недолго будет им
принадлежать, а кое-кто видит дальше своего носа
и признает, что реформа была необходима. В общем,
нельзя сказать, чтобы на душе у них было очень
спокойно.
— Этого следовало ожидать, — продолжал Буйю
Вани. — Молодежь, впрочем, думает иначе. Опа ви-
дит иногда самолеты, а также изображения машин
и железных дорог и говорит, что все мы, носу, толь-
ко и имеем что лошадей. Молодежь хочет сама де-
лать то, что она видит в кино.
Моя самая продолжительная беседа с этим обая-
тельным, скромным и прогрессивным человеком,
бывшим рабовладельцем, состоялась па рождество
1957 года (у меня так и не хватило духу спросить,
бил ли он своих рабов, по думаю, что да). Поскольку
рождество было моим «национальным праздником»,
он и Ху Тань устроили ужин. Подавали цыплят,
9 А. Уиннингтон
129
Юньнаньскую ветчину, семена лотоса, свинину,
разнообразные овощные блюда, гигантский нинлан-
ский картофель «в мундире», политый маслом из
ячьего молока, а также большие пироги, суп с лап-
шой и неизменный красный перец; все это запива-
лось изрядным количеством кукурузной водки.
Ху Тань протянул руководителю окружной адми-
нистрации голову цыпленка, попросив показать, как
носу гадают по сухожилиям нижней челюсти. Тогда
и я продемонстрировал, как англичане делают .то же
самое с помощью куриной дужки; Буйю Вани был
страшно рад тому, что у нас одинаковые суеверия.
Обе жены его второго сына, рассказал он, умерли
оттого, что пренебрегли плохими приметами: во вре-
мя помолвки оказалось, что у жертвенной свиньи
отсутствовал желчный пузырь, а это очень плохой
знак. «Но семьи давно дружили и свадьба состоя-
лась». Жена умерла. Тогда его сын посватался к ее
сестре, и случилось то же самое. Все же молодые по-
женились, и девушка умерла.
— Нам следовало бы быть умнее, — заключил
Буйю Вани.
Обратив внимание на мой рост, он заметил, что,
когда он был в Пекине, ему бросилось в глаза, на-
сколько иностранцы выше носу. Я сказал, что, быть
может, это зависит от питания — первые потребляют
больше молока и мяса. В Англии, отметил я, бога-
тые крупнее бедных. Он подумал и согласился.
— Это верно. Рабы обычно меньше ростом, не-
жели мы, благородные. А я ниже вас. Думаю, что
при социализме мы все будем одного роста.
Буйю Вани — не типичный аристократ носу. Он,
правда, выкуривает свою трубку опия, но не пьет
и глубоко интересуется социальными проблемами.
Это очень спокойный, вдумчивый человек. Как. он
указывал, большинство знатных без большого энту-
зиазма примирились с ликвидацией рабства: у них
просто не было никакого другого выхода, кроме того,
который так неудачно испробовал Буйю Хейпо,
откровенно не одобрявший всех этих дел. Двойники
Хейпо встречаются во всех частях света, это
130
остатки некогда правивших клик, оплакивающие ход
истории и не способные понять его.
— С другими обошлись лучше, чем со мной, —
заявил Буйю Хейпо.— Семидесяти восьми юаней,
которые я получаю в месяц как член Окружной кон-
сультативной конференции, едва хватает мне на ви-
но. Раньше я выпивал в день пару бутылок кукуруз-
ной водки, а сейчас дошел до одной. Просто пе могу
себе позволить больше.
Буйю Хейпо имел пятьдесят рабов, а сейчас, по
его словам, его старой жене приходится на своей
спине таскать дрова и воду.
— Я плачу сорок восемь юаней в год за работай- <
ка, но от него мало толку, и поэтому я попросил
округ дать мне личного посыльного. Дом у меня!
тоже совсем неважный, и я прошу, чтобы мне вы-1
строили новый. Когда я получу дом и посыльного, I
станет легче.
Я спросил, что он думает о рабстве.
— О да, — ответил он. — Это была скверная
штука. Я покупаю тебя, ты покупаешь меня. Это
нехорошо. Человек есть человек, большой он или ма-
ленький! Мне приходилось кормить и одевать всех
этих рабов. Сейчас я получаю меньше, зато все
это — мое.
В категорию «трудящихся» попали рабовладель-
цы самого разного толка: от имевших более десяти
рабов, но не отвечавших другим условиям, до менее
богатых аристократов и таких людей, как Йез Бимор,
который сам находился на грани порабощения.
Большинство этой группы составляли вилланы, ра-
ботавшие и отбывавшие феодальные повинности
в пользу знати. Они образовывали средний слой, ко-
торый в одно и то же время подвергался эксплуа-
тации и эксплуатировал других. Как правило, им не
хватало земли и они либо сами находились под угро-
зой порабощения, либо вынуждены были отдавать
в рабство за долги членов своих семей.
По отношению к реформе эти «трудящиеся» рас-
падались на три группы: на тех, кто выгадал больше,
чем проиграл (таких было большинство); тех, у ко-
9*
131
торых убытки и выгоды примерно уравновешивали
друг друга, и, наконец, тех, у которых убытки пере-
вешивали выгоды. Большая часть третьей группы
могла поддерживать реформу, потому что выгады-
вала в политическом отношении. При всем своем бо-
гатстве эти люди оставались вилланами благородных,
то есть гражданами второго сорта. В этом они были
равны бедным простолюдинам и рабам, тогда как же-
лание сохранить землю и избавиться от долгов отде-
ляло их от группы рабовладельцев.
В ходе реформы большое внимание уделяется
точному исчислению убытков и выгод каждой груп-
пы, с тем чтобы показать, что они пе просто теряют
рабов, но и получают какую-то прибыль. Однако,
поскольку обладание рабами само по собе придавало
вес человеку, принимаются меры к тому, чтобы обес-
печить «трудящимся» должное количество мест
в административных учреждениях и различных ко-
митетах. При этом по мере возможности стараются
избегать шумного осуждения «трудящихся»: раскре-
пощение их рабов именуется не «освобождением»,
а «отделением». Тем самым достигается сохранение
престижа и обеспечивается сотрудничество этой
столь важной группы населения.
В районе, где рабство было ликвидировано к кон-
цу 1957 года — в двадцати семи сельских округах,—
изоВщего числа 31 805 жителей «трудящихся» на-
считывалось 9442, то есть 29,69 процента. Учитывая,
что эту — почти третью — часть населения состав-
ляют сравнительно обеспеченные вооруженные люди,
являющиеся закаленными воинами, контролирую-
щими большое число рабов, которые могут быть мо-
билизованы, излишне подчеркивать, насколько важ-
но было заручиться поддержкой этой группы при
проведении реформы.
Можно сказать также, что ахиллесовой пятой
знати было наличие большого числа вилланов, вла-
девших рабами. Все решала поддержка со стороны
«трудящихся», подавляющее большинство которых
составляли вилланы-общинники, а знать потеряла
эту поддержку.
Группа недавно освобожденных рабов.
Глава восьмая
ХАРТИЯ РАБОВ
Эта глава содержит два документа, излагающих ме-
роприятия по мирной ликвидации рабства и аристо-
кратических привилегий в Прохладных горах.
ЕРЫ, одобренные Народным собранием авто-
номного округа носу Нинлан провинции Юньнань,
для проведения демократической реформы путем
мирных переговоров.
Назначение: развить производство, укрепить
единство различных национальностей, создать поли-
тические, экономические и культурные учреждения,
улучшить условия жизни в районах, населенных
носу, и обеспечить постепенный переход к социа-
лизму.
Эти меры проводятся в соответствии с духом кон-
ституции Китайской Народной Республики с учетом
условий, существующих в Сяо Ляншань (Малые
Прохладные горы).
Раздел первый
Общие принципы
Статья 1. Рабовладельческая система отменяется.
Рабы, вилланы и широкие массы трудящихся под-
лежат освобождению. Гарантируются личная свобода
и политическое равенство.
Эти меры нужны для того, чтобы высвободить
производительную силу народа, постепенно улуч-
шить условия его жизни, развить взаимопомощь и
кооперацию и создать предпосылки, необходимые
для постепенного перехода к социализму.
133
Демократическая реформа путем мирных пере-
говоров отвечает интересам всех слоев трудящегося
населения. Необходимыми условиями обеспечения
единства местных вождей являются упорство, тер-
пение и перевоспитание. Метода мирных перегово-
ров следует придерживаться и сверху. Физические
меры воздействия, борьба и убийства исключаются;
аресту подлежат лишь лица, совершающие преступ-
ления в настоящий момент. Таким образом, огромная
задача проведения демократической реформы должна
быть выполнена общими усилиями.
Раздел второй
Освобождение рабов и установле-
ние классов
Статья 2. Рабовладение ликвидируется, рабы ос-
вобождаются, гарантируются личная свобода и поли-
тическое равенство. Монопольная собственность ра-
бовладельцев на землю ликвидируется и заменяется
принципом, согласно которому земля принадлежит
тем, кто ее обрабатывает.
Все без исключения недоимки по арендной плате
и феодальным повинностям, образовавшиеся до ре-
формы, аннулируются. Система особых привилегий,
связанных с рабовладельческой системой, а также
рабовладельческое ростовщичество подлежат ликви-
дации.
Статья 3. В районах, где реформа еще не проведе-
на, запрещается убивать, притеснять, похищать, про-
давать или отдавать рабов в приданое.
Статья 4. Реформа не затрагивает дома, скот,
сельскохозяйственные орудия, запасы продовольст-
вия, слитки серебра и другие деньги, принадлежа-
щие рабовладельцам.
В тех случаях, когда средства к жизни у рабовла-
дельцев уменьшаются в результате реформы, власти
обязаны принять соответствующие меры к возмеще-
нию убытков.
Статья 5, Лицам, которые трудятся, но имеют
134
также и рабов — около 30 процентов общего количе-
ства семей,— необходимо терпеливо разъяснять, ка-
ковы будут их фактические убытки и выгоды в ре-
зультате реформы.
Если кто-либо после освобождения рабов будет
испытывать нужду в рабочей силе, власти примут
надлежащие меры, чтобы не допустить падения уров-
ня жизни таких людей и укрепить их готовность
поддержать реформу.
Статья 6. Производственные возможности осво-
божденных рабов являются низкими. Поэтому после
того, как их жизнь будет налажена, понадобятся
терпеливая разъяснительная работа, тщательные ор-
ганизационные меры и длительный период трудово-
го воспитания:
а)	власти окажут соответствующую помощь осво-
божденным рабам и вилланам, которым будет труд-
но устроить свою жизнь;
б)	освобожденные домашние рабы ничего не бе-
рут из дома своего хозяина, кроме лично принадле-
жащего им имущества. Снабжение их средствами,
обеспечивающими возможность производить и жить
лучше, лежит всецело па обязанности властей;
в)	при обеспечении домашних рабов средствами,
которые позволили бы им производить и жить луч-
ше, надлежит обратить внимание на следующее:
Тем, у кого имеется родной дом, следует помочь
вернуться туда.
Тем, кто имеет родителей, мужа, жен, братьев,
сестер или других родственников, следует помочь
соединиться с ними.
Не имеющих ни дома, ни родных следует поощ-
рять объединяться с другими на добровольных нача-
лах, чтобы добывать средства к жизни.
Статья 7. Те, кто слишком стар, чтобы работать,
находятся до конца жизни независимо от их классо-
вой принадлежности на попечении властей.
О несовершеннолетних надлежит заботиться до
тех пор, пока они не смогут жить самостоятельно.
Нетрудоспособным будет оказана соответствую-
щая помощь.
135
В процессе освобождения и расселения людей в
различных сельских районах следует позаботиться
о том, чтобы эти люди не остались без крова.
Раздел третий
Классовая дифференциация
Статья 8. При дифференциации классов в ходе
реформы устанавливается только различие между
рабовладельцами и трудящимися. Никаких других
различий между рабами, вилланами и трудящимися
не должно проводиться.
Статья 9. Число рабовладельцев не должно пре-
вышать 5 процентов от общего количества семей.
Это отвечает духу решений Государственного сове-
та о классовой дифференциации крестьянства и от-
ражает действительное положение в данном округе:
число рабов, находящихся в собственности отдельных
лиц, площадь занятых земель независимо от того, об-
рабатываются они или нет, степень эксплуатации
и т. д. Эти подлинные факты должны послужить
предметом анализа и лечь в основу правильной клас-
сификации.
Статья 10. При проведении классовой дифферен-
циации следует тщательно собрать данные, чтобы
переговоры могли носить конкретный характер. Ре-
зультаты переговоров должны быть направлены на
одобрение в сельское районное Народное собрание.
Затем они подлежат публичному обсуждению, ре-
зультаты которого передаются на утверждение в ок-
руг. Если в ходе переговоров на уровне сельского
района пе будет достигнуто удовлетворительное ре-
шение, вопрос передается в округ.
Раздел четвертый
Конфискация и распределение
з емли
Статья 11. Земля, принадлежащая рабовладель-
цам, конфискуется и распределяется между теми,
кто работает. Рабовладельцы, включая противников
реформы, получают равную со всеми долю.
136
Статья 12. Принципы распределения земли:
а)	производится оценка производственных воз-
можностей по району в целом,, и земля распреде-
ляется на основе действительного количества земли,
обрабатываемого ежегодно;
б)	как правило, размеры земельных владений
трудящихся не изменяются, если потребность в зем-
ле безземельных и малоземельных может быть удов-
летворена другим путем. Если изменения необходи-
мы, они могут производиться лишь с одобрения ок-
руга и только при условии, что £то не уменьшит до-
хода первоначального владельца;
в)	земля распределяется на индивидуальной ос-
нове. Одинокие получают две доли, хозяйство из
двух человек — три доли;
г)	те, кто жертвовал своей жизнью в револю-
ции, члены милиции и лица, работающие на обще-
ственных постах, включаются в списки на получе-
ние земли, причем каждый получает одну долю;
д)	горные леса и пастбища предоставляются
после конфискации в общее пользование и пе под-
лежат распределению или запашке;
е)	все обычаи и религиозные убеждения различ-
ных национальностей должны уважаться, кладбища
и места кремации сохраняться неприкосновенными,
фруктовые сады и т. п. должны охраняться;
ж)	земля, нужная для путей сообщения и стро-
ительства, должна выделяться в момент распреде-
ления, но использоваться до того времени, когда она
может понадобиться.
Статья 13. Некоторые вопросы, касающиеся ра-
бовладельцев, возникающие в период распределения,
должны решаться следующим образом:
а)	при переговорах о принудительной продаже
принадлежащих рабовладельцам излишних тягловых
животных должна назначаться справедливая, доста-
точная' цена. Искусственное занижение цен не раз-
решается;
б)	в целях охраны стад и поощрения скотоводст-
ва остаются в силе существующие соглашения об
уходе за окотом. Отары овец сохраняются в целости,
137
и никакое их распыление не дозволяется. Пастухи,
бывшие прежде собственностью рабовладельцев,
остаются по желанию пастухами, получая жалованье
и пользуясь всеми политическими правами. Если ра-
бовладельцам окажется трудно выплачивать жало-
ванье пастухам, оно должно выплачиваться вла-
стями;
в)	огнестрельное оружие, принадлежащее рабо-
владельцам, сдается властям в результате перегово-
ров, проводимых специальными уполномоченными
округа. Владельцам выплачивается возмещение;
г)	в особых случаях, когда в семье рабовладель-
ца не хватает рабочей силы, ему разрешается нани-
мать рабочих, поскольку это делается с доброволь-
ного согласия последних.
Статья 14, Некоторые вопросы, касающиеся тру-
дящихся и возникающие в ходе распределения, ре-
шаются следующим образом:
а)	существующие соглашения о земельных вла-
дениях трудящихся не подлежат изменению. Все
недоразумения должны улаживаться путем пере-
говоров в духе единства и к взаимной выгоде.
В период распределения земля не может отчуждать-
ся в виде дара;
б)	долги, не уплаченные трудящимся, не анну-
лируются;
в)	огнестрельное оружие, принадлежащее тру-
дящимся, передается в пользование народного опол-
чения;
г)	трудящимся, испытывающим нужду в рабо-
чей силе, разрешается нанимать рабочих или при-
глашать людей присоединиться к их семье на равных
началах, чтобы работать и питаться вместе со
всеми.
Раздел пятый
Организации, руководящие
демократической реформой
Статья 17. Законными исполнительными орга-
нами демократической реформы являются окружные
или сельские районные Народные собрания, Народ-
ные советы, Комитеты по проведению реформы.
Статья 18. В округе, в каждой области и каждом
сельском районе создаются Комитеты по проведе-
нию реформы для объединения всех имеющихся сил
и обеспечения успеха в выполнении поставленной
задачи. В состав Комитетов должны войти компе-
тентные лица, рекомендованные Народными собра-
ниями сельского района или назначенные Народ-
ными советами следующей высшей инстанции. Они
проводят переговоры и занимаются всеми вопросами,
связанными с реформой.
Статья 19. Добровольными организациями тру-
дящихся являются Трудовые товарищества, первей-
шая обязанность которых состоит в организации и
воспитании трудящихся в целях проведения поли-
тики демократической реформы путем мирных пе-
реговоров.
Раздел шестой
Дополнения
Статья 20. Приведенные выше положения распро-
страняются на все области округа, в которых суще-
ствует рабовладение.
Статья 21. Настоящие меры обсуждены и ут-
верждены первой сессией Первого Народного со-
брания Автономного округа носу Ниплан и будут
обнародованы и вступят в силу по извещении о них
высших властей.
Канцелярия Окружного комитета, округ Нинлан.
Народный Совет Автономного округа носу Нинлан,
провинция Юньнань
Дополнительные меры, касающиеся диффе-
ренциации классов во время демократической ре-
формы путем мирных переговоров.
(Учинено) 24 февраля 1957 года
Утверждаются два критерия классовой дифферен-
циации в соответствии с характером двух различ-
ных социальных систем — рабовладельческой и мо-
нориально-феодальной L Классовый статус лица оп-
ределяется па 1 января 1956 года при условии, что
он не претерпевал изменений на протяжении трех
лет, предшествующих названной дате.
Различаются только два класса — рабовладельцы
и трудящиеся. К рабовладельцам относятся:
а)	трудоспособные, но не принимающие участия
в работе или в основном производительном труде;
б)	имеющие (на семью) десять или более рабов,
что эквивалентно: трем домашним рабам и более чем
трем семьям отделенных рабов;
в)	занимающие более десяти акров пахотной зем-
ли па каждого члена семьи;
г)	занятые вспомогательными работами, но тем
не менее получающие более 70 процентов годового
дохода от эксплуатации труда других (посредством
особых привилегий, предоставления земли в аренду,
ростовщичества и т. п.).
Независимо от приведенных выше положений к
классу рабовладельцев могут быть отнесены лица,
отвечающие следующим условиям:
а)	имеющие меньше десяти рабов, но владеющие
очень большими участками обрабатываемой земли,
извлекающие большую долю дохода из эксплуатации,
трудоспособные, но не работающие;
б)	одинокие, имеющие более пяти рабов, трудо-
способные, но не работающие, а также отвечающие
другим вышеупомянутым условиям;
в)	принимающие участие во . вспомогательных
работах, получающие от эксплуатации более 70 про-
1 Статьи, относящиеся к феодальным районам, опуще-
ны автором как не имеющие отношения к теме.
140
центов дохода и отвечающие другим упомянутым
условиям;
г)	имеющие мало пахотной земли, но очень боль^
шое число рабов, пользующиеся привилегиями, эк-
сплуатирующие в высокой степени чужой труд, тру-
доспособные, но не работающие;
д)	не имеющие земли, но арендующие большие
участки, трудоспособные, но не работающие, а так-
же отвечающие другим упомянутым условиям;
о) пе имеющие отделенных рабов, по владеющие
десятью и более домашними рабами, а так-
же отвечающие другим упомянутым условиям.
Примеры семей, отвечающих указанным условиям:
1.	Семья из шести человек, в том числе несколь-
ких трудоспособных, но не работающих, имеющая
девять рабов (пять домашних рабов и одну семью
отделенных), около 70 акров обрабатываемой земли
и 50 акров сдаваемой в аренду другим,—
отнесена к рабовладельцам.
2.	Одинокий трудоспособный, но не работающий,
имеющий пять домашних рабов, 50 акров обрабаты-
ваемой земли, 320 серебряных долларов в ссудах,
приносящих ежегодно проценты па сумму 320 дол-
ларов,—
отнесен к рабовладельцам.
3.	Семья из одиннадцати человек, из которых
пять занято на каких-либо вспомогательных работах,
имеющая тринадцать домашних рабов, двадцать пять
отделенных рабов (в пяти хозяйствах), 115 акров
обрабатываемой земли, 350 акров земли, сдаваемой
в аренду, проценты на ссуды в сумме 350 дол-
ларов,—
отнесена к рабовладельцам.
4.	Семья из десяти человек, некоторые из них
трудоспособные, но не работающие, имеющая семь
домашних рабов и двадцать восемь отделенных ра-
бов (в восьми хозяйствах), 12 акров обрабатываемой
земли, 16 акров в аренде, 33 акра, обрабатываемых
141
вилланами, контролирующая тридцать семейстЁ
вилланов-общинников, —
отнесена к рабовладельцам.
5.	Семья из шести человек, работоспособных, но
не работающих, имеющая трех домашних рабов, че-
тырнадцать отделенных рабов (четыре хозяйства),
не обрабатывающая земли, но имеющая 66 акров в
аренде и 8 акров в субаренде (проценты по ссудам
составляют 120 серебряных долларов в год),—
отнесена к рабовладельцам.
6.	Семья из десяти человек, в том числе несколь-
ких трудоспособных, по пе работающих, владеющая
десятью домашними рабами, 30 акрами обрабатыва-
емой земли, 20 акрами земли, обрабатываемой арен-
датором, еще 120 акрами в аренде, имеющая семь
волов, две лошади, 28 овец; контролирующая 28 се-
мей вилланов,—
отнесена к рабовладельцам.
Семьи, имеющие больше обусловленного числа
рабов, но не причисляемые к рабовладельцам:
а)	имеющие немногим более десяти отделенных
рабов, но не имеющие домашних рабов;
б)	имеющие немногим более десяти отделенных
рабов, участвующие в труде, получающие от эксплу-
атации менее 70 процентов годового дохода;
в)	вдовые или одинокие нетрудоспособные лица,
имеющие немногим более пяти рабов;
г)	работающие, но не имеющие земли; не поль-
зующиеся привилегиями, но владеющие более чем
десятью рабами.
Примеры семей, отвечающих указанным условиям:
1.	Семья из пяти человек, не имеющая домашних
рабов, владеющая двенадцатью отделенными рабами
(в трех хозяйствах), отдающая в аренду 21 акр
земли,—
отнесена к трудящимся.
2.	Семья из девяти человек, в том числе четверых
трудоспособных, занятых на вспомогательных рабо-
142
Тах, имеющая одного домашнего раба, двенадцать
отделенных рабов (в двух хозяйствах), 28 акров
земли, обрабатываемой арендатором, 5 акров в суб-
аренде,—
отнесена к трудящимся.
3.	Одинокий мужчинашестидесятилет, нетрудо-
способный, владеющий восемью домашними рабами,
арендующий 21 акр, имеющий двух волов и одну
овцу,—
отнесен к трудящимся.
4.	Семья из девяти членов, в том числе троих ра-
ботающих, имеющая трех домашних рабов, десять от-
деленных рабов (в двух семьях), не обрабатываю-
щая земли, сдающая в аренду 26 акров, получающая
ежегодный процент по ссудам в размере 40 серебря-
ных долларов, имеющая 11 волов, 75 овец, не поль-
зующаяся привилегиями,—
отнесена к трудящимся.
Глава девятая
ПРОБЛЕМЫ СВОБОДЫ
Джину Хуши становится сельским старостой. —
Как «ушли» рабы.— Состоявшаяся сделка.— Первые
дни свободы.— Искусственные семьи.— Свобода гла-
зами раба.— Мания расточительства.—Жажда ме-
сти.— Бывшие рабы рассказывают свои биогра-
фии. — Женщины разумнее. — Воссоединение семьи
Аши Чеса.—Аристократы учатся работать.—
Ошибки и их исправления.
_В ДОМЕ Джину Хуши, куда я пришел с визитом,
мне отвели место, недоступное домашним духам,—
за очагом, по ту сторону от двери, где петли.
— Вы пе глядите, что у него такой важный вид,
заметил руководитель местной рабочей бригады.—
Он из Пекина и противник рабства. С ним все в по-
рядке.
В ответ на это кое-кто серьезно кивнул, а девуш-
ки захихикали, что слегка разрядило атмосферу.
Я принял миску с поджаренной ячменной мукой,
разбавил ее чаем и принялся запускать туда паль-
цы. Затем мы выпили кукурузной водки и почувст-
вовали себя легче и непринужденнее.
Это была обычная для носу бамбуковая хижина,
построенная, как того требовал обычай, за один день
и плохо укрывающая от холодных горных ветров.
Между тремя камнями, поддерживавшими неглубо-
кий чугунный котел (он напоминал перевернутое
увеличительное стекло, достигавшее трех футов в
поперечнике), постоянно горел огонь. Дым наполнял
комнату, оседая на дочерна закопченных потолочных
балках. Все было отменного качества; ячменная
цзамба, овсяные лепешки и даже щепотка чая,
144
кипевшего в небольшом глиняном горшке; его переда-
ли гостю, как только на жидкости появилась пена.
Бывший раб Джину Хуши являлся теперь старостой
сельского района и держал себя соответственно сво-
ему новому положению. Мы принесли сухари, кон-
феты и сигареты. Соседи заходили на шум и оста-
вались, чтобы послушать или поговорить. Здесь на-
ходились одни только бывшие рабы, так как это бы-
ла деревня отделенных рабов, недавно получивших
свободу.
До отмены рабства жена Джину Хуши являлась
наполовину его собственностью, а наполовину — соб-
ственностью хозяина, который первоначально и свел
их. Теперь Джину Хуши либо владеет ею целиком,
либо вообще пе владеет — это зависит от того, как
смотреть на вещи, ибо женщина свободна. Сейчас она
нянчила своего седьмого ребенка; это была красивая
женщина, державшаяся независимо и часто преры-
вавшая своего кроткого супруга, чтобы дополнить
сказанное им. Она считалась очень дорогой рабыней
и стоила четырнадцать слитков.
Сельский район Яныпань образован 29 июня 1957
года. В этот день ушли все домашние рабы, были
освобождены рабы отделенные, отменены привиле-
гии и ростовщичество. Поощряемый своей энергич-
ной супругой, Джипу Хуши был «активистом» в те-
чение шести месяцев, то есть деятельно участвовал
в подготовке реформы, за что его впоследствии из-
брали старостой района. Он рассказывал мне, как все
происходило, прерываемый время от времени други-
ми бывшими рабами, стоявшими вокруг нас или си-
девшими на корточках. Был январь. За шесть, меся-
цев они, безусловно, обрели свой голос.
Отделенные рабы имели жилье, по для домаш-
них рабов дома пришлось строить заранее, до того
как они фактически были освобождены. Впервые в
Прохладных горах возводились пе обычные бамбу-
ковые хижины, а прочные, непроницаемые для ветра
глинобитные постройки без окон: стекло в здешних
местах — дорогая и редкая вещь. Пришлось также
создавать запасы продовольствия для рабов в ожи-
Ю А. Уиннингтон
145
дании того дня, когда хозяева перестанут их кормить.
Для снабжения освобожденных рабов Яныпани и
трем другим сельским районам, образующим об-
ласть Скачек, требовалось 415 тонн риса; его прихо-
дилось доставлять с помощью вьючных животных
или людей по той самой высокогорной тропе, по ко-
торой довелось путешествовать мне.
— Почти шесть месяцев кряду перед реформой
шли собрания и собрания, — рассказывал Джину Ху-
ши.— Произносились речи и разъяснялась политика,
чтобы не было ни убийств, пи насилий, ни борьбы.
Мы обсуждали, пока это не поняли все — хозяева,
свободные и рабы.
— Моему господину,— сказал он, отвечая на мой
вопрос,— реформа пришлась не-по душе, но что он
мог поделать? Он пе осмеливался возражать. На
собраниях господа убедились в пашей силе. Они ока-
зались слабее, и им оставалось только согласиться
или бежать. Они остались и смирились.
Некоторые хозяева, сделав «хорошую мину при
плохой игре», даже оказали помощь в строительстве
новых домов, только чтобы показать, что они душой
и телом за реформу. Мы-то им не поверили и про-
должали выставлять действенный патруль народно-
го ополчения. В конце концов обе стороны выполня-
ли свои обязательства. Не было ни борьбы, ни бес-
порядков, и ссоры тоже случались редко.
Двадцать девятого в одиннадцать часов утра все
домашние рабы ушли, а хозяева проводили их до
новых домов, чтобы показать, что все делается по
доброму согласию. Всем рабам были заранее отве-
дены места в различных домах. Были речи и подар-
ки. Все сошло хорошо, никто пе выказал вражды.
В ту же ночь мы провели другое собрание, главным
образом затем, чтобы домашние рабы могли пого-
ворить о своей новой жизни. О том, как жить само-
стоятельно,— заключил Джину Хуши.
Это, как подтвердили все ганъбу в Прохладных
горах, и впрямь оказалось такой проблемой, решить
которую было куда труднее, чем договориться
с рабовладельцами.
146
Домашний раб покидает дом своего господина, бу-
дучи буквально гол как сокол: у пего только и есть,
что надетое на нем рубище, сшитое веревками из
потертого войлока и обрывков старого ковра,— и он
вступает в странный мир, к которому нужно прино-
ровиться.
Некоторые еще помнят о семейных узах и мо-
гут вернуться к родителям, мужьям, женам, брать-
ям, сестрам. Другие отправляются па поиски родные
в надежде найти их, по только затем, чтобы убедить-
ся в своих тяжелых утратах. Те, кто еще в состоянии
припомнить, откуда их увели, и хотят вернуться на
родину, уезжают из Прохладных гор в другие райо-
ны Китая, но, если они сами об этом не просят, их
не поощряют к этому, так как в любом другом обще-
стве бывший раб чувствует себя несчастным и поте-
рянным, ибо он даже не знает местного языка.
Не все семьи можно сразу воссоединить, даже
если их местопребывание более или менее известно,
поскольку реформа проводится не всюду одновре-
менно.
Отделенные рабы также очень бедны, но у них
имеется по крайней мере жилье, родственники и,
что особенно важно, некоторый сельскохозяйствен-
ный опыт. Нужно только помочь им продовольстви-
ем, орудиями, одеждой, скотом—в порядке ссуды или
подарка — и способствовать воссоединению их се-
мей. В тех случаях, когда домашние рабы в состо-
янии вернуться в свои прежние семьи, они также
не представляют проблемы.
В противном случае домашние рабы совершенно
беспомощны. Беда в том, что они всегда действова-
ли по приказу хозяина или его управителя и не
имеют ни малейшего понятия о производственном
процессе или о связи между работой и пищей.
Как только они покидают дом своего бывшего вла-
дельца, их объединяют в небольшие хозяйства, а
ганьбу через некоторых членов этого коллектива ру-
ководят производственным трудом и помогают нала
живать жизнь. В значительной мере такие хозяй-
ства являются искусственными и долгое время
10*
147
остаются неустойчивыми, но создание более крупных
единиц потребовало бы длительной подготовки, бо-
лее непосредственного руководства со стороны га-
ньбу и, возможно, отсрочило бы переход рабов к са-
мостоятельной жизни. Опыты организации более кру-
пных коллективов делаются, но, как правило, в пе-
риод ликвидации рабства создаются отдельные не-
большие хозяйства.
В среднем такие хозяйства насчитывают от се-
ми до девяти членов и могут быть разными по ха-
рактеру. В тех случаях, когда происходит воссое-
динение мужа, жены и детей, хозяйство именуется
«родственным объединением» и является устойчи-
вым. Иногда удается поместить в такую семью си-
роту или инвалида, так как одной из задач являет-
ся равномерное распределение людей с пониженной
трудоспособностью. Аналогичное хозяйство создает-
ся, когда бывшие раб и рабыня решают поженить-
ся в процессе реформы, что бывает довольно часто.
В таких случаях коллектив может состоять из су-
пружеской четы, еще двух полностью трудоспособ-
ных членов и двух человек с пониженной трудоспо-
собностью. Это называется «хозяйством мужа и же-
ны». По устойчивости такой коллектив стоит па
втором месте.
Третий тип — это «добровольное хозяйство»,
когда рабы, бывшие прежде в приятельских отно-
шениях или работавшие сообща, решают объединить
свою землю, жить и питаться вместе и образуют
таким образом коллектив. Такого рода хозяйства
менее устойчивы, ибо в них недостает стабилизиру-
ющего фактора в виде супружеской четы; обычно
они с меньшей охотой берут на свое попечение ста-
рых и слабых.
Наконец, больше всего забот доставляют гаиьбу
так называемые «остаточные хозяйства», образован-
ные из рабов, оставшихся после того, как все
друзья уже договорились поселиться вместе, силь-
ные отказались принять на свое иждивение слабых,
женатые заявили, что не хотят одиноких, а моло-
дые люди в цвете лет отказались взять стариков.
148
В одном из районов области Скачек половина этих
«остаточных хозяйств» продолжала оставаться не-
устойчивой еще спустя полгода после реформы.
В большинстве хозяйств всех типов обычно бы-
стро и естественно выдвигается какой-то один че-
ловек, обладающий организаторскими способностя-
ми. Иногда этот наиболее способный член коллек-
тива оказывается деспотом или мошенником. Но,
видимо, нет другого реального способа, кроме как
создавать такие хозяйства и поощрять прежних до-
машних рабов работать на самих себя. Чтобы создать
условия, которые позволят это сделать, власти долж-
ны в течение переходного периода предоставлять
рабам все необходимое для жизни и производства,
пока они не смогут встать на собственные
ноги.
— Два правила, сделавшие возможной рефор-
му,— сказал один ганъбу,— заключаются в том,
что рабы получают достаточно, чтобы существо-
вать, и понемногу начинают производить, тогда как
рабовладельцы получают достаточно, чтобы поддер-
живать свой прежний уровень жизни.
В каждом сельском районе, продолжал он, осу-
ществление этих двух принципов обошлось в сред-
нем в 15 тысяч юаней (2200 фунтов стерлингов).
Расходы на одного освобожденного домашнего ра-
ба составили около 80 юаней (11 фунтов 10 шил-
лингов). Несут эти расходы власти провинции
Юньнань.
Все материалы для строительства глинобитных
домов — балки, кровельную дранку, двери, узлы —
поставляют власти, но вся работа выполняется доб-
ровольно самим народом, причем даже рабовладель-
цы принимают в ней символическое участие. Каж-
дое хозяйство получает как минимум чугунный ко-
тел, квашню, скалку, половник, секач, корпус и ле-
мех для плуга, корзину для зерна, дойную корову,
двух овец, свинью, несколько кур, семена. На каж-
дые три хозяйства дается одно тягловое животное.
Каждому человеку выдается: восьмимесячный
запас зерна, одна-две смены платья (на женское
149
платье идет тридцать шесть футов материи),
большая и маленькая миски, кухонный нож, дере-
вянная миска, пять фунтов соли, связка веревок.
Работающий получает топор, мотыгу, кирку и серп.
На двоих дается одно одеяло.
В этом районе царит такая глубокая нищета, что
я встречал преуспевающих рабовладельцев, кото-
рые завидовали бывшим рабам, получившим ком-
плект снаряжения. Однако снабдить людей стредст-
вами производства, то есть решить практический
вопрос,— это еще далеко не все; гораздо труднее
создать побудительный мотив, желание и умение
работать. Свои понятия о жизни раб почерпнул из
собственного опыта. Он делал то, что ему приказы-
вал хозяин, и хозяин же кормил его. Одно было со-
вершенно оторвано от другого, и он йе видит ника-
кой связи между выполняемой им работой и пи-
щей, которую ему дает хозяин. Раб существует,
чтобы работать, хозяин — чтобы кормить его. Такова
жизнь. В домах своих господ многие рабы выполня-
ли только самые простые обязанности — собирали
топливо, носили воду, копали землю, и все это по
приказу. Почти никто из них не имел представле-
ния об элементарных сельскохозяйственных процес-
сах. Ганьбу серьезно недооценивали глубокую ду-
ховную пропасть, лежавшую между домашним ра-
бом и человеком, живущим трудами своих рук.
Домашние рабы не поняли ликвидации рабства.
Они рассматривали ее как смену хозяина: новый
хозяин, конечно, должен кормить рабов и отдавать
им свои приказания.
Другой вопрос заключался в том, кто такие,
собственно, эти ганьбу. Они охотно садились рядом
с рабами и ели вместе с ними, тогда как было хо-
рошо известно, что свободные и рабы не смешива-
ются. Стало быть, ганьбу — главные рабы какого-
то более могущественного и более благожелатель-
ного господина, который внезапно дал им дома, ут-
варь и пищу.
Так, например, ганьбу пе поняли психологии до-
машнего раба, полагая, что выданных ими продук-
150
тов хватит примерно на определенный срок и что
раздача животных положит начало скотоводству и
созданию животноводческих хозяйств. Изголодав-
шиеся домашние рабы, внезапно получившие на
руки несколько бушелей зерна, варят его в несмет-
ном количестве — столько, сколько входит в ко-
тел, а то, что не могут поесть сами, скармливают
скоту. Они варят в шелухе огромный нинланский
картофель — один из лучших сортов, какие мне до-
водилось пробовать,— разламывают его пополам,
откусывают от каждого куска, а остальное броса-
ют свиньям. Одна семья, получившая в понедель-
ник центнер риса, во вторник пришла просить еще.
Оказалось, что они сварили все сразу и скормили
животным.
Когда рабам выговаривают за такое поведение,
они возражают:
— Если вы не хотите, чтобы мы все съели, за-
чем же вы нам даете? Тогда давайте нам всякий
раз столько, сколько мы должны съесть.
Надо думать, что при такой системе у ганъбу
осталось бы мало времени для всех других дел.
Так же было и со скотом. Обычаями знатных
носу предусмотрены десятки случаев, требующих
заклания крупного рогатого скота, овец, свиней и
кур. Кроме того, имеется много особых поводов: ког-
да кто-нибудь заболевает, умирает, женится или
впервые заплетает волосы. Поэтому при первом же
таком случае полученных от правительства живот-
ных убивали. Иногда ганъбу, чтобы спасти овец,
выдавали деньги для покупки жертвенных живот-
ных, по Окружной рабочий комитет Коммунистиче-
ской партии дал указание прекратить это потворст-
во суевериям.
Понадобились соединенные усилия всей рабо-
чей бригады Боло и мои собственные настойчивые
увещевания в течение почти часа, чтобы убедить
старого Аши Чеса не убивать выданную ему вла-
стями овцу, которую он непременно хотел заколоть
в честь важного друга гунцзо, специально приехав-
шего повидаться с ним из самого Пекина.
151
Бывшие рабы переняли некоторые понятия от
своих прежних господ. Для домашнего_раба .свобо-
да означает возможность, предаваться -праздности—
75ыть 'таким, как хозяин. На сообщение о свободе
рабы откликнулись тем, что целыми днями лежали,
ели и курили: они ни минуты не сомневались в том,
что средства вести такой образ жизни поступают из
того же неведомого источника, откуда рабовладель-
цы черпали свою способность жить не работая.
Слова ганъбу: «Теперь вы свободны и должны
хорошенько работать на себя» — повергали их в
смущение. Это только укрепляло их убеждение в
том, что в действительности они работают на ганъ-
бу или па хозяина ганъбу и остаются, как прежде,
рабами. Они продолжали вести себя по-старому: де-
лали только то, что им прямо приказывали, спали
и ели до отвала и не имели никакого понятия, что
производят для самих себя.
Наблюдались и другие явления, как будто пред-
вещавшие угрозу, но на деле оказавшиеся легко
устранимыми. Осознав, что их бывшие владельцы
потеряли свою силу, некоторые рабы воспылали
желанием взять реванш — убить или поработить
своих прежних хозяев. Зарились они и на женщин
из знати. Один бывший раб заявил ганъбу, что в
период дифференциации классов хозяин пытался
уговорить его дать ложные показания, пообещав
за это выдать за пего свою дочь — дело, как то было
известно рабу, совершенно неслыханное.
— Конечно, я ему не поверил,— сказал бывший
раб,— но теперь ничто пе мешает мне пойти и за-
брать его дочь.
Ганъбу сочувственно выслушивали их горькие
жалобы, по разъясняли при этом, что поступать
так нехорошо по многим причинам. Прежде всего,
достигнуто соглашение, что сила не будет приме-
няться. Если рабы прибегнут к силе, их бывшие
хозяева будут вправе ответить тем же. Во-вторых,
за одним убийством всегда следуют другие, поэто-
му лучше совсем перестать убивать. В-третьих, сво-
бода одного возможна только при условии свободы
152
всех. Рабство нужно ликвидировать — об этом уже
договорились. В-четвертых, трудящемуся человеку
нужна жена-труженица, а не какая-нибудь там ле-
нивая аристократка.
Страх перед местью рабов был одним из самых
сильных доводов, выдвигавшихся рабовладельца-
ми против реформы. На деле все их опасения ока-
зались пустыми. Рабы привыкли слушаться прика-
за. Если ганьбу бывало трудно убедить их, стоило
только отдать приказание, и они повиновались.
В конце концов и они начинали понимать.
Большое воспитательное значение для рабов
имел осуществленный Китайской коммунистической
партией метод, заключавшийся в том, чтобы прове-
рять все сначала в небольших масштабах, затем об-
суждать результаты и только мосле этого приступать
к более широкому применению. Бывшие рабы об-
наружили, что их посевы предназначались для них
же и что после уборки урожай подлежал раздаче.
Весть об этом распространилась с быстротой мол-
нии и в корне изменила положение. Если раньше
домашние рабы боялись «уходить» от хозяев, то
теперь нужно было помешать им уйти без подготов-
ки, что неизбежно вызвало бы хаос.
Рабочие бригады убедились на опыте, что самое
правильное — это создавать производственные объ-
единения примерно по десять хозяйств в каждом и
поручить одному из членов бригады руководить
старостами хозяйств, а через них и остальными ра-
бами. В этих условиях рабочие бригады являются
низовыми организациями Коммунистической пар-
тии, работающими под руководством местных пар-
тийных комитетов. Их задача состоит в том, чтобы
проводить политику в самой гуще масс, делать все:
строить дома, улаживать ссоры, проектировать оро-
сительные каналы, делать прививки детям, осущест-
влять несложные хирургические операции. Какие
бы ошибки они ни совершали — а ошибок, несом-
ненно, немало, — нужен немалый запас мужества,
упорства, гибкости, самоотверженности, чтобы
поселиться в этих темных, враждебных горах,
полагаясь только па собственную силу убеждения,
жить на расстоянии полдневного перехода от другой
ближайшей такой же изолированной группы и ра-
ботать год за годом, добиваясь медленных изменений,
в которых они играют роль катализатора. А если
бы их промахи оказались серьезными, они первые
поплатились бы за это, ибо в этих местах жизнь бес-
пощадна.
Я убедился, что рабочие бригады отлично знают
каждый дюйм своих районов и каждого жителя.
Мне стоило только выразить желание встретиться,
скажем, с бывшим рабом, который бы владел рань-
ше двумя рабами и в свою очередь принадлежал
виллану, а не благородному, как кто-нибудь непре-
менно восклицал:
— Это такой-то. Живет в двух милях отсю-
да. У него пять детей, но вернулись пока четверо.
Один находчивый гунцзо, живя вместе с бывши-
ми рабами и сильно страдая от грязи, под конец по-
казал им, как избавиться от насекомых: прокипятил
и высушил всю одежду с себя и с них, остриг им
волосы и заставил вымыться, и целую неделю все
блаженствовали. Новость мигом облетела деревню
и вызвала усиление интереса к гигиене. Пока что
это главным образом интерес, и дальше мытья
рук и лица дело пе идет. Но это свойственно не од-
ним только рабам; хозяева их также не мылись,
кроме как при рождении и перед свадьбой.
С освобождением домашних рабов появились
новые деревни, совершенно непохожие на обычные
селения носу с их сплетенными из прутьев хижи-
нами. Сейчас, когда из движимого имущества, ка-
ким они были раньше, им предстоит стать ферме-
рами, домашние рабы предпочитают держаться
вместе: это дает им чувство безопасности и обеспе-
чивает ряд удобств. Их новые деревни из глино-
битных домов, отделенные одна от другой примерно
полдневным переходом, обнесены в большинстве
случаев высокой стеной, в которую воткнуты сверху
острые ветки, чтобы на нее труднее было взобрать-
ся. Рабы не слишком доверяют обещаниям своих
154
бывших хозяев и выставляют стражу, которую не
сут члены вооруженных отрядов народного ополче-
ния — призрачные фигуры в черных тюрбанах и
плащах и таких же черных коротких штанах. Они
сопровождали нас па всем пути, а когда наша кро-
шечная кавалькада, состоявшая из дрожащих вью-
чных лошадей и измученных верховых животных,
останавливалась передохнуть, несколько таких
стражников словно материализовались из воздуха,
чтобы покурить с нами за компанию. Если бы пе
эти вездесущие вооруженные фигуры, нельзя было
бы и догадаться об ожесточении, которое крылось
за этим тщательно контролируемым столкновением
сил, правда мирным, но все же столкновением, ухо-
дившим своими корнями в веками складывавшиеся
отношения между людьми.
В деревнях недавно освобожденные рабы часа-
ми терпеливо греются на солнце в ожидании оче-
редной трапезы; только у женщин, имеющих ма-
леньких детей, есть, по-видимому, какое-то занятие.
Время от времени апатия исчезает при известии о
повой выдаче одежды, зерна, орудий или о созыве
собрания для обсуждения вопроса о работе. На этой
ранней стадии свободы 1 бывшие рабы казались в
большинстве случаев растерянными и напуганны-
ми; исключение составляли только юноши, хихика-
ющие девушки да озорные мальчишки, которые ве-
ли себя точь-в-точь как их сверстники во всех ча-
стях света. Правда, в Воло, где еще не была закон-
чена внешняя стена повой деревни, я заметил юн-
цов, с серьезностью взрослых помогавших утрам-
бовывать глину. В самом поселке удивительно
много слабоумных, глухих и увечных, некоторое
число младенцев, получивших свободу как раз во-
время, да несколько стариков с окостеневшими от
работы пальцами — людей, для которых свобода
пришла слишком поздно.
1 Меня просили не настаивать па своем желании не-
посредственно наблюдать процесс освобождения в деревне,
так как имелись опасения, что присутствие иностранца
прибавит ганьбу заботы.
155
В деревне Скачек, являющейся районным цент-
ром, жизнь общины более налажена. Чтобы пови-
дать какого-то определенного раба, уже приходилось
заранее уславливаться о встрече, так как при слу-
чайном посещении могло оказаться, что все вышли
на работу в поле. Отчасти это объясняется тем, что
здесь реформа была проведена несколько раньше,
но главное — я почти нигде не видел таких хороших
руководителей из числа бывших рабов.
Совершенно исключительной фигурой был Алин
Ниха — бывший виллан, семи лет отданный в раб-
ство за долг в четыреста фунтов риса. Отец его не-
когда взял взаймы сорок фунтов. Восемнадцати лет
Ниха бежал, ушел от погони и в конце концов пере-
валил через горную цепь и добрался до Лицзяна,
питаясь в пути кореньями и краденым ячменем. Это
случилось в 1950 году, когда Лицзян только что был
освобожден китайской армией от гоминьдановцев.
Ниха вступил в милицию, потом в армию и, нако-
нец, в Коммунистическую партию, где он являет-
ся одним из немногих ее членов — носу. После де-
мобилизации он вызвался вернуться в деревню Ска-
чек, чтобы помочь в проведении реформы.
Другой местной деятельницей является двадца-
тидвухлетняя Лулрл Дува, которая, подобно Нихе,
работает в рабочей бригаде за месячное жалованье
в 18 юаней (2 фунта 15 шиллингов). Четыре юаня
опа вносит в бригаду, чтобы накопить па покупку
одежды, и мне думается, что она полностью исполь-
зует эту возможность, ибо, когда я ее встретил, она
была одета лучше, чем какая-либо из виденных
мною девушек носу, будь то благородная, вилланка
или рабыня: на ней был белый войлочный плащ,
серебряные серьги, и главное — она научилась мыть-
ся и прямо-таки сверкала чистотой. Жалованье у
нее для Китая невелико, но достаточно большое для
района, где сельскохозяйственный рабочий получа-
ет в среднем три-четыре юаня в месяц на хозяйских
харчах. Лица, запятые выполнением общественных
функций, могут питаться в столовой рабочей брига-
ды за четыре, пять, шесть, семь или восемь юаней
156
в месяц — по выбору. Там готовят разнообразные
блюда, а потребление риса не нормировано.
Джип Мо, хотя ей всего двадцать лет, является
членом сельского районного Народного совета рай-
она Скачек. Раньше опа пасла скот — шести или
семи лет се увели в рабство. Джилу Дехору, по-
мощнику старосты района, двадцать шесть лет; он
раб от рождения, игравший очень активную роль
в ликвидации рабства и рискнувший жизнью, чтобы
разоблачить своего хозяина, замышлявшего погу-
бить скот.
Но, пожалуй, показательнее других руководите-
лей из рабов этой деревни была старая Будя Аню,
уведенная в рабство сорок четыре года назад, в
двенадцатилетпем возрасте. Тогда это была девочка
паси, очень красивая и умная, так что хозяйка сде-
лала ее своей постоянной домашней рабыней и не
захотела выдать замуж. Она родила сына от чело-
века, приведенного специально для этой цели, кото-
рого она никогда больше не видела. Сын ее умер
восемь лет назад.
— Он никогда пе был сильным, потому что хо-
зяин плохо с ним обходился и бил по три раза в
день. Однажды его опустили в воду, привязав тя-
желый камень, чтобы он не мог подняться. А дру-
гой раз они мучили его колючками у меня на гла-
зах. У меня не было сил глядеть па это.
Слезы потекли по некогда красивому лицу ста-
рой женщины, цветом п морщинами напоминавше-
му теперь скорлупу грецкого ореха. Стоявшие по-
одаль соседки тихо плакали вместе с пей. Я пред-
ложил Будя Аню сигарету; она раздавила ее узло-
ватыми пальцами и набила табаком деревянную
трубку.
Будя Аню, подбирая остатки на плантациях ма-
ка, скопила немного денег и купила козу, которая
принесла ей двенадцать козлят. Хозяин съел всех
ее коз, заявив, будто бы она не вернула долг. Отка-
зывая себе во всем, опа купила корову и двух овец,
но потом заболел ее сын. Хозяин уговорил ее при-
нести в жертву овец, чтобы спасти сына. Овец съели,
157
йо парень умер. Тогда хозяин заставил ее по-
жертвовать коровой, чтобы дух ее сына ушел и не
беспокоил живых. Я спросил, что происходило с
другими рабами, у которых не было коров. Обычно,
сказала она, хозяин прибегал ; к. болпя^дешевому
способу: забивал папу-^наздей- в..._пятки_ покойника,
чтобы помешать ему вернуться_ц_мучить семью сво-
его господина.
Сейчас Будя Аню возглавляет хозяйство, состо-
ящее из шести бывших рабов — двух молодых муж-
чин, двух женщин и ее собственного маленького
внука. Вдова ее сына находится где-то в другом
месте.
В этой деревне бывших рабов насчитывается
двадцать восемь хозяйств, двадцать восемь голов
крупного рогатого скота, двадцать восемь овец и
тридцать свиней; все это считается коллективной
собственностью, которую нельзя приносить в жерт-
ву. Все хозяйства входят в одну бригаду взаимопо-
мощи, сказал Джилу Дехор. Старосты запоминают
наизусть, какая работа выполняется, так как пи-
сать они не умеют.
— Трудно ли запоминать? — поинтересовался я.
— Вовсе нет,— ответил Джилу Дехор.— И по-
том, не так уж важно, сколько сделает каждый, но,
конечно, слабые и едят меньше.
Джилу Дехор провел месяц в Куньмине: он по-
бывал в кооперативах и беседовал с их членами.
Он находит, что кооперативы лучше взаимопомощи.
— Но,— добавил он,— нам еще рано иметь ко-
операцию. Мы до сих пор живем тем зерном, кото-
рое нам дает правительство, а свое производство
еще не наладили.
Его хозяйство было довольно типичным. Оно со-
стояло из одного старика, самого Дехора, его ма-
тери, старшего брата с женой, недавно поженив-
шихся, одного юноши и «внебрачной» дочери неве-
стки Дехора. Старостой хозяйства была мать Де-
хора.
Женщины вообще, видимо, развитее и активнее
мужчин и менее раболепны. Мужчин-рабов всегда
158
было меньше, чем женщин, а после 1952 года луч-
шие рабы бежали^ Рабыням редко-удавалпсь -бежать.
Кроме того, высокое положение, которое женщи-
на по традиции занимает среди знатных носу, от-
разилось, по-видимому, и на других социальных
группах.
В отличие от беспомощных домашних рабов
отделенные рабы нуждаются главным образом в суб-
сидиях и товарах из фонда помощи, которые предо-
ставляются через Трудовое товарищество. В осталь-
ном им бывают нужны помощь и деньги при ро-
зысках детей, а также дополнительное жилье, если
воссоединившейся семье тесно в старом доме. Для
Аши Чеса, род которого с зятьями, невестками и
внуками насчитывает четырнадцать человек, вы-
строено два новых, очень просторных глинобитных
дома.
Подслушав, что его хозяин собирается убить сво-
их рабов, второй сын Аши Чеса бежал вместе с же-
ной и тремя детьми, прихватив по дороге младшего
брата, к старику. Но за ними снарядили погоню, и им
пришлось уйти. Вскоре реформа «узаконила» их бег-
ство, и один из сыновей отправился за сестрой, Аши
Аню, жившей в районе, куда реформа еще не дошла.
Таким образом, все ^собрались вместе, кроме одной
дочери, местопребывание которой до сих пор неиз-
вестно, и старшего сына, убитого много лет назад за
попытку к бегству. Жена Аши Чеса и их хромая
дочь дополняли это семейство, сейчас собравшееся
в Воло.
Если к радости бывших домашних рабов при-
мешивались страх и растерянность, то счастья от-
деленных рабов не омрачало ничто. Даже сейчас,
отделенный пространством и временем, я не могу
без волнения вспоминать дымную хижину в Воло.
Больно было видеть это простое человеческое сча-
стье, так красноречиво свидетельствовавшее о ми-
нувших страданиях. После неудачной попытки за-
колоть овец в честь гостей Аши Чеса кипятил в
горшке чайные листья, изредка смахивая набегав-
шую слезу, в то время как его сын рассказывал.
159
Вокруг, в большой комнате, освещенной отблеска-
ми пламени, в котором потрескивали сосновые дро-
ва, сидели, стояли и лежали бывшие рабы, старые
и молодые, прямые и сгорбленные, члены милиции
в плащах и с ружьями за спиной; все они снова слу-
шали знакомую страшную повесть своей жизни. За
моей спиной, в пристройке, хрюкала свинья, шумно
жевала корова и клохтали, усаживаясь на насест,
куры.
Аши Аню восьми лет отняли у матери и приста-
вили стеречь скот. Я спросил ее:
— Ты плакала, когда тебя уводили?
Опа кивнула — слезы катились у нее и сейчас—
и сказала:
— Я плакала день и ночь, а они били меня.
Я старалась плакать потихоньку. Скоро я научилась
сдерживать слезы, когда хозяин или хозяйка были
поблизости.
Отец поспешил рассеять тягостное впечатление:
— У нас теперь тринадцать акров земли, и почти
вся хорошая; потом, у нас есть бригада взаимопо-
мощи из двенадцати хозяйств, а ганъбу нам помо-
гают. Сейчас дела идут неплохо. Конечно, в этом
году еще не все будет очень хорошо, потому что
большую часть земли мы получили уже после сева.
Весь их урожай на четырнадцать человек со-
ставил 50 фунтов бобов, 50 фунтов кукурузы, 350
фунтов пшеницы, 1200 фунтов овса и 1500 фунтов
картофеля.
— На тот год будет лучше,— заметил старик,—
а пока мы можем занять у гунцзо или, на худой ко-
нец, продать одно животное. Мой сын получает
жалованье в районе. Мы можем жить хорошо.
Это была обычная история: большинство бывших
отделенных рабов и вилланов говорили, что, пока
они не увеличат производство, им придется шесть
месяцев в году жить на пособие. Либо земельная
реформа пришла слишком поздно, чтобы сеять, ли-
бо не хватало тягловых животных, или же, нако-
нец, как выразился один молодой виллан, «мы тя-
нули время и не занимались делом». Ему, как и мно-
160
гим другим бедным вилланам, реформа принесла
отмену феодальных привилегий и избавление от
угрозы порабощения.
Одна из аномалий заключалась в том, что долги
людей, взявших взаймы у лиц, отнесенных впо-
следствии к «рабовладельцам», оказались аннули-
рованными, тогда как другие были вынуждены по-
гашать свою задолженность. Это была чистая слу-
чайность, и острота вокруг деления на классы объ-
яснялась отчасти тем, что должники добивались,
чтобы их кредиторов зачислили в «рабовладельцы»
(что повлекло бы за собой автоматическое аннули-
рование задолженности), а кредиторы со своей сто-
роны всячески этому противились. В среднем сель-
ском районе ежегодная экономия от ликвидирован-
ных феодальных привилегий достигает почти 10
тысяч юаней, и примерно такую же сумму состав-
ляют проценты по ростовщическим ссудам. Но те-
перь уже долг не может повлечь за собой порабо-
щения и должники получили возможность взять у
правительства ссуду для возврата капитала и тем
самым избежать ростовщических процентов.
В области Скачек аннулированная задолженность
лицам, зачисленным в рабовладельцы, равнялась
4165 юаням, а долги трудящимся, не подлежащие
аннулированию, достигали 4878 юаней.
Задача ганъбу облегчалась тем, что отделенных
рабов было гораздо больше, чем домашних. К япва-
Класс	Хозяйства	Число мужчин	Число женщин	Всего	°/о
Рабовладельцы . .	299	808	908	1716	5,39
Трудящиеся . . .	2 208	4 545	4 897	9 442	29,69
Бедные вилланы .	1 875	3 992	4 026	8 018	25,21
Отделенные рабы .	2 144	4 293	4 757	9 050	28,45
Домашние рабы .	859	1 644	1 935	3 579	11,26
Всего . . . .	7385	| 15 282	| 16 523	31 805	100
11 А. Уиннингтон
161
рю 1958 года уже имелись данные по двадцати семи
районам, в которых было ликвидировано рабство.
Понадобилось бы долго жить в Нпнлапе, чтобы
обнаружить, как бывшие рабовладельцы относят-
ся к реформе. Немногие, вроде Буйю Вани и Зеку
Алу, настроены действительно прогрессивно и ра-
ды поступиться личной властью ради общего блага
своего народа: они понимают, что рабовладельцам
был очень облегчен переход от рабовладения к но-
вому строю. Другие поддерживают реформу на сло-
вах, но за этим нетрудно разглядеть ненависть и со-
противление. Многие проматывают семейное доб-
ро — последний, безрассудный разгул отмирающе-
го порядка. Их можно встретить разъезжающими в
сопровождении вилланов и приспешников, еще
цепляющихся за старое: они по-прежнему ждут,
чтобы к ним относились как к аристократам с «чер-
ной костью», по-прежнему обижаются по малейше-
му поводу, но имеют при всем этом подавленный
вид.
Однако большинство аристократов пытается уз-
нать, как работать в качестве местных должностных
лиц, как пахать, запасать топливо, носить воду.
Джипу Хуши рассказал, что в Япыпани бывшие ра-
бовладельцы теперь обращаются к нему и в сель-
ский совет со своими проблемами. Правда, эти ра-
бовладельцы не из знати, а вилланы, но и это доста-
точно удивительно.
— Они раньше говорили,— не удержался Ху-
ши,— что рабы так же не в состоянии управляться
с делами, как плуг — ездить верхом па лошади.
Оказывается, сейчас плуг-то ездит верхом!
Большинство членов и руководителей сельских
районных советов — бедные вилланы и бывшие
рабы.	j:
Я спросил Ху Таня, каковы, по его мнению,
были главные ошибки при проведении реформы, и
вот что он мне ответил:
— Реформа рабовладельческого общества пу-
тем мирных переговоров — дело новое, обстановку
мы понимали плохо, а времени для обследования
162
было недостаточно. Поэтому мы не избежали неко-
торых отклонений.
С одной стороны, переговоры являются очень
важным моментом, и у нас имелись некоторые коле-
бания между левыми и правыми тенденциями. Кое-
кто не видел необходимости поднять парод, то есть
не понимал революционного аспекта реформы. Это
приводило к излишним уступкам рабовладельцам.
Кроме того, это отвлекало внимание от основного
и усложняло работу, так как простолюдины и ра-
бы пе понимали, что они являются хозяевами по-
ложения, и, когда рабочая бригада уезжала, не зна-
ли, как приняться за дело.
С другой стороны, имели место и ошибочные
попытки перенести сюда опыт земельной реформы
из внутренних феодальных районов; при этом уде-
лялось недостаточно внимания мирным перегово-
рам, выдвигались завышенные требования и не при-
лагалось достаточно стараний добиться поддержки
рабовладельцев.
Рабовладельческое общество не может не быть
жестоким. Подходить к нему необдуманно, с мер-
ками, пригодными в других местах,— значит вы-
звать хаос. В этом случае стали бы волноваться да-
же люди, имевшие одну овцу или одного раба, и
возникла бы неразбериха.
Такого рода ошибки исправляются быстро, хотя
в отдельных местах их еще допускают. Нинлан —
сложный район, а уровень наших ганьбу не везде
одинаково высок.
Затем Ху Тань перешел к следующему пункту.
Подобно многим китайским ганьбу, он, видимо, при-
вык мыслить упорядоченно.
— Мы допустили ряд ошибок в вопросе о зерне.
Сначала мы думали, что, уходя от хозяев, рабы дол-
жны будут взять с собой и зерно: ведь в конечном
счете они же его вырастили. Но потом мы решили,
что это только осложнит положение, а зерна пона-
добится немного.
Но, когда рабы ушли, мы обнаружили, что это
очень серьезный вопрос. За последние шесть меся-
11*
163
цев нам пришлось Ьвезти две тысячи тонн, но to это-
го оказалось недостаточно. После ликвидации раб-
ства нужно провести организационные мероприя-
тия, разделить землю, посеять и ждать урожая. На
все это уходит время. Раньше тысячи девятьсот
пятьдесят восьмого года многого ожидать не прихо-
дится.
Провинциальный комитет [Коммунистической
партии.— А. У.] и мы сами быстро обнаружили эту
ошибку и одновременно с освобождением третьей
партии рабов ввели обязательную продажу рабо-
владельцами части их зерна. Исходные две тыся-
чи тонн по-прежнему доставляются вьючными жи-
вотными, и я думаю, что половину этого количест-
ва мы могли бы купить у рабовладельцев.
Наконец, я бы сказал, что мы не совсем точно
представляли себе, с какими трудностями нам при-
дется столкнуться после освобождения рабов. Пона-
добился полугодовой опыт работы и изучения, преж-
де чем нам удалось выработать систему правил, ре-
гулирующих этот процесс. До сих пор еще имеют
ся трудноразрешимые проблемы, к примеру «оста-
точные хозяйства». В некоторых местах десять про-
центов их еще испытывают трудности. Если они не
будут преодолены, это задержит общее развитие,
поскольку в таких хозяйствах имеется много наи-
более революционных элементов.
Таковы, по словам Ху Таня, главные ошибки.
Благодаря тому что к каждому району, а внутри
района — к каждой группе был применен особый
подход, удалось сохранить контроль за положением
и с обеих сторон отмечалось очень мало эксцессов.
Были случаи убийства рабов рабовладельцами и
рабовладельцев рабами, но они составляли исклю-
чения.
Глава десятая
НАЩУПЫВАНИЕ ПУТИ
Надежды и бедствия в Счастливой Каменной
Горе. — Отсталость и бесхозяйственность. — Пере-
житки первобытного общества. — Рабочие группы,
фабрики, опытная ферма. — Медицина и колдуны.
С ЧАСТЛИВАЯ Каменная Гора — один из первых
сельских районов, где ликвидация рабства заверши-
лась еще в ноябре 1956 года. За четырнадцать ме-
сяцев — с упомянутой даты и до моего приезда ту-
да в декабре 1957 года — этот район наглядно про-
демонстрировал, какие испытания ждут бывших
рабов и рабочие бригады, а также показал возмож-
ные пути перехода к новому порядку. Район этот
расположен на высоте почти в 10 тысяч футов над
уровнем моря, и все его население состоит из носу.
В порыве энтузиазма, вызванного освобождени-
ем, весенний сев 1957 года прошел хорошо, и виды
на урожай были отличные. Но в августе ударили
небывалые по суровости морозы, уничтожившие
гречиху и почти весь картофель. Оптимизм сменил-
ся отчаянием. Люди, надеявшиеся покончить с нуж-
дой, увидели, что им не обеспечить себя продукта-
ми и на полгода. Это был сильнейший экономиче-
ский удар, но его психологические последствия бы-
ли еще тяжелее. Распространилась апатия. Люди
стали поговаривать о том, чтобы покинуть эту гор-
ную пустыню.
В период реформы рабовладельцы, волки, лео-
парды, жертвоприношения и недостаток зимних
кормов очень сильно сократили поголовье скота.
Только три из тридцати восьми семей бывших до-
машних рабов не испытывали серьезных трудпо-
165
стей. Тридцать одной семье не хватало продоволь-
ствия по меньшей мере на шесть месяцев. Некото-
рые продали выданный им инвентарь. Шесть че-
ловек, не вынеся перспективы самостоятельной жиз-
ни, вернулись к бывшим хозяевам. Раздавались жа-
лобы на рабочую бригаду и торговую группу. О по-
следней говорили, что она поступает своевольно в
отношениях с людьми, приносившими на продажу
травы и меха, и что члены ее пе ладят между собой.
Бригада инспекторов, проверявшая результаты
реформы, составила доклад, который был и нера-
достным и оптимистическим одновременно. Вместе
с тем она разработала план исправления поло-
жения.	I
Как и большинство районов Прохладных гор.
Счастливая Каменная Гора обладает огромными
возможностями для развития земледелия, скотовод-
ства, охоты, ремесел и ряда других занятий, вроде
сбора полезных трав. Имеются также условия для
создания промышленности. Большая высота над
уровнем моря возмещается расположением в южных
широтах. Но отдаленность этого района, все его
прошлое и примитивный способ производства дела-
ют реализацию этих возможностей «нелегкой зада-
чей», как подчеркнули обследователи, употребив
весьма сдержанное выражение.
Прежде всего необходимо было помочь нуждаю-
щимся и стабилизировать положение. В этих целях
они выдвинули ряд минимальных требований:
Животные. Обеспечение достаточным количест-
вом тягла, чтобы одно животное приходилось на
каждые две семьи, а свиней — по одной на семью.
Зимняя одежда. Двадцать семей плюс еще два-
дцать три нетрудоспособных одиночки нуждаются в
полном комплекте зимней одежды.
Сельскохозяйственные орудия и инвентарь. Мо-
тыги, кирки, серпы, плуги, бороны, котлы, щипцы,
веялки, мельницы для каждой семьи.
Продовольствие. По одному с четвертью фунта
риса в день па человека в течение щести месяцев
для большинства семей.
1G6
Это составляло в общей сложности 28,7 юаня на
душу населения; по расчетам группы инспекторов,
размеры субсидий должны были сократиться до
7,4 юаня в 1958 — 1959 годах и до 2 юаней — в
1960 году.
Район этот, указывала группа, настолько отста-
лый, что глубина вспашки достигает всего двух
дюймов, а гречиху сеют в невспаханную землю.
Удобрения почти не используются. Земледелец
обычно затрачивает на полевые работы всего сто
дней в году, так как большую часть времени почва
промерзает. Несмотря па бедность, наблюдается
страшная бесхозяйственность: хорошее зерно скарм-
ливают скоту. За отсутствием других плотничьих
инструментов, кроме топоров, каждую доску выте-
сывают из целого ствола дерева, причем девять де-
сятых древесины идет в отходы.
Но какой бы неприглядной ни казалась эта кар-
тина, перспективы были отрадные: бескрайние дев-
ственные леса, тучные пастбища, плодородная поч-
ва, огромные запасы лиственного перегноя из леса,
ценные лекарственные травы и минералы. При на-
личии средств для эксплуатации всех этих богатств
можно было бы превратить этот край из запущен-
ного в цветущий. Нужны были плотничий и кузнеч-
ный инструмент, оборудование для небольших про-
мышленных предприятий, специалисты, которые на-
учили бы местных жителей распознавать полезные
травы, и переход на сортовые морозостойкие семе-
на, которые предлагалось завозить из других райо-
нов Китая с аналогичным климатом. Были состав-
лены подробные планы, предусматривавшие, в ча-
стности, строительство в этом небольшом районе
порохового завода, больницы и школы.
Избавившись от господ, люди, естественно, об-
ратились к взаимопомощи. Одной из причин, по-
буждавших их к этому, явилась нехватка сельско-
хозяйственных орудий и тягловой силы. Но, с дру-
гой стороны, здесь сыграла свою роль и традиция
носу. Подобно тому как в системе брака и родства у
посу сохранились сильные пережитки предшествую-
167
щей формации, так и здесь обычай трудиться сообща,
свойственный первобытным обществам, существовал
в несколько ослабленной форме еще долгое время
после того, как рабовладельческая и феодальная си-
стемы сделали его анахронизмом.
После освобождения в четырех деревнях Счастли-
вой Каменной Горы стихийно образовалось семь
групп взаимопомощи, куда вошли тридцать шесть
семей. Одна из таких групп состояла из «трудя-
щихся», прежде владевших рабами, остальные — из
домашних рабов, отделенных рабов и бедных вил-
ланов, также привыкших объединять свои усилия.
Они обменивались трудом за труд независимо
от сноровки, силы или возраста работающих.
Как ни странно, местная рабочая бригада, под-
вергшаяся резкой критике со стороны инспекторов,
не поощряла такого рода деятельности. По ее сло-
вам, подобные группы мало что могли дать, а если
бы, вызвав вначале энтузиазм, они потом не оправ-
дали возложенных на них надежд, их распад плохо
отразился бы на моральном состоянии людей. А на-
род стремился вперед: продолжали возникать новые
группы. В деревне Освобождение было создано три
группы взаимопомощи, две из которых даже ввели
учет выработки каждого члена, что имело успех,
хотя большинство людей пе умели считать.
Руководитель одной из этих «передовых групп»
рассказал мне, что люди объединились в группы
взаимопомощи, чтобы помогать друг другу и забо-
титься друг о друге; кроме того, это позволяло эко-
номить рабочую силу и распределять работу в со-
ответствии с квалификацией — вопрос весьма важ-
ный для домашних рабов, которые часто в состоя-
нии выполнять только какую-нибудь одну неслож-
ную работу.
Сейчас началось движение за поощрение образо-
вания таких групп, первоначально в форме просто-
го обмена услугами, с тем чтобы постепенно пере-
ходить к разделению труда и учету. Предполагает-
ся также поставить вопрос о преобразовании всех
168
Деревня в районе Яныпань.
Бывшие рабы трудятся на постройке
общественного здания.
или некоторых из них весной 1959 года в коопера-
тивы.
Все ганъбу получили указание изучить сельское
хозяйство и принимать участие в земледельческих
работах, чтобы скорее покончить с «планированием
в общих чертах» и выяснить реальные богатства
различных районов. Несмотря на страшный неуро-
жай 1957 года, линия развития на Счастливой Ка-
менной Горе обозначилась яснее, чем в районах,
освобожденных позже; это — курс на создание в ко-
нечном счете кооперативов, ядром которых явятся
группы взаимопомощи, образованные хозяйствами
на добровольной основе.
Другой путь, в пору моего пребывания в Про-
хладных горах еще совершенно не проверенный, за-
ключался в непосредственном переходе домашних
рабов от рабства к социалистическим формам орга-
низации. Одной из таких форм является создание
крупных ферм.
Примерно в двух часах ходьбы от Нинлана ле-
жит восхитительный уголок, заброшенный вот уже
сорок лет. Некогда здесь жило около пятидесяти
семей, которые, как гласит местное предание, «очень
разбогатели», но бежали после потрясений, сопро-
вождавших китайскую революцию 1911 года.
Сейчас там разместилась ферма Пчелиной Ска-
лы, где большая группа бывших домашних рабов и
представителей некоторых других слоев принимает
участие в эксперименте, который может иметь глу-
бочайшие последствия для всего округа Нинлан.
Прохладным декабрьским утром 1957 года Пче-
линая Скала огласилась смехом и шумом: до сот-
ни бывших рабов сновали вверх и вниз по наклон-
ным деревянным помостам, втаскивая наверх кор-
зины с землей для возведения стен основных хо-
зяйственных построек. Женщины трудились бок о
бок с мужчинами, взбираясь с корзинами на высо-
кие помосты с риском запутаться в своих длинных
пышных юбках. Мне еще не доводилось видеть,
чтобы бывшие рабы в Прохладных горах обнаружи-
вали столько энергии и хорошего юмора. .
169
Некоторые представители властей Нинлана убе-
ждены, что создание крупных ферм разрешит мно-
гие проблемы организации домашних рабов, но, как
обычно, считалось обязательным проверить это
опытным путем, прежде чем переходить к примене-
нию в широких масштабах. Доводы в пользу та-
кого типа ферм весьма убедительны.
Освобожденные домашние рабы, получившие
орудия, продовольствие и землю, сталкиваются вско-
ре с множеством трудностей, на преодоление кото-
рых отдельным хозяйствам требуется немало вре-
мени. Но они привыкли работать сообща и у них до-
вольно сильно развит дух коллективизма, поро-
жденный потребностями самозащиты против хозяев.
Организация крупных ферм, позволяющих вве-
сти разделение труда, дала бы возможность рацио-
нально использовать их узкую специализацию в ка-
кой-то одной области, а введение принципа распре-
деления продуктов по трудодням увеличило бы их
заинтересованность в труде, которая у домашних
рабов, естественно, является низкой. В то же время
можно было бы экономнее использовать ганъбу,
число которых ограниченно, поручив им руковод-
ство крупными организациями, а не разбросанными
и беспомощными семьями, к тому же в значитель-
ной мере искусственными.
Создание ферм такого типа облегчило бы край-
не необходимое закрепление земельных участков и
положило бы конец неэффективному подсечному
земледелию, сделав возможным немедленное рас-
ширение площадей под высокоурожайными куль-
турами, в том числе под рисом. Использование кол-
лективного труда сделало бы возможным проведе-
ние широких ирригационных мероприятий, как в
остальном Китае.
Централизованное снабжение позволило бы по-
кончить с разбазариванием продуктов, а ежемесяч-
ная выплата по трудодням избавила бы рабов от
необходимости перебиваться со дня па день и при-
учила бы соразмерять расходы по доходам; одновре-
менно общественная собственность на животных
170
предотвратила бы жертвоприношения. Было бы ус-
корено также распространение гигиенических навы-
ков, облегчено медицинское обслуживание и выдви-
жение руководителей из среды самих бывших
рабов.
Я понимал, что высшие власти не будут чинить
препятствий предполагаемому эксперименту, но
бывшие рабы были не свободны от сомнений. Ис-
ходя из своего знакомства с жизнью рода, они счи-
тали, что в таком большом и разнообразном кол-
лективе неизбежны ссоры и хищения.
Еще одну проблему представлял опий. Не пони-
мая того, что реформа сама по себе немедленно при-
ведет к сокращению потребления опиума и умень-
шит его ценность как рыночной культуры, а вско-
ре и вовсе сведет ее на нет, бывшие рабы опасались
возможной потери этого главного источника их до-
хода сверх прежнего жалкого прожиточного мини-
мума, По традиции опиум, который мало кто из ра-
бов курил сам, воплощал все их надежды на кусок
мяса время от времени, на табак, одежду потеплее
и, возможно, свободу.
Разъяснения, что ферма даст гораздо больше
дохода, они попросту пропускали мимо ушей. С дру-
гой стороны, их нисколько не смущала сложность
управления фермой, вероятно потому, что они и не
подозревали, насколько это сложно.
Большинство из них прельстились этой идеей,
так как она отвечала их желанию подчиняться чу-
жому руководству, а не руководить самим.
Все эти различные точки зрения были всесто-
ронне обсуждены на собраниях, созванных рабочей
бригадой сельского района Новые казармы (посе-
лок, когда-то построенный для гоминьдановского гар-
низона), на территории которого расположена фер-
ма Пчелиной Скалы. Бригадиром там является два-
дцатидвухлетняя девушка по имени Ся Чеп-ю, ко-
торая во что бы то ни стало решила уступить мне
свою постель, когда я остановился на ночь в Новых
казармах, предварительно позаботившись убрать
оттуда свою винтовку. Ее бригада созвала глав
171
семейств бывших домашних рабов, и было проведе-
но много собраний, на которых разъяснялись пре-
имущества плана.
В конце концов большинство семей выразили
желание работать па ферме. В отношении критиче-
ской проблемы выращивания мака было решено вы-
плачивать ежемесячно в течение организационного
периода карманные деньги и запретить разводить
опиумный мак на землях фермы. Нескольким ку-
рильщикам опия разрешалось выращивать мак толь-
ко на пустующей земле, с тем чтобы они постепен-
но отвыкали от этой привычки.
К моменту освобождения в сельском районе Но-
вых казарм было 264 домашних раба; 47 из них
уехали на поиски родственников, вступили в брак с
простолюдинами или были усыновлены другими
семьями.
Запись желающих работать на ферме дала сле-
дующие результаты:
Домашние рабы	152	37 хозяйств (образованных недавно)
Отделенные рабы	15	4 хозяйства
Бедные вилланы	3	1 хозяйство
Итого .... 170
Из шестидесяти пяти домашних рабов, не по-
желавших работать на ферме, большинство состав-
ляли люди, которые уже обладали кое-какими навы-
ками или выращивали в прошлом много опиумного
мака. Некоторые разыскивали родственников и со-
бирались переехать.
Для управления фермой бывшие рабы избрали
комитет из девяти активных участников реформы.
Комитет кооптировал в свой состав председателя
трудового товарищества и двух ганъбу, выделенных
рабочей бригадой, один из которых выполнял на
ферме обязанности счетовода. Первым делом коми-
тет составил подробный план па 1958 год и общий
пятилетний план.
172
Главные статьи плана 1958 года
Капиталовложения властей	В юанях	
Зерна на четыре месяца для 170 человек		
(около 10 тонн) 			1530
Семена для 158 акров 			993
Сельскохозяйственные орудия и т. д. . . .		950
Ремесла: три набора плотничьих инструментов	150	
набор инструментов каменщика	20	170
Животные			3940
Административные расходы			200
Доход (предполагаемый): Предполагаемый урожай риса , овса, сои, бобов и ранних весенних культур с учетом 10 процентов потерь в резуль- тате погоды ит.д		6395	7783
Семенной фонд 		993	5402
Ремесленное производство и две водяные мельницы 			585
Скотоводство			3732
Вычеты на новые капиталовложения:		
Скот		1187	9719
Сельскохозяйственный инвентарь . . .	972	
Строительство		972	
Резерв 		758	3889
Чистый доход за 1958 год			5830
Это обеспечивает годовой доход на каждого
взрослого и ребенка в сумме 34,3 юаня, причем счи-
тается, что это выше, нежели средний доход зна-
ти. Однако не представляется возможным подкре-
пить это утверждение цифрами. Не слишком точное
обследование доходов тех же семей дало 13,6 юаня
на душу в 1957 году, то есть в год после освобож-
дения: 10,5 юаней от сельского хозяйства и осталь-
ное — от подсобных занятий.
Ни в одном из двух планов не упоминается о
возмещении первоначальных капиталовложений, и,
по-видимому, власти намерены их списать. Адми-
нистративные расходы идут на оплату половины
рабочего времени двух ганъбу. Сумма, выделенная
в качестве резерва, видимо, предназначается на
социальное обеспечение, образование и т. п.
Надеясь возбудить интерес к работе, ферма от-
кладывает ежемесячно небольшую сумму для пре-
мирования самых трудолюбивых из бывших рабов
после помесячной раздачи продуктов и выплаты кар-
манных денег.
По проекту пятилетнего плана к 1962 году фер
ма будет объединять 615 человек, обрабатывающих
500 акров неполивных земель и 160 акров орошае-
мых полей под рисом. Фруктовые деревья, высажен-
ные в 1958 году, начнут плодоносить; возрастут так-
же доходы из других источников. В последний год
плана, 1961/62, чистый доход после вычета 40 про-
центов на накопления составит 55 650 юаней, или
90,5 юаня на человека. К моему отъезду из райо-
на Прохладных гор план этот считался несколько
заниженным. Если он будет выполнен, что пред-
ставляется весьма вероятным, это явится огромным
шагом на пути к разрешению всех проблем домаш-
них рабов.
Веский довод заключается в том, что крупные
фермы быстрее решат задачи в области образования
и медицинского обслуживания. Медицина же непо-
средственно связана с вопросами производства и по-
требления, поскольку чаще всего животных прино-
сят в жертву, чтобы исцелиться от болезни. Вера в
174
жертвоприношения небольшая, хотя следующее за
этим пиршество — вещь приятная; пе очень дове-
ряют и могуществу колдунов, для которых это
просто прибыльный промысел, но за отсутствием
лучшего больной поступает согласно традиции.
Я насчитал восемнадцать различных обычаев,
требующих жертвоприношений. Суеверия носу ани-
мистические по своему характеру: считается, что
все имеет своего духа, который уходит, как только
получает желаемое. Духи же требуют животных,
особенно крупного рогатого скота, если верить кол-
дунам, которым достаются отборные куски каждой
убитой жертвы. Остальное съедают владелец, его
гости и родственники. По приказу колдунов Буйю
Вани в течение одного года отдал па заклание три-
ста голов скота, однако это не помогло ему излечить-
ся от ревматизма. Имеются и другие поводы для
жертвоприношения — от помолвки до обычая уби-
вать овцу, которая к моменту нового окота еще
кормит прошлогоднего ягненка.
Бывшие рабы и бедные вилланы, также пропи-
танные суевериями, но в прошлом никогда не име-
вшие достаточно скота, чтобы приносить жертвы,
вначале усмотрели в раздаче животных властями за-
мечательную возможность показать свое религиоз-
ное усердие. Убивали даже свиноматок...
Укрепление доверия к современной медицине и
коллективная собственность па животных — вот два
способа сохранения поголовья. Но из-за общей для
Китая нехватки врачей процесс этот совершается
медленнее, чем хотелось бы ганъбу.
Современная медицина пе имела доступа в Про-
хладные горы. В дни власти гоминьдана в Нинлане
обосновался некий врач, получивший «западное об-
разование», с небольшим запасом шприцев для
подкожных вливаний и «новейших» лекарств; за
инъекцию сомнительного качества он брал «как за
доброго коня». Его пациенты подвергались серьез-
ному риску.
Сейчас в Нинлане созданы больницы с хирурги-
ческим отделением, женская и детская консульта-
175
Цйя, семь амбулаторий, один пункт первой помощи
и два акушерских пункта. Имеется 15 врачей и 35
человек среднего и младшего медицинского персо-
нала, в том числе Аби Вуган и Аби Джайя, беглые
рабыни, которые учатся на больничных сестер.
Между 1953 годом и октябрем 1957 года на нужды
здравоохранения было израсходовано 236 тысяч
юаней, а количество пациентов, обратившихся за
помощью, достигло 372 934. Ведется успешная
борьба с оспой.
В области образования, имеющего столь реша-
ющее значение для будущего развития народа но-
су, еще не наметилось большого перелома. Од-
нажды, когда я полдничал у Чистой Реки, из Ян-
бина прибежал мальчик и бросился к своей
матери.
— Сидеть там и учиться писать,— хныкал он,—
хуже, чем быть в доме Зеку Дехора. (Раньше Зе-
ку Дехор был его владельцем.) — Однако мать отшле-
пала мальчика и отправила без обеда обратно в
школу, до которой было пятнадцать миль.
Янбинская начальная школа — первое открыв-
шееся на территории носу учебное заведение —
была создана в 1951 году.
Сейчас здесь насчитывается еще шестнадцать
школ и 3979 учащихся. Большинство знати не пу-
скает своих детей учиться после печального опыта
со школами ханьцев при гоминьдане, который ис-
пользовал их как средство заполучить заложников
для будущего проникновения в Прохладные горы.
Во избежание этого знать придумала посылать туда
детей вилланов в порядке выполнения ими фео-
дальных повинностей, но все эти школы развали-
лись.
В цовых школах обучение бесплатное и, кроме
того, учащимся предоставляются, пособия. В про-
грамму входит привитие гигиенических навыков,
а также письмо, чтение и арифметика. Учителя
пользуются стандартными учебниками, пока не го-
товы книги на языке носу, лишь недавно получив-
ших письменность.
176
Близ Нинлана имеется одна средняя школа, ко-
торая учит грамоте и счету главным образом людей,
работающих в местных органах власти. К весне
1958 года намечалось открыть еще шестнадцать на-
чальных школ.
Аристократ Зеку Алу как-то признался мне:
— По-настоящему я годился только на то, что-
бы улаживать споры. В старое время люди каждый
день гибли в войнах между родами. Нынче они поч-
ти прекратились. Что от меня теперь тольку? Я да-
же не умею читать, и мой мозг не воспринимает
учения.
Образование, представляется мне, есть путь к
поднятию сельского хозяйства, развитию промыш-
ленности и к полной независимости от помощи из-
вне, однако обучить поразительно отсталых рабов—
это, должно быть, долгая и невероятно трудная
задача.
Глава одиннадцатая
ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД
Те, кто был имуществом, становятся собствен-
никами,— Будущее рабовладельцев.— Субсидии, про-
свещение, общественное воздействие. — Отсутствие
частной промышленности и торговли. — Прохладные
горы могут стать богатыми. — Дороги и воздушные
линии в скором времени.
Ito времени моего отъезда из района Прохладных
гор, в январе 1958 года, было еще слишком рано
подробно характеризовать следующий этап, начав-
шийся после еще не завершенной ликвидации раб-
ства, хотя по мере накопления опыта общие линии
уже намечались.
Общие черты этого этапа были определены за-
коном, принятым на первом заседании Народного
собрания в Нинлане, где была сформулирована цель
реформы: «Поднять производство, укрепить единст-
во национальностей, развить политические, эконо-
мические и культурные учреждения, улучшить усло-
вия жизни в районах носу и осуществить постепен-
ный переход к социализму».
Я сделал попытку не столько прокомментировать,
сколько описать, как достигаются эти цели.
Социализм проще всего определить как общест-
венную или коллективную собственность на средст-
ва производства — в данном случае на землю, ору-
дия, ископаемые, промышленность, торговлю и ком-
мерцию — и вознаграждение в зависимости от коли-
чества и качества выполненной работы.
Рассматриваемое в этом свете положение в Про-
хладных горах пока что менялось медленно и нерав-
номерно. Освобожденные рабы и вилланы перестают
178
быть имуществом и сами приобретают имущество.
Земля распределяется и становится собственностью
вилланов и рабов. Скот принадлежит хозяйствам или
группам хозяйств.
Многие из этих индивидуальных земельных соб-
ственников отчасти в силу необходимости, а отчасти
по традиции объединяют свою землю различными
способами. Бригады взаимопомощи и производствен-
ные группы — там, где они созданы,— также сов-
местно обрабатывают землю, по пока что частная
собственность на землю и продукты труда сохраняет-
ся. Взаимопомощь — это шаг на пути к кооперации
и коллективному владению землей.
Возможно, что в случае успеха фермы Пчелиной
Скалы — а ничто не мешает ей доказать свое пре-
восходство над индивидуальными хозяйствами —
домашние рабы, эта абсолютно неимущая прослойка,
которой буквально «нечего терять, кроме своих це-
пей», могут прямо перейти к социалистическим фор-
мам организации — быстрее, нежели знакомые с
частной собственностью отделенные рабы и вилла-
ны. Не исключено, что именно эта наиболее угне-
тенная группа задаст темп остальным.
Рабовладельцы, видимо, представляют проблему
не столько экономического, сколько идеологическо-
го порядка. Богатейшие из них вовсе не богаты в
сравнении с рядовым рабочим в Китае, а общий
рост уровня жизни поможет быстро превзойти их
жалкое богатство и сделает члена фермы Пчелиной
Скалы к 1958 или к 1959 году более зажиточным,
нежели средний рабовладелец. Но знать стоит осо-
бняком среди рабовладельцев в силу исторически
сложившейся кастовой системы и глубоко укоренив-
шегося презрения к труду. Единственными средст-
вами изменить ее образ мышления являются, по-
видимому, субсидии, пропаганда и общественное
воздействие. Отвергнув прогресс, они неизбежно
превратятся в обнищавшие анахронизмы. Опыт пе-
ревоспитания бывших капиталистов в Китае дает
основание предположить, что большинство рабовла-
дельцев также изменится.
12*
179
В Прохладных горах никогда не было ни частной
промышленности, ни торговли. Домотканые материи
и изготовляемые вручную войлочные плащи делают-
ся на дому для собственного потребления, и лишь
небольшое их количество — па продажу. Разделе-
ния труда не существовало даже между земледели-
ем и ремеслом. Вследствие этого поле деятельности
было с самого начала свободно для государственной
промышленности и торговли. Уже учреждены го-
сударственные банки, торговые компании, рознич-
ные магазины и нинланские ремесленные артели,
производящие одежду, обувь и мелкие металличе-
ские изделия.
Заглядывая в будущее, следует сказать, что
Прохладные горы, несомненно, обладают огромными
потенциальными богатствами. Несмотря на боль-
шую высоту над уровнем моря, климат там благода-
ря их южному положению тепличный, и с помощью
современных методов сельскохозяйственного про-
изводства уже снимаются превосходные урожаи.
Должностные лица убеждены, что к 1960 году ис-
пытываемые сейчас продовольственные трудности,
вызываемые отсталыми методами, уступят место
изобилию. Производство мяса, масла, картофеля и
других продуктов питания будет во все большей
степени превышать местный спрос, и будет легко
создать большой «экспортный» рынок шкур, полез-
ных растений, мускуса, шерсти и других местных
товаров.
Предварительная разведка показывает, что в
Прохладных горах имеются залежи разнообразных
ископаемых, включая уголь. Сейчас разрабатывают-
ся планы эксплуатации этих богатств и строитель-
ства заводов. Со времени моего отъезда из этого рай-
она там уже создан ряд небольших фабрик. На бес-
численных горных потоках можно будет поставить
небольшие гидроэлектростанции для снабжения
энергией жилищ и сельского хозяйства, но со стро-
ительством более крупных предприятий придется
подождать до сооружения дороги.
Транспорт, видимо, является наиболее трудной
180
проблемой, которая будет неизбежно обостряться
по мере увеличения производства и роста покупа-
тельной способности. В настоящее время законче-
на геодезическая съемка для строительства дороги
до Нинлана, которая будет готова в 1959 году; по-
говаривают и о воздушном сообщении, поскольку
город лежит на равнине протяженностью в несколь-
ко миль. Моим старым вьючным лошадям — Цветоч-
ку, Тюленю и Коротышке,— несомненно, придется
довольствоваться тогда лишь перевозками в мест-
ных масштабах.
Я покидал Прохладные горы, сожалея только
об одном,— что мне нельзя было остаться еще и сво-
ими глазами наблюдать этот исторический процесс
перехода непосредственно от древнего строя к со-
временному, хотя в момент, когда я пишу эти
строки, там уже завершена ликвидация рабства.
Я убедился, что там существует политическое
равенство и что люди в состоянии осуществлять
свои демократические права, ибо они принимали
участие в процессах, сломивших, хотя и мирным
путем, власть рабовладельческой знати. При неко-
тором несовершенстве новые Народные собрания
сельских районов являются устойчивыми и, без-
условно, действуют как органы государственной
власти. И все эти сложные и трудные перемены
удалось осуществить, не побудив при этом вилланов-
рабовладельцев, составлявших 30 процентов насе-
ления, поддержать рабовладельческую знать и не
вызвав неисчислимых потерь и разрушений, от ко-
торых первыми пострадали бы, вероятно, рабы.
Трудно не восхищаться искусством, мужеством и
терпением ганьбу, чье руководство сделало это воз-
можным, и особенно работой рабочих бригад, дей-
ствовавших в самой гуще масс.
Покидая Прохладные горы, необходимо заме-
тить, что вся воображаемая романтика этого забы-
того историей островка рабовладельческого общест-
ва исчезает при ближайшем рассмотрении, оставляя
лишь убожество и нищету. Природа щедро одари-
ла эти красивые, плодородные возвышенности, но
181
люди, втиснутые в рамки застойной рабовладельче-
ской системы, только расхищали и уничтожали ее
дары. Хотя и не по своей вине — ибо правители
носу также были пленниками собственной рабовла-
дельческой системы и угнетались правителями
Китайской империи,— они не оставили ни прекрас-
ных зданий, ни искусства, ни культуры, ни даже
ремесел, которые хоть в какой-то степени искупали
бы в глазах человечества страдания, неотделимые
от рабовладельческого общества.
Глава двенадцатая
ОХОТНИКИ ЗА ГОЛОВАМИ С БИРМАНСКОЙ
ГРАНИЦЫ
Непокоренные ва.— Еще один уголок истории
человечества.— Рискованно для посетителей.— Гора
Дракона.— Война в джунглях.— Жертвы требуют
времени. — Охота за головами как подспорье земле-
делию.—Первобытная демократия.—Берегитесь крас-
ного перца и перьев! — Рабство только началось.
На земле осталось не так уж много мест, не исхо-
женных неутомимыми погами журналистов и им
подобных. Я только что покинул один такой уголок
и, побуждаемый неодолимым желанием побывать
там, куда до меня не забирался никто, уже строил
планы посещения другого. Это была самая юго-за-
падная оконечность Китая, небольшой островок гор-
ных джунглей, тянущихся поперек не обозначен-
ного на карте участка китайско-бирманской грани-
цы к востоку от реки Салуин \ где живут горцы
племени ва.
Посещение племени ва — небольшой группы пер-
вобытных людей, почти совершенно не затро-
нутых внешними влияниями,— всегда считалось до-
вольно рискованным предприятием. Живя изолиро-
ванно в горах, среди девственных джунглей, они
успешно защищались против англичан в Бирме и
власти китайских императоров, военных диктато-
ров и гоминьдана. Это явилось, в частности, одной
из причин того, почему в данном районе не была
произведена демаркация китайско-бирманской гра-
ницы. На некоторых английских картах район этот
1 Нуцзян, или Луцзян.— Прим. ред.
185
ошибочно назван «Государство ва», но трудно себе
представить что-нибудь менее похожее на «государ-
ство».
Интересно, что под рубрикой «ва» — первое сло-
во на букву «В» в Британской энциклопедии 1 —
делается ссылка ни более ни менее как на «Газет-
тир оф аппер Бирма» от 1900 года, материал почти
шестидесятилетней давности. Но этой помещенной
в энциклопедии заметки, изобилующей неточностя-
ми, как я впоследствии обнаружил, несомненно,
было достаточно, чтобы почувствовать зуд в ногах,
желание отправиться туда и выяснить, что там про-
исходит сейчас.
«В общем,— утверждает энциклопедия,— их де-
лят на диких и мирных. Дикие ва являются охот-
никами за головами. За каждой деревней тянется
аллея высоких дубов. По одну ее сторону вдоль до-
роги вбит ряд столбов с углублениями для черепов...
Чтобы урожай был хорошим, запас черепов нужно
ежегодно пополнять; головы видных и благочести-
‘ вых людей ценятся дороже, и охота за черепами
начинается в сезон сева. Деревни расположены вы-
! соко в горах, на вершине или уступе скалы. Вход
I ведет только через туннель длиной от тридцати до
। ста ядров (их обычно два — с обеих сторон дерев-
’ ни), высотой в пять футов и такой узкий, что два
человека с трудом могут в нем разминуться; иногда
туннель делается слегка извилистым для защиты
от ружейного огня; проход усеян острыми колыш-
ками, чтобы помешать вторжению».
В Прохладных горах из более современных
источников я узнал, что у ва также существует
зачаточная форма рабства, но, поскольку условия
там совершенно иные, примитивные, для его ликви-
дации применяются совсем другие методы.
От Прохладных гор до юго-западной оконечно-
сти Китая не более одного летного часа, но путе-
шествие пешком и в машине отнимает четырна-
1 Encyclopaedia Britannica, 1953 Edition, printed in Great
Britain.
186
дцать долгих дней. Мы проделали весь утомительный
обратный путь до Верхней Янцзы, ухитрившись ка-
ким-то образом за двенадцать часов взобраться на
отвесную сторону горы Двенадцати Барьеров и за-
тем спуститься с нее. Крошечный, вымощенный
булыжником городок Лицзян показался нам теперь
большим городом, а когда мы свернули на автомо-
бильную дорогу, я невольно закричал Ли Бин-даю:
— Глядите, автобус!
Отсюда по головокружительно петляющему
отрезку пути, именуемому Проволочным Гнездом,
мы двинулись вниз, к Дали, мимо повой большой
электростанции и цементного завода и далее, по
Бирманской дороге, туда, где на берегу красивого
озера, на высоте 6400 футов над уровнем моря, рас-
кинулся цветущий и благоухающий Куньмин.
До недавнего времени к ва нужно было неделя-
ми добираться верхом и пешком по очень трудной
местности, гористой, прорезанной реками, населен-
ной десятком различных пародов — от экзотиче-
ских, разукрашенных цветами мяо до певучих хани,
«пожирателей тигров» лаху и стройных китайских
таи. Автомобильная дорога обрывалась в Сымао,
в трехстах милях от территории ва, но сейчас но-
вая дорога ведет до самой бирманской границы.
Она открылась 1 октября 1956 года и очень удоб-
на, хотя и является самой горной из всех, какие
мне доводилось видеть.
Люди говорят: «Разведись с женой, если соби-
раешься пересечь бассейн Сымао» (этот бассейн —
низменный, зараженный комарами рассадник ма-
лярии) ; пословица наглядно иллюстрирует, почему
жители гор редко пересекают тропические низмен-
1ЮСТ1Г__
Лет сорок назад Сымао был благоденствующим
торговым центром, в котором насчитывалось 70 ты-
сяч жителей. Затем оп был опустошен бубонной чу-
мой, за которой последовала малярия. Когда в
1950 году сюда вступила Китайская Народно-осво-
бодительная армия, в ветхих домах ютилось всего
3 тысячи жителей, 90 процентов которых болели
187
малярией. Я же пе видел ни одного комара, а забо-
леваемость малярией упала до 3 процентов, но все
же под сеткой от комаров я чувствовал себя безо-
паснее.
Во время этого, в былые времена рискованного,
путешествия к ва наибольшей опасности я подвер-
гался в Сымао за обедом, па котором подавались
все деликатесы, какими могут снабдить раскинув-
шиеся вокруг города джунгли: медвежьи лапы, сло-
новое мясо, сухожилия оленя, оленина, дичь, фар-
шированная рисом и трюфелями, молодые побеги
бамбука, не говоря уже о таких обычных блюдах,
как свинина, рыба и овощи. Меня потчевали
с угрожающей настойчивостью, пока я не объелся
самым неприличным образом и вынужден был от-
казаться от последних двух-трех блюд.
На всем пути теперь были отчетливо видны ре-
зультаты кооперативного земледелия. Люди работа-
ли на полях группами, и одинокие земледельцы
попадались редко. Повсюду проводились большие
мероприятия по задержанию влаги, часто вынуж-
давшие нас делать крюк. Несколько раз мы объез-
жали обширные, раскинувшиеся на несколько миль
искусственные пруды, в которых исчезали прежние
дороги; над поверхностью воды еще торчали неко-
торое время верхушки деревьев, пока вода не покры-
ла их целиком. Старики, которые в прежнее время
были бы в тягость своим семьям, вооружившись сов-
ками и корзинами, собирали по дорогам навоз, что-
бы пополнить кооперативный запас удобрений для
весеннего сева. Один старый бородатый крестьянин
ловко выхватил кусок навоза прямо из под колес
нашего «лэндровера» и спас таким образом это
ценное удобрение от опасности быть втоптанным в
пыль. Кстати, я обнаружил, что «лэндровер» —
идеальная машина для путешествий такого рода, но
у него имеется один недостаток: сильная детонация
приводила к забрасыванию свечей маслом и вызыва-
ла пеобходимость частой их очистки. Будь на этой
машине двигатель, более приспособленный для гор,
она нашла бы широкий сбыт в Китае.
188
Новая дорога йересекает теплые керховья ре-
ки Меконг у парома, возле которого флиртуют и ку-
паются девушки таи; они ловко манипулируют сво-
ими саронгами, выскальзывая из них прямо в воду.
Кругом виднеются пальмы, бананы, увешанные
гроздьями спелых плодов, сахарный тростник и тес-
но примыкающие одна к другой террасы рисовых по-
лей; урожаи здесь, в низине, такие, что прежде
крестьяне нередко жгли рис вместо топлива, тогда
как остальной Китай голодал, ибо не имелось транс-
портных средств для вывоза зерна.
За верховьями Меконга, на последнем отрезке
пути до бирманской границы, дорога круто ползет
в горы и место тучных нив заступают поднимаю-
щиеся под углом в сорок пять и больше градусов поля,
которые обрабатываются неэффективным подсечным
способом. Люди попадаются редко, так как дорога
здесь взбирается па высокогорное плато, к бесплод-
ным скалам и вскоре пересекает дикий, пустынный
кряж длиной около двадцати миль с глубокими го-
лыми котловинами по обеим сторонам, образующи-
ми естественную «ничейную» землю, которая отде-
ляет ва от их менее примитивных соседей. Перева-
лив через кряж, дорога, извиваясь, спускается глу-
боко в девственные густые заросли бамбука, где
старые деревья борются за жизнь с завесой пере-
плетенных между собой живых и мертвых лиан, а
в солнечных лучах танцуют изумрудные стрекозы.
Снова подъем — и с вершины последнего уступа
открывается вид на Симэн, «столицу» страны ва,
оседлавшую вершину горы Дракона; по прямой до нее
всего восемь миль, по дорога делает здесь огромный
подковообразный зигзаг протяженностью в сорок че-
тыре мили. Как я узнал впоследствии, такой боль-
шой крюк пришлось сделать из-за первобытной де-
мократии, существующей у ва. Следуя напрямик,
дорога прошла бы через Жункэ, где ее хотело иметь
большинство населения, однако некоторые члены
кланов ва, живущих в этом районе, не согласились.
Все серьезные вопросы решаются у ва единоглас-
но, и достаточно одному выступить против, чтобы
189
Провалить предложение. Считаясь с местными обыча-
ями, власти повели дорогу в обход, через территорию,
занятую кланами, пе возражавшими против ее стро-
ительства. Сейчас капризные жители Джунки уже
передумали и хотят иметь дорогу, по это пе дешевое
удовольствие.
Вдоль этой части пути изредка встречаются ва —
коренастые, низкорослые люди с лицами, докрасна
обожженными горным солнцем, в больших черных
тюрбанах и широких коротких штанах; они воору-
жены длинными мечами для рубки бамбука, тяже-
лыми и широкими на конце, а также заряжающи-
мися с дула пистонными ружьями, иногда с шести-
футовым стволом, и длинноствольными пистолетами
длиной в восемь дюймов, оправленными в серебро.
Расположенный на вершине горы Дракона Си-
мэн первоначально представлял собой скопление
землянок и шалашей, куда люди сходились для тор-
говли. Ва там не селились: они предпочитали джуп-
гли. Сейчас это политический центр уезда, где
Рабочий комитет Коммунистической партии но Си-
мэнскому округу построил административные зда-
ния и жилые дома, открыл универсальный магазин
и торговый пункт, больницу и несколько школ. Ме-
ня встретили секретарь комитета Бин Фу-чан, чет-
веро старшин ва и представитель родственной им на-
циональности лаху. Как пи странно, члены этой
семьи лаху являются наследственными правителя-
ми народности ва. Я не смог выяснить, почему ва
признали своим вождем лаху. В их собственном
районе живет очень мало лаху, но по соседству имеет-
ся много. По преданию, сто лет назад в эти края
пришел человек по имени Аса Джавон, назначив-
ший новых правителей, одним из которых и был пре-
док теперешнего лаху Джабуэя. Могу сказать толь-
ко, что у ва он пользовался повсеместно, где мы бы-
вали, признанием и большим уважением как искус-
ный и энергичный боец, хотя по внешнему виду
это тучный молодой человек лет двадцати семи,
с добродушными повадками.
Когда в 1948 и 1949 годах Народно-освобо-
190
Дитёльная армия стала нажимать с севера и восто-
ка, в район расселения ва бежало большое число го-
миньдановских солдат, привлеченных его отдален-
ностью и близостью к джунглям Северной Бирмы.
Все эти годы вождь ва Джабуэй поднимал народ на
борьбу и уничтожение остатков дезорганизованной
армии, которые скрывались в джунглях и совершали
налеты на деревни ва, чтобы добыть пищу, женщин,
вино и опий. Он водил ва в сражения, в которых бы-
ли уничтожены сотни гоминьдановцев; под конец в
этом районе не осталось и ста гоминьдановских
солдат.
— В то время,— пояснил Джабуэй, легкое косо-
глазие темно-карих глаз которого еще более подчер-
кивало его природную застенчивость,— я переез-
жал из одной деревни в другую, нигде не живя по-
долгу. Это была борьба не на жизнь, а на смерть.
Они уже разрушили мой дом в Симэне, и к тому же
опи грабили, бесчинствовали, жгли и насиловали.
Все воины ва были под ружьем, повсюду выставля-
лись часовые, и, выходя в поле на работу, люди
брали с собой оружие. Мы не давали гоминьданов-
цам покоя. Наши ва — доблестные воины.
В 1950 году Народно-освободительная армия
установила связь с Джабуэем и другими вождями
ва, спустившимися к Меконгу 1 па собрание.
— Они назвались врагами гоминьдана, и поэто-
му мы их слушали, хотя это и ханьцы,— сказал
Джабуэй, — Они говорили нам, что, как только го-
миньдан будет выброшен, прекратится и угнетение
меньшинств ханьцами. Мы сами будем хозяевами
своей жизни, а они станут сотрудничать с вождями
ва, чтобы всему нашему народу стало лучше жить.
Они не только не будут брать у нашего народа, но,
напротив, окажут ему бесплатную помощь и при-
несут новое учение, которое поможет ва стать та-
кими же богатыми, как ханьцы.
Джабуэй и некоторые другие вожди вернулись
в джунгли, но Народно-освободительная армия всту-
1 В Китае реку Меконг называют Ланьцандзян.
191
пила в этот район только спустя два года. К этому
времени уже было сделано кое-что, хотя еще и
очень немного, чтобы преодолеть ненависть ва к
ханьцам. Армия смогла войти сюда только пото-
му, что Джабуэй, Айкан и другие владетельные вож-
ди ва лично поручились, что это дисциплинирован-
ные войска, которые ничего не возьмут у ва. Сол-
дат Народно-освободительной армии, одетых в фор-
му защитного цвета, ва называли в отличие от го-
миньдановцев цзефан. Этим словом ва до сих пор
обозначают все относящееся к новому строю и его
представителям: армию, Коммунистическую пар-
тию, правительственных служащих, медицинских и
торговых работников, рабочие бригады КПК и все
остальное. На языке ва это словно лишено смысла,
но оно заимствовано из китайского названия «Чжун-
го жэньминь цзефапцзюнь», то есть Китайская
Народно-освободительная армия. «Цзефан» на ки-
тайском языке значит «освобождение».
Армия увидела народ настолько нищий, что дети
обоего пола ходили голыми до десяти-двенадцати
лет, а большинство взрослых прикрывалось куском
материи. Почти все жили впроголодь и большую
часть года добывали пропитание в джунглях.
Методы обработки земли были и остаются край-
не примитивными. В джунглях выжигают участок,
слегка царапают землю и высевают вручную семе-
на сухого горного риса. Никаких удобрений не при-
меняется, истощенный участок забрасывают и рас-
чищают новый. Животных в сельском хозяйстве
вообще не используют. Большая часть достояния лю-
дей и немало времени растрачивается на принесе-
ние в жертву духам крупного рогатого скота, сви-
ней и кур. Когда убивают леопарда, вся деревня
пять-шесть дней пирует и приносит жертвы; то же
повторяется, если удалось в порядке кровной мести
отрезать голову врагу. Когда сгорает дом — явление
довольно частое в деревне из легких бамбуковых
построек, крытых тростником и без труб,— жерт-
вы приносятся три дня кряду, так же как и по слу-
чаю ранения в бою. Церемонии жертвоприношения
192
в течение двух-трех дней устраиваются и во время
праздников, согласно местным обычаям, а также ес-
ли умирает роженица, для предотвращения града,
по случаю первого дождя, в связи с личными табу
и по особым поводам, определяемым кланом или
племенем. В общем ва чересчур заняты, чтобы тра-
тить много времени на сельскохозяйственные работы.
В некоторых случаях жертвоприношения пре-
вращаются в испытание мужества и ловкости, а так-
же в способ свести старые счеты. Готовясь к цере-
монии «рубки хвостов», мужчины целый день отта-
чивают свои широкие мечи, так что в результате
ими можно разрубить птичье перо. Особенно стара-
ются показать себя перед девушками юноши; напря-
жение достигает предела, когда колдун отрубает
хвост дрожащему буйволу, подавая этим знак к на-
чалу праздника. В одно мгновение животное убито
и разрублено на куски острыми, как бритва, мечами
возбужденных мужчин, каждый из которых ста-
рается ухватить кусок трепещущей плоти и разре-
зает его па ломти. Если кто не сумел добыть мяса,
это считается признаком трусости. Иногда группы
действуют сообща, по плану, наподобие футболь-
ной команды: один занимает удобную позицию,
чтобы отрубить кусок мяса, и передает его под но-
гами другим своим приятелям. Даже после того, как
кусок отрублен, дозволяется отнимать его, пока он
ire попал к женщинам, которые сидят, держа наго-
тове вертела из заостренного бамбука. Насаженное
на вертел мясо — уже в безопасности. Случайные
порезы на руках и плечах — это еще наименьшая
из опасностей. Бывает, что с помощью этих сверка-
ющих лезвий «случайно» вымещают старую обиду.
Ва живут на вершинах поросших джунглями
холмов, в укрепленных деревнях из бамбука: кры-
тые тростником хижины ва построены на сваях,
наверх ведет наклонный деревянный помост. Вни-
зу помещаются свипьи и куры. Кланы и племена ва
имеют вождей, отчасти наследственных, а отчасти
избираемых демократическим голосованием. Таким
же способом назначаются старшины деревень, при-
13 А. Уиннингтон
193
чем любое общественное лицо может быть смещено
за непригодностью и заменено другим. Колдуны,
являющиеся наряду с вождями единственными вли-
ятельными фигурами, по-видимому, передают свое
искусство от отца к сыну. Они поддерживают от-
ношения с большими и малыми духами, а также
являются исключительными хранителями истории
ва. Когда по религиозным или клановым соображе-
ниям отрезают голову врагу, вдохновителем обычно
оказывается колдун.
Обычай обезглавливать врага представляется пе-
режитком существовавших некогда суеверий, но сей-
час это превратилось в основном в способ сводить
счеты между кланами или деревнями, находящими-
ся в состоянии кровной вражды. В этом отношении
он мало чем отличается от всякой другой формы
вражды, но до сих пор сохранилась традиция вы-
ставлять голову на один-два года в корзинке, кото-
рую подвешивают на высоком бамбуке. Считается,
что это обеспечивает хороший урожай риса. Невер-
но, будто головы, чужеземцев или благочестивых и
видных ва признаются более эффективными, чем
иные. Напротив, головы колдунов и других важных
персон более или менее неприкосновенны.
По одному из преданий ва, начало обычаю обез-
главливания врагов положила злая шутка, которую
сыграл с ва Чжугэ Лян, знаменитый китайский пол-
ководец периода Троецарствия (Ш век н. э.). Рас-
сказывают, что Чжугэ Лян дал ва посадить варе-
ный рис. Семена, естественно, не взошли. Тогда он
сказал им, что рис вырастет только в том случае,
если они принесут в жертву людей и отрежут им
головы. Когда же ва последовали совету Чжугэ Ля-
на, они получили хорошие семена, давшие всходы.
Эта легенда примечательна тем, что она показы-
вает, какой страшной репутацией пользовался этот
полководец ханьцев даже в столь отдаленном месте,
и служит проявлением сильной неприязни ва к
ханьцам.
У ва нет пи центральной власти, ни армии, ни
постоянной организации, ни государства. Все муж-
194
чины ва с определенного возраста являются воина-
ми, созываемыми, когда в этом есть необходимость,
деревней, кланом или племенем — в этих случаях
назначается временное командование. После битвы
все расходятся по домам. Важные послания пере-
даются понятной всем системой знаков: сахарный
тростник, пчелиные соты, соль, чай, табак являют-
ся знаками дружбы; пули и красный перец оз-
начают вражду, а прибавленное сюда куриное пе-
ро — немедленную войну. Начать войну можно
только с единодушного согласия всех, кого она
касается.
По словам старейшин, рабство появилось у ва
лет шестьдесят назад. Оно, несомненно, находится
еще в зачаточном состоянии: рабы составляют ме-
нее 5 процентов населения и все являются сопле-
менниками ва. Одной из весьма правдоподобных при-
чин этого является крайне низкий уровень произ-
водства, при котором рабы в состоянии производить
лишь самый незначительный излишек сверх своего
прожиточного минимума, да и то только в том слу-
чае, если они работают па очень хорошей закреп-
ленной земле, которой имеется совсем немного.
Люди, работающие сейчас в Симэне, по-разному
оценивают характер общества ва. Преобладает
взгляд, что ва находятся на последней стадии пер-
вобытного строя, перерастающего в систему патри-
архального рабства. Некоторые не считают это
какой-либо определенной стадией, а говорят, что в ре-
зультате внешних влияний возникло общество сме-
шанного типа, содержащее рабовладельческие, фео-
дальные и капиталистические (наемный труд)
элементы, существующие на базе первобытного
строя. Видимо, доля истины имеется в обеих теори-
ях, которые пе исключают друг друга.
Все эти формы общественных отношений сущест-
вуют и среди носу, хотя их общество было по пре-
имуществу рабовладельческим. Меня лично интере-
совало, какие именно различия обусловили при-
менение другой политики по отношению к ел и в
чем заключалась эта политика.
Глава тринадцатая
РАБСТВО ДЛЯ ХОЛОСТЫХ — СВОБОДА СОСТОЯЩИМ
В БРАКЕ
Непроницаемая оборона деревни.—Крупнейший
рабовладелец ва. — Примитивная основа ростовщи-
чества. — От долга к порабощению. — Рабы ва поль-
зуются социальным равенством. — Свобода по всту-
плении в брак.— Первые коммунисты в джунглях ва.
Попасть в деревню ва можно, либо прорвав-
шись с боем, либо получив приглашение. Не состав-
ляет исключения и селение Уриу, расположенное
в нескольких часах езды от Симэна. Примерно за
полмили до деревни тропа, проложенная через лес-
ные заросли почти в рост человека, вползает в уз-
кий туннель, где густые джунгли заполнили каме-
нистое русло горного потока; здесь всадник вынуж-
ден спешиваться и осторожно спускаться вниз. По
другую сторону крутого, скользкого туннеля тянется
едва заметная тропинка, которая змеится по краю
отвесных пропастей до ворот деревни.
Подобно всем поселениЯхМ ва, Урну окружена
стеной густых колючих кустарников шириной в
пятнадцать — двадцать ярдов: живые и мертвые ра-
стения переплетаются между собой, образуя непро-
ницаемую естественную колючую изгородь. На про-
тивоположных концах деревни в изгороди выруб-
лены два туннеля, закрывающиеся изнутри массив-
ными воротами, выдолбленными из толстых стволов
(петли, створки и засовы сделаны из одного куска
твердой древесины); это дает жителям деревни
преимущество над нападающими.
19G
У ворот нас встретил колдун Айсунг \ Меня со-
провождали главные вожди ва — Джабуэй и Айкан,
а также секретарь местной организации Коммуни-
стической партии Бин Фу-чан. Среди любопытных
зрителей находился и крупнейший рабовладелец ва
Айга, вождь деревни Урну. Он переминался с ноги
па ногу, очень возбужденный и явно неуверенный,
что, собственно, может предвещать приезд этого
странного цзефана. Мы все прошли по деревне из
крытых тростником бамбуковых хижин, возле кото-
рых сидели женщины, кормившие грудью младен-
цев, и дремавшие в тени высоких бамбуков старики.
Возле жилища местной рабочей бригады, построен-
ного из глины и веток и куда более удобного, неже-
ли открытые ветрам плетеные остовы домов ва, воз-
вышался помост для собраний, выстроенный, как
почти все здесь, из бамбука.
Под нами, насколько хватал глаз, простирались
окутанные мглистым туманом джунгли, сильно про-
реженные хищническим подсечным земледелием, с
полосками девственного леса па вершинах холмов,
напоминавшими небрежно брошенный кем-то ги-
гантский кусок зеленой синели.
Колдун Айсунг преподнес мне в знак привет-
ствия два молодых побега сахарного тростника,
сказав:
— Будем говорить мирно. Ссор пе надо.
ЗатехМ он подошел к огромному бамбуковому ча-
ну, в котором варилось сорговое пиво, вставил туда
гибкую бамбуковую трубку и, создав своими губами
вакуум, налил через нее напиток. После этого Ай-
сунг подошел ко мне с кувшином, вмещавшим при-
мерно полторы пинты пенистого пива. Будучи че-
ловеком искушенным, я знал, что полагалось делать
в таких случаях. Айсунг сказал «Аха», я тоже по-
вторил «Аха» и протянул руку. Он сделал глоток,
обтер рукой край сосуда и передал мне. Я отхлеб-
нул и вручил следующему: кувшин пошел вкруго-
1 Все мужские имена у ва начинаются с «ай», все жен-
ские — с «на».
197
вую, причем каждый сделал по глотку, включая
Напаи, одну из рабынь Айги, самого Айгу, и вернул-
ся ко мне почти полным. Обычай требует, чтобы
после этого гость осушил сосуд залпом. Благодаря
долголетней привычке к постоянному употребле-
нию пива мне удалось одним духом проглотить этот
молочно-белый напиток, отличавшийся приятным,
острым вкусом. Все явно остались довольны, и кув-
шин снова пошел по кругу, пока каждый из присут-
ствующих пе наполнился пивом до краев. За этим
последовала жгучая рисовая водка, преподнесенная
мною.
У ва вы ничего пе уладите без выпивки, но в то
же время ничего нельзя решать и будучи пьяным.
Таким образом, на решение каких бы то пи было
вопросов остается не слишком много времени.
В результате распрю всегда легче начать, чем
кончить.
Мы закусили вареным бататом — овощем, впер-
вые выращенным на этих холмах в 1957 году,— и
все принялись жевать неизменную смесь бетеля, та-
бака и извести, от которой чернеют зубы, губы при-
обретают коричневый оттенок, а на покрытых коркой
пыли ногах — там, куда попадает и засыхает на
годы красноватая слюна,— появляется желтоватый
налет.
Несмотря на все свое богатство, вождь и рабо-
владелец Айга ходил босой, подобно своим рабам,
был нисколько пе чище их и ненамного лучше одет.
Он, видимо, изо всех сил старался угодить своей
рабыне Напаи, с которой мне захотелось побеседо-
вать, передавая ей куски пирога и пустые стеклян-
ные бутылки, весьма ценимые ва, так как у них
фактически пет никаких ремесел, кроме тех, для ко-
торых пе требуется что-либо, кроме бамбука и но-
жа. Напаи была явно смущена этим необычным
вниманием своего хозяина, с которого не спускала
пронзительного взгляда его дородная молодая жена,
сидевшая под навесом хижины. С первой же мину-
ты поведение Айги навело меня на мысль, что раб-
ство уже стало предметом социального осуждения.
198
Быть может, оно всегда было ненавистным ва, ибо
их социальная система скорее общинная, нежели
индивидуалистическая, и рабство представляется но-
вым явлением.
Как и у большинства других первобытных наро-
дов, у ва существует форма совместной обработки
земли: семьи сообща расчищают участок, поставля-
ют в складчину семена и обрабатывают землю об-
щими усилиями. Количество работы, которую дол-
жен выполнить тот или иной человек, не норми-
руется; они держатся вместе больше за компанию,
чем почему-либо еще, а также потому, что чем боль-
ше рабочих рук, тем легче работать. Поэтому распре-
деление производится поровну и пе зависит от сно-
ровки или количества затраченного труда. Все уча-
стники — мужчины, женщины и дети — получают
равную долю урожая.
Не говоря уже о том, что такой порядок кажется
им естественным, введение расчетов по труду вряд
ли возможно, хотя бы потому, что ва не умеют счи-
тать. У них нет письменности, и они пе сильны в
счете. Ва, продающий бананы по столько-то за пол-
дюжины, не может отсчитать пятнадцати, и если
у него остаются три штуки, он их съедает или от-
носит домой.
Если кончаются продукты, питаются друг у друга,
едят то, что и другие, а когда всем нечего есть, от-
правляются в джунгли: охотятся, собирают дикора-
стущие плоды, заготовляют топливо и продают его,
а то нанимаются на поденную работу или занимают.
Долги и проценты — понятия довольно новые.
В прошлом люди, занимавшие что-либо, редко счи-
тали это долгом.
Даже если взятое возвращали, то ни о каких про-
центах не было и речи. Каждый в разное время на-
ходился «в долгу» у другого, по, поскольку между
ними существовали простые человеческие отноше-
ния, не осложненные мыслями о выгоде или поте-
рях, долгов не было, а если они и имелись, то это
никого особенно не беспокоило.
За последние сто лет среди ва начали распро-
199
страняться новые понятия, хотя они еще и не уко-
ренились окончательно. Понятие частной собствен-
ности на землю укрепилось довольно прочно. Хоро-
шая земля в окрестностях деревень в основном
закреплена и является частным владением. Более
отдаленные и бедные участки обычно принадлежат
клану или деревне и могут использоваться с согла-
сия вождей. Существуют аренда и даже продажа
особенно удобных участков, но все это в неболь-
ших масштабах. Землю можно получить в порядке
вознаграждения за расчистку, так что ее стоимость
не может быть особенно высокой. Исключение со-
ставляют орошенные рисовые поля, небольшие по
площади и ограниченные табу.
Политических привилегий немного. Вождь полу-
чает по традиции три-четыре фунта мяса от каждо-
го принесенного в жертву животного, имеет право
пользоваться в небольших размерах неоплаченным
трудом, иногда подвизается в роли посредника при
продаже или споре и получает комиссионные. Кол-
дун в целом живет лучше: ему причитается больше
мяса от каждого жертвоприношения и, кроме того,
от 25 центов до 5 долларов (старый юньнаньский
серебряный доллар) за то, что он умилостивляет
«малых» или «больших» духов. Этих привилегий
и права вождей разрешать вопросы землепользова-
ния, в результате чего лучшая земля в конечном
счете сосредоточивается у них в руках, оказалось
достаточно, чтобы поставить их в экономическом от-
ношении несколько выше остальных ва, хотя это и
пе дает им возможности жить не работая.
На этой основе шестьдесят—сто лет назад, если
верить старикам, началось и развитие ростовщичест-
ва — первыми ростовщиками были, вероятно, более
зажиточные вожди и колдуны, за которыми потяну-
лись другие, так что стало невозможно брать взай-
мы без процентов. Всякое ростовщичество ведет пря-
мым путем к рабству как к единственному конечно-
му способу взыскать долг. Сейчас ростовщичество
распространено повсеместно; обычные ставки состав-
ляют от ста до двухсот процентов. Говорят, что
200
Типичная деревня народности ва.
Джабуэй, вождь ва, с матерью, женой и сыном.
В деревню ва можно попасть только через такой туннель,
проложенный через колючую изгородь.
Вид туннеля изнутри
ростовщичество резко возросло с развитием торговли
опиумом, когда тридцать лет назад в районе по-
явились гоминьдановские чиновники.
Ростовщичество распространялось очень быстро и
вскоре создало новые социальные отношения. В де-
ревне Урну почти все семьи были должны, глав-
ным образом Айге. В другом селении, Мандегоре,
я обнаружил, что должниками являлись семьдесят
семь семей из ста; некоторые уплачивали в виде
процентов три пятых своего дохода, другие были
вынуждены отдавать весь доход и жить в долг все
время.
Ссуду приходится брать прежде всего для покуп-
ки продовольствия, особенно зерна, поскольку все
остальное дают джунгли. На втором месте по важ-
ности среди причин, побуждающих прибегать к ус-
лугам ростовщика, стоит приобретение животных
для постоянных жертвоприношений. Животных для
«узаконенных» обрядов поставляют по очереди все
семьи, для которых это является общественным дол-
гом. Третья причина — оплата свадебных подарков
семьям невест. Довольно часто занимают и для
уплаты штрафов, налагаемых кланом или деревней
за кражу или нарушение традиций. Неуплата ве-
дет к разграблению дома провинившегося или даже
к более тяжелому наказанию, включая рабство и
смерть.
Несмотря на свою новизну, ростовщичество не
только широко распространено, по и носит жест-
кие формы. Долг перекладывается на детей должни-
ка, а за отсутствием прямых потомков — па бли-
жайшего родственника.
Если долг не возмещается в течение трех-пяти
лет, заимодавец забирает в качестве рабов детей
должника или, когда их нет, кого-либо из молодых
родственников, а в редких случаях — самого взрос-
лого.
Очень типична судьба Напаи. Она была порабо-
щена Айгой десяти лет от роду, за четыре года до
моей встречи с ней, и сейчас это хорошенькая мо-
лодая женщина. Ее историю рассказала мне ее
201
мать, старая вдова Нахун, потому что сама Напаи —
то ли из робости, то ли из страха перед хозяином —
не проронила ни слова за всю беседу, хотя Айга при
этом не присутствовал. На Напаи был красный са-
ронг, какие носит теперь большинство женщин ва,
подхваченный узким кушаком шириной всего в три
дюйма, залатанный жакет, должно быть отданный
каким-нибудь ганъбу, и несколько ниток бус. На
икрах красовались традиционные тонкие браслеты
из черного полированного тростника, а ее длинные
немытые и неприбрапные волосы поддерживались
над глазами белой костяной тиарой. Она брала си-
гареты, когда ее угощали, по пе курила, а прята-
ла, как и конфеты и сухари, незаметным движением
руки. Зубы у нее были черные от бетеля, хотя она
еще совсем девочка.
Брат Напаи надумал жениться и взял в долг
у Айги корову и свинью, а также наделал долгов
в другой деревне. Время шло, долг не был уплачен,
и Айга потребовал раба.
— Так как сын мой уже вырос,— объяснила На-
хун, пришлось отдать дочь Напаи, а немного погодя
взяли в другую деревню мою младшую дочь. У Айги
много рабов — семнадцать. Была у пего и еще одна
рабыня, но она умерла.
В качестве рабов предпочитают брать женщин,
являющихся у ва главной рабочей силой; кроме то-
го, они считаются более послушными и менее склон-
ными к бегству. Рабы дороги. Взрослый раб стоит
три буйвола или около 360 юаней (53 фунта стер-
лингов), за ребенка дают 50 юаней, или одного вола,
или ружье. Это куда дороже стоимости раба в Про-
хладных горах.
Рабы ва слывут ленивыми и непокорными. Они
полностью во власти хозяина, который волен их
продать, обменять, подарить или убить. Пло-
ды их труда целиком принадлежат господину, воз-
вращающему рабу лишь скудный прожиточный ми-
нимум. Преступления, например тайная работа на
других за плату, кража пищи или опия, сурово ка-
раются, причем побои являются самым мягким из
202
наказаний. Женщины-рабыни (если только они не
принадлежат к тому же клану) обязаны делить ло-
же с любым мужчиной в семье хозяина, а рожден-
ные ими дети остаются рабами или принимаются в
семью.
Несмотря на тяжелое положение рабов, о недав-
нем происхождении рабства у ва свидетельствует тот
факт, что в обществе они пользуются равноправием:
они принимают участие в религиозных обрядах де-
ревни и клана, и односельчане относятся к ним без
дискриминации. Когда я кончил беседовать, Напаи
пошла и села вместе со всеми, и люди подвинулись
чтобы пустить ее на место рядом с Айсунгом — кол-
дуном и знатным лицом в деревне. По другую ее сто-
рону находилась толстушка Hainan — свободная де-
вушка, и подруги сидели обнявшись и шептались. По
платью или поведению невозможно было сказать,
кто из них рабыня и кто свободная.
Между рабством у ва и гораздо более развитой
его формой у носу имеется и другое коренное раз-
личие: рабы ва свободно общаются со своими сопле-
менниками, влюбляются и заключают браки со сво-
бодными или другими рабами. Как только раб или
рабыня вступают в брак, чета устраивается своим
домом, и хозяин обязан по обычаю помочь им в
этом. Скупой рабовладелец, уклоняющийся от испол-
нения своего долга, подвергается общественной кри-
тике.
После отделения раба от хозяина рабство факти-
чески прекращается. Рабовладельцы сохраняют пра-
во только на рыночную стоимость раба, которую
рабы могут возместить деньгами, животными или
собственными детьми; последнее, как мне сказали,
бывает в исключительных случаях. Вероятно, пока
это редкость, но, по-видимому, здесь уже содер-
жится зародыш появления отделенных и домашних
рабов, существующих у носу.
С отделением рабов кончается и присвоение вла-
дельцем продуктов их труда, хотя он еще может
требовать в небольшом количестве неоплаченных
услуг, до тех пор пока стоимость раба пе выплачена
203
полностью. Раб и хозяин считаются «родственника-
ми», и рабы по-прежнему величают своего господина
«отцом». Если у такого бывшего раба заводится
мясо или вино, он обычно посылает небольшую то-
лику в дар хозяину, при этом нередко делается
ответный подарок.
Подобные обязательства сохраняются до оконча-
тельного возмещения стоимости раба, и предпола-
гается, что раб помогает хозяину во всех жизнен-
ных затруднениях, а при необходимости и содер-
жит его. В этом случае раб наследует имущество
хозяина.
Обычай освобождения раба после вступления
в брак объясняет, почему в погашение долга пред-
почитают брать не взрослых, а детей, хотя имеются
и взрослые рабы, обычно женщины, проданные
из-за того, что не хватало на пищу, или отданные
в рабство за долги при отсутствии детей.
Рабами особого типа являются дети, «усынов-
ленные» родственниками после смерти родителей,
хотя нередко они очень быстро и притом безвоз-
мездно получают свободу. Если находят, что они по-
слушны, хорошо работают и вообще являются цен-
ным приобретением для клана или деревни, их
усыновляют посредством особого обряда, после чего
они получают равенство и свободу; продать их вто-
рично можно только с разрешения Великого духа,
принеся ему в жертву корову.
Чтобы выяснить, насколько важное место Зани-
мает рабство в жизни ва, я изучил положение в рай-
оне Юэсунь, охватывающем несколько деревень.
В общей сложности там проживало 407 семей, насчи-
тывающих 1487 человек. Из них рабов было 68, или
4,57 процента населения.
Эти 68 рабов являлись собственностью 47 семей,
из которых одна владела четырьмя рабами и две
семьи имели по три. В семье ва редко бывает больше
одного раба.
Всего имелось тридцать девять рабынь и двадцать
девять рабов следующих возрастных групп:
204
Возраст
Моложе 6 лет
От 7 до 14»
Старше 14 »
Число рабов
13
28
27
Причины их первоначального порабощения:
1.	Долги...................... 36
2.	Нехватка средств существо-
вания (продажа жен и детей) 17
3.	Воровство или иное преступ-
ление .......................... 5
4.	Другие причины, включая
усыновление.................. 10
На основе более широкого обследования высчи-
тано, что упомянутое процентное соотношение в
общем справедливо для всех 40 тысяч ва, живущих
в уезде Симэн: примерно .5 процентов и меньше из
них порабощены, и только в редких случаях в семье
имеется более одного раба. Айга с его восемнадцатью
рабами — явление совершенно исключительное. Но
вполне вероятно, что его пример является показа-
телем возможного хода событий. Айга — молодой че-
ловек (ему нет еще и тридцати) и рабовладелец
совершенно особого типа.
У ва пет устойчивого класса рабовладельцев. Ра-
бовладелец может потерять раба, если тот вступит
в брак, или же залезть в долги и оказаться вынуж-
денным не только продать своего раба, ио и самому
быть обращенным в рабство. Уровень жизни так ни-
зок и неустойчив, особенно из-за обязательных
жертвоприношений, что человек легко может стать
из свободного рабом или наоборот; во всяком случае,
большинство рабов — это подростки, которые пе оста-
ются в рабстве всю свою жизнь. Вожди, колдуны и ро-
стовщики не существуют как особый класс рабовла-
дельцев, владеющий устойчивым классом рабов.
Вожди представляют деревню, клан или племя
в целом й их демократическое руководство и не
205
являются правителями. Вождь может сохранить свое
положение и сопутствующие ему прерогативы и
престиж только в том случае, если он хорошо слу-
жит своему народу. Другие старейшины племени
и колдуны контролируют его. Власть не является
чисто наследственной, хотя это играет свою роль при
избрании вождя.
В отличие от Айги, который богат и владеет та-
ким большим числом рабов, Айлун, вождь деревни
Малый Масанг, расположенной в часе ходьбы отсюда,
пе имеет рабов и большую часть своего времени тра-
тит на поденную работу за обычную плату в четыре
фунта очищенного риса в день или же зарабатывает
себе на жизнь тем, что собирает и продает топливо.
Рабы не представляли бы никакой ценности,
если бы они пе производили для своих хозяев излиш-
ка, который очень трудно вычислить. После много-
численных перекрестных опросов в типичных рай-
онах я пришел к выводу, что раб в состоянии произ-
водить ежегодно самое большее 200 фунтов зерна
сверх того количества, какое ему разрешается по-
треблять. В переводе па поденную оплату труда это
составляет 50 рабочих дней; таким образом, большую
часть времени он добывает средства к существова-
нию для самого себя.
Этот излишек образуется по ряду причин. Раб
получает лишь самую грубую пищу, да и той не-
много, и принужден работать все время, тогда как
большинство ва в силу обычая и из-за плохого пита-
ния ленивы и расточительны. Рабы пе могут гнать
спирт из зерна, принимать гостей или приносить
жертвы, как свободные люди, ибо все принадлежит
хозяину. Рабовладельцы имеют возможность исполь-
зовать лучшую землю, хотя бы в силу того, что они
обычно могут позволить себе отдать сосуд вина или
курицу за аренду хорошего участка, если у них са-
мих нет земли. По аналогичным причинам рабовла-
дельцы часто имеют лучший инвентарь.
Рядовой земледелец ва снимает не более 700—
800 фунтов риса с акра, а количество засеянной
земли ограничено из-за недостатка семян, плохого
206
качества инвентаря, нехватки рабочей силы, различ-
ных табу и лености. Большинство ва (расчет пока-
зывает, что до 80 процентов) добрых полгода едва
перебиваются, разоряемые духами: берут в долг или
«съедают урожай будущего года».
Даже гончарное ремесло, по-видимому, неизвест-
но ва, этим и объясняется ценность пустых бутылок.
Ремесел мало, главные из них — изготовление до-
машней утвари из бамбука и ткачество. Рынки ред-
ки, расположены далеко, и торговля ведется на ос-
нове товарообмена. Гигиена и мытье — вещи не-
известные, детская смертность ужасающая, распро-
странены всевозможные болезни, единственный и
притом весьма дорогостоящий способ лечения кото-
рых заключается в том, чтобы умилостивить соответ-
ствующих духов.
Мало что из этого было известно первым полити-
ческим работникам, прибывшим в джунгли, где не-
вежественные и недоверчивые люди следили за ними
из-за своих бамбуковых укрытий; это были воору-
женные люди, питавшие мало уважения к челове-
ческой жизни вообще и совершенно никакого — к не-
навистным ханьцам.
Айкан, в прошлом известный колдун, а сейчас
вождь сильного клана Айам, рассказал мне, что его
сородичи не раз говорили ему:
— Айкан, если после всех твоих уверений эти
цзефан, явившись сюда, станут бесчинствовать, твоя
голова отправится в корзину.
Айкан, маленький хромой человек с серой щети-
ной длинных, как у моржа, усов, улыбнулся мне
и отхлебнул еще глоток рисовой водки.
— Некоторые ва хотели воевать с цзефан так же,
как с гоминьданом. Они утверждали, что хороших
ханьцев пе бывает. К тому же у солдат цзефан были
винтовки и пулеметы, и ва хотели ими завладеть.
Некоторые вожди поощряли их, и одно время прихо-
дилось очень трудно. Другие были согласны со мной.
Цзефан казались честными и ничего не брали. У них
было учение. Они говорили, что научат нас, как стать
зажиточными. Мы могли сделать попытку и, если бы
207
дело обернулось плохо, воевать с ними, как. мы вое-
вали с Ли Ма *.
Под такой защитой коммунистические рабочие
бригады умели жить за частоколом некоторых из-
бранных деревень, строить дома и селиться под
«вздыхающими» бамбуками, сознавая при этом, что
им неоткуда ждать помощи, если вождю не удастся
сдержать застарелую ненависть, особенно когда на
сцену появится вино и колдун своими саркастиче-
скими замечаниями станет подстрекать молодых
людей.
Я беседовал с политическим работником, который
в числе первых поселился в деревне ва. В ту пору
ему шел двадцать второй год; это был хапец, по име-
ни Су Вепь-бип. Он рассказал, что два видных ва
принесли в Ланьцан (на реке Меконг) уши и нос
одного гоминьдановского офицера и просили На-
родно-освободительную армию помочь уничтожить
остатки гоминьдановских войск в джунглях. Су был
одним из шести гражданских лиц, отправившихся
с армией в качестве переводчика, так как оп знал
язык лаху. Это было в декабре 1952 года.
— Немного погодя было созвано собрание вож-
дей и достигнуто соглашение, что армия останется.
Распространялись, однако, упорные слухи, что На-
родно-освободительная армия будет еще хуже го-
миньдана. Говорили, что мы станем грабить, наси-
ловать и убивать, обложим их налогами, заставим
обобществить жен и тому подобное. Люди боялись
нас. Мне тоже было страшно, — заметил Су Вепь-
бип, который сейчас лучше говорит на языке ва, чем
па лаху.
— Я отправился в деревню Мовор, — продолжал
он, — где один джуми (богатый человек) предложил
поместить рабочую бригаду в своей комнате для го-
стей. Это было очень кстати для пас, так как мы
могли быстрее научиться многому. В то время каза-
лось невероятным, чтобы этих людей можно было
приобщить к пониманию социализма. Но перед нами
1 Гоминьдановский генерал, бежавший в эти места.
208
стояла такая задача, и нам не оставалось ничего
другого, как взяться за ее решение с самого начала.
Мы применяли здесь тот же лозунг, что и в большин-
стве районов, населенных национальными меньшин-
ствами, — «делать добро и приобретать друзей»,
и это было нелегко.
— Мы ходили с ними охранять поля от налетов
гоминьдановцев, нянчили детей, выдавали лекарства,
помогали рубить и носить дрова, раздавали бесплатно
рис, одежду и соль и постепенно учились их языку,—
продолжал Су.
Но они говорили, что эти вещи — вовсе не подар-
ки. Просто, мол, ханьцы пустились па хитрость.
По их словам, мы хотели удержать ва па своей сто-
роне, чтобы уничтожить гоминьдан, а затем распра-
виться и с ва. «Скоро вы все потребуете обратно, —
заявил мне один старик. — А если мы не сможем
вернуть, вы заберете молодежь, а стариков убьете».
Кое-кто откладывал товары из фонда помощи, чтобы
вернуть по первому требованию.
Время шло. Мы продолжали раздавать продукты,
орудия и одежду. Наши артисты приезжали и давали
им представления, ва увидели первые кинофильмы.
Мы изучили местные обычаи и всегда старались не-
укоснительно соблюдать их. Это было очень важно.
Считается смертельным оскорблением, если кто-
нибудь дотрагивается до центральной опоры хижи-
ны, сидит на семейной постели, приносит в дом зеле-
ные листья или ест там имбирь. Если вы прибыли в
деревню в тот момент, когда собираются принести в
жертву корову, вы должны остаться на несколько
дней. Существует много такого, чего не полагается
делать, деревья, которых нельзя рубить, места, куда
не разрешается ходить.
— Как мне думается, —закончил Су,— наши ста-
рания не нарушать местных обычаев очень помогли
убедить ва в том, что мы не похожи на гоминьданив-
цев. Мы показали им, как лучше делать некоторые
вещи и получить более высокий урожай. Спустя не-
которое время жители селений, где имелись рабочие
бригады, начали рассказывать об этом людям из дру-
14 А. Уиннингтон
209
гих деревень и гордиться тем, что у них живут цзе-
фан. Тогда вожди стали обращаться в Рабочий коми-
тет с просьбой послать рабочие бригады и в их де-
ревни.
Те немногие вожди, которые с самого начала по-
дружились с цзефан, сыграли большую роль, чем са-
ми подозревали. Рабочие бригады были как бы за-
кваской в том самом методе «от пункта к району»,
столь успешное действие которого я наблюдал в Про-
хладных горах.
Деревни вроде Мовора, Малого Масанга и Урну
являлись «опорными пунктами», откуда работа по
принципу «делать добро и приобретать друзей» рас-
пространялась на более широкие районы. По мере то-
го как это происходило, «опорные» деревни присту-
пали к выработке и проверке новых методов, являясь
прототипами преобразования общества на всей тер-
ритории ва.
Глава четырнадцатая
ПРОПИСНАЯ МОРАЛЬ НЕ ГОДИТСЯ
Вдоволь земли,— Скачок от первобытного общест-
ва. — Основное препятствие — ростовщичество. —
Предотвращение новых случаев порабощения. —
Проблема охоты на людей. — Кооперативы как глав-
ное орудие переустройства.— Как прожить от уро-
жая до урожая.
О ДНО из противоречий жизни заключается в том,
что в некоторых отношениях рабство труднее ликви-
дировать среди ва именно потому, что оно у них ме-
нее широко распространено. Рабовладение не яв-
ляется важной особенностью общества ва, а повин-
ности по отношению к вождям и колдунам нельзя
назвать ни тяжелыми, пи унизительными. У ва еще
не сложился класс, который властвовал бы в силу
наследственного права или богатства. Все, даже ра-
бы, принимают участие в демократической жизни
деревни и клана, и, как следствие этого, вожди ва
пользуются уважением, в основе которого лежит пра-
во каждого отозвать их, если они окажутся не на
своем месте. Рабство, привилегии и даже ростовщи-
чество не особенно волнуют ва, так что они просто
не поняли бы того, кто попытался бы поднять их
против этих установлений, исходя из «принципиаль-
ных» соображений.
Сходство между социальными системами ва и но-
су является поверхностным. Та и другая отличаются
крайней отсталостью способа производства, но на
этом сходство между ними и кончается. Рабство,
привилегии и ростовщичество находятся па столь
разном уровне развития, что различий у них куда
больше, чем общего. Правители носу превратились
14*
211
в определенный, резко обособленный класс, который
живет не работая и заинтересован в увековечении
рабства, привилегий и ростовщичества. По мнению
политических работников в Прохладных горах, без
ликвидации класса рабов и класса рабовладельцев
никакой прогресс не представлялся возможным, при-
чем они избрали для этого подход, позволивший од-
новременно освободить промежуточный класс вилла-
нов от обременительной системы феодальных повин-
ностей.
Совершенно иная обстановка сложилась в Симэ-
не. Не исключено, что в условиях изоляции от внеш-
него мира люди типа Айги в конечном счете превра-
тились бы в класс рабовладельцев. Но, поскольку де-
ло происходило в XX веке, перед политическими ра-
ботниками в Симэне стоял не теоретический или ги-
потетический вопрос: они решали, что нужно делать,
чтобы изменить подобное положение.
Меня же интересовали различия в политике и ее
результатах между двумя районами. Значительную
часть времени, проведенного в Симэне, я потратил
на беседы с членами Рабочего комитета Коммуни-
стической партии и в результате многочисленных
встреч, как мне кажется, получил ясное представле-
ние о их целях и методах. Заранее извиняясь перед
в высшей степени любезными политическими работ-
никами Симэна за любые, возможно, случайно допу-
щенные мною неточности, я привожу здесь в собст-
венном изложении их оценку положения и политики
среди ва.
По причинам, уходящим своими корнями в про-
шлое, между ва и ханьцами существует конфликт, так
же как имеются традиционные конфликты и средн
самих ва. Эти противоречия необходимо устранить,
постепенно и понемногу улучшать отношения, на-
чав с малого и затем уже перейдя к крупному. Улуч-
шение отношений между ва и ханьцами и мир меж-
ду кланами и деревнями являются предпосылкой
всего остального.
212
У ва зачатки эксплуатации и разделения на клас-
сы наслаиваются на сильные пережитки первобытно-
го -строя.
Земли вдоволь, она является общей собственно-
стью и может быть предоставлена бесплатно, просто
в вознаграждение за ее расчистку. Орошение и со-
временные методы обработки незамедлительно при-
вели бы к огромному увеличению богатства.
Прежде всего нужно, чтобы ва производили боль-
ше продуктов питания и других средств жизни, то
есть подняли свой общий жизненный уровень. В про-
цессе увеличения производства с помощью новых
методов могут быть постепенно — деревня за дерев-
ней и район за районом — разрешены менее фунда-
ментальные проблемы, как, например, вопрос о ро-
стовщичестве, рабстве и привилегиях, проблемы
междоусобных распрей и обычай отсечения голов.
Таким образом, переход к социализму в уезде
Симэн должен быть в одно и то же время прямым и
постепенным: прямым, потому что здесь нет необхо-
димости в промежуточной стадии в виде земельной
реформы, регулирующей частную собственность на
землю; постепенным, так как oir примет форму все-
общего движения за развитие производства и приве-
дет к взаимопомощи при обработке земли в качестве
этапа на пути создания производственных коопера-
тивов.
Проблемы ростовщичества, рабства и привилегий
будут решаться, как уже решались, попутно. Не счи-
тается необходимым разрешать их одним ударом.
Там, где они таковы, что препятствуют увеличению
производства и улучшению отношений, будут найде-
ны способы их постепенного устранения. Первым
на очереди стоит по рабство, а ростовщичество, ко-
торое затрагивает большое число людей.
— Широкое распространение ростовщичества,—
сказал мне секретарь Рабочего комитета Коммуни-
стической партии Бин Фу-чан,— удерживает произ-
водство па самом низком уровне. Люди, обремененные
долгами, становятся пассивными и ленивыми и ду-
мают только о том, чтобы как-то перебиться. Одипо-
213
кие пе хотят вступать в брак, не желая плодить ра-
бов. Насильственное обращение в рабство за долги
порождает ссоры и столкновения между деревнями
и кланами, иногда перерастающие в серьезные рас-
при. Все это способствует сохранению низкого уров-
ня сельскохозяйственного производства.
Нет никакой необходимости объявлять открытую
войну ростовщичеству, да такое требование и не вы-
двигается массами. Будет нетрудно устранить росто-
вщичество постепенно, поскольку предоставление
государственных ссуд под небольшой процент может
предотвратить дальнейшее обращение к ростовщикам
(кто же станет занимать из расчета 200 процентов,
когда можно получить беспроцентную ссуду или с
уплатой 2,5 процента годовых?); кроме того, такие
ссуды дают должникам возможность взять взаймы
у государства, чтобы погасить существующую росто-
вщическую задолженность. Таким образом, государ-
ственные ссуды ослабят ростовщичество, позволят
расплатиться с долгами и тем самым нанести удар
по главной экономической причине порабощения.
Рабство также не предполагается уничтожать ло-
бовым ударом, только на том основании, что оно не-
приятно. Это было бы политическим ребячеством,
ибо настроило бы против реформы многих уважае-
мых и влиятельных ва, не завоевав поддержки боль-
шинства населения, 95 процентов которого не яв-
ляются рабами и не считают рабство чем-то без-
нравственным или антисоциальным.
Сейчас же можно предотвратить обращение в раб-
ство с помощью ссуд под небольшой процент или да-
же уплаты долгов тех, кому грозит такая непосред-
ственная опасность. Мне сказали в Рабочем комите-
те, что они приняли решение не допускать ни одного
нового случая обращения в рабство, по намерены
соблюдать величайшую осторожность и гибкость, с
тем чтобы это достигалось индивидуальным посред-
ничеством в каждом отдельном случае, а не какими-
то крутыми мерами. В то же время не будет ни от-
крытой пропаганды против рабства, ни побуждения
рабов к бегству. Это необходимо, чтобы успокоить
214
руководящую верхушку. С другой стороны, пе будет
и возвращения рабов, ищущих убежища. Наряду с
этим должна проводиться разъяснительная работа с
целью предотвратить плохое обращение с рабами и
жестокие наказания.
Привилегии, которые у ва не идут дальше получе-
ния вождем нескольких фунтов убитой дичи или
жертвенного животного, двух-трех дней неоплачен-
ного труда в году и доходов колдунов от религиоз-
ных обрядов, пе окажут заметного воздействия на
основные проблемы, если только ростовщичество
станет невозможным.
Обычай обезглавливания, связанный в основном
с распрями между кланами, также надеются быстро
устранить с помощью общей воспитательной рабо-
ты и развития. Его религиозный аспект — вера в то,
что это помогает увеличению урожая риса,— вряд ли
устоит против современных методов поднятия уро-
жайности.
Таковы общие линии, выработанные начиная с
1952 года. Их можно свести к следующему: улучше-
ние отношений между ва и ханьцами и среди самих
ва, а также развитие производства.
Перед ва, сказал как-то Бин Фу-чан, лежит яс-
ный путь: непосредственный переход к социализму
под руководством коммунистов с применением са-
мых наилучших методов решения вопросов демокра-
тического преобразования.
В этой связи выявилось два направления рабо-
ты — политическое и экономическое.
В качестве переходной формы администрации ва,
которая могла бы заложить основы автономного пра-
вительства района, на местах созданы Объединен-
ные патриотические производственные комитеты в
составе вождей, старейшин и влиятельных людей с
ганъбу в качестве советников. Это был способ успоко-
ить вождей, поддержать связь с народом, изменить
постепенно соотношение сил между верхушкой и
простыми людьми и внедрить новые методы произ-
водства. Вин Фу-чан следующим образом определил
задачи этих комитетов:
215
1)	увеличение производства;
2)	завоевание поддержки вождей;
3)	установление связи с народом;
4)	посредничество в спорах.
Сейчас существует также Подготовительный ко-
митет по созданию Автономного района ва,' который
представляет следующий этап в развитии местной
администрации.
Политика по отношению к вождям ва опреде-
ляется лозунгом «Единство, воспитание, исправле-
ние». Они занимают высокие политические должно-
сти в демократических организациях нового типа, по-
лучают жалованье, субсидии и пользуются прести-
жем, отвечающим их положению в обществе ва.
Один из членов Рабочего комитета в присутствии
четырех видных вождей ва — все они занимают плат-
ные должности в Подготовительном комитете по со-
зданию Автономного района ва и говорят на китай-
ском языке — разъяснил мне:
— Наш метод заключается в том, чтобы поддер-
живать связь с народом через вождей деревень и
кланов и, опираясь на движение масс, воспитывать
верхушку. Мы должны сохранять равновесие между
этими двумя моментами. Наша конечная цель — по-
будить вождей поддержать прямой переход к социа-
лизму.
Он продолжал рассказывать с откровенностью
несколько удивительной, если учесть общество, в ко-
тором мы находились, что вожди ва занимали «уже
довольно устойчивую позицию» отчасти благодаря
общему влиянию Китайской революции (многих из
них направляли в другие районы Китая, где они мог-
ли своими глазами видеть перемены), а отчасти «бла-
годаря пашей политике субсидирования и выкупа
привилегий лидеров». Бип Фу-чан со своей стороны
добавил к этому:
— Ва очень живо откликаются на новые произ-
водственные методы и на то, что они называют на-
шими «учениями». Наши рабочие бригады помогают
им, показывая, как поступать лучше—все приходит-
ся демонстрировать на практике,— и постепенно они
246
Айсунг рассказывает о происхождении ва.
Члены Подготовительного комитета но созданию
Автономного района народности ва.
Собрание руководителей кооперативов и бригад взаимо-
помощи в Симэне.
Молодому ва, пострадавшему в схватке с медведем, оказы-
вается медицинская помощь.
приемлют руководство Коммунистической партии.
В ходе этого же процесса из среды простых ва вы-
двигаются руководители нового типа.
— Главное, — подчеркнул Бин Фу-чан, — это со-
здать необходимые условия для повсеместного обра-
зования кооперативов. Нельзя сказать, чтобы мы
многое успели в решении этой основной задачи: до
сих пор мы все еще нащупываем путь.
Прежде чем удастся достичь сколько-нибудь ощу-
тимых результатов в сельском хозяйстве, придется
преодолеть традиции и суеверия. В области земледе-
лия ва знают только, как бросать семена сухого
горного риса в расчищенную огнем от леса землю,
которую оставляют, как только она истощается. Дру-
гой основной культурой является «красное зерныш-
ко», род вики, идущей главным образом на приготов-
ление пива. Овощи собирают обычно в диком состоя-
нии в джунглях.
Условием увеличения производства и закрепле-
ния участков считаются посевы риса на орошенных
террасах, но здесь большим препятствием являются
суеверия. Во всем округе существовало всего около
ста пятидесяти акров таких земель, сосредоточенных
в руках «зажиточных» людей. Как были первона-
чально заложены эти поля, мне непонятно, посколь-
ку ва убеждены, что выравнивание и орошение ри-
совых полей сердит очень могущественных духов
земли.
Рабочие бригады своими силами подняли около
пятисот акров орошаемых земель, не убоявшись гне-
ва духов, и, к всеобщему удивлению, не заболели и
вообще с ними не произошло ничего ужасного. Кол-
дуны объяснили это тем, что духи боятся цзефан, но
что простым ва лучше не подвергать себя опасности
столь безрассудным поступком, как обработка земли
под посевы риса.
Использование скота на сельскохозяйственных
работах и применение удобрений, также введенные
рабочими бригадами, дают известный эффект.
Вспашка и удобрения помогают закрепить пахотные
земли за определенными владельцами, а с использо-
217
ванием скота в сельском хозяйстве уменьшается и
забой его во время жертвоприношений.
Сейчас в ряде деревень успешно внедряются та-
кие ранние культуры, как батат, кукуруза, пшеница,
горох и бобы, которые помогают дотянуть до уборки
основных культур. Другие деревни уже обращаются
с просьбами дать им семепа и научить сеять. Во всех
случаях демонстрация является единственным спо-
собом убедить людей в преимуществах «учений», как
здесь именуют все идеи политических работников.
Возможность упорядоченного земледелия зависит
во многом от того, насколько удастся обеспечить лю-
дей продовольствием до нового урожая: большинст-
ву ва собственного сбора хватает всего на шесть ме-
сяцев. Без этого людям придется подолгу пропадать
в джунглях, добывая там скудные средства к сущест-
вованию, а на сельскохозяйственные работы оста-
нется еще меньше времени. Таким образом, помощь
продуктами питания одновременно поддерживает их
и создает условия для более развитого земледелия.
Со времени приезда в Симэн в декабре 1952 года
первых работников государственного аппарата и
Коммунистической партии общее количество това-.
ров, выданных до августа 1957 года в порядке посо-
бия, составило:
Продовольственное зерно и семена................ 740	тонн
Сельскохозяйственные орудия................ 69 786 штук
Ткани машинного производства ................... 719	тюков
Домотканые материи ........................ 13 281 кусок
Комплекты одежды .......................... 1100 компле-
ктов
Соль............................................. 54	тонны
Пособия на доставку соли...................102 101 юань
(около 15 тысяч фунтов стерлингов)
Количество железных сельскохозяйственных ору-
дий, розданных ва, действительно очень велико — в
среднем по два на каждого человека или по нескольку
штук на семью. Раньше в Симэне железные орудия
являлись редкостью, да и те, как говорят, были вве-
218
дены всего около двадцати лет назад. До сих пор
все еще в ходу бамбуковые орудия.
Я не видел ни одного ва, который не был бы одет с
головы до пят. Шесть лет назад большинство не но-
сило ничего, кроме набедренной повязки, хотя в де-
кабре и январе в этих местах стоят сильные холода.
Сейчас люди носят одежду из тканей машинного
производства, а на некоторых молодых людях я ви-
дел даже резиновые спортивные туфли. На ногах
старого колдуна Айсупга красуется пара женских
резиновых бот на молнии. Ва очень небрежно обра-
щаются с одеждой: после двух дней носки новый
шерстяной .пиджак и брюки выглядят так, слово в
них год спали.
Несмотря на отсутствие соответствующих цифр,
рабочие бригады не без основания утверждают, что
благодаря ссудам, товарам из фонда помощи и новым
орудиям ва теперь меньше времени проводят в
джунглях и больше работают на себя, чем по найму.
Это сокращает количество рабочей силы, подходя-
щей для найма, подрывая тем самым экономиче-
скую мощь более обеспеченной прослойки.
На вопрос, насколько глубоко проникли эти но-
вые отношения, мне ответили, что существенных из-
менений еще пе произошло, в чем я мог убедиться
сам, отправившись в джунгли.
Глава пятнадцатая
БОРЬБА ПРОТИВ ПЕРВОБЫТНОЙ ДЕМОКРАТИИ
«Прогрессивный» колдун.— Трудное рождение
кооператива. — Голосование против вождя. — Духи,
орошаемые поля и кооперативы. — Забастовка ра-
бов.— Должники предпочитают платить.«— Айга пе-
рестает уводить в рабство за долги. — У матери-ра-
быни появляется надежда.
Д ЕРЕВНЯ Урну является ареной социальных боев.
Хотя в ней насчитывается всего двадцать шесть се-
мей, там сосуществуют бок о бок элементы пяти
различных общественных формаций: первобытный
коммунизм, рабство, феодализм, наемный труд и пер-
вое опытное кооперативное общество ва, созданное
в 1956 году. Когда было решено создать у ва в виде
опыта несколько производственных кооперативов —
там, где было.больше всего сделано для установления
дружественных отношений между ва и ханьцами,—
выбор, естественно, пал на Урну.
Колдун Айсунг слыл «прогрессивным» человеком.
Он и вся его семья работали в поле и, хотя им при-
надлежала часть лучшей закрепленной земли, не име-
ли рабов. С другой стороны, вождь деревни Айга
был рабовладельцем совершенно нового (для ва.—
Ред.} типа, имевшим восемнадцать рабов —достаточ-
но, чтобы позволить себе жить не работая... Развер-
тывание борьбы за кооперацию в деревне, где про-
живал крупнейший рабовладелец ва, имело свое оче-
видное значение.
Для обсуждения вопроса о кооперативах было
созвано собрание вождей и старейшин нескольких
деревень. Рабочий комитет предложил им свою
220
помощь в организации пробного кооперативного хо-
зяйства. Колдун Айсунг немедля попросил, чтобы для
этой цели выбрали деревню Урну, а Айга вежливо
согласился. После собрания Айга говорил наедине
своим друзьям, что все будет очень просто: он пер-
вый вступит в кооператив, и все последуют ого при-
меру. Выгода будет хорошая, так как Рабочий коми-
тет обещал субсидировать повое предприятие. По
правилам первобытной демократии, если бы присое-
динился вождь, то за ним последовали бы все его
односельчане и деревня стала бы называть себя «ко-
оперативом», хотя все осталось бы по-старому. Работ-
ники Коммунистической партии имели в виду нечто
совсем другое.
Все это приобретало важнейшее значение для бу-
дущего развития кооперации среди ва в целом; и в
первую очередь предстояла борьба вокруг вопроса
о том, принимать или нет в кооператив Айгу. Это
определило бы также, будет ли вступление в артель
вообще демократическим и добровольным в современ-
ном смысле слова.
Ганьбу, прибывших в деревню, чтобы провести
собрание и поговорить о новом кооперативе, у входа
в туннель встретили Айга и Айсунг. Айга устроил
пиршество, на котором заявил политическим работ-
никам:
— Я созову народ. А вы будете говорить.
К тому времени, когда все изрядно подвыпили,
руководитель рабочей бригады сказал: «Незачем ре-
шать вопрос сейчас»,— а такая постановка всегда
устраивает ва.
После этого в течение нескольких недель члены
бригады беседовали с жителями деревни, выясняя,
что те думают насчет кооператива, и рассказывая,
как он действует. Бедные охотнее соглашались ис-
пробовать кооператив, нежели богатые, которых сму-
щали обобществление их земли и оплата по труду.
Айга очень хотел присоединиться, так как рассчиты-
вал сохранить контроль. В то же время он опасался,
что цзефан откажутся от него, как только он помо-
жет им организовать кооператив, а он слышал, что
221
кооператив сделает своих членов более зажиточными.
Ему хотелось получить долю от будущего благосо-
стояния.
С другой стороны, ганъбу знали, что почти все,
кто охотно вступили бы в кооператив, были по уши
в долгу, главным образом у Айги. Если бы впослед-
ствии — а это представлялось неизбежным — эп об-
наружил, что существование кооператива идет враз-
рез с его личными интересами, он имел бы большие
возможности саботировать и даже развалить коопе-
ратив.
Тем, кто выразил желание вступить в коопера-
тив, рабочая бригада разъясняла, почему его члена-
ми должны быть люди, не живущие трудом других,
и указывала, какие трудности вызовет их задолжен-
ность в случае вступления Айги: он станет хозяином.
Айге же разъясняли, что вступление в кооператив
ничего ему не даст, так как доход будет целиком за-
висеть от выполненной работы,— в результате он
только проиграет. В то же время он был назначен
на руководящий пост в Объединенном патриотиче-
ском производственном комитете, что в значитель-
ной степени рассеяло ого страхи и придало ему вес.
На первом собрании кооператива, где присутство-
вали только те, кто пожелал записаться в него, боль-
шинство проголосовало против приема Айги. В то
же время колдун Айсунг был принят большинством
голосов. Это была первая победа современной демо-
кратии над примитивным понятием единогласия,
установившая, что в принципе вожди не будут допу-
скаться в кооперативы.
Это была победа, но, учитывая, как много зави-
село от первого кооператива ва, начало оказалось не
слишком благоприятным. Вошедшие в пего двена-
дцать хозяйств, в которых насчитывалось в общей
сложности пятьдесят человек, объединили только две
трети своей земли — отчасти потому, что она уже
была в какой-то степени обработана, а отчасти и под
влиянием слухов, что кооператив — это просто хит-
рость, к которой ханьцы прибегают, чтобы собрать
налог зерном. Они не слишком верили в возможность
222
поднять производство и почти совсем не доверяли
принципу распределения урожая по труду.
И здесь опий также послужил яблоком раздора.
Как и у посу, разведение опиумного мака являлось
единственной надеждой простого человека распла-
титься с долгами. Кредиторов и должников равно
беспокоил вопрос о том, что произойдет, если они пе-
рестанут выращивать мак. Ганьбу посоветовдли чле-
нам нового кооператива разрешить сеять мак только
должникам и притом не на артельной земле, а на ин-
дивидуальных участках. Погасив долг, они были обя-
заны тут же прекратить разведение мака, и членам
кооператива запрещалось курить опий. Возможно,
что еще до погашения всей задолженности удалось
бы заменить опиумный мак какими-либо техниче-
скими культурами.
Гораздо больше беспокойства доставило освоение
новых орошаемых участков под посевы риса, позво-
ляющее сразу же удвоить урожай при том же коли-
честве семян. Даже смелый Айсваи, председатель ко-
оператива,— и тот был напуган. Колдуны уверяли,
что орошение земель раздражает духов, которые на-
шлют болезни на людей и не дадут вырастить уро-
жай. Руководитель Рабочего комитета Коммунисти-
ческой партии лично дал гарантию Айсваи, что ниче-
го подобного не случится, и под конец Айсваи согла-
сился уговорить других членов кооператива. Он пе
поленился сходить в Симэн, чтобы предупредить
Бин Фу-чана: «Если рис не созреет или если люди
заболеют,— береги свою голову». Бин Фу-чан улыб-
нулся, когда сказал это, и похлопал себя по голове:
— Все же, пока не был снят первый урожай ри-
са, положение оставалось довольно напряженным.
Сейчас уже все говорят, насколько орошаемая земля
лучше неорошаемой, так как кооператив собрал
вдвое больший урожай при том же количестве се-
мян, которое использовалось раньше. Но сами они
еще не решаются обрабатывать орошаемые участки.
— Орошаемые земли под посевами риса, —про-
должал Бин Фу-чан,— имеют величайшее значение
для укрепления кооператива. Они поднимаются
223
сообща и потому являются коллективной собственно-
стью — их нельзя забрать из кооператива, и на них
пе выплачиваются доходы, как па землю, внесенную
членами артели. Каждый акр земли, поднятый ко-
оперативом, увеличивает процент социалистической
собственности, затрудняет выход из организации и
одновременно поднимает уровень жизни его членов.
Во время моего пребывания в Урпу Айсваи от-
сутствовал: он находился на совещании руководите-
лей кооперативов и бригад взаимопомощи. Но бри-
гадир производственной бригады кооператива Айкваи
подтвердил, что в то время как сухая земля давала
десяти- или в лучшем случае пятнадцатикратный
урожай, па орошаемых участках он был в среднем
сам-двадцать пять.
— А мы получим еще больше, если применим
также и удобрения,— сказал он.— Прежде это у нас
не было принято. Сначала я говорил рабочей бригаде,
что использовать удобрения — все равно что есть
навоз. Но бригада сама вспахала участок и внесла
удобрения. Когда же мы увидели разницу — а рис
не стал от этого хуже,— мы и сами применили удоб-
рения в прошлом [1957] году.
У Айкваи умное выразительное лицо, и говорит
он непринужденно, без малейшего признака робости.
На нем был синий хлопчатобумажный костюм —
форменная одежда «Сун Ят-сепа», какую носят
все ганъбу, и вместо обычного тюрбана ва — старая
фуражка со сломанным козырьком. Впоследствии я
узнал, что он должен большую сумму Айге.
— Мы заняли денег у рабочей бригады, и цзефан
дали нам разные вещи. Сейчас у пас семнадцать го-
лов крупного рогатого скота, одиннадцать плугов и
много ручного инвентаря, а также молотилка.
В прошлом году нам жилось хорошо, а в этом, когда
мы поднимем еще несколько новых участков, будем
жить еще лучше.
На нашей беседе присутствовал счетовод коопера-
тива Айрей, который на мой вопрос, сколько ему лет,
сказал, что десять. Я дал бы ему около двадцати
трех. Он учился в Симэне и умеет «считать до пяти-
224
Cot или даже Шестисот й складывать». Ёести оДчет-
иость кооператива ему помогает один из членов ра-
бочей бригады, также принявший участие в нашей
беседе. Я попросил назвать сравнительные цифры
производства зерна до и после создания кооператива.
В 1955 году, по подсчетам рабочей бригады, сделан-
ным па основе количества засеянной земли и сред-
ней продукции, двенадцать семей, входящих сейчас
в кооператив, собрали 12 200 катти L В 1956 году эта
цифра удвоилась, составив 25 668 катти, а в 1957 го-
ду возросла до 37 568 катти. За два года доход на од-
ного члена семьи, являющейся членом кооператива,
увеличился с 240 до 750 катти.
— Но это не считая новых культур, которых мы
никогда прежде не сажали,— вмешался Айкваи.—
Сейчас мы выращиваем горох, картофель, батат, сою,
пшеницу, чай и овощи. Я, как бригадир,. ходил
учиться выращивать все это. Меня научили сеять
рядами, не разбрасывать, намачивать семена перед
посевом в теплой воде, окучивать и теснее сажать
высокие растения. Мы узнали, как пахать с помощью
животных. Один буйвол заменяет пятерых людей и
работает лучше. Вот почему мы купили столько буй-
волов. Через некоторое время мы вернем ссуду. Все-
го этого мы раньше пе знали. Мы даже первое время
борону клали вверх зубьями. (Слово «борона» он
произнес на китайском языке и при этом засмеялся.)
Затем я поинтересовался, как относится ко всему
этому вождь Айга, который не присутствовал среди
нас.
— Ну, ему это не нравится,— ответил Айкваи,—
но что он может поделать? Да и потом, наш вождь
видит, куда дует ветер. Помешать этому он не в си-
лах и потому старается сохранить, что можно. Айга
предложил, чтобы он сам управлял делами деревни,
колдун Айсунг ведал духами, а наш председатель
Айсваи — производством. Это показывает, что наш
кооператив уже обрел свое лицо.
— Некоторые из рабов Айги встревожены тем,
1 Катти — около 1 фунта 2 унций.
15 А. Уиннингтон
225
что им нельзя приобщиться к новому благосостоя-
нию,— рассказал Лйкваи.— Они ссорились со сво-
им хозяином, а один раз устроили даже забастовку.
Некоторые из его рабов просили, чтобы их освободи-
ли и приняли в кооператив. Но это бесполезно: они
принадлежат Айге. Рабочая бригада говорит, что, ес-
ли мы все будем производить больше, это понемногу
уладится.
Я спросил, все ли члены кооператива довольны.
— О да! — ответил Айкваи.— А сейчас и другие
хотят вступить. Члены кооператива говорят так: «Ко-
оператив будет существовать всегда, и путь наш ста-
нет шире. После нас в кооперативе будут заправлять
наши дети». Но они не хотят принимать новых лю-
дей. На их долю, говорят они, выпали все трудности
его создания, а другим достанутся только выгоды.
Наша рабочая бригада объясняет, что чем больше
будет народу в кооперативе, тем он станет богаче и
что мы должны принимать новых членов, в том чис-
ле и рабов, освобожденных обычным путем. Мы еще
пе решили этот вопрос.
Обследование двенадцати хозяйств, входящих в
кооператив, показало, что на них все еще лежит сле-
дующая задолженность богатым людям, главным об-
разом Айге:
460 юньнаньских серебряных долларов
636 катти зерна
95 унций опия
14,5 головы скота
Общая стоимость всего этого исчислялась в
1920 юаней. Каждое хозяйство имело задолженность;
наибольшая сумма долга одной семьи составляла
550 юаней, наименьшая 10 юаней.
С кем бы я пи говорил, никто не считал, что эти
долги следует аннулировать, настолько глубокие кор-
ни пустило уже ростовщичество. Крупнейший долж-
ник Айкан (не заместитель председателя Подготови-
тельного комитета, а другой) сказал мне, что ему
нужно лишь время, чтобы расплатиться.
— Если бы я захотел вернуть весь долг сразу,—
пояснил он,— я бы не смог этого сделать: мне было бы
226
нечего есть и пришлось бы занимать снова. После
урожая я верну сколько смогу, а что останется —
съем. Так я буду делать каждый год, пока пе распла-
чусь с долгами. Если я не заплачу, Айга будет тере-
бить мепя каждый депь. Больше я занимать не ста-
ну. Все, что мне нужно,— это время.
Сам Айга, тревожась за свой капитал, перестал
требовать проценты.
— Если мне пе смогут вернуть займы в этом го-
ду,— заявил он,— тогда я согласен получать от них
каждый год сколько можно, пока все не будет выпла-
чено.
Оп уже не угрожает обращением в рабство за дол-
ги. Но деревня, в которой живет Айга, является од-
ним из опорных пунктов осуществления политики по
принципу «от пункта к району», и Айга определенно
подвергается все большему общественному давлению.
В других деревнях заимодавцы по-прежпему требуют
и капитал и проценты и все так же угрожают порабо-
щением за долги.
Политические работники против того, чтобы дер-
гать кредиторов — часто вождей кланов и дере-
вень — предложениями об аннулировании долгов.
Не являются они и сторонниками погашения долга
властями, так как это привело бы к ослаблению про-
изводственных усилий. Они рассматривают коопера-
тив как средство увеличения платежеспособности
каждого его члена. Кооператив мог выработать удов-
летворительный план уплаты в рассрочку, предот-
вратив таким образом обращение в рабство и тем са-
мым став средоточием политики, в основу которой
положен принцип «решать все проблемы в ходе уве-
личения производства».
Я спросил вдову, мать девушки-рабыни Напаи, не
хочет ли она выкупить свою дочь. Женщина ответи-
ла, что сделала бы это, будь у нее средства. Айга
плохо обращается с Напаи, а вдове трудно без доче-
ри, так как она стареет.
— Может быть, если я вступлю в кооператив, это
удастся сделать,— заметила она, добавив, что уже
подала заявление.
15*
227
На мой вопрос, намерены ли они принять вдову
в кооператив, счетовод Айрей, человек, умеющий
считать, ответил уклончиво. По его словам, предсе-
датель кооператива Айсваи отсутствовал, а старая
вдова обратилась с просьбой о приеме только па
прошлой неделе. Когда Айсваи вернется, они обсу-
дят и, если народ согласится, ее примут.
Все решения в кооперативе, объяснил он мне,
принимаются большинством голосов, и в этом слу-
чае они также подчинятся большинству. Несколько
семей обратились с просьбой принять их. Он лично
согласен позволить новым семьям вступить в коопе-
ратив: будет больше рабочих рук для вспашки но-
вых участков под рис.
Айрей рассказал, что до вступления в коопера-
тив он обрабатывал землю, дававшую только семь-
десят фунтов риса в год, поэтому «ему приходилось
работать на других или ходить кормиться в чужие
семьи». Заметив мой вопросительный взгляд, он до-
бавил:
— Такой у нас обычай. Если ты приходишь в
дом во время еды, тебя кормят.
Это гостеприимство, являющееся одним из при-
знаков первобытной общинной жизни, одинаково
распространяется на всех — родственников, друзей
и чужих.
После вступления в кооператив Айрей обучался
в Симэне письму, чтению и арифметике. Он не уме-
ет вычитать, но знает сложение, и так как этого до-
статочно, чтобы подсчитывать выработку, он стал
счетоводом кооператива.
У Айрея было две жены, но обе бросили его из-за
его бедности. Родители женили его, когда он был
еще очень молод, но жена от него сбежала. Позже он
отдал корову, чтобы жениться по собственному вы-
бору, но люди смеялись над его бедностью, и жена
тоже ушла. На мой вопрос, что означает для него
кооперация, он ответил:
— Больше еды, одежды и переход к социализму.
Представление же его о социализме являлось
смутным.
228
Другие члены кооператива говорили, что им еще
па хватает зерна на весь год, но только из-за расто-
чительности, долгов и неумения определить свои
потребности. 750 катти на человека более чем доста-
точно, если только правильно распределить их на
весь год, и еще останется излишек, который можно
продать и купить мясо и многое другое.
Но члены кооператива нисколько не отличаются
от других ва в том отношении, что они так же пи-
руют и варят пиво, угощают других, пока есть про-
дукты, и так же переходят от изобилия к бедности в
ожидании нового урожая. Впрочем, в одном отноше-
нии они отличаются от своих соплеменников — в том,
что касается жертвоприношений. Скот является
сейчас коллективной собственностью и уже не при-
носится в жертву членами кооператива, которые
сообща успешно противостоят обычаям.
— Нам сейчас нужен весь наш скот для произ-
водства,—сказал Айкваи.— Когда у нас его будет
вдоволь, мы сможем пустить часть на мясо.
Беспрестанным жертвоприношениям способству-
ет, в частности, трудность хранения мяса, особенно) в
таком месте, где соль является роскошью. Когда уби-
вают такое крупное животное, как буйвол — событие,
которое часто ненамного предвосхищает его естест-
венную кончину,— то единственный способ исполь-
зовать все мясо — это немедленно съесть его. Такая
возможность появляется в связи с жертвоприноше-
ниями, в которых принимает участие деревня или
целый клан. Разумеется, пятьдесят членов коопера-
тива без труда расправятся с одним буйволом, и жи-
вотных будут убивать по мере необходимости, а не
в соответствии с суевериями и клановыми обычаями.
Айга был не очень откровенен, и после беседы с
ним его истинные чувства остались от меня скры-
тыми. Большую часть моего пребывания в дерев-
не Урну он бродил вокруг, словно некий призрак
Урии Хина \ и при каждой возможности напивался
1 Персонаж романа Диккенса «Дэвид Копперфильд».—
Прим. ред.
229
допьяна. В его отсутствие за событиями бдительно
наблюдала его вторая жена — дородная молодая
женщина, увешанная с головы до ног серебряными
побрякушками, как и подобает супруге владельца
восемнадцати рабов. Айга говорил общими фразами
насчет того, что цзефан — это «мать и отец ва», и о
своем согласии со всем происходившим. Поэтому я
попытался дознаться о настроениях Айги у колдуна
Айсунга.
— Га, — ответил Айсунг, — большой джуми [бо-
гач] и полон страхов. Он знает, что цзефан стоят за
бедных, хотя, согласно их учениям, они собираются
действовать заодно с вождями ва.
Он пересчитал «страхи» Айги по пальцам:
— Он боится, что его отдалят от жителей дерев-
пи; что придет время, когда цзефан смогут опереться
па его односельчан и он станет ненужен; что цзефан
будут презирать его, как рабовладельца; что рабочая
бригада «преподаст ему урок»; боится потерять свое
богатство и, наконец, боится того, что не сможет ис-
пользовать своих рабов для работы.
Мне показалось, что при перечислении опасений
молодого джуми на морщинистом, насмешливом ли-
це старика отразилось едва заметное удовлетворение.
Мы сидели у порога собственного дома колдуна,
откуда можно было видеть хижину, в которой хра-
нится огромный деревянный барабан. Рядом с ней,
на высоких бамбуках, висели три зловещие корзин-
ки с человеческими головами, отрезанными в прош-
лом, чтобы получить лучший урожай.
— Как насчет этого?— спросил я.
Колдун Айсупг даже бровью не повел, но и не от-
ветил на вопрос. Вместо этого он произнес неболь-
шую речь:
— Поговорим мирно, пе падо ссор. Мир — самое
лучшее учение, и мы будем ему следовать. Благода-
ря новым учениям наша жизнь стала лучше, а ког-
да мы увеличим производство, она будет еще луч-
ше. Сейчас мы начинаем учиться кое-чему. Что до
жертвоприношений духам, то такие, которые при-
носят ущерб производству, прекратятся, а те, что не
230
являются вредными, сохранятся. Нынче мы учимся
таким новым вещам, как выращивание риса. Все эти
учения — хорошие.
Будучи колдуном, Айсунг, однако, поддерживает
правило кооператива, запрещающее жертвоприно-
шения. Достаточно было выглянуть из его дома, что-
бы сразу понять все значение закрепленных участков.
На протяжении десятков миль, там, где горные кря-
жи некогда покрывал густой девственный лес, сей-
час росли только кустарники в рост человека. Хотя
за один раз разрабатываются только крошечные уча-
стки, подсечное земледелие, применявшееся горсткой
людей в течение многих лет, произвело эти ужаса-
ющие опустошения.
Опасения терзают не одного Айгу. У людей, ко-
торые предпочли пе вступать в кооператив, сложи-
лись плохие отношения с его членами; первые
считали, что рабочая бригада уделяет больше внима-
ния кооперативам. Это затруднило распространение
сельскохозяйственных знаний. Позже упор был сде-
лан на усиление помощи со стороны рабочей бригады
семьям, по являющимся членами артели.
Первое время члены рабочей бригады так стре-
мились обеспечить успех кооператива, что выпол-
няли работу, которую должны были бы делать сами
должностные лица кооператива, например планиро-
вание индивидуальных ежедневных заданий и рас-
пределение работы между каждым членом. Кое-кто,
в том числе и члены кооператива, заключили отсю-
да, что в действительности они трудятся на рабочую
бригаду. Но такие настроения исчезли, когда были
проданы первые овощи, а вырученные деньги пошли
па покупку соли, которую распределили между чле-
нами кооператива в соответствии с их выработкой;
это убедило людей в том, что они «не работают на
цзефан», и помогло понять принцип оплаты по труду.
Они сами все еще пе в состоянии подсчитать свою
выработку, по решительно заявляют, что, если в ко-
оператив будут допущены новые члены, среди них
не должно быть «лентяев».
Главной рабочей силой ва являются женщины,
231
хотя они отнюдь не пользуются равноправием. Си-
стема оплаты по выработке помогает изменить и это
положение, поскольку каждый теперь хочет полу-
чить больше заданий и большую долю. Сейчас мно-
гие мужчины заняты сельскохозяйственными рабо-
тами, а не слоняются по деревне, строгая от нечего
делать бамбук. По словам Нашанг, молодой корена-
стой незамужней женщины, являющейся членом ко-
оператива, женщины теперь проводят собрания, «па
которых мы говорим о том, чтобы пе ссориться, как
лучше вести дела кооператива, о мытье, здоровье и
детях. Некоторые женщины пе хотели приходить, по
теперь и им нравится».
Обычаи ва, как выразилась Нашанг, «не одинако-
вы для мужчин и женщин. Мужчина, если он богат,
может иметь много жен, и он может продать их или
отвергнуть. Если мужчина отвергает жену [мне ду-
мается, это означает развод.— А. У.], пи один чело-
век не может взять ее, пе уплатив положенную це-
ну. Но если жена уходит от мужа, он все равно мо-
жет ее отвергнуть, и уже никто не смеет иметь с
ней дело». Однако члены кооператива были не на-
столько обеспечены, чтобы позволить себе многожен-
ство, а что будет, когда они окажутся в состоянии
содержать нескольких жен, покажет время.
Кооператив Урну — один из трех, существующих
во всем районе ва. Он, видимо, пустил прочные кор-
ни и отвечает задачам, поставленным его организа-
торами. У двух других кооперативов, как мне сказа-
ли, дела идут хорошо, но все же па так, как в Урну.
На значительной части территории ва политиче-
ская работа еще находится на начальной стадии
того, что входит в понятие «делать добро и приобре-
тать друзей», но успех пробных кооперативов может
ускорить все процессы. К этим трем кооперативам
прикованы сейчас взгляды многих ва, которые хотят
убедиться в успехе новых «учений» и проверить,
пе поразят ли большие духи этих людей, которые
столь безрассудно бросили им вызов, вспахав новые
поля под рис, и вдобавок оскорбили их отказом от
освященных обычаем жертвоприношений.
Юноши ва из Симэна. Теперь они учатся в Куньмине.
Девушки ва обучаются па курсах в Лицзяпе.
Слушатели курсов по подготовке национальных кадров в
Симэне.
Буйволы месят глину на первом у ва кирпичном заводе.
Глава шестнадцатая
БЕСЕДА С ОХОТНИКАМИ ЗА ГОЛОВАМИ
Из-за чего Айдонг лишился головы.—Кровная
месть и урожай риса. — Мир путем переговоров.
-1”Н0ША из деревни Малый Масанг отрезал голо-
ву мужчине (это случилось примерно за две недели
до моего приезда), и с тех пор там не утихали бур-
ные споры. Это побудило меня отправиться ту-
да, чтобы разузнать побольше об этом обычае ва.
Малый Масанг — очень красивая деревня, подхо-
ды к которой защищены с двух сторон стеной леса.
У ворот селения, на поляне, среди молчаливых бам-
буков гниют резные деревянные столбы, напоминаю-
щие тотемы, среди которых имеются и свежие, и
очень древние. Я насчитал до семидесяти таких це-
ремониальных столбов, каждый из которых означает
место захоронения человеческой головы. В некото-
рых старых деревнях имеется до семисот таких па-
мятников трофеев прошлого. По традиции ва отре-
занную голову помещают в плетеной корзинке побли-
зости от хижины, где находится барабан колдуна,
сопровождая это угощением и выпивкой, продолжа-
ющимися несколько дней; здесь голова должна хра-
ниться один — два года, чтобы обеспечить хороший
урожай. После этого голову убирают и хоронят на
кладбище за околицей деревни; в сумерки, когда лю-
ди проходят через него, это — жуткое место.
В течение примерно года или больше в районе
Малого Масанга все было спокойно, пока ее жители
не напились па празднике, где деревенский колдун
сделал несколько провокационных замечаний группе
молодых людей,
233
— Люди из деревни Готгора,— говорил он им,—
не уплатили нам долг кровью, и вы обязаны пойти
взыскать его. Взгляните-ка на последний урожай
риса: он совсем плох. И никогда не будет хорошим,
пока не будет отрезана голова. Не знаю, что стряс-
лось с нынешними молодыми людьми. В мое время
мы бы знали, что надо делать.
Спустя несколько дней группа молодых людей во
главе в Айлехом подстерегла и убила одного готгор-
ца. Юноши с ликованием притащили голову в Ма-
лый Масанг, где она сейчас хранится в корзинке,
возвышающейся над хижиной с барабаном. Но, к
удивлению Айлеха, его не только не приветствовали
как героя, что непременно случилось бы годом-дву-
мя ранее, но, напротив, его поступок вызвал осуж-
дение и споры.
В момент моего прибытия в деревню на помосте
для собраний находился только один очень древний
старик в синем шерстяном костюме, какой носят
ганъбу. Он курил огромную бамбуковую водяную
трубку, которая при каждой его затяжке булькала и
свистела еще сильнее, чем хрипело у него в груди
при каждом выдохе. Это был Айсор, вождь большого
клана, давно уже уверявший, что ему девяносто де-
вять лет. Ему полагалось приветствовать гостя тор-
жественной речью, по он немедленно выложил то,
что у него было па уме:
— Я надеюсь, что ты пришел дать нашим моло-
дым людям несколько уроков,— начал он не без горе-
чи.— Недавно они отрезали голову готгорцу. Гово-
рят, что теперь Готгор объединится с деревней Да-
лаи, чтобы отомстить нам. После того, что случи-
лось, паши люди могут ходить только большими
группами. Это — скверное дело. Долгое время у нас
был мир с Готгором. Старая вражда была позабыта
и обиды заглажены. Мы могли ходить к готгорцам
и пить с ними. Сейчас нам не рады.
Пока старик говорил, подходили и присажива-
лись на бамбуковый помост люди; среди них был и
человек средних лет с мягкой, хитрой улыбкой и ог-
ромными ступнями — чуть ли не в пядь шириной,
234
отливавшими сверху красным от бетеля и грязи.
Это и был колдун, вдохновитель экспедиции за го-
ловой. Сквозь чащу бамбуков я мог видеть новую
плетеную корзинку, содержавшую голову Айдон-
га — убитого готгорца.
Как обычно, тут же появилось вино, потом еще и
еще, и чем больше старый Айсор пил, тем разговор-
чивее он становился.
— Ай! Кто знает, чем это кончится? И как раз
теперь, когда все опять стало мирно. Есть люди, кото-
рым следовало бы быть умнее, но которые учат нашу
молодежь плохому.— Айсор устремил свои выцвет-
шие мерцающие глаза на колдуна, который не обра-
щал на него никакого внимания.— Рис вырастет, ес-
ли за ним ухаживать, без всякого отрезания голов,—
громко добавил старик и повторил это снова, повы-
сив голос, чтобы всем было слышно.
Деревня Малый Масапг несколько больше по раз-
мерам, чем Урну, по «еще не такая передовая». Здесь
имеется две бригады взаимопомощи, и еще некото-
рые жители подумывают объединиться в такие же
группы. Несколько человек хотят образовать коопе-
ратив. Беседуя со старейшинами, я понял, почему
для эксперимента с кооперативом была выбрана не
эта деревня, а Урну. В Урну, помимо «прогрессив-
ного» колдуна Айсунга, имеется несколько рядовых
хозяев, стоящих по своему умственному развитию
гораздо выше среднего уровня и, видимо, имеющих
некоторое понятие о том, что означают новые «уче-
ния». В Малом Масанге я все время подсознательно
чувствовал, что, за исключением старого Айсора,
старики деревни, хотя и говорят, что положено, но в
глубине души остаются при особом мнении.
Отдельные люди, с которыми мне довелось бесе-
довать, не вступили в бригады взаимопомощи по
причинам личного свойства. Айбили, сын старого
Айсора, сказал, что был болен и не мог присоеди-
ниться в 1957 году, но добавил: «Я надеюсь, что в бу-
дущем году все будут состоять в бригадах взаимопо-
мощи». Еще один Айкан (здесь это имя очень рас-
пространено) считал бригады хорошим делом и рас-
235
считывал вступить туда несколько позже. Сейчас он
старался поднять урожайность на участке своей
семьи. Я спросил, что он для этого делает.
— Стараемся не браниться и не сердиться,— от-
ветил он. — Выдергиваем сорняки два-три раза и
используем удобрения. Наша рабочая бригада помог-
ла мне запахать новый участок. Сейчас земля нашей
семьи дает шестьсот катти для меня и моей жены.
Это больше, чем у других. — По словам Айкана, ему
хватало пищи па девять месяцев.— Остальное вре-
мя,— продолжал он,— я хожу работать за плату,
продаю топливо или питаюсь в семье лаху, или же
правительство помогает мне деньгами и рисом. Я не
занимаю. Власть дала мне мотыгу, соль, ткань, игол-
ки с нитками и взаймы рису.
Но Напу, разговорчивой жене бригадира первой
бригады взаимопомощи в Малом Масанге, было что
сказать по любому вопросу. Муж ее находился на со-
вещании руководителей бригад взаимопомощи и ко-
оперативов.
— Отрезать головы — плохо,— заявила она.—
Лучше так пе поступать. Это — мужское дело, а мы,
женщины, ненавидим и боимся этого. Мужчины то-
же ненавидят и боятся, но они подстрекают друг
друга. Мало кто это делает, но из-за этих немногих
нам всем приходиться жить в страхе. Новые учения
говорят, что урожай будет хороший, если ухаживать
за ним. После того как у нас создалась бригада
взаимопомощи, мы вырастили в этом году лучший
урожай. Это хорошие учения. Но резать головы —
плохо. Все-таки это мужское дело, и мы, женщи-
ны, ничего тут не можем поделать.
Беседуя, Напу — красивая женщина с широкой
улыбкой, черными зубами и черными ушными рако-
винами, сильно оттянутыми тяжелыми серебряными
серьгами,— курила и прихлебывала рисовую водку.
Когда мы угостили ее сухарями, она сунула их про
запас в свой большой черный тюрбан. Говорила она
быстро и ясно:
— Наша бригада взаимопомощи хорошая. Луч-
ше собираться вместе и организовываться, так как
236
тогда власти помогают мотыгами, коровами и Зер-
ном. Цзефан дали нашей бригаде одного буйвола,
плуг, мотыги, серпы, соль, ткани, рис и семена двух
сортов гороха, картофеля и пшеницы. Взаимная по-
мощь — хорошая вещь, но мне думается, коопера-
тив — еще лучше.
Кооператив, объяснила она, мог бы запахать но-
вые земли, разводить скот и делать многое другое.
Если верить Напу, бригады взаимопомощи от-
вергли также первобытную демократию:
— Все ходят на собрания, и мы голосуем, под-
нимая руки. Мы делаем то, чего хочет большинство.
Мы стараемся убедить других и разъяснить им.
Мы беседовали в доме рабочей бригады, где на-
ходилась аптечка Красного Креста, а на столе
лежали различные инструменты, покрытые мар-
лей.
— Когда мы заболеваем,— сказала Напу,— мы
приходим сюда или обращаемся к колдуну. Здесь
с нас ничего не берут, поэтому многие делают и то
и другое. Но я боюсь уколов. Я согласна глотать
пилюли, но боюсь уколов.— Уходя, она задержалась
в дверях, потом вернулась обратно, подумала с ми-
нуту и сказала:
— Председатель Мао — хороший, и коммунисти-
ческие учения тоже хорошие. Сообща обрабаты-
вать землю — хорошо. Люди стали счастливее. Мы
хотим, чтобы больше народу работало вместе. Тогда
нам всем будет лучше жить.
Я спросил, почему она вернулась,— чтобы ска-
зать это?
— Некоторые говорят, что цзефан уйдут. Я ска-
зала тебе это потому, что мы хотим, чтобы цзефан
остались: тогда больше народу узнает про уче-
ния.
Подобно другим, она, видимо, принимала меня
за высокопоставленного цзефан, производящего ин-
спекцию.
Ее зять Айдваи, также горячий сторонник взаи-
мопомощи, тоже высказался против обычая резать
головы:
237
— Я знаю этого Айлеха, который отрезал голо-
ву Айдоигу, и думаю, что это плохо. Я буду слу-
шать председателя Мао и, если кто-либо велит мне
пойти отрезать кому-то голову, я лично не пойду.
— Я, бывало, ленился,— продолжал он,— и об-
рабатывал лишь небольшой клочок земли. Теперь
я вспахиваю втрое больше, вношу удобрения и вы-
палываю сорняки. Мы теперь используем удобре-
ния, и благодаря этому в деревне стало чисто. В ны-
нешнем году моя бригада поднимет новые участки
на холмах.
Сообща орошая новые земли, бригада создает зе-
мельные участки, являющиеся коллективной собст-
венностью; урожай, собранный на такой земле, де-
лится в соответствии с выполненной работой. Это
является шагом па пути к внедрению обработки
земли исключительно па кооперативных началах,
поскольку по мере расширения орошаемых полей
неорошаемая земля, которая обрабатывается инди-
видуальными хозяйствами, будет утрачивать свою
ценность.
Айдваи предпочитал новые методы обработки
земли:
— Мы и раньше, бывало, работали вместе и де-
лили урожай поровну. Так что семья, делавшая
больше других, проигрывала. Если теперь, работая
больше, получишь большую долю, каждый станет
трудиться усерднее и научится лучшим способам.
Когда у нас здесь будет кооператив, я отдам туда
всю свою землю,— решительно добавил Айдваи.
Айлех, центр всех споров по поводу отрезанной
головы, оказался миловидным молодым человеком с
обиженным выражением пухлого рта; под хлопча-
тобумажной курткой он носил пестрый вязаный пу-
ловер, на ногах — резиновые туфли, а за поясом,
поперек живота — не то длинный кинжал, не то ко-
роткий меч. Он определенно чувствовал обществен-
ное осуждение и недоумевал, из-за чего весь этот
шум.
Мы поговорили немного о его семье. Отец Айле-
ха был богат, но сам Айлех беден; он не вступил
238
в бригаду взаимопомощи; правительство дало ему п
его жене орудия, зерно, одежду и соль.
Все время, пока шли эти предварительные пере-
говоры, Айлех весело грыз сухари, но застыл с кус-
ком во рту, как только я упомянул о голове Ай-
допга.
— Я болел, когда Айдонгу отрезали голову,—
быстро произнес Айлех.— Я там не был, хотя знаю,
кто был.— И продолжал с полнейшей непоследова-
тельностью:— Больше я так не сделаю.
Не обратив внимания пи па его запирательство,
пи на признание, я спросил, кому первому пришла
в голову эта мысль. Он ответил, что старики на-
пились и стали дразнить молодых людей, что
они не такие храбрые, какими были их родители.
И потом, Готгор всегда был в ссоре с Малым
Масангом.
— В Готгоре проживает два клана, и один из них
враждует с нашей деревней. Это — клан Айдонга.
Мы отрезали голову готгорцу, потому что они вре-
дили пашей деревне. Обе стороны резали головы.
Сейчас Готгор напуган. Если они готовы перестать
ссориться, то и мы тоже. До того как это случилось,
мы все говорили между собой и решили: «Готгор
должен нам одну голову. Давайте отрежем ее, а по-
том попросим цзефан о посредничестве». Вся дерев-
ня говорила одно и то же, хотя сейчас некоторые
утверждают, будто они пе соглашались. Но я этого
больше делать пе стану.
Здесь вмешался Бин Фу-чан, слушавший наш
разговор. Он прочел небольшую нотацию прибли-
зительно следующего содержания:
— Айлех, отрезанную голову не приставишь об-
ратно. Есть опасность, что теперь отрежут голову
тебе, и тогда пострадают твои жена и дети. Но
это — обычай твоего народа, не имеющий никакого
отношения к цзефан. Обсудите его между собой, а
цзефан будут нейтральны. Они никого не станут
поддерживать. Вы сами должны решить, как думает
большинство: хорошо или плохо отрезать головы. Но
говорить об этом нужно спокойно. Не ссориться.
239
— Лучше, если цзефан станут посредничать, —
прервал его молодой охотник за головами. — Если
Готгор подговорит несколько деревень напасть
на нашу, может погибнуть много людей. Это не-
хорошо.
— Если мы узнаем,—возразил Бип Фу-чап,—
что готгорцы собираются напасть па деревню, мы
постараемся отговорить их. В то же время мы не
будем вмешиваться в ваши обычаи. Но у нас, как и
у вас, имеются свои учения, и нам кажется, что
наши лучше. Если вы хотите снимать более высо-
кие урожаи риса, то для этого нужно упорно рабо-
тать, поднимать новые поля, пользоваться ороше-
нием, часто пропалывать посевы и применять удоб-
рения. Мертвые головы тут не помогут. Если вы еще
этого пе понимаете, нужно постараться попять.
Наш чужеземный гость приехал сюда, чтобы рас-
спросить о ваших обычаях. Точно так же и вы за-
даете вопросы, когда чего-нибудь не понимаете, на-
пример спрашиваете, едят ли машины траву. В бу-
дущем вы должны уважать паши учения, как мы
уважаем ваши.
— Я надеюсь, — ответил Айлех, — что вы стане-
те посредничать в Готгоре, а мы возместим убытки
и будем ходить друг к другу.
— Ну, что ж,— заключил Бип Фу-чан,— давай-
те как-нибудь в другой раз выпьем, покурим и по-
говорим обо всем этом.
Я сочувствовал Бин Фу-чану. Ему приходится
столько пить с ва, а он, подобно большинству хань-
цев, пе любит вина, от которого у пего краснеет
лицо и болит голова.
Посредничество в деле об отрезанной голове Ай-
донга выпало на долю старого Айкана, являющегося
вождем клана й заместителем председателя Подго-
товительного комитета автономного района ва: на
его обязанности лежит поддержание связи между
племенами. Айкан, маленький, сморщенный и хро-
мой старик, заняв свое теперешнее официальное по-
ложение, решил бросить колдовство. Он пользуется
славой среди своих соплеменников как борец про-
240
тив гоминьдана, и сейчас это помогает ему посред-
ничать. Всякий знает, что Айкан против распрей не
из трусости, а потому, что так велят «учения».
У него имеются свои теории насчет отрезанных
голов:
— Я говорю людям, чтобы они делали это реже,
а если им нужно использовать голову, можно взять
от покойника. Некоторые думают, что, если они бу-
дут покупать бездельников и использовать их голо-
вы, это предотвратит ссоры. В этом что-то есть.
Годятся и головы леопардов, но их трудно раздо-
быть. Некоторые используют головы обезьян, но я
с этим не согласен. В Лвалуэй берут головы насеко-
мых. Можно отрезать головы бездельникам, ворам
и другим вредным людям. Мне пе нравится, что
отрубили голову Айдонгу, и дело это нужно непре-
менно уладить, не то возникнет крупная ссора.
— Обе стороны должны приехать в Симэн на
переговоры. Нужно принести в жертву буйвола и
сделать разные другие вещи, чтобы удовлетворить
готгорцев,— продолжал старик, выплевывая время
от времени сгусток окрашенной бетелем ярко-алой
слюны, затемнившей кончики его седых моржовых
усов; на пем был синий шерстяной костюм, какие
носят все ганьбу, с эмалевой бляхой — знаком при-
надлежности к окружной администрации.
Я поинтересовался, получат ли возмещение вдо-
ва Айдонга и его дети. Он явно удивился этому во-
просу и ответил отрицательно.
Жители Малого Масанга хотели, чтобы Айкан
отправился с ними в Готгор на переговоры:
— Они не будут бояться, если я пойду с ними.
Малый Масанг соглашался вернуть ружье Ай-
донга и явиться в ближайший базарный день на пе-
реговоры в Симэн.
— Мне думается, готгорцы согласятся и примут
ружье. Цзефан тоже могут присутствовать: они по-
следят, чтобы не начались споры.
Я спросил Айкана, будет ли наказан Айлех. Он
снова удивился:
— Нет. Это дело клана. Айлех не отрезал голову
16 А. Уиннингтон	241
своего сородича. За это он был бы наказан.
Но Айдонг — из другого клана.
Все случилось так, как и предсказал Айкан. В бли-
жайший базарный день обе стороны встретились на
рыночной площади Симэна, и за тот короткий про-
межуток между трезвостью и опьянением, в тече-
ние которого только и можно решать вопросы, Ма-
лый Масанг заплатил выкуп, обещал принести не
обходимые жертвы, и с распрей было покончено.
Айкан явился домой мертвецки пьяный и был избит
своей сильной молодой женой за какую-то действи-
тельную или воображаемую провинность. По просьбе
Бин Фу-чана, я не ходил в тот день на базарную
площадь. Присутствие чужого могло бы осложнить
переговоры столь деликатного свойства.
Я заметил, что в течение всей нашей беседы
Айкан не обмолвился ни словом о якобы действи-
тельной цели охоты за головами — увеличении уро-
жая риса. Тем не менее он не рассматривал сам
обычай как пережиток, а только аргументировал
такой метод, который позволил бы сохранить тра-
дицию и предотвратить междоусобную войну, пред-
ложив использовать его для наказания бродяг, во-
ров и других преступников.
Я не встретил ни одного человека, который по-
желал бы открыто выступить в защиту обычая, и
очень много таких, которые осуждали его. Как ска-
зала Напу, «мужчины также ненавидят и боятся
его, но они подстрекают друг друга». Больше всего
заинтересованы в сохранении этой традиции колду-
ны. Они наживаются на сопутствующих этому жер-
твоприношениях и па своей мнимой близости к
духам, от которых зависят урожаи, здоровье и по-
года. У меня создалось впечатление, что в Урну, где
имелся кооператив, люди уже никогда единодушно
не поддержат охоту за головами, а в Малом Масан-
ге голова Айдонга также окажется последней. Обы-
чай отрезания голов явно отмирал.
Глава семнадцатая
СОВРЕМЕННАЯ МАГИЯ
«Духов нужно поставить на место». — Врачи в
поисках пациентов. — «Новые колдуны» одерживают
победу.—Атабрин как политическое оружие.—
Вожди опасаются изоляции. — Поспешность — худ-
шая ошибка. — Некоторое беспокойство. — Ни одно-
го нового раба.
Несмотря на свою близость с духами, колдуны
болеют. Терпят они неудачи и при лечении боль-
ных. Человеку, который не почувствовал облегчения
после того, как принес в жертву животных и залез
в долги, чтобы умилостивить духов, попытается най-
ти другой путь. Поэтому медицинская работа в Си-
мэне — это не просто борьба за здоровье и жизнь
людей: это еще и борьба против суеверий, традиций,
жертвоприношений и отсталости. Подобно тому как
усовершенствование способа обработки земли пред-
ставляет собой наиболее легкий и верный путь к
ликвидации рабства и охоты за головами, так и со-
временная медицина является самым надежным
способом потеснить духов.
Теперь в Симэнском уезде имеются один меди-
цинский работник на каждые 950 человек, больни-
ца на десять коек в Симэне, на самой вершине го-
ры Дракона, операционная, лаборатория, диспансер
и амбулаторное отделение, в ведении которого на-
ходятся четыре амбулатории в других районах
джунглей, женская и детская консультации и выезд-
ные медицинские бригады.
Заполучить пациентов трудно, а первое время
это было вообще почти невозможно. Опасаясь по-
терять доход и престиж, колдуны пустили в ход
16*	243
все свое влияние, чтобы помешать людям обра-
щаться к врачам—«новым колдунам цзефан».
Пилюли и уколы, уверяли они,— это все приду-
манные ханьцами очень хитрые яды, которые по-
степенно погубят народ ва. В самом начале после
открытия больницы один из больных скончался в
ее стенах от сердечного приступа, и распространил-
ся слух, что виной тому — уколы.
Перелом наступил благодаря двум событиям. Од-
ним из них было успешное применение атабрина,
средства против малярии, другим — болезнь важ-
ного колдуна, по имени Аймор, который обжег се-
бе порохом руку, священнодействуя над жертвен-
ной коровой. При употреблении старинных, заряжа-
ющихся с дула ружей нередко бывает, что через
расширенную казенную часть ствола вырывается
пламя. Началась гангрена, и все заклинания Аймо-
ра явно не могли помешать ей распространиться и
убить его. Аймор крепился, не желая обращаться к
врачу в Симэне, ибо отлично понимал, что, если уж
колдун народа ва пойдет к «колдунам цзефат, это
неизбежно окажет серьезное влияние на его паству.
Под конец, терзаемый болью и страхом, он все же
пришел в Симэн, но, попав в хирургическую, испу-
гался и вернулся восвояси. После еще одной ночи,
проведенной в мучениях и бесплодных заклинани-
ях, он днем явился снова. Рука была в скверном со-
стоянии, и ампутация представлялась неизбежной.
Узнав об этом, он вновь сбежал. Врач, также пони-
мавший, сколь многое зависело от этого случая, от-
правился за ним следом и обещал удалить поражен-
ные участки и спасти руку с помощью пересадки ко-
жи. Врач знал, что идет на риск, ибо ткань была
очень тонкой. Колдуна заверили, что «больно не
будет», и на его глазах свершилось чудо: врач
вырезал у него под местной анестезией куски мяса,
а больной даже не почувствовал этого. Когда пе-
ресаженная ткань прижилась, трудно было сказать,
кто был больше доволен — колдун* или врач, ибо это
знаменовало осуществление политического прорыва
с помощью медицины.
244
Затем врачи вылечили от малярии сына колду-
на деревни Большой Масанг Айкова, после того как
его отец исчерпал все средства своего религиозно-
го лечения. При следующем приступе старик опять
поймал курицу для жертвоприношения, но сын ее
выпустил. Произошел первоклассный семейный
скандал, закончившийся тем, что сын послал за
«колдуном цзефан». Недавно этот юноша, уделом
которого раньше было, став взрослым, идти по сто-
пам отца, попросил, чтобы его послали учиться на
«колдуна цзефан», и сейчас он изучает медицину.
Поскольку малярия широко распространена и
сравнительно легко поддается лечению, ва быстро
прониклись верой в атабрин. Как сказала Напу:
«Я согласна глотать пилюли, но только боюсь уко-
лов». Лечение болезней — это одна сторона, но по-
ка еще не появилось сознания необходимости про-
филактики.
В 1956 году открылись начальные курсы по оздо-
ровительной работе, на которых занималось около
тридцати юношей и девушек ва; некоторые из них
были потом посланы на медицинскую практику в
больницу Сымао. Все члены рабочих бригад, дейст-
вующих в деревнях, имеют элементарные медицин-
ские навыки.
Лечение бесплатное, и в настоящее время плани-
руется строительство новой больницы на двадцать
пять коек и открытие еще двух амбулаторий.
По словам директора больницы, современная
медицина, особенно профилактическая, еще не пу-
стила здесь глубоких корней. Люди склонны обра-
щаться сначала к своим колдунам, а уж если это
не помогает, то к врачу.
Однако теперь колдунам приходится выдумывать
правдоподобные объяснения успехов врачей. «Мы,—
говорят некоторые из них,— лучше справляемся с
«малыми духами», а «колдуны цзефан» — с больши-
ми». В серьезных случаях отдельные колдуны сове-
туют больным после надлежащего жертвоприноше-
ния обратиться к врачу и таким образом извлечь
максимальную выгоду из обоих миров.
245
Ссылаются также на то, что духи боятся цзефан.
Поэтому, мол, можно спокойно запахивать орошае-
мую землю и делать другие запретные вещи, если
только работу начинает член рабочей бригады, кото-
рый и принимает на себя риск навлечь на свэю го-
лову гнев духов. К тому же, говорят колдуны, «цзе-
фан не всегда здесь будут. Когда они уйдут, мы
опять вам понадобимся».
— Здесь,— сказал мне один из членов рабочей
бригады,— вы можете видеть, какие практические
результаты дает паша политика, заключающаяся
в том, чтобы через вождей устанавливать связь с
народом и в свою очередь с помощью народа воспи-
тывать вождей. Если вожди не поддержат явно
полезных мероприятий, они окажутся изолирован-
ными от народа. Но они проявляют большое чувст-
во такта и осмотрительность в этом отношении и не
доводят дело до потери своего влияния или откры-
того разрыва. «Мы, вожди, всегда помогали вам,—
говорят они.— А сейчас цзефан помогают вам боль-
ше. Но они уйдут, и вы снова будете нуждаться в
нашей помощи».
\ Сейчас возникла мысль обучить подходящих для
’ этого колдунов основам современной медицины и
| дать им некоторые научные знания.
В настоящее время в Симэне имеется две школы.
Одна из них, предназначенная для сельских акти-
вистов, носит название учебных курсов для нацио-
нальных меньшинств и насчитывает 96 учащихся, в
том числе 56 ва. На протяжении шести месяцев уси-
ленных занятий они знакомятся с методами обра-
ботки земли, с принципами организации кооперати-
вов и бригад взаимопомощи, получают представление
о социализме, о внутренней и внешней политике,
приобретают общие начатки знаний, обучаются чте-
нию и письму \ Один из восьми преподавателей яв-
ляется по национальности ва.
1 У ва имеется разработанная Китайской Академией
наук письменность, которая в настоящее время проходят
проверку.
246
Симэнская начальная школа насчитывает 160
учеников. 90 ва и большинство остальных — лаху.
Все дети ва содержатся и обучаются совершенно
бесплатно. Курс обучения в школе — шестилетний,
причем учащиеся занимаются по той же програм-
ме, какая принята во всех китайских начальных
школах. Кроме того, изучается новая письмен-
ность ва.
Помимо этого, в бытность свою в Симэне я ви-
дел новый кирпичный завод для снабжения кирпи-
чом и черепицей постоянных больниц, магазинов,
школ и учреждений, а также банк и почту, раз-
мещенные во временных глинобитных построй-
ках. Как я узнал, с тех пор там уже построен це-
лый ряд новых небольших предприятий, в том чис-
ле литейная мастерская, посудная и ткацкая фаб-
рики.
Накануне отъезда из Симэна я получил от Бин
Фу-чана приглашение присутствовать на собрании
и высказать свое мнение и критические замечания
по поводу деятельности Рабочего комитета Комму-
нистической партии. Это было в порядке вещей, ибо
китайские ганьбу жадно прислушиваются к кри-
тике, которую они считают лучшим способом ис-
правления недостатков. Это было торжественное
заседание с участием нескольких членов Рабочего
комитета и десятка видных вождей ва. Как обычно
бывает в таких случаях, я сделал несколько об-
щих замечаний, высказав — скорее чтобы что-ни-
будь сказать, нежели из внутреннего убеждения—
предположение, что следует предпринять все возмож-
ное, чтобы ускорить ликвидацию рабства и охоты за
головами.
— Вы можете быть уверены,— ответил мне Бин
Фу-чан,— что мы постоянно возвращаемся к этому
вопросу, и есть надежда, что нам удастся двигаться
быстрее, гораздо быстрее, как только позволят
условия.
Сложные отношения между местными националь-
ными меньшинствами разрешаются на основе
указаний Коммунистической партии о том, что
247
все национальности Китая вместе пойдут к со-
циализму, но разными путями, учитывающими
их национальные особенности.
Грубейшей ошибкой, какую мы могли бы допу-
стить, является поспешность.
Основная наша проблема — национальная. Очень
многое зависит от выдвижения способных людей из
среды самих ва. А для этого необходимо заручить-
ся их прочной дружбой. Во многих случаях нам это
удалось, по пока что это не носит достаточно широ-
кого и глубокого характера. Многие ва по-прежне-
му пеш любят ханьцев или относятся к ним с подо-
зрением. Нужно приложить немало усилий,
чтобы заставить их забыть печальный опыт прошло-
го. Некоторые вожди стоят близко к нам, другие —
нет, а ва в целом во всех вопросах следуют за вож-
дями своих кланов и деревень. Мы еще не подгото-
вили необходимых условий для повсеместного соз-
дания кооперативов.
Среди самих ва начинают явственно сказывать-
ся различия интересов, что вызывает некоторое
беспокойство у вождей и людей, имеющих одного-
двух рабов. В подходе к внутренним отношениям
среди ва также нужно проявлять величайшую осто-
рожность. Главное, необходимо сохранить лицо, по-
ложение и престиж вождей. Долги будут постепен-
но выплачены, в чем мы окажем возможную и
благоразумную помощь. Мы постараемся не допу-
стить ни одного нового случая обращения в рабст-
во, но было бы крайне нецелесообразно принимать
непосредственные меры по освобождению уже пора-
бощенных людей. Многое может быть сделано и де-
лается косвенными методами.
Нам приходилось сообразовываться с нашим по-
ложением здесь, которое, как вы видели, весьма
отлично от условий в других местах. Нашим мето-
дом является общее просвещение, постепенное при-
влечение верхушки на сторону наших идей, разви-
тие производства, обеспечение надлежащего положе-
ния владельцам рабов и разрешение такого рода
проблем посредством помощи и субсидий.
248
Кое-кто из местных старейшин уже обнаружи-
вает, что их материальное положение меняется из-за
нехватки подсобной рабочей силы, поскольку люди
имеют возможность отдавать больше времени рабо-
те в кооперативах и бригадах взаимопомощи на сво-
ей собственной земле. Необходимо с помощью суб-
сидий и других мер предотвратить снижение уров-
ня жизни руководящей прослойки.
Бин Фу-чан сказал также, что за время их ра-
боты среди местного населения ряд ошибок был до-
пущен из-за одностороннего, субъективного подхода
к отсталости ва.
— Иногда мы видели только отсталость и игнори-
ровали прогрессивные элементы обстановки, а дру-
гой раз бездумно переносили сюда идеи, которые
были основаны на опыте, приобретенном в других
местах, где условия совершенно другие.
Секретарь Рабочего комитета подчеркнул значе-
ние создания национальной администрации ва:
— Мы должны правильно оценивать народ ва,
не заноситься, преодолеть чувства превосходства и
покровительства и избегать действовать методом
приказов. Нужно предоставить свободу действий ра-
ботникам, выдвинувшимся из среды самих ва, а на-
ши рабочие бригады должны дышать одним возду-
хом и жить одной жизнью с ва.
Необходимо завоевать доверие народа ва, помочь
ему раскрыть свои способности, выдвинуть собст-
венных талантливых организаторов и обрести само-
стоятельность.
Во время ужина, которым завершилось собрание,
с базарной площади явился посланный, сообщив-
ший, что деревня Готгор приняла предложение Ма-
лого Масанга о выкупе за голову Айдонга и между
двумя деревнями установился мир. Я слышал так-
же, что вдова Нахун вступила в кооператив Урну,
где она надеется заработать достаточно, чтобы вы-
купить свою дочь у рабовладельца Айги. Все это
были мелкие, по конкретные признаки действия но-
вых «учений». Мне не приходили в голову другие
способы ускорить развитие событий в этих уединен-
249
ных, населенных духами лесных селениях. Очень
многое, казалось, зависело от успеха первых, еще не-
прочных кооперативов, от обработки орошаемых зе-
мель, современной медицины и первых проблесков
грамотности среди крохотной части народа ва, Но
парод говорит об этих вещах — новых, животре-
пещущих и сулящих надежду. Пускаясь в свой дол-
гий путь на север, к первобытному народу цзинпо,
я чувствовал, что, какие бы ошибки пи допустили
в дальнейшем Бин Фу-чан и его коллеги, это будет
не из-за недостатка вдумчивости или гибкости.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ЦЗИНПО
Глава восемнадцатая
ГОЛОСА В ЛЕСУ
Снова в джунгли. — Голоса в лесу. — Свобода по-
ловых отношений как пережиток группового брака.—
Любовные связи внутри клана запрещены.—Пере-
житки матриархата. — Умыкание невест. — Суровые
обычаи цзинпо для женщин. — За развод платят
мужчины.
Деревни племени цзинпо, расположенные на
вершинах гор, не укреплены. Здесь люди пе отре-
зают голов и не порабощают друг друга в отличие от
столь же примитивных ва, живущих в каких-нибудь
ста пятидесяти милях по ту сторону джунглей.
Нет никакой надобности описывать поездку по
Бирманской дороге; чтобы добраться до цзинпо,
нужно проехать почти до конца ее китайского участ-
ка. К сделанным до меня красочным описаниям
этой известной дороги я добавил бы, что сейчас она
определенно шире, тверже и ровнее, нежели в те
далекие времена, когда поездка вверх по ней была
сама по себе приключением. И сейчас еще такое
путешествие оставляет незабываемое впечатление,
но оно уже не сопряжено ни с лишениями, ни с опа-
сностями. На всем пути к услугам проезжающих —
превосходные дешевые гостиницы; еще более деше-
вые китайские рестораны предлагают выбор местных
блюд, пренебрегать которыми не рекомендуется ни
одному гастроному. В Сягуане, у горячих источни-
ков, расположен ресторан, специализирующийся на
изготовлении местного блюда шаго-юй («рыба в
горшке»). Рыба, из которой его готовят, водится в
огромном Эрхай («Озеро уха»), где, по преданию,
каждый год встречаются принцесса и охотник, ее
253
возлюбленный, которые утопились, не пожелав от-
речься от своей любви. Большую сочную рыбу об-
кладывают в горшке бобами, свиными потрохами,
ломтями курятипы, ливером, грибами и другими де-
ликатесами, приправляют специями и тушат в креп-
ком курином бульоне. Для тех, кто пожелал бы при-
готовить это блюдо из любой подходящей рыбы,
скажу, что в качестве приправ применяются сое-
вый соус, сухое вино, белый перец и ягоды можже-
вельника.
С травянистой возвышенности дорога спускается
к зарослям бамбука, бананов и дынных деревьев,
пересекает реку Салуин (Лу) и снова поднимается
на головокружительную высоту, откуда падает, по-
добно свернувшейся в кольцо змее, к городку Мап-
ши, где ананасы продаются по пенни за штуку, а
связка бананов — и того дешевле. Здесь живут
стройные тай, и здесь же мне довелось присутство-
вать на редком в Китае событии — вечернем концер-
те знаменитейшей местной труппы, которая пока-
зала двадцать различных номеров; только в одном
из них — традиционном танце с мечами — не было
любовной песни, пляски или любовной сцепы.
Труппа состояла в основном из юношей и деву-
шек тай и небольшого числа цзинпо. Среди них бы-
ла молодая певица, которая вызвала бурю аплоди-
сментов прекрасным исполнением любовной песни.
Я узпал, что по обычаю цзинпо эта девушка была
похищена, но убежала от своего нелюбимого му-
жа — событие для цзинпо совершенно исключи-
тельное.
Сейчас Манши является главным городом Дэ-
хунского автономного чжу 1 национальностей тай и
цзинпо, населенного 400 тысячами тай, живущи-
ми в плодородных, насыщенных испарениями низи-
нах, и 80 тысячами цзинпо, которые живут исклю-
1 Автономный чжу представляет собой самоуправляю-
щуюся административную единицу, которая может входить
в состав автономного района или провинции и содержать
округа, автономные округа или муниципалитеты.
254
чительно в горах. Цзинпо перекочевали и через
бирманскую границу; бирманцы зовут их качинами,
хотя сами себя они также называют цзинпо.
Чтобы побывать у этих смуглых, веселых людей,
я проехал на машине вниз по Бирманской дороге
почти до границы. В Чжэфане, который славится луч-
шими в Китае сортами риса, я углубился в джунг-
ли в сопровождении заведующего отделом пропа-
ганды Рабочего комитета Коммунистической пар-
тии Ян Су и переводчиков. Полдня мы непрерывно
поднимались в гору по узким тропинкам, проложен-
ным через девственные джунгли.
Изредка навстречу нам попадались цзинпо —
мужчины и женщины; все мужчины были вооруже-
ны двухфутовыми мечами для рубки бамбука, ши-
рокими и тяжелыми на конце, а иногда старинными,
заряжающимися с дула мушкетами или луками с
маленькой чашечкой на тетиве для стрельбы глиня-
ной дробью; женщины обычно носят за спиной бам-
буковую корзинку. Некоторые махали нам в знак
приветствия, другие, чтобы пропустить нас, углуб-
лялись в джунгли.
Самой ценной частью туалета женщины цзинпо
является ее юбка — саронг — из домотканой шер-
сти, спускающаяся чуть ниже колен. Обычно са-
ронг — кирпичного цвета с прихотливыми зигзаго-
образными узорами, черными и изумрудно-зелены-
ми. На босые ноги натянуты гамаши из того же ма-
териала, закрывающие икры от края юбки до ступ-
ни. Жакет с длинными рукавами делается обычно
из черной хлопчатобумажной ткани, но девушки,
которые могут себе это позволить, носят жакеты
из черного бархата, предпочитая его всем другим
тканям. Через плечо вешается квадратная сумка
из домотканой шерсти или из невыделанной кожи —
для бетеля, табака и извести. Женщины цзинпо пи-
тают сильное пристрастие к серебряным украшени-
ям — большим плоским браслетам шириной в че-
тыре дюйма на запястьях, серьгам, ожерельям из
нескольких рядов серебряных безделушек и рупий.
Вокруг бедер женщины носят незакрепленные
255
обручи из черного отлакированного индийского
тростника. Девушки стригутся на современный ма-
нер: от макушки волосы у них свободно падают на
лоб, закрывая брови и уши, а сзади доходят до шеи.
Одежда замужних женщин не отличается ничем осо-
бенным, но женщины обычно зачесывают волосы
наверх и носят тюрбаны.
Мужчины цзинпо одеваются во что попало. Их
национальный костюм состоит из черной хлопчато-
бумажной куртки, застегивающейся на рупию, и
очень широких и коротких черных штанов, свиса-
ющих глубокими складками до колеи наподобие ко-
роткой юбки. Тюрбаны обычно черные. Мужчины
носят такие же, как и у женщин, квадратные сум-
ки, в которых наряду с вином и бетелем хранится
рог для изготовляемого ручным способом черного
пороха, пуль кустарного производства и запаса вы-
сушенной на солнце глиняной дроби.
Быстро надвигались сумерки, когда мы прибыли
в деревню Нунбин, рабочий центр района, охваты-
вающего сто шестнадцать таких же горных селений.
Мы поужинали у костра рисом, приправленным лу-
ком и красным перцем. Вверху, над головой, по-
степенно становились невидимыми кроны высоких
бамбуков. Из леса слышались веселые голоса моло-
дежи, отправившейся в свои «общинные дома» —
обычно это поляны в лесу, где зажигаются костры и
юноши и девушки из разных кланов встречаются
для флирта. Издалека донесся мужской голос, рас-
певающий на высоких нотах задорную песню, и
ответ девушки, подхватившей припев.
У цзинпо нет понятия девственности, и до брака
существует полная свобода половых отношений,
ограниченная только клановым табу. По заключении
брака, в основном моногамного, эта свобода пре-
кращается.
Браку предшествует умыкание невесты, дейст-
вительное или мнимое, но зачастую достаточно реаль-
ное. По-видимому, если только более глубокое изу-
чение не приведет к пересмотру этого мнения, обы-
чаи цзинпо отражают переход от группового брака
256
и матриархата к моногамии и патриархату, кото-
рые сейчас прочно установились. Брак путем умы-
кания представляется пережитком поздней стадии
матриархата, когда мужчины похищали женщин в
свои хозяйства. Эти анахронистические пережитки
группового брака и умыкание тяжело отражаются на
женщинах и оказывают значительное влияние на
экономическую жизнь.
В тот вечер с нами у огня сидела М’Гоу \ та са-
мая юная певица, о которой я упоминал, когда рас-
сказывал о концерте в Манши; раньше она жила
в деревне Нунбип и однажды утром была похище-
на всего в каких-нибудь двухстах ярдах от того
места, где мы сидели. Она прекрасно разбиралась
в брачных обычаях цзинпо и была их решительной
противницей.
Как рассказала мне МТоу, девушки могут ждать
похищения в любой момент. Заметив приглянувшу-
юся ему девушку и пе считаясь с тем, любит она его
или нет, молодой человек подстраивает кражу чего-
либо принадлежащего ей: пряди волос, предмета
одежды, украшения. Деревенский колдун гадает по
украденной вещи, будет ли брак счастливым. Ответ
почти всегда оказывается благоприятным, если у
юноши и девушки не одинаковые родовые имена, а
колдуну при этом хорошо заплачено. Затем парень
уславливается с друзьями об умыкании. Нередко о
похищении договариваются заранее через посредни-
ка, и оно является лишь частью обряда. В других слу-
чаях о нем знают родители невесты, но девушку,
имеющую возлюбленного, с которым она может убе-
жать, держат в неведении. Но часто бывает и так,
что о готовящемся похищении не известно ни ро-
дителям, ни дочери.
Умыкание МТоу было настоящим.
— Это случилось вон там,— показала она.— Как
раз за Храмом духов.
По ее подсчетам, в то время, в 1954 году, ей
1 Имена простых жентцип цзинпо начинаются па «м»,
а мужчин — на «ле».
17 А. Уипнипгтоп
257
было около пятнадцати лет. Мало кто из цзинпо име-
ет представление о своем возрасте. Похититель
МТоу, по ее собственным словам, был «ужасный
распутный старик» лет тридцати.
Как-то утром подруга позвала МТоу собирать
хворост. Сразу за деревней Нунбин из джунглей вы-
скочила группа молодых людей и схватила ее.
—Я кричала и плакала,—рассказывала МТоу,—
но моя подруга только смеялась: она была заодно
с ними. Отец мой не слышал, а другие жители де-
ревни не стали бы помогать, ибо таков обычай же-
нитьбы. Там было шесть-семь мужчин и несколько
женщин из моей деревни. Я вырывалась, по меня
протащили далеко сквозь джунгли в хижину, где
меня накормили и оставили почти на весь день. За-
тем меня отвели в дом человека, хотевшего па мне
жениться. Перед его жильем были вырыты в ряд
шесть ям, и в каждой стояли связки высокой травы,
а посреди была перекинута большая бамбуковая
жердь. Меня заставили пройти по жерди в дом.
Я должна была раздать всем орехи, затем принести
воды и сварить клейкий рис. Так всегда делается.
Старики пели и пили. Человека, которого мне пред-
назначили в мужья, и меня посадили рядом: мы
должны были обмениваться рисом и вином. Пение
продолжалось до зари. Потом я приготовила завтрак,
и девушки из моей деревни отвели меня домой.
Вместе со мной послали свадебные подарки: четыре
коровы, ногу быка, выходное платье, шелковые и
хлопчатобумажные материи и длинное шелковое
одеяние вроде тех, что носят чиновники.
Отец МТоу принял подарки и, стало быть, со-
гласился на брак, но сама она любила другого.
Семья ее мужа посылала за пей, но она всякий раз
убегала в джунгли и оставалась там по нескольку
дней, пока посланные не уходили. Так тянулось
два года. Наконец родственник передал ей, что, если
она и впрямь не хочет выходить замуж, нужно вер-
нуть подарки и покончить с этим делом. Однако две
коровы уже были принесены в жертву, а отец МТоу
не мог заплатить за них. Он требовал, чтобы она
258
согласилась на брак. Возлюбленный ее оказался
слабохарактерным и не решился на бегство.
Однажды ночью МТоу сказала что-то вроде «чу-
ма па оба ваши дома» 1 и бежала по населенным ду-
хами тропам в хижину рабочей бригады Коммуни-
стической партии. Она славилась в округе как ис-
полнительница любовных песен и вскоре уже распе-
вала их для жителей Мапши в качестве члена
здешнего многонационального ансамбля песни и
пляски.
В тот вечер МТоу долго сидела со мной у кост-
ра, объясняя свадебные обычаи цзинпо и исполняя
любовные песни своего народа.
Люди, носящие одинаковое родовое имя, не посе-
щают одних и тех же «общинных домов». Считает-
ся большим позором, если сородичи и особенно
близкие родственники поют друг другу любовные
песни, ибо это предшествует любовной связи. Во из-
бежание этого социального преступления большин-
ство песен начинается с расспросов об имени и ме-
сте жительства другой стороны.
Забеременевшие незамужние девушки не под-
вергаются общественному осуждению, и дети, рож-
денные вне брака, не ущемляются в правах. Но це-
на девушки на брачном рынке и ее шансы сделать
хорошую партию уменьшаются, если у нее есть ре-
бенок. Отцы таких детей редко женятся на их ма-
тери, предпочитая отделываться традиционным
жертвоприношением буйвола. Это странный обычай.
Я обнаружил, что, как правило, в тех обществах,
где существуют пережитки группового брака, рож-
дение ребенка рассматривается как благоприятное
предзнаменование для брака. Но у цзинпо, даже
если девушка выходит замуж за отца своего ребен-
ка, она получает меньше свадебных подарков, чем
это должно было бы быть. В другом случае она
остается одинокой, продолжает посещать «общинный
дом» или же ее выдают за пожилого вдовца.
1 Проклятие, посланное умирающим Меркуцио вражду-
ющим домам Монтекки и Капулетти в трагедии Шекспира
«Ромео и Джульетта». — Прим. ред.
17*
259
Несмотря на подобный риск, девушки посещаю^
«общинные дома», ибо таков обычай. Кроме того,
как заметил один ганъбу, «у них нет других развле-
чений, и в этом проходит их юность».
У редкой девушки хватило бы смелости отверг-
нуть брак путем умыкания, как это сделала МТоу.
Я спросил, почему она так не хотела выходить за-
муж за этого человека.
— Он был такой старый, старше тридцати,—
ответила девушка,— курил опий и бездельничал;
он и за жену-то сумел заплатить только потому, что
его младшим братьям пришлось работать.
МТоу держалась очень решительных взглядов
на брак по любви и право выбрать себе спутника
жизни, бесспорно заимствованных у рабочей брига-
ды, с которой она сотрудничала.
— Я очень благодарна рабочей бригаде, — ска-
зала она.—Без нее я вела бы сейчас жалкую жизнь.
МТоу чувствовала вину и перед своим отцом:
ему теперь придется возместить стоимость свадеб-
ных подарков.
— Но я посылаю каждый месяц семь юаней из
своего заработка, и он может откладывать их, если
хочет расплатиться с долгом.
Она получает стипендию — тридцать четыре юа-
ня в месяц.
— Мы, цзинпо, понятия не имели о том, что зна-
чит подыскать себе спутника жизни,— продолжала
МТоу.— Брак всегда устраивался родителями и од-
носельчанами. Сейчас обычаи мало-помалу меняют-
ся, и некоторым девушкам все же удается найти
себе мужа по нраву. Ганъбу влияют, на цзинпо, и
все больше родителей разрешают своим детям же-
ниться и выходить замуж, как им хочется. Я чита-
ла китайский закон о браке, по цзинпо он еще не
известен. Я лично свободна и независима. Когда-
нибудь я выйду замуж за того, кого полюблю. Во
всяком случае, к тому человеку я не вернусь.
Система родства отражает пережитки матриар-
хального и группового брака. Все лица до четверто-
го колена зовутся агер — понятие женского рода.
260
Сыновья братьев и сыновья сестер одинаково име-
нуются аздор, то есть «сыновья». Сын берет себе
сожительницу покойного отца в дополнение к соб-
ственной жене. Дяди и племянники взаимно насле-
дуют вдов. Такого рода «унаследованным» женам
отдается преимущество перед женой по собственно-
му выбору.
Братья, сестры и все носители одинакового ро-
дового имени не посещают одних и тех же «общин-
ных домов»; это запрещение распространяется на
родных и двоюродных сестер по материнской линии.
Благодаря таким сложным ограничениям забереме-
невшая девушка обычно может указать отца своего
ребенка.
Нарушение установленных правил половых отно-
шений карается смертной казнью. Если в крово-
смешении повинны брат и сестра, предают смерти
обоих. В случае связи между детьми двух братьев
казнят только мужчину.
Жены не наказываются за неверность, но муж
старается отомстить любовнику или получить с не-
го выкуп. Развод требует согласия обеих сторон,
причем мужу развестись труднее, поскольку он по-
хитил женщину. Женщине же для получения раз-
вода достаточно вернуть свадебные подарки. Если
расторжения брака хочет мужчина, он обязан сде-
лать новые подарки.
Одно из последствий ночных гуляний в «общин-
ных домах» заключается в том, что до женитьбы мо-
лодые люди пе представляют большой ценности как
рабочая сила. Кроме того, им нужны соответству-
ющие средства на подарки и другие расходы. Каж-
дая связь начинается с любовных песен, которые
распеваются несколько ночей кряду; юноша воспе-
вает красоту и желанность девушки, а последняя
выражает сомнения, отвечая, что семья ее не одоб-
рит их связи или что его любовь будет недолговеч-
ной. В ответ юноша успокаивает ее. После этого
происходит обмен подарками, обычно серебряными
монетами и завернутыми в листья бетеля цвета-
ми, которые юноша тайком подкладывает ночью
261
в постель девушки; если девушка не желает ничего
иметь с ним, она возвращает их неразвернутыми.
В случае согласия опа дарит ему табак или ткет по-
яс для меча. Все это оставляет мало времени для
работы или образования и основательно подрывает
семейный бюджет.
В мою первую ночь в Нунбине я долго лежал
без сна на дощатой кровати в помещении новой
больницы. Над головой вздыхал бамбук, из джунг-
лей доносились щебетание и писк, звуки далеких
песен, распеваемых в «общинных домах», да изред-
ка — визг и смех молодежи.
Глава девятнадцатая
ПЕЧАЛЬНЫЕ СОБЫТИЯ НА ХОЛМАХ
Забой скота для исцеления. — Цзинпо глазами
цзинпо. — Первобытный коммунизм. — Равные до-
ли независимо от проделанной работы. — Рост ро-
стовщичества за последнее время. — Появление зе-
мельной собственности и «денег». — Прямой переход.
Прибыв в деревню Нунбин, я первым делом по-
просил, чтобы мне разрешили присутствовать на
ближайшем жертвоприношении, и не успел я лечь
спать, как поступило известие, что на заре следую-
щего дня в деревне Бапгда, расположенной в семи
милях пути по горным тропам, будет принесен в
жертву буйвол. Над головой шуршали во тьме вы-
сокие бамбуки, когда мы двинулись в путь по хо-
лодку мимо продолговатого жилища сельского вож-
дя, через бамбуковую рощу, мимо Храма духов, где
была похищена МТоу, к горным кряжам, лесной
покров которых был уничтожен подсечным земледе-
лием,— а пока мы шли, вершины гор озарялись и
розовели.
Все тропинки в джунглях кажутся одинаковыми,
но нас вела М’Уби — местная жительница, став-
шая медицинским работником: в качестве участко-
вой медицинской сестры она ходит по джунглям с
большой квадратной сумкой, на которой вышит
красный крест. Она объяснила нам, что нынешнее
жертвоприношение устраивается по случаю похороп,
но что чаще всего скот убивают, чтобы вылечиться
от болезни.
— Потребуется больше времени, чем я думала,
чтобы внушить нашему народу веру в таблетки и
микстуры, — сказала М’Убр. — В деревне Бангда,
263
куда мы идем, я вылечила человека от малярии, но
его семья все же принесла в жертву буйвола.
Накануне вечером мне говорили, что в 1956 го-
ду в Нупбине, где проживает 67 семей, было при-
несено в жертву 28 голов крупного рогатого скота,
73 свиньи и 235 кур, то есть более одной свиньи в
неделю и одно крупное животное, каждые две
недели.
По пути мы обгоняли людей, спешивших на
жертвоприношение. На церемонию сошлись все жи-
тели Бапгды и много народу из ближних деревень.
Внезапно невдалеке послышались выстрелы, и мы
бросились бежать в том направлении. Но, как мы
ни спешили, к моменту нашего появления в Бангде
буйвол был уже мертв и лежал без головы на собст-
венной шкуре. Полдесятка специалистов разделыва-
ли тушу, следя за тем, чтобы каждый получил, что
ему причитается: ломти мяса — детям, ребра — вдо-
ве и для общинного котла, задние ноги — колдуну
и вождю.
Три танцора, возглавляемые человеком с копь-
ем, с самым серьезным видом отплясывали вокруг
дома: они изгоняли злых духов, но все остальные
были заняты тем, что резали мясо, наливали кровь
в бамбуковые трубки, делали вертела, готовили
листья, которые подаются в качестве гарнира, или
палили холостыми зарядами из старинных, заряжа-
ющихся с дула ружей. Когда по всей деревне зады-
мились котлы, на сцену появились рисовое пиво и
спирт, и я очень скоро сообразил, что жертвоприно-
шение—это веселый праздник, принимаемый всерь-
ез только колдуном и его помощниками, для ко-
торых это — бизнес.
Вскоре большая часть буйвола уже была в же-
лудках людей вместе с изрядным количеством рисо-
вой водки. Затем кусок мяса подвесили на высоком
бамбуке и люди начали палить в него из ружей, за-
битых до отказа черным порохом кустарного произ-
водства и плохо подогнанными свинцовыми пулями.
Это мясо предназначалось человеку, которому уда-
лось бы его сбить, по в деревне не нашлось меткого
Уголок деревни Нунбин. Здания культурно-производственной
станции.
Девушки цзинпо — артистки Маншихского ансамбля песни
- и пляски. Слева — МТоу.
Цзинпо слушают сообщение счетовода производственного
кооператива.
Женщины за изготовлением теплых одеял.
глаза. Мясо так и осталось висеть, и на землю вали-
лись только изрядно нагрузившиеся люди, которые
беззаботно стреляли из мушкетов, нагруженных с
такой же щедростью.
После этого начались пляски, причем шутники
передразнивали ритуальных плясунов, все еще хра-
нивших серьезность; затем все снова пили и ели.
Это был веселый день для всех.
Однако по обычаю семья покойного обязана в
течение трех дней выставлять угощение — буйво-
ла, спиртное и рис. Вдова залезает в долги, заре-
занных буйволов уже не используешь на пахоте, а
за сотни растраченных впустую человеко-часов
успевают вырасти сорняки. Таков типичный образ
жизни этого гостеприимного и расточительного
народа.
Один из видных руководителей цзинпо сказал
мне:
— Наш народ отсталый и суеверный. Мужчины
ленивы, и большую часть работы делают женщины.
После урожая мы едим и пьем, не заботясь о зав-
трашнем дне. С каждым убитым нами буйволом
одним рабочим животным становится меньше.
Это был Цаудун, в настоящее время член китай-
ского парламента и заместитель председателя Дэхун-
ского чжу; этот молодой плотный человек отличал-
ся аккуратностью, носил наручные часы, а в его
комнате висели фотографии, изображавшие его са-
мого, снятого с Лю Шао-ци и другими китайски-
ми руководителями. Он угостил нас душистым чаем,
который был подан в прекрасных фарфоровых чаш-
ках, а сидели мы па настоящих стульях.
Сняв со стены свой длинный оправленный в се-
ребро меч, Цаудун сказал:
— Если цзинпо входит в любой дом и вешает
свой меч и сумку, значит он хочет, чтобы его по-
кормили. Когда он поест, семья, которую он посе-
тил, дает ему также продуктов на дорогу. Мы едим
друг у друга, пока не выходят все запасы. Такое
гостеприимство имеет свою хорошую сторону, но
оно делает невозможным экономию и прогресс.
265
В конечном счете еды никому не хватает. Наш на-
род враждебно относится к другим народам. Это
попятно: пас угнетали и называли «обезьянами».
Люди других национальностей смотрели на цзинпо
свысока. Мы, чиновники, стояли над другими цзин-
по, но над нами были чиновники тай, а еще выше —
гоминьдановские чиновники ханьцы.
Исторически цзинпо только переходят от пер-
вобытного общества к феодальному. Орошаемые и
огородные участки являются частной собствен-
ностью, но не могут продаваться. Остальная земля
принадлежит общине и может быть использована
любым, кому вожди разрешили ее расчистить. Оро-
шаемых полей мало, и способ обработки земли край-
не примитивен. Цзинпо, большую часть года испы-
тывающие нужду, тратят много времени на сбор
дикорастущих ягод, плодов и хвороста; все это они
продают зажиточным тай, живущим в низинах; в
итоге они пренебрегают прополкой и охраной от
животных собственных скудно засеянных участков.
Среди самих цзинпо обмен развит очень слабо;
все семьи владеют одинаковым имуществом, и в их
жизни сохранилось много черт первобытно-комму-
нистического строя. Земля зачастую обрабатывает-
ся сообща. Семья готовит некоторое количество ри-
сового пива, а другие приходят помочь ей возделать
землю. Труд этот не вознаграждается, и никто не
обязан платить за услугу работой или натурой.
Таким же способом строятся дома. Цзинпо считают
непреложной истиной, что если пять человек могут
выполнить какую-то работу за один день, то десять
сделают это веселее и быстрее и у всех останется
больше времени для развлечений.
Никто не голодает, пока хоть у кого-то имеется
пища. Если семья, у которой вышли все продукты,
питается у другой семьи, пока и та не прикончит
своих запасов, никто не помышляет о долгах и опла-
те. У китайской Народно-освободительной армии
существовало непреложное правило не брать у на-
селения бесплатно даже нитки, и это правило очень
помогло ей завоевать поддержку широких масс
266
и нанести поражение разложившейся гоминьданов-
ской армии мародеров. Среди цзинпо это правило
нельзя было зачислить в политический актив, ибо
настойчивое желание платить за взятые вещи они
считали признаком «недоброго сердца». В обычае
цзинпо — есть, пить и веселиться недолгое время
после снятия урожая, а затем большую часть
года перебиваться кое-как, добывая пропитание в
джунглях.
В эти наивные и человечные отношения вторг-
лись, однако, горные чиновники — цау \ В старое
время это были общинные руководители цзинпо,
подобные вождям и старейшинам у ва, отнюдь не
стоявшие особняком от народа, но мало-помалу под
влиянием поместно-феодальной системы, существо-
вавшей в низинах у тай (на которую в свою очередь
наслаивались феодальные порядки Китайской им-
перии), их положение стало наследственным и
должностные лица горных племен превратились в
касту правителей, но не кланов, а районов. Сейчас
существует около пятисот семейств этих чиновни-
ков, представляющих особую касту, которая не род-
нится с другими цзинпо.
Каждый из пяти крупнейших горных чиновни-
ков управляет более чем 10 тысячами людей; мел-
кие должностные лица могут управлять отдельной
деревней. Все чиновные семьи равны по положе-
нию — по меньшей мере в теории — и роднятся
только с другими чиновниками вне своих кланов.
Пост правителя является наследственным и перехо-
дит к его младшему сыну. В основе их власти ле-
жит обычное право; оно осуществляется без войск
и полиции, с помощью мелких чиновников. Эти
должностные лица низшего ранга, или сувун, несут
на себе еще более очевидные следы первобытной
демократии, которая ко времени прибытия в район
китайских рабочих бригад быстро исчезала. Некото-
рые чиновники были избраны из первой семьи,
1 Имена всех мужчин, принадлежащих к этой касте,
начинаются с «цау», имена женщин с «нан».
267
поселившемся в деревне, но сейчас все должностные
лица назначаются. Старики еще помнят такое вре-
мя, когда некоторые из них избирались. Эти мел-
кие чиновники не являются членами правящей
касты. Браки между чиновниками и простолюдина-
ми не влекут ’за собой наказания (в отличие, на-
щример, от носу, где такого рода проступок карает-
ся смертной казнью), но высокопоставленный чи-
новник, женившийся на женщине более низкой ка-
сты, теряет свою кастовую принадлежность, а про-
стой цзинпо не может позволить себе породниться
через сына с семьей чиновника. Существует посло-
вица:. «Дыня не станет мясом, а простолюдин — чи-
новником. Нужно начало». Большинство чинов-
ников принадлежит к племенам лансу и часу —
самым малочисленным из четырех племен цзинпо.
Это породило другую пословицу, гласящую, что
«на десять семейств лансу имеется девять чинов-
ников».
Местное чиновничество приобрело широкие эко-
номические привилегии по отношению к другим
цзинпо. Каждая рядовая семья обязана отработать
на них три-пять дней в году и поставить несколь-
ко лор, или нош, риса, что, по моей оценке, состав-
ляет семь юаней ежегодно (около фунта стерлин-
гов). Чиновники получают также окорок от каждо-
го принесенного в жертву и от каждого забитого
животного. По случаю рождений, браков и смертей
в семье чиновника полагается делать «подношения».
Кроме того, ему причитается вознаграждение за
улаживание споров.
Чиновник вершит обряд жертвоприношения
главному духу цзинпо Мудаи, за что получает от
жителей деревни скот, вино и другие «дары». Он же
«помогает им в сельскохозяйственных работах», со-
вершая перед весенним севом жертвоприношение
в официальном храме — крытой соломой хижине в
джунглях. Вслед за тем производится взрыхление
его участка,— до этого никто не имеет права при-
ступать к пахоте.
Местные чиновники распоряжаются общинной
268
Землей на подведомственной им территории. Когда
в район прибывает новая семья, чиновник выделяет
ей земельный участок, в случае отъезда какой-либо
семьи земля возвращается под его контроль.
Люди других национальностей (ханьцы, тай,
лису и т. д.), живущие в районе, которым управ-
ляет чиновник цзинпо, платят подушный налог день-
гами или натурой. Небольшое число рабов \ при-
надлежавших крупнейшим чиновникам, как пра-
вило, были не цзинпо, а пленными, захваченными в
результате набегов или в сражениях с другими на-
циональностями.
Надо полагать, что каста чиновников приобрела
богатство двояким путем: используя в своих выго-
дах право вождей распределять землю и получая
подарки в то время, когда занимаемое ими положе-
ние стало постепенно из выборного становиться на
следственным. Сейчас такой чиновник, даже если
он управляет всего одной деревней, где живет, ска-
жем, шестьдесят семей, благодаря тому что он обра-
батывает лучшую землю, широко пользуется бар-
щинным трудом и получает подарки и вознаграж-
дение, достаточно богат, чтобы отличаться от рядо-
вой семьи цзинпо.
Пережитком первобытно-общинного строя, пред-
шествовавшего такому положению дел, является
легенда, будто чиновник обязан кормить бедных и
помогать нуждающимся. В какой степени это было
когда-то, трудно сказать. Должно быть, это имело
под собой какое-то основание, а ныне служит сво-
его рода теоретическим оправданием поборов,
1 Вероятно, причину того, почему общество цзиндо не
развивалось в соответствии с классическими стадиями —
первобытный строй, рабовладельческий, феодальный, — сле-
дует искать в особенностях географии. В то время как
носу и ва, живя замкнуто в горных районах, оставались
изолированными от влияния жителей низин, цзинпо живут
на своих холмах вперемежку с тай, занимающими равни-
ны. Поскольку районы, населенные тай, обычно находятся
всего в нескольких часах пути, их манориально-феодальное
влияние проникало к цзинпо сравнительно легко.
269
постепенно возраставших по мере того, как правящая
каста все больше отрывалась от народа.
На эту мысль меня навел Цаужон, правитель
двенадцати небольших деревень — 360 хозяйств —
в районе Нунбина. Мы сидели с ним после завтра-
ка — он тянул крепкую рисовую водку, а я из веж-
ливости притворялся, что делаю то же самое — и
говорили о его положении как должностного лица.
На Цаужоне была черная вельветиновая куртка,
поверх которой он носил старую офицерскую ши-
нель японской армии.
— Мне никогда ничего не платили как прави-
телю,— уверял меня Цаужон.—Но мы, чиновники,
получали некоторое вознаграждение за то, что по-
могали людям в земледельческих работах, говорили
им, когда начинать сев, и тому подобное. Я имел
больше земли, и она была лучше, чем у других,
потому что впервые запахиваемые участки достают-
ся в первую очередь правителю. Потом еще зерно,
опий, окорока и другие подарки. Оттого что доход
у меня больше, я имею возможность помогать про-
стым людям, когда они нуждаются. Нет, никаких
правил насчет этой помощи пе существует. Прави-
тель ведь тоже беден и не может помогать очень
много. Он сам решает сколько. Люди могут при-
нести немного вина и петрушки, а я, возможно,
дам им лор зерна [стоимостью около полутора юа-
ней, или шести шиллингов]. Позже они, быть может,
убьют зверя и дадут мне окорок. В прошлом цзин-
по никогда не считали, что оказываемая другим
помощь создает долг или какие-то обязательства в
будущем. Мы научились этому у ханьцев лет два-
дцать назад. Они внушили нам, что если кто берет
в долг, то обязан вернуть своему заимодавцу с лих-
вой. Наши старейшины пытались прекратить это,
но зло уже было сделано.
Однако, когда я заинтересовался действитель-
ными доходами старого чиновника, являющегося
сейчас одним из наиболее решительных поборников
нового «учения», они оказались не такими уж ни-
чтожными. Каждая из 360 семей, которыми он
270
управлял, была обязана работать на него в течение
трех дней, что равно 1080 трудодням или работе
трех человек в течение года; сдавать в среднем по
три лора зерна (4,5 юаня), что сотавляло в общей
сложности 1620 юаней (около 240 фунтов стерлин-
гов) и по три унции опия стоимостью примерно
в половину этой суммы. Даже если предположить,
что часть хозяйств ничего не платила, у правителя
оставалась все же сумма немалая для такого места,
обеспечивавшая ему полную возможность помогать
тем, кто «вознаграждал» его за «помощь в земле-
делии».
Обследование района вокруг Нунбина показало,
что средняя семья местного чиновника имела около
пяти акров земли — в основном плодородные оро-
шаемые участки, закрепленные за владельцами, —
тогда как у других семей цзинпо было по полтора
акра неорошаемой земли, полученной в результате
расчистки лесных участков. Кроме того, чиновники
имели вдвое больше буйволов и в десять раз больше
волов, нежели рядовые семьи.
Недвижимое имущество и «денежная» собствен-
ность, то есть орошаемые участки, крупный рога-
тый скот и опий, быстро концентрировались в ру-
ках чиновников. Другой центр сосредоточения бо-
гатств — колдуны, которые получают обычные в
таких обществах доходы: окорок от каждого прине-
сенного в жертву животного и непостоянное по
стоимости вознаграждение за общение с духами.
Как правило, колдуны не принадлежат к чинов-
ничьей касте, но извлекают прибыль из тесной свя-
зи с ней, и потому их интересы совпадают.
Это накопление богатств и легло в основу разви-
тия ростовщичества, которое возникло из типичных
для первобытно-общинного строя «займов», преиму-
щественно у сородичей и в пределах одной деревни.
Когда в 1952 году рабочая бригада провела обсле-
дование задолженности в деревне Нунбин, обнару-
жилось несколько случаев предоставления местным
правителем и колдунами ссуд жителям других де-
ревень, но не своим односельчанам. Некоторые из
271
нунбинцев в свою очередь одолжили под проценты
у чужих правителей и селений. Большинство дол-
гов было сделано у родственников и не приносило
процентов, хотя имелись случаи покупки посевов
опиумного мака; люди платили из расчета полови-
ны серебряного доллара за унцию опия в поле, ко-
торая после уборки стоила 75 центов, то есть при-
носила доход 50 процентов за несколько недель.
Спустя четыре года, в 1956 году, задолженность
местным жителям в деревне Нунбин составляла не
менее 5340 фунтов зерна плюс 5610 фунтов в виде
процентов, а долги другим селениям исчислялись
в 7080 фунтов и 6150 фунтов процентов. В целом
процент по задолженности составил 4,35 ко всей
зерновой продукции деревни. Это было пока немно-
го, но темпы быстро возрастали.
Как правило, к займам прибегали люди, несшие
дополнительные расходы в связи с такими особыми
событиями, как свадьба или жертвоприношение;
затем те, кому не хватило продуктов и которые по
той или иной причине не могли добывать пропита-
ние в джунглях, и, наконец, неизбежно — куриль-
щики опия, чья работоспособность падает по мере
роста их расходов.
Годовой доход одной из семей должников состав-
лял 484 юаня, что обеспечило бы неплохой уровень
жизни крестьянину в любом другом районе Китая.
Но эта семья женила сына и поэтому должна была
отдать двух волов, двести чаш вина, рис, семьдесят
яиц, ткани, одеяния для новобрачных и пять унций
опия, а также заплатить колдуну; в общей сложно
сти ее расходы составили 282 юаня. Даже оставших-
ся 200 юаней хватило бы на жизнь при экономном
ведении хозяйства, как в средней крестьянской
семье в остальном Китае. Но в силу свойственной
цзинпо непредусмотрительности семья все израсхо-
довала к моменту свадьбы и была вынуждена при-
бегнуть к займу под проценты.
В целом весь этот район — Дэхунский автоном-
ный чжу национальностей тай и цзинпо — являет-
ся настоящей теплицей, где прекрасно произрастает
272
почти все. Но если в прошлом беспросветная бед-
ность цзинпо вызывалась главным образом неверо-
ятной расточительностью и бесхозяйственностью в
период уборки урожая — «есть новое зерно и вспо-
минать старые обиды», то сейчас появился новый
фактор: обнищание рядовой семьи цзинпо в резуль-
тате ростовщичества, ставшего возможным благо-
даря растущей концентрации собственности в ру-
ках местных чиновников.
Политические работники, как обычно, приступи-
ли к первой стадии своей деятельности, в основе
которой лежал лозунг «делать добро и приобретать
друзей»; в то же время они изучали эти совершав-
шиеся изменения и пришли к выводу, что цзинпо
уже довольно быстрыми темпами шли к такой фор-
ме общества, которая сулила мало хорошего про-
стым людям.
Перед этими работниками встала проблема, в
основном аналогичная той, которую им приходилось
решать у ва и носу: как уничтожить пропасть меж-
ду этим примитивным образом жизни и тем, что
делалось в остальном Китае. Прежние китайские
режимы не только ничего не предпринимали для
этого, но и фактически способствовали образованию
кастовой системы, насаждая чиновников ханьцев
над тай и тай над цзинпо и стараясь урвать для се-
бя как можно больше.
Народ тай, живший в условиях феодализма на
плодородных равнинах, где, одпако, не хватало па-
хотной земли, горячо откликнулся на весть о земель-
ной реформе в остальном Китае: малоземельное
крестьянство тай стало повсеместно добиваться
аналогичного перераспределения земли.
Под сильным давлением масс, требовавших зе-
мельной реформы, помещикам тай пришлось согла-
ситься па это, и перераспределение земли было про-
ведено мирным путем по соглашению между поме-
щиками и крестьянами.
Среди цзинпо, не страдавших от недостатка
земли, такое требование не возникло. Арендная пла-
та и барщинные повинности, приходившиеся на
18 А. Уиннингтон
273
семью, были незначительны и явно не могли слу-
жить главной причиной бедности, к тому же сами
цзинпо смотрели на своих чиновников как на есте-
ственных правителей, которым население оказыва-
ло известные услуги, за что те со своей стороны
выполняли общественные функции и помогали жи-
телям в трудное время. Необходимо было вести ра-
боту среди чиновников. Другим осложнением явля-
лось враждебное отношение к ханьцам, прежде
всегда притеснявшим цзинпо.
Цаужун — в настоящее время горячий сторонник
Китайской революции и член Всекитайского собра-
ния народных представителей — прежде был отнюдь
не дружелюбно настроен по отношению к комму-
нистам. В 1950 году этот молодой правитель, под
властью которого находится около трех тысяч че-
ловек, в течение двух часов вел упорный бой про-
тив Народно-освободительной армии, но потерпел
поражение. В тот период джунгли кишели бежавши-
ми гоминьдановскими солдатами, бандитскими шай-
ками, жившими за счет населения и отнимавшими
у цзинпо их скудное достояние. Чувствуя, что ему
не совладать с огнем, обступавшим его со всех сто-
рон, Цаужун захватил все, что у него было ценного,
и бежал к бирманской границе. По пути он попал
в засаду, устроенную гоминьдановцами, которые
убили его брата и отобрали все вещи. Прослышав,
о засаде, отряд Народно-освободительной армии
отправился в погоню за мародерами, захватил их и
вернул Цаужупу все его добро. Это произвело глу-
бокое впечатление на молодого человека. Но в це-
лом руководители цзинпо держались враждебно и
подозрительно, страшась утратить свои привиле-
гии и положение.
В принципе политические работники решали
применять здесь ту же политику и методы, что и у
ва, с учетом местных различий.
— Мы с самого начала старались убедить чинов-
ников помочь нам в преодолении первобытной от-
сталости и повести весь народ цзинпо к лучшей
жизни,— сказал заведующий отделом пропаганды,
274
Ян Су.— Главное, нужно было внедрить более со-
вершенные методы ведения сельского хозяйства,
поднять производительность и найти способы по-
будить людей к более разумному потреблению. Мы
считали, что здесь возможен прямой постепенный
переход к социализму, минуя другие общественные
уклады. Это представлялось возможным потому, что
революция, совершенная в остальном Китае, дала
государству возможность оказать огромную помощь,
а также благодаря наличию Коммунистической пар-
тии, которая в состоянии влиять па развитие обста-
новки, опираясь на научные принципы.
Помощь, оказанная цзинпо, была колоссальной.
До конца 1957 года население безвозмездно получи-
ло от государства товаров на сумму 1 миллион юа-
ней; еще 810 тысяч юаней было предоставлено в
виде «ссуд» (беспроцентных и безвозвратных).
Субсидии чиновникам и возмещение потерь, вызван-
ных отменой привилегий и барщины, достигли при-
мерно 250 тысяч юаней. В общей сложности это
составило более 300 тысяч фунтов стерлингов.
Были ввезены сельскохозяйственные орудия,
позволившие продемонстрировать современные ме-
тоды обработки земли; возделаны опытные участ-
ки с целью показать выгоду разведения ценной по-
роды насекомых, выделяющих воск, выращивания
таких рыночных культур, как чай и кофе, а также
ранних культур, например картофеля, гороха и бо-
бов. Полученная помощь дала людям возможность
уделять больше внимания производительному сель-
скохозяйственному труду, вместо того чтобы увеко-
вечивать свою бедность, тратя значительную часть
рабочего времени на поиски пропитания в джунг-
лях. Значительная часть товаров из фонда помощи
была растрачена попусту. Часть тягловых живот-
ных была напрасно принесена в жертву для исце-
ления от малярии, от которой имелось такое дейст-
венное средство, как атабрин. Много выданного
зерна ушло в пивоварни. Но помощь сделала воз-
можным преодолеть ежегодные затруднения с не-
хваткой пищи и высвободила много человеко-дней
275
18*
для регулярных сельскохозяйственных работ. Но,
пожалуй, более важным было то, что все эти меры
помогли сломить враждебность по отношению к
ханьцам.
Сама по себе помощь ничего не решала, и счи-
талось, что коренным образом изменить положение
могли бы только производственные кооперативы.
— На первых порах мы воображали в простоте
душевной, что первобытно-общинный образ жизни
с его коллективным трудом и делением урожая
между теми, кто обрабатывает землю, будет способ-
ствовать созданию производственных кооперативов.
На деле получилось нечто обратное.
На практике разрыв между эгалитарными идеями
и социалистическим принципом «каждому по тру-
ду» оказался очень большим.
Глава двадцатая
УСКОРЕННЫЙ ХОД ИСТОРИИ
Культурно-производственные станции. — «Уни-
вермаг» в джунглях. — Производственные коопера-
тивы. — Учет рабочих дней — показатель «недоброго
сердца». — Все люди одинаковы. — Члены коопера-
тива не совершают жертвоприношений. — Рыночные
культуры являются новшеством.
ЕсЛИ бы цзинпо продолжали развиваться по то-
му пути, на который они вступили во второй поло-
вине прошлого столетия, результатом явилось бы
возникновение манориально-феодальной системы с
классом крупных землевладельцев на одном конце
лестницы и обедневшим крестьянством — на другом.
Политические работники КПК искали способ ми-
новать этот процесс — одним скачком перенести
цзинпо через несколько исторических стадий, со-
храняя в то же время союз с чиновничьим классом,
что позволило бы предотвратить губительные столк-
новения между цзинпо и ханьцами или среди са-
мих цзинпо.
Золотым ключом ко многим загадкам казались
производственные кооперативы. Считалось, что уве-
личение орошаемых участков приведет к закрепле-
нию пахотных земель и немедленному росту сред-
него уровня производительности; общая собствен-
ность на скот предотвратит жертвоприношения;
регулярная выплата дохода позволит покончить с
таким положением, когда в течение нескольких ме-
сяцев все едят и пьют до отвала, а -большую часть
года непроизводительно тратят время на то, чтобы
добывать скудное пропитание в джунглях; осво-
бодившаяся рабочая сила сможет поднять общий
277
уровень сельскохозяйственного производства, а из ря-
дов простых цзинпо могут выдвинуться руководите-
ли как политическая сила, противостоящая эксплу-
ататорскому чиновничьему классу. Существовали и
другие доводы в пользу кооперативов как центров
просветительной, медицинской, культурной и обще-
ственной работы.
Для так называемой «преобразовательной рабо-
ты» в районах цзинпо используется новая форма
организации — культурно-производственные стан-
ции. Говорят, что они обязаны своим происхожде-
нием книгам о работе среди эскимосов в СССР. Эти
станции посылают рабочие бригады, создают торго-
вые системы (рынки, магазины, разъездные заку-
почные пункты), организуют медицинское обслужи-
вание, школы, технические курсы и вообще руково-
дят повседневной работой среди разбросанных па
большой территории цзинпо.
При решении вопроса о том, где открыть одну
из таких культурно-производственных станций,
выбор, естественно, пал на типичную для цзинпо
деревню Нупбин. От города Чжэфан до нее всего
полдня пути, кроме того, она является признанным
центром цзинпо и, по их мерке, довольно велика.
Деревня лежит на самом высоком участке гор-
ной цепи, в зарослях бамбуков и бананов. Всего в
нескольких шагах, за перевалом, ландшафт совер-
шенно меняется: по одну сторону кряжа тянется
дикая гористая местность, испещренная неправиль-
ной формы заплатами выжженных джунглей; по
другую открывается вид на Чжэфан, крупный город
на Бирманской дороге, раскинувшийся на образо-
ванной речными наносами цветущей равнине, где
каждая пядь свободной земли отведена под посевы
лучшего в Китае риса, а каждый ручеек приводит
в движение автоматические рисорушки. Даже пти-
цы внизу жирные, ибо они приноровились за ка-
кую-то долю секунды выхватывать зернышко риса
из-под опускающегося пестика рисорушки.
Деревня Нунбип стала свидетелем больших
перемен. Над ее крытыми соломой хижинами,
278
разбросанными на довольно большом расстоянии друг
от друга и скрытыми густым лесом, возвышаются
сейчас квадратные глинобитные здания под чере-
пичной кровлей, занимаемые культурно-производ-
ственной станцией. Напротив больницы, в которой
я жил и где помещался также медицинский отдел
станции, находился новый «универмаг»— крупный
магазин, забитый товарами, дорогими сердцу каж-
дого цзинпо, и покрытый снаружи изображениями
продукции джунглей, которую скупала торговая
группа. На фасаде, подобно вывеске на дверях ста-
ринного трактира, сохло чучело серой обезьяны.
У длинного прилавка, обращенного прямо к джунг-
лям, непременно стояли облокотившись, трое-четве-
ро цзинпо с луками за спиной; обычно это были
молодые люди, раздумывавшие, без сомнения, что
купить для своей очередной возлюбленной или
сколько побегов бамбука понадобится в обмен на
электрический фонарик, ставший теперь необходи-
мостью. Старые женщины с ртами черными, как
ночь, от бетеля часами ощупывали куски тканей,
прежде чем решиться обменять корзины неизвест-
ных мне трав на отрез материи, которого должно
было хватить на пару новых штанов для старика.
За больницей расположилась зерновая лавка, а ря-
дом с ней — здание, в котором живет бригада спе-
циалистов по сельскому хозяйству. На вершине
кряжа, откуда открывается вид на обе долины, при-
ютилась начальная школа — под школьный коло-
кол приспособлено колесо от старого грузовика,—
а также учебные курсы, называемые «школа-фер-
ма». Посреди всех этих построек расчищена пло-
щадка, где теперь каждые шесть дней бывает базар.
Это в корне изменило положение: раньше цзинпо-
ходили продавать в Чжэфан, а сейчас тай из Чжэфана
отправляются за покупками на нунбинский
рынок.
Одно из преимуществ этих культурно-производ-
ственных станций (сейчас их уже семнадцать) за-
ключается в том, что они представляют собой адми-
нистративные органы, своего рода местные власти.
279
В ведении Нунбинской станции находится пять
сельских районов, охватывающих сто шестнадцать
деревень цзинпо. Управляемые совместно органи-
зацией Коммунистической партии и местными вла-
стями, находящимися в процессе формирования,
эти станции играют роль связующего звена между
чиновниками, колдунами, рядовыми жителями и
политическими работниками КПК. Насколько мне
известно, таких станций нет больше ни в одном
районе Китая. Никто не утверждал, что они стоят
выше других форм организации. Создание их было
признано полезным в Дэхупском чжу ввиду разбро-
санности поселений цзинпо; со времени своего от-
крытия в 1956 году станции несут ответственность
за организацию кооперативов и оказание им помо-
щи через сельские рабочие бригады.
Поначалу казалось, что новые кооперативы ра-
зобьются о такую непреодолимую преграду, какой
представлялись первобытно-коммунистические по-
нятия о равенстве. То, что цзинпо не умеют ни пи-
сать, пи считать, не пользуются планированием и
по традиции весьма ленивы п расточительны,— все
это были, конечно, недостатки, которые, однако, не-
трудно было предвидеть. Но совершенно неожидан-
но возникли разнообразные возражения против
принципа оплаты по труду.
Один из первых кооперативов, созданных в рай-
оне Нунбина, находится в Лупджупе. Я побывал
там, пройдя пять-шесть миль по горам вместе с на-
чальником станции Ляп Юн-ли, имя которого по
довольно удачному совпадению означает «всегда
в зените», ибо он и в самом деле проводит жизнь па
вершинах холмов и горных кряжей. В деревушке,
куда мы завернули по пути, какая-то женщина тка-
ла шерстяную юбку — саронг с геометрическим
узором, какие носят все женщины цзинпо. Основа
из ручной пряжи была натянута между палкой, на-
ходившейся на расстоянии нескольких ярдов, и ра-
мой, которая удерживалась на коленях с помощью
ремня. Она усердно продергивала в обе стороны
уток, намотанный на плоский деревянный брус, про-
280
изводя в день несколько дюймов ткани шириной в
фут. На изготовление материала для юбки, которая
стоит от 21 до 100 юаней, уходит около двух ме-
сяцев. В той же деревушке я видел применяемый
цзинпо пресс для отжима масла; он состоит из двух
вставленных в выдолбленное бревно кусков дерева,
которые двигаются навстречу друг другу с помощью
клиньев, выжимая из семян незначительный про-
цент масла; за день такое приспособление дает
столько же продукции, сколько обычный винтовой
пресс мог бы дать за несколько минут.
Руководитель Лунджунского кооператива Лела —
красивый молодой человек со спокойными манера-
ми, очень умный, несмотря на то, что он не умеет
ни читать, пи писать, ни считать. Глаза у него боль-
шие и правдивые; Лела редко смеется, и, по-види-
мому, как это ни необычно, его отношения с хоро-
шенькой молодой женой построены на началах ра-
венства. Когда я зашел к ним, она кормила грудью
своего второго ребенка, поэтому Лела взял трехлет-
пего малыша и водил его весь вечер с собой, пока
мы осматривали кооператив. То, что он не побоял-
ся подвергнуться насмешкам за такую «женскую
работу», свидетельствовало о незаурядном характе-
ре. У него дома находились сельскохозяйственные
орудия, выданные кооперативу властями: около
дюжины широких железных лемехов, употребляе-
мых для вспашки орошаемых участков, и разнооб-
разные «современные» железные орудия — моты-
ги, кирки и лопаты. Над ровной баскетбольной пло-
щадкой, которая при случае служит также гумном,
возвышается просторная хижина рабочей бригады,
где проводятся также собрания членов кооператива.
Лела рассказал о трудностях, над которыми все
еще бился кооператив. Пока он говорил, его одно-
сельчане подходили послушать и поспорить; они
сидели на корточках у костра, жевали бетель и пе-
редавали по кругу трубку.
— У нас принято презирать людей, которые вы-
считывают, кто что сделал для другого,— объяснил
Лела.— Нам кажется, что это - - знак недоброго
19 А. Уиннингтон
281
сердца. Я могу помочь тебе построить дом или запа-
хать поле, но тут же забываю от этом. Ты не обязан
сделать для меня то же самое. Ты ничего мне не
должен. То, что растет на моей земле,— мое, но ты
всегда можешь прийти и есть вместе со мной как
мой гость. Если несколько семей сообща обрабаты-
вают участок земли, мы не подсчитываем, сколько
сделал каждый, и пе говорим, что вот этот человек
сильный, а тот — ребенок или старик и что вот та-
кой-то проработал десять дней, а другой — пятнад-
цать. Мы никогда не слыхали о том, чтобы распре-
делять урожай пе поровну и давать людям, работав-
шим лучше, больше зерна, да у нас никогда и пе
было регулярных рабочих часов. Нам кажется, что,
чем больше народу, тем лучше спорится работа, а
за разговором время идет быстрее — это не так
утомительно. Всякие подсчеты казались нам бессмыс-
ленными и даже недружественными.
Лелу прервал какой-то очень старый цзинпо,
явный противник кооператива. Все время, пока
Л ела говорил, старик ерзал и пыхтел и наконец раз-
разился тирадой, повторив почти слово в слово до-
воды, которые я уже слышал у ва. •
— Это все — новомодные глупости,— сказал
он.— Жизнь не такая. Я был ребенком, потом муж-
чиной, а сейчас я стар и слаб. Такова жизнь, и все
мы одинаковы. Я не согласен с этими трудоднями.
Один день я хочу работать, а в другой раз мне хо-
чется выпить или поспать. За своей век каждый сде-
лает почти одно и то же. Поэтому я и говорю: де-
лите поровну и не глядите, что человек сделал се-
годня или завтра.
Облегчив таким образом душу, старик вернулся
к своей булькающей бамбуковой трубке.
Лела играл видную роль в организации коопера-
тива с момента появления этой идеи в 1955 году.
Другие говорили, что это — просто хитрая уловка
ханьцев, которые-де хотят, чтобы цзинпо выращи-
вали для них то-то и то-то. Лела пе верил этому?
— Ханьцы казались честными людьми и давали
нам разные вещи. Они знали больше, чем мы, и я
282
верил, когда они говорили, что кооперативы помо-
гут нам.
Он в свою очередь помог рабочей бригаде убе-
дить одиннадцать из двадцати пяти семей, живу-
щих в Лунджуне, образовать там в 1956 году пер-
вый кооператив.
Одним из многих больных вопросов, сразу же
вставших перед кооперативом, явилось планирова-
ние севооборота.
— У пас, цзинпо, все одинаковое,— пояснил
Лела.— Мы выращиваем одно и то же — то, что нам
нужно,— и ничего не покупаем друг у друга и не
продаем. Когда у пас нет ничего, мы едим у других,
а если у всех пет ничего, мы продаем людям в ни-
зине то, что добываем в джунглях. Мы считаем
глупым сажать то, что нам самим пе нужно, для
продажи. Мы предпочитаем сажать то, в чем нуж-
даемся сами.
— Это очень неразумно,— продолжал молодой
руководитель кооператива. — Однако убедить людей
не так-то легко. Разговор о планировании севообо-
рота очень взволновал членов нашего кооператива.
Они думали так: «Положим, я стану выращивать,
на своей земле что-то одно, а с кооперативом слу-
чится неладное?» Как могли люди верить в коопе-
ратив, пока они его не видели? Мы не умели
подсчитать, сколько нам понадобится того или дру-
гого, и были вынуждены просить рабочую бригаду
помочь нам составить план. Люди волновались из-
за того, что им нельзя выращивать на своей земле
те культуры, которые они сеяли всегда, и поэтому
первое время члены кооператива придерживали
часть земли и сажали немного для себя на тот слу-
чай, если дела примут плохой оборот.
Лела рассказал, как они сначала вели учет по-
памяти. Один член кооператива запоминал трудо-
дни, заработанные на рисе, другой — на бобовых.
Когда же из этого ничего не получилось, они стали
делать зарубки па бамбуке и завязывать узлы па
бечевке. Но тут вышла неприятность: к хитрости
присоединились дети, которые в свою очередь начали
19*
283
делать зарубки и узлы. На помощь пришла ра-
бочая бригада, отпечатавшая специальные карточ-
ки. К несчастью, на них стояло китайское слово
фэн, которое фигурирует также на некоторых банкно-
тах, и люди путали их с деньгами. Один догадливый
сельский богач скупил большое количество этих
карточек, надеясь нажиться во время уборки уро-
жая. Но в целом этот метод оказался действенным.
Плохо обстояло дело с выходом на работу. Мне
лично казалось, что самой головоломной и неразре-
шимой задачей, стоявшей перед рабочей бригадой,
было количество, разнообразие и нерегулярность
дней, в которые цзинпо по традиции не работают.
Так, не положено трудиться в день рождения, ко
это бывает не раз в год. Если человек родился на
третий день после базара, обычно собирающегося
в неделю, тогда каждый третий день после ры-
ночного — нерабочий. Отмечается также день смер-
ти родича, скончавшегося последним. Если эти со-
бытия не совпадают, тогда три дня в педелю оказы-
ваются нерабочими, так как базарный день — это
тоже праздник. Затем следуют дни традиционных
жертвоприношений и новых браков, смертей, дни,
отводимые для посещения родственников, а значи-
тельную часть времени у неженатых отнимают их
любовные дела. Таким образом, для работы остает-
ся довольно мало времени и его очень трудно пла-
нировать.
В качестве примера я взял вдову М’Нанг, кото-
рая содержит трех малолетних детей; она решитель-
ная сторонница кооперации и является одним из
трех членов Коммунистической партии в Лунджупе.
Вдова получила обычную помощь от правительства,
израсходованную, как водится, весьма неразумно,
но детей нужно было кормить каждый день. Из
183 дней между апрелем и октябрем 1957 года
93 дня ушло у нее на сбор топлива и дикорастущих
овощей и продажу их на рынке; девять дней — на
умилостивление духов; всего восемь дней — на тра-
диционную коллективную работу с другими семьями,
не являющимися членами кооператива (если бы
284
коммунист уклонился от выполнения этих освящен-
ных обычаем обязанностей, это произвело бы пло-
хое впечатление); два дня — на работу по найму;
десять дней опа болела и две недели занималась
разными другими делами. В итоге у нее остался
всего 61 день, чтобы отмечать рождения и смерти
и на работу для кооператива.
Рабочим бригадам было не под силу разобрать-
ся в этом лабиринте запретов и личных затрудне-
ний. В конечном счете они разработали «систему
краткосрочных контрактов»: группа членов коопе-
ратива получает конкретное задание и отвечает за
его выполнение в течение определенного срока,
скажем между двумя рыночными днями.
Приходилось изыскивать способы распределять
доход периодически, а не весь сразу, в противном
случае члены кооператива гнали вино, приносили
жертвы и покупали украшения; оказываясь вскоре
без средств к существованию, они были вынуждены
добывать пропитание в джунглях, вместо того что-
бы заниматься производственным трудом.
Во всех этих случаях загруженные до предела
рабочие бригады должны были оказывать самую не-
посредственную помощь, даже помогать людям вы-
считывать, какое количество риса и масла нужно
потреблять в день и сколько времени следует уде-
лять делам кооператива и своим собственным, что-
бы получить максимальный доход.
Вдобавок чиновники вредили исподтишка, распро-
страняя среди членов новых кооперативов слухи,
что в действительности они работают на ханьцев и
что оплата по труду вызовет споры между семьями
после уборки урожая.
— Кооперативы — это просто способ следить за
людьми и заставлять их работать,—говорили старые
чиновники. Они утверждали, что видели в долинах,
как членов кооперативов «гнали, точно скот, люди,
вооруженные винтовками». Изгороди, поставленные
кооперативами, оказывались «случайно» сломанны-
ми или поваленными разгневанными духами, а
кооперативные посевы травил скот.
285
Когда пришло время распределять первый уро-
жай, возникли новые трудности. Традиции отмирают
с трудом, и люди, говорившие, что «тот, кто больше
работает, должен и получить больше из общего
котла», переменили мнение, когда на практике этот
принцип пришел в столкновение со свойственным
первобытному обществу представлением, что все
«работают сообща и получают поровну». Люди, за-
работавшие больше трудодней, чувствовали себя
корыстными и одинокими; получившие меньше
жаловались, что у них отняли продукцию, выра-
щенную на «их земле», внесенной ими в ко-
оператив.
«Эта земля по-прежнему моя, и все, что на ней
растет, должно быть моим. Те, кто на ней работал,
просто помогали мне, как водится, — такова была
обычная реакция.— Я внес свою землю в коопера-
тив,— говорили эти люди,— но я не так уж нуж-
дался в помощи других». Один из членов коопера-
тива открыто расплакался, узнав, что урожай риса,
собранный на «его» земле, будет распределен сре-
ди других, хотя сам он получил перец, выращенный
на земле «других». Он пригрозил сжечь рис.
Бедные семьи, имевшие меньше земли, но луч-
ше работавшие, не считали себя вправе претендо-
вать на большее количество зерна, нежели те, ко-
торые внесли больше земли, но работали хуже.
Те же, у кого участки были крупнее, в свою очередь
полагали, что это одно дает им право па большую
долю урожая. Некоторые из последних даже выкра-
ли из склада и припрятали полтонны риса.
Мне казалось, что кооператив ни за что не рас-
путает всех этих гордиевых узлов и не выживет.
Однако в начале 1957 года, когда пришел решитель-
ный момепт, из кооператива никто не ушел, хотя
раньше некоторые семьи заявляли о своем намере-
нии сделать это. (Две семьи, в том числе семья кол-
дуна, ушли почти сразу же после организации ко-
оператива. Таким образом, первый кооперативный
урожай вырастили девять семей, и все они остались
членами кооператива.)
286
Я провел много времени с одним из тех крестьян,
которые собирались уйти из кооператива, но потом
раздумали. Это был Леманг, молодой человек с же-
ной и тремя детьми. Конечно, он имел самое смут-
ное представление о том, сколько он зарабатывал
до вступления в кооператив. Но мы обсудили с чле-
нами рабочей бригады (это происходило в ее доме)
и с соседями Леманга, в том числе и с нечленами
кооператива, сколько земли он обрабатывал и что
еще делал; постепенно я смог примерно сопоста-
вить его бюджет в 1955 году, то есть до вступления
в кооператив, и в 1956 году, после уборки первого
кооперативного урожая.
В обоих случаях доход Леманга состоял из двух
частей, одну из которых давало земледелие, а дру-
гую — побочный промысел в джунглях. По нашим
подсчетам, в 1955 году он получил на 61,5 юаня ри-
са, сои и кукурузы; еще 54,75 юаня он выручил
рубкой дров, продажей побегов бамбука и какими-
то операциями по обмену, смысл которых я не уло-
вил и в которых фигурировали красный перец,
огурцы и куры. Таким образом, его доход соста-
вил 116,25 юаня, но израсходовал он 146,4 юаня—
на 30,15 юаня больше, чем заработал.
В 1956 году доход Леманга возрос до 146,8 юа-
ня от кооператива плюс 22,5 юаня от джунглей —
всего 169,3 юаня. Но увеличились также и его рас-
ходы, составившие за год 192,75 юаня. По сравне-
нию с предшествующим годом он потратил в восемь
раз больше на вино и вдвое больше на табак, то
есть имел меньший дефицит и получил больше
удовольствий.
Хотя Леманг и пе вел приходо-расходной книги,
он знал, что доход его вырос и что сам он меньше
времени проводил в джунглях. Кроме того, доходы
его стали более надежными, так как основную их
часть обеспечивало земледелие, а не рысканье на-
удачу в джунглях. Даже того, что Леманг заработал
в 1955 году, ему могло бы хватить на жизнь (это
было несколько больше среднего дохода китайского
крестьянина в тот период), но в силу различия обы-
287
чаев того, на что мог прожить ханец, для цзинпо бы-
ло недостаточно.
Урожай 1956 года и его распределение явились
наглядной демонстрацией преимуществ организо-
ванного кооперирования по сравнению Ь тем, что
сами цзинпо образно называли «отправляться на
поля, подобно стаям птиц». По словам Лелы, это
дало каждому ясное представление о том, что имеет-
ся в виду, когда говорят: «Кто больше работает,
больше получит из общего котла». Увеличилась и
кооперативная собственность.
Один из членов рабочей бригады привел следую-
щие данные о земле и животных, которыми владел
кооператив:
Январь Январь
1957 г. 1958 г.
Орошаемые участки (в ак-
Рах) ................
Сухие посевы риса (в акрах)
Волы...............: . .
12,2
49,0
12
5
2
Буйволы.................... 3
Лошади.................... 1
Члены кооператива до сих пор не считают под-
нятую сообща землю кооперативной собственностью.
— Если я когда-нибудь уйду,— заявил один из
них,— я заберу свою долю орошаемой земли.
Поскольку никто, видимо, не выказывал склон-
ности уйти из кооператива, вопрос этот не имел прак-
тического значения, хотя и свидетельствовал о том,
что люди все еще занимали выжидательную по-
зицию.
Весь перечисленный выше кооперативный скот
был куплен па государственную ссуду и послужил
дополнением к животным, являющимся частной соб-
ственностью и предоставляемым кооперативу его
членами за деньги или зерно. Коллективная собствен-
ность на крупный рогатый скот, а также доход, по-
лучаемый от животных, находящихся в частном
288
Лела и его жена. Новые железные лемехи им выдало
правительство.
Маленький цзинпо веет зерно.
владении, способствовали резкому сокращению коли-
чества жертвоприношений. Это подтверждается
фактами.
В 1956 году двадцать пять семей деревни
Лунджун принесли в жертву двадцать шесть голов
крупного рогатого скота, главным образом чтобы
вылечиться от болезни. Из этого количества члены
кооператива убили трех животных. В 1957 году
наблюдалось общее падение числа жертвоприноше-
ний. Три животных были убиты в связи с беремен-
ностью девушек и еще пять — по случаю похорон.
Ради исцеления от болезни не было принесено в
жертву ни одного животного. Рассказывая мне это,
Лела показал на висевшую на стене аптечку: один
из членов рабочей бригады в Лунджуне имеет
медицинскую подготовку. Все восемь голов ско-
та, принесенных в жертву, принадлежали нечленам
кооператива.
Отказ от жертвоприношений в каком-нибудь
одном месте приводит к аналогичным последствиям
и в других местах, так как жители в основном по
очереди поставляют скот для традиционных обря-
дов, а известно, что люди менее склонны выполнять
свои обязательства, если другие уклоняются от та-
ковых.
Лунджунский кооператив согласился рассмот-
реть заявления о приеме еще трех семей. Условия
вступления, представляющие, видимо, устав коопе-
ратива, следующие:
новые члены не должны быть пн «бездельника-
ми», ни богатыми людьми;
новые члены вносят землю;
за тягловое животное, являющееся частной соб-
ственностью, уплачивается 15 юаней в год;
доходы от земли выплачиваются в следующих
размерах: 20 процентов от исчисляемого урожая с
орошаемых участков и 15 процентов — от факти-
ческого урожая с сухой земли;
с сельскохозяйственных орудий доход не выпла-
чивается, ибо большинство их предоставлено вла-
стями.
289
В ряде ближних деревень бедняки уже обраща-
лись на культурно-производственную станцию с
просьбой помочь им в организации кооперативов.
Несмотря на трудности, создаваемые первобытной
трактовкой понятия равенства, у цзинпо коопера-
ция развивается много быстрее, чем у ва. Я могу
только предположить, что преимущества более глу-
боких общинных традиций жизни цзинпо перевеши-
вают практические негативные стороны. Цифры
роста кооперации говорят сами за себя:
Год	Число кооперативов	Семьи	Процент населения
1954 		4 (опытных)	49		
1956 		82	1575	6,3
1957 		216	2988	12,2
1958 (запланировано) . . .	400	—	25,0
Лунджунскому кооперативу, очевидно, удалось
преодолеть непонимание выгодности рыночных куль-
тур. Лела показал мне кооперативные участки,
большая часть которых, не считая орошаемых по-
лей, расположена под углом 30—45 градусов. Здесь
имеются новая кофейная плантация и раскинув-
шиеся по склону холма посадки чая, а на многих
деревьях разводится ценная порода насекомых, вы-
деляющих воск. Бобы, картофель, горох и другие
новые для цзинпо культуры хорошо произрастают
в этом тепличном климате и очень помогают дотя-
нуть от одного урожая зерновых до другого. Чтобы
ознакомиться с процессом обработки чая, Лела ездил
в грузовой машине по Бирманской дороге в древ-
ний обнесенный стеной город Баошань, поразивший
его своими размерами и сутолокой.
— Сейчас,— заметил он,— мы выращиваем чай
только для себя, но при первой же возможности
будем продавать излишки.
290
Он сказал, что сразу после организации коопе-
ратива подал заявление в Коммунистическую пар-
тию и к нему присоединились еще два члена коопе-
ратива, обе женщины — вдова М’Нанг и М’Пуванг.
Жена самого Лелы также хотела вступить в партию,
но, по его словам, ей будет трудно, так как на ру-
ках у нее маленькие дети. Его коммунистическая
ячейка собирается два раза в месяц и обсуждает
«работу кооператива, перестройку местного управле-
ния, а также слушает политические доклады о
Китае и международных делах». Это — одна из
двенадцати сельских районных ячеек Коммунисти-
ческой партии среди цзинпо.
Новые кооперативы будут очень нуждаться в
административных работниках, и, чем быстрее ста-
нет распространяться это движение, тем труднее
будет рабочим бригадам подробно вникать во все
вопросы, как это делается в Лунджуне. Как мне
казалось, существовала опасность, что темп разви-
тия кооперативов обгонит, во всяком случае на вре-
мя, темпы подготовки цзинпо, умеющих писать и
считать. В каждом из девяноста сельских районов
имеется своя начальная школа, а при каждой куль-
турно-производственной станции — «школа-ферма»,
которую посещают жители деревень, желающие на-
учиться чтению, письму, счету и освоить современ-
ные методы обработки земли.
В Нунбинской «школе-ферме» обучается два-
дцать семь человек, в том числе пятнадцать незамуж-
них молодых женщин. На протяжении двухгодично-
го срока обучения слушатели получают субсидию в
размере десяти юаней в месяц. Это больше, нежели
Леманг заработал в 1955 году, и поэтому представ-
ляется весьма щедрой дотацией. Посещаемость, как
и можно было думать, невысокая, ибо студенты тра-
тят значительную часть своего времени па любов-
ные дела. Когда они являются в школу, утро отво-
дится на учебные занятия, а днем они работают па
пришкольном участке под руководством учителя.
В начальной школе (во время моего пребывания в
тех местах опа была закрыта па каникулы) учатся
291
145 человек, почти все цзинпо. В 1952 году, когда
школа открылась, было очень трудно заполучить в
нее учащихся, так как население не доверяло на-
мерениям ханьцев. Поскольку чиновники не жела-
ли посылать своих детей, другие также предпочли
воздержаться. После долгих уговоров один из мест-
ных чиновников согласился послать в школу своего
единственного ребенка, пятилетнего мальчика, ко-
торому еще рано было учиться. Но учителя радост-
но встретили его, надавали лакомств, ласкали, мыли
и кормили — словом, так нянчились с ним, что он
все время требовал отвести его обратно в школу.
Как только в школе оказался сын местного чинов-
ника, там появились и другие дети. Сначала школь-
ники обучали своих учителей языку цзинпо, а учи-
теля показывали детям, как писать эти слова. Сей-
час введен полный пятигодичпый курс бесплатного
обучения, причем школьники обеспечиваются пи-
танием, книгами и одеждой.
Глава двадцать первая
МОРКОВЬ И ПРУТ
Как вытащить буйвола из грязи. — Тянуть спе-
реди и подталкивать сзади.
О Дин мудрый старый цзинпо сказал мне:
— Когда буйвол увязает в грязи, подержите у
него перед носом немного корму да подтолкните сза-
ди. Тогда буйвол сам поднатужится и, если его еще
при этом подталкивать, выкарабкается. Вот так же
и с нашими вождями.
Колдуны, образующие часть правящей верхушки
цзинпо, — обычно неглупые люди. С юных лет им
приходится напрягать память, чтобы выучить все
нелепые обряды поклонения духам и жертвоприно-
шений, легенды и всевозможные табу. Будучи ма-
териально заинтересованными в поклонении духам,
они, естественно, враждебно относятся к современ-
ной медицине, являющейся главной областью, в ко-
торой новшества с самого начала затрагивают их.
Задние ноги убитых животных составляют значи-
тельную часть дохода колдунов.
Несмотря на то что для излечения от болезней
было загублено столько скота, здоровье населения
находится в плачевном состоянии.х Малярия, дизен-
терия и другие желудочные болезни, грипп и вене-
рические заболевания уносят много жизней, в том
числе и еще не рожденных. Благодаря длинному
ряду менее тяжелых болезней, особенно накожных
и глазных, колдуны никогда не испытывают недо-
статка в небольших вознаграждениях, дополняющих
их более крупные доходы. Взрослые цзинпо, кото-
рым нередко приходится спать в сыром лесу на го-
лой земле, поголовно страдают ревматизмом. Кроме
293
того, они поглощают огромное количество жгучего
красного перца в качестве приправы к зерну и дико-
растущим овощам, чем расстраивают свое пище-
варение.
Чтобы помешать больным посещать медицин-
ские центры или посылать за медработниками, кол-
дуны применяли простой метод: распространяли
слухи, что ханьцы пытаются убить цзинпо и что
духи будут мстить. Излюбленная уловка колдунов
заключалась в том, что тяжело больному человеку
давали возможность лечиться и, когда казалось, что
он вот-вот выздоровеет, приказывали бросить лече-
ние и умилостивить духа жертвоприношением.
В случае смертельного исхода виновными объявля-
лись врачи ханьцы. Одному больному, поправляв-
шемуся после воспаления легких, которое лечили
инъекциями, колдун дал выпить большую дозу
спирта, результатом чего явилась смерть, которую
затем приписали вливаниям.
Но настойчивая работа, особенно применение
атабрина, сульфапрепаратов и аспирина, дала свои
результаты, ибо эти лекарства оказывали явное и
бесспорное действие.
Мало-помалу разъездные медицинские бригады,
объезжавшие свои участки, стали встречать хоро-
ший прием. Позже появились больницы, и сейчас
медицинское обслуживание всех районов цзинпо
обеспечивается семнадцатью культурно-производ-
ственными станциями. Медицинская работа, как это
обычно бывает в отсталых районах, стала важней-
шим средством, позволившим расчистить почву для
всякой другой деятельности.
Начата подготовка медицинских работников из
среды самих цзинпо. Одним из них была М’Уби, та
самая девушка, которая провожала меня через
джунгли на жертвоприношение в Бапгде. В 1953 го-
ду, семнадцати лет, она поступила, несмотря на со-
противление родителей, в разъездную бригаду по
охране здоровья женщин и детей. М’Уби послали
на медицинские курсы в Манших, а затем вверх по
Бирманской дороге в Баошань для получения общего
294
образования; после прохождения практики в
джунглях она поехала продолжать образование в
Куньмин. Сейчас М’Уби в качестве одного из трех
штатных служащих лечебного пункта Нунбинской
станции выполняет обязанности медицинской
сестры, разъездного медицинского работника, аку-
шерки и пропагандиста. Она наивно сообщила
мне:
— Чем больше у людей скота, тем меньше они
верят в нашу медицину и тем сильнее надеются
па духов.
— Медицинская работа,— сказала М’Уби,—
удерживает людей от забоя скота. Там, где она ве-
дется хорошо и постоянно, например в Лунджуне,
животных не убивают. А там, где с медициной пло-
хо, люди идут к колдунам и скот гибнет. Наша бе-
да в том, что у нас мало медицинских работников
цзинпо, а другие не знают нашего языка и обы-
чаев.
Действительно, в 1957 году на территории цзин-
по имелось только 54 медицинских работника из
числа цзинпо, включая 31 практиканта; в 1958 году
число их должно было возрасти до 85.
Все это в конечном счете оставляло колдунов пе
у дел. Они получали субсидии и определенное по-
ложение, но теряли важную сферу влияния — воз-
можность заступничества перед духами, насылав-
шими болезни. Поскольку колдуны способнее боль-
шинства других цзинпо, были организованы курсы,
цель которых — обучить их начаткам медицины и
превратить из знахарей в медицинских работников.
К счастью, основные болезни, от которых страдают
цзинпо — малярия, дизентерия и грипп,— поддают-
ся лечению довольно безвредными лекарствами;
таким образом, колдунов учат распознавать эти и
другие распространенные заболевания, после чего
вручают им небольшую аптечку, которую они берут
с собой в обход; колдуны с радостью приняли новую
профессию, которая укрепляет их престиж, тем бо-
лее что старая становится с каждым днем все менее
надежной. Врачи-колдуны получают ежемесячно
295
субсидии и ссуды, чтобы в промежутках между ме-
дицинскими обходами они могли заняться произво-
дительным сельскохозяйственным трудом. Такой
метод, несомненно, цапоминает случай с увязшим
буйволом, которого манят спереди и подталкивают
сзади. Некоторые в Дэхуне считают, что «обучение
колдунов — самый надежный способ покончить с
принесением в жертву скота». Может быть, это и
верно, а возможно, что и нет. По-видимому, ганъбу
поступают разумно, больше полагаясь в этом отно-
шении на кооперативы. В Лунджуне, где имеется
постоянный медицинский работник, в 1957 году пол-
ностью воздерживались от жертвоприношений толь-
ко члены кооператива.
По отношению к высшей чиновничьей касте при-
меняется обычный метод: ей предоставляют доволь-
но широкие возможности идти в ногу с остальными.
Выплачиваемые ей субсидии составляют в среднем
50 тысяч юаней в год.
Одна за другой их привилегии отпадают, или же
чиновники сами отказываются от них, становясь
платными членами местных органов власти, и начи-
нают самостоятельно заниматься сельским хозяй-
ством.
Цаужон, имущество которого было спасено и воз-
вращено Народно-освободительной армией, ездил
в Пекин; он был буквально потрясен размерами
страны и оказанным ему торжественным приемом
и вернулся, чтобы помогать агитировать других пред-
ставителей своего класса. Он первый из чиновников
отказался от подушного налога.
— Мне сейчас живется лучше прежнего, — при-
знался он. — Некоторые цау недовольны, но боль-
шинство из нас поддерживают все эти новшества
и перемены, потому что они на пользу всем. Сейчас
мы равноправны в политическом отношении, и цзин-
по представлены во всех органах власти. У нас
имеются школы, много школ, тогда как раньше не
было пи одной, и наш народ учится культуре и
самоуправлению.
Совершенно ипое впечатление произвел на меня
296
другой чиновник — Цаумо, являвшийся абсолютным
правителем примерно 10 тысяч цзинпо. Он воевал
против Народно-освободительной армии и даже
после того, как прекратил борьбу, в течение неко-
торого времени пе пускал ганъбу в свой район.
В конце концов он был вынужден уступить нажиму
со стороны своего же народа, видевшего, что другие
получают помощь, ссуды, лекарства и школы. Сей-
час этот коренастый молодой человек (правителями
у цзинпо нередко бывают молодые люди, так как
этот пост переходит младшему сыну) является за-
местителем председателя автономного чжу и ведает
гражданскими делами. Он пе выказал такой горяч-
ности, как Цаужон, но в ответ на мои расспросы со-
гласился, что условия жизни народа улучшаются.
О своем собственном положении он сказал:
— Я отказался кое от чего. Раньше цау правил
своим районом и пользовался благодаря этому эко-
номическими преимуществами. Сейчас мой район
находится под единым государственным управле-
нием. Я получаю субсидии, и живется мне нисколь-
ко не хуже. Политически я занимаю сейчас более
высокое положение. Но наш народ не привык к
организации. Он привязан к традициям племени и
медленно свыкается с переменами. Это — вопрос
привычки.
Цаумо — националист до мозга костей; он счи-
тает, что цзинпо следует называть пародом зайва —
по названию крупнейшего племени, к которому при-
надлежит он сам.
Цаужона это, напротив, совершенно не трогало,
хотя он тоже зайва.
— Даже в Бирме наш народ зовется цзинпо, —
заметил он. — Три года назад, в 1954 году, я добро-
вольно отказался от всех своих привилегий. Сна-
чала меня выбрали председателем сельского совета,
и я тогда отказался от задних ног животных и стал
принимать только передние. Я съездил в Манши и
прослушал несколько лекций о тех, кто живет за
счет чужого труда. По возвращении я отказался от
всех своих привилегий. Позже меня избрали на пост
20 А. Уиллингтон
297
в округе. В моем районе имеется девять Цау, и не-
которые из них еще пользуются своими привилеги-
ями. Это — дело каждого.
Раньше, сказал Цаужоп, он имел десять голов
крупного рогатого скота, а сейчас — двадцать че-
тыре. С государственной помощью он расширил
площадь орошаемой земли с пяти до пятнадцати
акров и снимает с них ежегодно шесть тонн зерна.
— У меня теперь три костюма, несколько одеял,
я лучше питаюсь и пью больше вина, — заключил он.
Расспросы в Лунджуне подтвердили, что не все
одинаково отказываются от привилегий. Члены
кооператива и все другие крестьяне прекратили
вносить налог зерном, однако они все еще отраба-
тывают ежегодно на правителя по три-четыре дня
и отдают ему задние ноги принесенных в жертву
животных, количество которых все уменьшается.
Правитель, являющийся членом окружной Полити-
ческой консультативной конференции, добровольно
отказался от налога зерном.
По-видимому, мало было только тянуть спере-
ди, то есть предоставлять субсидии и политические
посты; для того чтобы некоторые цау, может быть
даже большинство, отказались от всех своих эконо-
мических привилегий, необходимо было еще под-
талкивание снизу, со стороны народа, и влияние но-
вых общественных форм. Сочетание этих двух сил
сделало возможным прямой, постепенный переход
к новому мирным путем.
Глава двадцать вторая
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Перемены, подобные тем, которые я пытался
описать — переход от первобытных, рабовладельче-
ских и полуфеодальных общественных отношений,—
совершаются сейчас по всей провинции Юньнань
и во многих других районах Китая со свойственны-
ми им различиями и сходными чертами, и притом
разными темпами. Но повсюду изменения происхо-
дят настолько быстро, что, возможно, уже не пред-
ставится больше случая посетить эти места, покамест
старое и новое сосуществуют, чтобы изучить процесс
перехода.
Теперь, когда я пишу эти строки, то есть спустя
несколько месяцев после отъезда из района Про-
хладных гор, рабство у носу уже отошло в область
истории. Горцы ва, не знавшие даже гончарного ре-
месла, создали сейчас в своих далеких горах всевоз-
можные небольшие предприятия.
Как бы ни разнились между собой эти нацио-
нальные меньшинства, у них имелась одна общая
черта — крайний национализм.
Они боролись против проникновения иностран-
цев — англичан и французов, против великодержав-
ного угнетения их китайским императорским режи-
мом и гоминьданом. Они ненавидели людей, презри-
тельно называвших их «варварами», «лоло», «горны-
ми людьми» и тому подобными кличками. Какие бы
разделения ни существовали между рабом и госпо-
дином, крепостным и сюзереном, членами клана и
узурпировавшими власть вождями, все это отсту-
пало на задний план перед единодушной враждой
к ханьцам. Какую бы ненависть н страх ни внушали
20*
299
Местные вожди, они могли быть уверены, что весь
народ поддержит их против хапьцев.
В сложных условиях 1950 года, когда Китайская
Народно-освободительная армия двигалась па юго-
запад, появился добавочный источник трений — боль-
шие банды, сколоченные из остатков войск наиболее
отъявленных гоминьдановских головорезов, полу-
чившие с помощью американцев подкрепления с
Тайваня. В такой дикой местности они могли без
конца переходить не установленные точно границы,
осложняя отношения Китая с другими странами и
своим бандитизмом вызывая ненависть местного на-
селения к ханьцам. Одновременно с уничтожением
этих остатков гоминьдановских войск с помощью на-
циональных меньшинств — там, где это представ-
лялось возможным, — приходилось преодолевать и
эту укоренившуюся вражду.
Но сначала нужно было очЦстить район от го-
миньдановцев. Без этого нельзя было создать усло-
вия для разрешения других проблем, и границы мо-
лодой республики являлись бы постоянным очагом
беспокойства. Необходимо было, чтобы вожди мест-
ных национальных групп согласились или хотя бы
смирились с необходимостью вступления Китайской
армии, в противном случае неизбежно возникли бы
хаотические условия, которые привели бы к ухуд-
шению отношений между меньшинствами и ханьца-
ми.- Это было нелегко. Как ни ненавидели меньшин-
ства гоминьдан, они относились с подозрением ко
всему, что исходило от ханьцев, и опасались, что
коммунисты ликвидируют «богатых», «посадят ра-
бов хозяевами» и вообще станут вести себя в соот-
ветствии со слухами, усердно распространявшимися
гоминьданом. С другой стороны, гоминьдановцы уже
находились на территории национальных мень-
шинств, разоряли и грабили. Таким образом, суще-
ствовали основания для соглашения между комму-
нистами и национальными меньшинствами.
Вождям этих народов было сказано, что им не
будут навязывать никаких изменений их социаль-
ных систем: национальные меньшинства сами решат,
300
что должно быть сделано и в какие сроки. Незави-
симо от характера изменений вожди получат соот-
ветствующее возмещение и субсидии, чтобы сохра-
нить прежний уровень жизни; кроме того, им будут
обеспечены политические посты, отвечающие их по-
ложению среди своего народа. Этот разумный выход
и был избран, причем носу сделали это сразу, а ва —
только спустя два года.
Необходимо было учитывать два важных момен-
та: дружбу этих изолированных меньшинств нельзя
было снискать, не завоевав прочного доверия их
вождей; никакие социальные реформы не могли бы
пройти гладко, если бы вожди имели возможность
использовать традиционную нелюбовь к ханьцам как
средство сохранить свои привилегии.
Это и явилось отправным пунктом политики, ко-
торая заключалась в том, чтобы привлечь вождей на
сторону преобразований, оказывать помощь, улуч-
шать методы обработки земли, обеспечивать меди-
цинское обслуживание — то был многогранный про-
цесс, положивший начало брожению. Накапливание
множества небольших, фактически незаметных из-
менений должно было постепенно создать новую об-
становку, которая сделает неизбежными радикаль-
ные перемены.
Предусматривавшиеся изменения были изложе-
ны в Китайской конституции 1954 года:
«В ходе экономического и культурного строи-
тельства государство будет проявлять заботу
о нуждах всех национальностей, а в вопросах
социалистических преобразований будет в пол-
ной мере учитывать особенности их развития».
Содержание этого положения раскрыто в статье
4 конституции:
«Китайская Народная Республика, опираясь
на государственные органы и общественные
силы, путем социалистической индустриализа-
ции и социалистических преобразований обес-
печивает постепенное уничтожение системы экс-
плуатации и построение социалистического
общества».
301
По мере того как продолжалась политика, осно-
ванная на принципе «делать добро и приобретать
друзей», люди начали делать различие между «хо-
рошими хань и плохими хань» — между коммуни-
стами и гоминьдановцами. Отношения улучшились,
и упор стал понемногу делаться на оказание широ-
кой помощи беднейшим слоям населения товарами
и ссудами. В то время как «ханьцы» давали зерно,
одежду и деньги, вожди продолжали взимать повин-
ности, и контраст усилился.
Возник вопрос: почему центральные власти да-
вали людям вещи, а вожди продолжали собирать
дань? Неприятное сравнение, породившее нажим
снизу, со стороны масс, требовавших уничтожения
привилегий. Народ отказывался выполнять феодаль-
ные и другие повинности, и среди вождей росла тре-
вога за свое будущее. Если бы на этом этапе вожди
не получили возмещения экономических потерь, они
все неизбежно воспротивились бы реформе. Но по-
могли субсидии. Конечно, это был более легкий путь
для вождей, нежели сопротивление растущему об-
щественному требованию изменений.
Существует три метода перехода к социализму
в сельских местностях Китая в целом. Применение
той или иной формы зависит от местных условий.
Реформа. Это метод. открытой классовой борь-
бы, применяемой для того, чтобы сломить власть
феодально-помещичьего класса на подавляющей ча-
сти территории Китая, где помещики и крестьяне
ханьцы противостояли друг другу в конфликте, не
осложненном национальными различиями. В этом
случае Коммунистическая партия, придя к власти,
использовала ее, чтобы поднять народ против его
вечных угнетателей, и возглавила борьбу крестьян-
ских масс за насильственную ликвидацию привиле-
гий тридцатимиллионного класса помещиков. Поме-
щики ханьцы перестали существовать как класс,
но при разделе им выделялась равная с остальными
доля земли. Они не получали субсидий, были вынуж-
дены зарабатывать на жизнь наравне с простыми
крестьянами и временно теряли политические права,
302
Реформа путем мирных переговоров. Она осуще-
ствляется среди тех национальных меньшинств, у
которых существуют четкие классовые различия,
признаваемые самими народами (и вызывающие —
в различной степени — их недовольство). Этот про-
цесс, примером которого является отмена рабства
и крепостничества у носу, совершается посредством
мобилизации народа сверху в целях удовлетворения
его стремления к свободе, политическому равенству
и владению землей.
Коренное отличие второго метода от первого за-
ключается в том, что для ликвидации политических
и экономических привилегий правящего класса не
применяется сила. Ведутся переговоры, сопровож-
дающиеся нажимом снизу, но бывший правящий
класс сохраняет политические права и ему выпла-
чиваются субсидии, назначение которых — пред-
отвратить падение его уровня жизни вследствие ре-
формы. Преступления против народа, совершенные
в прошлом угнетателями, не подлежат наказанию,
но совершивших подобные преступления в период
реформы предают суду.
В обоих случаях после реформы наступает про-
межуточный этап, в течение которого земля яв-
ляется частной собственностью и обрабатывается
индивидуально: впоследствии он уступает место
производственным кооперативам (а сейчас — ком-
мунам) .
Непосредственный переход к социализму. Этот
третий метод применили'к отсталым обществам, где
разделение на классы является не очень отчетли-
вым или значительным и, как правило, не осо-
знается самим народом. Земли имеется вдоволь, част-
ные земельные владения невелики, и в переделе
земли нет необходимости.
Эти общества (такие, как у ва и цзинпо) прямо
переходят к общественной собственности на основ-
ное средство производства — землю, минуя другие
общественно-экономические формации. Племенная
собственность на землю непосредственно заме-
няется собственностью кооперативной, а первобытно-
303
общинный труд — кооперативным коллективным
трудом. Этот процесс направлен на поднятие общего
уровня производства. В процессе перехода произво-
дится субсидирование вождей, осуществляется по-
литика «выкупа», а также решается ряд других
проблем.
К числу таких проблем относятся зачаточные ра-
бовладельческие отношения, феодализм, ростовщи-
чество, иногда первобытная демократия и нерацио-
нальное распределение и использование рабочей
силы и средств производства, порождаемые тради-
циями и суевериями.
Мирная реформа осуществляется в течение опре-
деленного — непродолжительного — периода, тогда
как прямой переход растягивается на относительно
долгий срок и является постепенным. В обоих слу-
чаях происходит по мере необходимости приспособ-
ление к местным особенностям. И здесь и там не-
обходимым условием считается поддержание един-
ства между политическими работниками-коммуни-
стами и местными вождями в качестве средства
установить контакт с народом и влиять на него,
чтобы в конечном счете он оказал давление на своих
руководителей, побудив их согласиться с измене-
ниями.
Я обнаружил, что все политические работ-
ники постоянно подчеркивали, насколько бесполезно
и даже опасно применять опыт, приобретенный в
других местах, без учета местных условий. Каждая
конкретная ситуация тщательно изучается, и раз-
рабатывается политика, которая учитывает все ви-
димые местные факторы. Затем эта политика приме-
няется для пробы на небольшой территории, а ре-
зультаты снова подвергаются анализу. После исправ-
ления ошибок политика в ее измененном виде про-
водится более широко.
Когда массы начинают добиваться изменений,
у вождей остается только два возможных выхода:
либо встать во главе реформы, либо сопротивляться
ей. Третьего пути нет. Руководство движением обес-
печивает вождям престиж, субсидии и сознание того,
304
что они помогают своему народу развиваться. Обыч-
но завоевание поддержки большинства вождей —
это только вопрос времени и разъяснительной ра-
боты. Путь сотрудничества является легким и откры-
вает широкие перспективы; путь сопротивления
труден и заводит в тупик. В политическом отноше-
нии вожди занимают не менее высокое положение,
чем прежде, по теперь они являются членами госу-
дарственных и местных органов власти и, таким об-
разом, находятся под демократическим контролем
сверху и снизу.
Тот факт, что удалось достигнуть этого почти не-
вероятного результата — убедить рабовладельцев
носу, то есть наиболее влиятельные 35 процентов на-
селения Прохладных гор, согласиться на ликвида-
цию главного источника их богатства, праздности
и престижа,— представляется мне разительным при-
мером научного и гибкого руководства. Никакие гото-
вые формулы не могли иметь успеха. Это стало воз-
можным только на основе тщательной, точной оцен-
ки всех общественных сил и распределения эконо-
мических благ и привилегий. .
Мирная ликвидация рабства у носу стала воз-
можной потому, что одновременно были уничто-
жены привилегии и ростовщичество (последнее не
полностью); потому, что контролирующая группе!
рабовладельческой аристократии была расколота,
изолирована от масс и политически парализована;
потому, что те, кто владел небольшим числом ра-
бов, хотя потеряли и рабов и привилегии, но сохра-
нили землю и проценты па предоставленные займы;
потому, что демаркационная линия была проведена
с научной точностью, что позволило сплотить по
меньшей мере 90 процентов населения против пра-
вящей верхушки, составлявшей всего 5 процен-
тов.
Но правящей верхушке была дана возможность
«сохранить лицо», политические права и доход. Та-
ким образом, система поощрений в сочетании с не-
умолимой необходимостью побуждала правителей
принять реформу, и в то же время они были лишены
305
возможности поднять людей по националистическим
мотивам.
Старый Буйю Хейпо избрал другую альтерна-
тиву: бежал в горы, бросив жену, рабов и все на
свете, чтобы вести безнадежную борьбу, которая
могла иметь только один исход. Он понял все безу-
мие своего поведения и вернулся. Горстка неподат-
ливых рабовладельцев, которая была не в силах
переварить какие-либо изменения, пе составила
серьезной проблемы для народного ополчения из
бывших рабов и вилланов.
Кое-кто был против субсидирования рабовла-
дельцев, но большинство согласилось, что отказ от
этого только затруднил бы разрешение и без того
достаточно сложной проблемы, и притом из чисто
доктринерских соображений. Рабы и хозяева были
одинаково неспособны стоять па собственных ногах,
так что и тем и другим нужно было помочь обхо-
диться друг без друга и найти свой путь к независи-
мости.
В Прохладных горах переход совершался быстро,
но к более низкой общественной форме — к частной
собственности па землю. У ва и цзинпо измепения
происходили медленнее, зато к более высокой, коопе-
ративной форме. Хотя бедность, жестокость, голод
и болезни неотделимы от первобытно-общинного
образа жизни, столь же неотъемлемыми чертами его
являются верность и щедрость. Для первобытных
пародов коллективная жизнь и~ взаимная ответ-
ственность являются естественными. Это, видимо,
создало основу для более быстрого роста кооперати-
вов, чем у посу, где глубоко укоренился мотив лич-
ной выгоды.
Все эти перемены оказались осуществленными
благодаря тому, что была предоставлена возмож-
ность разрабатывать политику на месте очень гиб-
кими методами, а в распоряжение политических ра-
ботников были предоставлены государством крупные
средства. Как сказал мне один из таких работников,
«в известном смысле мы компенсируем националь-
ные меньшинства за былое угнетение и возвращаем
306
им то, что вымогали у них прежние китайские ре-
жимы». Поскольку правительства западного полу-
шария могут встретиться с задачей- осуществить
нечто похожее на это возмещение в отношении дру-
гих отсталых народов, мне казалось, что, может
быть, небесполезно рассказать об увиденных мною
уникальных событиях, пока они еще находились в
переходной стадии.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Вступительная статья.......................... 5
От автора..................................   27
Часть первая. НОСУ
Глава первая. Рабовладельцы двадцатого сто-
летия .............................   31
Глава вторая. В рабовладельческую твердыню 41
Глава третья. «Черная кость» и «голубая
кровь»................................. 53
Глава четвертая. Пол, брак и родство . .	70
Глава пятая. Миссия Ху Таня............... 78
Глава шестая. Семена изменений	брошены	93
Глава седьмая. Почему рабовладельцы усту-
пили ..............................  116
Глава восьмая.	Хартия	рабов.... 133
Глава девятая. Проблемы свободы . .	.	144
Гллва десятая.	Нащупывание	пути ....	165
Глава одиннадцатая.	Переходный период	178
Часть вторая. ВА
Глава двенадцатая. Охотники за головами
с бирманской границы................ 185
Глава тринадцатая. Рабство для холо-
стых — свобода состоящим в браке • • . .	196
Глава четырнадцатая. Прописная мораль
не годится.......................... 211
Глава пятнадцатая. Борьба против перво-
бытной демократии..................  220
Глава шестнадцатая. Беседа с охотниками
за головами . . . .............*	. ' . . •	233
Глава семнадцатая Современная магия 243
308
Часть третья. ЦЗИНПО
Глава восемнадцатая. Голоса в лесу .	253
Глава дев я т н а д ц а т а я. Печальные события
на холмах . . . .....................263
Глава двадцатая. Ускоренный ход истории 277
Глава двадцать первая. Морковь и прут 293
Глава двадцать вторая. Заключение . .	299
Алан Уиннингтбн
РАБЫ ПРОХЛАДНЫХ ГОР
Художник В. Н. Ходоровский
Художественный редактор Б. И. Астафьев
Технический редактор Л. М\ Харьковская
Сдано в производство 13/11 1960 г.
Подписано к печати 13/IV 1960 г.
Бумага 84 X 108/^2 = 5,3 бум. л.
17,5 печ. л., в т/ч вкл. 15
Уч-изд. л. 15,0. Изд. № 7/5380
Цена 7 р. 45 к. Зак. 185
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва, 1-й Рижский пер., 2.
Московская типография № 8
Управления полиграфической промышленности
Мосгорсовнархоза
Москва, 1-й Рижский пер., 2.