МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ УЗБЕКСКОЙ ССР
ТАШКЕНТСКИЙ ТЕАТРАЛЬНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
им. А. Н. ОСТРОВСКОГО
П. м. ниязов
ИДЕАЛ РАВЕНСТВА
СОВРЕМЕННЫЕ
БУРЖУАЗНЫЕ
КОНЦЕПЦИИ
И РЕАЛЬНОСТЬ
ИЗДАТЕЛЬСТВО „ФАН" УЗБЕКСКОЙ ССР ТАШКЕНТ • 1977

H и я з о в П. М. Идеал равенства. Современные буржуазные концепции
и реальность. Изд-во «Фан» УзССР, 1977. Стр. 144.
Монография посвящена анализу состояния современного капитализма и
критике антикоммунистических концепций равенства, разрабатываемых современной
апологетической буржуазной социологией.
Книга рассчитана на научных работников, преподавателей, аспирантов и
студентов вузов.
Ответственный редактор
доктор философских наук, профессор
X. П. В АХИ ДО В
© Издательство «Фан» Узбекской ССР, 1977 г.

Введение
XXV съезд КПСС отметил как одну из актуальнейших задач
партии борьбу с враждебной марксизму-ленинизму идеологией,
извращающей теорию научного коммунизма и пытающейся
противопоставить ей различные буржуазно-апологетические концепции.
«...Идейное противоборство двух систем,— указывал Генеральный
секретарь ЦК товарищ Л. И. Брежнев в докладе XXV съезду
Коммунистической партии Советского Союза,— становится более
активным, империалистическая пропаганда—более изощренной.
В борьбе двух мировоззрений не может быть места
нейтрализму и компромиссам. Здесь нужна высокая политическая
бдительность, активная, оперативная и убедительная пропагандистская
работа, своевременный отпор враждебным идеологическим
диверсиям» К В связи с этим исключительно важна критика
апологетической буржуазной социологии по вопросам, связанным с
проблемой социального равенства и его практическим осуществлением.
Эта проблема является одной из центральных в современной
идеологической борьбе.
В век научно-технической революции, когда производительные
силы достигли значительной высоты в своем развитии,
человечество надеется осуществить, наконец, свои извечные чаяния. Однако
в условиях капитализма и социализма прогресс науки и техники
вызывает различные социальные изменения, которые
принципиально по-разному освещаются марксистско-ленинской и современной
буржуазной социологиями. Данная работа рассматривает лишь
буржуазные апологетические концепции, представляющие собой
наибольшую опасность для международного рабочего движения.
Их представители в интересах государственно-монополистического
капитализма открыто выступают против марксистско-ленинского
учения о революционном преобразовании общественной жизни
и осуществлении идеала равенства в процессе строительства
социализма и коммунизма.
1 Материалы XXV съезда КПСС, М., Политиздат, 1976, стр. 74.
3

Марксистско-ленинские представления о равенстве базируются
на огромном теоретическом наследии мыслителей прошлого, его
тщательном изучении и переработке применительно к интересам
пролетариата на основе диалектико-материалистического
понимания истории. Реализацию своей концепции научный коммунизм
связывает с революционным преобразованием общества,
ликвидацией эксплуатации и воплощением в жизнь лозунга «все во имя
человека, для блага человека». Современная
антикоммунистическая буржуазная социология, напротив, разрывает с
прогрессивными представлениями о равенстве, имевшими место в истории
общественной мысли, и являет собой реакционную апологетику
прогнившей капиталистической системы. Все ее помыслы связаны
не с гуманизмом, его идеалами равенства и общественной
справедливости, а с сохранением исторически отжившего
социально-экономического строя.
В последние годы советскими философами и экономистами
написан ряд работ, освещающих марксистско-ленинское понимание
идеала равенства и процесса его практической реализации2. В них
дается характеристика этого понятия в истории
социально-политических учений, показывается его классовая ограниченность и
социальная направленность. На базе анализа произведений
классиков марксизма-ленинизма авторы раскрывают содержание
пролетарского требования равенства, его коренную противоположность
лозунгу равенства, выдвинутому буржуазной революцией и
зафиксированному в конституциях капиталистических стран. На
большом фактическом материале раскрываются также достижения
Коммунистической партии и советского народа на пути
практической реализации марксистско-ленинского идеала равенства.
Особое внимание уделяется характеристике социальных различий в
условиях социализма и путям их преодоления в процессе
коммунистического строительства.
Следует отметить, однако, что, рассматривая большой круг
вопросов, связанных с проблемой социального равенства, имеющиеся
работы далеко не исчерпывают ее. В литературе нет специальных
исследований, посвященных изучению данной проблемы в
современной буржуазной апологетической социологии, которая
по-своему подходит к ее решению, изменяя, по существу, прогрессивным
традициям, свойственным этому величественному идеалу
человечества, и пытаясь, прежде всего, «сокрушить» марксистско-ленин-
2 Г. X. Шахназаров. Социализм и социальное равенство. М., Госполит-
издат, 1959; Л. Леонтьев. Проблема равенства в «Капитале» К. Маркса. М.,
Изд-во АН СССР, 1960; «Социализм и равенство», Сб. статей, Изд. Уральского
политехнического института, Свердловск, 1970; А. К. Куры лев. Коммунизм
и равенство. М., Политиздат, 1971; Г. К- Ермолина. Философские проблемы
равенства и свободы. Ярославль, 1973; Г. К. Ермолина. Курс лекций. Свобода
и равенство. Учебное пособие. Иваново, 1975; Л. Г. С у п е р ф и н. Критика
К. Марксом и Ф. Энгельсом концепции грубоуравнительного коммунизма. М.,
«Наука», 1975.
4

ское учение о путях осуществления подлинного коммунистического
равенства на основе пролетарской революции, диктатуры
пролетариата, коренной перестройки всех сфер общественной жизни.
Этот аспект является предметом нашего исследования. Он
представляется исключительно актуальным в силу того, что против
марксистско-ленинского понимания идеала равенства и научного
обоснования путей его осуществления в странах Западной Европы
и в США выступает огромная армия буржуазных социологов,
философов, экономистов. Пытаясь подорвать незыблемые основы
научного коммунизма, они затрагивают многообразные вопросы, так
или иначе связанные с проблемой социального равенства, и,
разумеется, освещают их в апологетическом духе.
Разумеется, в одной работе невозможно охватить всю
совокупность проблем. Тем не менее необходимо очертить наиболее,
важные из них, раскрыть их содержание и значимость в
противоборстве социализма и капитализма.
Для TorOj чтобы понять противоположность марксизма и
современной буржуазной социологии в подходе к вопросу о социальном
равенстве, необходимо прежде всего раскрыть место идеала
равенства в истории борьбы человечества за революционное обновление
общества и торжество гуманистических принципов справедливости
и счастья всех людей на земле, показать, что прогрессивным
требованиям равенства, как бы они ни отличались по своему классовому
содержанию и социальной направленности, на всех этапах
развития этого идеала было свойственно нечто единое и очень важное, то
есть необходимо обосновать, что лозунг равенства всегда являлся
знаменем борьбы нового со старым, способствовал развитию
цивилизации, смене одной общественно-экономической формации
Другой.
Необходимо подчеркнуть, что в этом плане особую роль играет
марксистско-ленинское обоснование пролетарского требования
равенства, поскольку научный коммунизм формулирует те черты и
принципы равенства, которые соответствуют объективным
тенденциям общественного развития, определяет способы воплощения
равенства в жизнь. То есть впервые в истории выдвигается такой
идеал равенства, который, выражая интересы трудящихся, находит
воплощение в реальной практике. Исключительно важно раскрыть,
что пролетарский идеал равенства сводится к социальному
равенству. Таким образом, возникнув как продолжение прогрессивных
воззрений о равенстве, научный коммунизм явился революционным
скачком в развитии этих воззрений и представляет собой вершину
человеческого познания в плане определения содержания и
возможностей осуществления социального равенства.
Противопоставляя марксистско-ленинский идеал буржуазному
требованию равенства, некоторые авторы отмечают лишь то
обстоятельство, что буржуазное требование равенства является
фиктивным, поскольку оно сводится лишь к формальному,
юридическому равенству всех без исключения граждан перед законом, тогда
5

как научный коммунизм ставит вопрос о социальном равенстве,
определяет пути его воплощения 3.
Однако в настоящее время, когда буржуазная социология
утратила свою былую революционность, а ее наиболее реакционная
часть воинственно отстаивает интересы монополистического
капитализма — исторически изжившей себя
общественно-экономической формации, такое противопоставление явно не исчерпывает
проблемы. Более того, оно не отражает того существенного
момента, который принципиально отличает марксистско-ленинское
решение проблемы социального равенства и отношение к этому
извечному идеалу человечества современной апологетической буржуазной
социологии, которая, отметая преемственность в развитии идеала
равенства, не связывает больше его осуществление с классовой
борьбой. Современная буржуазная социология, напротив,
выступает в роли идейного защитника существующего общественного
порядка, якобы способного разрешить все социальные
противоречия и снять, наконец, с повестки дня вопрос об уравнении
социального статуса людей. Тем самым она противопоставляет себя как
марксистско-ленинскому подходу к решению проблемы равенства,
так и всем предшествующим прогрессивным
социально-политическим концепциям.
В последние годы опубликовано большое число работ, которые
на марксистско-ленинской идеологической основе всесторонне
анализируют сущность современной буржуазной социологии,
подвергают глубокому и всестороннему анализу ее многообразные
концепции, показывают их теоретическую несостоятельность и
субъективизм в оценке общественных явлений 4. Перечисленные авторы,
3 См. Л. Леонтьев. Проблема равенства в «Капитале» К Маркса,
стр. 37—47; А. К- К у р ы л е в. Коммунизм и равенство, стр 11 —19.
4 Актуальные вопросы критики современного антикоммунизма. Под ред.
А. Д. Косичева. Изд. МГУ, 1972; Актуальные проблемы борьбы с
антикоммунизмом. М., «Прогресс», 1973; Актуальные проблемы критики современного
антикоммунизма. М., Изд. МГУ, 1975; Г. К. А ш и н. Доктрина «массового общества».
Социальный прогресс и буржуазная философия. М., Политиздат, 1971; Э. Я.
Баталов. Философия бунта (критика философии левого радикализма). М.,
Политиздат, 1973; И. Н. Д в о р к и н, М. Я. Волков, Ф. Н. Ш ев я ко в. Критика
теорий современных буржуазных экономистов (Дж. Гэлбрейта, Г. Мюрдаля,
Л. Эрхарда). М., «Мысль», 1971; Идеологические проблемы научно-технической
революции. М., «Наука», 1974; Г. И. Иконникова. Теория
«постиндустриального общества». Будущее человечества и его буржуазные толкователи. М.,
«Мысль», 1975; Историческая миссия рабочего класса и идеологическая борьба.
М., Политиздат, 1974; И. Я- Киселев, М. Г. Мошенский. Буржуазные
теории труда на службе монополий. М., «Мысль», 1965; С. М. Ковалев. Реальный
гуманизм и его противники. М., «Мысль», 1975; В. В. К о р т у н о в. Идеология
и политика. Битва идей и эволюция идеологических концепций антикоммунизма
в 1950—1970 гг. М., Политиздат, 1974; Критика современных буржуазных
концепций в курсе научного коммунизма. Под ред. А. П. Шептулина и др. М., «Высшая
школа», 1974; В. И. Маклярский. «Великое общество»: декларация и
действительность. М., «Мысль», 1969; Марксистско-ленинский анализ философских и
общественных концепций Франкфуртской школы (материалы
советско-чехословацкого симпозиума). М., Изд-во АН СССР, 1974; В. И. Михеев. Капитализм или
6

затрагивая отдельные вопросы, связанные с отношением
современной буржуазной социологии к идеалу равенства, не рассматривают
эту проблему специально, поскольку они не ставят перед собой
такой задачи. Тем не менее эти труды дают ключ к пониманию
важнейших аспектов поставленной в данной книге проблемы и потому
широко используются автором в процессе работы.
Обоснование несостоятельности подхода современной
апологетической буржуазной социологии к проблеме социального
равенства, фальсификации ею марксистско-ленинского решения
сущности этого идеала обусловливает необходимость оценки этого
явления с позиций научного коммунизма в плане его влияния на
дальнейшее обострение противоречий капитализма и углубление
социального неравенства.
В настоящей монографии большое внимание уделяется
социально-экономическому аспекту процесса углубления социального
неравенства в развитых капиталистических странах в ходе научно-
технической революции. Здесь прежде всего анализируются
глубокие сдвиги, которые произошли в последние десятилетия в сфере
отношений к собственности, труду, распределению, социальной
структуре буржуазного общества; сдвиги, приведшие к еще
большему углублению его дифференциации и поляризации. Углубление
неравенства прослеживается и в сфере производства и управления.
В этом плане также используется большой круг литературы,
изданной за последние годы и отражающей различные стороны процесса
усиления социального неравенства в развитых капиталистических
странах в ходе научно-технической революции 5.
«индустриальное общество»? Проблемы современного капитализма и буржуазная
социология. М., «Международные отношения», 1968; Е. Д. M о д р ж и н с к а я.
Ленинизм и современная идеологическая борьба. М., «Мысль», 1972; Ю. П. О ж е-
г о в. Социальное прогнозирование и идеологическая борьба. М., Политиздат, 1975;
В. Н. Скворцов. Доктрина конвергенции и ее пропаганда. М., Политиздат,
1974; Современный антикоммунизм. Политика, идеология. Под общ. ред. Ф. Ры-
женко и О. Рейнгольда. М., «Международные отношения», 1973; Современный
капитализм и идеологическая борьба. Идейно-политические течения современного
империализма. Отв. ред. В. А. Чепраков. М., «Мысль», 1975; Современный
капитализм и идеологическая борьба. Критика буржуазных концепций
научно-технической революции. Под ред. В. Я- Аболтина. М., «Мысль», 1976; Социальная
философия Франкфуртской школы (Критические очерки). М., «Мысль» — Прага,
«Свобода», 1975; Г. Н. X в а т к о в. Идеологические мифы антикоммунизма,
эволюция и новые тенденции. М., «Знание», 1974; Г. Б. X р о м у ш и н. Современный мир
и идеологическая борьба (Критика антимарксистских концепций о влиянии НТР
на судьбы человека). М., «Международные отношения», 1974; Б. А. Ш а б а д.
Кризис идеологии антикоммунизма. Политический и философский анализ новых
явлений. М., «Мысль», 1973; Р. Штейгервальд. «Третий путь» Герберта Мар-
кузе. М., «Мысль», 1971.
5 Автоматизация и рабочий класс при капитализме. Некоторые социально-
экономические аспекты расширения роли рабочего класса в сфере производства.
М., «Наука», 1975; А. С. А х и е з е р. Научно-техническая революция и некоторые
социальные проблемы производства и управления. М., «Наука», 1974; Г. Г. Б о й-
ченко. Современная классовая структура США (миф и действительность).
Минск, 1974; Великий Октябрь и мировой революционный процесс (пятьдесят лет
борьбы рабочего класса во главе революционных сил современной эпохи). М., По-
7

В процессе работы над книгой изучены и использованы также
исследования некоторых авторов западноевропейских стран и
США, которые, привлекая большой фактический материал,
разоблачают фальшивый характер различных теорий, служащих делу
защиты интересов монополистической буржуазии, и трезво
оценивают социальные последствия научно-технической революции в
капиталистических странах как еще большее углубление
противоположности между трудом и капиталом 6.
литиздат, 1967; И. К. Верещагин. Закон прибавочной стоимости в условиях
современного капитализма. М., «Мысль», 1966; Н. С. В е т р о в а, Р. М. Л и п к и н.
США: военно-промышленный комплекс и налоговая эксплуатация трудящихся.
М., «Наука», 1974; Н. Д. Г а у з н е р. Научно-технический прогресс и рабочий
класс США. М., «Наука», 1968; А. В. Гончарова. Влияние
научно-технической революции на положение рабочего класса США. М., Изд. МГУ, 1973;
Государственно-монополистический капитализм. Общие черты и особенности. М.,
Политиздат, 1975; В. И. Г р о м е к а, В. И. M а с л е н н и к о в, В. А. Ф е д о р о в и ч,
Л. Д. Филиппова. США: наука и образование. М., «Наука», 1974; Г. Д,
Данилин. Автоматизация и ее социально-экономические последствия. (Изменения
в квалификации рабочего класса). М., «Мысль», 1971; С. А. Д а л и н. США:
послевоенный государственно-монополистический капитализм. М., «Наука», 1972;
Г. Г. Дилигенский. Рабочий на капиталистическом предприятии.
Исследование по социальной психологии французского рабочего класса. М., «Наука», 1969;
М. С. Д р а г и л е в, Н. И. M о х о в. Капитализм на современном этапе его общего
кризиса. М., «Высшая школа», 1974; Империализм 70-х годов: углубление общего
кризиса. Прага, «Мир социализма», 1974; H. Н. Иноземцев. Современный
капитализм: новые явления и противоречия. М., «Мысль», 1972; Классовая борьба
и профсоюзы. Современные тенденции и борьба за единство в международном
профсоюзном движении. Под ред. проф. М. В. Баглая. М., Профиздат, 1971;
М. Б. Кольчугина. ФРГ: образование и политика, М., «Наука», 1973;
А. В. К у к а р к и н. Буржуазное общество и культура. М., Политиздат, 1970;
А. Г. Куликов. Генеральные штабы монополий. (Союзы предпринимателей
в системе государственно-монополистического капитализма). М., «Мысль», 1969;
Л. А. Л е о н т ь ев. Ленинская теория империализма. М., «Наука», 1969; Б. И. M а-
клярский. «Великое общество»: декларация и действительность. М., «Мысль»,
•1969; В. И. Марцинкевич. Образование в США: экономическое значение
и эффективность. М., «Наука», 1967; A. A. M к р т ч я н. Рабочее движение в США:
современные проблемы и тенденции. М., «Мысль», 1970; А. Н. Мельников.
Современная классовая структура США, М., «Мысль», 1974; С. Н. Надел ь.
Научно-техническая интеллигенция в современном буржуазном обществе. М.,
«Наука», 1971; В. С. Семенов. Капитализм и классы. Исследование
социальной структуры современного капиталистического общества. М., «Наука», 1969;
Социально-политические сдвиги в странах развитого капитализма. Под ред.
А. А. Галкина, Г. Г. Дилигенского, М., «Наука», 1971; Социально-экономические
проблемы трудящихся капиталистических стран. М., «Мысль», 1974;
Политические битвы в странах капитала. Под ред. С. С.-Салычева. М., «Международные
отношения», 197,1; Политическая экономия современного монополистическою
капитализма. В 2-х томах. Отв. ред. H. Н. Иноземцев и др., «Мысль», 1970.
6 С. Ааронович. Правящий класс. М., «Иностранная литература», 1962;
Г. Аптеке р. О природе демократии, свободы и революции. М., «Прогресс»,
1970; X. Б а й н х а у э р, Э. Ш м а к к е. Мир в 2000 году (Свод международных
прогнозов). М., «Прогресс», 1973; Детуш Жан-Луи. Развитие техники и
капиталистическое общество. «Вопросы философии», 1968, Л° 12; У. Кекконен
Свобода слова,— идеалы и практика. «Литературная газета», 13 июня. 1973 г.;
Ф. Л а н д б е р г. Богачи и сверхбогачи. О подлинных правителях Соединенных
Штатов Америки. М., «Прогресс», 1971; С. Лилли. Автоматизация и социальный
прогресс. М., «Иностранная литература», 1958; С. Лилли. Люди, машины и ис-
8

Необходимо отметить, что изучение этой проблемы имеет
определенные трудности. Прежде всего, она объемна по охвату
вопросов, каждый из которых отличается своей значительной
масштабностью и многогранностью. В силу этого автор не претендует на
исчерпывающее освещение каждого из них. Да в этом и нет
необходимости, поскольку их решением занимаются специальные
"науки: история, философия, политическая экономия/ социология
и т. д. В книге сделана попытка решить конкретную задачу —
раскрыть отношение к проблеме социального равенства современной
буржуазной социологии и несостоятельность ее усилий,
нацеленных на «девальвацию» марксистско-ленинского толкования этого
идеала, показать, что осуществление равенства, возможно лишь в
результате ликвидации капитализма н создания
коммунистического общества.
тория. История орудий труда и машин в ее связи с общественным прогрессом.
М., «Прогресс», 1970; X. Люмер. Бедность: ее корни и пути устранения, М„
«Прогресс», 1967; Д. M е и е р с. О новых явлениях в рабочем движении в США.
«Коммунист», 1968, № 17; М. Минц, Д. Коэн. Америка. Инкорпоройтед. Кто
владеет и управляет Соединенными Штатами. М., «Прогресс», 1973; В. Перло.
Империя финансовых магнатов. М., «Иностранная литература», 1958; Ч. С н о у.
Две культуры. М., «Прогресс», 1973; М. Харрингтон. Другая Америка.
«Иностранная литература», 1963.

Глава первая
НАУЧНЫЙ КОММУНИЗМ
О СОЦИАЛЬНОЙ ПРИРОДЕ ИДЕАЛА РАВЕНСТВА
§1. РАВЕНСТВО-ЗНАМЯ БОРЬБЫ
ЗА НОВОЕ СПРАВЕДЛИВОЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО
Идея равенства имеет многовековую историю. Как и все
общественные явления, она проходит длительный путь развития и
претерпевает существенные изменения, отражая определенные
общественные отношения и классовые интересы. Каждый класс
вкладывает в это понятие свой, обусловленный объективными
материальными причинами, смысл. Поэтому нельзя говорить о
равенстве вообще как о какой-то «вечной истине». Оценивая конкретное
требование равенства, необходимо исходить из его исторической
ограниченности и глубоко исследовать те социальные условия,
которые его породили. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что,
несмотря на многообразие содержания, требование равенства на
протяжении всей человеческой истории, как правило, выступало
знаменем борьбы за общественный прогресс. Важная социальная
задача идеала равенства всегда отличалась, прежде всего, тем, что
она решала вопрос о необходимости ликвидации исторически
отжившей общественно-экономической формации и утверждения
нового прогрессивного строя.
Уже на заре человечества принцип равенства играет
исключительно важную роль в общественном развитии. Естественно, что в
ту пору идея равенства как емкое социальное понятие возникнуть
не могла, поскольку первобытные люди находились на крайне
низкой ступени развития сознания и были не в состоянии подняться до
подобной абстракции. Однако уже в период становления
человеческого общества люди начинали сознавать, хотя и в наивной
форме, необходимость прочных коллективистских связей, основой
которых могло быть равенство положения всех членов первобытной
общины К Равенство это все больше и больше укреплялось родовой
1 Характеризуя это время, Л. А. Леонтьев довольно определенно и, на наш.
взгляд, верно утверждает, что в первобытных общинах имело место
представление о равенстве, которое, однако, носило «лишь весьма ограниченный характер,
в соответствии с весьма ограниченным характером самой общественной связи той
эпохи». (Л. А. Леонтьев. Проблемы равенства в «Капитале» К. Маркса,
стр. 7).
40

общиной 2. Оно стало основой и незыблемой нормой жизни людей
в доклассовой общественно-экономической формации. Это
объясняется тем, что никто не мог возвыситься над другим, навязать
кому-либо свою волю. Люди были бессильны в борьбе с природой,
поскольку орудия труда носили крайне примитивный характер.
Добывать необходимые материальные блага в одиночку было
совершенно невозможно. Естественным условием существования
социального коллектива являлся совместный труд равных в своем
общественном положении членов первобытного сообщества.
Идеал равенства был высоко поднят на щит в античном
мире. Его выдвигали противоположные классы. Тем не менее
лозунг этот был связан с революционным переустройством
общества и поэтому отвечал интересам социального прогресса.
Силы, выступавшие за демократию, понимали под равенством
право участия всех без исключения граждан в управлении
государством. Это право распространялось лишь на представителей
господствующего класса и было необходимо для консолидации
их воли в борьбе за расцвет новой социальной организации,
возникшей на развалинах первобытнообщинного строя. Требование
равенства носило крайне ограниченный характер, поскольку рабы
в расчет не принимались. Их вообще не признавали за людей
и нещадно эксплуатировали. Рабство в ту историческую эпоху
было единственно возможным общественным институтом, и это
не могло не отразиться в сознании его идеологов, которые
старались всячески оправдывать эксплуатацию и насилие3.
Совершенно другой смысл в понятие «равенство»
вкладывали рабы. Хотя они не имели четкой социальной программы4,
однако их борьба за уравнение имуществ, раздел богатства
господ расшатывала все более обнажавшую свои противоречия
и приходившую в упадок общественную систему, способствуя,
в конечном итоге, ее гибели и замене новым общественным
строем.
Феодализм не исключает неравенства. Напротив, он
утверждает строгую социальную иерархию, которая освещается
религией. Всякому, посягнувшему на общественный порядок, грозит
страшное наказание. Мечты о равенстве объявляются
еретическими. И тем не менее угнетенные классы неоднократно
выступают против сословных привилегий, против угнетения и
неравенства. «Революционная оппозиция феодализму проходит через все
средневековье,— отмечает Ф. Энгельс,— она выступает, соответ-
2 Процесс становления равенства как условия возникновения и развития
человечества достаточно обстоятельно на большом фактическом и теоретическом
материале обосновывается в книгах Ю. И. Семенова «Возникновение
человеческого общества», Красноярск, 1962; «Как возникло человечество», М., «Наука», 1966;
«Происхождение брака и семьи», М., «Мысль», 1974.
3 См. «История философии». В четырех томах, т. 1. Под ред. М. А. Дынннка
и др. М., Изд-во АН СССР, 1957, стр. 126.
4 См. В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 82.
11

ственно условиям времени, то в виде мистики, то в виде
открытой ереси, то в виде вооруженного восстания» 5.
Особенно остро проблема социального равенства встала в
период замены феодализма капитализмом. На смену
натуральному хозяйству пришло производство товаров на рынок. Старые
общественные отношения, исторически изжившие себя, явились
тормозом дальнейшего социального прогресса.
Капиталистическое производство нуждалось в свободных рабочих руках.
Экономически окрепшая буржуазия не желала мириться с
политическим бесправием. Все это побудило ее провозгласить своим
боевым кличем лозунги свободы, равенства и братства.
В борьбе за равенство буржуазия выступала лишь за
правовое, а отнюдь не за экономическое равенство.
Речь шла о замене одной формы эксплуатации другой, о
замене внеэкономического рабства рабством наемным. В. И. Ленин
писал: «Под видом равенства человеческой личности вообще
буржуазная демократия провозглашает формальное или
юридическое равенство собственника и пролетария, эксплуататора и
эксплуатируемого, вводя тем в величайший обман угнетенные
классы» 6.
Однако лозунг равенства даже в узких рамках его
буржуазного толкования в этих исторических условиях несет
положительный заряд, поскольку он нацелен против старого, уже
выполнившего свои функции общественного порядка и помогает
прокладывать дорогу новым прогрессивным экономическим отношениям,
которые призваны сыграть свою определенную и весьма
значимую роль в поступательном развитии человечества.
До К. Маркса и Ф. Энгельса наиболее полно мечту
трудящихся о равенстве выразили предшественники научного
коммунизма— социалисты-утописты. Они понимали, что существующие
общественные отношения несовместимы с гуманистическими
идеалами и потому предлагали изменить их. Утописты не
ограничивались проповедью лишь формального, юридического равенства.
В отличие от идеологов буржуазии, которые связывали
воплощение равенства с уничтожением классовых привилегий, они
поставили вопрос о ликвидации классовых различий 7. Прежде
всего социалисты-утописты выступили за ликвидацию неравенства
в сфере собственности и распределения материальных благ.
Чаще всего это были идеи мелкобуржуазного уравнительного
коммунизма. За уравнительное распределение собственности
высказывался Т. Мор. Т. Кампанелла бичевал тунеядство и говорил
о всеобщей обязательности труда. Во всеобщей обязательности
труда наиболее важную сторону равенства видел А. Сен-Симон.
Он также мечтал о справедливой форме распределения. Вопло-
5 К. M а р к с и Ф.Энгельс. Сочинения, т. 7, стр. 361.
6 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 41, стр. 162.
7 См. К. Маркс и Ф. Э н г ел ь с. Сочинения, т. 19, стр. 191.
12

щение равенства в этой сфере общественной жизни, по его
мнению, должен был выразить сформулированный им принцип
«каждому по его способностям, каждой способности по ее
делам».
Социалисты-утописты высказали много интересных идей об
уравнении общественного положения людей в сфере труда.
Противоположность между умственным и физическим трудом,
городом и деревней они предлагали уничтожить путем чередования
форм деятельности. Работник попеременно должен заниматься
ремеслом и сельским хозяйством, производственной и
управленческой деятельностью.
Таким образом социалисты-утописты искали пути решения
вопроса о реальном, подлинном равенстве, которое мыслилось
прежде всего как ликвидация эксплуатации человека человеком,
как установление таких общественных отношений, при которых
все без исключения были бы счастливы. В этом плане они
высказывали множество гениальных догадок, на базе которых
общественная мысль, развиваясь дальше, сумела создать стройную
научную теорию революционного преобразования
действительности и претворения в жизнь лозунга равенства, выражающего
интересы трудящихся 8.
О создании нового общества, которое разрешит все
социальные проблемы, в том числе и проблему достижения социального
равенства, мечтали А. Н. Радищев, В. Г. Белинский, А. И.
Герцен, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов. Они во многом
были единомышленниками передовых идеологов Запада.
Например, А. Н. Радищев, выдвигая теорию естественного равенства
всех людей, выступал за восстановление прав обездоленных и
угнетенных. К чести революционеров-демократов России
следует отнести то, что путь к равенству они видели через
революционное ниспровержение старого эксплуататорского строя и
установление новых общественных порядков. В целом же они, как и
мыслители Запада, не поняли ход общественного процесса, и
потому их мечты о равенстве были наивными и
неосуществимыми.
Мечты о лучшей жизни и об осуществлении пленительных
идеалов свободы и равенства пронизывают также вею историю
развития общественной мысли Востока. Здесь создавались
многочисленные утопические теории, выражавшие сокровенные чаяния
трудящихся о ликвидации эксплуатации и насилия, об
организации такого общества, где все были бы одинаково счастливы, а
основой человеческих отношений была бы справедливость как
высочайший принцип гуманизма.
К числу величайших гуманистов Ирана и Средней Азии отно-
8 См. об идеале равенства в утопическом социализме в след. работах:
Г. К. Ермолина. Философские проблемы равенства и свободы, стр. 21—-46;
А. К. К у р ы л е в. Коммунизм и равенство, стр. 7—10.
13

сился Маздак (488—531 гг.)- Он выступал против деления
общества на богатых и бедных и требовал проведения реформ,
ведущих к уничтожению социальных различий. Множество интересных
идей о разумном обществе было высказано такими выдающимися
мыслителями Средней Азии, как Абу Наср Фароби (873—950 гг.)
и Омар Хайям (1040—1123 гг.). Знаменитый азербайджанский
поэт Низами (1141—1203 гг.) в вымышленном им свободном и
счастливом обществе исключал неравенство, угнетение, нужду и горе.
Люди здесь жили общинной жизнью, у всех одинаковое
материальное положение. Частная собственность исключалась, все
обладали равными правами пользоваться общими благами 9.
Идеи равенства пропагандировал также выдающийся
персидско-таджикский поэт Насреддин Абдурахман Джами (1414—
1492 гг.). В Средней Азии гуманистические взгляды развивали и
пропагандировали также Бабарахим Машраб, Мирза Абдукодир
Бедил, Махтум Кули, Бердах, Ахмад Дониш и др. Например,
Ахмад Дониш говорил о том, что богатство и власть всех сильных
мира сего нельзя считать законными, так как они возникли в
результате насилия и ограбления слабых сильными: все богатства
мира должны быть поделены поровну между всеми людьми.
Слабым, по его убеждению, придется добиваться восстановления
своих прав в долгой кровопролитной борьбе, так как сильные
мира сего никогда не откажутся добровольно от того, что они
награбили 10.
Из всего сказанного видно, что с древнейших времен в
сознании крупнейших мыслителей и угнетенных масс живет идея о
построении общества, исключающего социальное неравенство.
Предпринимаются попытки воплощения этой идеи в
действительность. Но общество не созрело для ее осуществления, и поэтому
она была несбыточной и носила утопический характер. Ф. Энгельс
отмечал, что коммунистическое общество «часто представлялось
в виде более или менее туманного идеала будущего как
отдельным личностям, так и целым сектам. Но оно стало возможным,
стало исторической необходимостью лишь тогда, когда
материальные условия его проведения в жизнь оказались налицо. Как и
всякий другой общественный прогресс, оно становится
осуществимым не вследствие осознания того, что существование классов
противоречит справедливости, равенству и т. д., не вследствие
простого желания отменить классы, а в силу известных новых
экономических условий» п.
Возникновение этих условий связано с развитием капитализма
и формированием нового класса — промышленного
пролетариата. В новой исторической обстановке стало возможным познание
9 См. Д. Мустафаев. Природа социальных утопий стран Ближнего
Востока. «Вопросы философии», 1968, № 8.
10 См. «История философии». В четырех томах, т. II. Под ред. М. А. Дынника
и др. М., Изд-во АН СССР, 1957, стр. 422.
11 К. M а р к с и Ф. Э нт е л ь с. Сочинения, т. 20, стр. 292.
14

законов развития человечества, создание подлинной науки о
социализме и на ее основе решения проблемы равенства и
определение путей его достижения. Эта заслуга принадлежит К. Марксу и
Ф. Энгельсу, а также продолжателю их бессмертного дела —
В. И. Ленину. Теоретики научного коммунизма в своих
многочисленных произведениях неопровержимо доказали неизбежность
гибели классового, эксплуататорского общества и торжества
полного социального равенства.
§ 2. ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ КЛАССИКАМИ
МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА
ПРИНЦИПОВ КОММУНИСТИЧЕСКОГО РАВЕНСТВА
И ПУТЕЙ ЕГО ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ
Марксистско-ленинский идеал равенства отражает интересы
пролетариата и всех трудящихся в целом. Его сила не только в
том, что он направлен против старого, отжившего строя и
способствует утверждению новых общественных отношений, как это
было свойственно идеалу равенства, выдвигавшемуся в различные
исторические периоды всеми прогрессивными мыслителями и
политическими деятелями. Сила пролетарского идеала равенства
заключается прежде всего в том, что он совпадает с тенденцией
общественного развития, поскольку поступательное движение
общества есть движение к коммунизму, означающему торжество
социального равенства.
Все требования равенства, выдвигавшиеся прежде, хотя и
были направлены против старого строя, не могли дать научного
ответа на вопрос о реализации подлинного равенства, ибо тенденция
развития общества была такова, что одна форма эксплуатации
заменялась другой, и лозунг равенства, способствуя этому
процессу, в силу объективных причин был не в состоянии решить вопрос
о ликвидации эксплуатации и социальных различий,
обусловленных ею. Идеал равенства, сформулированный творцами научного
коммунизма, связан не только с революционной сменой одной
общественно-экономической формации другой. Он связан с
фактическим осуществлением извечной мечты человечества о равенстве
как важнейшей стороне социальной справедливости. В этом его
отличие от всех предшествующих требований равенства.
К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин научно объясняют
причины происхождения социального неравенства, показывают ступени
его развития и формы проявления, раскрывают его значение в
развитии человечества на протяжении господства
классово-антагонистических формаций, анализируют предпосылки становления
нового общества, исключающего эксплуатацию и неравенство,
характеризуют принципы коммунистического равенства и пути их
осуществления. Основоположники научного коммунизма
неоспоримо доказывают, что общественное неравенство связано с опреде-
15

ленным способом производства материальных благ. Оно
сложилось в силу действия объективных закономерностей
общественного развития в конкретную историческую эпоху и, сыграв
предназначенную роль, сойдет со сцены.
В первобытном обществе эксплуатация и угнетение не могли
иметь места. Как указывал Ф. Энгельс, «рабочая сила человека
на этой ступени не дает еще сколько-нибудь заметного избытка
над расходами по ее содержанию» 12. Поэтому ее использование с
целью отчуждения труда не представлялось возможным. Люди
вынуждены были жить сообща, и все они были равны между
собой.
С ростом производительных сил в обществе происходят
исключительные по своей значимости процессы. Постепенно
складывается разделение труда, все больше развивается обмен, возникают
имущественные различия, растет возможность использования
чужого труда. «...Человеческая рабочая сила,— пишет Ф. Энгельс,—
могла произвести теперь больше, чем требовалось для простого
поддержания ее; средства для содержания большего количества
рабочих сил имелись налицо, имелись также и средства для
применения этих сил; рабочая сила приобрела стоимость» 13. Все это
приводит к возникновению эксплуатации человека человеком.
Если раньше военнопленных убивали или же принимали как
братьев в племя победителей, то теперь их обращали в рабов,
заставляя ухаживать за скотом, обрабатывать землю и т. д.
Постепенно в рабство обращали не только пленных врагов, но и
неимущих сородичей. Таким образом, на смену общественному
равенству приходит неравенство: одни люди владеют средствами
производства, другие лишены их и, более того, они сами являются
средствами производства в руках имущих. Общество делится на
социальные классы, которые отличаются по их месту в
исторически определенной системе общественного производства, по их
отношениям к средствам производства, по их роли в общественной
организации труда, по способам получения и размерам той доли
общественного богатства, которой они располагают 14.
Прежнее общество, таким образом, превращается в свою
противоположность. Строй, в основе которого лежало равенство,
отжил свой век. Он был взорван разделением труда и его
последствием — расколом общества на классы. На длительный
исторический период прочно утверждается социальное неравенство.
Экономической основой неравенства является частная
собственность на орудия и средства производства. Только на ее базе
возможно принуждение человека к подневольной службе во всех
ее формах, ибо, как указывал К- Маркс, «человек, не обладающий
никакой другой собственностью, кроме своей рабочей силы, во
12 К. M а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 21, стр. 58.
13 К. Маркс и Ф. Энгельс. -Сочинения, т. 20, стр. 185.
14 См. В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 39, сгр. 15.
16

всяком общественном и культурном состоянии вынужден быть
рабом других людей, завладевших материальными условиями
труда. Только с их разрешения может он работать, стало быть,
только с их разрешения — жить» 15. С помощью средств труда
принуждающий может использовать порабощенного.
Творцы научного коммунизма указывают, что деление
общества на полярно-противоположные классы, различное отношение
этих классов к средствам производства обусловливают неравное
положение людей в производстве: одни обременены тяжелым
физическим трудом, обречены на духовную нищету и прозябание,
другие являются создателями интеллектуальных ценностей, к их
услугам — все достижения человеческой мысли — наука,
литература, искусство; одни занимают в производстве командное
положение, другие — подчиненное.
Марксизм-ленинизм впервые в истории научно объясняет
причину возникновения неравенства в сфере труда и культурного
развития людей. К- Маркс в «Капитале» показал, что разделение
труда на умственный и физический не вытекает из природы
человека. Наоборот, гармоническое естественное развитие человека
требует полного единения двух видов труда. Любое действие
человека целенаправленно, продуманно. Противоположность
умственного и физического труда, культурное неравенство людей
возникли в силу объективных причин на определенном этапе
общественного развития. Эти явления вытекали из внутреннего хода
человеческой истории, они были закономерны и неизбежны.
Как уже отмечалось, разделение труда приводит к расслоению
общества на классы собственников и неимущих, эксплуататоров
и эксплуатируемых. Классовое общество, в свою очередь,
закрепляет разделение труда, противопоставляет умственный труд
физическому. Умственный и физический труд теперь разделяет
глубокая социальная противоположность. Господствующие классы
монополизируют умственную деятельность, и ее результаты —
духовные блага—устраняются от непосредственного участия
в материальном производстве. Угнетенные классы обречены на
тяжелый физический труд и невежество, изолированы от участия
в создании интеллектуальных ценностей. Физический труд
становится объектом нещадной эксплуатации. Плоды человеческого
разума превращаются в орудие угнетения. Люди, занятые в
сфере интеллектуальной деятельности, находятся на содержании
имущих и, как правило, служат их интересам, .помогая и участвуя
в порабощении трудящихся. В этом один из корней
противоположности между умственным и физическим трудом в
классово-антагонистическом обществе.
Разделение труда в капиталистическом обществе связано
также с противоположностью между городом и деревней. Город
возникает как политико-административный центр, средоточие людей,
15 К. M а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 19, стр. 13.
2—668
17

занимающихся умственной деятельностью, место, где
концентрируется ремесло, развиваются наука, искусство, архитектура.
Господствующий класс превращает город в опорную силу, посредством
которой он нещадно эксплуатирует как тружеников города, так и
деревни. За счет этой эксплуатации в городе сосредоточиваются
несметные богатства, тогда как деревня прозябает в нищете и
невежестве.
Одной из важнейших сфер общественной жизни является
распределение материальных благ. Оно затрагивает коренные
интересы всех без исключения людей, поскольку с ним
непосредственно связано удовлетворение материальных потребностей. В
капиталистическом обществе распределение носит антагонистический
характер и выражает существующее глубокое социальное
неравенство. Поскольку средства (производства находятся во владении
определенного имущего класса, то он присваивает львиную
долю производимых трудящимися материальных богатств, в то
время как последние терпят страшную нужду и лишения. Таким
образом, и в сфере распределения неравенство социально
обусловлено и носит закономерный характер на определенном этапе
общественного развития.
Имущественные различия влияют и на организацию
управления общественными делами. Так, отсутствие классов и
экономического неравенства в первобытном обществе определило то, что
в нем вообще не существовало господства и подчинения, насилия
одних над другими. Здесь все члены колллектива были равны
между собой в решении общественных дел и принимали в нем
активное участие. С разложением первобытнообщинного строя,
возникновением имущественного неравенства, родовой
демократии приходит конец. Функции управления узурпируются
экономически могущественными классами и используются ими для
упрочения своего положения и закабаления трудящихся масс. Таким
образом, возникает государство как политическая организация,
призванная укрепить и еще больше углубить сложившееся
социальное неравенство. Государство, как указывал Ф. Энгельс,
оказалось учреждением, которое увековечило «...не только
начинающееся разделение общества на классы, но и право имущего
класса на эксплуатацию неимущего и господство первого над
последним» 16. При помощи государства экономически
господствующий класс становится также и политически господствующим
классом.
Анализируя законы общественного развития, К. Маркс,
Ф. Энгельс и В. И. Ленин указывают, что неравенство было
необходимо на определенном этапе исторического развития и являлось
условием общественного прогресса. До тех пор, пока
производительность человеческого труда была относительно низкой и
трудящиеся были вынуждены все свое время отдавать производству
К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 21, стр. 108.
118

материальных благ, для руководства общественными делами,
отправления правосудия, занятия искусством, наукой и т. д.
неизбежно было существование особого класса.
Только разделение труда между массой населения, занятого
простым физическим трудом, и немногими привилегированными,
занятыми духовной деятельностью, могло способствовать росту
производительных сил и созданию величайших интеллектуальных
ценностей. «Пока нельзя производить в таких размерах, чтобы
не только хватало на всех, но чтобы еще оставался избыток
продуктов для увеличения общественного капитала и дальнейшего
развития производительных сил,— писал Ф. Энгельс,— до тех пор
должен всегда оставаться господствующий класс,
распоряжающийся производительными силами общества, и другой класс —
бедный и угнетенный» 17.
Концентрация средств производства и материальных
ценностей в руках отдельных лиц за счет ограбления эксплуатируемых,
как неоднократно указывали классики марксизма-ленинизма,
создавала возможность умножения богатств и на этой основе
развития духовной и материальной культуры человечества в целом.
Говоря о том, что эксплуатация человека человеком служила
основой цивилизации и прогресса, они подчеркивали, вместе с тем,
что прогресс этот носил крайне противоречивый характер, что
всякий шаг вперед в производстве означал одновременно шаг
назад в положении угнетенного класса.
Основоположники научного коммунизма утверждали, что
неравенство не является вечным условием прогресса. Наоборот,
приходит такое время, когда оно становится тормозом
поступательного общественного развития. В обществе созревают
материальные условия для торжества равенства. Такими условиями
являются крупное машинное производство, развитое при
капитализме, и пролетариат, как сила способная сокрушить строй
эксплуатации и неравенства и привести человечество к торжеству полного
социального равенства.
К. Маркс и Ф. Энгельс показали, что развитие
производительных сил в условиях машинной индустрии, способствуя все
большей концентрации труда, приводит к их конфликту с
экономической основой буржуазных производственных отношений — частной
собственностью на орудия и средства производства. Дальнейший
прогресс общества и неравенство в сфере собственности
несовместимы. Несовместим общественный прогресс и с неравенством
в сфере труда, поскольку новая техника и технология
производства обусловливают ликвидацию старого разделения труда.
Производство нуждается во всесторонне развитых работниках, однако
капитализм, основанный на социальных барьерах, с
неизбежностью воспроизводит антагонизм между физическим и
умственным трудом, городом и деревней. Те же противоречия обнаружи-
К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 4, стр. 330.
2*
19

вают себя, достигая своей кульминации, и в сфере распределения
материальных благ.
Растущие производительные силы создают все больше и
больше материальных богатств, которые могли бы обеспечить
счастливую жизнь труженика, удовлетворить его потребности не только
в пище, жилище, одежде, но и в приобщении к духовным
ценностям, без чего немыслимо воспроизводство рабочей силы в
условиях индустриального производства. Но капиталистический
способ распределения, основанный на законе прибавочной стоимости,
исключает превращение возможности в действительность.
Растущее изобилие не ведет автоматически к становлению равенства
в сфере распределения и потребления. Напротив, как показывает
историческая практика, социальная пропасть здесь становится все
более глубокой.
Исходя из экономических и социальных условий развития
общества, марксизм впервые в истории научно определил понятие
равенства, показал, какое содержание вкладывает в это понятие
пролетариат и каковы пути претворения пролетарского принципа
равенства в жизнь. В отличие от буржуазии, которая требует
формального, гражданского равенства, пролетариат выдвигает
требование социального равенства. Оно должно последовательно
осуществляться не только в сфере государственно-правовой, но и в
экономической. Вопрос о равенстве — это вопрос о месте человека
в обществе, обусловленном определенными общественными
отношениями и в первую очередь отношениями собственности на
орудия и средства производства, способом распределения
материальных и духовных благ. Вопрос о равенстве — это вопрос о месте
человека в системе общественного производства, вопрос об
отношениях между различными классами.
Марксизм связывает достижение полного социального
равенства с уничтожением классов и классовых различий, с
установлением одинакового положения всех людей в обществе. «...С
уничтожением классовых различий,— писал К. Маркс в «Критике
Готской программы»,— само собой исчезнет и всякое вытекающее
из них социальное и политическое неравенство» 18. Всякое другое
требование равенства есть «пустая фраза» 19. Полное социальное
равенство означает не уравнение людей как личностей, а их
равное положение в обществе, их одинаковое отношение к средствам
производства, равные условия труда и распределения, активное
участие всех граждан в управлении общественными делами20.
Так определяется равенство в Программе КПСС.
Путь к осуществлению такого равенства лежит через
революционное ниспровержение эксплуататорского строя, установление
диктатуры пролетариата и построение бесклассового
коммунистического общества. Для того, чтобы ликвидировать эксплуатацию
18 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 19, стр. 25.
19 В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 38, стр. 353.
20 Материалы XXII съезда КПСС, М., Госполитиздат, 1961, стр. 367.
20

и деление общества на классы, необходимо уничтожить частную
собственность на орудия и средства производства. «Уничтожить
классы,— писал В. И. Ленин,— это значит поставить всех
граждан в одинаковое отношение к средствам производства всего
общества, это значит — все граждане имеют одинаковый доступ
к работе на общественных средствах производства, на
общественной земле, на общественных фабриках и так далее» 21.
Ликвидация классов и утверждение равенства связаны также
с решением такой исключительно сложной и важной проблемы,
как достижение социальной однородности в сфере труда.
В. И. Ленин писал, что «для полного уничтожения классов надо
не только свергнуть эксплуататоров, помещиков и капиталистов,
не только отменить их собственность,... ^надо уничтожить как
различие между городом и деревней, так и различие между людьми
физического и людьми умственного труда» 22.
Таким образом, научный коммунизм утверждает, что старый
способ производства должен быть коренным образом перевернут.
На его место должна вступить такая организация производства,
где, с одной стороны, никто не мог бы свалить на другого свою
долю участия в производительном труде, этом естественном
условии человеческого существования, и где, с другой стороны,
производительный труд вместо того, чтобы быть средством
порабощения людей, стал бы средством их освобождения, предоставляя
каждому возможность развивать во всех направлениях свои
способности— как физические, так и духовные, где, следовательно,
производительный труд из тяжелого бремени превратится в
наслаждение. Основоположники марксизма-ленинизма указывали,
что в результате глубоких революционных преобразований и
небывалого научно-технического прогресса исчезнет социальная
грань между умственным и физическим трудом, а также между
городом и деревней, утвердятся равные условия труда для всех
граждан.
Проблема уничтожения классов связана и с такой
исключительно важной проблемой, как изменение старого способа
распределения материальных и духовных благ. Научный коммунизм,
открыв перспективу развития производства как общественного
производства, указал реальные пути достижения коммунистического
принципа распределения по потребности, которое означает равные
условия для всех людей в потреблении материальных и духовных
богатств и выражает полное социальное равенство. В условиях
коммунизма, указывал Ф. Энгельс, «избыток производства,
превышающий ближайшие потребности общества... будет
обеспечивать удовлетворение потребностей всех членов общества, будет
вызывать новые потребности и одновременно создавать средства
для их удовлетворения» 23.
21 В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 24, стр. 363.
22 В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 39, стр. 15.
23 К. Маркс и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 4, стр. 334.
Ъ\

Творцы научного коммунизма указывали также, что
достижение полного социального равенства связано с проблемой
ликвидации государства и перехода общества к самоуправлению. С
исчезновением классовых различий, учили они, публичная власть
потеряет свой политический характер. Государство, как орган
подавления одного класса другим, исторически изживет себя
и отомрет.
Большое значение для правильного разрешения проблемы
достижения полного социального равенства и претворения ее
в жизнь имеет учение марксизма-ленинизма о двух фазах
коммунистического общества. К. Маркс в «Критике Готской программы»
писал, что зрелый коммунизм невозможно построить сразу же
после ликвидации капитализма, человечество не может
единовременным актом уничтожить неравенство и заменить его полным
социальным равенством. Это объясняется тем, что коммунизм
принципиально отличается от всех антагонистических формаций.
Он складывается не в недрах старого строя, а в результате
революционного преобразования общества, когда политическая
власть переходит в руки трудящихся, руководимых
Коммунистической партией.
В упорной борьбе в условиях диктатуры пролетариата
ликвидируются старые антагонистические общественные отношения и
создается первая фаза коммунистического общества — социализм,
который несет в себе все основные черты новой
общественно-экономической формации, по еще в незрелом, незавершенном видс.
И лишь на базе социализма путем его всестороннего укрепления
и развития создается коммунизм — самое совершенное общество,
которое когда-либо знало человечество. К. Маркс указывал, что
полное социальное равенство вызревает из социалистического
равенства, являющегося первым этапом коммунистического
равенства. Он определил также, что будет общего у двух этапов одной
и той же формации и чем будет отличаться первая фаза
коммунизма от второй в смысле общественных отношений и установления
социального равенства. Учение К- Маркса о двух фазах
коммунистического общества впоследствии было развито в трудах
В. И. Ленина, в документах КПСС и других марксистских партий.
Огромное значение в этом смысле имеет разработка нашей
партией вопроса о развитом социалистическом обществе, его
характеристика в плане развития социалистического равенства и путях
перехода к полному коммунистическому равенству.
Верность и незыблемость теоретических положений научного
коммунизма о достижении подлинного равенства полностью
подтвердились практикой революционных преобразований в СССР
и других социалистических странах. Особенно интересен в этом
плане опыт Узбекистана и других республик Средней Азии,
в прошлом колониальных окраин царской России. Как в СССР
в целом, в Узбекистане пролетарская революция опрокинула
старый уклад жизни и создала все необходимые предпосылки для
22

достижения равенства людей. В результате национализации
собственности, индустриализации, коллективизации, культурной
революции и других важнейших мер здесь складывалось социально
однородное общество, где нет места для эксплуатации и где все
объединены единой целью — построение коммунизма.
Естественно, социальная однородность еще не исключает
наличия таких дружественных классов, как рабочий класс и колхозное
крестьянство и социальной прослойки — трудовой интеллигенции,
поскольку общество находится на социалистической стадии
развития. Однако уже сейчас, в условиях зрелого социалистического
общества, уровень социального равенства значительно выше, нежели
в тот исторический период, когда социализм победил лишь в
основном, т. е. утвердился как новая общественная система. И это
вполне закономерно, поскольку уровень развития
социалистического равенства неразрывно связан с прогрессом новых общественных
отношений, ведущим к становлению бесклассового
коммунистического общества.
Большое внимание дальнейшему совершенствованию
социалистического равенства уделил XXV съезд КПСС, материалы
которого показывают, что проблема социального равенства, его
совершенствования в развитом социалистическом обществе, наряду
с другими важнейшими вопросами, находится в центре внимания
партии, ее повседневной деятельности.
Партия исходит из того, что решение проблем, связанных
с прогрессом социалистического равенства, вытекает из ее
коренных программных установок. Сколь успешно они осуществляются,
зримо представляется из анализа экономической и социальной
политики партии на современном этапе, который дан в докладе
Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева и в других
важнейших документах съезда. Развиваясь по пути осуществления
коммунистических идеалов, наша страна достигла значительных
результатов в дальнейшем совершенствовании всей совокупности
социалистических общественных отношений. Намечены
грандиозные задачи на 1976—1980 гг. и ближайшую перспективу. Решение
этих задач приведет к еще большему сближению социального
положения трудящихся во всех сферах общественной жизни.
Возрастет их материальный и культурный уровень. Менее ощутимыми
станут различия между городом и деревней, умственным и
физическим трудом.
Претворение в жизнь намеченных XXV съездом КПСС целей
явится новым значительным этапом на пути воплощения полного
•социального равенства. «Впереди,— говорил Л. И. Брежнев,—
большая и сложная работа. Но нет сомнений, что наша партия,
наш народ справятся с ней с честью и впишут новую
замечательную страницу в летопись строительства первого на земле
коммунистического общества...» 24
24 Материалы XXV съезда КПСС, стр. 62.
23

§ 3. ИДЕАЛ РАВЕНСТВА В КРИВОМ ЗЕРКАЛЕ
СОВРЕМЕННОЙ АПОЛОГЕТИЧЕСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ
СОЦИОЛОГИИ
Успехи социализма в осуществлении идеала равенства не могут
не волновать заправил капиталистического мира и его идейных
защитников. Они волнуют их потому, что воплощение
гуманистических принципов в СССР и других социалистических странах
оказывает революционизирующее воздействие на сознание
трудящихся, вынужденных по-прежнему продавать внаем свою рабочую
силу и испытывать тяжесть-эксплуатации. Тяга к социальной
справедливости все больше возрастает, и духовные прислужники
монополий пытаются сделать все возможное для того, чтобы
деморализовать массы, отвлечь их внимание от решения насущных
проблем. В этих целях они прежде всего извращают социальные
последствия научно-технической революции в капиталистическом
обществе.
Буржуазные идеологи хотят доказать, что в развитых
капиталистических странах происходят коренные перемены, которые так
же, как и в условиях социализма, ведут к реализации идеала
равенства. При этом они^пытаются «поправить»
марксистско-ленинское учение о закономерностях общественного прогресса,
признающего исключительную значимость как производительных сил, так
и производственных отношений в поступательном движении
общества* Закону обязательного соответствия характера
производственных отношений уровню производительных сил
противопоставляются эволюционистские концепции, абсолютизирующие роль науки
и техники, якобы являющихся единственным фактором, развитие
которого автоматически ведет к самоусовершенствованию общества
и преодолению социальных противоположностей. Так называемый
технологический подход к явлениям общественной жизни
пронизывает все школы современной буржуазной общественной мысли25.
В 1950—1960 гг. в развитых капиталистических странах широкое
хождение получают различные оптимистические теории,
истолковывавшие социальные последствия научно-технической революции как
спонтанную гуманизацию общественных отношений.
«...Послевоенный экономический бум на Западе, — пишет Л. Скворцов, — явился
предпосылкой формирования социальных иллюзий, основанных на
представлении о возможности устранения социальных антагонизмов
25 См. «Современный капитализм и идеологическая борьба. Критика
буржуазных концепций научно-технической революции». Под ред. В. Я. Аболтина. М.,
«Мысль», 1976, стр. 15—16; Г. Б. X р о м у ш и н. Современный мир и
идеологическая борьба (Критика антимарксистских концепций о влиянии НТР.на судьбы
человечества). М., «Международные отношения», 1974, стр. 54; В. В.
Москаленко. Критика буржуазных концепций технического прогресса. В сб.:
«Актуальные проблемы критики современного антикоммунизма». М., Изд. МГУ,' 1975,
стр. 55.
24

в так называемом «индустриальном обществе», о качественном
изменении природы капитализма» 26.
Необходимо отметить, что эти теории по сей день используются
в идеологической борьбе. Трудящимся внушается мысль о том, что
капитализм якобы самопроизвольно преобразуется в совершенно
иной общественный строй, означающий воплощение в жизнь таких
сокровенных идеалов человечества, как свобода, равенство и
социальная справедливость. Поэтому нет больше смысла бороться за
равенство. Теперь это устаревший, потерявший свое былое значение
идеал.
Утверждение о том, что буржуазное общество под воздействием
научно-технической революции стихийно движется к воплощению
социального равенства, особенно распространено в американской
социологии. Возможно, это связано с тем, что США дальше других
капиталистических стран продвинулись по пути научно-технического
прогресса, и его противоречивые результаты проявляют себя здесь
наиболее полно. Как пишет автор вступительной статьи к сборнику
«Американская социология. Перспективы. • Проблемы. Методы»
Г. Осипов, «апологетическая позиция современных американских
социологов заставляет их все чаще говорить об американском
обществе как «обществе благоденствия», якобы осуществляющем идеалы
социального равенства» 27.
.Одним из таких социологов является Б. Барбер. Он не отрицает,
что американское общество сохраняет пока черты социального
неравенства. Однако тенденции общественного развития, по его
мнению, таковы, что это неравенство все более и более сглаживается
лод воздействием перемен, обусловленных научно-технической
революцией. Увлеченный данной идеей, он распространяет
возможность самопроизвольного воплощения социального равенства на
капиталистический мир в целом. Более того, забыв свою исходную
посылку, Барбер заявляет, что «в западном обществе
распространились и утвердились эгалитарные нормы как в реальной
действительности, так и в моральных идеалах»...28 То есть осуществление
социального равенства — это уже не перспектива, а свершившийся факт.
Подобную точку зрения разделяют многие видные современные
•буржуазные идеологи. Они посвящают ее обоснованию значитель-
26 Л. Скворцов. Разрядка напряженности и кризис идеологии
антикоммунизма. «Коммунист», 1975, № 2, стр. 97. Эта мысль находит также отражение
в следующих работах: С. М. Ковалев. Реальный гуманизм и его противники.
М., «Мысль», ,1975, стр. 29—30, 36; Ю. П. Ожегов. Социальное прогнозирование
и идеологическая борьба. М., Политиздат, 1975, стр. 44; Современный капитализм
и идеологическая борьба. Идейно-политические течения современного
империализма. Отв. ред. В. А. Чепраков. М., «Мысль», 1975, стр. 37; M. M ч е д л о в.
М. Руткевич. Борьба идей в современной социологии. «Коммунист», 1974,
№ 18, стр. 89.
27 Американская социология. Перспективы. Проблемы. Методы. М.,
«Прогресс», 1972, стр. 9.
28 Б. Барбер. Структура социальной стратификации и тенденции
социальной мобильности. В сб. «Американская социология. Перспективы. Проблемы.
Методы», стр. 241.
25

ные по своему объему труды, рассматривающие различные аспекты
научно-технической революции, которая якобы ведет к гуманизации
общественных отношений и воплощению извечных идеалов
человечества, в том числе и идеала равенства. Так, известный шведский
социолог и экономист Г. Мюрдаль в своей книге «Мировая
экономика. Проблемы и перспективы» пишет, например: «Мы, жители про-
мышленно развитых стран, где достигнуты высокий уровень жизни,
значительная степень равенства возможностей и эффективная
демократия, уверенно смотрим в будущее, ожидая от него неизменно
быстрого развития по всем этим линиям. Мы не видим предела для
дальнейшего совершенствования общества в наших государствах.
Одна за другой наши страны вступают в эру, когда могут быть
осуществлены все социальные и экономические цели, которые
первоначально ставили политические мечтатели, создатели планов и борцы
прежних поколений. Может быть еще важнее то, что по этому
поводу уже нет и настоящей борьбы. По мере того как общество
становится все более интегрированным и в то же время достаточно
богатым, чтобы нести бремя социального равенства, эти идеалы
принимаются всеми политическими партиями и всеми общественными
группами... Столетняя борьба за равенство возможностей подходит
к концу, так как.в развитых странах мы его уже почти достигли» 29.
Многочисленные концепции, трактующие подобным образом
социальные последствия научно-технической революции,
противопоставляются научному коммунизму, поскольку они отрицают
историческую миссию пролетариата и социалистической революции как
важнейших факторов перехода человечества к справедливому
обществу, исключающему неравенство. Может показаться, что они, как
и марксистско-ленинская теория, отдают должное
революционизирующей роли развития производительных сил,
научно-технического прогресса в целом. Однако прогресс науки и техники не может
автоматически изменить жизнь общества и устранить капитализм
с его противоречиями и социальным неравенством. Такая задача
реализуется лишь в ходе пролетарской революции, которая взрывает
отжившие общественные отношения, служащие тормозом как
поступательного движения человечества в целом, так, в частности, и
научно-технического развития.
По существу, утверждая возможность воплощения
гуманистического идеала равенства в рамках капиталистических
производственных отношений, буржуазная социология извращает принципы
подхода к разрешению социального равенства, сформулированные не
только научным коммунизмом, но и выработанные всей историей
развития общественно-политической мысли. Лозунг равенства не
противопоставляется ею отжившей социальной структуре, он не
служит больше революционным знаменем в борьбе за
общественный прогресс.
29 Г. Мюрдаль. Мировая экономика. Проблемы и перспективы. М.,
«Иностранная литература», 1958, стр. 484.
26

С ликвидацией политической власти феодалов и утверждением
безраздельного господства буржуазии последняя утрачивает свою
революционность, а ее идеологи оказываются неспособными
продолжать прогрессивные традиции гуманистов прошлого. В развитии
буржуазной социально-политической мысли наступает период реакции.
Зто объясняется тем, что сложившаяся действительность
(безжалостная эксплуатация труда капиталом) не соответствует
провозглашенным идеалам свободы и равенства. Противоречие между
гуманистическими принципами и античеловеческими общественными
отношениями определило глубокий кризис в развитии буржуазной
социологии, который достиг своего апогея в настоящее время.
Идеи, выдвигаемые ныне буржуазными социологами и их
подпевалами — правыми социалистами, тормозят общественное развитие,
представляя в ложном свете давно одряхлевшую и пришедшую в
негодность социально-экономическую систему, сдерживающую
движение человечества к воплощению подлинных гуманистических
идеалов свободы, равенства и счастья.
Духовные защитники капитализма, по существу, отказываются
от разработки теории социального равенства, ее важнейших и
исключительно сложных проблем. Так, они не обременяют себя
вопросами, связанными с выяснением объективных причин
происхождения неравенства как общественного явления.
""""*■ Неравенство не рассматривается ими как социальное
неравенство, т. е. как классовая противоположность, сложившаяся в
результате определенных экономических предпосылок.
Производственные отношения при капитализме, заключающие в себе
существо социального неравенства, не являются объектом научного
анализа. Как утверждает буржуазная апологетика, дело не в
производственных отношениях, а в уровне развития орудий труда, техники,
прогресс которых приводит постепенно к глубоким социальным
переменам, гуманизируя общество, и снимая, таким образом,
необходимость борьбы за равенство и другие революционные требования.
Такая позиция приводит к тому, что современная буржуазная
социология уходит от провозглашения каких-либо принципов
равенства и определения задач его разрешения на основе коренной
перестройки общественных отношений. Она пытается отыскать путь к
равенству в рамках существующего эксплуататорского строя.
Таким образом, если равенство, выдвинутое гуманистами
прошлого, было знаменем борьбы с отжившим феодальным строем, то в
настоящее время идея равенства выступает как инструмент, с
помощью которого современные буржуазные теоретики пытаются
сохранить потерявшее свою историческую необходимость
капиталистическое общество. В первом случае требование равенства
соответствовало объективной потребности общественного развития, во
втором — оно выступает как препятствие, стоящее на пути
прогресса, и означает полнейшую деградацию в развитии буржуазной
общественной мысли.
Доказывая, что процессы, происходящие в современном капита-
27

листическом мире в связи с научно-технической революцией, есть
движение к осуществлению важнейших гуманистических идеалов,
или даже их полнейшая реализация, современные буржуазные
социологи нередко боятся употребить термин «равенство», а если и
употребляют, то часто сводят его к абстрактной справедливости, не
раскрывая ее социального смысла в плане общественных
отношений.
Так, для видного американского социолога Э. Шилза проблема
равенства вообще не является социальной проблемой. «Ощущение
приблизительного равенства,— утверждает он,— скорее
проявляется через представительные институты, а в конечном счете — через
сознание близости, через убеждение в общности существования у
всех или большинства членов общества определенных важнейших
качеств, которые, как предполагается, приблизительно равномерно
распределены между ними. Самое важное из них — это простой и
не поддающийся определению факт человеческой сущности и ясный
и очевидный факт членства в гражданском обществе, находящий
свое проявление в долгом проживании в нем» 30. Э. Шилз говорит о
равенстве людей, поскольку всем им свойственна некая абстрактная
«человеческая сущность». В его рассуждениях не находит места
анализ буржуазных общественных отношений, разделяющих людей
на противоположные классы, занимающие далеко не равное
социальное положение.
Буржуазные социологи произвольно пользуются категорией
равенства, говорят о равенстве туманно и абстрактно, по существу,
отказываясь от этой идеи. И это не случайно. В настоящее время
стало очевидным, что буржуазное требование равенства, как
равенства всех перед законом, не оправдало себя и утратило свою
идейную ценность, поскольку оно в условиях капитализма — фикция,
обман. Говорить о равенстве, следовательно, прежде всего
поставить вопрос о ликвидации эксплуатации и ее экономической
основы — частной собственности на орудия и средства производства.
Естественно, что буржуазная социология, выражая интересы
монополистического капитала, сделать этого не может. Она
употребляет слово равенство, поскольку равенство и сегодня является одним
из сокровеннейших идеалов трудящихся, однако избегает его
расшифровки, ибо не может предложить что-либо конкретное,
удовлетворяющее требованиям эксплуатируемых масс.
Говоря о равенстве и отдавая дань одному из важнейших
гуманистических требований, буржуазная социология, по существу,
уходит от этой глубокой и исключительно серьезной социальной
проблемы. «Буржуазные учения и школы,— указывается в Программе
КПСС,— не выдержали исторической проверки. Они не смогли и
не могут дать научного ответа на вопросы, выдвигаемые жизнью.
30 Э. ш и л з. Общество и общества: макросоциологическпй подход. В сб.
«Американская социология. Перспективы. Проблемы. Методы», стр. 351—352.
28

Буржуазия уже не в состоянии выдвинуть идеи, которые могли бы
увлечь за собою народные массы» 31.
Апологетическая буржуазная социология выдвигает множество
теорий, которые якобы объективно отражают глубокие социальные
процессы, происходящие в капиталистическом обществе под
воздействием технического прогресса. Эти процессы представляются как
существенные изменения общественной жизни, ее гуманизация и
воплощение социального равенства. К числу подобных теорий
относятся теория «трансформации капитализма», «демократизации
капитала», «народного капитализма», «социальной стратификации»,
«социальной мобильности», «среднего класса», «единого
индустриального общества», «массового общества», «революции в доходах»,
«управленческой революции», «государства всеобщего,
благоденствия» и др.32
Все эти «теории» и «концепции» современных буржуазных
социологов не соответствуют реальной действительности. Практика
показывает, что происходит не эволюция капитализма в какое-то
противоположное общество, основанное на принципах социального
равенства, а, наоборот, с развитием производительных сил и
углублением научно-технической революции все больше усиливаются его
противоречия.
В рамках капитализма все более зрелыми становятся
материальные предпосылки новой коммунистической формации, и не
далек тот день, когда пролетарская революция опрокинет отживший
общественный порядок и откроет широкий простор для
прогрессивного развития человечества и осуществления его заветных идеалов.
Противоречия капитализма особенно обострились на рубеже
70-х годов. Экономический бум сменяется спадом. В развитых
капиталистических странах надвигается очередной кризис. «Начало
70-х годов ясно показывает, что в условиях капитализма научно-
техническая революция не в состоянии решить социальные,
духовные и культурные проблемы в интересах народа» 33. В этих условиях
оптимистические прогнозы буржуазных теорий о
самоутверждении равенства в рамках капиталистической действительности
переживают кризис. Они еще не утрачивают своей роли в арсенале
антикоммунистической идеологии 34, однако в условиях, когда все
очевиднее проявляется антигуманистическая сущность империализ-
31 Материалы XXII съезда КПСС, стр. 357.
32 См. В. В. Ко рту но в. Идеология и политика. Битва идей и эволюция
идеологических концепций антикоммунизма в 1950—-1970 гг. М., Политиздат, 1974,
стр. 138; Е. Д. M о д р ж и н с к а я. Научный коммунизм и критика враждебных
ему социально-политических течений и концепций. В кн.: «Критика современных
буржуазных концепций в курсе научного коммунизма». Под ред. А. П. Шептули-
на и др. М., «Высшая школа», 1974, стр. 11.
33 Современный антикоммунизм. Политика, идеология. Под общей ред. Ф. Ры-
женко и О. Рейнгольда. М., «Международные отношения», 1973, стр. 44.
34 См. Н. М. К е й з е р о в. Социальные противоречия капитализма и их
отражение в современной буржуазной социологии. «Вопросы философии», 1975, № 3,
стр. 39.
29

ма, эти теории подвергаются все большей критике. Теперь они уже
становятся мишенью не только социологов-марксистов, но и
некоторой части идеологов, стоящих на страже интересов
монополистической буржуазии.
В капиталистическом обществе высказываются мнения о
необходимости отказа от либеральных концепций «конвергенции»,
«единого индустриального общества» и т. п. Все это приводит к эволюции
взглядов представителей антикоммунизма в целом и, в частности,
в их отношении к проблеме социального равенства. Буржуазная
апологетика вынуждена перестраиваться и искать новые формы
идеологического воздействия на сознание масс. В связи с ним
происходит переориентация в вопросе о равенстве и перспективах его
достижения. Разумеется, что все исходные позиции и социальная
направленность теории остаются неизмененными. По-прежнему они
осуществляют цель духовной защиты капиталистического строя и
стремятся доказать, что развитие общества возможно лишь на его
основе. Сохраняется и главный методологический принцип
трактовки общественных явлений, т. е. принцип технологического
детерминизма.
И в новых условиях буржуазные идеологи постараются доказать
необходимость пересмотра ценностей, выработанных научным
коммунизмом, якобы не соответствующих характеру развития
современного общества.
Одной из таких теорий, пользующихся широкой популярностью
на Западе в последнее время, является теория
«постиндустриального общества»35. Ее представители утверждают, что становление
этого общества связано с научно-технической революцией. Между
этим и ныне существующим обществом они видят принципиальное
отличие. Поэтому переход к «постиндустриальному обществу»
означает якобы коренной по своему значению сдвиг. Так, один из
идеологов постиндустриализма/Ь. Тоффлер пишет: «Слова о том, что
ныне мы переживаем «вторую промышленную революцию», стали
избитым штампом... Происходящее ныне, судя по всему,— нечто
более масштабное, глубокое и значительное, чем промышленная
революция. По утверждению многочисленных авторитетов, нынешний
момент представляет собой не больше и не меньше, как второй
великий водораздел в истории человечества, сравнимый по своему
значению лишь с первым великим разрывом исторической
преемственности — переходом от варварства к цивилизации» 36.
35 Э. А р а 6-0 г л ы. Социальная теория или социальный миф? (Злоключения
концепции «постиндустриального общества»). «Мировая экономика и
международные отношения», 1974, № 7; Г. И. Иконникова. Теория
«постиндустриального общества». Будущее человечества и его буржуазные толкователи. М.,
«Мысль», 1975; Ф. В. Константинов. Идеологическая борьба на
современном этапе и задачи философской науки. «Вопросы философии», 1973, № б;
Ю. А. Красин. Апологетическая сущность теории «постиндустриального
общества», «Вопросы философии», 1974, № 2.
36 О. Тоффлер. Столкновение с будущим. «Иностранная литература», 1972,
№ 3, стр. 229.
30

Постипдустриалисты считают, что существующие коллизии и
социальная несправедливость присущи современному обществу и
нельзя ждать, что оно с развитием научно-технической революции
изживет свои противоречия. Осуществление заветных чаяний
человечества, по их мнению, связано не с нынешним, а с будущим —
«постиндустриальным обществом», к утверждению которого
человечество движется стремительными темпами. В силу неизбежного и
скорого его прихода бессмысленно останавливаться на
существующих социальных противоположностях и вытекающих отсюда
противоречиях. По сравнению с будущим все это просто-напросто
«мелочь», «незначительные детали», о которых говорить нет смысла.
Как считают теоретики постиндустриализма, будущее общество
избавит человечество от социального гнета, нищеты и голода. Оно
обеспечит развитие заложенных в людях природных дарований и
способностей. Совершенно иной будет социальная структура
«постиндустриального общества». Монополитическая буржуазия
перестанет якобы играть доминирующую роль, которая перейдет к ученым,
поскольку сила знания будет иметь исключительное значение в
развитии производства, всей общественной жизни. Однако равенство
буржуазными идеологами исключается, поскольку не все люди
одинаково одарены от природы и лишь наиболее способные смогут
занять место среди тех, кто занимается наукой и развитием техники.
Таким образом, футурологи-сайентисты приходят к
откровенному отрицанию возможности осуществления социального
равенства. Да это и не случайно. Дело в том, что они попросту
экстраполируют в своих картинах будущего господствующие ныне
капиталистические общественные отношения, которые
футурологи-сайентисты призваны оберегать всеми средствами 37. Для этой цели они
ищут пути соединения научно-технического прогресса с отжившим
свой век экономическим строем. Однако историческая практика
показывает, что совместить эти два явления в конечном итоге
невозможно. В соответствии с марксистско-ленинским учением научно-
техническая революция есть не что иное, как материальная
предпосылка перехода к социализму и коммунизму, воплощению в жизнь
пролетарского идеала равенства.
Обострение противоречий капитализма в конце 60-х — начале
70-х годов породило у значительной части буржуазных социологов
настроения пессимизма и отчаяния. Многие из них высказывают
сомнения в возможностях предвидения хода общественного
процесса, поскольку научно-техническая революция, по их мнению, не
оправдала надежд в осуществлении извечных идеалов человечества, в
том числе и идеала равенства. Если раньше с научно-технической
революцией связывали экономическое процветание, то теперь на нее
пытаются свалить вину за переживаемый экономический кризис и
углубление социальных противоположностей. На Западе распро-
37 См. М. Б. M и т и н. Некоторые проблемы идеологической борьбы в
условиях научно-технической революции. В кн.: «Идеологические проблемы научно-
технической революции», М., «Наука», 1974, стр. 17—18.
31

страняются всевозможные реакционные экологические теории, в
которых высказывается мысль о том, что научно-техническая
революция ставит под сомнение не только осуществление идеала
равенства, но и существование человечества вообще.
Все эти теории также не безобидны в идеологической борьбе.
Они означают своеобразную апологию капитализма, рассчитанную
на то, чтобы отвлечь массы трудящихся от революционной борьбы
за воплощение своих идеалов, посеять в их сознании сомнение и
неуверенность. Духовные пастыри капитализма надеются, что такая
позиция должна иметь особенно большой выигрыш в настоящее
время, когда противоречия в буржуазном обществе достигли
опасного для его существования напряжения.
Следует особо отметить, что все названные буржуазные
концепции, столь различные по форме и оценке общественных процессов в
их связи с научно-технической революцией, тождественны в своей
сути. И как бы ни подходили они к проблеме социального
равенства, они, по существу, не в состоянии ее решить, поскольку призваны
увековечить капиталистическую систему, то есть систему
экономического неравенства.

Глава вторая
НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ
К8НЦЕПЦИЙ „ДЕМОКРАТИЗАЦИИ КАПИТАЛА"
И УРАВНЕНИЯ СОЦИАЛЬНОГО СТАТУСА ЛЮДЕЙ.
ЭВОЛЮЦИЯ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО ДЕТЕРМИНИЗМА
§1. БУРЖУАЗНЫЕ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ОТНОШЕНИЙ
СОБСТВЕННОСТИ И СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ
В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОГО ИМПЕРИАЛИЗМА
И ИДЕАЛ РАВЕНСТВА
Современная научно-техническая революция приводит к
значительным сдвигам во всех сферах капиталистического общества и
прежде всего в сфере отношений собственности. Апологетическая
буржуазная социология пытается доказать, что эти сдвиги
означают «трансформацию» капитализма и самопроизвольную
реализацию гуманистических принципов равенства. Такая трактовка
социальных перемен, вызванных научно-техническим прогрессом, как
уже отмечалось, характерна, прежде всего, для периода 1950—1960
годов, отличавшихся определенными успехами в развитии
экономики стран Западной Европы, США и Японии. Буржуазные идеологи
уверяют, подчеркивает Программа КПСС, «будто современный
капитализм изменил свою сущность, стал «народным капитализмом»,
в котором происходит «рассеивание» собственности и
«демократизация» капитала, исчезают классы и классовые противоречия,
«уравниваются доходы» и устраняются экономические кризисы» '.
Теоретики антикоммунизма противопоставляют нынешний
капитализм тому историческому периоду его развития, который в свое
время охарактеризовали К. Маркс и Ф. Энгельс и продолжатель их
великого дела В. И. Ленин 2. С точки зрения буржуазных
апологетов, за это время западное общество под воздействием
научно-технической революции совершенно преобразилось и приобрело черты,
свойственные тем, о которых человечество мечтало веками. Так,
английский социолог Д. Коул пишет: «Капитализм, каким его знал и
охарактеризовал в «Коммунистическом манифесте» Маркс более
столетия тому назад, представлял собой систему, которая во многих
1 Материалы XXII съезда КПСС, стр. 358.
2 См. Г. Н. X в а т к о в. Идеологические мифы антикоммунизма, эволюция
и новые тенденции. М., «Знание», 1974, стр. 9.
3—668
33

отношениях весьма отличалась от современного капитализма»3.
Эта же мысль выражена и в «Словаре социологии», изданном в
ФРГ в 1972 г. Здесь, в частности, говорится, что «современная
экономическая система западных стран имеет мало общего с
историческим капитализмом» 4. Поскольку это так, то марксизм в целом и
в частности предложенные им пути осуществления социального
равенства неприемлемы. История будто бы развива-ется совсем не так,
как предвидели теоретики научного коммунизма. Следовательно,
вопрос о перспективах общественного развития не исчерпан и
требует своего решения.
Оценивая по-своему растущую под воздействием
научно-технической революции концентрацию капитала, все большее
расширение сферы деятельности монополий, крупнейших корпораций,
буржуазная социология говорит о самопроизвольном исчезновении
частно-капиталистической собственности, о ее «перерождении» в
коллективную социалистическую (!) собственность5. На этом
основании якобы происходит самоликвидация общественного
неравенства и утверждение повой «гуманистической» экономики. Например,
В. Огборн, извращая отношения собственности в условиях
современного капитализма, пишет, что собственность в этой системе —
это не что-нибудь, что принадлежит собственнику, который может
поступить с ней по желанию. Собственность на средства
производства ограничивается со всех сторон. Собственник еще сохраняет
свой титул, но ограничения в пользовании так велики, что понятие
собственность изменилось 6.
Буржуазные социологи не хотят видеть того, что частная
собственность и поныне разделяет общество на антагонистические
классы, из которых одни эксплуатируют другие. Они уверяют, что
собственность теперь в равной степени служит всему обществу, а
не привилегированному классу. В капиталистических странах
якобы произошла «революция» в отношениях собственности,
ликвидировавшая экономическое неравенство людей и приведшая к
замене частной собственности коллективной, что сделало ее
«народной».
Защитники отживающего строя особенно извращают
социальную значимость распространения среди рабочих и служащих
некоторой части акций. Они утверждают, что замена
индивидуально-капиталистической собственности акционерной означает «диффузию»
капиталистической собственности, ее «демократизацию»,
превращение капитализма в «народный капитализм»7. Так, западногер-
3 Д. Коул. Капитализм в современном мире. М., «Иностранная литература»,
1958, стр. 23.
4 W. Bernsdorf (red). Wörterbuch der Sociologie. Bd. I—III, Frankfurt am
Main, Fischer Taschenbuch Verlag, 1972, S. 428.
5 См. С. M. К о в а л е в. Реальный гуманизм и его противники, стр. 35.
6 W. О g b u г п. Our Times. The American Journal of Sociology, № 6, May
1942.
7 См. Современный капитализм и идеологическая борьба.
Идейно-политические течения современного империализма, стр. 31.
34

майский социолог Эрнст Цан говорит о том, что современные
крупные предприятия европейских стран демонстрируют собой те
структурные изменения, которым подверглась экономическая жизнь
буржуазного общества с начала развития промышленного
капитализма. Они представляют собой совершенно новый тип
предприятий. В силу этого старые категории классического капитализма
давно уже недостаточны для их понимания. По его мнению,
отличительным признаком современного капитализма «без сомнения,
является растущее обезличивание и анонимизация владения
производством в ходе превращения частной промышленной собственности
в акции и облигации...» 8
Об этом же говорит и другой социолог — М. Шаррье. Он
считает, что наиболее примечательной чертой развития
капиталистического общества в течение последних лет является возникновение и
развитие «народного капитализма», существенный признак
которого—распространение акций среди населения, в частности среди
рабочих и служащих9. Укрепление и развитие акционерной
собственности расценивается буржуазной социологией как
становление социального равенства в сфере отношений собственности,
поскольку уже сейчас значительная часть населения владеет и
распоряжается собственностью, а в будущем этот процесс охватит всю
нацию в целом, всех без исключения граждан.
Некоторые буржуазные теоретики пытаются доказать, что
гуманизация общества, утверждение принципов равенства
определяются не характером социальных отношений и прежде всего
отношениями собственности, а уровнем развития орудий и средств
производства. «Они,— пишет академик Федосеев,— стараются свести
развитие современного мира к научно-техническому прогрессу,
игнорируя революционные процессы в сфере
социально-экономических отношений или усматривая непосредственную причину
общественных изменений в саморазвитии техники» 10. Переоценивая в этом
смысле научно-техническую революцию и представляя в ложном
свете ее социальные последствия применительно к
капиталистической действительности, они говорят о каком-то особом
«индустриальном обществе», которое утверждается или даже уже утвердилось в
развитых капиталистических и социалистических странах и
является панацеей от всех противоречий, обусловленных эксплуатацией
и неравенством.
«Индустриальное общество» означает лишь
технико-экономическую характеристику общественной организации на определенном
этапе ее развития, не связанную с имущественными отношениями
людей, с экономическим базисом. «Индустриальное общество» рас-
8 Е. Zahn. Die Grossbetriebe in der Wirtschaftskultur der Gegenwart. Kölner
Zeitschrift für Soziologie. Jahrgang, 1953/54. Heft 2, S. 245.
9 M. Charrier. Aspects et problèmes du capitalisme contemporain. Aix-en-
Provence, 1960,
10 П. Федосеев. Народные массы и социальный прогресс. «Правда». 30 мая
1975 г.
3*
35

сматривается как определенный высший этап общественного
развития, утверждающийся на основе технического прогресса. Дело
представляется таким образом, что капитализм с его
производственными отношениями и эксплуатацией человека человеком в
результате научно-технической революции якобы самопроизвольно
перерождается в повое «индустриальное общество», которое
уравнивает общественное положение людей и приносит всем счастье.
Подобная точка зрения, рассматривающая движение человечества
к торжеству его идеалов как результат эволюционного развития
техники и организации производства, защищается У. Ростоу в его
книге «Стадии экономического роста. Некоммунистический
манифест» п, которую он противопоставляет «Манифесту
Коммунистической партии», научному коммунизму в целом.
Сводя к нулю роль и значение экономических отношений (и
прежде всего отношений собственности) в жизни общества и
принимая за единственный его критерий уровень развития техники, сов-
времспные буржуазные идеологи пытаются доказать, что нет
никаких существенных различий между капитализмом и социализмом,
поскольку последний также переживает процесс
научно-технической революции. Оба эти общества сходны в главном,
определяющем. Рассуждая подобным образом, они говорят о «едином
мире» — «едином индустриальном обществе». Обе социальные
системы, с их точки зрения, в основном эквивалентны, они зиждятся
на современной самой передовой научно-технической основе и
осуществляют дальнейшее индустриальное развитие человечества,
которое и приведет его рано или поздно к достижению «заветного
рая», зримые черты которого выступают уже в настоящее время.
Различия между капитализмом и социализмом сводятся
буржуазными социологами лишь к различной степени развития научно-
техиического'прогресса. С течением времени эти различия все
больше и больше стираются, в результате чего происходит процесс так
называемой «конвергенции», т. е. сближения двух социальных
систем. «Конвергентные концепции,— пишет В. Гранов,— занимают
одно из главных мест в буржуазной социологии периода
государственно-монополистического капитализма, в условиях, когда
капитализм вынужден сосуществовать с социализмом» 12.
Буржуазные апологеты стремятся доказать, что поскольку
капитализм и социализм — две разновидности одного и того же
«индустриального общества», постольку они имеют много общих черт 13.
11 W. Rostow. The Stages of Economic Growth. A Non-Communist Manifesto.
Cambridge University Press, 1960.
12 В. Гранов. Буржуазная идеология в условиях общего кризиса
капитализма. «Коммунист», 1974, № 4, стр. ПО.
13 О теории «конвергенции» см. Г. M а й с и е р. Теория конвергенции и
реальность. М., «Прогресс», 1973; В. С. Семенов. Современные проблемы
социологии и идеологическая борьба (К итогам VIII Всемирного социологического
конгресса). «Научный коммунизм», 1975, № 3, стр. 100; В. Н. С к в о р ц о в. Доктрина
конвергенции и ее пропаганда. М., Политиздат, 1974; Г. Б. X р о м у ш и н.
Будущее в зеркале антикоммунизма. М., Политиздат, 1975, стр. 12.
36

Р. Арон говорит о сходстве функций двух типов «индустриального
общества», о том, что все типы «индустриального общества»
одинаково прогрессивны. «Следовательно,— пишет он,— нельзя осуждать
или чрезмерно превозносить какой-либо тип индустриального
общества» 14.
Теоретики «индустриального общества» и «конвергенции»
уходят от анализа реальных социальных процессов, неразрывно
связанных с научно-технической революцией. В искаженном свете они
представляют существо развития таких важнейших общественных
сфер, как сфера собственности, труда, распределения, управления
общественными делами и т. д. Они отказываются от глубокого
рассмотрения и теоретического решения проблемы социального
равенства, подменяя ее демагогическим словословием грядущему
обществу, к которому якобы идут обе системы на основе
индустриализации производства. Они все делают для того, чтобы затушевать
различия между капитализмом и социализмом и тем самым
отравить сознание трудящихся ядом апологетических идей.
В буржуазной социологии в настоящее время довольно широко
распространены и такие мифы, как миф об утверждающейся или
уже утвердившейся в капиталистическом обществе в результате
происходящих в нем процессов, связанных с научно-технической
революцией, социальной однородности. Теоретики этого
направления пытаются уверить, что в силу «трансформации капитализма»,
«диффузии собственности», превращения капитализма в «народный
капитализм» и других исключительно важных «структурных
изменений» происходит стирание классовых различий, и классы как
таковые исчезают. Они утверждают, что применительно к
современному капиталистическому обществу «речь может идти о всеобщем
смешивании социальных границ» 15.
Одной из современных теорий, обосновывающих, что в
капиталистическом мире происходят глубокие изменения в социальной
структуре и в силу этого идет процесс выравнивания
общественного положения людей, принадлежащих ранее к противоположным
классам, является теория «управленческой революции», или
«революции управляющих» 16.
Дело в том, что в связи с процессом научно-технической
революции, а также ростом обобществления производства и
увеличением его масштабов класс собственников не справляется самостоя-
14 R. А г on. Dix huit leçons sur la société industrielle, P., Gallimard, 1962, p. 144.
15 W. Bernsdorf (red.). Wörterbuch der Sociologie. Bd. I—III, S. 132.
16 См. критику концепции «управленческой революции» в след. статьях:
Д. М. Г в и ш и а н и. Идеологические функции буржуазной социологии
управления. В кн.: «Идеологические проблемы научно-технической революции», стр. 112—
125; В. В. Москаленко. Критика буржуазных концепций технического
прогресса. В сб.: «Актуальные проблемы критики современного антикоммунизма»,
стр. 59; см. также: Современный капитализм и идеологическая борьба. Критика
буржуазных концепций научно-технической революции. Под ред. В. Я- Аболтина,
стр. 17.
37

тельно с управленческими функциями, осуществление которых
требует огромной армии специально подготовленных,
высококвалифицированных специалистов-менеджеров. В капиталистическом мире
происходит отделение и отдаление собственников от производства.
Этот объективный и закономерный процесс по-своему
истолковывает современная буржуазная социология, представляя дело
таким образом, будто данное явление означает революцию, в
результате которой класс собственников вообще перестает существовать,
а право собственности уходит с исторической арены. Так, К. Реннер
доказывает, что в современном капиталистическом обществе нет
класса собственников, который существовал в период
возникновения марксизма. «Пионерская функция капитала,— пишет он,—
перешла к другим, не имеющим капитала, этим закончена
историческая миссия капитализма»17.
Буржуазные идеологи, непомерно преувеличивая роль
менеджеров, приписывают им доминирующую роль в производстве,
определяющую всю экономическую жизнь нации. Именно в таком духе
высказывается видный американский экономист Д. Гэлбрейт. «В
течение трех последних десятилетий,— пишет он,— накапливалось все
больше доказательств того, что власть в современной крупной
корпорации постепенно переходит от собственников капитала к
управляющим...»18 Этой же точки зрения придерживается и
американский социолог Д. Белл. Говоря о современном капитализме, он
подчеркивает, что «индивидуальная собственность стала
корпоративной, и собственность контролируется не их владельцами, а
менеджерами»19.
Таким образом, по Беллу, «революция управляющих», а не
пролетарская революция, как это предсказывал К- Маркс,
ликвидирует старое капиталистическое общество, на смену которому
приходит новое «технократическое общество», означающее социальное
равенство. Равенство заключается в том, что технические
специалисты — «технократы» выходцы не из одного только класса
собственников, поскольку собственность потеряла свое былое значение, а
из различных общественных слоев и служат интересам всего
общества. Стимулом деятельности управляющих является не присвоение
значительной части прибыли, а забота об увеличении богатств для
всего общества. То есть благо всей нации — высшая цель
менеджеров, устремления которых не связаны с экономическими
интересами какого-либо одного класса.
Выдвигая теории становления бесклассового общества в ходе
«трансформации капитализма», буржуазные социологи пытаются
«сокрушить» Маркса, якобы не сумевшего предугадать и опреде-
17 К. Renner. Die neue Welt und Sozialismus, Salzburg, 1946, S. 23.
18 Д. Гэлбрейт. Новое индустриальное общество. M., «Прогресс», 1969,
стр. 88.
19 Transactions of the Seventh World Congress of Sociologu. Sofia, 1970, p. 32.
Цит. по кн.: «Современный капитализм и идеологическая борьба.
Идейно-теоретические течения империализма». Ответ, ред. Чепраков В. А., стр. 75.
38

лить перспективу развития капиталистического общества. Так,
французский буржуазный философ и экономист Ф. Перру пишет:
«Классы в марксистском понимании и борьба классов, упрощенная
до двух противников... кажутся сегодня устаревшими»20. Как
заявляют теоретики антикоммунизма, оказывается (вопреки Марксу,
якобы утверждавшему, что с развитием капитализма произойдет
ликвидация промежуточных слоев и общество все больше будет
расчленяться на два противоположных класса — буржуазию и
пролетариат) происходит процесс социальной нивелировки и
противоположные общественные группы переходят в единый «средний
класс», численность которого в ходе утверждения социальной
однородности непрерывно увеличивается. Следовательно, вместо
предсказанного Марксом еще большего углубления неравенства в
условиях развивающегося капитализма, по Перру, происходит
совершенно противоположное явление — исчезновение классов и
уравнение общественного положения людей.
Американский социолог Б. Барбер, высказываясь в подобном
роде, пишет: «Благодаря взаимодействующим процессам
социальной эволюции появилось пропорционально большее количество
положений среднего ранга в таких стратификационных измерениях,
как власть и могущество, доход и богатство. Это обычно и имеют
в виду, говоря, что западное общество характеризуется понятием
«средний класс», а именно, что самый большой процент населения
принадлежит по своему рангу к верхней, средней и нижней частям
средних слоев, а не к остроконечной верхушке или основанию
стратификационных пирамид»21. Таким образом, Б. Барбер утверждает,
что в результате развития капиталистического общества постепенно
протекает процесс исчезновения социального неравенства,
поскольку стираются классовые различия и утверждается «единый средний
класс», вобравший в себя значительную часть общества.
Выступая в защиту теории «единого среднего класса»,
апологетическая социология опирается на свои же выводы о происшедшем
якобы в капиталистическом обществе процессе «демократизации»
собственности. Идеологи империализма заявляют, что поскольку
частнокапиталистическая собственность в результате ее
«диффузии» и «управленческой революции» исчезает, буржуазия перестает
быть привилегированным классом, эксплуатирующим наемный
труд. Ее представители сами превращаются в служащих
акционерных компаний и по своему социальному положению сливаются с
рабочим классом. В свою очередь рабочий класс, приобретая акции
и приобщаясь к собственности, сливается с буржуазией в «едином
среднем классе» и перестает быть пролетариатом. Здесь, как
утверждает Г. Маркузе, имеет место «нивелировка всех так называемых
20 F. Р е г г о и х. Masse et classe. Paris, Casterman, 1972, p. 83.
21 Б. Барбер. Структура социальной стратификации и тенденции
социальной мобильности. В сб.: «Американская социология. Перспективы. Проблемы.
Методы», стр. 246.
39

низших классов, тогда как доминирующий класс численно
постоянно сокращается»22.
Употребляя категорию «класс», буржуазные социологи
допускают вольность в трактовке этого понятия, пытаясь опровергнуть его
ленинское определение. И это делается не случайно. Апологеты
современного империализма, используя происходящие в нем под
воздействием научно-технической революции перемены, стараются
затушевать глубокое неравенство, присущее ему и делящее
общество на классы имущих и неимущих, эксплуатирующих и
эксплуатируемых. Так, Ф. Цвейг ставит под сомнение объективную
реальность.существования противоположных классов, считая, что
классовая принадлежность — это прежде всего субъективное чувство. Он
пишет, что «говоря о классе, человек прежде всего думает о себе,
о личном аспекте проблемы, а не о социальной ситуации и
социальной структуре»23. Американский социолог П. Лазарсфельд также
пытается затушевать классовые признаки. В его подходе к
определению этого понятия исчезают основные грани социального
неравенства, разделяющие людей на противоположные большие группы.
Отвечая на вопрос, как ранжировать людей на классы, он пишет:
«Единого ответа не может и не должно быть. Все зависит от
конкретной проблемы, которая рассматривается в том или ином
случае»24.
Стремление затушевать классовые различия в их социально-
политическом значении характерно и для такого видного
буржуазного социолога, как С. Липсет. «...Американские социологи,—
пишет он,— придают слову «класс» иной и значительно более
широкий смысл, чем марксизм. С их точки зрения, классовые различия
существуют при всех формах имущественных отношений, ибо
классовые критерии определяют семейный быт, успеваемость в школе,
отношение к меньшинствам, выбор политической партии,
коэффициент рождаемости, характер развлечений и досуга, культурные
запросы и интересы и, наконец, степень восприятия влияний средств
массовой информации»25. Классовые различия, обозначенные
С. Липсетом, не означают социальные противоположности и потому
не существенны. Тем самым снимается проблема борьбы за
ликвидацию социального неравенства и утверждение бесклассового
коммунистического общества.
Буржуазные социологи уверяют, что в современном
капиталистическом обществе существуют не классы, свидетельствующие о
глубоком социальном неравенстве и делящие людей на
противоположные антагонистические лагери, а так называемые «страты»—
22 Marcuse. Sommes—nous dejä des hommes?—«Partisans», Paris, 1966.
avril, № 28, p. 24.
23 F. Zwaig. The worker in affluent society. N. Y., 1961, p. 133.
24 П. Лазарсфельд. Измерение в социологии. В сб. «Американская
социология. Перспективы. Проблемы. Методы», стр. 136.
25 С. Липсет. Американская социология в наши дни. «Америка», i964,
№ 99, стр. 10.
40

общественные слои, отличающиеся друг от друга несущественными
признаками и не отделенные глухой непроходимой стеной.
Теоретики «стратификации» утверждают, что в обществе в
соответствии с образом жизни и престижем людей можно отличить
множество «страт». В каждой из них люди сходны в своих
устремлениях, психическом складе, воспитании, отношении к информаци-
ям, которые несут средства массовой коммуникации, в моральных
ценностях и религиозных верованиях, стиле одежды, в том как они
говорят, обставляют жилище. Принадлежность к «страту»
определяется также уровнем образования, величиной дохода,
естественными различиями людей, выполняемыми функциями,
привязанностями, любовью к определенному виду спорта, характером
развлечения и т. п. В силу этого буржуа и пролетария возможно отнести
к одному «страту», если, скажем, они болеют за одну и ту же
футбольную команду или любят рыбную ловлю. Согласно этой теории
один и тот же человек может принадлежать к двум и даже более
стратам, в соответствии с различными, относящимися к нему,
характеристиками. Так, С. Липсет и Г. Цеттерберг говорят о
многомерности «стратификации», внутри которой происходит
взаимопересечение различных по своему характеру иерархий статусов26.
Из всего этого вытекают далеко идущие выводы. Поскольку
люди находятся одновременно в различных «стратах»,
следовательно, между этими «стратами» не могут иметь место
антагонистические противоречия. На этом основании нельзя также говорить о
социальной разнородности, социальном неравенстве «страт». Теория
«стратификации» является как бы продолжением теории «среднего
класса», поскольку все «страты» составляют единый «средний
класс», а общество в целом характеризуется «социальной
гармонией».
Буржуазные теоретики пытаются доказать, что с развитием
«индустриального общества», его усложнением число «страт» все
более и более растет, а границы между ними соответственно
стираются. То есть перспектива развития общества такова, что в нем не
останется места для «страт», поскольку воцаряется эра полной
социальной однородности, означающей, видимо, равенство
общественного положения людей. Так, американский социолог Т. Миллз
отрицает наличие каких-либо социальных различий между людьми. Он
ведет речь о так называемых «малых группах», состоящих «из двух
или более индивидов, входящих друг с другом в целевые контакты
и придающих этим контактам особое значение»27. Таковыми
группами являются: семья, правление директоров, строительная артель,
компания охотников, муниципальный комитет, хореографическая
группа, экипаж бомбардировщика, команда легкоатлетов и т. д.
26 S. L i р s е t and-H. Zetterberg. A theory of social mobility.— In: Class
status and power. Ed. by R. Bendix and S. Lipset. L.—N. Y., 1966, p. 561—573.
27 Т. Миллз. О социологии малых групп. В сб.: «Американская социология.
Перспективы. Проблемы. Методы», стр. 82.
41

Естественно, что все эти группы равнозначны и не могут
противостоять друг другу.
Таким же подходом к анализу общества отличается и другой
американский социолог — П. Блау> «исследующий» некие
«формальные организации»28. Он также не видит классообразующих
признаков в современном буржуазном мире, признаков, лежащих
в основе социального неравенства.
Теория «стратификации» дополняется теорией «социальной
мобильности», утверждающей, что с развитием технического прогресса
и «трансформацией капитализма» люди легко переходят из одной
социальной группы в другую, из низшей в высшую. В силу этого
современное общество есть общество «открытого класса», где
каждый, может очень просто изменить свое социальное положение и
продвинуться вверх по социальной лестнице. Таким образом
классовые различия все больше стираются и на смену былому
неравенству в жизни все больше утверждаются нормы эгалитаризма.
Увлеченные идеей «мобильности», якобы обусловленной
общественным прогрессом и ведущей к стиранию классовых различий
и равенству, буржуазные социологи особенно большие надежды
возлагают на будущее капиталистического общества, когда процесс
социальной унификации будет развиваться еще интенсивнее. Так,
Г. Мюрдаль заявляет: «Постепенное достижение равенства
возможностей предполагает возникновение общества с еще большей
социальной мобильностью, основанного на более полном
осуществлении норм равенства и свободы»29.
На основе всех этих рассуждений буржуазные социологи
пытаются уверить, что в настоящее время на смену былому антагонизму
и взаимному недоверию полярно противоположных классов
приходят отношения сотрудничества между всеми социальными
группами. Выдвигается идея так называемого «социального
партнерства». Труд и капитал якобы не противостоят теперь друг другу, а,
наоборот, друг друга гармонично дополняют. Это является законом
общества, обусловливающего равные возможности индивидов. Так,
Э. Шилз говорит об установившейся в современных
капиталистических странах атмосфере доброжелательности, ставшей всеобщей
добродетелью и проявляющейся в сотрудничестве индивида с
другими гражданами. Она строится на принципах уважения к
партнеру, его интересам, к коллективу, ко всему обществу 30.
Концепцию «социального партнерства» буржуазные социологи
пытаются «привязать» к проблеме социального равенства. Одни из
них, по существу, снимают эту проблему, поскольку в современном
обществе, как утверждают они, корысть и личная выгода уступили
место заботам об общем благе. Равенство выражается в том, что
28 См. П. Б л а у. Исследования формальных организаций. В сб.:
«Американская социология. Перспективы. Проблемы. Методы», стр. 93—105.
29 Г. Мюрдаль. Мировая экономика. Проблемы и перспективы, стр. 49.
90 См.: Е. S h i 1 s. The theory of mass society. In America as a mass society. Ed.
by L. Olson., N. Y., Collier-Macmillan, 1963.
42

все в одинаковой степени заинтересованы во взаимном
сотрудничестве и умножении общественных богатств, приносящих
удовлетворение всем без исключения членам общественного коллектива.
Другие же считают, что социальное партнерство является
инструментом осуществления социализма и социального равенства. Так,
Д. Коул пишет, что на основе партнерства возможно развитие «от
минимальных положений общества благоденствия к
социалистическому обществу, основывающемуся на принципах социального
равенства»31.
Теория «социального партнерства» является на практике
демагогией, поскольку она, выполняя определенный социальный
заказ, извращает современную капиталистическую действительность
и подлинное содержание буржуазных общественных отношений.
История общества наглядно и убедительно показала, что никакой
гармонии интересов у полярно противоположных классов,
по-разному относящихся к собственности и потому выступающих в роли
эксплуататоров и эксплуатируемых, быть не может, как не может
быть и вымышленного «социального партнерства», означающего
сомнительное равенство или ведущего к нему.
Говоря о «трансформации капитализма», его самопроизвольном
перерождении в общество, исключающее социальное неравенство
и воплощающее «всеобщее благоденствие», буржуазные социологи
делают далеко идущие политические выводы. Они утверждают, что
в современном мире исчезли побуждающие мотивы классовой
борьбы и пролетарской революции. Последняя же вообще не является
закономерностью общественного развития, а для воплощения
извечных идеалов человечества необходимо способствовать развитию
научно-технического прогресса, ведущего непосредственно к коренным
социальным сдвигам. Подобные идеи высказывают, например,
Л. и Дж. Кроули. По их мнению, открытие кибернетики само собой
должно привести к новому обществу, которому еще нет названия,
но которое не будет коммунистическим. «В нем,— утверждают эти
социологи,— не будет частной собственности на средства
производства, но оно и не ведет к коллективной собственности» 32. Только
автоматизация может дать всем людям «плоды .многолетней
борьбы человечества», поэтому основной задачей является
«формирование реалистической программы для обеспечения условий ее
максимального развития»33.
Стремясь опровергнуть историческую необходимость коренной
ломки строя, основанного на частной собственности и эксплуатации
человека человеком, для осуществления принципов социального
равенства, буржуазные идеологи пытаются доказать, что теория про-
31 Р.; Örp и 1-е. the Case for industrial Parthership. London, 1957, p. 7. (Цит. no
кн.: В. И. Уса нин. Социальное партнерство или классовая борьба? М., «Наука»,
1968, стр. 58—59).
32 L. С г о w 1 е у and G. С г о w 1 е у. Beyond automation. . «Monthly. review»,
N. Y., 1964, Nov., vol. 16, № 7, p. 424.
33 Ibid, p. 427.
'4-3

летарской революции, как и научный коммунизм в целом, не
отражает тот путь, по которому развиваются западные страны. Так,
американский социолог А. Юлэм пишет: «Марксизм, в соответствии
со своими предпосылками предназначенный получить наибольшее
распространение в индустриально развитых обществах, приходит
к власти либо претендует на власть в обществах, являющихся по
преимуществу аграрными. В то же время развитые индустриальные
общества упорно придерживаются чего-то иного (по крайней мере,
определяемого как нечто немарксистское), описываемого как
«государство социального благоденствия», «либеральный капитализм»
и т. д. Вероятно, Маркс ошибался — по причинам, которые он не
мог предвидеть; его система специфически пригодна к тому, что мы
теперь выражаем в понятии отсталые страны, страны с
преимущественно сельскохозяйственной экономикой и низким уровнем
жизни» 34.
В этом же плане рассуждает и американский социолог Дж.
Форман. Он говорит о том, что коммунизм привлекает слабые в
экономическом развитии народы, тогда как индустриальные страны не
связывают свою историческую перспективу с переходом к этой
общественной системе 35.
Извращая социальные последствия научно-технической
революции, буржуазные социологи приходят к выводу, будто бы она
исключает революцию социалистическую, поскольку теперь, как
пишет западногерманский социолог У. Иеги, коренные социальные
противоречия следует рассматривать как «поддающиеся
регулированию и стабилизации» 36.
Теоретики антикоммунизма говорят о том, что в развитых
капиталистических странах пролетариат в силу происшедших в ходе
научно-технической революции глубоких социальных сдвигов
вообще переродился и утратил вкус к революции. Так, об утрате
рабочим классом революционных настроений и решимости бороться за
переустройство общественной системы, за достижение выдвинутых
историей человечества гуманистических идеалов говорят
французские социологи А. Андрие и Ф. Линьон. С точки зрения этих
буржуазных идеологов, современный рабочий — это «человек, оторванный
от традиций рабочего класса, не обладающий ни общими
принципами, ни мировоззрением, которое могло бы дать направление его
жизни» 37. Об этом же пишет и западногерманский философ и
социолог К. Ленк, который считает, что учение научного коммунизма о
всемирно-исторической миссии пролетариата, как решающего
субъекта социалистической революции, утратило свое значение. «Между
34 A. U lam. The historical role of marxism and the Soviet system.— In:
A. Ulam, The new fase of Soviet totalitarianism. Cambridge, Mass, 1963, p. 9.
35 См.: J. Forman. Capitalism. From Economic Individualism to Today's
Welfare State, N. Y., 1973, p. 98.
36 U. J e a g g i. Kapital und Arbeit in der Bundesrepublik. Elemente einer
gesamtgesellschaftlichen Analyse. Frankfurt am Main, Fischer, 1973, S. 106.
37 A. Andrieux et F. Lignon. L'ouvrier d'aujourd'hui. P., 1960, p. 189.
l44

тем можно утверждать,— заявляет этот теоретик,— что в передовых
капиталистических странах, и прежде всего в США, такой субъект
вряд ли можно видеть в том классе, который в марксистской теории
выведен как промышленный пролетариат...» 38
Наряду со сказанным необходимо отметить, что не все
социологи Запада доказывают самопроизвольное воплощение равенства,
явившегося будто бы социальным результатом научно-технической
революции. Есть и такие теоретики, которые избирают другие
методы защиты существующего строя. Понимая, что капитализм не
оправдал надежд, связанных с достижением социальной
справедливости и равенства, они пытаются доказать, что эти идеалы вообще
не осуществимы. Некоторые из них, как это ни парадоксально,
противопоставляют идеал равенства идеалу свободы, якобы взаимо-
лсключающих друг друга, так как воплощение равенства, по их
мнению, подавляет свободу проявления личной инициативы
неравных от природы людей.
«Либертарианец — индивидуалист, а не эгалитарист,— пишет
американский историк и экономист М. Ротбард.— Единственный вид
равенства, за который он выступает,— равное право всех людей
распоряжаться собой, своей собственностью и собственностью- других
лиц, которую он получает путем добровольного обмена или
дарения» 39. Выступая против равенства в пользу свободы, подобные
теоретики за идеал свободы берут буржуазное представление о ней,
как свободе частного предпринимательства и, разумеется,
эксплуатации наемного труда. Действительно, такая «свобода»
несовместима с равенством, и это уже давно успешно доказал основоположник
научного коммунизма К. Маркс в своем знаменитом «Капитале».
В заключение необходимо еще раз подчеркнуть, что проблема
равенства в современной буржуазной социологии «зашла в тупик»
совсем не случайно. Рассмотренные теории имеют определенную
направленность, и, как бы они ни различались по своей форме, все
в одинаковой мере служат одному делу — защите существующих
на Западе общественных отношений, и призывают трудящиеся
массы к отказу от борьбы за претворение в жизнь их извечных идеалов.
§ 2. САЙЕНТИСТСКИЕ КОНЦЕПЦИИ
КОНЦА 60-х - НАЧАЛА 70-х ГОДОВ И ИДЕАЛ РАВЕНСТВА
В конце 60-х — начале 70-х годов развитые капиталистические
страны переживают тяжелые экономические потрясения.
Ожесточается борьба между трудом и капиталом. Все это наглядно
убеждает, что концепции «демократизации» капитала и «уравнения»
общественного положения людей в сфере отношений собственности
не оправдывают себя. «В связи с этим многие устои антикоммуниз-
38 К. Lenk. Theorien der Revolution. München, Fink, 1973, S. 9.
39 M. R о t h b a r d. For a new liberty. N. Y., Collier-Macmillan, 1973, p. 43.
45

ма были потрясены или повержены в прах» 40. Они не могли
больше эффективно «работать» в интересах защиты и сохранения
буржуазного строя. Подобное обстоятельство вызвало уныние у многих
буржуазных теоретиков, которые не скрывают переживаемого ими
настроения пессимизма и отчаяния. Так, профессор Нью-Йоркского
университета П. Дракер вынужден откровенно признать: «Основной
слабостью современного общества и современной экономики
является тот факт, что чем больше успехов одерживает капитализм, тем
меньше он становится популярным» 41.
В новых условиях империалистическая пропаганда встала перед
необходимостью модернизировать свои концепции, чтобы не
утратить влияния на сознание определенной части общества. Серьезные
трудности и противоречия, с которыми на рубеже 60-х—70-х годов
столкнулись США, отмечает У. Ростоу в своей новой книге
«Политика и стадии роста», опубликованной в 1971 г. Если прежде его
работы отличались оптимизмом и уверенностью в том, что
капитализм неуничтожим, поскольку в ходе научно-технического
прогресса происходит его совершенствование, то теперь он предлагает
новые средства увековечения этой системы. Исходя из посылки, что
70-е годы будут десятилетием политического развития, подобно
тому, как 60-е годы были десятилетием экономического развития,
У. Ростоу пытается исследовать «связь целей политики, как
попытки регулировать и разрешать проблемы безопасности,
благосостояния и конституционного порядка, со стадиями роста» 42.
Растерянность пронизывает и книгу Р. Арона «Разочарование в
прогрессе», изданную в Нью-Йорке в 1968 г. Обнадеживающие
прогнозы, предвидение реализации гуманистических принципов на
основе капиталистического строя сменяются противоположными
высказываниями. Р. Арон утверждает, что развитие технической
цивилизации разрушило иллюзию XIX в.— веру в возможность
осуществления трех основных идеалов: равенства, свободы и
всестороннего развития личности. Понимая, что концепции,
облагораживавшие современный капитализм и представлявшие его как общество,
где происходят коренные социальные перемены, ведущие к его
«демократизации», не оправдали себя, Р. Арон пытается
реабилитировать их, утверждая непознаваемость исторических процессов 43.
Подобные выводы свидетельствуют о растерянности ведущих
идеологов империализма. Однако это отнюдь не означает, что они
отказались от борьбы с научным коммунизмом и предложенным им
решением проблемы социального равенства и путей его
осуществления. Утверждение о непознаваемости исторического процесса есть,
по существу, своеобразная апология капитализма, рассчитанная на
40 Современный антикоммунизм. Политика, идеология, стр. 44.
41 Р. Drucker. Management. N. Y-, Harper and Row, 1974, p. 809.
42 W. Rostow. Politics and the Stages of Growth. Cambridge, 19.71, p. 2. Цит.
по кн.: В. В. Кортунов. Идеология и политика, стр. 231.
43 См.: R. Ar о п. Progress and disillusion. The dialectics of modern.society.
N. Y., 1968, p. 221.
46

то, чтобы отвлечь массы трудящихся от революционной борьбы за
воплощение своих идеалов, посеять в их сознании зерна сомнения и
неуверенности. Духовные защитники капитализма надеются, что
такая позиция должна иметь особенно большой выигрыш в
настоящее время, когда социальные конфликты в капиталистическом мире
достигли опасного для его существования напряжения.
Буржуазная социология в новых условиях пытается разработать
глобальные теории, которые бы по-прежнему оправдывали
империализм, его целесообразность. В основе этих теорий лежат старые
методологические принципы технологического детерминизма и
самосовершенствования общественной жизни. Развитию науки и техники
отводится историческая миссия коренного преобразования
будущего человечества.
Наибольшую популярность на Западе приобрела сайентистская
футурологическая концепция «постиндустриального общества»,
основоположником которой явился видный американский социолог
Д. Белл. Свои идеи, связанные с этой концепцией, он начал
разрабатывать во второй половине 60-х годов и изложил их в ряде
статей, выступлений и обширной монографии «Приход
постиндустриального общества. Опыт социального прогнозирования»44.
Духовными сподвижниками Д. Белла являются американские социологи
Г. Кан и А. Винер, авторы объемистого труда «2000-й год»45. Среди
идеологов постиндустриализма 3. Бжезинский, написавший книгу
«Между двух эпох. Роль Америки в технотронную эру» 46 и О. Тоф-
флер, автор книги «Шок будущего» 47. Последние, правда,
оперируют своей терминологией и говорят о «технотронной цивилизации»
(3. Бжезинский) и «супериндустриальном обществе» (О. Тоффлер).
Теоретики «постиндустриального общества» рассматривают
огромную совокупность проблем, в том числе и проблемы
собственности, социальной структуры, равенства. По существу, они
предпринимают новую попытку примирить научно-техническую революцию
с исчерпавшим себя общественно-экономическим строем и
«доказывают», что перспектива общественного развития, ничего общего не
имеет с революцией социальной и реализацией на ее основе великих
гуманистических идеалов, в том числе и идеала равенства. Их
концепция есть не что иное, как модифицированная антикоммунизмом
альтернатива марксизму-ленинизму, а общество, которое они
прогнозируют,— социализму и коммунизму.
В соответствии с этой концепцией «постиндустриальному
обществу» предстоит воплотить в жизнь идеалы социальной справед-
44 D. Bell. The Coming of the Post-Industrial Society. A. Venture in Social
Forecastin. N. Y., 1973.
45 H. К a h n and A W i n e r. The Year 2000, N. Y., 1968.
46 Z. В г z e z i n s k i. Between Two Ages. America's Role in the Technotronic
Era. N. Y„ The Viking Press, 1970.
47 A. Toff 1er. Der Zukunftsschock. München, 1971. См. Сокращенный
перевод: О. Тоффлер. Столкновение с будущим. «Иностранная литература», 1972,
№ 3. ,-.. i
47

ливости, которые, однако, трактуются весьма своеобразно,
свидетельствуя о все большем отходе теоретиков антикоммунизма от
гуманистических идейных ценностей и все более откровенной
апологетике государственно-монополистического капитализма.
Недвусмысленна социальная направленность подобных рассуждений.
Постиндустриалисты пытаются отвлечь народные массы от
противоречий капитализма, обнадежить наступлением какой-то новой
социальной организации, где общественные отношения приобретут
совершенно иной характер. Ожидание грядущего должно вытравить
революционное сознание и превратить трудящихся в пассивных
созерцателей.
«Постиндустриальное общество», как утверждают его теоретики,
будет организовано на совершенно иных принципах, нежели
современное капиталистическое или социалистическое общество,
поэтому его нельзя измерять прежними идеологическими системами и
концепциями, в том числе, разумеется, и категориями марксизма-
ленинизма. Неприемлемы здесь и прежние гуманистические
требования, одним из которых является требование социального
равенства.
Будущее общество — сайентистское, поскольку в отличие от всех
предшествующих общественных систем в его основе лежат
достижения науки. Доминирующее начало науки накладывает отпечаток
на все стороны его организации и жизнедеятельности.
«Постиндустриальное», или, как его называет 3. Бжезинский, «технотронное
общество», складывается в культурном, технологическом,
социальном и экономическом планах под воздействием техники и
электроники 48. Это определяет социальную структуру грядущего. «Грубо
говоря,— пишет Д. Белл,— если доминирующими фигурами в
истекшем столетии были предприниматель, бизнесмен, промышленный
руководитель, то на смену им приходят ученые математики,
экономисты, специалисты в области новой вычислительной техники и
сотрудники организаций, перестраивающихся на
научно-исследовательской базе» 49.
Таким образом, по 3. Бжезинскому и Д. Беллу, не экономические
отношения обусловливают социальный строй, а факторы
совершенно иного порядка. Естественно, что такой подход уводит от анализа
причин, лежащих в основе общественного неравенства и
вытекающих из него глубоких и непримиримых противоречий. Но это как
раз и является одной из важнейших целей постиндустриальной
социологии, а именно — увести от проблемы настоящего в заоблачные
дали будущего, в котором, как выясняется, идеал равенства также
не находит своего воплощения. И хотя неравенство в
«постиндустриальном обществе» имеет совершенно иную окраску, о чем будет ска-
48 См.: Z. Brzezinski. Between Two Ages. America's Role in the
Technotronic Era, p. 9.
49 Д. Белл. Постиндустриальное общество. Что принесут 1970—1980 годы?
«Америка», 1974, № 215, стр. 2.
48

зано ниже, такая параллель не случайна. Равенство
характеризуется как утопический идеал, и борьба за его осуществление должна
быть самым решительным образом отвергнута.
Характеристика «постиндустриального общества»
противопоставляется Д. Беллом и другими сторонниками этой концепции
марксистско-ленинской методологии исследования общественных
процессов. Такой подход необходим для утверждения мысли о том,
что история общества не есть история смены
общественно-экономических формаций, неумолимо ведущая в конечном итоге к гибели
капиталистических общественных отношений, в основе которых
лежит социальное неравенство, и утверждению коммунистического
строя, воплощающего извечные идеалы человечества, в том числе и
сокровенный идеал равенства. Ю. А. Красин, раскрывая эту
существенную сторону постиндустриализма, отмечает: «Марксистский
детерминизм, включающий в себя диалектику, охватывающий
сложное взаимодействие базиса и надстройки, экономики и политики,
материальных отношений и идеологии, объективного и
субъективного подменяется вульгарно-механистическим технологическим
детерминизмом. Цель этой подмены откровенно апологетическая:
ограничить социологический анализ сферой науки и техники, чтобы
уклониться от анализа производственных отношений»50.
В определении основных черт «постиндустриального общества»
его теоретики исходят не из характера всей совокупности
экономических отношений (что исключительно важно для понимания
определенного типа социального неравенства, выяснения предпосылок
его устранения и перехода к полному равенству), а из факторов,
связанных с развитием науки и техники, безусловно, привносящих в
общественную жизнь определенные и весьма заметные изменения.
Связь этих изменений со способом производства игнорируется,
хотя здесь возникают весьма сложные явления, ведущие к углублению
и обострению противоречий капитализма. Они абсолютизируются и
представляются как коренной, сдвиг к новому обществу, которое и
называется «постиндустриальным». Опираясь на такой подход
анализа общественной жизни в современных условиях, Д. Белл
выделяет пять основных характеристик, или особенностей, которые
вместе взятые дают представление о «постиндустриальном обществе»:
1. Переход от товарного производства к экономике обслуживания;
2. Господствующее положение в обществе класса
профессиональных и технических специалистов; 3. Главенствующее значение
теоретических знаний как источника новаторства и формирования
политических принципов в обществе; 4. Создание новой
«интеллектуальной технологии»; 5. Возможности саморазвивающегося
технологического роста 51.
50 Ю. А. Красин. Апологетическая сущность теории «постиндустриального
общества». «Вопросы философии», |1974, № 2, стр. 57.
51 Д. Белл. Постиндустриальное общество. Что принесут 1970—1980 годы?
«Америка», 1974, № 215, стр, 3.
4—668
49

Все страны современного мира Д. Белл также разграничивает
не по социально-экономическим признакам, а по уровню развития
производства, экономики в целом. И хотя такой подход не
правомерен, он вполне отвечает апологетическим! целям, которые
преследует этот идеолог, поставивший перед собой задачу отвлечь
внимание общественности от проблем капитализма, где социальное
неравенство и связанные с ним противоречия достигли невероятных
масштабов и усугубились в результате несовместимости
научно-технической революции с узкими рамками отживших
частнособственнических производственных отношений. Всего Д. Белл определяет
три группы стран. К первой группе относится преобладающее число
государств, отличающихся тем, что основу их экономики
составляют сельское хозяйство, лесоводство, рыбный промысел, добыча
полезных ископаемых. То есть основные усилия в этих странах
направлены на эксплуатацию природных богатств. Другими словами,
здесь доминирует, по выражению Д. Белла, добывающая
промышленность. В меньшей части мира — в Западной Европе, Советском
Союзе и Японии — большинство трудящихся занято в
обрабатывающей промышленности. Это «индустриальные общества». И лишь
в Соединенных Штатах более половины всех трудящихся занято в
секторе обслуживания, а суммарная стоимость оказываемых услуг
составляет более половины валового продукта страны. Исходя из
этого, Д. Белл относит Соединенные Штаты к такому типу
государства, где впервые воплотилось в жизнь «постиндустриальное
общество» 52.
Таким образом, Д. Беллу чужд анализ глубоких по своему
содержанию и смыслу экономических отношений, которые, по
существу, определяют социальный строй данного общества, положение
различных классов в сфере собственности, труда, распределения
материальных и духовных благ, а также его политическую организацию.
Хотя Д. Белл и ставит одной из задач своего исследования
раскрытие важнейших аспектов проблемы равенства, на самом же деле,
уходя от коренных социальных характеристик, он подменяет
научное решение этого важнейшего гуманистического принципа
апологетическими субъективистскими суждениями, призванными снять
данный вопрос с повестки дня. Г. И. Иконникова справедливо
подчеркивает, что «представители теории «постиндустриального
общества» не связывают фактически существующее в странах
капитала экономическое неравенство людей с их положением в системе
материального производства, игнорируют тот факт, что средства
производства находятся в руках одного господствующего класса,
который эксплуатирует трудовой класс»53.
В своей книге «Приход постиндустриального общества. Опыт
социального прогнозирования» Д. Белл пытается обосновать «науч-
52 Там же.
53 Г. И. Иконникова. Теория «постиндустриального общества». Будущее
человечества и его буржуазные толкователи, стр. 87.
50

ность» своего методологического подхода к исследованию
общественной жизни. Он выдвигает идею о двух концептуальных схемах,
лежащих в основе изучения процесса исторического развития. Одна
из них — марксистская, которая исходит из оси отношений
собственности. Отсюда вытекают понятия «феодализм», «капитализм»,
«социализм» как ступени общественного прогресса. Вторая
концептуальная схема, предложенная им самим, связана с осью
производства и характером используемых знаний. В этом случае
исторический процесс предстает в таких понятиях, как «доиндустриальное»,
«индустриальное» и «постиндустриальное общество». За обеими
этими схемами Д. Белл признает право на существование, ибо они
позволяют избежать односторонности экономического или
технологического детерминизма. Если исходить из правомерности первой
схемы, то, в связи с утверждением Д. Белла, Соединенные Штаты и
Советский Союз противоположны по концептуальной схеме оси
собственности, тогда как по его схеме, т. е. по оси производства и
характеру используемых знаний, обе эти страны лежат в одной
плоскости социального развития 54.
Такой подход к социальному анализу не случаен. Он поставил
цель смешать марксизм с антикоммунизмом и отвлечь внимание от
таких существенных явлений, как то, что в Соединенных Штатах,
где господствует монополистический капитализм, по-прежнему
имеет место эксплуатация человека человеком, тогда как в Советском
Союзе на основе общественной собственности на орудия и средства
производства восторжествовали новые принципы, исключающие
эксплуатацию, выражающие торжество подлинного социального
равенства.
Основываясь на посылке, что определяющим в развитии
общественной жизни как в США, так и в СССР, являются не отношения
собственности, а научно-технический прогресс, Д. Белл признает
процесс их конвергенции. По существу, его теория в известной мере
есть модификация этой концепции. Д. Белл утверждает, что
«постиндустриальное общество» не может быть ни капиталистическим, ни
социалистическим. Это новый тип социальной жизни, растворяющий
в себе обе системы. Отсюда следует, что будущее человечества
возникает не в соответствии с марксистско-ленинским учением, ибо оно
предстает перед ним не как коммунистическая формация,
воплощающая социальное равенство, а как «постиндустриальное общество»,
характеризуемое иными принципами.
Говоря о странах монополистического капитализма, Д. Белл
пытается вообще исключить наличие здесь частной собственности
в марксистском понимании этой экономической категории. «В
настоящее время собственность — это юридическая фикция» 55,— за-
54 D. Bell. The Coming Post-Industrial Society. A Venture in Social
Forecasting, p. 11—12.
" D. Bell. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social
Forecasting, p. 294. *
4* 51

являет он. В принципе Д. Белл исходит из той же посылки, что
и концепции «народного капитализма» и «демократизации»
капитала, спекулирующих на замене персонифицированного
капиталиста-предпринимателя корпорацией. Как утверждает американский
социолог, корпорация и частная собственность не являются одно-
порядковыми понятиями. Однако главным критерием частной
собственности является вопрос не о том, принадлежат ли орудия и
средства производства одному лицу или корпорации, а о том,
используются ли они в целях эксплуатации и отчуждения труда. Но
такая постановка вопроса в апологетических целях игнорируется
постиндустриа листами.
Поскольку частная собственность на орудия и средства
производства, по мнению Д. Белла, исчезла то, следовательно, в
обществе перестала существовать и прежняя социальная структура, в
которой имели место различные классы, не равные по своему
социальному положению. Постиндустриалисты утверждают, что в
«новом» обществе социальные отношения складываются не на ос
нове собственности на орудия и средства производства, а на
основе собственности на знания, являющиеся ценностью, за счет
которых создается большое количество благ. Исходя из этого
принципа, Д. Белл дает свою схему американской модели социальной
структуры «постиндустриального общества»56 (американская
модель для США):
I. Статус: Оси стратификации, основанной на знании
(Горизонтальные структуры)
A. Профессиональный класс, четыре сословия:
1. Научное.
2. Технологическое (касается мастерства: инженерного,
экономического, медицинского).
3. Административное.
4. Культурное (художественное и религиозное).
B. Квалифицированные техницисты и полупрофессионалы.
C. Клерикалы и торговцы.
Д. Мастера и полуквалифицированные (синие воротнички).
II. Местоположение: Сферы занятийной деятельности (подробная
структура):
A. Экономическое предпринимательство и фирмы бизнеса.
B. Управление (бюрократия: юридическая и
административная).
C. Университеты и научно-исследовательские институты.
Д. Социальные комплексы (больницы, центры по
социальному обслуживанию и т. п.).
Е. Военные.
III. Контрольная система: Политический порядок:
А. Правление. 1. Учреждения президента.
56 D. В е 11. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social
Forecasting, p. 375.
52

2. Законодательные лидеры.
3. Шефы бюрократии.
4. Военачальники.
В. Политика: избиратели и претенденты на пост
1. Партии.
2. Элиты (научная, академическая, бизнеса, военных дел).
3. Подвижные группы:
а) функциональные группы (бизнес, профессии,
трудовые) ,
б) этнические группы,
в) группы особого назначения:
1) функциональные (мэры крупных городов, бедняки
и т. д.)
2) экспрессивные (молодежь, женщины и т. д.)
Эта схема свидетельствует о том, что былому социальному
неравенству в «постиндустриальном обществе» места не остается,
поскольку здесь уже нет классов, с точки зрения ленинского
определения этого понятия. То есть здесь нет социальных групп,
обличающихся своим отношением к собственности на орудия и средства
производства, эксплуатирующих или эксплуатируемых. Отсюда
повторение идей, свойственных всем антикоммунистическим
концепциям, об утрате рабочим классом своей исторической
революционной миссии и перерождении в связи с этим коммунистической
партии, которая якобы утрачивает свой классовый характер 57.
Постиндустриальная социология, как и многие другие
апологетические теории, разрывает связь между социально-экономическим
неравенством и политической организацией общества. К
характеристике этой сферы общественной жизни применяется сайентист-
ский подход и методология, исключающая марксистский анализ
проблемы. Исключив частную собственность и противоположные
классы из жизни общества и провозгласив науку доминирующим
началом социальной жизни будущего, теоретики
«постиндустриального общества» утверждают, что и управление общественными
делами будет организовано на основе этой доминанты.
Руководящая роль в «технотронном обществе», как утверждает
3. Бжезинский, перейдет к политическим кругам, отличающимся
преобладанием высококвалифицированных людей, поскольку
орудием власти станет знание58. По мнению 3. Бжезинского и
Д. Белла, исключительное значение в «постиндустриальном
обществе» приобретут научно-исследовательские учреждения, которые
явятся центрами, где будут предопределяться решения важнейших
проблем. «Руководство новым обществом,— утверждает Д. Белл,—
перестанет быть уделом бизнесменов и крупных корпораций,
какими мы их видим теперь.., а перейдет в ведение исследовательских
57 См.: D. Bell. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social
Forecasting, p. 40, 99—105, 164.
58 См.: Z. Brzezinski. Between Two Ages. America's Role in the
Technotronic Era, p. 11—12.
53

организаций, промышленных лабораторий, экспериментальных
станций и университетов и тех администраторов, которые будут
ими управлять» 59.
Таким образом, вся система политической организации
общества, которая определяется экономическим базисом, невероятно
упрощается. Постиндустриалисты выхолащивают ее социальную
сущность как надстроечного явления, призванного в
капиталистическом обществе обеспечить гегемонию экономически
господствующего класса. Размывая классовую природу управления
общественными делами и спекулируя на возрастающей роли знания и
специалистов во всех сферах общественной жизни, в том числе и в
управленческой сфере, 3. Бжезинский и Д. Белл изолируют их
деятельность от экономических и политических интересов
социальных слоев и групп, занимающих различное общественное
положение. Они абсолютизируют внешнюю сторону явления и
пытаются представить дело таким образом, якобы власть переходит от
класса собственников и его организаций к учреждениям
внеклассовым, каковыми являются ведущие научные центры.
Однако будучи идеологами
государственно-монополистического капитализма, теоретики «постиндустриального общества» не
могут отказаться от решающего участия корпорации и
государства в определении внутренней и внешней политики нации. В
«постиндустриальном обществе» в основе всех принимаемых решений
лежат теоретические знания. Отсюда громадная роль ученых,
исследовательских организаций и университетов в руководстве
обществом. Тем не менее верховная власть им принадлежать не
может. Она по-прежнему принадлежит политикам, монополиям,
государству. «Технические решения,— пишет Белл,— являются в
лучшем случае решениями о способах, а не о целях производства;
проблемы политики или выбора ценностей останутся главными
проблемами, которые предстоит разрешить. И тут, независимо от
того, каким бы «умелым» не было общество в вопросе, как делать,
основным для всякого общества остается вопрос о том, что делать.
А это уже область политики» 60.
Необходимо отметить, что через призму рассуждений Д. Белла,
как и других приверженцев теории «постиндустриального
общества», сквозит стремление «скрестить» научно-техническую
революцию и ее социальные последствия с империализмом. Хотя они
говорят о том, что «новое общество» не будет ни
капиталистическим, ни социалистическим, на самом деле оно есть не что иное,
как тот же американский образ жизни с учетом тех изменений,
которые обусловливает современный этап развития науки и
техники. «Постиндустриальное общество»,— справедливо замечает
Г. Н. Хватков,— всего лишь новая упаковка общества государст-
59 Д. Белл. Постиндустриальное общество. Что принесут 1970—1980 годы?
«Америка», 1974, № 215, стр. 2.
60 Д. Белл. Электронная цивилизация. «Литературная газета», 23 апреля,
1969 г. стр. 12.
54

венно-монополистического капитала»61. Проекция
капиталистического общества в общество будущего, несколько подновленного
неизбежными изменениями, вызванными научно-технической
революцией, наблюдается в подходе постиндустриалистов к проблеме
социального равенства.
Д. Белл, 3. Бжезинский и другие, утверждая, что с развитием
науки и возрастанием ее роли в жизни человечества классовая
структура, присущая «индустриальному обществу», исчезнет с
исторической арены, по существу, говорят о ликвидации
социального неравенства. Однако это не означает, что неравенство, как
общественное явление, исчезнет вовсе. Сайентистское общество,
как выяснилось, связано с утверждением новой социальной
структуры. Теперь людей разделяет не различное отношение к
собственности, а уровень их знаний и квалификации. Таким образом,
неравенство продолжает иметь место. Постиндустриалисты как
бы протаскивают его в «новое» общество через черный ход. Но в
целях дезориентации общественного мнения они пытаются
представить дело таким образом, якобы всесторонне рассматривают
эту проблему применительно к обществу будущего и, более того,
решают ее с учетом тех изменений, которые переживает
человеческая история в процессе превращения науки в доминирующее
начало ее развития. Более того, они стараются доказать, что
прежние концепции равенства, в том числе и марксистско-ленинская
концепция, не приемлемы для характеристики
«постиндустриального общества».
Характеристика типа равенства, соответствующего
«постиндустриальному обществу», объявляется главной ценностной
проблемой. В этой связи Д. Белл пишет: «Стержневым вопросом
сегодняшнего дня является переоценка дефиниции равенста» 62. Однако
от реализации этого идеала, который является знаменем
трудящихся в их борьбе за справедливое общественное устройство,
теория «постиндустриального общества» далека как небо от
земли. Все помыслы се пропагандистов направлены на всестороннее
обоснование доказательств неизбежной поляризации людей не
только в настоящем, но и в будущем.
Исходной посылкой доказательства предопределенности
неравенства в «постиндустриальном обществе» является утверждение
о том, что оно объективизируется естественным неравенством
людей. Поскольку «новое» общество будущего основывается на
знании, то в нем руководящая роль будет принадлежать наиболее
одаренным и талантливым людям, обладающим особым
интеллектом и природными дарованиями. «Постиндустриальное общество»
объявляется Д. Беллом и 3. Бжезинским меритократией, т. е. прав-
61 Г. Н. Хват ко в. Идеологические мифы антикоммунизма: эволюция и
новые тенденции, стр. 36—37.
62 D. Bell. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social
Forecasting, p. 425.
55

лением достойных63. По мнению постиндустриалистов, меритокра-
тия в «новых» условиях — наиболее рациональный общественный
порядок, способный обеспечить эффективность функциональности
социального организма, в основе которого лежит максимальное
использование достижений науки. Однако эта система не
укладывается в рамки принципов эгалитаризма. «Итак,— откровенно
заключает Д. Белл,— меритократия несовместима с равенством,
противоречит ему» 64.
Д. Белл по-своему трактует сущность гуманистического идеала
равенства возможностей, выдвинутого на заре капиталистического
способа производства и явившегося знаменем борьбы против
отжившей феодальной общественно-экономической формации. Он
признает, что это требование равенства сыграло огромную
историческую роль в развитии общества. Однако к подлинному
равенству оно не привело, не оправдав тем самым ожидания людей. Как
указывают К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин, иначе и быть не
могло, поскольку в условиях частной собственности и
эксплуатации фактически не может иметь место равенство возможностей.
Для того, чтобы это требование реализовалось, необходимо
ликвидировать капитализм и построить коммунистическое общество,
ибо только в условиях этой социально-экономической формации
будут созданы все необходимые предпосылки для гармонического
развития всех без исключения граждан.
Д. Беллу и другим постиндустриалистам чужд подобный
взгляд на явления общественной жизни. Д. Белл считает, что этот
принцип оказался несостоятельным, ибо люди обладают
различными исходными генетическими данными и поэтому равенство
возможностей воспроизводит неравенство, которое он проецирует
и в завтрашний день человечества.
Д. Белл рассматривает и современное требование равенства,
характеризуемое им как «равенство результата», в соответствии
с которым якобы должно быть осуществлено равенство людей «по
доходу, статусу и власти» вне зависимости от их природных
дарований, энергии и социальной деятельности. По такое равенство,
по мнению американского социолога, нанесло бы вред
«постиндустриальному обществу», поскольку оно нивелировало бы людей.
Удовлетворяя претензии тех, кто не имеет на них права, оно
ограничивает других, в особой деятельности которых, основанной на
науке и знаниях, будущее «постиндустриальное общество»
особенно заинтересовано. Поэтому равенство как идеал неприемлемо.
«Я сказал бы,— пишет он,— что ныне, конечно, наибольшие
различия результата по статусу, доходу и власти являются вполне
заслуженными, справедливыми» 65.
63 См. там, же, р. 409, 426; Z. Brzezinski. Between Two Ages. America's
Role in the Technotronic Era, p. 4—62.
64 D. Bell. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social
Forecasting, p. 410.
65 D. В e 11. The Culture Contraditions of Capitalism. N. I. 1976.
56

По существу, Д. Белл исключает мысль о возможности какого-
либо равенства в общественной жизни, и потому, анализируя
борьбу за реализацию этого требования, которая охватывает все
большие масштабы, он конструирует различные логические схемы,
оторванные от реальных общественных отношений, с целью
обоснования неуничтожимости неравенства и, более того, его
необходимости и полезности. Его рассуждения типичны для буржуазного
обществоведения, абстрагирующего проблемы личности и таланта
и рассматривающего их вне всяких социальных связей. Однако
проявление одаренности неразрывно связано с общественными
условиями, конкретной классовой структурой и определенным
социальным положением той или иной личности. Лишь
коммунистическое равенство, исключающее классовую противоположность,
обеспечивает каждому человеку реальные условия для
гармонического развития и проявления всех заложенных от природы
способностей. Д. Белл же исходит из социальных условий капитализма,
где далеко не каждый член общества имеет условия и
возможности проявить свое дарование. Причину этого явления он выводит
из естественной обусловленности, а не из социального
неравенства. Поэтому он предлагает закрепить его навечно.
Д. Белл, конечно, понимает, что такой вывод не может
удовлетворить широкие народные массы. И это подтверждают
классовые бои в развитых капиталистических странах, особенно
обострившиеся в последние годы. Противоречие конструируемого
Д. Беллом общества характеризуется следующим образом:
«Постиндустриальное общество создает новую классовую структуру с
учетом появления новых технических элит. Популистская реакция,
начавшаяся в 70-х годах XX века, выдвигает требование полного
«равенства» как средства защиты от попытки быть исключенным из
такого общества» 66. Эта борьба чревата опасными последствиями.
Поэтому Д. Белл ищет выход, дабы не допустить революции.
Разумеется, он не отказывается от своих выводов о
целесообразности неравенства в «постиндустриальном обществе», а предлагает
лишь несколько смягчить его. Для этого, с его точки зрения,
«постиндустриальное общество» должно проявлять больше
заботы о тех согражданах, которые не входят в элиту, удовлетворяя
определенный минимум их социальных потребностей.
Таким образом, постиндустриальная социология практически
не может предложить каких-либо качественно новых идей,
которые могли бы послужить теоретической основой коренного
изменения общественной жизни. Так же, как и буржуазные концепции
50-х — 60-х годов, она служит апологией капитализма
применительно к новому этапу его развития. И если одни социологи пытаются
увековечить существующий эксплуататорский строй, выдавая его
за реализованное равенство, то другие говорят о том, что
неравенство сохранится, но в иной, преобразованной форме.
66 D. Bell. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social
Forecasting, p. 410.
57

Постиндустриальная теория — это лишь одно из
направлений среди множества других современных буржуазных
концепций, которые пытаются в условиях обострившейся классовой
борьбы и экономического кризиса отвлечь массы от насущных
социальных проблем надуманными рассуждениями о перспективах
развития человечества в связи с научно-технической революцией.
Многие футурологи Запада в противовес оптимистическим
оценкам прогресса науки и техники как явления, якобы
обусловливающего спонтанное осуществление гуманистических принципов
равенства в сфере отношений собственности, в результате
грозных симптомов несовместимости научно-технической революции и
отжившего способа производства высказывают идеи о том, что
развитие техники ведет человечество к неизбежной гибели.
Одним из теоретиков подобного рода является американский
социолог Л. Мумфорд. В своей книге «Миф машины» он пишет,
что человечество за страсть ученых к поиску истины должно
платить самую высокую цену — процесс поиска истины привел к
угрозе уничтожения жизни на земле67. О перспективе деградации
человечества как следствия развития техники пишут
представители так называемого Римского клуба американские социологи
Д. Форрестер и Д. Медоуз 68.
Анализу возможных весьма неутешительных последствий
технического прогресса, названных «шоком будущего», посвящена
книга О. Тоффлера «Столкновение с будущим». Из этой книги
с неизбежностью вытекает вывод, что в настоящее время
человечество должно задуматься не над проблемами претворения в
жизнь вековых идеалов равенства и справедливости, а над теми
бедами, которые несет современный научно-технический прогресс.
«В те короткие три десятилетия, что отделяют нас от двадцать
первого века,— пишет О. Тоффлер,— миллионы обычных
психически вполне нормальных людей придут в резкое столкновение с
будущим. Многие и многие жители самых богатых и технически
развитых стран мира обнаружат, что характерный для нашей
эпохи нескончаемый поток перемен предъявляет к ним все более
высокие требования, что им мучительно трудно угнаться за своим
временем. Будущее наступит для них слишком рано»69. О.
Тоффлер утверждает, что современный прогресс настолько
стремительный и темпы его нарастают так быстро, что человек не сможет
в конечном итоге адаптироваться к тем переменам, которые
прогресс вызывает. В силу этого нет «никакой гарантии того, что сам
человек обязательно выживет» 70.
67 См.: Критика современных буржуазных концепций в курсе научного
коммунизма, стр. 126.
68 См.: J. Forrester. World Dynamics. Wrigth-Allen Press. Cambridge.-Mass.,
1971 ; D. M e a d о w s and others. The Limits to Growth, N. Y, 1972.
69 О. Тоффлер. Столкновение с будущим. «Иностранная литература», 1972,
№ 3, стр. 228.
70 Там же, стр. 248.
58

Как уже отмечалось, все эти теории порождены
противоречиями капитализма, несоответствием производственных отношений
новым производительным силам. Однако буржуазные социологи,
призванные защитить строй, основанный на принципе частной
собственности, и не помышляют о том, что всему виной является как
раз этот принцип и что его уже давно пора отменить. Коллизии
этого строя они связывают с научно-техническим прогрессом,
приписывая ему способность привести к гибели человеческое
общество. На самом деле научно-техническая революция в конечном
итоге приведет к гибели капитализма и утверждению
коммунистического общества, развивающегося по иным законам и
воплощающего в жизнь подлинное социальное равенство.
§ 3. РАЗВИТИЕ МОНОПОЛИСТИЧЕСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ
В ПРОЦЕССЕ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
И УГЛУБЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО НЕРАВЕНСТВА
Современные апологетические буржуазные теории есть не что
иное, как фальсификация действительного положения вещей в
сегодняшнем мире частного предпринимательства. Все рассуждения о
том, что здесь в результате демократизации капитала преодолены
классовые противоречия и классовая борьба, а также сделаны
решительные шаги к осуществлению бесклассового общества, в
котором царят гармония и социальный мир, исключающие
необходимость борьбы за торжество идеалов справедливости и равенства, по
•существу, являются просто мифом. И в настоящее время сохраняют
■свою справедливость и актуальность ленинские слова о том, что все
разговоры буржуазных идеологов о равенстве на деле являются
«искусным затемнением и прикрытием того, что один есть
собственник, а другой — неимущий» 71.
Марксистско-ленинский анализ социальных последствий научно-
технической революции показывает также несостоятельность сайен-
тистских теорий, поскольку в условиях капитализма происходит не
процесс становления вымышленного «постиндустриального
общества», якобы исключающего частную собственность на орудия и
средства производства, а имеет место дальнейшая дифференциация и
поляризация социальных слоев и групп в сфере собственности, т. е.
углубление неравенства.
Возникновение корпоративной собственности совсем не
означает «революцию собственности», в результате которой в
капиталистическом мире якобы исчезла экономическая основа эксплуатации
и социального неравенства, и общество постепенно
«трансформируется» в социализм. На самом деле монополистическая корпорация
представляет собой лишь новую форму капиталистической
собственности. Это коллективная капиталистическая собственность в
отличие от индивидуальной. В обществе по-прежиему сохраняется
71 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 37, стр. 443—444.
59

деление людей на противоположные, антагонистические классы
имущих и неимущих. Причем в новых условиях социальное
неравенство углубляется как никогда раньше, поскольку империализм
означает концентрацию капитала, а следовательно, и концентрацию
экономического могущества, в руках узкой группы финансовых
магнатов, тогда как остальная часть населения все больше разоряется
и попадает в разряд людей, вынужденных продавать внаем
рабочую силу. Сосредоточение собственности позволяет
монополистической элите контролировать основную массу национального
богатства и фактически распоряжаться жизнью своего народа.
В настоящее время процесс концентрации и монополизации
экономики капиталистических стран, процесс углубления
экономического неравенства развивается все более интенсивно, достигая
громадных масштабов. Это обусловлено современной
научно-технической революцией, поскольку только монополии, сосредоточивающие
в своих руках огромные богатства, могут финансировать
современную науку и, разумеется, использовать те грандиозные результаты,
которые связаны с научно-техническими достижениями,
позволяющими с космической скоростью умножать прибыли.
Научно-техническая революция неразрывно связана с убыстряющимся ростом
монополизации собственности еще и потому, что достижения
технического прогресса дают наибольший эффект при самом высоком
уровне концентрации производства.
В сегодняшнем капиталистическом обществе господствующее
иоложение в экономике принадлежит незначительной группе
корпораций, которые сконцентрировали у себя всю основную массу
капитала и на этой основе эксплуатируют значительную часть
наемного труда, присваивая львиную долю создаваемых общественных
богатств. По существу, узкий круг капиталистической олигархии,
несколько сот семейств — мультимиллионеров занимает
доминирующее положение в сфере собственности, бесконтрольно
распоряжаясь всем народным достоянием. Дифференциация и поляризация
общества достигли своего апогея,— никогда еще имущественное
неравенство не было столь глубоким и разительным.
Почти 350 промышленных монополий, составляющих
ничтожную долю (всего 0,002 %) компаний капиталистического мира,
сконцентрировали в своих руках гигантский производственный
аппарат— примерно 2/з всей рабочей силы, около 70% активов и
прибылей. В США 20—25, в Англии 10—20, во Франции 10, в Японии
5—10 финансовых групп сосредоточили в своих руках контроль
над значительной частью промышленности, торговли, транспорта,
кредита своих стран. Руководство этих групп является костяком
финансовой олигархии, господствующей над всей сферой экономики и
политики империалистических государств 72.
72 Монополии — гиганты капиталистического мира (статистика). «Мировая
экономика и международные отношения», 1976, № 1, стр. 144; Политическая
экономия современного монополистического капитализма. В 2-х томах. Отв. ред.
Н. Н. Иноземцев и др., т. 1, М., «Мысль», 1970, стр. 204—206.
60

О небывалой концентрации капитала в руках ничтожной кучки
монополистов свидетельствуют и такие факты. Например, по
американским данным, в США на долю 100 крупнейших фирм,
составляющих менее 0,1% общего их числа, приходится треть вновь
присоединенной собственности в обрабатывающей промышленности,
20% рабочих и служащих и почти 40% новых капиталовложений.
20 крупнейших компаний обрабатывающей промышленности
концентрируют почти 60% всех активов73. В руках лишь 1% населения
США сосредоточено 60% национальных богатств страны74.
От Соединенных Штатов в этом отношении не отстают
остальные развитые капиталистические страны. Так, во Франции 10
главных финансовых групп контролируют активы почти в 260 млрд.
новых франков, что составляет 40% имущества, находящегося в
распоряжении частных лиц 75. Всего 250 человек осуществляет здесь
руководство 25 монополиями 76. Финансово-олигархическая
верхушка ФРГ также составляет ничтожную часть населения—74% всех
средств производства этой страны находятся в распоряжении 1,7%
семей 77.
О гигантской концентрации капитала также свидетельствует и
тот факт, что 0,42% предприятий располагают 58,5% номинального
капитала всех акционерных обществ 78. Страною крупного
монополистического капитала является Великобритания. Здесь в руках
1% богатейшей части населения сосредоточено 43%) частного
капитала79. В Швеции всего 17 семей контролируют более одной трети
всей промышленности 80. Решающие позиции в японской экономике
находятся под непосредственным контролем мощных финансовых
монополистических групп (Мацубиси, Мицуи, Сумитомо, Фудзи-
Ясуда, Дайити-Канге, Санва и др.). Они курируют 2/3 всего
функционирующего в стране капитала 81.
Разумеется, что все эти факты не могут служить
доказательством якобы происходящей «революции собственности», ее «демо-
73 Критика современных буржуазных концепций в курсе научного
коммунизма, стр. 150.
74 Там же, стр. 85; См. также статистические данные о грандиозных
масштабах концентрации капитала в руках незначительного числа собственников в США
в след. источниках: Г э с Холл. Революционное рабочее движение и
современный империализм. М., «Мысль», 1974, стр. 33—42; Концентрация производства в
капиталистическом мире (Статистика). «Мировая экономика и международные
отношения», 1975, № 11, стр. 152.
75 Крупнейшие монополии мира (краткий справочник1). М., Госполптиздат,
1968, стр. .11—12.
76 «Цравда», 6 февраля, 1976 г. V
77 С. М. Ковалев. Реальный гуманизм и его противники, стр. 35.
78 Международное рабочее движение, Справочник. М., Политиздат, 1974,
стр. 242.
79 Страны мира. Краткий политико-экономический справочник. М.,
Политиздат, 1974, стр. 25.
80 М. Минц, Д. К о э н. Америка, инкорпорейтед. Кто владеет и управляет
Соединенными Штатами. М., «Прогресс», 1973, стр. 177.
81 Страны мира, стр. 187.
6t

кратизации» или замены капитализма новой социальной
организацией, т. е. «постиндустриальным обществом». Процесс
концентрации капитала особенно возрос за последние годы, что
свидетельствует об углублении социального неравенства в капиталистическом
обществе, его дальнейшей поляризации. Например, в 1958 г. в
500 крупнейших монополиях США было занято 8,5 млн., а в 300
монополиях других стран — 5 млн. рабочих и служащих. В 1973 г.
эти цифры поднялись, соответственно, до 15,5 и 14,4 млн.82 Только
в 1973 г. в результате слияния предприятий и поглощения мелких
более крупными прекратили свою деятельность около 28 тыс.
компаний в Великобритании83. Такое явление характерно и для
остальных развитых капиталистических стран.
Важно также отметить, что процесс концентрации и
монополизации капитала, означающий углубление имущественного
неравенства, охватывает не только тяжелую индустрию. Монополии
господствуют и в легкой промышленности, и на транспорте, и в
торговле. Все в большей степени монополистический капитал
проникает в сельское хозяйство.
В настоящее время и в сельском хозяйстве концентрация
производства уже подводит к образованию картелей, т. е. первичной
формы монополий в локальном, а в отдельных случаях и в
национальном масштабе84. Производство основной массы
сельхозпродуктов в развитых капиталистических странах контролируют
крупнейшие монополии. Так, в США гигантские промышленные
корпорации такие, как «Экссон», «Доу кемикл» и др., по существу,
распоряжаются судьбами и этой сферы экономики. 20
промышленных монополий, в том числе все нефтяные, полностью
контролируют производство птицы и яиц, около 40% производства мяса
и мясных продуктов, более 45% производства фруктов, овощей и
технических культур 85.
Высокий уровень концентрации производства означает
одновременно растущую дифференциацию сельского населения,
классовое расслоение крестьян и фермеров. Как указывает Л. И.
Брежнев, «процесс концентрации сельскохозяйственного производства в
руках крупных предпринимателей влечет за собой все
усиливающееся разорение мелких и средних фермеров и обострение
социальных противоречий в деревне»86. Все большая масса
крестьянства превращается в неимущих и вынуждена идти внаем к крупным
82 Наемный труд в развитых странах капитализма (I960—1974 гг.). Мировая
экономика и международные отношения, 1975, № 2, стр. 149; О возрастающей
концентрации капитала в США см. также: М. Минц, Д. К о э н. Америка, ин-
корпорейтед. Кто владеет и управляет Соединенными Штатами, стр. 27—47.
83 Страны мира, стр. 25.
84 См.: «Политическая эконоуия современного монополистического
капитализма», т. 1, стр. 217; т. 2, стр. 221.
85 Международный ежегодник. Политика и экономика. М., Политиздат, 1974,
стр. 133.
86 Л. И. Брежнев. Ленинским курсом, т. 2, М., Политиздат, 1970, стр. 382.
62

сельскохозяйственным предпринимателям и пополнять армию
безработных.
Все сказанное выше свидетельствует о том, что
научно-техническая революция в условиях монополистического капитализма,
способствуя централизации капитала, совсем не означает
смягчения социального неравенства в важнейшей экономической сфере,
сфере собственности на орудия и средства производства.
Наоборот, в капиталистических странах рост обобществления и
монополизации собственности приводит к тому, что капиталистические
противоречия все больше обостряются. Незначительная по числу
буржуазная элита, обладая гигантским экономическим
могуществом, по существу, противостоит нации в целом.
Анализ современных процессов, переживаемых
капиталистическим обществом, позволяет сделать еще один исключительно
важный вывод. Монополистический капитализм уже не означает
свободу конкуренции и равенства возможностей даже в буржуазном
понимании этих идеалов. Поэтому вызывают возражение
попытки некоторых социологов противопоставить свободу равенству и
исключить последнее из списков выработанных человечеством
духовных ценностей. Еще В. И. Ленин указывал, что «капитализм
давно заменил мелкое товарное самостоятельное производство, при
котором конкуренция могла в сколько-нибудь широких размерах
воспитывать предприимчивость, энергию, смелость почина,
крупным и крупнейшим фабричным производством, акционерными
предприятиями, синдикатами и другими монополиями.
Конкуренция при таком капитализме означает неслыханно зверское
подавление предприимчивости, энергии, смелого почина массы
населения, гигантского большинства его, девяносто девяти сотых
трудящихся, означает также замену соревнования финансовым
мошенничеством, непотизмом, прислужничеством на верху социальной
лестницы» 87.
В условиях империализма концентрация производства
приводит к государственно-монополистическому капитализму, сущность
которого заключается, как указывал В. И. Ленин, в соединении
«гигантской силы капитализма с гигантской силой государства в
один механизм...» 88.
Научно-техническая революция способствует такому
грандиозному росту производительных сил, который не могут обеспечить
отдельные даже самые могущественные монополии. Они
оказываются не в состоянии оплатить расходы, связанные с созданием
новейших отраслей производства, основывающихся на разработке и
применении научных данных, связанных с исследованиями в
области атомной энергии, кибернетики, электроники, ракетостроения
и т. д., от развития которых зависит экономика капиталистических
стран в целом, особенно в условиях соревнования с мировой си-
87 В. И. Л ен и н. Полное собрание сочинений, т. 35, стр. 195.
88 В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 32, стр. 83.
63

стемой социализма, где основные средства производства
обобществлены в масштабе государства. Все это обусловливает рост
государственно-монополистического капитализма. В большинстве
империалистических стран государство выступает как крупный
собственник, сосредоточивая в своих руках значительную часть
национального богатства.
Все происходящие в условиях современного империализма
процессы, разумеется, не имеют ничего общего с учениями
буржуазных социологов и лидеров правой социал-демократии о том, что
современный капитализм как будто является таким обществом,
которое изменяет свою эксплуататорскую природу, превращаясь в
нечто иное, исключающее частную собственность и социальное
неравенство.
Сущность процесса огосударствления капиталистической
собственности точно охарактеризовал еще Ф. Энгельс: «Чем больше
производительных сил возьмет оно (т. е. буржуазное
государство.— П. Н.) в свою собственность, тем полнее будет его
превращение в совокупного капиталиста и тем большее число граждан будет
оно эксплуатировать. Рабочие останутся наемными рабочими,
пролетариями. Капиталистические отношения не уничтожаются, а,
наоборот, доводятся до крайности, до высшей точки»89.
Образование государственной собственности играет
исключительную роль в увеличении прибылей экономически
господствующего класса, которую он получает с помощью государства через
множество каналов. Капиталистическое государство используется,
таким образом, как очень важный и мощный инструмент еще
большего порабощения трудящихся масс. Собственность государства
не означает смягчения классовых противоречий и выравнивания
общественного положения людей, наоборот, она является
фактором, углубляющим это неравенство. Государственный и
частно-капиталистический секторы нельзя противопоставлять друг другу,
поскольку в новых условиях первый есть важнейшее условие
существования второго, его укрепления и стабилизации.
Располагая огромными материальными ресурсами,
складывающимися прежде всего за счет налогоплательщиков, основную
массу которых составляют трудящиеся, государство в угоду
монополистической буржуазии берет на себя заботы, которыми та по
соображениям экономического порядка не желает обременять
себя, или не в состоянии справиться с ними своими собственными
силами. Другими словами, государство перекачивает деньги из
карманов трудящихся в сейфы монополий. Причем налоги в
капиталистических странах все более возрастают, и этот процесс есть
не что иное, как углубляющееся экономическое неравенство между
финансовой олигархией и подавляющей частью населения.
Государство, как уже указывалось, несет колоссальные
расходы, связанные с углубляющимся процессом научно-технической
К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 290.
64

революции, оно национализирует и оплачивает такие сферы
хозяйства, которые требуют слишком больших, не посильных для
отдельных монополий затрат и без которых не может обойтись
современное производство. Зачастую современное буржуазное
государство «забирает» в свою собственность предприятия, которые
перестали быть рентабельными и оказались на грани
банкротства. За них выплачивается огромная компенсация их владельцам,
которые в результате оказываются в выигрыше. Практика
подтверждает правильность высказанного В. И. Лениным положения
о том, что «государственная монополия в капиталистическом
обществе есть лишь средство повышения и закрепления доходов для
близких к банкротству миллионеров той или иной отрасли
промышленности» 90.
Из всего сказанного следует, что
государственно-монополистический капитализм означает не что иное, как определенную
форму тех же буржуазных отношений, форму, в которой насилие
капитала над трудом еще больше ожесточается и непомерно
раздвигаются полярные точки имущественного неравенства людей.
Государственно-монополистический капитализм свидетельствует также
о том, что крупное общественное производство не может больше
развиваться в рамках частной собственности, и поэтому назрела
объективная потребность ее замены общественной собственностью.
Теперь стало совершенно очевидно, что класс капиталистов
исторически изжил себя и производство вполне может обойтись без
него. Как указывал В. И. Ленин, «капитализм в его
империалистической стадии вплотную подводит к самому всестороннему
обобществлению производства, он втаскивает, так сказать,
капиталистов, вопреки их воли и сознания, в какой-то новый
общественный порядок, переходный от полной свободы конкуренции к
полному обобществлению» 9I.
Замена капитализма социализмом и утверждение равенства
людей в сфере собственности является объективной исторической
необходимостью. К этому ведет развитие капиталистического
способа производства. Капиталистическая собственность становится
тормозом дальнейшего развития общества. Ее необходимо
заменить общественной собственностью. Неравенство, как условие
общественного развития на определенном историческом отрезке
времени, полностью исчерпало себя, его необходимо устранить и
установить равенство людей в сфере отношений собственности.
Сейчас, как никогда, актуальны слова Ф. Энгельса о том, что
«созданные в пределах капиталистического способа производства
массовые производительные силы, которые он уже не в состоянии
обуздать, только и ждут того, что их возьмет в свое владение
организованное для совместной планомерной работы общество, чтобы
обеспечить всем членам общества средства к существованию и сво-
В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 27, стр. 334.
В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 27, стр. 320—321.
5—668
65

бодному развитию их способностей, притом во все возрастающей
мере» 92. Это и означает движение к подлинному
коммунистическому равенству.
Не соответствуют действительности и мифы, распространяемые
современной буржуазной социологией и правым оппортунизмом, о
так называемой «диффузии», «демократизации» собственности, о
превращении современного буржуазного общества в «народный
капитализм» в связи с тем, что частная собственность якобы
заменяется в настоящее время акционерной, т. е. общественной,
поскольку держателями акций являются широкие слои населения.
Наоборот, распространение акций свидетельствует о еще большем
укреплении позиции имущих, о возрастании зависимости тех, кто
вынужден повседневно продавать внаем свою рабочую силу всю
свою жизнь. Анализ действительных процессов убеждает, что все
разговоры о якобы происходящей нивелировке общества в
результате развития акционерной собственности являются обманом,
маскирующим происходящее на самом деле углубление
экономического неравенства.
В США, например, в 1965 г. 90% населения вообще не имело
никаких акций93. В 1972 г. 60% всех акций находилось в
собственности 2% американцев94. Такая же картина наблюдается и в
других капиталистических странах. Так, в ФРГ 90% акций всех
предприятий держат лишь 0,75% западногерманских семей95. В
Швеции из общей стоимости акций, оцениваемых на фондовой бирже
примерно в 30 млрд. крон, 67%) принадлежит маленькой группе,
составляющей лишь 7% всех держателей акций96.
Акционеры далеко не равны между собой. Поскольку
ничтожной части рабочих принадлежит символическая доля акций,
постольку никакими собственниками предприятий,
распоряжающимися их деятельностью, они не являются. Собственность и полный
контроль над корпорациями принадлежат воротилам капитала,
сохраняющим за собой основную массу акций и являющимся
действительными хозяевами положения. Распределение акций среди
трудящихся означает не децентрализацию, «диффузию» капитала,
а еще большую его концентрацию и имеет определенные
экономические цели. В. И. Ленин указывал: «Не раздробление крупного
капитала означает обилие этих мелких вкладчиков, а усиление
могущества крупного капитала, .получающего в свое распоряжение
даже мельчайшие крохи «народных сбережений» 97.
В. И. Ленин решительно выступал против апологетических кон-
92 К. M а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 20, стр. 154.
93 С. Д а л и н. Ленинская теория империализма и проблемы современного
капитализма. «Коммунист», 1970, № 7, стр. 74.
94 С. Н. Вишневский. Послесловие. В кн.: М. Мин ц, Д. Коз н.
Америка. Инкорпорейтед. Кто владеет и управляет Соединенными Штатами, стр. 223
95 С. М. Ковале в. Реальный гуманизм и его противники, стр. 35.
96 «За рубежом», 1971, № 2, стр. 14.
97 В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 6, стр. 290.
66

цепций, оценивающих махинации с акциями как исчезновение
классического капитализма и утверждение какого-то нового
общественного порядка, означающего торжество демократических
начал в сфере экономики и изменяющего коренным образом
общественные отношения. Все это есть не уравнение общественного
положения людей, а еще большее их закабаление монополистическим
капиталом. В. И. Ленин указывал: «Демократизация» владения
акциями, от которой буржуазные софисты и оппортунистические
«тоже-социал-демократы» ожидают (или уверяют, что ожидают)
«демократизации капитала», усиления роли и значения мелкого
производства и т. п., на деле есть один из способов усиления мощи
финансовой олигархии» 98.
Буржуазная социология, искажая реальную действительность,
явно преувеличивает также роль управляющих и в целом
технической интеллигенции. Социальные последствия научно-технической
революции и связанный с ней рост численности и значимости
менеджеров создают лишь иллюзию «испарения» частной
собственности и класса имущих, а следовательно и нивелировки
общественного положения людей. На самом деле все обстоит далеко не так.
Объективный анализ капиталистической действительности
показывает, что теория «управленческой революции» оказывается
фальшивкой. Также не выдерживают критики утверждения
буржуазной пропаганды об исчезновении классов в современном
капиталистическом обществе, об образовании единого «среднего
класса». Несостоятельны и теории «стратификации», «социальной
мобильности» и пр., призванные создать впечатление у трудящихся
о «трансформации капитализма» и осуществлении всех их
заветных чаяний, в том числе общественного равенства. Возрастание
роли специалистов во всех сферах жизнедеятельности
капиталистических стран (в том числе и в области управления) не
означает, разумеется, и перехода к сайентистскому,
«постиндустриальному обществу», в котором последние якобы становятся
решающей силой, а знания — его доминирующим началом.
Передача управленческих функций менеджерам не
равнозначна тому, что магнаты капитала потеряли власть над
предприятиями, приносящими огромную прибыль. Они в любой момент могут
сменить управляющих, являющихся их слугами, если те
перестают удовлетворять их требованиям. Сохраняя в своих руках
контрольные пакеты акций, монополистическая буржуазия
сохраняет за собой определяющие начала в жизни корпораций, всей
экономики. При этом сама она остается в тени, скрывая свою
подлинную значимость от широких масс народа. Роль менеджеров
значительно скромнее, нежели ее представляют буржуазные
социологи. Осуществляя руководство предприятиями, менеджеры
призваны обеспечить интересы монополистов. Организуя процесс
производства, они помогают воротилам капиталистического бизнеса
98 В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 27, стр. 345.
5*
67

эксплуатировать наемный труд. По существу, менеджер —
соучастник эксплуатации, и его деятельность не имеет никакого
отношения к социальной нивелировке. Сам он тоже не есть человек,
принадлежащий к пресловутому «среднему классу».
Необходимо отметить, что социальное положение менеджеров,
как интеллигенции в целом, не однозначно. Наиболее
привилегированная их часть примыкает к буржуазии, присваивая
значительную роль капиталистических прибылей. Все устремления этой
части общества связаны с тем, чтобы попасть в ряды плутократии.
Естественно, что ее интересы целиком и полностью совпадают с
интересами олигархии и коренным образом противостоят
интересам трудящихся. Так что ни о каком равенстве социального
положения этих менеджеров и трудящихся масс говорить не
приходится.
Основная масса менеджеров — это служащие, которые
трудятся на капиталистическом предприятии по найму. Хотя они
помогают буржуазии организовывать процесс производства,
обеспечивающий ей прибыль, тем не менее по своему социальному
положению они приближаются к положению рабочих, поскольку также
являются объектом эксплуатации. Рост технической
интеллигенции и управляющих, которые по своему социальному положению
примыкают к рабочему классу, подтверждает тезис К. Маркса об
углублении поляризации в капиталистическом обществе и еще
большем обострении социального неравенства.
Факты свидетельствуют о лживости теории, согласно которой
все общественные слои переходят в единый «средний класс».
Наоборот, за счет все большей пролетаризации ранее
значительные средние слои сокращаются, занимая все меньшее место в
обществе. Однако, говоря о продолжающемся процессе
поляризации, его не следует понимать так, будто общество раскалывается
лишь на два противоположных класса — буржуазию и
пролетариат. Речь идет о том, что все большая часть населения в
капиталистических странах теряет свою былую самостоятельность,
попадает в зависимое положение и превращается в наемных
работников различных категорий.
Апологетика империализма фальсифицирует истинное
социальное положение и значение средних слоев («среднего класса» —
соответственно ее терминологии), относя к ним всех без разбору.
Здесь нет точного критерия данного понятия. По существу,
средние слои в ее трактовке теряют свою «осязаемость». И это не
случайно. В противном случае обнаружилась бы вся
несостоятельность выдвигаемой концепции. Буржуазные теоретики утверждают,
будто образование средних слоев — это новое явление, связанное
с научно-технической революцией и увеличением числа
интеллигенции и служащих. С образованием средних слоев они связывают
также явления, характеризуемые ими как «демократизация» и
«централизация капитала». Якобы на их основе происходит
«социальная стратификация» и неимущие переходят в разряд имущих.
68

Характеристика средних слоев, как определенной социальной
группы в условиях буржуазного общества, дается научным
коммунизмом. Марксизм-ленинизм определяет, что средние слои
представляют собой совокупность различных социальных групп и
состоят из мелкой буржуазии города и деревни, не эксплуатирующей
чужой труд, а также из большей части интеллигенции и служащих.
Положение средних слоев далеко от той идиллической картины,
которую рисуют современные буржуазные социологи.
Концентрация и централизация производства в условиях империализма и
научно-технической революции ведет к разорению и
пролетаризации миллионов мелких и средних собственников. И этот процесс
далек от воплощения в жизнь социального равенства. Наоборот,
он свидетельствует об углублении социальных конфликтов и все
возрастающей поляризации людей в мире, основанном на
принципах частной собственности и предпринимательства.
Например, в Англии в 1973 г. более 10 тыс. мелких
предприятий прекратили свое существование или были поглощены
крупными монополистическими объединениями ". В ФРГ число
банкротов достигло в 1975 г. 9500 10°. Жертвой монополий стало более
двух третей торговых фирм и свыше половины кустарных
предприятий во Франции. Здесь за последние 60 лет исчезло более
1,5 млн. кустарных предприятий. За 10 лет число мелких торговых
точек уменьшилось с 637 тыс. до 555 тыс., т. е. ежегодно
закрывается несколько тысяч мелких магазинов и лавок, которые не в
силах конкурировать с крупными универмагами. По наметкам
французских планирующих органов, из сферы торговли в
ближайшее время будут вытеснены еще десятки тысяч мелких
коммерсантов. В Италии, по официальным данным, под угрозой краха
находится более 80 тыс. мелких предприятий, на которых занято
свыше 3 млн. человек 101. Такая же картина наблюдается в США,
ФРГ и других капиталистических странах.
Правда, в настоящее время возникает множество мелких и
средних частных предприятий, особенно в сфере обслуживания
(именно эту сторону процесса буржуазная социология
абсолютизирует и представляет как один из важнейших моментов, якобы
доказывающих конкурентоспособность мелкого производства,
стабильность его положения и тенденцию все большего
расширения «среднего класса» в современном обществе). Однако,
во-первых, все эти предприятия подчинены крупному капиталу и
существуют под его контролем, во-вторых, они также не
гарантированы от разорения. Отсюда неуверенность мелкой и средней
буржуазии за свое будущее, страх перед завтрашним днем.
Таким образом, из всего сказанного с неизбежностью вытека-
99 Международный ежегодник. Политика и экономика, стр. 177.
100 «Правда», 1976, 21 января.
101 Л.Москвин. Средние слои буржуазного общества и их позиция в
классовой борьбе. «Коммунист», 1971, № 18, стр. 109.
69

ет, что капиталистическое общество по-прежнему остается
обществом глубокого социального неравенства, в основе которого лежит
частная собственность на орудия и средства производства и
эксплуатация человека человеком. Причем поляризация общества,
углубление неравенства в современный период развития
монополистического капитала и научно-технической революции
возрастает, достигая своей критической точки. И сегодня с еще большей
силой оправдывают себя слова К. Маркса о том, что «всюду, где
часть общества обладает монополией на средства производства,
работник, свободный или несвободный, должен присоединять к
рабочему времени, необходимому для содержания его самого,
излишнее рабочее время, чтобы произвести жизненные средства для
собственника средств производства...» ,02
Основным противоречием капиталистического общества по-
прежнему остается противоречие между трудом и капиталом.
Особенность нынешнего этапа развития капитализма
заключается в том, что основной капитал концентрируется в руках все
меньшей части общества, тогда как большая его часть вынуждена
продавать свой труд, становясь объектом эксплуатации и насилия.
И сегодня капиталистическое общество состоит из двух
основных классов — буржуазии и пролетариата, а также из средних
слоев, занимающих промежуточное положение. Причем
поляризация общества все больше возрастает и как никогда множится
число представителей наемного труда. Неравенство в современных
условиях есть прежде всего противоположность между горсткой
капиталистической олигархии и подавляющей массой народа.
Именно это является объективной предпосылкой создания единого
антиимпериалистического революционного фронта в развитых
капиталистических странах с широкой социальной базой, ядром
которого является пролетариат как наиболее обездоленная и
угнетаемая часть общества и вместе с тем как самая сознательная и
организованная сила.
Осуществление гуманистических идеалов на деле, ликвидация
жестокой несправедливости, присущей капиталистическому
обществу, и утверждение подлинного равенства людей научный
коммунизм, в отличие от лживых буржуазных концепций, видит в
ликвидации, а не в самоусовершенствовании экономической основы
существующих общественных порядков, т. е. частной
собственности на орудия и средства производства. «...Есть только одно
средство положить конец эксплуатации труда капиталом,— писал
В. И. Ленин,— именно: уничтожить частную собственность на
орудия труда, передать все фабрики, заводы, рудники, а также все
Крупные имения и т. п. в руки всего общества и вести общее
социалистическое производство, направляемое самими рабочими» 103.
102 К. M а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 23, стр. 246.
103 В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 2, стр. 96—97.

Глава третья
КРИТИКА БУРЖУАЗНО-АПОЛОГЕТИЧЕСКИХ
ТЕОРИЙ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ ТРУДА.
УГЛУБЛЕНИЕ НЕРАВЕНСТВА В СОЦИАЛЬНОЙ
СТРУКТУРЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
§1. ТЕОРИИ «ДЕПРОЛЕТАРИЗАЦИИ» КАПИТАЛИЗМА
И СТАНОВЛЕНИЯ РАВЕНСТВА В СФЕРЕ ТРУДА.
СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТРУДА
В КОНЦЕПЦИИ «ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА»
Современная научно-техническая революция ведет к глубоким
переменам не только в сфере отношений собственности, но и в
сфере труда. Это в свою очередь обусловливает существенные
изменения в социальной структуре (составе, положении и
взаимоотношении основных классов и социальных слоев) буржуазного
общества, все больше углубляет неравенство людей в системе
капиталистических общественных отношений.
Буржуазная социология, изображая подлинное содержание
происходящих процессов в кривом зеркале идеологии
антикоммунизма, пытается по-своему интерпретировать их и также выдать
за явление, которое ведет к социальной нивелировке классов и
общественных групп, к стиранию присущих им качественных
граней и переходу всех их в пресловутый «единый средний класс».
Все эти процессы истолковываются как утверждение социальной
однородности (равенства) в сфере труда.
Научно-техническая революция означает коренной скачок в
развитии производительных сил, связанный со всеобщей
интеллектуализацией труда. В структуре рабочей силы множится число
техников, инженеров, конструкторов, людей в «белых
воротничках». За счет огромного роста числа специалистов из самых
различных классов и социальных групп расширяются средние слои
общества. Оценивая эти явления, буржуазная и
право-социалистическая социологии пытаются истолковать их в рамках все тех же
теорий «индустриального общества», «социальной мобильности»,
«единого среднего класса» и т. п. По их утверждениям, законы
развития «индустриального общества таковы, что они якобы
ведут к «интеграции» общества в «единый средний класс», и былому
делению его на полярно противоположные классы приходит конец.
Таким образом, утверждают буржуазные теоретики, в результате
развития научно-технического прогресса происходит постепенный
переход все большего числа людей из различных социальных клас-
7.1

сов и групп в слой специалистов — интеллигенции и служащих,
что означает, по существу, утверждение социального равенства.
Буржуазные социологи направляют огонь своей критики
против основных теоретических положений научного коммунизма и
его основоположника К. Маркса, извращают существо великого
пролетарского учения. Они пытаются доказать, что положения,
сформулированные К. Марксом при анализе капитализма XIX в.,
не приложимы к новым историческим условиям, когда происходят
такие процессы, которые К. Маркс не мог предвидеть. Поэтому
якобы его прогнозы в части перспектив общественного развития
ошибочны и несостоятельны.
Так, Д. Коул пишет: «Маркс ошибался, предсказывая, что
будет происходить усиленная поляризация классов как следствие
капиталистической концепции и выталкивание промежуточных
групп мелкой буржуазии в ряды пролетариата. Наоборот, с
быстрым ростом профессий умственного труда и служащих,
занимающих более высокие должности управляющих,
инженерно-технического персонала, а также работающих в области просвещения и
государственном аппарате, происходит абсолютный и
относительный рост групп, занимающих промежуточное положение между
буржуазией и пролетариатом» 1. То есть никакой поляризации
капиталистического общества не происходит. Наоборот, все больше
увеличивается такой слой общества, который не относится к
противоположным классам ^- буржуазии и пролетариату. Все это
сводится к тому, что социальное неравенство и противоречия
капиталистического общества, по Д. Коулу, постепенно сглаживаются и в
конце концов исчезнут вовсе.
Современная научно-техническая революция ведет к
изменениям в численности и составе пролетариата, ряды которого
увеличиваются за счет гигантского роста масштабов производства, его
новых отраслей и сфер. В настоящее время все больше растет
число рабочих, которые не связаны с непосредственным
производством материальных ценностей. Это рабочие сферы обслуживания
и т. п. С прогрессом науки и внедрением ее результатов в
производство изменяется требование к качеству (профессиональной
подготовке) рабочей силы. Повышается доля умственного труда.
Растет число квалифицированных специалистов, особенно в
новейших отраслях производства, связанных с кибернетикой,
телемеханикой, атомной энергетикой и т. д. Сокращается число старых
рабочих профессий.
Все эти процессы также освещаются буржуазной апологетикой
с учетом интересов своего класса и расцениваются как явления,
ведущие к ликвидации классовых различий и выравниванию
общественного положения людей. С точки зрения буржуазной
социологии, научно-техническая революция ведет к «депролетаризации»
общества, поскольку пролетариат с ростом доли умственного труда
Д. Коул. Капитализм в современном мире, стр. 44.
72

и умножением новых более интеллектуальных профессий меняет
свою былую классовую природу, обретая черты, свойственные
служащим и интеллигенции, и «интегрируется» в «единый средний
класс». Таким образом, рабочий класс постепенно исчезает.
Американский экономист, один из основоположников теории
«индустриального общества», Д. Гэлбрейт утверждает, что в
настоящее время огромная масса рабочих состоит пока еще из
малоквалифицированных людей. Но это явление преходящее. «Такой
образ все еще не противоречит положению дел в
индустриальной системе. Но он сильно противоречит тенденции ее развития.
Внутри индустриальной системы удельный вес пролетариата в
синих воротничках сокращается, и его влияние падает» 2. По-своему
истолковывая социальные последствия научно-технической
революции, Д. Гэлбрейт пытается доказать, что направленность развития
«индустриального общества» постепенно приведет к исчезновению
пролетариата как класса.
Практическое использование новейшей техники на современных
предприятиях и обусловленный этим значительный рост
производительности труда приводит к сокращению рабочих, занятых в
материальном производстве. Особенно сокращается число рабочих,
занятых исключительно физическим трудом. Теперь для
производства единицы продукта требуется значительно меньше рабочих
рук, чем прежде. Наряду с этим, однако, возрастает необходимость
в высококвалифицированных специалистах — инженерах,
технологах, экономистах и т. д., число которых на современном
производстве все больше увеличивается. Эти процессы расцениваются
буржуазными социологами как подтверждение теории «депролетарйг
зации» общества в ходе научно-технической революции и реализад
ции равенства.
Так, тот же Д. Гэлбрейт, анализируя эти явления и приводя
конкретные материалы статистики 3, утверждает, что «в условиях
индустриальной системы относительно, а возможно, и абсолютно
сокращается потребность в производственных рабочих («синих
воротничках») как квалифицированных, так и
неквалифицированных» 4. Таким образом, автоматизация вытесняет пролетариат, и
он близок к уничтожению в «индустриальном обществе».
Выводы, сделанные Д. Гэлбрейтом, как и многими другими
буржуазными социологами, основаны не только на анализе
определенных тенденций, имеющих место в современном производстве и
обусловленных научно-техническим прогрессом, но и на
своеобразном понимании такой важной социальной категории, как
«рабочий класс», границы которой сужаются лишь рамками фабрично-
заводских рабочих, или даже рабочими только физического труда.
Например, Д. Гэлбрейт считает, что основная армия работников в
2 Д. Гэлбрейт. Новое индустриальное общество, стр. 283—284.
3 Там же, стр. 284—287.
4 Там же, стр. 285.
73

настоящее время — это огромный однородный (курсив наш.—
77. 77.) пролетариат, представителей которого называют людьми в
синих воротничках5. Английский же социолог Е. Нордлингер
прямо настаивает: «Чтобы не погрязнуть в чернильных водах споров
относительно понятия социального класса, давайте просто считать,
что рабочий класс — это работники физического труда»6.
Такой подход к определению границ рабочего класса очень
удобен теоретикам «депролетаризации» современного общества в
силу описанных выше явлений, ведущих к сокращению
физического труда в процессе производства, расширению сферы
обслуживания и все большей интеллектуализации труда. Суженное
понимание границ рабочего класса неразрывно связано с
представлениями буржуазных социологов о реализации социального равенства,
которое все больше самоутверждается в ходе научно-технической
революции и постепенного исчезновения рабочего класса из
общественной жизни.
Другая часть социологов, которая также связывает
осуществление извечных идеалов человечества с «трансформацией»
капитализма в процессе развития науки и техники, безбрежно
расширяет понятие «пролетариат». Она не видит, например, различия
между рабочим классом и интеллигенцией. Так, С. Малле в состав
рабочего класса включает инженеров, научных работников,
квалифицированных рабочих автоматизированных предприятий и т. п.7
И /в этой точке зрения есть определенный социальный смысл — за-
т/шевать подлинную границу рабочего класса, «смешать» его с
другими общественными слоями и группами и тем самым смазать
Допрос о его всемирно-исторической миссии. Таким образом, вы-
/вод совершенно ясен: равенство, как и другие принципы
гуманизма, воплощается в жизнь самопроизвольно, поскольку в процессе
научно-технического прогресса классовые границы рабочего
класса неимоверно расширяются и стираются. По мнению этой части
социологов, прежние представления о пролетариате и его особой
роли в жизни общества, как передового борца за свободу и
справедливость, теряют какое-либо значение.
В связи с научно-технической революцией и обусловленным ею
прогрессом общества в последние десятилетия в
капиталистических странах происходит быстрый рост образования, охватившего
самые широкие слои нации. Значительно повышается грамотность
людей, их общий культурный уровень. Буржуазные идеологи
выдают этот процесс за «демократизацию» культурной жизни,
говорят о «массовой культуре» и об установлении равных
возможностей удовлетворения духовных потребностей для всех членов
общества вне зависимости от их социального положения. Они
5 Там же, стр. 283.
6 Л.Черняев. Постоянно растущий и развивающийся класс, класс-гегемон!
«Коммунист», 1972, № 11, стр. 106.
7 См.: S. Mallet. La nouwelle classe ouvrière et le socialisme. «Praxis»,
Zagreb, 1965, N 2—3, p. 271—284.
74

связывают это с процессом «депролетаризации» капитализма и
стиранием классовых различий, т. е. с утверждением социального
равенства людей, принадлежащих раньше к противоположным
общественным полюсам.
Так, американский социолог Г. Ходжес утверждает, что «мае-
совая культура», подобно капитализму XIX века, является
динамической, революционной силой, рушащей старые барьеры класса,
традиций, вкусов и разрушающей различия в культуре. Так как
США становятся «массовым обществом», размышляет Г.
Ходжес, классовые, этические и другие традиционные различия
неизбежно должны быть разрушены и разрушаются на наших глазах 8.
О «массовой культуре», ведущей к социальной нивелировке людей
в рамках капиталистического общества, пишет и другой
американский социолог — Э. Рейсс-младший. «...Представляется
очевидным,— утверждает он,— что с ростом массовой культуры различия
между жителями американских городов становятся все менее
яркими. Даже для бедных есть доступ к телевидению, все менее
заметны различия в одежде, уменьшаются и различия в образе
жизни. Хотя вместе с этим массовая культура привела, вероятно,
к увеличению стандартизации различий между членами
американских сообщностей, социальная дистанция в них между элитой и
массой уменьшилась» 9.
Особенно много пишут буржуазные социологи о якобы
возрастающем равенстве в современном капиталистическом обществе в
связи с ростом и вес более увеличивающимся уровнем образования
населения, обусловленным научно-технической революцией.
Д. Коул, пытаясь теоретически обобщить значение умножения
числа специалистов, пишет, что этот процесс «привел к
изменениям в структуре образования, рассчитанным на увеличение
возможности получения более высокого и специального образования
и подготовки, а это также обеспечило возможности подъема по
социальной лестнице и перехода в средние классы» 10. С. Липсет,
исходя из того, что «возможности культурного развития стали
значительно доступнее для широких слоев населения»11, утверждает,
что карьера людей не зависит от их социального положения. В
настоящих условиях состоятельные родители, занимающие
руководящие посты в сфере бизнеса и в государстве, обеспечивают своим
детям лишь лучшие условия на начальных этапах их пути к
успеху, «но самого успеха они никак гарантировать не могут» 12.
8 Н. Hodges. Social stratification. Class in America. Cambridge, Mass.,
Schenkman Publ., 1964.
9 Э. Рейсс-младший. Некоторые социологические проблемы американских
сообщностей. В сб.: «Американская социология. Перспективы. Проблемы.
Методы», стр. 112.
10 Д. Коул. Капитализм в современном, мире,,стр. 28.
11 С. Липсет. Американская социология з наши дни. «Америка», 1964,
№ 99, стр. 10.
12 Там же, стр. 11.
75

Все это якобы связано с возросшим уровнем равенства в сфере
приобщения к культуре и образованию.
О возрастающей мобильности вследствие демократизации
образования пишет также американский социолог М. Троу. По его
мнению, в капиталистическом мире уже утвердилось равенство в
плане возможностей приобщения к знаниям на уровне средней и
высшей школы. Это в свою очередь ведет к стиранию социальных
различий и утверждению равенства. «Происходящая во многих
европейских обществах эволюция в сторону создания систем
общеобразовательных средних школ и расширения возможностей
получения высшего образования может рассматриваться как часть
всемирной эволюции в направлении использования образования в
качестве средства для осуществления социальной мобильности и
для выявления и обучения талантливых и способных детей из всех
слоев общества» 13. Говоря конкретно об американском обществе,
он безапелляционно заявляет, что здесь, согласно прочно
укоренившейся установке, доступ к высоким положениям в обществе
открыт для достойных и способных независимо от их
социального происхождения и. Подобные взгляды разделяют и
пропагандируют также американские социологи А. Коэн 15 и Б. Барбер 16.
В капиталистических странах в ходе развития империализма и
научно-технической революции происходят большие сдвиги и в
области сельского хозяйства. Проникая в сельскохозяйственное
производство, монополистический капитал и современная техника
коренным образом преобразуют его, ликвидируя в значительной
мере вековой консерватизм деревенской жизни в целом. И в
деревне происходит процесс интеллектуализации труда. Здесь также
растет спрос на достаточно подготовленную рабочую силу,
овладевшую основами современного знания. Сюда тоже проникают
образование и культура.
Невиданное раньше интенсивное развитие производительных
сил приводит к резкому возрастанию производительности труда.
В итоге огромная армия тружеников деревни вынуждена
отказаться от привычного образа жизни, перекочевать в город в поисках
работы и приобщиться к новым видам труда, требующим более
высокой подготовки, нежели сельскохозяйственное производство,
которое основывалось прежде на опыте поколений. XX век
характерен так называемой урбанизацией.
Во всех этих процессах буржуазная социология также
усматривает стирание классовых различий и выравнивание
общественного положения людей, ранее разделенных непроходимыми
социальными барьерами.
13 М.Троу. Социология образования. В сб.: «Американская социология.
Перспективы. Проблемы. Методы», стр. 181.
14 Там же, стр. 186. ,
15 См. А. Коэн. Отклоняющееся поведение и контроль над ним. В сб.:
«Американская социология...», стр. 290—291.
16 См. Б. Барбер. Структура социальной стратификации и тенденции
социальной мобильности. В сб.: «Американская социология...», стр. 239, 245—247.
76

На самом деле процессы, происходящие в капиталистическом
обществе и приводящие к существенным сдвигам в его социальной
структуре в ходе научно-технической революции, ничего общего не
имеют с оценками буржуазной апологетики. Они не устраняют
противоречий капиталистического общества и не сглаживают
социальные барьеры. Наоборот, они углубляют все антагонизмы исчерпав4*
шей свои исторические возможности отжившей
социально-экономической системы.
Неравенство не сглаживается, а все больше углубляется в
силу продолжающейся и достигающей невиданных раньше границ
поляризации буржуазного общества на горстку избранных
(представителей имущего класса) и широкие слои наемных работников,
чей труд является объектом нещадной эксплуатации и насилия.
Особенно ярко выразилось это в конце 60-х — начале 70-х годов,
когда противоречия капитализма усугубились и проявились в
очередном экономическом кризисе. Естественно, что такой сдвиг
в общественной жизни отразился и на буржуазной социологии,
которая, как уже отмечалось, претерпевает эволюцию,
представители ее переживают настроения отчаяния и пессимизма. Так, Р. Арон
в книге «Разочарование в прогрессе» пишет о том, что
социальное неравенство в сфере труда и духовной жизни общества
непреодолимо. В обществе, по его мнению, всегда будут иметь место
элита интеллектуалов и остальная масса рядовых тружеников,
разрыв в интеллектуальной сфере будет не сокращаться, а
углубляться. «Определенные группы будут чувствовать,— утверждает
этот социолог,— что сама работа, которой они заняты, делает
недоступной для них высокую культуру...» 17 Разумеется, подобное
явление Р. Арон не связывает с закономерностями капитализма и
его антагонизмами. Он пытается уверить, что оно характерно
вообще для любого общества, переживающего современный научно-
технический прогресс. Люди, таким образом, не должны и
помышлять о равенстве, поскольку эта цель оказалась недостижимой.
Социальные проблемы труда нашли также свое
апологетическое освещение и в работах идеологов «постиндустриального
общества». Рассматривая эту сферу общественной жизни сквозь призму
тех грандиозных изменений, которые несет грядущим поколениям
научно-техническая революция, они остаются верными своим
исходным принципам. Поскольку капитализм на современном
этапе своего исторического развития оказался не в состоянии
ликвидировать антагонизм в сфере труда и духовной жизни, то
внимание переключается от острых и назревших проблем в будущее
«постиндустриальное общество». И на этом своем участке
концепция «постиндустриального общества» якобы учитывает тенденции
развития труда и социальной структуры общества в связи с
научно-технической революцией. На самом деле и здесь проглядывает
попытка соединения отжившей системы с научным и техническим
17 R. А г о п. Progress and desillusion. The dialectics of modern society, p. 44.
77

прогрессом. Отсюда будущее опять-таки вырисовывается как
адекватная картина современного классового общества, несколько
«трансформированного», но сохраняющего определенные барьеры
в сфере труда, образования, приобщения различных социальных
классов и групп к духовным ценностям в целом. Отсюда все тот
же вывод о неуничтожимости неравенства, который должен
умерить революционный пыл широких трудящихся масс,
проявляющих в настоящее время все большую и большую решимость
воплотить этот идеал в жизнь путем ниспровержения капитализма
и утверждения нового коммунистического общества.
Поскольку научно-техническая революция объективно ведет к
интеллектуализации труда, росту образовательного и
профессионального уровня трудящихся, изменению социальной структуры
различных классов, социальных групп и т. д., постиндустриалисты
не могли не отразить эти явления в своей концепции. Сохраняя
методологический принцип прежних антикоммунистических
технологических теорий, они также пытаются обосновать, что коренные
изменения в сфере труда не связаны с революционной ломкой старых
общественных отношений, а происходят спонтанно в ходе
превращения науки в доминирующую основу социальной жизни. Они, по
существу, соглашаются с выводами теоретиков «индустриального
общества», «массовой культуры» и т. п. о постепенном
«испарении» социально-классовых различий в сфере труда и «депролета-
ризации» капиталистического общества, хотя они идут дальше
этих выводов, используя другие приемы апологии существующего
строя, соответствующие изменившимся условиям в связи с
обострившимися противоречиями капитализма и расширением
классовой борьбы в конце 60-х — начале 70-х годов.
Поскольку «постиндустриальное общество», как утверждают
его идеологи, основывается на принципе научных знаний,
постольку все больше будет возрастать число специалистов. «Быстрый
рост класса профессиональных и технических работников и
зависимость производства от научных кадров,— лишет Д. Белл,—
предполагают новый и универсальный аспект социальной жизни:
темпы экономического роста будут зависеть больше от
«человеческого капитала», чем от денег»18. И «человеческий капитал»
теперь будет существенно отличаться от этого же фактора
производства предшествующего «индустриального общества». Если
здесь характер труда предполагал наличие значительного числа
работников физического труда, или «синих воротничков», то в
«постиндустриальном обществе» все больше будут преобладать
«белые воротнички».
Для постиндустриалистов, таким образом, не существует
социальных аспектов труда в капиталистическом обществе и
вытекающей отсюда глубокой социальной противоположности между
18 Д. Белл. Электронная цивилизация. «Литературная газета», 23 апреля
.1969 г., стр. 12. ; '
-.78

умственным и физическим трудом, которая воспроизводится
системой капиталистических производственных отношений. Наличие
работников физического и умственного труда, соотношение их
численного состава выводится из уровня развития науки и ее роли в
общественной жизни, а также других факторов, которые в
интерпретации постиндустриалистов не связаны с определенным
способом производства.
В «постиндустриальном обществе» в отличие от
предшествующего «индустриального общества» существенную роль будет
играть сфера обслуживания. Это также, по мнению
постиндустриалистов, приводит к изменению соотношения числа работников в
«синих» и «белых воротничках» в пользу последних. «Первая и
простейшая характеристика постиндустриального общества,—
пишет Д. Белл,— заключается в том, что большая часть рабочих
кадров будет занята... в сфере обслуживания, охватывающей, в
частности, такие области, как торговля, финансы, транспорт,
развлечения и отдых, здравоохранение, образование,
научно-исследовательская деятельность и государственное управление» 19. В
связи с этой тенденцией в социальной структуре общества уже не
рабочий класс, а работники сферы культурно-бытового
обслуживания (Д. Белл так же, как и другие буржуазные социологи,
противопоставляет их) станут основной массой трудящихся. В
доказательство этого он приводит конкретные статистические данные20.
В обществе также резко возрастет число профессиональных и
технических работников, которые займут должности, требующие по
меньшей мере неоконченного высшего образования. Они также
составят значительную по величине социальную группу21.
Постиндустриалисты, как и выразители предшествующих
буржуазно-апологетических концепций, сводят понятие рабочий класс
к категории лишь работников физического труда. Поэтому
описание процессов, связанных с изменением социальной структуры
общества в ходе научно-технической революции, они также
подчиняют доказательству «депролетаризации» общества со всеми
вытекающими отсюда политическими выводами. То есть они пытаются
опровергнуть учение марксизма-ленинизма о
всемирно-исторической миссии рабочего класса, как могильщика капитализма и
создателя нового коммунистического общества. Д. Белл, например,
пишет по этому поводу: «Рассмотрение индустриального рабочего
как орудия будущего... оказалось несостоятельным» 22.
Однако постиндустриалисты совсем не склонны утверждать,
что будущее общество полностью исключает работников в «синих
воротничках» и обеспечивает равенство в сфере труда. Обостре-
19 Д. Белл. Постиндустриальное общество. Что несут 1970—1980 годы?
«Америка», 1974, № 215, стр. 3.
20 Там же.
21 Там же.
22 D. Bell. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social
Forecasting, p. 125.
79

ние противоречий капитализма в конце 60-х и начале 70-х годов
наглядно показало, что надежды буржуазных концепций,
возникших в период послевоенного экономического бума, на
научно-техническую революцию как на панацею, способную привести к
самоутверждению равенства в сфере труда, исчезновению
пролетариата и становлению социально-однородного общества, не
оправдались. Капитализм, как и предсказывали классики
марксизма-ленинизма, оказался не в состоянии обеспечить равенство и в
этой важнейшей сфере общественной жизни. Постиндустриалисты
тем не менее пытаются оправдать капиталистическое общество.
Сохраняющееся неравенство в сфере труда они связывают не с
антагонистическими общественными отношениями, а с
закономерностями «постиндустриального общества», основывающегося на
знании и достижениях науки, а также с биологическим
неравенством людей, имеющих в силу определенных генетических задатков
различные возможности в приобщении к этим важнейшим
духовным ценностям.
«Постиндустриальное общество» отличается тем, как
утверждают его идеологи, что оно стремится в равной степени
обеспечить доступ к образованию. «В индустриальном обществе ставятся
препоны для образования, в технотронном — образование
доступно всем»,— заявляет 3. Бжезинский23. Об этом же пишет и
Д. Белл: «Возвращение талантов и распространение
образовательных и интеллектуальных учреждений,— декларирует он,— станут
основной заботой общества» 24. Но это не гарантирует достижения
равенства. Напротив, неравенство сохраняется, хотя и в
преобразованной форме.
Дело в том, что талант присущ далеко не всем людям, а
«постиндустриальное общество», прежде всего, заинтересовано в его
выявлении и пестовании. Отсюда оправдание тестирования
учащихся, наличие разнородных школ, предназначенных для детей с
якобы различной одаренностью и воспитания их для занятия в
будущем определенного места в стратификационной системе. По
существу же, речь идет о сохранении системы образования,
свойственной нынешнему капиталистическому обществу, где
социальные барьеры разграничивают выходцев из различных классов для
того, чтобы обеспечить доминирующее положение в будущем
детям имущих родителей.
Таким образом, глубокое социальное неравенство
затушевывается и подменяется биологическим неравенством,
рассматриваемым в отрыве от конкретных общественных отношений и
возведенных в абсолют. Социальную стратификацию в
постиндустриальном обществе определяет не экономическое неравенство, а различ-
23 Z. В г z е z i n s k i. Between Two Ages. America's Role in the Technotronic
Era, p. 13.
24 Д. Белл. Постиндустриальное общество. Что несут 1970—1960 годы?
«Америка», 1974, № 215, стр. 2.
80

ные степени одаренности. Д. Белл пишет, что университет «теперь
становится арбитром классового положения. Как своего рода
страж у входа в общество он приобрел монополии в определении
будущей стратификации» 25.
Общественный строй, который предполагают постиндустриали-
сты, не означает социальной однородности, а следовательно, и
равенства. В «постиндустриальном обществе» сохраняются
социальные группы, занимающие различные уровни престижа в
зависимости от одаренности, образованности и степени
профессиональной подготовленности входящих в них людей. «То, что ведущими
учреждениями века будут организации умственного труда,— пишет
Д. Белл,— вовсе не означает, что большинство людей станут
учеными, инженерами, техниками или другими работниками
умственного труда»26. Как вытекает из предложенной им социальной
структуры, в «тюстиндустриальном обществе» сохраняется четыре
слоя, которые будут отличаться по уровню знания. Это, во-первых,
специалисты-интеллектуалы, во-вторых, инженерно-технические
работники, в-третьих, клерки и служащие и, в-четвертых,
квалифицированные рабочие. Следовательно, в обществе сохранятся
работники умственного и физического труда. Противоположность
умственного и физического труда неуничтожима как неуничтожима и
социальная разнородность, хотя она основывается в
«постиндустриальном обществе» не на экономическом неравенстве, а на
неравенстве знания и квалификации.
Во всех этих рассуждениях нетрудно заметить
проглядывающее современное капиталистическое общество, перенесенное
«фантазией» постиндустриалистов в «новое» будущее.
Современный капитализм подновляется научно-технической революцией,
которая действительно вызывает повышение общеобразовательного
уровня народа в целом, рост числа специалистов, служащих
сферы обслуживания, изменение соотношения работников в «синих»
и «белых воротничках», в пользу последних. Сохраняется и
неравенство, поскольку капитализм его не устраняет. Однако теоретики
«постиндустриального общества» не могут объяснить подлинную
причину неравенства. Они не хотят видеть, что противоположность
умственного и физического труда, а также различия в образовании
и уровне квалификации вытекают не из степени одаренности тех
или иных людей, а из социальных условий, в силу которых они
не могут в равной степени приобщаться к знаниям, к духовным
ценностям в целом.
Вся «мудрость» постиндустриалистов в конечном итоге
сводится к попытке доказать, что неравенство в сфере труда и
социальной структуре общества, которое якобы является вечным феноме-
25 D. Bell. The Coming of Post-Industrial Society. A. Venture in Social Fore- •
casting, p. 410.
26 Д. Белл. Постиндустриальное общество. Что несут 1970—ГЭ80 годы?
«Америка», 1974, № 215, стр. 2.
6—668 81

ном, будет воспроизводиться в будущем не системой
производственных отношений капитализма, а различными возможностями
людей получать широкое образование и высокую квалификацию.
Причем отсекается взаимосвязь этих возможностей с
принадлежностью индивидуумов к различным социальным классам.
Возможности понимаются как генетическая предопределенность
одаренной личности, как некая абстракция, не зависящая от конкретного
общества и принадлежности к определенному классу, то есть одни
и те же методологические принципы постиндустриальной
концепции обусловливают вывод о неизбежности неравенства, как
явления вообще, так и неравенства в сфере труда и духовного
развития людей в частности. Такой подход к анализу проблемы
социального равенства обоснован апологетическими целями реабилизации
общественных коллизий, как вечно присущих социальной жизни
атрибутов.
Таким образом, различные концепции антикоммунизма
отличаются лишь приемами защиты капитализма, существо же их
едино — искажение социальных последствий научно-технической
революции, которая в условиях отжившего общества ведет не к его
спонтанной «трансформации» и перерождению в
«постиндустриальное общество», а к коренной ломке капиталистического и
утверждению коммунистического способа производства, ведущего к
социальной однородности труда — важному качеству подлинного
равенства.
§ 2. РОЛЬ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
В ИЗМЕНЕНИИ СОЦИАЛЬНОЙ СТРУКТУРЫ
БУРЖУАЗНОГО ОБЩЕСТВА,
РАЗВИТИЕ ПРОЦЕССА ЕГО ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ
И ПРОЛЕТАРИЗАЦИИ
Как уже говорилось, научно-техническая революция обусловила
более быстрый рост численности и удельного веса работников
умственного труда во всей совокупности самодеятельного населения
развитых капиталистических стран, нежели производственных
рабочих. Например, в США в 1950 г. насчитывалось столько же
служащих, сколько работников физического труда. В 1970 г.
количество служащих уже почти на 40% превосходило количество
работников физического труда 27. В ФРГ за последние 20 лет
удельный вес рабочих в общем числе лиц наемного труда снизился с
72 до 58%, а доля служащих поднялась с 22,5 до 35,4% 28.
Изменение соотношения служащих и рабочих в пользу первых является
27 А. Галкин. Сдвиги в социальной структуре капиталистических стран
и рабочий класс. В кн.: «Историческая миссия рабочего класса и идеологическая
борьба», М., Политиздат, 1974, стр. 133.
28 Международное рабочее движение. Справочник. М., Политиздат, 1974,
стр. 240.
82

закономерностью всех развитых капиталистических стран29.
Причем закономерность эта действует с нарастающей силой. Так, по
прогнозам, в США к концу века доля «синих воротничков» может
составлять около 30%, а «белых воротничков» — 58% 30. В ФРГ в
2000 г., по оценкам, на 40 рабочих будет приходиться 60
служащих 31.
Именно этот процесс, как указывалось выше, буржуазная
социология выдает за «депролетаризацию» капиталистического
общества. Однако оно подходит к имеющему место явлению
тенденциозно и без глубокого анализа того, какое место в условиях
современного капитализма занимает интеллигенция, каково ее
объективное социальное положение в обществе.
Рост числа и удельного веса интеллигенции в
капиталистическом обществе отнюдь не означает постепенного исчезновения
пролетариата, стирания таким образом социальных граней и
утверждения равенства. Наоборот, существующее неравенство все больше
углубляется и обостряется. Это связано с развитием тех
тенденций, которые в свое время подметил В. И. Ленин,
характеризуя положение интеллигенции в условиях капиталистической
действительности. Он неоднократно подчеркивал, что
интеллигенция здесь не является социально однородной и по своему
положению, связям, воззрениям отчасти примыкает к буржуазии,
отчасти — к наемным рабочим 32.
Наиболее привилегированная ее часть — директора и
управляющие капиталистических предприятий, трестов, банков,
высокопоставленные чиновники и специалисты получают оклады,
достигающие огромных размеров. По существу, они выступают в роли
эксплуататоров, поскольку прихватывают немалую часть прибыли,
выжимаемой капиталистами из труда рабочих и нередко
являются совладельцами средств производства. Естественно, что их
интересы слились с интересами монополий, и в классовой борьбе они
занимают крайне реакционную позицию. Поэтому говорить о
равенстве этой части интеллигенции с пролетариатом, о
нивелировании их общественного положения просто неуместно, поскольку это
явно противоречит реальной действительности.
Основная же масса интеллигенции и служащих с прогрессом
капиталистического производства, как указывал В. И. Ленин,
оказывается среди лиц наемного труда33 и эксплуатируется
монополистической буржуазией так же бессердечно и жестоко, как и
рабочий класс. Социальное положение этой части интеллигенции и
29 «Мировая экономика и международные отношения», 1975, № 2, стр. 151.
30 Н. Гаузнер. Новые явления в современном капитализме и концепция
постиндустриализма. «Мировая экономика и международные отношения», 1975,
№ I, стр. 57.
31 X. Б а й н х а у э р и Э. Ш м а к к е. Мир в 2000 г. Свод международных
прогнозов, М., «Прогресс», ,1973, стр. 36.
32 См. В. И. Лени н. Полное собрание сочинений, т. 4, стр. 209.
33 Там же.
6*
.83

служащих во многом схоже с положением пролетариата. Поэтому
их интересы объективно совпадают. В ходе научно-технической
революции процесс дифференциации интеллигенции, постепенной ее
пролетаризации все более расширяется, достигая огромных
размеров.
Капиталистическое общество переживает противоречие, когда,
с одной стороны, возрастает значимость науки, по мере
превращения ее в непосредственную производительную силу, а с другой —
социальное положение служащих претерпевает девальвацию.
Этот социальный слой теряет свое былое особое положение в
обществе и превращается в наемных работников, чей труд также
эксплуатируется, как и труд пролетария. Об этом противоречивом
явлении пишет профессор математики Парижского университета
Жан-Луи Детуш. «С развитием техники,— замечает он,—
социальная группа научных работников не могла не возникнуть в мире,
где ее деятельность имеет большее значение, чем работа самих
машин, которую обусловливает деятельность ученых, и тем более
работников физического труда, которых машины устраняют. Но в
отличие от того, что можно было бы себе представить, подлинное
значение этой группы не только не принимается в расчет
капиталистическим обществом, более того, оно превращает научного
работника в своего рода пролетария-интеллектуала»34.
Профессии, требующие умственного труда, становятся все
более массовыми, обычными и утрачивают свою, имевшую место
в прошлом, привилегию. Вместе с этим основная масса рядовых
служащих и интеллигенции лишается материальных преимуществ.
Меняются ее функции в процессе производства. Из руководителя
и организатора она превращается в простого исполнителя.
Рядовые инженеры, техники все больше контролируют работу машин и
механизмов, а не управляют людьми. Они отделяются от узкой
группы технократов, примыкающих к классу капиталистов, и
приближаются к рабочему классу.
Анализируя социальные сдвиги в капиталистическом обществе
под воздействием научно-технической революции, видный
советский экономист Н. Гаузнер заключает, что ныне пролетаризация
трудящихся осуществляется не только в форме экспроприации
мелких собственников, но и в форме низведения до положения
пролетариев растущей части инженерно-технических работников
и служащих 35. Применительно к США об этом же процессе
пишет и Г. Уинстон. «В прошлом,— отмечает он,— многие категории
служащих отличались от рабочих по уровню образования,
характеру и содержанию труда, уровню его оплаты и в целом
занимали более привилегированное положение в обществе. Сейчас поло-
34 Ж а н-Л у и Детуш. Развитие техники и капиталистическое общество.
«Вопросы философии», 1968, № 12, стр. 37.
35 См. Н. Гаузнер. Рабочий класс капиталистических стран в условиях
научно-технической революции. «Коммунист», 1969, № 2, стр. 31.
84

жение в корне изменилось. По всем основным классовым
признакам — отношению к собственности на средства производства, роли
в общественной организации труда, величине и способу
получения дохода — подавляющая часть служащих мало чем отличается
от других отрядов рабочего класса» 36.
Таким образом, закономерность развития буржуазного
общества такова, что число наемных работников прогрессивно
увеличивается. И это одно из важнейших доказательств того, что все
разговоры о «едином среднем классе» и «депролетаризации»
общества являются мифом, а вывод К. Маркса о поляризации
капиталистического общества и углублении неравенства
общественного положения людей сохраняет свою силу по сей день.
В середине XIX в. совокупность наемных работников (рабочих
и служащих) составляла в большинстве развитых
капиталистических стран примерно 55—60% самодеятельного населения страны, в
Англии — около 82%. В США в 1870 г. доля лиц наемного труда в
самодеятельном населении равнялась 59,4%, во Франции в 1851 г.—
54,6%37. Научно-техническая революция значительно ускорила
процесс пролетаризации капиталистического общества. Работники
наемного труда составляют в настоящее время подавляющее
большинство самодеятельного населения. Так, в США доля работников
наемного труда к 1974 г. достигла 91,3%, в Англии—90,2%38, во
Франции в 1974 г. превышала 80%39, ФРГ в 1973 г. —84,2, в
Италии — 72,2%40.
Таким образом, не «депролетаризация» и нивелировка
социальной структуры является законом капиталистического общества, а
процесс совершенно противоположный. В результате все более
активной поляризации углубления неравенства все новые и новые его
слои пролетаризируются и превращаются в работников наемного
труда. Как указывал В. И. Ленин, «основная тенденция
капитализма состоит в том, чтобы все рабочие силы народного хозяйства
применялись к производству лишь после продажи-купли их
предпринимателями»41. И ядром этой армии является пролетариат.
Пролетариат, как и любой класс общества, не однороден.
Пролетаризация значительной части интеллигенции и служащих означает,
что структура рабочего класса становится более сложной и
многообразной, включающей новые слои, и сам он численно не уменьша-
36 Г. Уинстон. Рабочий класс и его союзники в условиях кризиса
капитализма. «Рабочий класс и современный мир», 1975, № 6, стр. 23.
37 Международное революционное движение рабочего класса, 3-е изд., М.,
Политиздат, 1966, стр. 111.
38 Е. Фадеев. Научно-техническая революция и историческая миссия
рабочего класса. В кн.: «Историческая миссия рабочего класса и идеологическая
борьба», стр. 111.
39 Ж- Марше. Борьба французских коммунистов за демократические
преобразования, за социализм. «Коммунист», 1975, № 4, стр. 112.
40 Наемный труд в развитых странах капитализма (1960—1974 гг.). «Мировая
экономика и международные отношения», 1975, № 2, стр. 147.
41 В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 3, стр. 581.
85

ется и не исчезает, а, наоборот, все больше и больше растет 42. Этот
процесс ничего общего не имеет с теорией «единого среднего
класса» и попыткой буржуазной социологии представить дело таким
образом, якобы капитализм с его классовым антагонизмом и
неравенством «трансформируется» в ходе научно-технической революции в
некое общество, свободное от социальных противоположностей и
утверждающее в жизнь принципы эгалитаризма.
Факты свидетельствуют о том, что историческая практика
подтверждает верность фундаментального положения К- Маркса о
«совокупном рабочем», т. е. «комбинированном рабочем персонале»,
«члены которого ближе или дальше стоят от непосредственного
воздействия на предмет труда» 43. Естественно, что сюда относятся не
только те, кто занят лишь физическим трудом, но и определенная
часть людей умственного труда и сферы обслуживания, которые
сливаются с рабочим классом, умножая его ряды.
Против сужения понятия «рабочий класс» выступал В. И. Ленин.
Полемизируя с народниками, он отмечал, что «миссия»
капитализма «выполняется развитием капитализма и обобществления труда
вообще, созданием пролетариата вообще,— по отношению к
которому фабрично-заводские рабочие играют роль только передовых
рядов, авангарда»44. Сводить же понятие «пролетариат» лишь к
фабрично-заводским рабочим, «значит до невозможности суживать
идею Маркса»45.
Пролетаризация значительной части интеллигенции и
умножение, таким образом, рядов рабочего класса, подтверждается
анализом понятия «рабочий класс», в определении которого необходимо
исходить из ленинской дефиниции «класс». Рабочий класс прежде
всего лишен средств производства и не обладает никаким
богатством, кроме своей рабочей силы, которую он вынужден продавать
внаем, чтобы добыть, таким образом, средства к существованию.
Следовательно, — это эксплуатируемый класс, создающий
прибавочную стоимость.
Как указывал К- Маркс, «Под «пролетарием» в экономическом
смысле следует понимать исключительно наемного рабочего, кото-
42 Об изменениях в социальной структуре рабочего класса в странах развитого
капитализма, причинах и характере этого явления см.: Автоматизация и рабочий
класс при капитализме. Некоторые социально-экономические аспекты расширения
роли рабочего класса в сфере производства. М., «Наука», 1975; Г. Г. Б ойченко.
Современная классовая структура США. Миф и действительность; А. Галкин.
Сдвиги в социальной структуре капиталистических стран и рабочий класс. В кн.:
«Историческая миссия рабочего класса и идеологическая борьба»; Н. Гаузнер,
Новые явления в современном капитализме и концепция постиндустриализма.
«Мировая экономика и международные отношения», 1975, № 1; Г. Е. Глезер м а н.
Рабочий класс, в социальной структуре капиталистического общества в
современную эпоху. «Научный коммунизм», 1973, № 3; Ю. К р а с и н. Рабочий класс и
критики марксизма. В кн.: «Историческая миссия рабочего класса и идеологическая
борьба»; А. Н. Мельников. Современная классовая структура США. М.,
«Мысль», 1974.
43 К. Маркс и Ф. Э нге лье. Сочинения, т. 23, стр. 516—517.
44 В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 1, стр. 328.
45 Там же, стр. 329.
86

рый производит и увеличивает «капитал» и выбрасывается на
улицу, как только он становится излишним для потребностей
возрастания стоимости «господина капитала», как называет эту персону
Пеккер» 46. Рабочий класс не связан с управленческими функциями
и получает вознаграждение за свой труд в размере стоимости
рабочей силы 47.
В настоящее время значительная часть интеллигенции и
служащих по указанным классовым признакам не отличается от
фабрично-заводских рабочих. Прежде всего она отделена от
собственности на орудия и средства производства и так же, как
пролетариат, продает свой труд по найму и эксплуатируется,
создавая прибавочную стоимость, т. е. капиталистическую прибыль. Как
уже указывалось, труд основной массы инженерно-технических
работников и служащих, подобно труду рабочих, не связан с
управленческими функциями. Более того, сам характер труда отдельных
категорий ИТР в процессе научно-технической революции по своим
условиям приближается к условиям труда рабочих, занятых в
современных отраслях производства. Необходимо учитывать, что
и труд рабочих в процессе научно-технического прогресса
изменяется, все больше наполняется интеллектуальным содержанием,
приобретает черты труда ИТР. Происходит как бы встречный
процесс.
Между различными категориями работников выравниваются
условия и в такой важной сфере общественной жизни, как сфера
распределения материальных благ, т. е. все, продающие внаем
свой труд, получают взамен лишь стоимость рабочей силы. Важно
отметить, что нивелируется и уровень заработной платы некоторой
части ИТР и рабочих, а иногда даже заработная плата рабочих
несколько выше48.
Следовательно, анализ процессов, происходящих в социальной
структуре таких прослоек общества, как интеллигенция и
служащие, в условиях научно-технической революции позволяет сделать
вывод о том, что действительно в капиталистическом обществе
идет процесс выравнивания общественного положения
значительной части самодеятельного населения. Но это выравнивание носит
совсем не тот характер, каким его пытаются представить буржуаз-
46 К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 23, стр. 628.
47 Отдельные стороны понятия «рабочий класс» раскрываются в следующих
работах: А. Галкин. Социальные последствия структурных сдвигов. В кн.:
«Социально-политические сдвиги в странах развитого капитализма». М., «Наука», 1971,
стр. 9; Он же. Сдвиги в социальной структуре капиталистических стран и рабочий
класс. В кн.: «Историческая миссия рабочего класса и идеологическая борьба»,
стр. 127; Н. Д. Гаузнер. Научно-технический прогресс и рабочий класс США.
М., «Наука», 1968, стр. 63—64; А. Н. Меньшиков. Современная классовая
структура США, стр. 47—54; В. С. Семенов. Капитализм и классы.
Исследование социальной структуры современного капиталистического общества. М.,
«Наука», 1969, стр. 90—91.
48 См.: В. В. Ко рту нов. Идеология и политика. Битва идей и эволюция
идеологических концепций антикоммунизма в 1950—1970 годы, стр. 53. -
87

ные социологи. На самом деле выравнивание свидетельствует о
том, что значительная часть самодеятельного населения (в том
числе интеллигенция и служащие) утрачивает прежние
специфические социальные черты и смыкается с пролетариатом,
приобретая свойственные ему классовые особенности. Утверждение такого
«равенства» есть результат все большей поляризации буржуазного
общества и углубления противоречий между трудом и капиталом.
Выступая против сужения понятия «рабочий класс» и отнесения
к этой категории лишь работников физического труда, научный
коммунизм вместе с тем отвергает и его чрезмерно
расширительное толкование49. Говоря о пролетаризации интеллигенции в
современном капиталистическом обществе, научный коммунизм
подчеркивает неправомерность попыток полного отождествления
интеллигенции и пролетариата в каком-то «едином» социальном
слое, которые предпринимают теоретики «депролетаризации»,
«интеграции», «социальной мобильности», «единого среднего класса»
и пр.
Наиболее общей основой для характеристики интеллигенции,
как определенной социальной группы, является общественное
разделение между физическим и умственным трудом. Хотя в эпоху
научно-технической революции подход этот слишком общий, тем
не менее он остается методологически единственно верным,
поскольку еще не преодолено старое разделение труда (кстати, в
силу противоречий капиталистического общества неравенство в
сфере труда не может быть полностью преодолено, о чем будет
сказано специально).
Интеллигенция — это огромный отряд, состоящий из
различного рода работников и в целом сохраняющий свои существенные
социальные черты. Сюда относятся ученые, работники
просвещения, здравоохранения, культуры, высшие
административно-управленческие кадры, т. е. люди, связанные с интеллектуальной
деятельностью и имеющие достаточно высокую теоретическую
подготовку. Например, в солидной работе «Политическая экономия
современного монополистического капитализма» дается следующее
определение интеллигенции как социального слоя: «Очевидно,
отличительным признаком интеллигенции является не вообще всякий
умственный труд, а интеллектуально-профессиональная
деятельность определенного уровня, высшие наиболее сложные виды
умственного труда. В условиях современного производства эти виды
труда обычно требуют высшей образовательной и
профессиональной подготовки» 50.
Разумеется, это определение не является бесспорным и исчер-
49 См. критику фальсификаций марксистско-ленинского определения рабочего
класса в статье А. Вебера «Некоторые аспекты марксистско-ленинского понятия
рабочий класс». В кн.: «Историческая миссия рабочего класса и идеологическая
борьба», стр. 187—209.
50 Политическая экономия современного монополистического капитализма,
т. II, стр. 225.
88

пывающим. Но важно, что интеллигенция выделяется как
социальный слой, обладающий присущими только ему характерными
особенностями. В этой же работе раскрываются отличительные черты
служащих51. Естественно, что смешивать пролетариат,
интеллигенцию и служащих в едином среднем классе есть не что иное, как
искажение реальной действительности.
Пытаясь защитить идею «депролетаризации»
капиталистического общества, становления «единого среднего класса» и
постепенного утверждения, таким образом, «социального равновесия»,
буржуазная социология по-своему освещает и другие стороны
изменения в социальной структуре современного империализма,
обусловленные научно-технической революцией. В этом свете, в
частности, трактуется такое явление, имеющее место во всех развитых
капиталистических странах, как значительный рост сферы
обслуживания (непроизводственной сферы в целом) и резкое
увеличение занятых в ней работников.
Научно-технический прогресс стимулирует расширение
торговли, предприятий бытового обслуживания и питания, учреждений
здравоохранения, народного образования, пауки, культуры,
государственного аппарата и т. д. Являясь следствием развития
производительных сил, расширение непроизводственной сферы и, прежде
всего, сферы обслуживания, играет в свою очередь важную роль
в увеличении производительности труда.
Расширение непроизводственной сферы в условиях
научно-технической революции достигает огромных масштабов, в силу чего
происходит изменение соотношения между производственной и
непроизводственной сферами в пользу последней. Естественно, что
вместе с этим изменяется и соотношение удельного веса лиц,
занятых в двух этих сферах, с преимуществом непроизводственных
отраслей. Доля работников нефизического труда перекрывает ту
часть самодеятельного населения, которая связана с физическим
трудом. Постепенно происходит переход значительной массы
людей из сферы материального производства в непроизводственные
отрасли, связанные с умственным трудом и обслуживанием
культурных, бытовых и прочих потребностей населения.
Уменьшение доли работников, связанных с физическим трудом,
и увеличение занятых в непроизводственной сфере не означает,
конечно, «депролетаризации» капиталистического общества и
выравнивания общественного положения людей, как это пытается
представить буржуазная апологетика. Наоборот, это есть одна из
важнейших сторон всеобщего процесса углубления дифференциации и
неравенства, характерного для капитализма и доведенного до
своего апогея в условиях империализма и научно-технической
революции.
Работники сферы обслуживания, как и всей
непроизводственной сферы в целом, являются одним из отрядов рабочего класса,
51 Там же.
89

причем самых быстрорастущих по своему абсолютному числу и
соотношению с другими его отрядами. Так же, как и промышленные
рабочие, основная масса работников непроизводственной сферы
трудится по найму. Так, четыре пятых занятых в сфере услуг — это
наемные работники52.
Не все работники непроизводственной сферы являются
представителями профессий умственного труда и по уровню своего
образования и культуры выше промышленного рабочего. Наоборот,
основная их масса, особенно работники сферы обслуживания, по
роду своей деятельности, а также в связи с другими причинами,
по интеллектуальному развитию стоят на более низком уровне, чем
промышленные рабочие, особенно те из них, которые заняты в
самых современных отраслях производства. Не отличаются они^ от
промышленных рабочих и по уровню оплаты труда. Более того,
многие конторские служащие, работники торговли и других сфер
обслуживания получают за свой труд значительно меньшее
вознаграждение, нежели квалифицированные промышленные рабочие.
В силу всего этого неправомерна попытка буржуазной
социологии противопоставлять работников непроизводственной сферы
промышленным рабочим и на том основании, что число первых все
более увеличивается, утверждать о переходе все большей массы,
людей в «единый средний класс» и усиливающемся процессе
выравнивания социальной структуры общества. Наоборот, факты и их
научный марксистско-ленинский анализ свидетельствуют о том,
что рост числа работников сферы услуг, как и непроизводственной
сферы в целом, за счет других социальных слоев есть не что иное,
как одна из форм пролетаризации масс и все большего углубления
общественного неравенства людей в условиях современного
капитализма и дальнейшего научно-технического прогресса.
Для «теоретического» обоснования идеи «депролетаризации»
капиталистического общества, якобы происходящей под
воздействием научно-технической революции и ведущей к становлению
равенства, буржуазная социология уделяет особенно большое
внимание изменениям социальной структуры внутри рабочего класса,
непосредственно связанного с материальным производством в
сфере промышленности. Да это и понятно. Перемены здесь
действительно значительны, и их определенная интерпретация имеет
огромный политический смысл.
Научно-техническая революция уже в условиях
капиталистического способа производства ведет в значительной мере к
изменению характера труда промышленного рабочего, все более иптел-
лектуализируя его и наполняя духовным содержанием. В
результате этого все больше изменяется соотношение творческой
и нетворческой стороны труда в пользу первой. Увеличивается
требование к общему уровню развития и образования рабочих,
возрастает роль грамотности.
52 М. Выдр о. Социальные последствия роста сферы услуг. В кн.:
«Социально-политические сдвиги в странах развитого капитализма», стр. 159.
90

Под воздействием научно-технической революции и изменения
характера труда происходят коренные перемены в рабочей
квалификации. Теперь, помимо физических усилий, которые раньше
составляли основное содержание труда промышленного рабочего,
ему приходится затрачивать значительную умственную энергию.
Автоматические линии, счетно-решающие устройства, связанные с
электроникой и кибернетикой, предполагают специально
подготовленного работника, обладающего определенными научными
знаниями, лежащими в основе его профессии. Естественно, что
рабочий, занятый на современном производстве, принципиально
отличается от рабочего середины XIX — начала XX в. Грань между его
деятельностью и деятельностью инженерно-технических
работников обозначена не так резко, как раньше, а порой она не заметна
и вовсе53.
Однако необходимо иметь в виду, что такие качественные
изменения коснулись не всех без исключения представителей рабочего
класса. Речь идет о тенденции, которая обусловлена
научно-техническим прогрессом и развивается довольно активно, изменяя
судьбы миллионов людей в капиталистическом мире. Причем процесс
этот развивается крайне противоречиво, поскольку
капиталистический способ производства, создавая материальные предпосылки
для ликвидации старого разделения труда, вместе с тем тормозит
их реализацию.
Тем не менее буржуазная социология, преследуя определенные,
обусловленные классовым интересом, цели, на основе
происходящих перемен в квалификации рабочих, связанных с современной
техникой, утверждает, что именно это и есть одна из важнейших
•сторон «депролстаризации» рабочего класса. Это, дескать, связано
€ утверждающейся социальной однородностью в сфере труда,
т. е. выравниванием общественного положения людей, с точки
зрения характеристики одной из важнейших сторон социальной
жизни. Рабочие, утрачивая черты, присущие работникам физического
труда в прошлом, якобы перестают быть представителями своего
класса. Они становятся инженерами, техниками и переходят в
«единый средний класс». На смену антагонизму в сфере труда,
имевшему место в прошлом, приходит гармония и, таким образом,
спонтанно, в ходе развития «индустриального общества» в жизнь
воплощаются идеалы гуманизма и равенства без социалистической
революции и диктатуры пролетариата, как это предсказывали
теоретики научного коммунизма К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И.
Ленин, как это подтверждено практикой революционного
преобразования общества в социалистических странах.
На самом деле глубокие перемены в квалификации современно-
53 А. Галкин. Сдвиги в социальной структуре капиталистических стран и
рабочий класс. В кн.: «Историческая, миссия рабочего класса и идеологическая
борьба», стр. 131 — 132; В. В. Ко рту но в. Идеология и политика. Битва идей и
эволюция идеологических концепций антикоммунизма в 1950—1970 гг., стр. 54.
91

го промышленного рабочего в ходе научно-технической революции,
насыщение его деятельности интеллектуальным содержанием и
повышение профессиональной и общей культуры отнюдь не
означают, что происходит процесс, ведущий к постепенному
исчезновению рабочего класса и самоликвидации, в результате этого,
общественного неравенства.
Хотя меняется содержание квалификации рабочего, связанного
в процессе труда с новыми научно-техническими открытиями и их
применением в производстве, хотя в условиях современного
империализма имеет место процесс сближения уровней
научно-технической подготовки этих рабочих и инженерно-технического
персонала, тем не менее социальное положение данного отряда рабочего
класса остается прежним, поскольку он, как и раньше, не владеет
средствами производства и вынужден для обеспечения своей
жизни необходимыми материальными благами создавать прибавочную
стоимость.
Таким образом, и сейчас сохраняется былое противоречие,
вытекающее из неравного общественного положения капитала и
труда, хотя содержание последнего меняется. Более того,
противоречие это обостряется, как никогда раньше, поскольку эксплуатации
подвергаются не только физические, но и духовные силы
пролетария. Неравенство возрастает все больше по мере увеличения
численности рабочих, занятых в современных областях производства.
Несоответствие между раскрепощением духовных сил работника,
обусловленных научно-техническим прогрессом, и дальнейшим его
закабалением является одной из существенных сторон процесса
углубления социального неравенства в условиях империализма и
научно-технической революции.
Теорию «депролетаризации» капиталистического общества не
подтверждают статистические данные, которые, напротив,
свидетельствуют о численном росте рабочего класса во всем мире и-в
первую очередь в развитых капиталистических странах.
Действительно, с прогрессом техники, особенно в век научно-
технической революции, производительность труда становится
значительно эффективнее. Но это не приводит к абсолютному
сокращению рабочей силы и постепенному исчезновению пролетариата
вообще, как это представляет буржуазная социология. Наоборот,
развитие индустрии, возникновение новых отраслей
промышленности, проникновение капитала в новые сферы экономики
способствуют росту армии пролетариев в условиях капитализма и
научно-технического прогресса. Эту закономерность открыл К. Маркс, и она
сохраняет свою силу по сей день. К. Маркс указывал, что
предприниматели обращают большую часть прибыли в капитал, в новые
машины, которые «снова дают занятие большему числу людей, чем
было занято до их введения, так что масса «производительных
рабочих» снова увеличивается и прежняя диспропорция опять
восстанавливается»54. Пролетариат пополняется за счет представите-
54 К. M а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 26, ч. I, стр. 216.
92

лей других социальных слоев и классов, которые не выдерживают
конкуренции и становятся жертвами концентрации капитала.
Так, в середине прошлого века промышленный пролетариат
составлял во всех капиталистических странах около 10 млн.
человек55. В начале XX в. его численность достигает не более 30 млн.
человек в развитых капиталистических странах56. В настоящее же
время численность только фабрично-заводского пролетариата этих
стран достигает 90—92 млн. человек. Общее же число пролетариев
в промышленно развитых странах составляет 209 млн. человек57
против 85 млн. человек в начале века58.
Таким образом, вопреки утверждениям буржуазной
апологетики об «исчезновении» пролетариата и нивелировании социального
положения людей в капиталистическом обществе в процессе
научно-технической революции, класс-гегемон еще больше окреп, стал
самой многочисленной частью современного мира, основанного на
частном предпринимательстве, превратился в сложный
общественный организм. Неравенство между капиталом и трудом
углубляется. Оно проявляется в умножении рядов рабочего класса, который
является самой грозной силой, противостоящей миру порабощения,
насилия и угнетения. Вопреки опровергателям марксизма, сегодня,
как никогда раньше, актуально и злободневно звучат слова
«Манифеста Коммунистической партии»: «Из всех классов, которые
противостоят теперь буржуазии, только пролетариат представляет
собой действительно революционный класс. Все прочие классы
приходят в упадок и уничтожаются с развитием крупной
промышленности, пролетариат же есть ее собственный продукт»59.
§3. СУЩНОСТЬ ПРОТИВОРЕЧИЙ МЕЖДУ УМСТВЕННЫМ
И ФИЗИЧЕСКИМ ТРУДОМ, ГОРОДОМ И ДЕРЕВНЕЙ
В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ
Одним из актуальнейших вопросов, неразрывно связанных с
проблемой социального равенства и составляющих ее
существенную грань, является вопрос о преодолении противоположности
умственного и физического, индустриального и сельскохозяйствен-
55 В. И. Михеев. Капитализм или «индустриальное общество»? Проблемы
современного капитализма и буржуазная социология. М., «Международные
отношения», 1968, стр. 151.
56 Политическая экономия современного монополистического капитализма.
В 2-х томах, т. 2, стр. 264—265.
57 Наемный труд в развитых странах капитализма (1960—1974). «Мировая
экономика и международные отношения», 1975, № 2, стр. 146; Ю. Васильчук.
Главная производительная, главная революционная сила. О некоторых тенденциях
развития и борьбы рабочего класса в странах капитала. «Коммунист», 1976, № 10,
стр. 36.
58 Политическая экономия современного монополистического капитализма.
В 2-х томах, т. 2, стр. 264—265.
59 К. M а р к с и Ф.Энгельс. Сочинения, т. 4, стр. 434.
93

иого труда, присущей всем антагонистическим обществам, а также
противоположности в духовном развитии различных классов и
социальных групп.
Изменения в социальной структуре рабочего класса, ее
усложнение, рост квалификации, а также общей культуры пролетариата,
бесспорно, имеют отношение к ликвидации пропасти между
умственным и физическим трудом как социального последствия научно-
технической революции. Однако его полная реализация и
утверждение равенства в сфере труда связаны не с капиталистическим
обществом, а с его устранением и победой социализма. Процессы,
происходящие в сфере труда и ведущие в конечном итоге к
ликвидации его социальной разнородности, есть не что иное, как
материальная предпосылка нового социального строя в рамках старых
общественных отношений. И без коренной ломки этих старых
общественных отношений утверждение равенства в сфере труда
невозможно.
О том, что старое общество преобразуется в ходе
научно-технической революции, говорят и теоретики постиндустриальных
концепций, которые, впрочем, не хотят видеть, что эти изменения в
конечном итоге ведут к социальной революции и утверждению
равенства во всех сферах общественной жизни, в том числе и в сфере
труда. Отсюда нарисованное ими «новое» общество сохраняет
коренные черты современного капитализма с присущим ему
характером разделения труда, являющимся одной из существенных сторон
глубокого социального неравенства.
Однако научно-техническая революция обусловливает
ликвидацию противоположности умственного и физического труда. В новых
условиях- дальнейшее развитие производительных сил
несовместимо с неравенством в сфере труда. В настоящее время наука
становится непосредственной производительной силой. Естественно, что
люди, занятые на современных предприятиях, оснащенных
новейшими механизмами, должны обладать большими специальными
знаниями, а следовательно, и общей культурой, ибо в процессе
труда находит применение не только их мускульная сила, но и умение
ориентироваться во всей технологии производства, во
взаимодействии агрегатов и узлов, в работе сложнейших аппаратов и
механизмов. Таким образом, изменения в техническом базисе ведут к
качественным изменениям и в экономическом базисе, обусловливая
ликвидацию старого разделения труда и утверждение новых
общественных отношений, исключающих социальное неравенство
и деление общества на противоположные антагонистические
классы.
Наиболее убедительным свидетельством возникающих и
развивающихся материальных предпосылок становления социальной
однородности труда, обусловленной современной
научно-технической революцией, является широкий размах системы образования
и повышение уровня знаний и общей культуры населения,
имеющей место в развитых капиталистических странах в последние
94

десятилетия60. Если раньше образование было привилегией
господствующих классов, то в настоящее время оно охватывает все более
широкие слои трудящихся несмотря на то, что имущие классы
в силу известных политических и других, не менее важных, причин
не изменили своего отрицательного отношения к просвещению масс
народа. В течение последнего столетия в США резко возросло
число учащихся школ и студентов вузов. О процентном соотношении
учащихся школ и студентов вузов в США и соответствующей части
населения свидетельствуют следующие данные61:
% учащихся школ по % студентов вузов по
Год отношению к населению отношению к населению
от 5 до 17 лет от 18 до 21 года
1870
1900
1920
1930
1940
1950
1960
1964
57,0
78,7
83,9
89,7
94,1
92,6
95,5
95,2
1,7
3,9
7,6
11,8
15,2
27,2
31,8
43,9
За рассматриваемый период в США практически решена
проблема распространения начального образования, более половины
молодежи получают среднее образование, значительная часть —
законченное среднее.
Процесс расширения среднего образования продолжается. Так,
доля окончивших среднюю школу второй ступени среди
экономически активного населения возросла с 26,6% в 1952 г. до 40%
в 1972 г. (март), а доля обучавшихся в колледжах — с 16,2% до
28,1%. Медиана срока обучения для всего экономически активного
населения повысилась с 10,6 года в 1948 г. до 12,5 года в 1972 г.
(март), в том числе для рабочих («синих воротничков») —с 9 до
12 лет. Численность студентов возросла с 2,7 млн. в 1950 г. до
7,1 млн. чел. в 1970 г.62. Такая же картина наблюдается и в других
развитых капиталистических странах63.
Под влиянием научно-технической революции в развитых капи-
60 В. И. Г р о м е к а, В. И. Масленников, В. А. Федорович, Л. Д.
Филиппова. США: наука и образование. М., «Наука», 1974, стр. 217.
61 В. И. M а р ц и н к е в и ч. Образование в США: экономическое значение
и эффективность. М., «Наука», 1967, стр. 64.
62 Н. Г а у з н е р. Новые явления в современном капитализме и концепции
постиндустриализма. «Мировая экономика и международные отношения», 1975,
№ 1, стр. 61.
63 См.: А. Галкин. Социальные последствия структурных сдвигов. В кн.:
«Социально-политические сдвиги в странах развитого капитализма», стр. 11; X. Б а й н-
хауэр, Э. Шмакке. Мир в 2000 году. Свод международных прогнозов, стр. 41.
95

талистических странах возрастает внимание к вопросам
профессионального образования. Для этого правительствами и крупными
фирмами выделяются специальные средства. Подготовка к
трудовой деятельности ведется в различных профессиональных школах
и непосредственно на производстве. Все это способствует
повышению уровня квалификации рабочих, приобретению ими новых
специальностей.
Изложенное выше наглядно подтверждает, что в рамках
капиталистического общества в ходе научно-технической революции
происходят существенные изменения в сфере труда, складываются
предпосылки становления его социальной однородности, т. е.
утверждения равенства в одной из важнейших сторон общественной
жизни. Однако капитализм, создавая объективные предпосылки
для формирования всесторонне развитого работника, в труде
которого органически сочетается умственный и физический труд,
воспроизводит старое разделение труда. Это обусловлено
экономическим строем общества, а не генетическими причинами, как
представляют дело теоретики «постиндустриального общества».
Реализовать возможность устранения культурного неравенства
и противоположности умственного и физического труда в условиях
капиталистического общества нельзя потому, что здесь
производство существует не ради человека и удовлетворения его растущих
потребностей, а ради прибылей. Львиную долю благ, создаваемых
при помощи новой техники, присваивают капиталисты и
используют их для получения еще больших прибылей. Что же касается
рабочих, то они вынуждены по-прежнему трудиться, выматывая
все свои силы. Они так же, как и раньше, не имеют достаточных
средств и времени для всестороннего развития своей личности.
Таким образом, растущая производительность труда на базе
научно-технического прогресса не может быть реализована для
удовлетворения естественной потребности общественного развития и
становления социального равенства.
Капиталистические отношения тормозят поступательное
развитие общества, они несовместимы с теми коренными
преобразованиями в материальном производстве, которые обусловлены научно-
технической революцией. Поэтому осуществление равенства в
сфере труда (как и в других сферах) в условиях капитализма вопреки
заявлениям теоретиков «депролетаризации» и «единого среднего
класса» невозможно. Социальное равенство неосуществимо лишь
в обществе, основанном на принципе частной собственности, а не
потому, что этот идеал недостижим вообще, как пытаются уверить
в апологетических целях постиндустриалисты.
В условиях капитализма сохраняется неравенство между
классами и социальными слоями в области образования, культуры,
духовного развития в целом. Буржуазия в силу изменившихся
условий вынуждена идти на развитие образования, но вместе с тем
сдерживает этот процесс. И в этой сфере тенденция к равенству,
его обусловленность всем ходом общественного прогресса и, преж-
96

де всего, научно-технической революцией и коренными
изменениями в производстве не может быть реализована в рамках
капиталистической формации.
Широкое образование народа несовместимо со всей
общественной системой капитализма потому, что ее основным экономическим
законом является не удовлетворение нужд трудящихся, а
достижение прибавочной стоимости. Затраты огромных средств и времени
на образование не входят в расчеты монополий, стремящихся к
максимальному экономическому эффекту при минимальных
издержках. Они меньше всего думают о тенденциях общественного
прогресса, поскольку в конкурентной борьбе заняты прежде всего
интересами текущего дня, от итогов которого зависит их
благополучие. И хотя это в конечном итоге ведет к острейшему кризису, ко
все большему несоответствию производственных отношений
характеру развития производительных сил, разрешить данное
противоречие, не изменяя общественного строя в целом, невозможно.
Господствующий класс идет на расширение образования,
поскольку это приносит ему известную выгоду. Только в этих
пределах, под давлением обстоятельств, обусловленных развитием науки
и техники и применением их достижений в производстве, а также
в военных целях, он несколько отступает от своей позиции,
которую в принципе не меняет и от которой никогда не откажется.
Поэтому говорить о становлении социального равенства в сфере
образования и культурного развития людей в обществе,
разделенном на антагонистические классы, экономические интересы
которых диаметрально противоположны, неправомерно.
С развитием научно-технического прогресса противоречие между
необходимостью образования и возможностью его приобретения
обостряется все больше. Как и раньше, просвещение и культура
социально ограничены, и приобщение к ним связано с
определенным общественным положением различных классов64. Это
относится ко всем без исключения капиталистическим странам.
Далеко не все дети трудящихся имеют возможность получить полное
среднее образование. Нужда заставляет многих из них покидать
школы и приобщаться к подневольному труду. Даже если они
продолжают учиться, то оказываются в неравных условиях с теми, кто
принадлежит к имущим классам. Система образования резко
разграничивает учащихся по социальному признаку.
Поскольку в капиталистическом мире нет единой средней
школы с общей для всех программой, то в школы повышенного типа
64 О классовом характере образования в капиталистических странах и
глубоком неравенстве в этой сфере см.: В. И. Громека, В. И. Масленников,
В. А. Федорович, Л. Д. Филиппова. США: наука и образование, стр. 219,
240—279; Б. Клочков. Высшее техническое образование в Англии. «Мировая
экономика и международные отношения», 1975, № 12, стр. 122; М. Б. К о л ь ч у-
г и н а. ФРГ: образование и экономика. М., «Наука», 1973, стр. 14—38;
В. Н. Т у р ч е н к о. Научно-техническая революция и проблемы образования.
«Вопросы философии», 1973, № 2, стр. 21.
7—668
97

отбираются различными способами те, кто впоследствии должен
занять видное место в обществе. Те же, кто предназначен для
рабочих профессий, приобщаются к минимуму знаний, необходимых
для заурядной производственной деятельности. Так, о вопиющем
неравенстве в сфере образования в Англии, служащем
воспроизводству существующих общественных отношений, в основе которых
лежат глубокие социальные противоположности, пишет видный
прогрессивный писатель и ученый Ч. Сноу: «Английская система
образования порочна — порочна и для нашей духовной, и для
материальной культуры... Старый принцип создания
немногочисленной элиты так никогда и не был у нас уничтожен, хотя он стал
ныне менее жестким»65.
В капиталистических странах социальное неравенство,
накладывая свой уродливый отпечаток на систему образования в целом,
особенно четко проявляется в области высшего образования,
которое служит преимущественно «избранным» классам. В силу
классового подхода к организации высшего образования в США, двери
в вузы широко распахнуты прежде всего для детей верхних
социальных слоев. Студентами являются 79% из них. Дети средней
буржуазии представлены в вузах уже не так широко, поскольку
студентами являются 41,9% их общего числа. Что касается детей
мелкой буржуазии и рабочей аристократии, то из них в вуз
попадает лишь 20,8%. Дети рабочих в высшие учебные заведения
попадают как исключение, поэтому студентами становятся всего 2%
общей массы этой части общества66. В ФРГ выходцы из рабочих
семей составляют 5,3% студентов, во Франции—-9%, в Японии —
8,7%67. К сказанному необходимо добавить, что та незначительная
часть рабочей молодежи, которая несмотря на все трудности
поступает в вуз, обучается обычно в учебных заведениях низшего
ряда (младшие колледжи, университеты штатов) и впоследствии
пополняет младший технический персонал или ряды торгово-кон-
торских служащих68.
Научно-техническая революция требует повышенного внимания
к профессиональному обучению и переподготовке рабочих кадров.
Однако в условиях капиталистической действительности этот
вопрос оказывается неразрешимым в той мере, в какой этого требует
современное производство, его динамическое развитие. Государство
не в состоянии создать широкую сеть специальных учебных
заведений, призванных заниматься профессиональной подготовкой
рабочих кадров. В силу определенных причин не проявляют к этому
65 Ч. Сноу. Две культуры. М., «Прогресс», 1973, сгр. 44.
66 В. И. Марцинкевич. Образование в США: экономическое значение
и эффективность, стр. 72.
67 Н. Г а у з н е р. Новые явления в современном капитализме и концепции
постиндустриализма. «Мировая экономика и международные отношения», 1975,
№ 1, стр. 62.
68 См.: Н. Д. Г а уз н ер. Научно-технический прогресс и рабочий класс США,
стр. 58.
98

должного интереса и предприниматели. Таким образом, здесь
коренится одно из вопиющих противоречий капитализма, не способного
разрешить задачи, выдвигаемые течением общественного процесса,
и прежде всего, развитием науки и техники.
Из всего сказанного явствует, что вопреки утверждениям
современных буржуазных социологов господствующие классы не
отрекаются от своих исконных привилегий на знания и культуру,
которые являются в их руках могучим духовным орудием господства
и угнетения трудящихся, мощным щитом, охраняющим их
экономическое превосходство. Поэтому все разговоры о возможности
утверждения равенства в сфере труда и культурного развития в
условиях капиталистического общества являются блефом и не
имеют никакого отношения к действительности,
характеризующейся углублением социального неравенства во всех сферах
общественной жизни, а не его самопроизвольным «испарением».
Утверждения о «равных возможностях» продвижения в верх по служебной
и социальной лестнице (поскольку якобы осуществляется
равенство в сфере образования и культуры) есть, как явствует из
изложенного, не что иное, как обман, социальная демагогия самого
низкого пошиба. Сейчас, как и раньше, только высокое социальное
происхождение является непременным условием карьеры.
В обществе по-прежнему сохраняется глубокое неравенство в
сфере труда, одной из главных сторон которого является
противоположность умственного и физического труда. И эта
противоположность неуничтожима до тех пор, пока существует неравенство
в отношении к собственности на орудия и средства производства,
пока сила знания используется как инструмент эксплуатации. Хотя
общеобразовательный уровень рабочих в ходе научно-технической
революции резко возрос, тем не менее они по роду своей
деятельности, образованию и культуре в целом качественно отличаются от
интеллигенции, занятой сложными видами умственной
деятельности. Это объясняется глубокими социально-экономическими
причинами, а не естественной природой людей, не равных в своей
биологической основе, о чем неустанно твердят теоретики
постиндустриализма, извращая подлинную картину общественного развития.
В современном капиталистическом обществе к вершинам
умственной деятельности, к созданию интеллектуальных ценностей
допускаются далеко не все граждане. Правда, число людей,
приобщившихся к этому под воздействием научно-технического
прогресса, все более возрастает, однако положение в целом не меняется
и духовная деятельность остается монополией избранных. Эта
сторона социального неравенства является законом антагонистических
общественно-экономических формаций, и научно-техническая
революция не устраняет, а лишь модифицирует его в рамках старого
строя.
Сохраняет свою силу и другая сторона противоречия,
связанная с характером развития культуры в условиях социального
неравенства. Созданные и накопленные человечеством духовные богат-
7*
99

ства используются прежде всего в интересах имущих. Они
являются одной из важнейших предпосылок умножения богатства путем
эксплуатации неимущих. Поскольку духовные ценности
сосредоточены прежде всего у представителей интеллигенции, то отсюда
вытекает глубокое противоречие между умственным и физическим
трудом в капиталистическом обществе. В таком плане оценивает
сущность этой грани социального неравенства болгарский социолог
Р. Полякова: «Противоположность между умственным и
физическим трудом в условиях современной капиталистической
экономики все больше находит свое выражение не в классовом
противопоставлении работников умственного и физического труда, как
раньше,— пишет она,— а в том, что руководящая и направляющая роль
умственного труда по отношению к физическому выливается во
власть капитала над трудом, что наука продолжает быть средством
обогащения капитала и эксплуатации миллионов трудящихся»69.
Научно-техническая революция и развитие монополистического
капитализма приводят к существенным сдвигам и в
сельскохозяйственном производстве, изменяя уровень его обобществления,
характер труда, социальную структуру, связанных с ним
общественных слоев и групп, всю совокупность взаимоотношений города
и деревни. Однако все эти процессы не имеют никакого отношения
к утверждению равенства, якобы имеющего место в рамках
капитализма, как это представляет буржуазная апологетика. Наоборот,
эти перемены означают обострение противоречий капитализма,
углубление общественного неравенства, неспособность прогнившей
насквозь системы справиться с теми проблемами, которые
выдвигает жизнь в ходе научно-технического прогресса.
Антагонизм между городом и деревней в новых условиях
выступает как специфическое проявление противоположности между
трудом и капиталом -^ ядра социального неравенства в
буржуазном обществе. С развитием научно-технической революции
сельское хозяйство также становится ареной глубоких преобразований,
поскольку и сюда проникают самые совершенные машины. И здесь
наука соединяется с производством. Труд земледельца и
животновода все больше приобретает черты индустриального труда.
В сельском хозяйстве также находит применение комплексная
механизация и автоматизация производственных процессов. В
силу всего этого отсталость сельского хозяйства от
промышленности изживается, и поскольку оно развивалось в последние
десятилетия более быстрыми темпами, нежели промышленность, в
значительной мере преодолевается былая диспропорция экономики
капиталистических стран. Такой поворот дела не является
неожиданным. К. Маркс предвидел, что «на известной ступени развития
промышленности эта диспропорция должна начать убывать, т. е.
69 Р. Полякова. Научно-техническая интеллигенция в условия\
современного капитализма и современная буржуазная идеология. В кн.: «Актуальные
проблемы борьбы с антикоммунизмом», М., «Прогресс», 1973, стр. 306.
•100

производительность земледелия должна увеличиваться
относительно быстрее, чем производительность промышленности» 70.
Преодолевая техническую отсталость сельского хозяйства,
капитализм не может преодолеть отсталость производственных
отношений, присущих этому обществу. Процессы, связанные с
нивелировкой уровней развития промышленности и сельского хозяйства,
вызывают глубокие социальные перемены в деревне, ведущие к
новым осложнениям, острейшим конфликтам между трудом и
капиталом. Здесь проявляются те же тенденции, о которых уже
говорилось выше.
В процессе научно-технической революции в рамках
капиталистического общества вызревают материальные предпосылки
ликвидации старого разделения труда, лежащие в основе социального
неравенства. Однако этот процесс, выдаваемый буржуазной
апологетикой за процесс самопроизвольной «трансформации»
капиталистического общества в какую-то новую систему, реализующую
извечные чаяния людей о социальной справедливости, на самом
деле не избавляет антагонистическое общество от его
противоречий, а еще больше усложняет и обостряет их. Социальное
неравенство не исчезает. Напротив, оно непомерно углубляется и
приобретает невиданный ранее размах. Естественно, ускорение
неравенства ничего общего не имеет с рассуждениями постиндустриа-
листов об этом явлении, как о вечном и непреодолимом феномене.
Изменение материально-технического базиса в деревне,
превращение сельскохозяйственного труда в разновидность труда
индустриального, значительный рост его производительности — все это
приводит к существенным сдвигам в социальной структуре той
части самодеятельного населения, которая так или иначе с ним
связана. В деревне, как и в городе, происходит процесс
социальной дифференциации и поляризации, в результате которого все
больше укрепляются экономические позиции крупных
землевладельцев и монополистического капитала, тогда как огромная
часть фермерства разоряется и пролетаризируется71. То есть
углубляется неравенство общественного положения людей,
связанных с земледелием и животноводством.
В век научно-технической революции развитие сельского
хозяйства становится прибыльным делом, поскольку гигантская
промышленность, разросшиеся в связи с нею города нуждаются
в сырье и продуктах питания, без которых их жизнедеятельность
просто невозможна. Поскольку сельское хозяйство требует
огромных капиталовложений, монополии вместе с крупными
землевладельцами захватывают в экономике деревни решающие позиции.
Их деятельность направлена на организацию огромных
высокорентабельных хозяйств. В развитых капиталистических странах
70 К. M а р к с и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 26, ч. II, стр. 115.
71 См. Б. П. Кузнецов. Научно-техническая революция и судьба
западноевропейского крестьянства. «Вопросы философии», 1974, N° 9, стр. 47.
il 0:1

образуются целые аграрно-промышлснные объединения,
производящие основную массу товарного хлеба, мяса, фруктов и т. д.
Концентрация сельскохозяйственного производства достигает
невиданных ранее масштабов. Крупные бизнесмены и финансовые
воротилы прибирают к своим рукам эту сферу материального
производства. Они являются безраздельными хозяевами народного
богатства и противостоят трудящимся как города, так и деревни.
Проникновение крупного капитала и совершенной техники в
деревню чревато трагическими последствиями для мелкого и
среднего землевладельца, который оказывается за пределами научно-
технического прогресса и постепенно, становясь не конкурентно
способным, увядает и гибнет. На практике сбываются слова
В. И. Ленина о том, что «капитализм повышает технику
земледелия и ведет его вперед, но он не может делать этого иначе, как
разоряя, принижая и давя массу мелких производителей» 72. Таким
образом, ликвидация технической отсталости деревни, как важной
предпосылки воплощения общественного равенства, в условиях
капитализма оборачивается своей противоположной стороной; она
ведет к обострению его противоречий, к еще большему углублению
социального неравенства.
Средние и особенно мелкие фермеры лишаются своих хозяйств,
которые переходят в собственность могущественных дельцов,
строящих свой бизнес на расширении сферы влияния
капиталистических производственных отношений и вытеснении старого способа
производства.
Разорившиеся фермеры, лишившись привычного источника
существования, вынуждены идти внаем к крупным
землевладельцам и продавать свою рабочую силу, т. е., теряя
самостоятельность, они выбывают из класса земельных собственников (или
сельской буржуазии) и пролетаризируются. Таким образом,
процесс пролетаризации охватывает не только различные слои и
классы города, но и деревни. Социальная дифференциация и
поляризация являются универсальными законами капитализма,
действие которых особенно усиливается в век научно-технической
революции, углубляя все больше неравенство общественного
положения людей.
Значительная часть сельского населения вынуждена покинуть
деревню и искать заработки вне сельскохозяйственного
производства, т. е. переселиться в город. Если в прошлом веке большая
часть нации сосредоточивалась в деревне и занималась
сельскохозяйственным трудом, то в настоящее время положение резко
изменилось. В XX в. доля занятых в сельском хозяйстве среди
самодеятельного населения зоны развитого капитализма упала с 45,4 до
12,4% 73. Только с 1950 по 1970 г. количество занятых в сельском
72 В. И. Л е н и н. Полное собрание сочинений, т. 19, стр. 343.
73 Ю. Красин. Рабочий класс и критика марксизма. В кн.: «Историческая
миссия рабочего класса и идеологическая борьба», стр. 57.
102

хозяйстве США сократилось с 7268 тыс. до 3566 тыс., в Англии —
с 1228 тыс. до 711 тыс., в Италии — с 8510 тыс. (в 1951 г.) до
3639 тыс., в Японии — с 15 070 тыс. до 850 тыс., во Франции — с
5631 тыс. до 3009 тыс. (в 1969 г.), в ФРГ — с 5183 тыс. до 2530 тыс.
(в 1969 г.) 74. По имеющимся прогнозам, процесс разорения
крестьянства будет развиваться и к 1980 г. В странах Европейского
Экономического Сообщества сельское хозяйство покинут свыше 2 млн.
работников в возрасте от 20 до, 55 лет и будут искать работу в
других отраслях 76.
Переселившиеся в город фермеры вливаются в состав
рабочего класса. Не имея достаточной квалификации, они устраиваются,
как правило, па низкооплачиваемую работу. Эта часть рабочего
класса влачит жалкое существование и не имеет никаких
перспектив на улучшение условий жизни. Урбанизация, означая процесс
углубления социального неравенства в условиях буржуазного
общества, приносит лишения и страдания огромной массе людей,
вынужденных под давлением монополистического капитала и
научно-технической революции менять привычный образ жизни,
покидая насиженные места. Многие из них, переселяясь в город,
вообще не находят себе применения и пополняют армию
безработных.
Трагична судьба и тех фермеров, которые сумели сохранить
свое хозяйство в современных условиях. Конкуренция с крупными
землевладельцами, использующими совершенную технику и
достижения агробиологической науки, истощает их силы. Чтобы выжить,
они вынуждены удешевлять производимую ими продукцию за
счет увеличения объема своего труда и сокращения расходов,
связанных с удовлетворением потребностей в необходимых
жизненных благах. Обнищание огромной массы рядовых фермеров есть
не что иное, как проявление одной из сторон всеохватывающего
процесса углубления социального неравенства между трудом и
капиталом в развитых буржуазных странах в ходе
научно-технической революции и вызываемых efo изменений в общественной
жизни.
Неравенство усугубляется еще и в силу того, что по мере
проникновения монополистического капитала в сельское хозяйство
возрастает эксплуатация тружеников деревни со стороны
финансовой олигархии города, которая в целях наживы использует
различные каналы — важнейшим из них является система кабальных
кредитов. В условиях научно-технического прогресса крестьяне
вынуждены идти на значительные расходы, связанные с приобре-
74 Социально-экономические проблемы трудящихся капиталистических стран,
М., 1974, стр. 48—49. См. также статистические данные о сокращении доли
сельскохозяйственного населения и занятых в сельскохозяйственном производстве
тружеников в странах общего рынка с 1950 по 1975 г. в статье И. Д. Троценко.
Западноевропейское крестьянство и современность. «Рабочий класс и современный
мир», 1975, .Nb 4, стр. 48, 54.
75 X. Б а й н х а у э р, Э. Ш м а к к е. Мир в 2000 году. Свод международных
прогнозов, стр. 34.
103

тенисм новых дорогостоящих машин, внедрением в производство
новой технологии, удобрений и т. д. Деньги для этих целей, как
правило, берутся в долг (в качестве ссуды) на выгодных для
монополий процентах.
Монополистический капитал эксплуатирует фермеров путем
организации сбыта произведенной ими продукции и снабжения
крестьянских хозяйств необходимым инвентарем, удобрениями —
всем, без чего они не могут обойтись в процессе производства.
Внешне как будто наблюдается равенство в этих отношениях.
Однако такое равенство призрачно, потому что цены в обоих случаях
назначаются одной, экономически более могущественной стороной,
которая использует свое преимущество в целях наживы. По
существу, призрачной является в целом самостоятельность фермера,
который, попав в систему так называемой «вертикальной
интеграции», полностью зависит от воли монополий, деятельность которых
связана с организацией сельскохозяйственного производства и
реализацией его продуктов на внутреннем и внешнем рынке.
Противоположность между городом и деревней в известной
мере сохраняет и свои прежние формы. В целом деревня еще
отстает от города по уровню технической оснащенности
сельскохозяйственного производства. В условиях капиталистического
общества не может быть преодолено старое разделение труда,
являющееся важной стороной глубокого социального неравенства. Хотя
квалификация тружеников села за последние десятилетия в связи
с научно-технической революцией резко повысилась и, по
существу, во многом изменилась и приобрела качественно новые черты,
тем не менее она еще отличается от квалификации промышленных
рабочих, связанных с современным производством. Это
сказывается и на уровнях доходов различных категорий работников.
Доходы крестьян, как правило, ниже заработка рабочих. Деревня
отстает от города в духовном развитии, в организации быта и т. д.
Глубокий анализ общественного прогресса свидетельствует о
том, что капитализм, создавая материальные предпосылки для
ликвидации социального неравенства между городом и деревней,
не в состоянии реализовать их. Дифференциация деревни,
коренной переворот в жизни ее тружеников, как и аналогичные
процессы, происходящие в городе, подтверждают незыблемость выводов
научного коммунизма о том, что научно-техническая революция
сама по себе не в состоянии реализовать социальное равенство и
устранить антагонизмы капитализма. Наоборот, она обостряет все
его противоречия до такой степени, что ликвидация общественной
системы, основанной на частном предпринимательстве,
становится насущной необходимостью. Как утверждали основоположники
научного коммунизма, «только падение капитала может поднять
крестьянина, только антикапиталистическое, пролетарское
правительство может положить конец его экономической нищете и
общественной деградации»76.
76 К. M а р к с и Ф.Энгельс. Сочинения, т. 7, стр. 86.
104

Лишь в условиях социализма и коммунизма прогресс науки и
техники обеспечивает гармоническое развитие всех сторон
экономики — как промышленности, так и сельского хозяйства. На базе
новых общественных отношений, исключающих порабощение
человека человеком, научно-техническая революция приведет к
утверждению выстраданного многовековой историей человечества
идеала равенства. Социализм ликвидирует противоположность
между городом и деревней. В новых условиях город превращается
в опорную базу развития деревни. С его помощью преодолевается
вековая отсталость сельскохозяйственного производства,
культурного развития тружеников села в целом. Процесс преодоления
различий между индустриальным и сельскохозяйственным трудом
и становления социального равенства в сфере труда является
проявлением существенной закономерности социалистического способа
производства. Гармоническое развитие экономики в условиях
общественной собственности на орудия и средства производства
приводит не к столкновению интересов различных социальных
слоев и групп, а к дальнейшему укреплению социально-экономического
и морально-политического единства социалистического общества.

Глава четвертая
БУРЖУАЗНЫЕ ФАЛЬСИФИКАЦИИ СОЦИАЛЬНЫХ
ПОСЛЕДСТВИЙ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ
РЕВОЛЮЦИИ В РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫХ
ОТНОШЕНИЯХ И УГЛУБЛЕНИЕ НЕРАВЕНСТВА
В КАПИТАЛИСТИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ
§1. МИФЫ БУРЖУАЗНОЙ СОЦИОЛОГИИ
О НИВЕЛИРОВКЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОЛОЖЕНИЯ ЛЮДЕЙ
В СФЕРЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ МАТЕРИАЛЬНЫХ БЛАГ.
АНТИГУМАНИЗМ ПОСТИНДУСТРИАЛЬНЫХ КОНЦЕПЦИЙ
РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ
Последние десятилетия характеризуются тем, что в результате
значительного повышения производительности труда в ходе
научно-технической революции, а также в итоге напряженной борьбы
рабочего класса за свои права и того заразительного примера
социалистической системы, которая, последовательно претворяя
принципы подлинного гуманизма, объективно оказывает давление
на экономическую политику капиталистических стран, жизненный
уровень трудящихся здесь несколько возрос. Повысилась реальная
заработная плата. Рабочие и служащие могут приобрести товары,
раньше им недоступные вовсе и составлявшие предметы роскоши,
которыми пользовались лишь состоятельные люди из имущих
классов. Разумеется, при этом возрастает уровень эксплуатации,
увеличивается напряженность труда. Социальное неравенство в
сфере распределения и потребления материальных благ, таким
образом, не сглаживается, а еще больше усугубляется, обостряя
противоречия между трудом и капиталом.
Однако буржуазная апологетическая социология пытается по-
своему истолковать сложнейшие процессы, происходящие в
распределительных отношениях капиталистического общества в
процессе научно-технического прогресса, а также в ходе классовой
борьбы как внутри капиталистических стран, так и в мировом
масштабе. Ее представители утверждают, что неравенство в
распределении не связано с экономической системой, и осуществление
социального равенства в этой сфере общественной жизни вполне
возможно в условиях капитализма. Более того, явления
послевоенного периода они расценивают как постепенное исчезновение
имущественных различий между классами и уравнение их
общественного положения в сфере распределения. Так, американский
106

социолог Г. Карвер пишет, что «то огромное неравенство в
богатстве и процветании, которое... привело к различным классам,
вовсе не было необходимым результатом капиталистической системы,
что как раз возможно достигнуть равенства при капитализме, как
при любой другой системе, что неравенство, которое существует
при нем, обусловлено распределительными факторами, легко
изменяемыми и не присущими природе системы самой по себе» 1.
Попытка защиты капитализма проявляется и в выводе
западногерманского политического деятеля Э. Эплера, который также
утверждает, что формы собственности не могут предопределять
характера важнейших аспектов жизни общества. По его мнению,
«никогда не удастся научно обосновать, какая форма
собственности наиболее соответствует удовлетворению человеческих
потребностей» 2.
Оценивая по-своему социальные последствия
научно-технической революции в сфере распределения и потребления,
буржуазные социологи утверждают, что, во-первых, законы
капиталистического общества, обусловливающие социальное неравенство в
сфере распределения и потребления материальных благ и
сформулированные К. Марксом, не носят универсального характера и
давно утратили свою силу, что, во-вторых, капитализм спонтанно
движется к обществу изобилия и «всеобщего благоденствия»3, и
в этих условиях проблема равенства материального благополучия
утратила свой смысл, ибо все испытывают достаток и
наслаждаются благами. Как пишет американский социолог Альберт К. Коэн,
«богатство фактически широко распространено и бросается в
глаза, служа людям постоянным напоминанием о том, что надлежит
желать, и о том, что желаемое возможно»4. Подобную
идиллическую картину о современном капиталистическом обществе рисуют
Г. Маркузе, французский социолог Ж. Жолиф и др.5.
Точка зрения на научно-техническую революцию как на
основной и единственный рычаг, способный привести к коренным
изменениям в распределительных отношениях и установить
благополучие для всех без исключения граждан, что, по существу, и
трактуется как социальное равенство, свойственна значительной части
современных социологов и экономистов. Так, Дж. Гэлбрейт
пишет: «То, что общественный прогресс идентичен растущему
жизненному уровню, приобрело характер веры. Поскольку ни одно
1 См.: «Критика буржуазных экономических теорий». М., Соцэкгиз, 1960,
стр. 301.
2 Aufgabe der Zukunft. Qualität des Lebens. Bd. I, Frankfurt am Main,
Rowohlt, 1973, S. 90.
3 См.: В. В. К о p т у н о в. Идеология и политика, стр. 83.
4 А. Коэн. Отклоняющееся поведение и контроль над ним. В сб.:
«Американская социология. Перспективы. Проблемы. Методы», стр. 291.
5 См.: Н. Marcuse. Perspektiven das Sozialismus in der entwickelten Indu-
striegesellschaft.— «Praxis» Zagreb, 1965, № 2/3; H. Marcuse. Conuterrevolution
and Revolt. Beacon Press. Boston, 1972; J. J о 1 i f. Marxisme et société industrielle.
«Economie et humanisme», Lyon, 1965, janv.-fevr., № 158, p. 8—11.
107

общество не обеспечивало такой высокий уровень жизни, как
наше, ни одно не было столь совершенным. Высказываемые от случая
к случаю сомнения на этот счет, как бы они ни были логически
обоснованы, никто не хочет слушать» 6. О том, что
научно-техническая революция якобы привела к изобилию и всеобщему
благоденствию в развитых капиталистических странах и прежде всего
в США, пишет и другой американский идеолог — Дж. Форман.
Он заявляет: «В Соединенных Штатах XX в. демократический
капитализм являет собой вершину экономического могущества,
богатства и социального благосостояния»7.
В новых условиях под равенством понимается не уравнение
людей в плане их материальной обеспеченности, благополучия и
достатка, не ликвидация эксплуатации одного класса другим и
устранение таким образом существенных социальных различий,
а постепенное возрастание доли каждого в общественном
продукте по мерс его увеличения, приобщение всех граждан к
создаваемым в изобилии материальным ценностям. В арсенале
современного антикоммунизма прочно утвердилась идея Ж. Фурастье, что
чем больше будет общественный пирог в целом, тем больше будет
увеличиваться и ломоть, приходящийся каждому. Ведь если
производится ничтожное количество материальных ценностей, то даже
самое справедливое общественное устройство не может устранить
бедность. Другое дело, когда технический прогресс привел к
изобилию. Здесь каждый получает столько, сколько необходимо,
чтобы он был счастливым, хотя материальные ценности
распределяются неравномерно в силу существования классов. Такое
понимание равенства есть не что иное, как защита буржуазного способа
распределения и неравенства. Достижение благополучия
увязывается с существующей экономической системой. Трудящиеся, по
мнению буржуазных социологов, если они хотят умножения
благополучия и достижения равенства (такого, каким его
представляют себе идеологи антикоммунизма, пропагандирующие теорию
увеличивающегося пирога и доли каждого в нем по мере развития
технического прогресса), должны думать не об изменении
общественно-экономической системы, а об увеличении
производительности своего труда, поскольку от этого выигрывает каждый член
общества.
Фальсифицируя социальные последствия научно-технической
революции в сфере распределительных отношений и трактуя их
как утверждение общественного равенства (которое не исключает
капиталистического способа производства), буржуазные
социологи искажают учение Маркса, вульгаризируя коренные
теоретические положения его учения. Так, Г. Мюрдаль пишет: «Маркс
создал мнение, что экономическое неравенство людей в каждой
6 Д ж. Гэлбрейт. Новое индустриальное общество, стр. 209.
7 J. F о г m а п. Capitalism. From Economic Individualism to Today's Welfare
State, p. 6.
108

стране должно с течением времени возрастать. Не только богатые
будут становиться еще богаче, но и бедные будут становиться еще
беднее, пока все это не завершится взрывом революции...» 8.
Однако, по мнению этого шведского экономиста, жизнь не подтвердила
выводов К. Маркса, и неравенство в капиталистических странах
в ходе научно-технической революции все больше и больше
сглаживается. Уровень жизни здесь относительно высок и
распространено мнение, что в будущем можно ожидать еще более высокого
уровня производства и потребления. Все это приводит вместе с
тем к сглаживанию классовых противоречий и укреплению
национальной солидарности.
Буржуазные социологи пытаются уверить, что век изобилия,
наступивший в результате научно-технической революции, вообще
исключает необходимость заниматься проблемами распределения
и потребления, поскольку неравенство в этой сфере потеряло свою
остроту и перестало волновать людей, живущих в полном
достатке и удовлетворяющих все свои нужды независимо от своей
классовой принадлежности. Так, Дж. Гэлбрейт пишет: «По мерс роста
дохода вопрос распределения перестает быть жизненно важным
и даже теряет свое прежнее значение... Одновременно
уменьшается значение экономической проблематики, а также, как это ни
прискорбно, и тех ученых, которые посвятили себя изучению
экономики» 9.
Буржуазные социологи особенно много усилий прилагают к
тому, чтобы доказать, что якобы современное общество исключает
бедность. И это делается неспроста. Дело в том, что бедность
всегда являлась и является крайним проявлением неравенства в
сфере распределения и потребления материальных благ.
Поскольку в буржуазном обществе неравенство не преодолено и
существуют крайние полюсы материального достатка людей, то
обездоленным и нуждающимся пытаются внушить мысль, что и они
благоденствуют в обществе изобилия, а их бедность носит
относительный характер.
Так, доказывая относительный характер бедности, Герман
Миллер пишет, что еще недавно никто не страдал от того, что не
имел телевизора и телефона. Многие не имеют их и сейчас. На
этом основании нельзя считать их бедными. Прогресс не может
охватить своими последствиями сразу все общество, повышая в
целом уровень его благополучия. Поэтому, хотя люди могут быть
относительно бедными, по мере повышения общего жизненного
уровня «бедность» все больше будет содержать элементы
изобилия 10.
Г. Мюрдаль считает, что если сравнивать бедных людей раз-
8 Г. Мюрдаль. Мировая экономика. Проблемы и перспективы, стр. 486.
9 Д ж. Гэлбрейт. Новое индустриальное общество, стр. 249.
10 X. Л ю м е р. Бедность: ее корни и пути устранения. М., «Прогресс», 1967,
стр. 12—13.
109

витых капиталистических стран с уровнем жизни значительной
части населения Азии, Африки и Латинской Америки, то первые
выглядят зажиточными людьми, хотя у себя на родине они менее
обеспечены материально, чем другие члены общества. Отсюда он
также выводит относительный характер бедности в современном
капиталистическом мире, где уровень «интеграции» и «равенства
возможностей» не приносит лишений. Мюрдаль считает, что в
развитых странах материальное благополучие охватывает всех
без исключения граждан. Более того, каждый испытывает на себе
рост благополучия, поэтому здесь люди заинтересованы в
сохранении и упрочении существующего порядка вещей п. Равенство
возможностей в сфере распределения Г. Мюрдалем также
понимается не как социальное равенство, исключающее эксплуатацию, а
как приобщение всех членов общества к изобилию и
благоденствию в рамках капитализма. Такое «равенство» столь значительно,
что оно фактически привело к уничтожению противоположных
классов. Классовые различия, по Мюрдалю, исчезли в силу того,
что в настоящее время рабочие и предприниматели пользуются
одинаковыми материальными благами. Они совершают одинаковые
туристические путешествия, одинаково одеваются, приобретают
предметы роскоши, в прошлом доступные лишь представителям
господствующих классов, одинаково питаются, вместе ходят на
футбольные матчи, предпочитают одну и ту же телевизионную
программу и т. д. и т. п. Все это расценивается как уравнение
общественных классов в сфере потребления.
Доказывая, что научно-техническая революция ведет к
обществу изобилия и равенству, буржуазная социология на этом
основании пытается исключить неизбежность и закономерность
революционной борьбы, которая якобы теперь потеряла всякий смысл.
Оценивая политическое значение наступления «эры высокого
уровня массового потребления», которая привела к равенству в
плане всеобщего благоденствия, У. Ростоу пишет: «...Когда
утвердилось расширенное воспроизводство, прогресс стал происходить
как в интересах капитала, так и в интересах труда, борьба между
классами смягчилась, и когда была достигнута зрелость,— им не
пришлось столкнуться ни с каким тупиком, чреватым социально-
политическим переворотом» 12.
Изобилие будто бы приводит к тому, что предприниматели
отказались от погони за прибылями и увеличения своих доходов.
Их главная забота — расширение народного потребления и
осуществление «всеобщего благоденствия».
Буржуазная социология распространяет мифы о том, якобы в
современных условиях в «обществе изобилия» и «высокого уровня
массового потребления» утверждаются новые принципы распреде-
11 Г. Мюрдаль. Мировая экономика. Проблемы и перспективы, стр. 477.
12 W. R о s t о w. The Stages of Economic Grouth. A Non-communist manifesto,
p. 154.
mo

ления. Капиталистический мир будто бы переживает «революцию
в доходах», в результате которой распределение становится более
равномерным. Доходы всех социальных слоев нивелируются, и,
таким образом, сокращается разрыв в получаемой доле
материальных благ всеми членами общества. Все это позволяет снять
вопрос о материальным неравенстве, как важной социальной
проблеме. Концепция «революция в доходах» противопоставляется
положению научного коммунизма о том, что развитие
капиталистического общества сопровождается поляризацией богатств и
углублением неравенства в распределительных отношениях между
трудом и капиталом.
О становлении более совершенного и справедливого
распределения доходов с ростом материальных благ в ходе
научно-технической революции пишет Г. Мюрдаль. «Все развитые страны,—
утверждает он,— начали осуществлять в течение последних
десятилетий обширный комплекс... мероприятий с целью более
справедливого распределения между их гражданами необходимых
материальных благ... Повсюду проявляется готовность улучшить
экономический базис национального производства; в сущности,
движущей силой при этом часто является стремление к
социальному равенству и благосостоянию» 13.
Говоря о равенстве в сфере распределительных отношений,
Мюрдаль избегает раскрытия этого понятия, которое звучит
абстрактно, не отражая определенных социально-экономических
отношений. Он даже не пытается поставить проблему о
взаимоотношениях классов и социальных групп в системе распределения и
потребления материальных благ в современном
капиталистическом обществе, связать ее со всей совокупностью экономических
отношений, основой которых является частная собственность на
орудия и средства производства, т. е. глубокое общественное
неравенство.
Противопоставляя свои взгляды на равенство в сфере
распределения и потребления материальных благ учению К. Маркса о
социализме и коммунизме, Г. Мюрдаль избегает упоминания
положений К. Маркса о буржуазном праве, утверждающем
социальное неравенство в распределительных отношениях
капиталистического общества, о социалистическом и коммунистическом
принципах распределения, как выражения подлинного равенства на
различных этапах его развития. И это не случайно. Дело в том,
что безжизненные, оторванные от реальной действительности и
надуманные схемы Г. Мюрдаля есть ничто рядом с научным
анализом капитализма и обоснованием революционного перехода
к коммунистическому равенству в сфере распределения,
всесторонне разработанному и обоснованному теорией научного
коммунизма.
Большое внимание переменам в стимулах труда и принципам
13 Г. Мюрдаль. Мировая экономика. Проблемы и перспективы, стр. 97, 99.
111

распределения в «индустриальной системе» уделяет и Дж. Гэл-
брейт. Американский идеолог пытается доказать, что руководители
предприятий стремятся к увеличению прибыли не ради того, чтобы
повысить свою собственную зарплату. Они прежде всего
преследуют интересы фирмы и общества в целом. Деятельность их
устремлена прежде всего на обеспечение технического прогресса,
экономического роста и т. п. «По мере приближения к центру, а именно к
высшим менеджерам,— утверждает Д. Гэлбрейт,— значение
денежного вознаграждения как стимула все более уменьшается... и это
особенно наглядно проявляется в отношении главных
администраторов крупной корпорации» 14. Гэлбрейт, как и Мюрдаль и другие
не занимается научным анализом экономических отношений
капиталистического общества, ему чужды такие проблемы, как характер
существующих общественных отношений и место того или иного
человека в обществе с его классовой принадлежностью. Он, по
существу, не рассматривает классовую природу распределительных
отношений общества, в котором он живет. Вместо всего этого его
высказывания полны декларативных заявлений, оторванных от
жизни и не имеющих ничего общего с действительностью, с
социальными последствиями в сфере распределения и потребления,
обусловленными научно-технической революцией в капиталистических
странах.
Всю свою фантазию Гэлбрейт использует, чтобы убедить, что
в ходе научно-технической революции коренным образом
меняется жизнь общества, поскольку па службу его интересам,
удовлетворения потребностей в материальных и духовных благах
поставлена деятельность гигантских фирм и корпораций, обладающих
невиданной производительной мощью. О гуманизации
распределительных отношений в развитых капиталистических странах по
мере возрастания общественных богатств пишут и другие
современные буржуазные социологи. Одним из них является У. Йеги. Так
же, как и его коллеги, он уверяет, что государства Запада в
настоящее время осуществляют уравнительную социальную политику,
в результате чего «испаряются» противоречия между трудом и
капиталом 15.
Буржуазные социологи пытаются уверить, что «революция в
доходах» представляет целую цепь мероприятий, направленных
на смягчение неравенства в сфере распределения и потребления
материальных благ. Одной из важнейших среди них является
якобы особая налоговая политика государства. Дело представляется
таким образом, будто бы в результате осуществления системы
прогрессивных налогов в значительной мере уравнивается
положение людей, получающих различные размеры доходов. Если
послушать этих социологов, то получается, что крупные бизнесмены-
монополисты, их высокопоставленные управляющие (менеджеры),
14 Д. Гэлбрейт. Новое индустриальное общество, стр. 203.
15 U. J е a g g i. Kapital und Arbeit in der Bundesrepublik. Elemente einer
gesamtgesellschaftlichen Analyse, S. 107, 126—127.
112

рядовые служащие и рабочие после выплаты налогов государству
оказываются почти в одинаковом положении по уровню
получаемого вознаграждения за свою деятельность.
Одним из теоретиков «революции в доходах» является
английский социолог Д. Коул. Как истинный антикоммунист, он
противопоставляет свои рассуждения научным выводам К. Маркса,
вместе с тем искажая их. Прежде всего он объявляет, что марк-
сова теория обнищания устарела. С точки зрения Д. Коула,
К. Маркс считал, что «капиталисты... будут стремиться усиливать
эксплуатацию рабочих всеми средствами, имеющимися в их
распоряжении, и что при этом им удастся не только помешать
рабочим извлекать выгоду из увеличения производительности, но и
обрекать на «усиливающееся обнищание» по мере увеличения
трудностей, с которыми сталкивается капитализм» 16. Коул
представляет дело таким образом, якобы К- Маркс утверждал, что
пропасть между трудом и капиталом будет все больше возрастать,
поскольку «все больше богатеющему классу капиталистов» будет
противостоять «все более нищающий пролетариат». Однако эти
предсказания К. Маркса, утверждает Коул, не сбылись, так как
в передовых странах наблюдается тенденция к улучшению
материального положения рабочих в процессе научно-технического
прогресса.
Здесь имели место уравнительные мероприятия в сфере
распределения, за счет чего происходит социальная нивелировка и
образование «среднего класса». Доходы капиталистов все
уменьшаются, тогда как рабочих — увеличиваются. Таким образом,
«революция в доходах», по Коулу, «сокрушила» прогнозы К. Маркса.
Поэтому нельзя воспринимать его основной вывод о
неизбежности пролетарской революции. «В общем и целом я делаю вывод,—
пишет Коул,— что Маркс ошибся в своей оценке тенденций
капиталистического производства, в своих предсказаниях растущего
обнищания и поляризации классов в передовых капиталистических
странах и в своей надежде на всеобщую революцию как на
средство улучшения положения всего мира» 17.
Проблема распределительных отношений в современном
капиталистическом обществе находит свое освещение в работах
социологов Франкфуртской школы. Большое внимание уделяет ей
Г. Маркузе.
Он считает, что хотя «индустриальное общество» и не
обеспечивает равенства распределения и потребления, поскольку доходы
16 Д. Коул. Капитализм в современном мире, стр. 26.
17 Д. Коул. Капитализм в современном мире, стр. 75. Так же, как и Коул,
теорию обнищания К- Маркса представляет Гэлбрейт, который пытается
опровергнуть ее теми же средствами. Он пишет: «Предпосылка революции, как она была
описана Марксом, заключается в прогрессирующем обнищании рабочего класса.
Вместо ожидаемого обнищания имело место возрастающее изобилие. Марксисты
больше не отрицают этого и не могут больше убедительно доказывать, что
благосостояние рабочего носит иллюзорный или преходящий характер». («Новое
индустриальное общество», стр. 344).
8—668
'113

не равны, однако происходит унификация (уравнение)
потребностей. Людям навязываются одинаковые вкусы,
стандартизируется их образ жизни вне зависимости от классовой
принадлежности. Таким образом, происходит ассимиляция общественных
классов в сфере потребления. В этом смысле современное общество
объявляется «одномерным обществом».
Основные идеи концепции «одномерного общества» Г. Марку-
зе изложил в книге «Одномерный человек. Исследование по
идеологии развитого индустриального общества» 18. Такое название,
по мнению Маркузе, наиболее полно отражает уравнение в
«развитом индустриальном обществе» вкусов людей, их потребностей,
склада мышления и т. п. Это общество, как выражается он,
является «тоталитарным» в новом смысле этого слова. Оно
«тоталитарно», ибо в нем наступила унификация личного и общественного
существования, индивидуальных и общественных потребностей.
Существенная разница между общественными и личными интересами
стерлась, индивид во всех сферах своего существования
подпадает под влияние общественного мнения пропаганды, управления.
«Развитое индустриальное общество»,— рассуждает
Маркузе,— это общество, в котором все больше производится
материальных благ и в достаточной мере оказываются услуги. Жизнь
становится комфортабельной. Возросшие материальные возможности
современного общества расширили сферу его господства над
индивидом. Монополизировав функции удовлетворения потребностей
индивидов, общество ставит его в тем большее подчинение целому,
чем больше потребностей оно в состоянии удовлетворить.
Общество, таким образом, превратилось в целую систему господства и
унификации. Оно воспроизводит «одномерность» всего
жизненного уклада людей, их поведения и т. д.
Социального равенства в сфере распределения и потребления
материальных благ «развитое индустриальное общество» не
обеспечивает, но стиль жизни представителей различных классов
«одномерен», поскольку у них одинаковые потребности, привитые им
существующими стандартами, а также рекламой и всеми
средствами пропаганды. Эти потребности удовлетворяются, поскольку в
«обществе изобилия» материальные блага доступны всем.
Поэтому никто не чувствует себя ущемленным, все в равной степени
счастливы. Никто не осознает имущественных различий. Идеал
равенства, таким образом, утрачивает свою значимость, он больше
не волнует людей. Маркузе пишет: «Если рабочий и босс
получают удовлетворение от одной и той же программы телевидения и
посещают одни и те же места отдыха..., если они читают одни и те
же газеты, то подобная ассимиляция означает не исчезновение
классов, а характеризует ту степень, до которой потребности и
способ их удовлетворения служат сохранению установленной куль-
18 H. M а г с u s е. One-Dimensional Man. Studies in the Ideology of Advanced
Industrial Society, L., 1964.
114

туры» 19. Внутри этого общества, заключает социолог, мы находим
сейчас то, что провозглашается эгалитарной тенденцией, а именно—
стирание различий между классами в сфере потребления.
Маркузе утверждает, что «одномерность» охватывает не только
сферу потребностей людей в материальных благах и их
удовлетворения, но и сферу духовной жизни. Происходит как бы «тотальная
интеграция индивида». Исчезает классовое сознание и
самосознание.
Пропаганда подобных идей преследует совершенно
определенные социальные задачи, а именно — доказать невозможность
осуществления в современных условиях извечных идеалов
человечества о свободе и равенстве на основе борьбы против существующей
системы. «Одномерность», по мнению Маркузе и других апологетов
империализма, «абсорбирует», т. е. гасит революционный
потенциал. Оценивая сущность теории Маркузе, советские философы
Ю. А. Замошкин и Н. В. Мотрошилова пишут, что, согласно его
концепции, в «одномерном обществе» господствующим становится
мнение, согласно которому общий интерес всех членов современного
общества заключается в защите status quo, в укреплении и
совершенствовании установленного социального порядка, в борьбе с
историческими альтернативами, угрожающими этому порядку, в
консерватизме и позитивизме» 20. Сам Маркузе довольно четко
формулирует основной социально-политический вывод своего учения.
«Одномерность,— пишет он,— означает закат свободы и оппозиции»21.
В книге «Контрреволюция и восстание» Маркузе развивает
дальше свои идеи. Продолжая мысль о том, что пролетариат в
современных условиях якобы интегрирует в капиталистическом
обществе, он говорит о том, что этот класс стал носителем
контрреволюционного сознания и больше не является той социальной силой,
которой была предопределена историческая миссия могильщика
капитализма. «...Утверждение, что этот класс может потерять
гораздо больше, чем свои цепи, звучит, может быть, вульгарно, но все
же правильно» 22,— заключает он. Необходимо отметить, что идеи,
подобные Маркузе, высказывают и другие теоретики
антикоммунизма. Так, западногерманский социолог К. Ленк считает, что сдвиги,
происшедшие в капиталистических странах в результате
исторического развития, коренным образом изменили общественное
положение рабочего класса и, в силу этого, ему чужды мысли о револю-
19 Там же, р. 8.
20 В. А. Замошкин, Н. В. Мотрошилова. Критична ли «критическая
теория» Герберта Маркузе. «Вопросы философии», 1969, № 10, стр. 68; Такая же
оценка концепции Г. Маркузе дается в след. работах: С. М. Ковалев.
Реальный гуманизм и его противники, стр. 51; Социальная философия Франкфуртской
школы (Критические очерки), стр. 53, 151 —152; Марксистско-ленинский анализ
философских и общественных концепций Франкфуртской школы (Материалы
советско-чехословацкого симпозиума), стр. 13—14.
21 H. Marcu se. One-Dimensional Man. Studies in the Ideology of Advanced
Industrial Society, p. 48.
22 H. M а г с и s e. Counterrevolution und revolt. Boston, Beacon Press, 1972, p. 6.
8*
115

ционном преобразовании общества. В борьбе с существующим
строем «он очень многое может потерять или мало что выиграть» 23.
Сущность большинства апологетических концепций, как
явствует из изложенного, сводится к идеализации капитализма,
утверждению возможности самовоплощения справедливости и равенства
во всех сферах общественных отношений, в том числе в
распределении и потреблении материальных благ. Правда, равенство при
этом характеризуется весьма туманно, поскольку задача состоит в
том, чтобы показать, что этот идеал не противоречит буржуазному
способу производства.
На рубеже 60-х—70-х годов XX в. обострившиеся противоречия
капитализма явились наглядным свидетельством того, что
общество, основанное на принципе частной собственности и эксплуатации
человека человеком, не в состоянии обеспечить социальное
равенство в сфере распределения и потребления материальных благ.
Естественно, что в подобных условиях должны были появиться
социологические концепции, пытающиеся найти объективное оправдание
данной противоположности и, таким образом, снять ответственность
за нее с буржуазных общественных отношений. Одной из них
является концепция «постиндустриального», или «технотронного
общества».
Экстраполируя современный капитализм со всеми его
коллизиями в будущее «постиндустриальное общество», его идеологи
признают, что оно не обещает воплотить идеалы, сформулированные в
утопиях прошлого. То есть равенство в сфере распределения и
потребления материальных благ невозможно. По мнению Д. Белла,
в «постиндустриальном обществе» не может быть речи и об
изобилии. Правда, голод и нищета будут преодолены, но дефицит
материальных благ сохранится. «Это будет,— пишет он,— новый вид
дефицита, который поставит перед обществом совершенно иные
проблемы» 24. Дефицит определяется тем, что потребности людей
возрастают, и производство не может их сразу удовлетворить. Таким
образом, и в «новом» обществе сохранятся такие черты, которые
присущи современному капитализму. Они объективны и вытекают
не из социальных антагонизмов, а из закономерностей совершенно
иного порядка. Поэтому нельзя оправдать классовую борьбу, она
бесполезна и ничего изменить не может. Такой апологетический
вывод проистекает сам собой из постиндустриальной теории.
Пытаясь придать будущему обществу благообразный характер,
Д. Белл, 3. Бжезинский и другие протаскивают в сферу
распределения и потребления идеи «меритократии». Они хотят обосновать,
что материальные блага будут распределяться по достоинству. Эти
рассуждения, по существу, есть не что иное, как попытка сохранить
привилегию господствующего класса в распределительных
отношениях на вечные времена. Более того, неравенство оправдывается, по-
23 К. Lenk. Theorien der Revolution, S. 9.
24 D. Bell. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social
Forecasting, p. 466.
116

скольку оно якобы покоится не на социальных
противоположностях, а на природных способностях людей, преуспевших на ниве
познания.
Понимая, однако, что неравенство во всех случаях не может
удовлетворить трудящихся, постиндустриалисты призывают буду-
щих«меритократов» проявлять максимум заботы о своих
согражданах, используя науку для улучшения «качества жизни» 25. Но
подобные компромиссные решения глубоких социальных проблем не могут
оказать решающее влияние на широкие народные массы и
заставить их отказаться от своих заветных идеалов и осуществления
подлинного равенства на основе ликвидации эксплуататорского строя.
Большое место проблема распределительных отношений
будущего занимает в концепции «супериндустриального общества»
О. Тоффлера, который представляет дело таким образом, что
научно-техническая революция ведет не к стандартизации товаров и
вкусов, как утверждают некоторые социологи, а к чрезвычайному
многообразию предметов потребления. Причем их обновление будет так
стремительно, а многообразие так велико, что и здесь
столкновение с будущим приведет к шоку, к своеобразной катастрофе,
выраженной все в том же кризисе адаптации. «Как ни парадоксально,—
пишет О. Тоффлер,— люди будущего, вероятно, будут страдать не
от отсутствия выбора, а от парализующего их избытка. Они, по всей
вероятности, станут жертвами характерной для
супериндустриализма дилеммы — чрезмерно богатого выбора» 26.
Концепции постиндустриализма, возникшие в определенный
период развития капитализма и утверждающие неосуществимость
равенства в сфере распределения, так же субъективны и ненаучны,
как и предшествующие апологетические буржуазные теории.
Противоречия между ними носят чисто внешний характер и
обусловлены исторически.
Империализм не может осуществить равенства в сфере
распределения и потребления материальных благ. Фальсификация этого
явления, в каких бы формах она ни выступала, призвана
затушевать его подлинные социально-экономические причины, которые
раскрывает марксизм-ленинизм. Жизнь повседневно доказывает
полную несостоятельность буржуазных тенденциозных воззрений.
§ 2. УСИЛЕНИЕ ЭКСПЛУАТАЦИИ И УГЛУБЛЕНИЕ
НЕРАВЕНСТВА МЕЖДУ ТРУДОМ И КАПИТАЛОМ
В ПРОЦЕССЕ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Развитие капитализма в ходе научно-технической революции
приводит к углублению социального неравенства во всех сферах
общественной жизни, в том числе и в сфере распределительных от-
25 См.: Z. Brzezinski. Between Two Ages. America's Role in the
Technotronic Era, p. 10—14.
26 О. Тоффлер. Столкновение с будущим. «Иностранная литература», 1972,
№ 3, стр. 238.
417

ношений, осложняя материальное положение трудящихся и, в
первую очередь, пролетариата, усиливая все больше тяготы их
повседневной жизни. «Социальная пропасть между монополистической
верхушкой и огромными массами рабочего класса, всех трудящихся
продолжает углубляться,— говорит Л. И. Брежнев.— Иными
словами, империалистический строй — это постоянная и неиссякаемая
угроза для условий жизни и самого существования широчайших
народных масс в странах капитала, где все чаще возникают
острейшие классовые конфликты» 27.
Углубление неравенства в распределительных отношениях
капиталистического общества показывает лживость буржуазных
концепций, утверждающих, что здесь имеют место процессы, которые
сглаживают различия противоположных классов в плане
материального достатка и потребления, в результате чего якобы
происходит становление социальной однородности. Дальнейшая
дифференциация и поляризация людей в распределительной сфере не
означает также правоты выводов постиндустриальных концепций о не-
уничтожимости неравенства, будто бы связанного с факторами
генетического порядка. Неравенство в распределении и потреблении
материальных благ, как и другие аспекты этого явления, вытекает
из природы эксплуататорского строя и оно все более возрастает по
мере углубления его противоречий.
Разумеется, это не означает правильности оценки
антикоммунистической идеологией теории К. Маркса об обнищании пролетариата,
которую она трактует как абсолютное обнищание. К. Маркс
говорил лишь о тенденции капиталистического способа производства,
обусловливающей усиление эксплуатации трудящихся. Но это
совсем не равнозначно тому, что стоимость рабочей силы, как товара,
будет становиться все меньше, пока трудящиеся не опустятся до
крайних форм нищеты. Углубление социального неравенства,
свойственного обществу, основанному на принципе частной собственности
и отчуждении труда,— явление сложное. К. Маркс раскрывал его
во всей полноте диалектических связей процесса общественного
развития.
Как отмечал В. И. Ленин, выступая против подобной
примитивизации важного теоретического положения основоположника
научного коммунизма, К. Маркс говорил об усиливающейся нищете «не в
физическом, а в социальном смысле, т. е. в смысле несоответствия
между повышающимся уровнем потребностей буржуазии и
потребностей всего общества и. уровнем жизни трудящихся масс»28.
К. Маркс имел в виду увеличение пропасти между условиями
жизни и положением пролетариата и буржуазии. Речь идет об
углублении неравенства между трудом и капиталом в важнейшей
экономической сфере, но это отнюдь не означает ограбления трудящихся до
последней нитки.
27 Л. И. Брежнев. Ленинским курсом, т. 2, стр. 370.
28 В. И. Л е и и и. Полное собрание сочинений, т. 4, стр. 208.
118

Стоимость рабочей силы не определяется лишь границами тех
потребностей, которые необходимы для поддержания жизни
человеческого организма. Необходимо учитывать еще исторические или
социальные элементы. В век научно-технической революции
воспроизводство рабочей силы стало значительно дороже, ибо рабочий
не ограничивается удовлетворением элементарных нужд29. Он
тратит много денег на духовые потребности, медицинское
обслуживание, эмоциональную разрядку и т. д., поскольку труд на
современном производстве насыщен интеллектуальным содержанием и связан
не только с физическим, но и с огромным нервным
напряжением. В своем бессмертном «Капитале» К. Маркс писал: «Труд,
который имеет значение более высокого, более сложного труда по
сравнению со средним общественным трудом, есть проявление
такой рабочей силы, образование которой требует более высоких
издержек, производство которой стоит большего рабочего времени и
которая имеет поэтому более высокую стоимость, чем простая
рабочая сила. Если стоимость этой силы выше, то и проявляется она
зато в более высоком труде и овеществляется поэтому за равные про^
межутки времени в сравнительно более высоких стоимостях» 30.
Кроме того, К. Маркс указывал, что стоимость рабочей силы
определяется также соотношением классовых сил в борьбе между
трудом и капиталом. «Капиталист,— отмечал он,—постоянно
стремится понизить заработную плату до ее физического минимума и
удлинить рабочий день до его физического максимума, тогда как
рабочий постоянно оказывает давление в противоположном
направлении.
Дело сводится лишь к вопросу о соотношении сил борющихся
сторон» 31.
В настоящее время борьба рабочего класса в капиталистических
странах достигла огромных масштабов, и это, естественно,
сказывается на уровне жизни трудящихся. Как уже отмечалось,
определенный и весьма значительный отпечаток на распределительные
отношения в мире частного предпринимательства накладывают те
грандиозные социальные перемены, которые произошли в рамках
мировой системы социализма в процессе гуманизации
общественной жизни. В силу всех этих факторов буржуазия не может не
пойти на определенные уступки трудящимся в целях сохранения
системы социального неравенства, где она занимает доминирующее
положение.
Однако это не означает, что в капиталистических странах
существенным образом изменяются распределительные отношения,
происходит «революция в доходах», в результате которой якобы
преодолевается глубокая социальная противоположность в одной из
29 О влиянии научно-технической революции на заработную плату см.:
«Социально-экономические проблемы трудящихся капиталистических стран (Занятость,
заработная плата, потребление)». М., «Мысль», 1974, стр. 118—127.
30 К- M а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 23, стр. 208—209.
31 К. M а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 16, стр. 151.
119

важнейших сфер общественной жизни. Напротив, процессы,
переживаемые капиталистическим обществом в ходе
научно-технической революции, свидетельствуют о верности выводов научного
коммунизма, о том, что прогрессирующее углубление неравенства
является универсальным законом общества, основанного на
принципах частной собственности и предпринимательства.
О возрастающей степени эксплуатации и углублении
неравенства между трудом и капиталом в сфере распределения
материальных благ свидетельствует то, что в странах Западной Европы, США
и Японии все шире становится пропасть между ростом
производительности труда и уровнем заработной платы, т. е. рост
производительности труда, его интенсификация, значительно обгоняют рост
заработной платы. Это является одним из грандиозных источников
умножения прибылей монополий, которые им приносит
научно-техническая революция. Только представители апологетической
социологии, не вникая в сущность происходящих процессов в
общественном развитии, обусловленных прогрессом науки и техники, могут
разглагольствовать об уравнении положения людей в сфере
потребления материальных благ или рассуждать о «постиндустриальном
обществе», которое якобы утвердится в будущем и, как выясняется,
сохранит неравенство между людьми, поскольку это явление
присуще человеческой природе. В США, например, за период с 1960 по
1970 г. стоимость рабочей силы выросла на 12%, в то время как
производительность труда (выработка на человеко-час) в
обрабатывающей промышленности увеличилась на 35%- В 1971 г.
производительность труда в этой отрасли промышленности увеличилась на
4%, тогда как темп прироста реальной заработной платы составил
лишь 1,9% 32.
Эти же явления переживают и другие развитые
капиталистические страны. Так, в Японии за 1965 г. производительность труда
возросла на 6,3%, а реальная заработная плата — на 3,8%, в 1972 г.,
соответственно,— на 10,5 и 9,7%, во Франции за 1968 г.
производительность труда увеличилась на 3,7%, реальная заработная
плата на 3%, в 1972 г. — на 8,5 и 5,5%33.
Таким образом, повышение заработной платы буржуазия
перекрывает выгодами от более высоких темпов роста
производительности труда, что означает увеличение прибавочной стоимости и
углубление неравенства в сфере распределения создаваемых в процессе
труда материальных ценностей. Неравенство углубляется,
поскольку, по существу, возрастает эксплуатация и норма прибавочной
стоимости. Только со времени окончания второй мировой войны в США
степень эксплуатации рабочего класса возросла более чем на 70%34.
32 Международное рабочее движение. Справочник. М., Политиздат, 1974,
стр. 205—206.
33 Там же, стр. 104.
34 Г. Холл. Революционное рабочее движение и современный империализм,
стр. 50.
120

С 1929 по 1963 г. норма прибавочной стоимости здесь возросла в 2
раза и составила 330 %35.
Описывая в радужных тонах современное капиталистическое
общество, которое в результате научно-технической революции
якобы изменило свою сущность и теперь в равной степени проявляет
максимум забот о всех людях независимо от их социального
положения, буржуазная социология сознательно замалчивает то, что
интенсификация труда, являющаяся важным средством увеличения
прибылей и углубления поляризации богатств, приводит к
преждевременному изнашиванию рабочей силы, к физическому и нервному
переутомлению трудящихся, травматизму и инвалидности, ставшими
в силу своих огромных масштабов настоящим национальным
бедствием. Так, в США ежегодно на промышленных предприятиях
получают травмы или страдают профессиональными заболеваниями 5,5
млн. человек — каждый десятый рабочий36. В результате
интенсификации труда и преждевременного изнашивания человеческого
организма во Франции трудящиеся в возрасте 35—40 лет считаются
уже слишком старыми 37. По той же причине в ФРГ ежегодно
каждый десятый рабочий становится жертвой несчастного случая на
производстве. В Японии только в 1972 г. было зарегистрировано
1400 тыс. несчастных случаев на производстве, в том чЦсле 5,6 тыс.
со смертельным исходом 38. Все это свидетельствует о возрастающей
эксплуатации труда путем его все большей интенсификации.
Именно в характере капиталистического распределения, все
возрастающей степени его несправедливости научный коммунизм
усматривает одну из важнейших причин гибели этой экономической
формации. Поэтому-то буржуазная социология пытается доказать,
что «трансформация» капитализма затронула и сферу
распределения, произведя здесь целую «революцию», нивелируя материальное
положение людей, ведя к стиранию классовых различий и
утверждению «социальной интеграции». Однако это есть не что иное, как
апологетическое извращение происходящих явлений, нацеленное на
то, чтобы аннулировать одно из важнейших положений
марксистско-ленинского учения о классах и классовой борьбе в буржуазном
обществе.
Но как бы ни изворачивались духовные прислужники
монополий, им не удастся скрыть тот факт, что в обществе, которое они так
усердно облагораживают, по-прежнему сохраняется существенная
грань капиталистического неравенства и деления людей на
полярно противоположные классы — общественный характер труда и
частная форма присвоения. Буржуазия и пролетариат как раньше, так
35 И. К. Верещагин. Закон прибавочной стоимости в условиях
современного капитализма. М., «Мысль», 1966, стр. 65, 67.
36 «Правда», 1 апреля 1975 г.
37 Ж. Марше. Борьба французских коммунистов за демократические
преобразования, за социализм. «Коммунист», 1975, № 4, стр. .106.
38 Международное рабочее движение. Справочник. М., Политиздат, 1974,
стр. 103.
,121

и теперь, отличаются по источнику и размерам получаемого
дохода—этому существенному классообразующсму признаку,
отмеченному В. И. Лениным. Противоположность их социального
положения в сфере распределения может быть отменена лишь
пролетарской революцией и переходом общества к социализму.
В условиях же капитализма научно-технический прогресс ведет
не к «социальной интеграции» и равенству, а к еще большему
обострению классовых противоречий в распределительной сфере,
поскольку и здесь возрастает поляризация и дифференциация
общества. Ничтожная кучка магнатов как никогда раньше обогащается
за счет закабаления все более широких слоев населения. Как
подчеркивается в Основном документе международного Совещания
коммунистических и рабочих партий 1969 г., «научно-техническая
революция открывает перед человечеством беспрецедентные
возможности преобразования природы, создания огромных
материальных богатств, умножения творческих способностей человека. В то
время как эти способности должны были бы служить благу всех,
капитализм использует научно-техническую революцию для
увеличения прибылей и усиления эксплуатации трудящихся»39.
Интенсивный рост прибылей монополий является всеобщей
закономерностью развития капитализма. Так, в США чистые
прибыли монополий возросли за 1969—1972 гг. с 44,5 млрд. долл. до 55,4
млрд. дол л/40. В 1973 г. они по сравнению с предыдущим годом
почти удвоились41. Такая же картина характерна и для других
капиталистических стран 42.
Об углублении социального неравенства и усилении
эксплуатации в процессе научно-технической революции свидетельствует
также и то обстоятельство, что прибыли монополий возрастают
значительно интенсивнее, чем заработная плата рабочих. Так, в США
с 1968 по 1972 г. средиенедельная заработная плата в
обрабатывающей промышленности возросла на 63%, а прибыли капиталистов
после уплаты налогов — на 112%. В ста крупнейших корпорациях
ФРГ с 1969 по 1972 г. прибыли увеличились на 52,6%, а заработная
плата — на 12,4%43. В Японии в 1960—1968 гг. реальная заработная
плата рабочих и служащих возросла на 22,8%, в то время как
чистая прибыль монополий увеличилась почти в 2 раза 44.
39 Международное Совещание коммунистических и рабочих партий.
Документы и материалы. М., Политиздат, 1969, стр. 297.
40 Страны мира, стр. 356.
41 Международный ежегодник. Политика и экономика, стр. 135
42 См.: «Современный антикоммунизм. Политика, идеология». Под общей ред.
Ф. Рыженко, О. Рейнгольда, стр. 104; Крупнейшие монополии мира (краткий
справочник), стр. 25; С. П. Новоселов. Основное противоречие капитализма
и современность. М., «Мысль», ,1974, стр. 166—171; Международное рабочее
движение. Справочник, М., Политиздат, 1976, стр. 281.
43 А. Эйдельнант. Инфляционный эффект инвестиций. «Мировая
экономика и международные отношения», 1975, № 3, стр. 69.
44 Классовая борьба и профсоюзы. Современные тенденции и борьба за
единство в международном профсоюзном движении. Под ред. М. В. Баглая. М., Проф-
издат, 1971, стр. 89.
122

Несмотря на то, что прибыли монополистической буржуазии воз;
растают значительно быстрее, нежели заработная плата рабочих,
предприниматели стремятся все сделать для «замораживания»
роста заработной платы. Такая политика приносит им дополнительные
и далеко не малые барыши 45.
Доля трудящихся и капиталистов в национальном доходе далеко
не равна. Например, в США 10,4 млн. семей (1/5 общего их числа)
получают лишь 6% общих доходов, тогда как такое же число семей
в «высшей группе населения»—40%46. О глубоком неравенстве в
распределении доходов в США свидетельствует то, что на долю 1%
верхних слоев населения приходится 10% национального дохода47.
Во всех буржуазных государствах относительно небольшая группа
людей получает львиную долю дохода, тогда как огромное
большинство нации довольствуется его меньшей частью. Оценивая это
обстоятельство, один из крупнейших социологов США Р. Миллс
откровенно признает: «Вряд ли можно принимать всерьез
колоссальную рекламную шумиху, поднятую вокруг «революции доходов»,
которая якобы произошла за последние 20 лет» 48. Это
подтверждает и другой видный американский ученый X. Люмер. «Что же
касается распределения доходов, — пишет он, —оно фактически не изме-
нилось за весь послевоенный период» 49.
Утверждая, что в капиталистических странах происходит «рево^
люция в доходах», буржуазная социология особенно спекулирует на
законах о прогрессивном налоге, в соответствии с которыми якобы
государство перераспределяет доходы граждан и таким образом
уравнивает их материальное положение.
Поверхностный взгляд на существующую систему налогового
обложения в капиталистических странах может убедить лишь
простаков в правоте россказней апологетических идеалов о
«перераспределении» национального дохода и нивелировании участия в нем
граждан, независимо от их социального положения. На самом
деле все обстоит иначе и говорить о происходящем процессе
становления равенства людей не приходится. Наоборот, факты и их научный
анализ говорят о противоположном, т. е. о еще большем
углублении неравенства за ширмой существующих законодательств и тех
манипуляций буржуазных правительств, которые направлены на
защиту экономических интересов предпринимателей за счет еще
большего ограбления тружеников.
В этой связи прежде всего необходимо отметить, что налоги, вы-
45 См.: «Международное рабочее движение. Справочник». М., Политиздат,
1974, стр. 164, 204—205; Международный ежегодник. Политика и экономика,
стр. 178, 192.
46 Международное рабочее движение. Справочник. М., Политиздат, 1974,
стр. 105.
47 Международное рабочее движение. Справочник. М., Политиздат, 1972,
стр. 123.
48 Р. Миллс. Властвующая элита. М., «Иностранная литература», 1959,
стр. 207.
49 X. Л ю м е р. Бедность: ее корни и пути устранения, стр. 31.
'123

плачиваемые собственниками орудий и средств производства, есть
часть прибавочной стоимости, создаваемой трудящимися. То есть'
предприниматели отдают в виде налогов часть прикарманенного
ими чужого труда, тогда как рабочие, служащие, фермеры и т. п.
отдают часть своего собственного труда. Уже только поэтому
ставить знак равенства между налогоплательщиками ни в коем случае
нельзя. Кроме того, монополии используют многочисленные лазейки
и укрывают значительную часть своих прибылей от
налогообложения 50. К сказанному необходимо добавить, что налоговая политика
носит классовый характер, и основная масса налоговых выплат
ложится на плечи трудящихся 51.
Разговоры о «революции в доходах», их справедливом
перераспределении и достижении значительной нивелировки общественного
положения людей в этой социальной сфере опровергаются также
фактом непрерывного удорожания стоимости жизни, роста цен на
материальные блага первой необходимости. Такая особенность
экономики капиталистических стран коренным образом противоречит
всем россказням антикоммунизма об утверждении равенства в
распределительных отношениях и переходе значительных слоев
общества в «единый средний класс». В действительности происходят
совершенно противоположные процессы, означающие углубление
неравенства и ведущие к обострению антагонизмов между трудом и
капиталом.
Во-первых, наряду с ростом налогов, основная тяжесть которых
ложится на плечи трудящихся, взвинчивание цен сводит на нет
повышение оплаты труда. Во-вторых, повышение цен есть не что иное,
как усиление эксплуатации, поскольку рост производительности
труда, явившийся результатом научно-технической революции и
ведущий к снижению себестоимости, не вызывает, как этого
следовало ожидать, снижения цен на рынке. Наоборот, цены безудержно
растут. За счет этого прибыли имущих классов умножаются, тогда
как материальное положение неимущих все более ухудшается. В-
третьих, повышение цен на товары широкого спроса углубляет
неравенство, поскольку их основными потребителями являются
трудящиеся, составляющие абсолютное большинство населения.
Переплачивая за счет роста цен на приобретении нужных ей товаров
широкого потребления, отдельные представители буржуазии с лихвой
компенсируют эти издержки за счет сбыта по возросшим ценам той
массы продукции, которая производится на фабриках и заводах,
находящихся в сфере их контроля и влияния. Таким образом, бремя
новых возросших цен также ложится в основном на трудящихся.
50 Яркие сведения о неуплате налогов отдельными миллионерами и целыми
корпорациями приводит С. Н. Вишневский в своем послесловии к книге M. M и н ц,
Д. К о э н. Америка, Инкорпорейтед. Кто владеет и управляет Соединенными
Штатами, стр. 241—242.
51 См.: «Международное рабочее движение. Справочник». М., Политиздат,
1974, стр. 107, 248. О классовой структуре налогоплательщиков также см.:
Н. С. В е т р о в а, Р. М. Л и п к и н. США: Военно-промышленный комплекс и
налоговая эксплуатация трудящихся. М., «Наука», 1974, стр. 32—105.
124

О безудержном росте цен свидетельствуют следующие
статистические данные. Если в 50-х годах в развитых капиталистических
странах цены в среднем повысились на 1—3%, то в 60-х —
примерно до 2—4%. А в 70-х годах был зафиксирован скачок,
оставивший далеко позади себя все рекорды прежних лет. В 1973—
1974 гг. цены поднялись до 10—15%, а в иных случаях—даже до
20% в год52. Быстрый рост цен продолжался и в 1975 г. Так, по
даным Организации экономического сотрудничества и развития
(ОЭСР), объединяющей индустриальные страны капитала, в
феврале 1975 г. в среднем в этих странах розничные цены были выше
на 12,8%, чем год назад. Причем в Италии рост розничных цен
составил 23,3%, в Англии—19,8, в Австрии—16,3, в Бельгии —
15,4, в Японии и во Франции — 13,9, в Дании—14,3, в
Финляндии — 13,3, в Норвегии—11,9, в Канаде—11,8, в США — 11,1,
в Голландии—10,0, в Швейцарии — 8,4, в Швеции — 8,2, и в
ФРГ — 5,8% 53. Рост эксплуатации и углубление неравенства
путем повышения цен приводит к удорожанию стоимости жизни 54.
Все эти сведения особенно наглядно свидетельствуют о том,
что рост заработной платы рабочих и служащих в развитых
капиталистических странах не имеет никакого отношения к уравнению
материального положения граждан или улучшению материального
положения трудящихся. Рост цен и удорожание жизни также
свидетельствуют о перераспределении доходов, но не в том плане, в
каком трактует этот вопрос концепция «революции в доходах».
Перераспределение происходит в плане роста эксплуатации
труда капиталом, его обогащения за счет высасывания всех соков из
рабочих и служащих. Пророческими оказались слова К. Маркса
о том, что «по мере накопления капитала положение рабочего
должно ухудшаться, какова бы ни была, высока или низка, его
оплата»55. Углубление неравенства в сфере распределения
материальных благ есть универсальная закономерность капитализма
на всех этапах его исторического развития.
За одну из сторон «революции в доходах» и нивелировании
материального достатка людей, якобы обусловленного
научно-техническим прогрессом, буржуазная социология выдает ликвидацию
необеспеченности и нищеты в капиталистическом обществе.
Современный капитализм характеризуется ею как общество изобилия
и всеобщего достатка. На самом деле все это есть не что иное, как
фальсификация реальной действительности. Факты показывают.
52 А. Б е л ь ч у к. Мир капитала: инфляция, как она есть. «Международная
жизнь», 1975, № 1, стр. 73. Статистические данные о росте цен см. также:
«Международное рабочее движение. Справочник». М., Политиздат, 1976, стр. 73, 74.
148, 207.
53 С. С а ф р о п о в. Кризис углубляется. «Экономическая газета», 1975,
апрель, № 18, стр. 21.
54 См.: В. Мартынов. Заключительное слово на дискуссии по вопросам
экономического кризиса в мире капитализма. «Мировая экономика и
международные отношения», 1975, № 6, стр. 102.
55 К. M а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 23, стр. 660.
12,

что общество, основанное на принципе частной собственности, не
устраняет бедности и нищеты широких слоев населения. Наоборот,
рядом с фантастическим ростом богатств монополий умножается
необеспеченность трудящихся, охватывающая десятки миллионов
людей и всасывающая все новые и новые социальные слои и
географические районы. По существу, это есть одна из сторон
процесса углубления поляризации общества, т. е. роста социального
неравенства во всех сферах жизни, в том числе и в сфере
распределительных отношений, процесса, прогрессирующего особенно
интенсивно в условиях научно-технической революции.
Анализируя противоречия современного капитализма,
Л. И. Брежнев отмечает: «На фоне небывалых возможностей,
которые открывает нынешнее развитие науки и техники, особенно
ярко выступает неспособность империализма избавить общество
от бедноты и нищеты, ликвидировать безработицу, обеспечить
трудящимся и мелким собственникам жизнь, свободную от страха за
завтрашний день» 56. Нищета и бедность в капиталистическом
мире носят отнюдь не относительный характер. Человек нищ и
необеспечен, если доходы его семьи недостаточны для приобретения
предметов первой необходимости.
В отличие от «теоретиков», строящих на факте увеличения
заработной платы концепции «революции в доходах», устранения
бедности и нивелирования материального достатка людей, марксизм-
ленинизм рассматривает данную проблему на глубоко научной
основе. Так, в «Капитале» К. Маркс подчеркивал, что «размер так
называемых необходимых потребностей, равно как и способы их
удовлетворения, сами представляют собой продукт истории и
зависят в большой мере от культурного уровня страны, между прочим
в значительной степени и от того, при каких условиях, а
следовательно, с какими привычками и жизненными притязаниями
сформировался класс свободных рабочих»57.
Разумеется, уровень жизни в капиталистических странах в
целом, и, в частности, наемных работников в процессе развития
общества, углубления научно-технического прогресса имеет
тенденцию к повышению. Однако вследствие погони за максимальной
прибылью и увеличения эксплуатации рост потребностей не
поспевает за ростом заработной платы и, следовательно, не находит
удовлетворения. Разрыв этот все более увеличивается. Таким
образом, бедность, нищета и необеспеченность расширяют свои
границы, являясь следствием и существенной стороной процесса
углубления неравенства в капиталистическом мире. Воспроизведение
нищеты и необеспеченности наемного труда во все более
возрастающих размерах является законом капиталистического общества.
Как отмечает американский социолог Э. Хыоз, «в промышленном
веке... рабочей бедноты становится намного больше. Во всех инду-
Л. И. Б р е ж н е в. Ленинским курсом, т. 2, стр. 370.
К. M а р к с и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 23, стр. 182.
.126

стриальных странах.и их работа, и их досуг рассматриваются как
социальные проблемы, требующие и изучения, и действия» 58.
Нищета в капиталистических странах носит абсолютный
характер потому, что огромная часть нации лишена здесь, как
свидетельствуют многие исследователи этого вопроса, основных условий
существования. Многие люди не имеют даже достаточного
количества нормальной пищи. Они постоянно голодают. Жить им
приходится в жалких трущобах. Годами они не пользуются услугами
медицины, хотя и страдают от множества болезней. В век научно-
технической революции, когда приобщение к знаниям в
значительной мере определяет общественное положение человека, многие,
из-за отсутствия необходимых материальных средств, не могут
мечтать о них. «Человек, который не доедает, живет в ветхом доме,
не отвечающем установленному стандарту, страдает от
легкопредотвратимых болезней и продолжительность жизни которого ниже
на 10—15 лет,—такой человек не просто беднее других,—
замечает американский публицист X. Люмер,— он беден буквально» 59.
О числе бедствующих людей в США огромное количество
источников сообщает различные сведения. Так, М. Харрингтон
утверждает: «...В нашей стране существует примерно 50 млн.
бедняков» 60. К таковым он причисляет людей, лишенных нормального
крова, у которых плохое питание и которые не получают
необходимого медицинского обслуживания 61. М. Харрингтон не различает
бедности и нищеты. Для него эти понятия тождественны 62. По
данным Леона Ксйзерлинга, бывшего экономического советника
президента США, в условиях бедноты и лишений живет 2/5
американцев, т. е. 43% нации63. Ссылаясь на американские источники,
авторы краткого политико-эконономического справочника «Страны
мира» пишут, что в США 66 млн. человек, или 1/3 населения,
живут в условиях бедности или жестоких лишений 64. Аналогичные
сведения сообщают и другие зарубежные и советские авторы 65.
В Англии в 1973 г. более 5 млн. человек (около 10% населения)
58 Э. Хыоз. Работа и досуг. В сб.: «Американская социология. Перспективы.
Проблемы. Методы», стр. 68.
59 X. Л ю м е р. Бедность: ее корпи и пути устранения, стр. 13—14.
60 М. Харрингтон. Другая Америка. М., «Иностранная литература», 1963,
стр. 13.
61 Там же, стр. 20,1.
62 Там же, стр. 198.
63 См.: X. Люмер. Бедность: ее корни и пути устранения, стр. 11.
Статистические данные о бедности в США также см.: Г. Холл. Революционное рабочее
движение и современный империализм, стр. ,18; Э. Бабкина. «Общество
массового потребления»: мифы и действительность. «Вопросы экономики», 1975, № 8,
стр. 103—104; О. H. M е л и к я н, В. В. Г а в р и л о в. Коммунистические партии
в авангарде борьбы за интересы трудящихся. «Рабочий класс и современный мир»,
1975, № 6, стр. 32.
64 Страны мира. Краткий политико-экономический справочник. М.,
Политиздат, 1974, стр. 429.
65 См.: Ф. Л а н д б е р г. Богачи и сверхбогачи, стр. 44—45; Э. Кузьмин
«Вечные проблемы» американского общества. «Международная жизнь», 1975,
№ 4, стр. 66.
127

имели доход ниже официально установленного прожиточного
уровня 66. Значительное число трудящихся и, прежде всего рабочих,
переживают нужду и лишения во Фрации, ФРГ, Италии, Японии
и других развитых капиталистических странах 67.
Все эти данные свидетельствуют о том, что в
капиталистическом мире бедность не исчезает и материальное положение людей
не выравнивается.
Причина бедности, как и причина неравенства в целом, лежит
не в плоскости субъективных качеств отдельных людей, якобы
лишенных яркой одаренности, малоспособных и неграмотных, как
утверждают многие буржуазные социологи, стремясь таким
образом реабилитировать и увековечить существующие
экономические отношения, прикрывая их новыми вывесками вроде
«постиндустриального общества». Причина бедности и неравенства
коренится в сущности буржуазной эксплуатации. Поэтому бедность
нельзя ликвидировать «улучшением» капиталистического общества
или путем повышения образования, как предлагает М. Харринг-
тон68. Нельзя также принимать за чистую монету попытки
оправдать неравенство в распределительных отношениях и потреблении
материальных благ, которое имеет место в концепциях
постиндустриализма. Бедность и неравенство не являются вечными
атрибутами общества. Они будут преодолены в ходе его революционного
преобразования на основе марксистско-ленинской теории.
Уничтожить бедность, равно как и социальное неравенство вообще — это
ликвидировать империализм, т. е. общество, которое
воспроизводит нищету одних и богатство других, углубляя пропасть между
ними.
Таким образом, все разговоры буржуазной социологии об
уравнении материального достатка людей посредством «революции в
доходах», вызванной научно-технической революцией и изобилием,
оказываются обманом, служащим определенным социальным
целям. Как признает один из видных политических деятелей Запада,
президент Финляндии У. Кекконен, «в силу необходимости
приходится считать иллюзией веру в то, что экономический рост
автоматически приводит к уравнению доходов и к уменьшению
экономического неравенства. Наоборот, рост экономики в большинстве
экономически развитых стран привел к увеличению разницы в
доходах» 69. Обманом являются также концепции «постиндустриаль-
66 Страны мира, стр. 27.
67 См.: Г. Г. Д и л и ге и с к и й. Рабочий на капиталистическом предприятии
(Исследование по социальной психологии французского рабочего класса). М.,
«Наука», 1969, стр. 220, 230—231; Э. Я. Баталов. «Новые левые» и Герберт
Маркузе. М., «Знание», 1970, стр. 42; В. С. Семенов. Капитализм и классы,
стр. 237; И. Б е л о у с о в: За ширмой теории конвергенции. М., Политиздат, 1970,
стр. 28; Международное рабочее движение. Справочник, М., Политиздат, 1972,
стр. 323.
68 См.: М. X а р р и н г т о н. Другая Америка, стр. 177.
69 У. К. Кекконен. Свобода слова,— идеалы и практика. «Литературная
газета», 13 июня 1973 г., стр. 15.
128

ного общества», пытающиеся, по существу пообновить фасад
обветшалой социальной формации с целью увековечения присущих ей
пороков, в том числе и неравенства, которое должно быть изжито
как условие дальнейшего поступательного развития человечества.
§ 3. РОСТ БЕЗРАБОТИЦЫ И КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ
В КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ КАК ВЫРАЖЕНИЕ
КРИЗИСА БУРЖУАЗНЫХ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ
И ИХ НЕСОВМЕСТИМОСТИ С ГУМАНИСТИЧЕСКИМИ
ПРИНЦИПАМИ РАВЕНСТВА
Научно-техническая революция в условиях империализма
способствует обострению противоречий между производительными
силами и производственными отношениями. Она ведет не к
«трансформации» капитализма и самопроизвольному исчезновению его
коллизий, а к углублению неравенства между эксплуататорами
и эксплуатируемыми. Вопреки утверждениям буржуазных
социологов о «затухании» классовой борьбы, последняя достигает все
более грандиозных масштабов, являясь предвестником коренных
социальных перемен и перехода к подлинному равенству на
принципах революционного преобразования общественной жизни.
Основная цель внедрения достижений научно-технического
прогресса и, в частности, автоматического оборудования — это
сокращение издержек на заработную плату путем значительного
повышения производительности труда и вытеснения рабочего. В
условиях научно-технической революции эффект в этом плане весьма
значительный. Дело в том, что размеры капиталовложений на
автоматическое оборудование в целом не превышают, а подчас даже
значительно меньше тех, которые были связаны с существовавшей
раньше техникой70. Возможности же роста производительности
труда грандиозны. Поэтому монополистическая буржуазия
стремится внедрить в производство достижения научно-технического
прогресса. Она руководствуется не заботой о благе общества и
осуществлении идеала равенства, а исходит из своих корыстных
целей — увеличения прибыли. При этом ее ничуть не смущает, что
миллионы трудящихся лишаются возможности применения своей
рабочей силы и выбрасываются за ворота предприятий, что это
ведет к обострению противоречий между трудом и капиталом,
к углублению социальной пропасти между ними.
Даже буржуазные деятели, утверждающие, что
научно-технический прогресс ведет к «обществу всеобщего благоденствия» и
равенству возможностей, не могут скрыть такого позорного
явления, как факт безработицы. Они говорят о том, что современный
70 См.: С. Л и л л и. Автоматизация и социальный прогресс. М., «Иностранная
литература», 1958, стр. 48—49; Н. Д. Г а у з н е р. Научно-технический прогресс
и рабочий класс США, стр. 119.
9—668
129

капитализм обеспечивает «всеобщую занятость», которая, однако,
относительна, поскольку допускает... некоторую безработицу. Для
США —это 4% рабочей силы, для Англии—3%, Франции—2%
и т. д.71.
В действительности безработица достигает значительно больших
масштабов. О ее динамике в развитых капиталистических странах
можно судить по нижеприводимым данным, составленным в
соответствии с зарубежной статистикой72, тыс. чел.:
Страны
США
Канада
Англия
Франция
ФРГ
Италия
Япония
1967
2975
315
559
196
459
679
630
1968.
2817
382
586
254
323
684
590
1969
2831
382
581
223
179
655
570
1970
4088
495
618
262
149
609
590
1971
4993
552
799
338
185
609
640
1972
4830
562
885
383
246
697
730
1973
4304
520
630
394
273
668
670
1974

(предварительные
данные)
5100
520
635
480
570
700
750
Особенно катастрофических размеров безработица достигает в
период экономического кризиса. Только за два года число
безработных удвоилось и к середине 1975 г. составило в развитых
капиталистических странах 15 млн. человек73. В США в феврале
1975 г. безработных было 7,5 млн. человек, а в июне — 8,5 млн.
человек, т. е. 9,2% всей рабочей силы74. Во Франции в июле этого
же года число безработных составило около 1200 тыс. человек70.
В 1975г. количество безработных в Италии превысило 1200 тыс.
человек76. В январе 1976 г. армия безработных в Великобритании
достигла 1430 тыс. человек. В марте 1976 г. в Японии было
1250 тыс. безработных77.
71 Э. Плетне в. «Планирование» безработицы в мире капитала. О
современных тенденциях государственно-монополистического регулирования сферы
занятости. «Коммунист», 1973, № 5, стр. 101.
79 И. Кузьм и нов. Некоторые аспекты общего кризиса капитализма.
«Международная жизнь», 1975, № 5, стр. 63. См. также статистические данные
характеризующие динамику роста безработицы в капиталистических странах:
Международное рабочее движение. Справочник. М., Политиздат, 1976. стр. 74.
13 «Правда», 16 июня 1975 г.
74 Э. Кузьмин. «Вечные проблемы» американского общества.
«Международная жизнь», 1975, № 4, стр. 67; Е. Поляков. Сила фактов и бессилие
вымыслов. «Экономическая газета», 1975, июнь, № 26, стр. 21.
75 М. К о б р и н. Текущие проблемы мировой политики. «Мировая экономика
и международные отношения», 1975, № 10, стр. 87.
76 Т. Т. Тимофеев. Рабочее движение на современном этапе общего
кризиса капитализма. «Рабочий класс и современный мир», 1975, № 5, стр. 23.
77 «Правда», 21 января 1976 г.; «Правда», 12 мая 1976 г.
130

К сказанному необходимо добавить, что хотя все эти данные
сами по себе показывают несостоятельность утверждений о
возможности обеспечения «всеобщей занятости» в капиталистическом
обществе (даже так, как ее трактует буржуазная социология), они
не отражают полноты картины и глубины трагедии, так как
являются заниженными. Официальная статистика намного
преуменьшает фактическое число безработных. Прежде всего не
учитываются те из них, которые, отчаявшись получить работу, давно
перестали ее искать. К числу неучтенных безработных можно
отнести большое число женщин, которые не могут работать из-за
отсутствия детских учреждений, которые могли бы посещать
их дети. Сюда относятся также пожилые люди и престарелые,
которые в состоянии еще трудиться, но они вытеснены из
производства, поскольку капитализм в них не нуждается. В число
безработных не включаются оставшиеся без работы
сельскохозяйственные и сезонные рабочие, ремесленники, мелкие торговцы и
нетрудоустроенная молодежь, а также лица, работающие хотя бы
один час в неделю. Так, в США официально учитываемая
безработица в 3 раза меньше фактической, в Великобритании и Италии —
в 2 раза, в ФРГ — в 1,5 раза 78.
В условиях капиталистической действительности будущее не
сулит положительного решения вопроса трудоустройства и
обеспечения всеобщей занятости населения. Наоборот, внедрение
результатов научно-технической революции в производство и прежде
всего его автоматизация будут усугублять эту проблему, и за
воротами предприятий окажутся новые армии трудящихся. Так, по
подсчетам американских профсоюзов, в ближайшие годы в США
в результате автоматизации из различных сфер общественной
жизни будет вытеснено 21 млн. чел.79.
Разумеется, не все вытесненные из производства вследствие
научно-технического прогресса рабочие не находят работу.
Многим удается найти себе применение на новом месте. Но при этом
следует учесть следующие моменты. Во-первых, специалисты,
потерявшие работу на современных предприятиях, вынуждены
устраиваться там, где не требуется применения их опыта и знаний,
т. е. там, куда еще не проникла современная техника и современная
организация труда. Здесь и оплата труда значительно ниже, чем
на прежнем месте. В результате работник, по существу,
скатывается вниз по социальной лестнице, что означает не что иное, как од-
78 Международное рабочее движение, стр. 96.
79 И. Б е л о у с о в. За ширмой теории ковергенции, стр. 26; Интересные
данные по этому вопросу приведены также в книгах А. М. Мкртчян. Рабочее
движение в США: современные проблемы и тенденции. М., «Мысль», 1970, стр. 37;
Г. Д. Д а л и н. Автоматизация и ее социально-экономические последствия при
капитализме (Изменения в квалификации рабочего класса), М., «Мысль», 1971,
стр. 176—177; см. также: Н. Г а у з н е р. Безработица: проблемы и перспективы.
«Мировая экономика, и международные отношения», 1975, №11, стр. 57; О. H. M е-
л и к я н, В. В. Г а в р и л о в. Коммунистические партии в авангарде борьбы за
интересы трудящихся. «Рабочий класс и современный мир», 1975, № 6, стр. 32.
9*
;13>1

ну из важнейших сторон процесса углубления социального
неравенства в капиталистическом обществе.
Потерявший работу трудящийся в условиях научно-технической
революции и автоматизации производства не может рассчитывать
получить прежнюю работу, поскольку фактически происходит его
дисквалификация, а получить необходимую научно-техническую
подготовку в капиталистическом обществе, где господствует
кастовость в приобщении к духовным ценностям, практически
невозможно. Следовательно, он теряет свой прежний социальный статус раз
и навсегда. Практика подтверждает справедливость слов,
высказанных в свое время К. Марксом: «...Эти бедняги столь мало стоят
вне своей сферы деятельности, что они имеют доступ лишь в
немногие низшие, постоянно переполненные и плохо оплачиваемые
отрасли труда» 80. К сказанному необходимо добавить, что в числе
безработных оказываются все категории наемных работников —
от чернорабочих до администраторов. За последнее время
особенно увеличилось число безработных среди инженеров и ученых81.
Во-вторых, не всем работникам, оставшимся без работы,
удается найти себе новое, хотя и менее оплачиваемое, место.
Значительная часть их пополняет ряды резервной армии труда, и в будущем
численное выражение этой части будет все больше и больше
возрастать 82. Следовательно, будет умножаться число обездоленных
и нищих людей, обреченных на прозябание среди изобилия, будет
развиваться дифференциация и поляризация общества, т. е.
процесс углубления социального неравенства.
Безработица оказывает пагубное влияние не только на тех, кто
подвергнут этому тяжелому испытанию, но и на тех, кто работает,
но может потерять свое благополучие. «Ни один рабочий,—
утверждает X. Люмер,— независимо от его трудового стажа,
квалификации и способностей не защищен в нашей капиталистической
экономике от опасности оказаться вытесненным в результате
автоматизации и других подобных перемен. Огромное число людей труда
стоит перед лицом растущей экономической необеспеченности,
которая делает их покупаемое в рассрочку благополучие все более
неустойчивым и ненадежным» 83. Благополучие трудящихся ничем
не гарантировано, они испытывают муки неуверенности за будущее,
и это отравляет им жизнь, делает ее безрадостной. Безработица
увеличивает власть предпринимателей над рабочими.
Научно-техническая революция, автоматизация производства,
порождая безработицу и нищету в грандиозных масштабах и
усугубляя социальное неравенство, обостряют проблему сбыта.
Старые производственные отношения и здесь обнаруживают себя как
80 К. M а р к с и Ф.Энгельс. Сочинения, т. 23, стр. 451.
81 См.: Л. Москвин. Средние слои буржуазного общества и их позиции
в классовой борьбе. «Коммунист», 1971, N° 18.
82 Н. Д. Г а у з н е р. Научно-технический прогресс и рабочий класс США,
стр. 141.
83 X. Л ю м е р. Бедность: ее корни и пути устранения, стр. 36.
132

тормоз на пути общественного прогресса и реализации извечных
идеалов человечества. Производство в условиях научно-технической
революции способно привести к изобилию. Однако изобилие в
рамках капиталистической системы не означает всеобщего
благоденствия и равенства возможностей в сфере потребления, как это
пытаются представить буржуазные социологи.
Естественно, что увеличение производительности труда должно
сопровождаться ростом возможностей потребителей покупать
произведенные товары. На практике же происходит обратный процесс,
поскольку научно-технический прогресс позволяет
предпринимателям значительно сократить расходы на оплату рабочей силы.
Развитие науки и техники в век научно-технической революции, таким
образом, обусловливает снижение платежеспособности и спроса
населения. Погоня за рекордными прибылями ведет к снижению
материальных возможностей на одном полюсе, к необеспеченности
и обнищанию — на другом. Углубление социального неравенства
способствует ограничению спроса и сужению рынка.
Под напором классовой борьбы пролетариата в развитых
капиталистических странах, а также в силу необходимости создать
впечатление, что не только социалистическая, но и буржуазная
общественная система способна улучшать материальное положение тру
дящихся и претворять в жизнь такие идеалы, как социальное
равенство, монополистическая буржуазия вынуждена идти на
временные уступки и повышать заработную плату. Однако эта мера
в условиях отживающей общественной системы в конечном счете
приводит к еще большему обострению противоречий между
производительными силами и производственными отношениями, к
углублению социальной противоположности труда и капитала.
Повышение заработной платы приводит к расширению границ
капиталистического рынка. Это в свою очередь позволяет шире
внедрять новую технику, повышать производительность труда.
Следствием же последнего является замена рабочих автоматами, что
в свою очередь ведет к еще большему сужению рынка, к
расширению границ необеспеченности, углублению неравенства людей в
сфере распределения и потребления. Получается нечто вроде
заколдованного круга, из которого нет выхода при капитализме.
Все эти процессы обусловили в последние годы глубокие
потрясения, которые переживают капиталистические страны. «Именно
в эти годы,— указывал Л. И. Брежнев на XXV съезде КПСС,—
в капиталистическом мире разразился экономический кризис,
остроту и глубину которого, по признанию самих буржуазных
деятелей, можно сравнить лишь с кризисом начала 30-х годов» 84.
Буржуазные социологи приходят в умиление от того, что
трудящиеся в капиталистических странах пользуются предметами
длительного пользования, которые раньше были доступны лишь
представителям имущих классов. В этом они усматривают, как уже от-
Материалы XXV съезда КПСС, стр. 28.
.-133

мечалось выше, становление социального равенства. Однако
«приобщение» к дорогостоящим вещам не вызывает у трудящихся
чувства уравнения их с предпринимателями, которые утопают в
роскоши. Они видят, что в использовании результатов
научно-технической революции между ними и теми, кому они вынуждены
продавать свою рабочую силу, лежит глубокая пропасть.
Ощущение неравенства и вопиющего несоответствия уровня жизни тем
громадным возможностям, которые обусловлены
научно-технической революцией и взлетом производительности труда,
несоответствия, вытекающего из отживших экономических отношений,
ставящих все блага прогресса на службу лишь незначительной части
общества — монополистической элите, все больше способствует
осознанию рабочими и служащими несправедливости их
общественного положения 85. Все это влечет к обострению противоречий
между трудом и капиталом, которые приведут в конце концов не
к утверждению мифического «постиндустриального общества»,.
а к коренным переменам, связанным с революционным переходом
народов капиталистических стран на путь реализации
социального равенства во всех сферах общественной жизни, в том числе и в
сфере распределения и потребления материальных благ.
Приобретение трудящимися товаров длительного пользования
таких, как автомобиль, собственный жилой дом, телевизор,
холодильник, современная мебель и т. п., вопреки утверждениям
буржуазных социологов, не уравнивает их социального положения с
буржуазией, поскольку имеется принципиальная разница между
личной собственностью (из чего бы она ни состояла) и частной.
Именно на основе частной собственности ее владельцы вынуждают
рабочих, какой бы личной собственностью они ни обладали,
производить все больше прибавочной стоимости, углубляя тем
самым экономическое неравенство между противоположными
классами. Поэтому говорить о становлении социального равенства
по мере изменения состава личной собственности трудящихся
неправомерно.
Трудящиеся сопоставляют условия своего существования
прежде всего с условиями жизни тех, кто посредством найма
эксплуатирует их труд и все больше наживается на этом. В условиях
научно-технической революции неравенство необычайно возрастает.
О том, что социальное неравенство углубляется, несмотря на рост
заработной платы и некоторое повышение благосостояния
трудящихся, писал К. Маркс, теоретически обосновывая закономерности
этого процесса. «Сколько-нибудь заметное увеличение заработной
платы предполагает быстрый рост производительного капитала,—
отмечал он.— Быстрый рост производительного капитала
вызывает столь же быстрое возрастание богатства, роскоши,
общественных потребностей и общественных наслаждений. Таким образом,
хотя доступные рабочему наслаждения возросли, однако то общест-
83 Г. Д и л и г е н с к и й. Потребности личности и общества. «Коммунист»,
1975, № 6.
134

венное удовлетворение, которое они доставляют, уменьшилось по
сравнению с увеличившимися наслаждениями капиталиста,
которые рабочему недоступны, и вообще по сравнению с уровнем
развития общества. Наши потребности наслаждения порождаются
обществом; поэтому мы прилагаем к ним общественную мерку, а
не измеряем их предметами, служащими для их удовлетворения.
Так как наши потребности и наслаждения носят общественный
характер, они относительны» 86.
Осуществление социального равенства передовые рабочие,
поднявшиеся до чувства классового самосознания, связывают не с
изменением структуры потребления, использованием предметов,
которые еще вчера им были практически недоступны, а с изменением
общественного строя, обусловливающего экономическое
господство одних и зависимость других. Протест против существующей
системы становится все более организованным и упорным. Все
большая сплоченность рядов пролетариата является важной
чертой рабочего движения в развитых капиталистических странах на
современном этапе. В последнее время заметно расширились
масштабы конфликтов между трудом и капиталом. Возрастает
упорство, боевой дух рабочего класса.
Характеризуя развитие капитализма в последние годы, отмечая
переживаемый им острейший экономический кризис и крайнее
ухудшение положения трудящихся, улубление социального
неравенства, Л. И. Брежнев на XXV съезде КПСС подчеркнул, что
«обещания «оздоровить» капитализм и создать в его рамках
«общество всеобщего благоденствия» потерпели очевидный провал» 87.
События последних лет, массовые выступления рабочих и
служащих против социального неравенства доказывают
несостоятельность утверждений буржуазной социологии о том, что
научно-техническая революция самопроизвольно преобразовывает
общественную жизнь, гуманизируя ее и исключая имевшиеся в прошлом
антагонистические противоречия, а также о том, что пролетариат
«интегрируется», или растворяется и исчезает в буржуазном
обществе, заражается потребительскими настроениями, а его
революционный потенциал «абсорбируется», т. е. совершенно
угасает. На XXV съезде КПСС отмечалось, что рабочий класс
по-пролетарски отвечает усилением борьбы против социального гнета
и его виновника — крупного капитала, что нарастает классовая
борьба трудящихся против монополий, против эксплуататорских
порядков. «Забастовочная борьба,— указывал Л. И. Брежнев,—
в которой участвуют самые различные слои трудового населения,
достигла наивысшего в последние десятилетия уровня. Возросли
сила и авторитет рабочего класса, поднялась его роль как
авангарда в борьбе за интересы трудящихся, подлинные интересы
нации» 88.
86 К. Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т. 6, стр. 446.
87 Материалы XXV съезда КПСС, стр. 28.
88 Материалы XXV съезда КПСС, стр. 28.
135

Об усилении революционной активности рабочего класса
свидетельствуют масштабы и накал забастовочных битв. Если за
20 лет, предшествовавших второй мировой войне, число
стачечников в странах развитого капитализма составляло 74,5 млн. чел., то
за 20 послевоенных лет их численность превысила 259 млн.89
Только за 5 лет, прошедших после международного Совещания
коммунистических и рабочих партий 1969 г., общая численность
участников забастовок и других массовых выступлений трудящихся в
Западной Европе, Северной Америке и Японии достигла 225 млн.
чел. против 164 млн. за предыдущие 5 лет. Еще в 60-х годах
среднегодовое количество бастовавших составляло 42 млн. чел. В
настоящее же время оно превышает 60 млн. чел.90. Особенно
большого накала борьба трудящихся достигает в конце 60-х и первой
половине 70-х годов—в годы очередного экономического кризиса
в странах капитала91.
Важнейшей особенностью классовой борьбы в
капиталистических странах на современном этапе является то, что все больше
расширяется и усложняется ее социальная база. Как отмечалось
выше, научно-техническая революция в условиях частного
предпринимательства активизирует процесс дифференциации и
поляризации общества, ускоряет пролетаризацию различных
социальных классов, слоев и групп. То есть социальное неравенство все
более углубляется. И это поднимает на борьбу с империализмом
самые широкие массы народа, которые сплачиваются вокруг
пролетариата и его революционной партии. «Вокруг рабочего
класса,— отмечает Л. И. Брежнев,— все больше сплачиваются другие
социальные слои, выступающие против гнета монополий,—
основные массы крестьянства, работники умственного труда. Идет
формирование широкого антиимпериалистического фронта. Этот
процесс способствует дальнейшему сплочению масс,
развертыванию их борьбы за конечную цель — за революционное
преобразование общества, за социализм» 92.
Учитывая объективные предпосылки создания единого,
общенародного, антиимпериалистического, революционного фронта,
коммунистические и рабочие партии развитых капиталистических
стран решают задачу их реализации. В этом они видят важнейшее
условие осуществления исторической миссии рабочего класса своей
родины.
89 Ю. А. К р а с и н. Историческая миссия рабочего класса и бессилие
критиков марксизма. «Научный коммунизм», 1973, № 1, стр. 107.
90 Г. Черников. Экономические потрясения и классовые бои на Западе.
«Международная жизнь», 1975, № 1, стр. 57; см. также статистическче данные,
характеризующие динамику роста забастовочного движения в капиталистических
странах, «Международное рабочее движение. Справочник». М., Политиздат, 1976,
стр. 76.
91 О специфике классовой борьбы пролетариата в условиях последних лет см.:
Т. Тимофеев. Знамя революционной борьбы пролетариата. О тенденциях
классовой борьбы в условиях обострения кризиса капитализма. «Коммунист», 1975.
№ 6, стр. 98—108.
92 Л. И. Брежнев. Ленинским курсом. М., Политиздат, 1970, т. 1, стр. 277.
136

Борьба трудящихся за свои жизненные интересы, которая, как
показывает практика, становится все более упорной, охватывая
самые широкие слои нации в развитых капиталистических странах,
опровергает «теоретические» выводы современной буржуазной
социологии о том, что научно-техническая революция, ведя к
«обществу изобилия» и повышения материального благосостояния народа,
уравнивая людей в сфере распределения и потребления, исключает
конфликты и утверждает социальный мир.
Во-первых, буржуазная апологетика извращает
действительность, утверждая, что материальное благополучие
распространяется на всех без исключения членов общества. Факты показывают
обратное. Научно-техническая революция в странах капитала
ведет к углублению неравенства, к разорению крестьянства, к
вытеснению огромной армии трудящихся за ворота предприятий и т. д.
и т. п., способствуя умножению обездоленных людей.
Следовательно, мотивы, которые и раньше побуждали людей к «бунту»,
исторически не изжиты. Наоборот, по мере распространения бедности,
социальной необеспеченности в целом, они все больше
актуализируются и дают знать о себе, выливаясь в массовые выступления
трудящихся против монополистического капитала и всей
существующей социальной системы.
Во-вторых, духовные оруженосцы капитализма неверно
оценивают и настроение той части трудящихся, материальный уровень
которой в последнее время несколько возрос и которая в
известной мере приобщилась к определенным жизненным стандартам.
Эта часть общества, вопреки ожиданиям буржуазии, также не
проявляет благонадежности. Более того, она принимает активное
участие в классовой борьбе.
Следовательно, к старым мотивам классовой борьбы
прибавились новые, которые, однако, также вытекают из углубления
социального неравенства в капиталистическом обществе в процессе
научно-технической революции.
Это объясняется прежде всего тем, что трудящиеся, жизнь
которых пока сложилась относительно благополучно, не уверены
в завтрашнем дне. Никто не может им гарантировать, что и они не
подвергнутся всем тем страданиям и лишениям, которые несет
прогресс науки и техники в мире частного предпринимательства
наемным работникам. Наоборот, они с тревогой ждут, что судьба
их товарищей по классу неизбежно распространится и на них. Их
беспокоят не экономические трудности непосредственно, а вся
совокупность условий жизни и труда в современном
капиталистическом обществе.
Трудящиеся не могут смириться с проявлением такой стороны
углубления социального неравенства, как ничем не
компенсированная интенсификация труда, сопровождающаяся внедрением
новой техники. Их возмущает, что рост реальной заработной платы
не соответствует росту производительности труда, что, естественно,
означает усиление эксплуатации. Они чувствуют и даже осознают,
137

что их материальный достаток далеко не соответствует
возможностям, которые вытекают из научно-технической революции. И это
объясняется тем, что ее результаты используются в основном,
в интересах магнатов капитала. Они не могут не замечать
контраста в условиях жизни элиты и остальной части нации.
Трудящиеся не хотят мириться с тем, что их обкрадывают непомерными
налогами, безудержным ростом цен, ведущими к обогащению за
их счет экономически могущественной части общества.
Приобщение к потребительскому стандарту требует напряжения сил всей
семьи и нередко не может найти достаточного удовлетворения.
Рабочие все больше проявляют решимость ликвидировать
устои, на которых зиждется и углубляется социальное
неравенство. Наиболее передовые из них понимают, что частичные
требования экономического порядка, связанные с повышением их
жизненного уровня, в условиях капитализма не изменяют их
положения в системе социального неравенства. Удовлетворение этих
требований лишь временно ослабит узду, которая всегда может
быть снова натянута при изменившейся конъюнктуре, связанной с
соотношением классовых сил. Поэтому они связывают свои чаяния
с глубокими социальными преобразованиями, ведущими к
коммунистическому равенству.
Трудящихся не могут также обмануть и те буржуазные
социологи, которые, понимая, что научно-техническая революция не в
состоянии избавить капитализм от глубоких социальных
противоположностей, в том числе и в сфере распределения и потребления,
предлагают «перенестись» в будущее «постиндустриальное
общество», в основе которого якобы утверждается справедливость,
поскольку люди здесь будут вознаграждаться за свой труд по
достоинству. На опыте своей жизни, а также на базе
величественнейшего примера социалистических стран они начинают осознавать, что
характер распределения зависит прежде всего от формы
собственности на орудия и средства производства, от экономического
строя в целом. Эта же причина в конечном счете определяет
условия развития индивидуумов.
Научный коммунизм утверждает, а историческая практика
показывает, что научно-техническая революция ведет не к
«трансформации» капитализма в общество «всеобщего благоденствия» и
не к «постиндустриальному обществу», по существу, являющемуся
модификацией существующей социально-экономической системы.
Научно-техническая революция, обостряя противоречия
буржуазного способа производства, ведет в конечном счете к революции
социальной, к утверждению социализма и коммунизма, где обществен'
пому характеру труда соответствует и общественное владение
созданными материальными и духовными богатствами.

Заключение
Одной из существенных черт современности является
острейшая, идеологическая борьба. Буржуазные теоретики все яснее
осознают, что в сложившихся условиях, когда мировая
социалистическая система обладает мощным экономическим и военным
потенциалом, ликвидировать коммунизм силой невозможно. Поэтому,
•соглашаясь с целесообразностью политики мирного
сосуществования, они надеятся «разложить» новую общественную систему
путем «девальвации» фундаментальных положений
марксизма-ленинизма о путях и методах реализации великих гуманистических
идеалов. На XXV съезде КПСС Л. И. Брежнев отмечал:
«Разрядка ни в коей мере не отменяет и не может отменить или изменить
законы классовой борьбы. Никто не может рассчитывать на то,
что в условиях разрядки коммунисты примирятся с
капиталистической эксплуатацией или монополисты станут сторонниками
революции» 1.
Идеологи империализма пытаются доказать, что успехи СССР
и других социалистических стран на пути общественного
прогресса связаны не с научным коммунизмом и воплощением в жизнь
•его идей (в том числе и идеи осуществления социального равенства
на основе ликвидации капитализма и создания нового
бесклассового общества), а с факторами, доминирующую роль которых
в течение исторического процесса К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И.
Ленин не могли предвидеть. Эти факторы прежде всего проявили
себя в развитых капиталистических странах. Что касается
мировой социалистической системы, то она в значительной мере
повторяет процессы, пережитые Западом, сохраняя пока еще свою
отсталость. Естественно, что говорить о реализации марксистско-
ленинского идеала равенства на базе социализма, по мнению
теоретиков антикоммунизма, неправомерно.
Качественные изменения в общественной жизни, осуществление
извечной мечты человечества о равенстве, которое трактуется с
учетом сохранения существующих социально-экономических отно-
1 Материалы XXV съезда КПСС, стр. 33.
1139

шений, в многочисленных современных антикоммунистических
концепциях связываются с социальными последствиями
научно-технической революции, якобы являющейся единственной силой,
способной избавить капитализм от его пороков. Такой подход к
анализу процесса исторического развития на современном его
этапе является односторонним и преследует цель дискредитации
марксистско-ленинского учения о неизбежности перехода общества
от капитализма к коммунизму и осуществления социального
равенства посредством реализации всемирно-исторической миссии
пролетариата.
Научно-техническая революция таит в себе грандиозные
возможности изменения всех сторон общественной жизни,
осуществления идеала равенства во всех без исключения сферах
социальных отношений. Однако превращение возможности в
действительность не может быть осуществлено в рамках старой социально-
экономической системы. Так, на базе прогресса науки и техники
концентрация производства достигает таких масштабов, когда
его дальнейшее развитие несовместимо с капитализмом и частным
предпринимательством. В обществе возрастают объективные
предпосылки для утверждения социалистической собственности на
орудия и средства производства, являющейся экономической
основой социального равенства.
Научно-техническая революция способствует изменению
характера труда, обусловливая утверждение равенства в этой
важнейшей сфере общественной жизни. Новая техника, автоматизация
производственных процессов нуждаются в новых работниках,
которые в процессе производственной деятельности совмещают
умственный и физический труд. Социальное разделение труда,
присущее антагонистическому строю и являющееся гранью глубокого
социального неравенства, исторически изживает себя. Дальнейший
общественный прогресс исключает также социальные барьеры в
области образования, культуры в целом.
Научно-технический прогресс создает также все необходимые
предпосылки для подготовки всесторонне развитых, универсальных
тружеников. С ростом производительных сил увеличивается
свободное время, умножаются материальные ценности, столь
необходимые для духовного роста, гармонического развития личности.
Изобилие материальных и духовных благ является предпосылкой
для утверждения равенства в распределительных отношениях и
потреблении.
Однако, как утверждает теория научного коммунизма,
социальные последствия научно-технического прогресса определяются
экономическим строем общества, способом производства в целом.
В капиталистическом обществе технический прогресс вопреки
уверениям буржуазной апологетики ведет не к гуманизации
общественных отношений, а к совершенно противоположным
результатам. «Технический прогресс в условиях господства
монополистического капитала,— говорится в Программе КПСС,— оборачивается
140

против рабочего класса» 2. Это объясняется тем, что
монополистическая буржуазия использует достижения научно-технической
революции в своих корыстных целях. Она стремится к увеличению
прибылей путем еще большей эксплуатации трудящихся. В
результате умножаются бедствия и страдания широких народных масс,
углубляется социальное неравенство. Противоречия отжившей
системы обостряются до предела. «...Капитализм,— подмечает
С. Лилли,— оказался неспособным справиться с потенциальным
изобилием, которое он же создал» 3.
Представители современной буржуазной социологии, выполняя
определенный социальный заказ и извращая гуманистический
идеал равенства вообще и пролетарский идеал равенства в частности,
пытаются уверить, что извечные чаяния трудящихся о
справедливом общественном устройстве воплощаются в жизнь не путем ее
коренной перестройки на основе революционного ниспровержения
отжившей и утверждения новой коммунистической формации,
а вследствие развития капитализма, его постепенной
«трансформации» в ходе научно-технической революции. За гуманизацию
общественных отношений выдаются существенные сдвиги, которые
происходят в сфере собственности, труда, духовной жизни,
распределения и т. д.
Как показывает анализ современного капитализма,
действительность не подтверждает выводов его трубадуров. Реальность
такова, что научно-техническая революция ведет к обострению
противоречий экономической системы, основанной на
эксплуатации человека человеком. Общественное неравенство не
сглаживается, а углубляется, в результате чего социальный кризис достигает
все большего накала. Технический прогресс сам по себе,
автоматически не может преобразовать отживший капиталистический строй
в новую общественную систему. Для этого необходим не только
научно-технический, но и глубокий социально-политический
переворот.
В условиях капитализма созревают все необходимые
материальные предпосылки для перехода к полному социальному
равенству. Однако капитализм, воспроизводя старые общественные
отношения, углубляет противоречие между возможностью и
действительностью. Лишь ликвидация отживших экономических
отношений приводит к подлинному счастью, но не для избранных, а для
всех членов общества. Эта проблема глубоко разработана в
научном коммунизме. В частности, Ф. Энгельс еще в «Принципах
коммунизма» так описывал этот процесс: «Вполне очевидно, что до
настоящего времени производительные силы не были еще развиты
в такой степени, чтобы можно было производить достаточное для
всех количество продуктов и чтобы частная собственность уже
сделалась оковами, преградой для развития этих производитель-
2 Материалы XXII съезда КПСС, стр. 339.
3 С. Л илли. Автоматизация и социальный прогресс, стр. 217.
141

ных сил. Но теперь благодаря развитию крупной промышленности,
во-первых, созданы капиталы и производительные силы в
размерах, ранее неслыханных, и имеются средства для того, чтобы в
короткий срок до бесконечности увеличить эти производительные
силы. Во-вторых, эти производительные силы сосредоточены в
руках немногих буржуа, тогда как широкие народные массы все
более превращаются в пролетариев, причем положение их
становится тем более бедственным и невыносимым, чем больше
увеличиваются богатства буржуа. В-третьих, эти могучие, легко
поддающиеся увеличению производительные силы до такой
степени переросли частную собственность и буржуа, что они
непрерывно вызывают сильнейшие потрясения общественного строя.
Поэтому лишь теперь уничтожение частной собственности стало
не только возможным, но даже совершенно необходимым» 4.
Путь к равенству научный коммунизм видит в ликвидации
капиталистической собственности и вытекающего из нее
противоречия между общественным характером производства и частной
формой присвоения. Только пролетарская революция способна
устранить это несоответствие и утвердить социалистическое
общество, обеспечивающее торжество подлинного равенства во всех
сферах общественной жизни.
Движение к коммунистическому равенству является
логическим продолжением общественного прогресса. Новая
общественная формация возникает на базе тех материальных предпосылок,
которые складываются в условиях капитализма. Поэтому
неприемлемы и концепции «постиндустриального общества», которые
также лишены научного обоснования и призваны сыграть роль
альтернативы марксизму-ленинизму в условиях, когда классовые
противоречия капитализма обострились до предела и сама
действительность показала бесперспективность надежд на
самореализацию гуманистических идеалов в рамках старого строя.
Постиндустриальные концепции так же безосновательны, как
и все прочие буржуазные апологетические учения. Они исходят не
из анализа реальных общественных процессов, а из
субъективистских задач во что бы то ни стало доказать несокрушимость
капитализма и несостоятельность научного коммунизма. Однако
общественная жизнь развивается совсем не так, как хотелось бы всем,
кто стоит на страже интересов государственно-монополистического
строя, обреченного на гибель неумолимыми объективными
законами общественного развития. Сущность современной эпохи
заключается в переходе человечества от капитализма к социализму,
воплощающему в жизнь принципы коммунистического равенства.
4 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 4, стр. 331.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
Глава первая. Научный коммунизм о социальной природе идеала
равенства 10
§ 1. Равенство — знамя борьбы за новое справедливое
общественное устройство 10
§ 2. Теоретическое обоснование классиками марксизма-ленинизма
принципов коммунистического равенства и путей его
осуществления 15
§ 3. Идеал равенства в кривом зеркале современной апологетической
буржуазной социологии 24
Глава вторая. Несостоятельность технологических концепций
«демократизации капитала» и уравнения социального статуса
людей. Эволюция технологического детерминизма .... 33
§ 1. Буржуазные фальсификации отношений собственности и
социальной структуры в условиях современного империализма
и идеал равенства 33
§ 2. Сайентистские концепции конца 60-х—начала 70-х годов и идеал
равенства 45
§ 3. Развитие монополистической собственности в процессе научно-
технической революции и углубление социального неравенства 59
Глава третья. Критика буржуазно-апологетических теорий
социальных проблем труда. Углубление неравенства в социальной
структуре капиталистического общества 71
§ 1. Теория «депролетаризации» капитализма и становления
равенства в сфере труда. Социальные проблемы труда в концепции
«постиндустриального общества» 71
§ 2. Роль научно-технической революции в изменении социальной
структуры буржуазного общества, развитие процесса его
дифференциации и пролетаризации 82
§ 3. Сущность противоречий между умственным и физическим
трудом, городом и деревней в современных условиях .... 93
Глава четвертая. Буржуазные фальсификации социальных
последствий научно-технической революции в распределительных
отношениях и углубление неравенства в капиталистическом
обществе 106
§ 1. Мифы буржуазной социологии о нивелировке общественного
положения людей в сфере распределения материальных благ.
Антигуманизм постиндустриальных концепций
распределительных отношений 106
§ 2. Усиление эксплуатации и углубление неравенства между трудом
и капиталом в процессе научно-технической революции . . 117
§ 3. Рост безработицы и классовой борьбы в капиталистических
странах как выражение кризиса буржуазных общественных
отношений и их несовместимости с гуманистическими
принципами равенства 129
Заключение 139

Пинхас Мелиевич Ниязов
ИДЕАЛ РАВЕНСТВА.
Современные буржуазные концепции и реальность