БИБЛИОТЕКА

БЕЗБОЖНИКА

А. РЕИНМАРУС и Г. ФРИЗЕН

П О Д

'У47/Г

Г Н Е Т О М
Р Е Л И Г И И
(НЕМЦЫ-КОЛОНИСТЫ СССР
И ИХ РЕЛИГИОЗНЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ)

193 1
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА

ЯЁШ

ф

Л ЕНИНГРАД

Сдано в производство
Подписана

к печати

Редактор Д.

17/ѴІІІ
8/ПІ

1930 г .
1931

г.

Розанов

Технический редактор Г.

Писманнгт

Предисловие

•I

П Е Р В А Я типография ОГИЗА Р С Ф С Р
О Б Р А З Ц О В А Я . Москва, Валовая 2 8 .

Главдит А-87 338. А. 31. Огиа 3\» 42910.
Заіс. 2312. Тираж 10 ООО виз. 4»/« п. л .

Настоящая книга является первой попыткой
ознакомить русского читателя с ролыо религии
в немецких поселениях СССР. Изложение ведется
в рамках общей истории немецких поселений,
так что читатель получает также некоторое общее
представление о немцах-колонистах, занимающих
далеко не последнее место в семье народностей
нашего Союза.
Несколько слов о терминологии. Термины «колонисты» и «колонии» нами применяются лишь в силу
их общей употребительности. Эти термины неоднократно служили немецкой бурж.уазно-поповской
верхушке в ее политике обособления немецких
крестьян от крестьян других национальностей:
немецкий крестьянин-де не крестьянин, а «колонист». Колонистами же продолжали считать себя
и помещики и промышленники из среды немецких
крестьян. При всей своей условности и внутренней
противоречивости, эти термины
к сожалению
укоренились, и авторы не сочли возможным отказаться от них.
А в т о р ьт.

Введение
При Екатерине II и ее предшественниках па востоке и юге России был завоеван ряд новых земель,
и перед русским правительством остро встал вопрос о хозяйственном и административном овладении окраинами. Было решено заселить эти края
оседлым земледельческим населением. Этим путем
русское правительство хотело обезопасить вновь
приобретенные пространства от нападений кочевников и от «беспорядков», зачинщиками которых
были «беглые» крестьяне, «преступники» и казачество. Что касается в частности южной России, то
здесь правительством руководило определенное желание ослабить значение запорожского казачества,
представлявшего весьма «неспокойный» элемент.
Колонизация окраин оседлым крестьянским населением должна была расчистить дорогу для торгового капитала. На юге этим путем предполагалось
обезопасить торговые пути от постоянных нападений кочевников и «преступных элементов».
Царское правительство отказалось однако от мысли заселить окраины крепостными крестьянами.
Подобная колонизация пошла бы в разрез с интересами дворянства и помещиков, которые тем самым
лишились бы главнейшего источника доходов —
бесплатного крепостного труда. Царское правительство, опиравшееся всецело на дворян и помещиков,

и не пыталось' отнять крепостных у барина. Для
колонизации частично были использованы государственные крестьяне; затем многим помещикам
даровались громадные поместья на окраинах, и
туда же переводились небольшие группы крепостных. Этим путем удалось заселить однако только
ничтожную часть вновь приобретенных степных
пространств.
К этому времени относится обращение царского
правительства к населению
западноевропейских
государств о переселении в Россию. В 1762 г .
Екатерина II издала первый манифест, в котором
призывала всех желающих переселиться из Европы
в Россию. Манифест этот не содержал никаких
больших обещаний и гарантий, вследствие чего
іна него никто не откликнулся. За ним в 1763 г .
последовал второй манифест, обещавший колонистам ряд прав и льгот: выдачу денег на путевые
расходы, бесплатную квартиру на полгода, свободный выбор места поселения, свободное отправление
веры, освобождение от податей и налогов всякого
рода на 30 лет, освобождение от военной службы
«на вечные времена», наделение достаточным количеством удобной земли, беспроцентную денежную ссуду с обязательством выплатить по истечении десяти лет (на постройку домов и покупку
скота, земледельческих орудий и т .д.), самоуправление, право покупки крепостных и т. д.
Распространение этого манифеста было поручено
русским миссиям в европейских государствах.
В целом ряде государств колонизаторская политика
Екатерины II встретила отпор: так, например, во
Франции эмиграция преследовалась строжайшим
образом. В германских государствах в этом отно-

іиении соблюдалась меньшая строгость; поэтому
все внимание русского правительства скоро было
направлено почти исключительно на вербовку немецких переселенцев.
В Германии имелась вообще наиболее благоприятная почва для массовой вербовки колонистов.
Только что закончилась семилетняя война, разорившая всю страну. Появилась масса безработных, по всей стране бродили нищие солдаты. К
тому же трудовое население стонало под гнетом
феодально-княжеского абсолютизма. Бедняк-крестьянин вынужден был платить громаднейшие, непосильные подати и налоги. Наконец началось
развитие промышленного капитализма. Ремесленники разорялись, поступали в мануфактуры и
подвергались здесь непомерной эксплоатации. Не
выдерживая всего ужаса создавшегося после семилетней войны положения, трудящиеся эмигрировали кто в Америку, кто в Венгрию и т. д.
В это именно время русские миссии в Германии
начали призывать крестьян, ремесленников и т. д.
к переселению в Россию. Манифест с его обещаниями оказал свое действие. Нашлось много
охотников переселиться на таких выгодных условиях.
В первое время вербовка переселенцев производилась особыми правительственными агентами;
но вскоре миссии решили прибегнуть к помощи
частных вербовщиков, приглашая в качестве таковых разных проходимцев, ранее вербовавших
солдат в армию. Эти вербовщики получили название «вызывателой». Вызыватели с необыкновенным рвением принялись за вербовку колонистов,
ибо это дело доставляло им значительные выгоды.

Во-первых, им было обещано вознаграждение от
правительства: за каждые 100 семейств-тройной
колонистский земельный надел па месте водворения
переселенцев, 4 тыс. руб. беспроцентной ссуды
иа десять лет и 350 руб. без возврата. Во-вторых,
колонисты, навербованные частными предпринимателями и называвшиеся «вызывательскими» 'в
отличие от коронных (государственных), набранных непосредственно правительственными агентами со своей стороны обязаны были платить
вызывателям по поселению в России десятую
часть урожая. Кроме того вызыватели должны
были стать директорами основанных переселенцами
колоний и получить над последними административно-полицейскую власть.
В вызывательских колониях, стало быть, должна
была возникнуть холопская, крепостная зависимость колонистов от вызывателей (как указано,
проходимцев, людей с весьма темным прошлым,
являвшихся притом не немцами, а главным ооразом французами).
В целях более успешной вербовки колонистов
вызыватели прибегали к всевозможным хитростям.
Так, например, распространялись листовки, в которых в преувеличенном виде описывались * «прелести» будущей родины и обещались горы богатства.
<
Соблазняемые подобными посулами, городская
беднота, ремесленники, бедняки-крестьяне, а подчас и обедневшие дворяне тысячами устремились
из Гессена, Вюртемберга, Эльзаса, Саксонии, Баварии и т. д. в Россию.
За несколько лет правительственные агенты (и
вызыватели навербовали около 8 тыс. семейств

с 27 тыс. членов, которые были переправлены ,в
Ораниенбаум и Петербург, а оттуда — п а Волгу,
в теперешнюю Республику немцев
Поволжья.
Здесь за время с 1764 до 1773 г . было основано
Ю6 колоний, из них 43 государственных и 63 вызывательских. Кроме того в Петербургской губернии в 1766 г. образовались две колонии и в Воронежской губернии в том же году —одна колония.
После этого переселение немецких колонистов
в Россию было на некоторое время прекращено.
«Канцелярия опекунства иноетрапных» имела достаточно дела с уже переселившимися 27 тысячами
и не смогла бы справиться с новой эмиграционной волной из Германии. К тому же все внимание
царского правительства было обращено на турецкую войну и пугачевское восстание. Поэтому царское правительство предложило своим заграничным миссиям не выдавать больше паспортов для
переселения в Россию.
Вопрос о колонизации снова был поднят в 80-х
годах X V I I I столетия. На этот раз речь шла уже
о заселении южных земель. Правительство Екатерины II воспользовалось тяжелым положением
ремесленников, мелких торговцев и рабочих г . Данцига, который при первом разделе Польши был
выделен в маленькую государственную единицу.
Окруженный таможенной стеной, «вольный город» скоро стал претерпевать общий хозяйственный упадок, в нем накопилось немало безработных.
Эта городская беднота в большом количестве
(около тысячи человек) в конце 80-х годов X V I I I
столетия была переселена царским агентом Траппе
в Екатеринославскую губернию. Затем Траппе
начал вербовать колонистов среди данцигских меп-

нонитов. Меннониты, представляющие протестантскую секту, еще в Х Ѵ Г , в . переселились из Голландии и Западной Германии в Польшу. Здесь они
в течение 200 лет с лишним обрабатывали Мариеявердерскую низменность и превратили ее из болотистой, солончаковой, песчаной и часто затопляемой Вислой местности в плодороднейший край.
При этом они научились упорной и аккуратной
хозяйственной деятельности. Среди них имелось
довольно много самостоятельных собственников.
Подобные земледельцы казались русскому правительству наиболее пригодными для заселения
«неспокойных» окраин, ибо относительно них нечего
было опасаться, что они, подобно бедным немцамколонистам на Волге (см. дальше), примкнут д
крестьянским восстаниям. Поэтому, как только
часть меннонигов при первом разделе Польши
отошла к Данцигу и здесь им запрещено было
покупать новые земли (ввиду общего недостатка
таковой), царское правительство предложило им
на крайне выгодных условиях переселиться ,в
Екатериноелавскую губернию. Из предоставленных
меннонитам прав и привилегий мы назовем лишь
несколько: свободное отправление веры, освобождение от военной службы «на вечные времена»,
наделение каждой семьи 65 десятинами удобной
земли, 10-летнее освобождение от всех податей,
выдача беспроцентной ссуды по 500 руб. и 120
бревен на семью, оплата всех дорожных расходов,
выдача по 10 коп. в день на каждого человека
со дня прибытия до первой жатвы и т. д.
Переселение меннонигов началось в 1789 г. В
этом году у Днепра (Екатеринославская губерния)
была основана Хо-ртицкая группа колоний. Всего
1.0

за 1789—1796 г г . в Россию переселилось около 450
меннонитских семейств. Меннониты в значительной своей части представляли весьма зажиточных
земельных собственников, привыкших эксплоатировать батрацкий труд; требуя от русского правительства по 65 дѳсятин на семейство, они вместе
с тем поставили условие, чтобы русские власти
дали им батраков из числа неменнонитов для
обработки такого большого участка земли. Интересно отметить, что, кроме русских батраков, русское правительство доставило в меннонитские
колонии 43 немецких батрака, навербонанных в
Мекленбурге, где помещики и дворяне массами
гнали крестьян с их собственной земли и превращали их в бездомных нищих.
Новая эмиграционная лихорадка вспыхнула в
Германии в начале X I X в. после издания Александром I нового манифеста (20 февраля 1804 г.).
К этому времени положение в Германии еще более
ухудшилось. Виною тому была война европейских
монархов против французской революции. После
захвата власти Наполеоном Германия была наводнена французскими войсками. Трудящееся население стонало под двойным игом. На манифест
Александра I снова откликнулись тысячи крестьян
и ремесленников. Новые переселенцы основали
ряд колоний в Таврической, Одесской, Херсонской
и других губерниях.
В 1803—1804 г г . началось также переселение новой группы меннонитов из Пруссии в Таврическую
губернию, где ими был основан довольно крупный
Молочанский (Гальбштадтский) район. Подобно
дапцигским меннонитам, и эти переселенцы полудни ли ряд значительных нрав и привилегий. Среди
и

них также было немало состоятельных

собствен-

ников.
Небезынтересно отметить, .что руководившие
переселением мениоиитов правительственные агенты определяли ввезенную мешіопитами денежную
сумму В 1 млн. руб.
Отсюда ясно, что меннонитские колонии, получившие большие привилегии и владевшие милли- .
онным богатством,
должны были развиваться
быстрее, нежели другие немецкие колонии.
В 1817—1819 г г . у Азовского моря и в Закавказье поселилась довольно крупная партия немцев
из Вюртемберга (швабов), покинувшая Германию
вследствие религиозных преследований. Эта группа
колонистов примыкала к лютеранским братским
общинам, подвергавшимся ряду репрессии со
стороны официальной лютеранской церкви. Историки сообщают, что эти братские общины состояли
почти сплошь из бедных людей.
Последнее переселение немцев-колонистов в 1 оссию имело место в 1855—1865 г г . Это были меннониты, причем еще более зажиточные, чем хортицкие и молочанские переселенцы. Каждая из
переселявшихся семей «в обеспечение водворения»
обязана была внести в русскую миссию в Берлине
по 300 талеров, которые возвращались им на место
водворения. Меннониты эти поселились на территории теперешней Республики немцев Поволжья
(Кеппентальский район) и Самарской губернии.
Ч т о же к о л о н и с т ы в с т р е т и л и в Р о с с и и ^
Читатель помнит, что первым колонистам, поселившимся на Волге, обещался ч у т ь ли не настоящий рай. Многие из этих обещаний оказались
однако лишь па бумаге. Колонистам за свою довер-

чивость к агентам и вызывателям пришлось пережить ряд тяжелых испытаний.
Во-первых, были уменьшены суточные, выдававшиеся на питание. В Ораниенбауме колонисты
убедились в том, что с их мнением совершенно но
считаются: им без всяких разговоров предложили
поселиться н а Волге, в то время как рапыне им
обещалась свобода выбора местности. Условия
переезда с зимовкой в пути были необычайно
тяжелыми. Прибывши на место, колонисты увидели
голую степь, на которой кольями было отмечено
лишь расположение будущих колоний. А в Германии им было сказано, что на месте они найдут
готовые дома, сараи, колодцы и т. д. К тому же
правительство решило всех переселенцев превратить в крестьян, каковых среди прибывших было
только 50о/о. И это расходилось с обещаниями.
Согласно последним, каждый должѳп был получить
работу соответственно своей профессии.
Колонистам пришлось выстроить временные землянки. Никаких строительных материалов и рабочих на месте не оказалось. В землянке жили по
•нескольку семейств. Не привыкшие к суровому
климату, переселенцы заболевали и умирали десятками и сотнями. К этим бедствиям присоединился
еще голод: в первое время колонии снабжались
ужасно скверной мукой, а впоследствии их постиг
ряд неурожаев. Наконец следует еще отметить
постоянные набеги кочевников, вырезавших целые
поселения, мешавших колонистам строить колонии
и уводивших их в рабство в Х и в у и Б у х а р у . Все
эти бедствия нашли отражение в песнях и сказаниях поволжских немцев, в названиях разных
местностей и т. д. (например, «Остров смерти» у

г . Марксштадта, к у д а была уведена и вырезана целая община колонистов) 1 .
Получив от правительства по 15—25 руб., по
1—2 тощих калмыцких лошаденки и 1 корову на
семью и — с большим опозданием — самые необходимые строительные материалы и допотопные
сельскохозяйственные орудия,—колонисты с трудом приступили к постройке домов и обработке
земли. Но как только колонисты несколько освоились со своим положением, д л я большинства из
них началось новое бедствие. Читатель помнит,
что колонисты разделялись на вызывательских и
государственных. Вызывательские колонии находились в строгом подчинении у своих директороввызывателей. Царское правительство дало последним всю административно-полицейскую власть над
колониями.
«ѵВызыватели обращались; с колонистами как со
своими подчиненными-крепостными и скоро заявили свои права на десятину с урожая. Колонисты
запротестовали. Разгорелась ожесточенная борьба.
В Саратовскую канцелярию опекунства иностранных было подано несколько заявлений, в которых
колонисты решительно отказывались повиноваться
вызывателям.
Вызыватели же не уступали. Их отношение к
колонистам становилось все более вызывающим. Не
получая десятины, они присваивали себе значительные суммы из выданных колонистам «на заведение хлебопашества» казенных денег. У вызывателей было определенное намерение превратить коло1 Ср. Э. Г р о с с , Автономная социалистическая советская
республика немцев Поволжья. Покровск, 1926 г., стр. 9.

нистов в свою собственность. Русское же правительство с самого начала покровительствовало вызывателям, считая, что этим путем легче всего удастся
сделать из колонистов послушных подданных.
Но правительство просчиталось. Обманутые им
в целом ряде обещаний и измученные |вызывателями, колонисты целыми селами примыкали к разгоревшемуся вскоре пугачевскому восстанию. Поповские историки немецких колоний всегда решительно опровергали этот факт, но сегодня в нем не
может быть больше никаких сомнений. Об участии
немцев-колонистов в Пугачевщине упомянуто в
«Истории Пугачевского, бунта» Пушкина. Вот это
место: «Пугачев следовал по течению Волги. Иностранцы, тут поселенные, большею частью бродяги
и негодяи Ч все к нему присоединились... П у г а ч е в
составил из Них гусарский полк». Исследования
Д. Шмидта 2 окончательно показали, что к Пугачеву примкнуло немало колонистов. После разгрома П у г а ч е в а в Саратов было доставлено 432
пленных немца.
Восстание немцев наконец j TO заставило правительство Екатерины II освободить колонии от деспотов-вызывателей. Но без ограбления колонистов
дело все же не обошлось1. Чтобы казна в расплате
с вызывателями не понесла особого убытка, комиссия, занимавшаяся этим делом, «считала возмож» Называя немцев-колонистов бродягами и негодяями,
Пушкин лишь выразил отношение к ним дворянства, помещиков и правительства, раздосадованных провалом колонизаторской политики. Правительство ведь надеялось получить в
лице колонистов верных охранителей окраин и „порядков'-.
2 См. журнал „Zur neuen Schule", № 3 за 1925 г. и
№ 12—13 за 1926 г.

ним» взыскать с вызывательских колонистов ,в
пользу вызывателеій 34 283 руб. взамен десятины
и 2 021,68 руб. других денег, «поелику сей новой
и временной налог долженствует облегчить и переобразовать самое их состояние» 1 .
Екатерине II не удалось надеть па поволжских
колонистов крепостное ярмо.
Немцы-колонисты юга прегепеля меньше бедствий. Во-первых, у них не было вызывателей. Вовторых, они получили большие и лучшие земли.
Кроме того среди них было гораздо больше крестьян, так что они быстрее приспособились к земледелию в новых природных условиях. Климат на
юге был менее суров, чем около Саратова. Меннониты же получили такую массу привилегий, что
они очень быстро пошли в гору. Все же условия переезда были весьма тяжелыми, особенно для швабов, поселившихся у Азовского моря и в Закавказье. Из этой партии колонистов в дороге умерло
от разных болезней свыше тысячи человек 2 . Кроме
того в первое время им тоже приходилось жить в
землянках, шатрах и т. д.
Перейдем теперь к рассмотрению истории социально-экономических отношений в немецких колониях. Указом от 19 марта 1764 г . русское правительство определило для колонистов совершенно
особую форму землепользования. Согласно этому
закону земля давалась колонистам не в личную,
а в общественную для каждой колонии собственность, без права отчуждать эту землю в «поеторонСр. В. B a r t e l s , Die deutschen Bauern in Russland einst
und jetzt. Moskau, 1928 г., стр. 26—27.
2 Ср.
J. II u m in e 1, Heimatbueolilein der Deutschen in
Transkaukasien. Pokrowsk, 1928 г., стр. 6.
1

IQ

ние руки». Каждый колонист получал следовательно свой надел, но не имел права ого продавать.
При этом землю должен был наследовать только
младший сын; старшим сыновьям полагалось научиться какому-нибудь ремеслу.
Правительство руководствовалось при этом тем
соображением, что таким образом удастся предотвратить раздробление наделов и обеднение крестьянства. Ведь русским властям нужны были крепкие
земельные собственники.
По данному указу каждому семейству (независимо от числа членов) полагалось отрезать 30 десятин
земли: 15 десятин для пахотной, 5 десятин сенокоса, 5 десятин леса и 5 десятин для усадьбы, сада
іт пастбища. Но когда колонисты прибыли на место
переселения, земля была разделена не подворно, а
по целым колониям. В результате этого каждый
колонист присваивал себе по личному усмотрению
какой-нибудь кусок земли, не думая о том, что из
этого выйдет в дальнейшем. На этой почве возникали конечно бесчисленные споры, которые в конце
концов привели к разделу земли по числу мужских
ревизских душ в каждой семье, причем каждому
двору давалось по к у с к у удобной вредней и
плохой, близкой и отдаленной земли. Затем, соответственно изменениям в каждом семействе, через
каждые 3, 6 или 12 лет производилось перераспределение участков. Леса и пастбища оставались в
общем пользовании.
Получилась самая настоящая русская мирская
система землевладения,
пагубные
последствия
которой сказались весьма скоро. Получая определенный кусок земли лишь на некоторое время для
обработки, колонист ничуть не заботился об улуч-

тении и удобрении почвы. Установился чисто хищнический способ землепользования. К тому же
распыленность земельных участков страшно затрудняла их обработку. Наделы же раздроблялись |воѳ
более вследствие необычайно быстрого роста населения. В 1767 г. на Волге насчитывалось 27 тыс.
немцев, а в 1868 г. общая их численность определялась в 250 тыс. человек. Население чуть ли не .
удесятерилось. В 1783 г . на мужскую ревизскую
душу приходилось 20 десятин, в 1798 г . — у ж е
только 15,5 десятины, в 1816 г . — 1 0 десятин, в
1834 г . — 5,6 десятины, в 1850 г . — 3,8 десятины,
в 1857 г . — 3,2 десятины 1 . При существовавшей
мирской системе потомство не покидало старые
колонии, а пристраивалось к ним. В силу этого
многие колонии разрастались в большие села и
города. Результатом всего этого была чрезмерная
земельная теснота—аграрное перенаселение, приводившее к почти общему обеднению крестьянства,
к голоду и т. д. (голод 1891—1892 гг.).
Уравнительный принцип не смог препятствовать
капиталистическому развитию колоний. Аграрное
перенаселение привело к тому, что значительная
часть крестьянства дошла до нищенского состояния. Она искала конечно «поддержки» у другой
части, которая по тем или иным причинам не разорялась. На этой почве в немецких колониях .возникали эксплоататорские отношения. Разорившиеся
бедняки постепенно превращались в полупролетариат, а на другом полюсе росла зажиточная, кулацкая 'верхушка, наживавшаяся за счет разорения
»-Ср. В. B a r t e l s , Die deutschen Bauern in ltussland einst
und jetzt., стр. 30.

бедноты. В силу этих обстоятельств, а также вследствие начавшегося в 70-х годах прошлого столетия
национального притеснения, в это время начинается эмиграция немецких колонистов в Северную и
Южную Америку, a таіше переселение на Кавказ
и в Туркестан. По данным последних лет, в Северной и Южной Америке живет около 500 тыс. немцев, предки которых эмигрировали из немецких
колоний Поволжья. Между тем капиталистическое
развитие колоний продолжалось. Среди зажиточных появились богатые помещики, а затем и торговцы, промышленники и т. д. Так в ново ляшских колониях возник аграрно-промышленный капитал.
Теперь посмотрим, что за это время происходило
в южных колониях (в Одесской, Херсонской, (Таврической, Екатерипославской губерниях, в Крыму
и т. д.). Здесь каждая семья получила по 50—65
десятин земли, причем на вечные времена, но также без права отчуждения.
Перераспределения
здесь не производились, и поэтому южные колонии
не знают хищнического землепользования. Кроме
того в этих колониях строка придерживались дарованного в указе 1764 г. права наследования (лишь
с тем изменением, что землю наследовал не младший, а старший сын). Такой обычай наследования
не вел к дроблению хозяйства. Спрашивается однако: куда девались сонаследники-сыновья? Они
превращались в безземельных.
Другой причиной обезземеливания части колонистов было капиталистическое развитие колоний.
Появилась кучка зажиточных, применявшая в
широких размерах наемный труд, насильно присваивавшая себе запасные земли (предназначенные

для безземельных) Ч покупавшая земли у русских
помещиков и т. д.
Так уже в 40-х и 50-х годах прошлого века в
немецких колониях юга образовалась прослойка
крупных аграриев. Об их богатстве можно судить
но следующим данным А. К л а у с а 2 : из меннонитов
Молочанского района Иоганн Корнис приобрел
5 864 десятины, Мартене — 3 3 691, Янцеи — 3 318,
Вине — 3 тыс., Шредер — 3 тыс., Петере — 3 тыс.
'десятин и т. д.; из других пемцев того же района:
Фейн — 3 675 десятин 3 , Денцер — 3 тыс., Шмидт—
1 тыс. десятин и т. д. и т. д. К 1915 г. число помещиков среди меннонитов дошло до 400 человек,
владевших 500 тыс. десятин земли (всего у меннонитов в это время было 1 млн. десятин).
Процент безземельных рос с ужасающей быстротой. Об этом свидетельствуют следующие цифры:
в 1841 г . в Молочаиском меннонитском районе
насчитывалось 1033 хозяев-собственников и 1700
безземельных, а в 1867 г . , когда часть безземельных даже уже была выселена (см. дальше), количество безземельных дошло до 2617 при 1612 хозяев. Безземельные были абсолютно бесправны, но
всякие налоги и подати им приходилось платить
наравне с другими/При этом зажиточная верхушка
всячески эксплоатировала и обманывала их. В
50-х годах прошлого столетия дело дошло до открытого выступления безземельных против помещичьекулацкого засилья. В меннонитеких колониях эта
В меннонитской колонии Гальбштадт таким образом было
отнято у безземельных 800 десятин.
* См. его книгу «Наши колонии», 1869 г., приложение \ II.
3
Впоследствии владения Фадьц-Фейыов разрослись до
100 тыс. десятин.
1

борьба вылилась в религиозные формы. От староменнонитско'й церкви откололся ряд новых сект,
в состав которых вошла одна лишь беднота. Зажиточные и помещики вкупе с проповедниками прилагали все усилия к уничтожению этих сект и подавлению движения безземельных. Прибегали к
помощи царской полиции, безземельных сажали в
тюрьмы, подвергали экзекуциям и т. д.
Царское правительство, долгое время не обращавшее внимания на бесчисленные заявления безземельных о наделении их землей и правами, накопец-то решило вмешаться в дело, ибо движение
безземельных грозило «спокойствию» в соседних
русских и украинских деревпях, т. е. недовольство
немецкой бедноты могло оказать революционизирующее влияние на русское крестьянство. Правительство, понятно, не удовлетворило требования
безземельных за счет земель богатой верхушки,
а предложило последней выселить безземельных
на Кавказ, в Крым, Сибирь и т. д., причем колониям (за некоторыми исключениями) предлагалось
самим закупать земли. Средства конечно нашлись.
Переселение безземельных началось в 60-х годах
прошлого столетия и продолжалось до самой империалистической войны. Юг Украины, а затем Северный Кавказ, Западная Сибирь, Туркестан, Урал
и т. д. были заселены новыми, «дочерними», немецкими колониями.
Результатом выселения безземельных было некоторое ослабление классовой борьбы в немецких
колониях. Не капиталистическая диференциация
не прекращалась. Снова нарождались безземельные, из которых некоторые выселялись, а другие
превращались в сельский пролетариат или же об-

рабатывалн арендованную у немецких помещиков
землю. Помещики на этом наживали согни тысяч
и миллионы рублей; натуральная арендная плата
доходила до трех, пяти и даже шести десятых о
урожая.
Немецкие помещики и богачи-крестьяне цели
свое хозяйство чисто капиталистическим способом,
применяя в широчайших размерах наемный труд.
Не знавшая границ эксплоатация дешевой рабочей
силы русских и украинских, а то и немецких
батраков, — вот самый основной источник первоначального накопления капитала в немецких колониях. Помещики нанимали десятки и сотни батраков и заставляли их работать с самого раннего
утра до поздней ночи. Условия работы были вообще
необычайно тяжелые, обращение — жестокое, заработная плата —крайне низка: за 18 часов труднейшей работы у молотилки платилось 50 коп.
Следует отметить, что благодаря широкому
применению капиталистического метода хозяйствования немецкие аграрии заняли первое место
в помещичьем мире юга. Многие разорившиеся
русские помещики продавали им свои земли, и
в начале этого столетия мы имели такую картину,
что в ряде местностей немцы-помещики составляли более половины всех аграриев. На Одесщине
к 1905 г. из 300 помещиков 176 были немцами. ,То
же самое наблюдалось в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии и в ряде других местностей.
Из числа помещиков и богатых крестьян уже
в 70 — 8 0 - х годах начала выделяться группа
промышленников-капиталистов. Падение цен на
хлеб при одновременном повышении цен на землю

заставило искать приложения накопившихся капиталов в промышленности. В конце прошлого и
в начале настоящего столетия на Волге и на
Украине возникли сотни немецких промышленных
предприятий (главным образом мельницы, фабрики
сельскохозяйственных машин, чугунолитейные заводы и маслобойни). В Саратове миллионеры
Шмидт и Борель основали крупнейшее в Нижнем
и Среднем Поволжье мукомольное предприятие.
Крупнейшие немецкие мельницы были построены
в Гальбштадте, Хортице, Екатеринославе, Александ р о в а , Пришибе, Миллерове, Кантемировке, Мелитополе, в Сибири (под Омском) и т. д. Из заводов
сельскохозяйственных машин назовем фабрики
Шефера в Катериненштадте (на Волге), Хойна в
Одессе, Леппа и Вальмана в Александровске и
Хортице, Коопа в Александровне, Класоена и Нейфельда в Софиевке, Франца и Шредера в НовоГальбштадте, Нейфельда в Вальдгейме (Молочанский район) и pp. д. Все эти заводы достигали
миллионных годовых оборотов. Большой меннонитский чугунолитейный завод имелся в Миллерове.
На юге же существовал ряд колонистских торговых
домов. Самый большой торговый дом, торговавший автомобилями, принадлежал Э. Краузе в
Одессе. Кроме того в Одессе имелись торговые
фирмы Тростер и К 0 , Штаух ,и К 0 , в Александровс к е — торговый дом меннонитского миллионера
Нибура и т. д.
Весь юг Украины был усеян промышленными
предприятиями немецких капиталистов. В них работали десятки тысяч русских, украинских и
немецких рабочих.
Здесь следует упомянуть о сарпиночном произ-

водстве в поволжских колониях, выросшем в довоенное время в большую капиталистическую мануфактуру, в которой работал крупный колонистский промышленный капитал. Поволжские ткачи
работали на частных предпринимателей. Ткачи
получали сырье, дома обрабатывали его, а затем
доставляли своему капиталисту готовый товар,
получая за работу не более 10 руб. в месяц. J3
сарпиночном производстве было занято много тысяч
бедняков-крестьян. «Фабриканты»-капиталисты наживали на этой эксплоатации разоренного крестьянства громадные капиталы. В настоящее время
сарпиноткацкое производство в Республике немцев
Поволжья организовано отчасти кооперацией —
Сарпинсоюзом, отчасти государственным предприятием — Сарпинтрестом. Сарпинсоюз объединял к
1929 г. 10 тыс. ткачей, а Сарпинтрест — 7 тыс. человек 1 .
В немецких колониях к началу X X в. существовала, с одной стороны, богатая верхушка—кулаки,
помещики, промышленники и торговцы, а с другой — крестьянская беднота, ремесленники, сельский и промышленный пролетариат. Между этими
двумя полюсами находилась довольно значительная прослойка середняков. Но эта прослойка уменьшалась с каждым годом.
Полными хозяевами в колониях были богатеи.
Их поддерживало духовенство, и при общей религиозности трудящейся массы всякое недовольство
весьма искусно подавлялось в рамках религиозных общин (об этом см. дальше).
Ср. Э. Г р о с с , Автономная социалистическая советская
Республика немцев Поволжья. Хозяйственное и культурное
строительство. Иокровск, 1928 г., стр. 33—34.
1

В своей политической ориентации богатая верхушка немцев-колонистов ничем не отличалась от
русской буржуазии. Она при всяком удобном случае заверяла власти в своей верности царю и отечеству. В 1905 г . orra выступила ярым поборником
реакции а в 1914 г. приветствовала империалистическую бойню. Немецкие фабриканты и заводчики
были не худшими поставщиками снарядов, чем
их русские коллеги. Национальное притеснение
немцев-колонистов, достигшее в это время своего
апогея, поэтому и меньше задевало колонистскую
верхушку, а обрушивалось главным образом па
основные колонистские массы. У царского правительства и здесь был свой классовый подход.
Национальное
притеснение немцев-колонистов
началось в 1870 г . Царское правительство решило,
что колонисты в достаточной мере воспользовались
дарованными при переселении привилегиями и
что пора уравнять их в правах о русским населением. Подобный шаг вытекал из всей национальной политики царского правительства.
Во-первых, было ликвидировано самоуправление
колонистов. Саратовская и другие конторы опекунства иностранных (административно-хозяйственные
центры колоний) были распущены. Все управление
было русифицировано. Та же участь; постигла
школы. Следует отметить, .что совещание представителей поволжских колонистов просило оставить
по крайней мере такой орган, который руководил
хотя бы одной хозяйственной жизнью колонии,
но правительство Александра II ответило на это
решительным отказом. Затем немцы лишились привилегии не отбывать воинскую повинность (за исключением меннонитов, для которых была введена

нестроевая служба в лесничествах). Все это еще
усилило эмиграционное движение, которое в это
время охватило безземельных колонистов. Многие
немцы покинули Россию лишь из нежелания отбывать воинскую повинность.
Русские националистические круги стали говорить о том, что немецкие колонии стесняют развитие хозяйства русских крестьян, отнимая у них
землю. Антигерманская внешняя политика русского
правительства также способствовала
развитию
враждебных отношений к немцам-колонистам. Начались кривотолки о «немецкой опасности», о том, что
немцы-колонисты — «ставленники» Германия и т. д.
В конце X I X и в начале X X вв. велась ,усердная
газетная травля немцев-колонистов.
— Правительство наконец решило провести некоторые меры к ограничению немецкого землевладения в России. Все проекты такого рода, внесенные
в Государственную думу между 1910 и 1914 г г . ,
были однако отклонены.
Но вот разразилась империалистическая [война.
Сформировался единый антинемецкий фронт, и для
немцев-колонистов начались новые бедствия. Клевета и травля колонистов, имевшие целью поднять
«патриотические чувства» в русском населении,
приняли чудовищные формы. Над немцами издевались всяческим образом. Было запрещено употребление немецкого языка (за нарушение запрета
взимался штраф в 3 тыс. руб.), а в некоторых
местах дело доходило до погромов. В с я эта полоса
издевательства и угнетения завершилась законами
от 2/15 февраля и 13/26 декабря 1915 г . , согласью
которым немецкое население должно было быть
изгнано из своих колоний. Немецкое население

подлежало изгнанию в Сибирь. Интересно отмеметить, что член Государственной думы, меннонитский помещик Бергман, ни разу не заикнулся
в думе по поводу этого бесчеловечного указа. Он
и «иже с ним» не были обеспокоены «ликвидацией
немецкого засилья», ибо у помещичьей верхушки
были хорошие связи с русскими властями, ни за
.что не допустившими бы применения к ним закона
от 13/26 декабря 1915 г . Что же касается других
представителей русских немцев в Государственной
думе, как например крупного помещика Люца и
барона Мейѳидорфа, то они не переставали кричать
о «твердых монархических убеждениях» ыемцевколоиистов, думая новым доказательством своей
верности царизму вызвать отмену указа. Меннонитская верхушка же нашла наиболее целесообразным
выбрать делегацию к Гаспутину, которого собиралась напоить и таким образом склонить на сторону немцев. Иных способов борьбы, с ^ликвидацией
немецкого засилья» немецкая буржуазия, понятно,
не знала.
Окончательное распоряжение о «ликвидации немецкого землевладения», т. е. о выселении, последовало перед самой Февральской революцией. Временное правительство, продолжавшее политику
недоверия к немцам, не отменило, а лишь отсрочило проведение этого закона.
Освобождение немцев-колонистов от национального гнета последовало лишь через Октябрьскую
революцию, освободившую немецких трудящихся
также от эксплоатации со стороны немецкой буржуазии и помещиков. Октябрьская революция не
только сняла с немцев национальный гнет, но
дала им также автономию. 19 октября 1918 г .

Владимир Ильич Ленин подписал декрет об образовании Автономной области немцев Поволжья.
Этот декрет знаменателен тем, что он является
первым актом осуществления национальной политики советской власти. В 1924 г. «Область немцев
Поволжья» была реорганизована в республику.
6 января 1924 г. па X I съезде советов Области немцев Поволжья торжественным актом была провозглашена Автономная социалистическая советская
республика немцев Поволжья в составе Р С Ф С Р .
Другие немецкие колонии вследствие своей распыленности не были выделены в автономные области. Но более или менее значительные группы
колоний образуют национальные районы.
Выделением немцев-колонистов в самостоятельные республики и районы была создана предпосылка для дальнейшего успешного культурного и
хозяйственного развития колоний в общей системе
социалистического строительства Советского Союза.

ГЛАВА

I.

Религия в немецких колониях.
«Доставление правильного духовного призрения
колонистам-протестантам и католикам 1 с самого
начала их поселения в России всегда составляло
предмет особенной заботливости правительства.
Оно в течение льготных лет содержало колонистское духовенство даже на свой счет, платя из специальных колонизационных источников пастору
по 600, а патеру по 500 руб. ассигнациями жалованья в год. Сверх того в колониях, за исключением одних поволжских водворений, к каждому
пасторату или приходу отводился в пользу приходского священника особый земельный участок в
60 — 1 2 0 десятин; причем этот земельный участок
освобождался от всяких поборов».
Этой выдержкой из книги «Наши колонии»
А. Клауса 2 , чиновника Саратовской конторы опекунства иностранных, как нельзя лучше определяется та линия, которую царское правительство
неуклонно проводило в деле «духовного обслуживания» немецких колоний. Это «обслуживание» с
самого начала заключалось в том, что колонистам
1 Об отдельных религиозных группировках и организациях
немцев-колонистов ССОР см. дальше.
2 Стр.; 388-389.

давалось духовенство, а этому духовенству — и исключительно ему — бесконтрольно подчинялась вся
общественная и духовная жизнь колонии. В духовном закрепощении немцев-колонистов правительство видело наиболее надежный путь к превращению колонистов в верных подданных и послушных тружеников земли.
От этой своей политики царизм за все время существования немецких колоний не отступал ни
на шаг. Бывали конечно случаи, что под давлением
недовольных масс для вида урезывались некоторые
права духовенства, но это делалось именно только
для вида. На самом деле духовенство теми или
иными способами возвращало себе прежнее право
ничем не ограниченного контроля над каждым
шагом крестьянина-колониста.
Все духовные потребности колонистов удовлетворялись одной лишь религией. Все виды деятельности, выходившие за пределы хозяйственной
жизни, втискивались в религиозные рамки, в
рамки определенной церкви, определенной религии — католической, лютеранской, меинонитской
и т. д. Дальше своей церкви культурные интересы
колониста поэтому не могли итти. Все, что нахоідилось за пределами е е , — д р у г и е люди, другие
интересы и т. д. — объявлялось язычеством, и этим
уничтожалась почти всякая культурно-политическая связь с окружающим миром. В этом и следует
искать корни замкнутости немецких колоний 1 .
1 В этом случае действовали конечно также
причины социально-экономического порядка. Меннониты все время находились в подчинении у своей богатой верхушки, а последняя
презирала лютеран вследствие меньшей зажиточности основных масс лютеранского крестьянства.

Укрепление религиозного гнета, т. е. поповского
засилия, имело конечно основой более или менее
глубокую религиозность масс. Эта религиозность
была воспитана веками еще за границей. Колоссальное поражение в великой крестьянской войне
1525 г. имело своим последствием то, что массы
отрешились от мысли о революционной борьбе
против существовавшего
социального
порядка.
Стихийный характер капиталистического развития
к тому же вызывал в трудящихся массах на первых
порах чувство беспомощности перед эксплоатацией
со стороны господствующих классов. В этом тяжелом положении крестьянства следует видеть главнейший корень его религиозности.
Далее необходимо иметь в виду, что сознание
угнетенных масс Западной Европы уже в течение
столетий отравлялось религией. Экеплоататорские
классы усердно пользовались религией для подавления еще в зародыше всякого недовольства крестьян и ремесленников. В с я культурная, «духовная» жизнь масс пропитывалась религией. Этой
цели служили десятки тысяч храмов, церквей,
монастырей и т. д. и т. п. Так все мышление трудящихся уже с самого детства втискивалось в
религиозные рамки.
В России религиозное чувство немецких крестьян
в основном поддерживалось теми же условиями
сельской жизни и зависимостью от непобежденных
сил природы. Следует кроме того подчеркнуть
значение ряда особых обстоятельств, способствовавших дальнейшему росту религиозности.
Немцу-колонисту, как указывалось в введении,
в первые десятилетия после переселения пришлось
пережить ряд бедствий: голод, болезни, уносившие

И могилу сотни людей, и т. д. Затем колонии
постигли новые бедствия: аграрное перенаселение,
безземелье, хозяйственное обнищание десятков
тысяч крестьян. Бедняки проявляли нечеловечен
кие усилия, для того чтобы выбраться из нужды.
А между тем безземелье росло. Борьба против зажиточной верхушки, против стихии капитализма
ни к чему не приводила. Беднота теряла надежду
на улучшение своего положения. Ею овладевало
чувство беспомощности. Жизнь начинала ей казаться «бренной». И что же? Разорявшийся крестьяянин, воспитаішый с детства на религиозной
пище, искал утешения в вере в другой потусторонний лучший мир. Духовенство поставило себе
целью подчинить своему влиянию эти настроения
масс и влить в желательные для него рамки. Это
ему иѳ всегда удавалось. Нередко даже религиозные массы выступали против не знавшего
границ поповского
самовластия и произвола.
В таких случаях духовенство прибегало к помощи царской полиции и другим видам насилия.
Забота правительства о «доставлении духовного
«призрения» колонистам началась с того, что для
колоний был выписан целый ряд патеров и пасторов из-за границы. В 1857 г. в Саратове была
открыта римско-католическая духовная семинария,
приступившая к подготовке патеров из среды самих
колонистов. На содержание этой семинарии ежегодно отпускались правительством специальные средства. Лютеранские же пасторы обучались на богословском факультете Юрьевского университета. Подготовка духовенства была одной из главнейших
забот опекунских контор.

Католические патеры навязывались колониям,
В лютеранской церкви пастор избирался приходЦским обществом. Но как избирался! Бывало, что
какая-нибудь община отказывалась от предложенного ей консисторией пастора. Консистория в таких
случаях просто оставляла приход без пастора. Для
колонистов отсутствие пастора являлось причиной
многих затруднений (в отношении заключения
брака и т. д.), и поэтому такие дела обыкновенно
кончались тем, что консистория побеждала и направляла в колонию нежелательного ей пастора.
Выше уже было указано, что духовенство пользовалось чуть ли не неограниченной властью над
своим приходом. Слово католического патера было
законом. Жалоба на ксендза, даже в самых вопиющих случаях, считалась смертным грехом. Колонисты вынуждены были сносить всякий произвол
«настоятеля». Не довольствуясь законным жалованием, патеры драли с паствы семь шкур, и не было
> такой католической колонии, в которой духовенство не составило бы себе порядочного капитала.
Протесты прихожаи приводили лишь к отлучению
от церкви. Хорошо знавший колонии Клаус пишет:
«Общество, огулом подвергнутое церковному отлучению за свою неподатливость патеру, есть явление,
весьма часто встречающееся в колониях, чему не
раз мы сами были свидетелем» К
Не хуже «зарабатывало» лютеранское духовенство. Кроме доходов с земельного участка, денежного жалованья, квартир о отоплением и т. д. весьма доходную статью для всего духовенства — как
католического, так и лютеранского — составляли
1

К л а у с , Наши колонии, стр. 391.

2 Под гнетом религии

33

Требы (за венчание—до 1 р. 50 к., за к р е щ е н М - Д О
40 коп., за конфирмацию и п о х о р о н ы - д о і руо.
и т д ) Но важнее всего как д л я католического,
т а к ' и для лютеранского духовенства была хлебная
повинность зерном, которая взималась с семейства без ограничения числа окладных семей, а
введении уже было указано, с какой быстротой
росло население в немецких колониях, там же
говорилось, что новые семьи
обыкновенно н е .
покидали колонии, а пристраивались к ней Ясно
что хлебная повинность росла в чудовищной про
гвессии. А так как аграрное перенаселение и рост
безземелья приводили к все большему и большему
обнищанию колонистского населения, к оставлению
многим
земледелия и переходу к ремесленному
™
о можно себе представить, каким тяжелым
бременем эта повинность ложилась на основную
массу прихожан, с которых взималось столько же
сколько и с земельных зажиточных омсей. Приход
стонал от нужды и безземелья, а пастор между
ем собирал целые горы хлеба, продавая его выгодно в неурожайные годы, но также усердно придерживая его во время низких цен. В 1860 г . духовеяГ о поволжских колоний (19 протестанских и U
католических приходов) собрало до 60 тыс. пудов
Т р и х о ж а н е , понятно, не раз протестовали против
такого грабительства, но гражданская власль и
консистории защищали пасторов, и последние
" о
рода мерами, вплоть до полицейских, волавляли недовольство «ослушников».
Д Было
бы ошибкой думать, что лютеранские
пасторы несколько мягче обращались со своим
приходом, чем католическое духовенство. Их вла-

сти подчинялся каждый шаг колонистов; они были
своего рода царьками, которые регулировали всю
жизнь в колониях. Пасторы доходили даже до того,
что строжайше воспрещали народные празднества,,
лишая колониста таким образом единственного
удовольствия. В е д ь жизнь трудового колониста
представляла одну сплошную вереницу бедствий
и страданий. Весна, лето и осень проходили в осзустанной борьбе за существование. И вот единственной радостью в колониях были начинавшиеся
после уборки хлеба так называемые «кермессы»
(Kirchmesse—день освящения церкви, престольный
праздник). Кермессы обыкновенно сопровождались
разного рода увеселениями, катаньем по улицам
с музыкой, песнями, стрельбою и т. д. Пасторы ненавидели эти обычаи, — они казались им слишком
«вольными»; действительно кермессы были единственным временем, когда немецкое крестьянство
чувствовало себя временно освобожденным от церковного гнета. Духовенство поэтому с самого начала настаивало ' на воспрещении кермеосов, как
народных празднеств. Царские власти удовлетворили это требование, и в 30-х годах прошлого столетия прежние порядки празднования кермесс были
строжайшим
образом воспрещены как «оскорбляющее святость празднества, нарушающие благопристойность, потворствующие пьянству и разврату и вообще растлевающие народную нравственность». Под эту же категорию были подведены
обычные «посиделки» молодежи, свадебные празднества, пирушки и т . д. За проведением запрета
в жизнь следили сами пасторы, превращаясь подчас в самых грозных представителей полиции; «о'слушники» подвергались штрафу и другим иаказа-

ПИЯМ II В результате публичные празднества уступили'место разного рода «тихим» удовольствиям —
скрытому пьянству, игре в карты и т. д. Цель пасторов была достигнута — в колониях водворилась
мертвая тишина.
Деспотизм духовенства не знал границ. Для поддержания своего авторитета и «нравственности паствы» им применялись чудовищные меры. Редко
гнет религии и церкви доходил до таких размеров, •
как в немецких колониях. Приведем еще один разительный пример. В 1861 г. одним из поволжских
пасторов в четырех обществах своего прихода был
проведен следующий приговор:
«1) Кто в церкви во время богослужения нарушит тишину и спокойствие или окажет церковным
старостам ослушание, тот подвергается денежному штрафу: в первый р а з - Ю кон., во в т о р о й - 1 5
коп а в третий—50 коп; 2) с каждой лишившейся
целомудрия невесты, если она при венчании наряжена будет в венчальный венец, взыскивается 1 р.
43 к доказательством служит метрическая книга;
3) кто во время венчания вблизи церкви или школьного дома нарушит тишину и спокойствие, с того
штраф 30 коп.; 4) обрученные или оглашенные,
овдовевшие или холостые и незамужние, если они
до венца имеют сожительство, подвергаются штрафу 30 коп.; б) кто без уважительной причины дает
у себя убежище женщине, оставившей своего
мужа с того штраф 1 руб., и он обязывается
удалить'эту женщину из своего дома немедленно;
6) кто в воскресенье и вообще праздничные дни
заведет у себя в доме музыку, с того штраф 3 руб.,
а с каждого музыканта по 1 руб.; 7) кто дозволит
себе в доме карточную игру на деньги, с того

штраф 3 руб., а с каждого участника и г р ы - п о
То коп- 8) кто в воскресные или праздничные дни
до окончания божественной литургии отправится >
на охоту или на рыбную ловлю, с того взыскивается 15 коп • 9) кто в те же дни будет заниматься
«будничною работою», как то: возить воду, пахать
молоть на мельнице или возить с гумна во двор
сено, солому и т. и., - т о т , «за исключением самых
необходимых случаев», штрафуется на 50 коп
Ю) кто не согласится уплатить наложенный на
него штраф или будет замечен в одном и том же
проступке более трех раз, тот, «как злоумышленный
нарушитель порядка», представляется сельским
приказом высшему начальству
самому строгому наказанию;
и - И ) штрафные
платежи поступают: с проступков ни. 1-гс, и 4-го в
церковную кассу (!), остальные же в пользу мир
ских касс, по принадлежности» .
Подобными жестокими, циничными и унизительными для человеческого достоинства приговорами,
кГорые подводили под таксу женское целомудрие
и для проведения которых требуется варварский
контроль; лютеранская церковь Д О б и в " Х н а н
порабощения человеческой личности. Да, лютеран
екая церковь в целом, а не единичные пасторы,
ибо московская евангелическая лютеранская консистория не стеснялась одобрять приговоры!
Приведенные примеры с достаточной ясностью
показывают, что церкви подчинялась и бытовая
сторона жизни немецких колонистов. Патер и
пастор приказывали, как можно и должно веселиться когда можно работать и охотиться, т. е. отды1 Цит. по А. К л а у с у , Наши колонии, стр. 405.

хата, как следует относиться к женщине и т. д.
Следует отметить, что колонисты (католики, лютеране и меннониты) смотрели на женщину как на
существо низшего порядка. Женщина считалась
своего рода вещью, рабочим скотом.
Всякий, побывавший в немецких колониях, видел этих вечных тружениц-колонисток, работающих о утра до вечера и дома, и в Доле, и в конюшне, и в саду, и д а огороде и имеющих к тому же до
дюжины детей.
Никто не отрицает, что указанные отношения
к женщине внедрялись веками. Но кто укреплял
эти отношения? Церковь и духовенство. Лучшее
доказательство тому —пункты 2, 4 и 5-й вышеприведенного приговора. Приговор был утвержден
высшей инстанцией лютеранской церкви 1 .
После всего сказанного понятно, что в полное
бесконтрольное распоряжение духовенство перешла
также школа — этот важнейший орган воздействия на массы. Школа превратилась в исключительно церковное учреждение. Сельская школа
официально была объявлена «переходным звеном
между крещением и конфирмацией». Кроме закона
божия, катехизиса, истории церкви, церковнохорального пения, азбуки и четырех арифмѳгиче1 Впоследствии в некоторых колониях были открыты специальные женские учебные заведения, начали работать женские, девичьи кружки и т. д. Это однако мало изменило
положение женщины. Ведь главными предметами в женских
училищах были: закон божий, рукоделие, рассуждения на тему
«как вести себя дома и в обществе» и т. д. Девушка готовилась исключительно к ведению домашнего хозяйства и «богоугодной» супружеской жизни. Над всем воспитанием женщины
царил принцип четырех немецких «К»—Kirche, Kinder, Kleider
und Küche (церковь, дети, платья и кухня).

ских действий до Дробей в этйх школах больпіо
^
Т
б
Т
^
^
В первые годы в качестве
тяговых назначались грамотеи, получившие образование еяце за границей. Но во
уже пришлось довольствоваться людьми окончив
[ними лишь сельскую к о л о н и с т с к ^ ш »
а в
третьем поколении - учениками
мейстеров. Школ для подготовки учителей долгео
время не существовало. На неоднократные просьбы
Е и с т о в У об открытии таковых правительство
нсѵклонно отвечало отказом.
Шульмейстеры назначались Д У ^ н ~ о я а н а г ь
заны были повиноваться ему во всем. Шеподавахь
разрешалось лишь так, как
^известно
или пастор. У лютеран шульмейстер, как известно,
одновременно исполнял обязанности церковного, кистена и учебное дело у этих кистеров вскоре про
^ р Х л о с ь во второстепенное з и ^ т и е рассматривавшееся как одна из церковных о б ™ ^ а ш г г и й
К тому же условия и методы школьных занятии,
особенно" в поволжских колониях, были^кошмарнн.
Вот что рассказывает тот же А. Клаус со слов
очевидца о типичной для 60-х годов школе коло^ Ä a P " c b M a
приличной наружно
игольных размеров н состоит из одной
залы с 18 окнами в долевых стенах. Я нашел в
S
сидящими 450 ч е л о в е к ( р а з д а всюДу наш а . - А в т о р ы . ) учащихся, в том числе до 100 деве
чек от 7 до 15 лет, и это было т о л ь к о п о л о в и н
н о в ч и с л о , так называемый утренний класс; дру1 К л а у с , Наши колонии, стр. 4 1 1 - 4 1 3 .

гие 450 человек приходят учиться после обеда.
Сидели все на весьма узких, тонких и длинных
досках или скамейках, держа в руках книги навесу, потому что столов при скамейках не было,
а близ кафедры расположены были три или четыре
стола для обучения письму только избранных. У
учителя был помощник, занимавшийся с азбучниками (человек до 100) вполголоса и отдельно с ,
каждым, в то самое время как учитель выслушивал громкое .чтение заветников; ответы же по
другим учебным предметам давались постоянно
о г л у ш а ю щ и м х о р о м . В стороне, на окне, я заметил палку в полдюйма толщины и длиною в аршин. Дети сидели чрезвычайно тесно, в верхнем
платье и в мокрой от снега обуви; почти у всех лица были в поту. Несмотря на солнечное утро, едва
можно было читать, до того комната была наполнена каким-то паром... Следовало уже ожидать, что
при такой обстановке о преподавании, в смысле
умственного развития, не могло быть и речи; все
ограничивалось строжайшим выполнением школьного механизма, без чего* конечно н нельзя было
бы держать эту массу живых тел в неподвижном
порядке. Посетил я также и послеобеденный урон,
в котором участвовали другие учащиеся. Когда
я раздумывал, какие телесные и тем паче нравственные усилия потребны учителю на одно то,
чтобы поддерживать только дисциплину в четырсстаглавой толпе существ, на глаза вдруг попала
виденная мною поутру палочка».
С таким положением колонисты не могли мириться. «Жизнь колоний, их экономические и нравственные потребности развивались шире и шире,
а школа, коснея в неподвижности, все более теряла

живое сочувствие общества, так как ее результаты
выражались в одном лишь отупении воспитанников. Неудивительно, что общества делают постоянные, хотя до сих пор и тщетные усилия возвратить себе прежнее, утраченное на школу влияние. Напротив, духовенство, не ограничиваясь
полным самовластием в приходской школе, большей частью затрудняло возникновение в колониях
частных школ и частного обучения, пользуясь
в этих видах косвенно-репрессивною мерою — штрафом, установленным по закону за непосещение колонистскими детьми приходской школы (по ,3 коп.
за пропуск)».
Одним из главнейших требований колонистов
было учреждение специальных школ повышенного
типа для подготовки учителей. Расширение программы школ казалось возможным лишь при условии создания кадра более образованных шульмейстеров. Переписка с правительством по этому
поводу началась уже в 1800 г. Правительство же,
следуя принципам всей своей национальной политики, или вовсе не реагировало на подобные
заявления или отвечало отказом. Точка зрения
правительства была выражена в 1820 г. в письме
министерства внутренних дел, адресованном на имя
саратовской лютеранской консистории: «Учение
колонистов должно быть ограничено преподаванием
догматов веры, чтением, письмом и простою арифметикою; желающие же из б о г а т ы х колонистов,
по уважению дарований детей своих, расширить
круг их познаний, могут отдавать оных учиться
в (русские) народные училища, гимназии и университеты». Таким образом правительству укрепляло
дишь позицию духовенства, в руках которого цер-

Ктаѵс говорит, ято из переписки по

—
К

Г з о

рода
<

ш

Œ

к

"

о

л

=

Г

ы

д

Т

г
п

вопросу

cTsooTEnv=
Т

—

— - Т О

обществам на их собственные средства
д

У

у

Ч

— от - г о

=

а к о

ми исключениями, также оылн " «
пасторов и проповедников. На первом месте в их
учебной программе стояли такие предметы, как
закон божий, символ веры, заповеди и т^ д :ире
ттігявателями этих предметов являлись те же
пасторы и проповедники. Такие предметы, как
география арифметика и т. Д., с ч ™ ь
лишь
подсобными.! Всо преподавание было проникнуто
религиозным духом Восиитаниики д е н т р д н ы х
ѵчиттшп кончали учение верными сынами церкви
^ Г р а м Г и проповедниками:, =
«
торое расширение программы начальных школ. и
частичное упразднение метода дрессировки, школьное деле и впредь оставалось в бесконтрольном
распоряжении духовенства.
СТАШШтеих
к01 Но вот начинается русификация немецких ко
лоний
Упраздняется самоуправление колоний,
колонии разбиваются но русским административным единицам, во всех учреждениях вводится
Я с с к и й язык. Вместе с тем проводится руссификаZ T m L . За кистерами-шульмейсіерами в приходских школах оставляется лишь право преподавать

закон божий (на немецком языке) и немецкий язык.
Все остальные предметы были переданы русским
учителям. То же самое проводилось в центральных
училищах. Преподавателями русского языка, истории, географии и т. д. назначались русские
учителя. Официальный надзор на школами был
передан русским властям. Заведующими центральных училищ с этих пор были русские. Казалось
бы, что эта головотяпская политика русификации,
при всей ее пагубной роли в развитии немецких
колоний (колонии лишь еще больше самоизолировались), должна была бы по крайней мере частично
ослабить влияние духовенства: ведь духовенство
отстранялось от официального руководства школьным делом.
Но в том-то и дело, что все это оставалось іодыим
лишь официальным актом. Главные предметы —
закон божий и немецкий язык, как указывалось,
и дальше преподавались в начальных школах
кистерами (лакеями пасторов), а в центральных
училищах — самими пасторами. Пасторам и кистерам и впредь принадлежал решающий голос.
Затем следует подчеркнуть, что, оставляя за немцами в приходских школах лишь право преподавания закона божия и немецкого языка, правительство ограничило поле деятельности немецкой ^сельской интеллигенции одной лишь религией. Желавшим избрать учительскую должность не оставалось
ничего иного, как стать кистерами, т. е. служителями церкви, ибо, по установленному у лютеран
обычаю, преподавателем закона божия мог быть
только органист-кистер.
Что касается возникавших во все большем количество общественных начальных и центральных

школ то в них учебная программа мало чем отличалась от программы приходских начальных и
казенных центральных училищ, т. е. и в них на
первом месте стоял закон божий; поэтому пасторы
и проповедники и здесь играли Главную роль.
В конце прошлого и в начале настоящего столетия на средства общества или отдельных богатеев
в немецких колониях возник ряд средних учебных заведений — гимназий, прогимназий, реальных
училищ, коммерческих школ и т. д. Даже в этих
учебных заведениях первое место в преподавательском составе занимал пастор или проповедник
(учитель закона божия). Ученики воспитывались
в строго религиозном духе.
Мы видим, стало быть, что, хотя старой немецкой
школе по настоянию масс и пришлось уступить
место новым формам школьной работы, духовенство однако продолжало отстаивать свое самовластие в школьном деле. Школа оставалась орудием
религиозного закабаления.
Такова была роль церкви в лютеранских колониях. Выше мы говорили также о самовластии
патеров в католических колониях.
Несколько иную картину мы имеем у меннонигов.
Меннониты являются сектой. Проповедники и духовные старшины у них не представляют особой
касты, а избираются из числа самих же Прихожан.
Кроме того проповедникам, как правило, жалование
не платится.
Власть проповедников и духовных старшин у
меннонитов основывалась главным образом на привезенной из-за границы глубокой религиозности
основной массы сектантов. Эта религиозность прививалась меянониту с раннего детства в семье

Й духовными наставниками. Следу® «
ь
^
детей уже с 4 - 5 - л е т н е г о возраста посылаемых в
вооквёсныѳ религиозные школы, водили на все
юодитводные собрания. Б школах кроме релипш
также почти ничего другого не пренодавалось
Кроме того молодежь обязывали состоять в рели
Г н ы х организациях. Таким путем воспитывалось
поколение за поколением, вся жизнь ™ о р ш в и я а
пропитана религиозным содержанием. Проповедии
кам не стоило особого труда держать глубоко
верующие общины в строгом п 0 В И Н № е ™ И я п Ц и Ѳ р К " И к
Слова проповедников не считались законе м
например у католиков слово патера, но им просто
починялись, как вообще каждому
о с н о в а »
на библии слову. Угнетательские функции меннон и с к о г о духовенства особо развились с появлением
а г р а р н о г о / а впоследствии и промышленного
^
питализма в меннонигских
превратилась в могучую опору богатой в ѳ р х у ш м .
Пользуясь выборным началом, верхушка или сама
П р о д т л а в проповедники или же проведала желательных ей людей. Капитал и духовенство орудовали в одном лице, и потому буржуазии было
весьма легко подчинить себе и
—
религиозную меннонитекую массу. Последняя ви
пела в богаче лишь своего «брата», с которым
следует жить в мире. Сознавая выгоды религиозного одарманивания масс, меннонитская верхушка
тратила колоссальные средства на постройку молитвенных домов, школ, благотворительных учреждений на изданий религиозно» литературы. Все
это всегда казалось признаком в ы ^ о й культурности меннонитов, а на самом
g ^ S S Ä !
целям религиозного дурмана. Школы (начальн
45

центральные и средние) подчинялись Школьному
совету, а во главе его обязательно стоял проповедник, зорко следивший за строжайшим соблюдением
религиозной установки всего преподавания. Редакторами газет и журналов являлись те же проповедники.
В отношении меннонитов царское правительство
проводило неуклонно одну и т у же политику: сохранить во что бы то ни стало исключительное
значение религии и проповедников во всей общественной жизни, не допускать нарушений меннонитских традиций («ослушники» преследовались полицейскими мерами; см. дальше), не возражать против любых требований меннонитской церкви (при
введении всеобщей воинской повинности для колонистов в 1870 г. меннонитская церковь запротестовала, и для меннонитов было сделано исключение).
Еще несколько слов о том, как церковь исполняла роль «культурного» фактора.
О школе уже была речь. Но кроме школы существовали еще иные средства воздействия на массы.
Начиная с средины прошлого столетия, в ряде
городов и колоний стали издаваться немецкие
газеты, журналы, календари и т. д. К началу
империалистической войны количество таких изданий достигло нескольких десятков. Из них свыше
двадцати издавалось и редактировалось пасторами,
патерами и проповедниками. Кроме этих чисто
религиозных изданий существовал ряд органов
колонистской буржуазии (главный из них «Odessaer
Zeitung»), которыми іакже в значительной мере
руководило TTj-швенство.
В с я овальная непериодическая литература носите тот же религиозный отпечаток. Из-за границы

для библиотек выписывалась также ^ и м у щ е с т венно религиозная литература. Из русской лиге
ратуры в лучшем случае приобретались одни лишь
классики художественной литературы
R рѵках духовенства же находилось все воспп
ташшР м о л о д к и после выхода ее из школы Религиозные союзы и кружки
^ ^ я и Т г о р о д ^
только у меннонитов, но и у лютеран. В городах
и больших колониях велась также «кулвтурнопросветшюлъная» работа среди взрослых: пасторами
или проповедниками учреждались так называемые
«Bildungsvereine» («просветительные кружки»).
Что Т е преподносилось массам в названной пер и о д — л и т е р а т у р е , Как
удовлетворяли
культурш-просветіыельные
пот
ребности немецкого крестьянства? Иначе
как
насаждением мрачнейшего мракобесия, всю эту
«работу» нельзя назвать. В умопомрачительном
обскурантизме, в беспощадном искоренении всякой
наУш, в насажде ни и отвратительнейшего суеверия
заключалось поповское «просвещение» масс
Когда просматриваешь поповскую печать, то
наряду с общими религиозными статьями и крайне
Убогими! наивными нравоучительными рассказам
бросается в глаза громадное количество статей и
замоток в которых гнуснейшим образом извращае т е наука и вместо нее проповедуете суеверие
Во многих газетах и журналах велась подчас
борьба против медицины. Кстати сказать недавний
процесс патера Графа в Крыму (в 1929 г . ) показал,
что католическое духовенство и по сой день занимается знахарством.
тто ™тТшого
Весьма характерным выражением
Р —
мракобесия в немецких колониях была форменная

боязнь кино, театров, физкультуры и т. д. как
«греха».
В некоторых меннонитских кругах дая^е фотография долгое время считалась «исчадием ада».
Следует отметить, -что подобного рода обскурантизм пустил весьма глубокие корни в немецких
колониях, и известная часть немецких трудящихся
масс заражена им и поныне.
Все это лишний раз говорит об исключительных
размерах поповского засилия в немецких колониях.
Повторяем: религиозный гнет был доведен до «геркулесовых столпов».
После всего сказанного можно себе представить,
каким могучим средством классового господства
сделалась религия в руках нарождавшейся; ci середины прошлого столетия колонистской аграрнопромышленной буржуазии. Церковь, как и везде,
превратилась в верного и сильнейшего защитника
интересов капитала. Буржуазно-классовый лик
религии настолько ярко выявлялся в истории немецких колоний, что вся история взаимоотношений
между колонистским духовенством и буржуазией,
с одной стороны, и немецко-колонистской массой—
с другой, представляет исключительный общий
интерес.
В следующих двух главах эти положения будут обоснованы подробным рассмотрением политической роли колонистского духовенства за время
от революции 1905 г. по сегодняшний день.
Здесь же в этой- главе необходимо дать еще
краткие характеристики 'отдельных религиозных
организаций немцев-колонистов. Кроме основных
течений —лютеранства, католичества и меннонитства — в немецких колониях имеется еще ряд более

мелких религиозных группировок. Некоторые из
них имеют весьма интересную историю.
Наиболее многочисленной религиозной организацией является л ю т е р а н с к а я ц е р к о в ь . Лютеране представляют около двух третей всего
немецко-колонистского населения СССР. Весьма
близко к лютеранам примыкают р е ф о р м а т ы —
к а л ь в и н и с т ы . Во главе лютеранской церкви
раньше стояла генеральная консистория в Петербурге, а ныне — верховный церковный совет в Москве, руководимый двумя епископами.
Выше говорилось вообще о той связи, которая
существовала между колонистским духовенством и
царизмом. Здесь же следует отметить один факт,
показывающий, как царизм покровительствовал
лютеранской церкви в частности. Существующую
в Ленинграде лютеранскую церковь им. Петра и
Павла основал в 1708 г . сам Петр I. Из книг и
хроник этой церкви видно, что все русские цари
были весьма частыми посетителями ее (в церкви
имелось даже особое «царское место»). При церкви
вскоре была открыта большая гимназия —«св.
Петра», в которой лютеранские попы готовили
царских чиновников. На Невском проспекте церкви
принадлежал целый квартал домов, которые за
баснословную плату арендовались различными
немецкими купцами. Церковь располагала колоссальными средствами.
В состав лютеранства входит полусектантская
группа, так называемые «бегбрюдеры» (молящиеся
братья). На юге они назывались «шту и диетами»,
иногда также «пиэтистами». Они являются основоположниками так называемого «штундизма», получившего в середине прошлого столетия большое

48

г*

.

4

9

распространение среди русского и украинского
крестьянства как особое сектантское течение. Впоследствии пггундизм, как известно, слился с баптизмом.
«Бетбрюдеры» остались в официальной церкви,
являясь самыми основными ее сынами, но создающими ей именно поэтому постоянную оппозицию.
Молельщик не пропустит ни одной церковной службы; но этого ему недостаточно, и он устраивает
еще особые частные молитвенные собрания на дому.
«Бетбрюдеры» —это ультраконсервативный элемент
в лютеранской церкви. Пасторы, по их всегдашнему
мнению, слишком мягко обращаются с приходом.
Они постоянно стремились к еще большему подчинению церкви всей общественной жизни, школ
и т. д. Противодействующие им нередко подвергались всевозможным стеснениям и преследованиям.
Клаус уже в 1869 г. писал о них, что они «готовы
поддерживать всякую меру в пользу церковного
благочиния, какой бы насильственный и обскурантиый характер она ни имела». «Бетбрюдеры» и (по
сей день остались наиболее консервативными лютеранами. Их консерватизм в прошлом доходил до
того что в органе поволжских «молельщиков»
«Morgenstern» как-то было предложено отказаться
от каких бы то ни было сельскохозяйственных машин, поскольку они, мол, «противоречат библии».
В настоящее время «бетбрюдеры» ведут весьма энергичную религиозную пропаганду, часто съезжаются
на свои конференции и всячески активно проявляют свою реакционность. Больше всего «бетбрюдеров»
в Республике немцев Поволжья. Здесь они имеются почти во всех лютеранских селах, и общая
численность их достигает 18 тыс. активных членов

( 7 % лютеран; а вместе с членами семей они составляют одну пятую всех лютеран) 1 .
Из лютеранской церкви еще в Германии выделилась секта так называемых «сепаратистов», полное
название которой «Сепаратистская евангелическая
братская община». Сепаратисты происходили из
Вюртемберга, где откололись от лютеранской церкви. В основе этого движения лежали чисто
экономические причины. В секту переходили лишь
бедные люди, подвергавшиеся непомерной эксплоатации со стороны лютеранских пасторов и немецкой
сельской буржуазии. Основываясь на евангельских
словах: «Даром получили, даром и давайте», сепаратисты утверждали, что ни пастор, ни кистѳр
не вправе требовать себе особого содержания. Пасторов они называли не иначе, -как «духовными
торгашами», а церковь — «мертвою кучею камней».
Сепаратисты стали избирать своих собственных
духовных наставников непосредственно из своей
среды, которым не платилось никакого жалования.
Лютеранские пасторы лишались таким образом часто своих доходов и поэтому яростно преследовали
сектантов. Преследования привели к переселению
их в Россию, где часть швабов поселилась на юге
России, а часть — в Закавказье.
Сепаратисты однако жестоко ошиблись, думая
найти в России свободу вероисповедания. Вся история таврических и херсонских сепаратистов представляет сплошную вереницу преследований. Лютеранские пасторы никак не могли мириться с
тем фактом, что в соседних колониях живут быв1 Ср. Э. Г р о с с , Автоіюашая социалистическая
советская
республика немцев Поволжья. ІІокровск, 1926 г., стр. 98.

шие лютеране, не платящие им хлебной повинности Сепаратистов всякими средствами — и широковещательными обещаниями и обманом - пытались
втянуть в лютеранскую церковь. Сектанты храбро
сопротивлялись. Когда же пасторские безобразия
стали невыносимыми (пасторы вмешивались )в
школьные дела сепаратистов, а то и регистрировали
их официально как лютеран), сепаратистская братская община колонии Гофиунгсталь (Херсонская
губерния) обратилась с жалобой в петербургскую
генеральную консисторию. Консистория вернула
жалобу, подчеркнув в ней грамматические ошибки.
Ответа не последовало. Консистория, понятно,
заняла противосепаратистскую позицию.
Тут пасторы решили действовать более решительными мерами. Херсонскому губернатору было донесено, что сепаратисты —«неспокойные» элементы.
Губернатор сам приехал в колонию, выругал братскую общину отборными словами и обещал прислать отряд казаков с нагайками. Тогда община волей-неволей подчинилась лютеранской церкви. Это
является еще одним из доказательств трогательного единодушия между колонистским духовенством и царским правительством. Подобные попытки
затем повторились и по отношению к другим «братским» колониям, но с меньшим успехом. Так эта
борьба между лютеранской церковью и сепаратистами продолжалась до самого последнего времени.
Несколько иначе события развернулись в закавказских швабских колониях. Здесь в окружности
не оказалось пасторов. Общины некоторое время
спокойно обслуживались избранными из собственной среды «духовными учителями», которым поручалось ведение всех церковных дел. Когда прави-

тельство однако узнало об этом, оно решило принять меры к искоренению церковных порядков
колонистов, которые показались ему слишком «демократичными». Колонистам сверху было навязано
лютеранское духовенство. Назначением пасторов
занялось само правительство.
Недовольство неселения нашло свое выражение
в сформировании особой религиозной группы вокруг «пророчицы» Барбары Сион. «Невеста Иисуса»
начала проповедывать, что «тысячелетнее царство
близко"'и что пора переселиться в Палестину, в
Иерусалим». Эмиграционное настроение охватило
в е А щ н а ч и т е л ь н у ю часть колонистов, и весною
1 п о с л е д о в а т е л и Сион двинулись в путьдорогу. Но каково было их удивление, когда перед
ними внезапно вырос большой отряд вооруженных
казаков! Раздался приказ вернуться. Фанатики
ждали спасения свыше, ждали второго пришествия. Дело однако кончилось тем, что Спои была
схвачена, а жертвы религиозного фанатизма препровождены обратно в свои колонии. Фанатизм и
религиозные мечтания скоро улеглись, и осталась
лишь 'скрытая злоба против царского правительства.
Важно отметить, что в России среди сепаратистов вскоре началось классовое расслоение, и собственная их «демократическая» религия оказалась
не худшим орудием угнетения в руках зажиточной
верхушки, чем любая другая религия.
Большой интерес представляет совершенно новое
течение в лютеранской церкви — т а к называемая
«свободная церковь», или «новая немецкая живая
церковь».' Течение это зародилось уже после революции. «Свободная церковь» не признает пасторов
и ставит на их место выборных проповедников —

тульмейстеров, исполняющих все о-бряды я требы,
как и в официальной лютеранской церкви. В этом
направлении собственно различаются два течения,
из которых одно отличается особой «левизной», но
общее для них то, что оба борются против произвола
и самовластия. верховного церковного совета лютеранской церкви, не признавая его и его пасторов.
Корни этого течения заключаются в следующем.
Значительная часть лютеранских масс после революции весьма охладела к церкви. Начался отход
от религии. Этому весьма способствовали сами лютеранские пасторы, разоблачившие себя в голодные
годы, когда работала «АРА». Распределение продуктов было поручено духовенству, которое занялось хищением продуктов, предназначенных для
голодающих, к тому же известная часты бедняцкосередяяцких масс присоединилась к революции, в
то время как пасторы выявили себя открытыми
контрреволюционерами. Многие пасторы бросали
свои приходы и убегали за границу. Из 40 пасторов, обслуживающих до войны 150 лютеранских сел
Республики немцев Поволжья, еще в 1918 г. удрали за границу 15 человек 1 .
Оппозиция против официальной лютеранской
церкви росла с каждым годом. Тут часть лютеранского низового духовенства откололась от Московского центра и ввела ряд «демократических» начал.
Самым важным из них является вышеуказанный
свободный выбор священнослужителей' из числа
самих же прихожан. Каждый поймет, в чем здесь
дело. Пасторы видели полевение масс, и, чтгобъг
Ср. Э. Г р о с с , Автономная социалистическая советская
республика немцев Поволжья, Покровск, 1926 г., стр. 98.
1

спасти влияние церкви, они приспособились к новой обстановке маневром «влево».
Вожди нового течения, из которых выделяются
пасторы Люфт и Домрес, открыли атаку против
верховного церковного совета, напоминая ему все
его отнюдь небожественные махинации в голодные годы, вскрывая жадность и эксплоататорские
наклонности пасторов. Верховный совет в ответ на
это объявил всех священнослужителей новой церкви 'Самозванцами, совершенные ими обряды и священнодействия — недействительными, прибавив к
этому, что избранными могут быть лишь те пасторы, которые рекомендованы верховным советом, а
таковыми, по определению самого совета, могли
быть только работавшие в царское время священнослужители или их ученики (кроме того ф к ж е
окончившие открытый осенью 1925 г. в Ленинграде
пасторский семинарий). На этом примере, кстати,
еще раз вскрывается подлинный характер выборного начала в лютеранской церкви.
Подобные выступления, понятно, лишь укрепляли позицию верховодов «свободного» направления,
и в результате многие колонии целиком отошли
от лютеранской церкви.
Этому еще весьма способствовали особые формы
религиозной пропаганды, применявшиеся вождями
«свободной церкви». Подобно сектантским проповедникам, последние начали подражать методам советской культурно-просветительной и музыкальнохудожественной массовой работы. Так пастор Домрес организовал большой оркестр, игравший в
церкви во время богослужений и привлекавший
молодежь. Игрались не церковные вещи, а марши,
вальсы, польки и т. д.

В 1926 г. «свободная церковь» в Республике
немцев Поволжья насчитывала уже 14 тыс. членов
(вместе с членами семей). Под Уфой этим течением
в это время было охвачено 12 сел, в Сибири — 30
сел и т . д. С За самое последнее время рост «живой
церкви» однако приостановился.
В то время как полевение бѳдняцко-середяяцких
масс приводило пасторов к маневрам «влево», зажиточная, кулацкая верхушка в единичных случаях в свою очередь откалывалась от официальной
церкви, но лишь о тем, чтобы под покровом повой
религии скрыть свои кулацкие происки. Такой
явно кулацкой религиозной организацией является
секта т а н ц б р ю д е р о в («танцующих братьев») в
Республике немцев Поволжья (колонии Александрхох, Вейценфельд и Розенфельд). Секта эта возникла в 1923 г. Основоположником ее является
колонист Хердт из колонии Александрхох. Приверженцы секты отличаются ужасным религиозным
фанатизмом. «Танцующие братья» устраивают богослужения с музыкой, танцами, прыганьем, хороводами-; все это весьма напоминает радения русских
хлыстов. Как у хлыстов, так и у «танцующих братьев» богослужение кончается диким религиозным
экстазом, доходящим до беспамятства.
Затем «танцующие братья» освятили религией
открытый разврат. Каждый «брат» получает по
«Ионафану», т. е. женщине. «Ионафаны» конечно
меняются. Распределением женщин заведует «пророк». Если какой-нибудь «брат» является к своему
«Ионафану», то муж женщины обязан покинуть

дом. Женщинам также воспрещается протестовать
против разврата своих мужей. Неподчинение этим
порядкам карается разного рода репрессиями.
Рядовая масса сектантов беспрекословно подчиняется верхушке,
состоящей из «главковерха»
Хердта, «пророка» Jlepxa, 6 пастырей; 5 блюстителей порядка и 5 судей. При такой организация
верхушки, состоявшей из кулаков и зажиточных,
удалось превратить рядовую массу в СБОЯХ ХОЛОПОВ. Д л я скрытия эксплоататорских порядков был
организован сельскохозяйственный .коллектив. Эксплоатация бедноты и батрачества приняла такие
размеры, что часть сектантов-бедняков вышла из
коллектива и на секты. Кулаки-верховоды прятали у бедняков или своих «Ионафанов» свой хлеб.
Коллективная форма хозяйствования была использована для того, чтобы не платить сельскохозяйственного налога. Все это выявило кулацкую сущность этого религиозного течения. В последнее
время коноводы танцбрюдеров агитировали за эмиграцию в Америку, называя ее «обетованной страной», из которой в небеса уж только один шаг.
По последним данным секта эта распадается И
Наиболее могучей после лютеранства религиозной организацией в немецких колониях является
к а т о л и ч е с т в о . Католики составляют приблизительно одну пятую немецкого населения СССР. В
Республике немцев Поволжья лютеране и католики
численно находятся в отношении 3,5 : 1 .
Выше уже был отмечен тот исключительный деспотизм, которым католические патеры держали в

Ср. Э. Г р о с с , Автономная социалистическая советская
республика немцев Поволжья, стр. 98,

Ср. „Nachrichten", Pokrowsk № 32 von 1930 „Konterrevolutionaere Treibereien der Alexanderhüher Tanzbrüder".

1

1

страхе и трепете свою паству. Самовластие патеров убивало у католиков всякие побуждения к
расширению своего умственного кругозора. Нигде
школьное дело не находилось в столь плачевном состоянии, как у католиков. Страх -перед церковью
заставлял католиков ограничивать свои жизненные
интересы. Вся общественная жизнь находилась под
пятой духовенства. Убивались, понятно, также
всякие интересы в отношении благоустройства
колоний. Народ тупел и грубел. В силу этого католические колонии далеко отстали от лютеранских
и меннонитских колоний, причем не только в культурном, но и в хозяйственном отношении. Это
различие выражается даже во внешнем виде колоний, в постройках и т. д. : католические колонии
наименее благоустроены.
Подобно тому, как католическая церковь за границей в целях организационного охвата масс создала различные организации, начиная от спортивных
и благотворительных и кончая профсоюзными, —
подобно этому и католическое духовенство немецкого населения России создавало различные «союзы», целью которых было «духовное обслуживание»
масс.-Так в 1907 г. в Одессе возник «Католическонемецкий союз служащих», ставивший себе задачей
«улучшение нравственных, духовных и материальных условий жизни немецких католиков в России,
занятых на той или иной -общественной или частной
службе». Подразумевались: учителя, преподаватели
«закона божия», врачи, органисты, агрономы, писари, делопроизводители и т. д. Все они в свою очередь должны были заботиться об «улучшении нравственного, духовного и материального благосостояния «широких масс».

После революции католическая церковь стала
злейшим врагом советов и партии в немецких колониях. Сильнейшим орудием контрреволюционной
борьбы в руках патеров и по- сей день является
исповедь. При помощи средневековых пыток и разговоров с глазу на глаз патеры деіржаті свои приходы в ежовых рукавицах.
В среде католиков сектантства нет.
После лютеранства и католичества гіо количеству
охватываемого им немецкого населения идет меин о h и т с т в о . Секта меннонитов возникла в начале X V I столетия в Голландии и Западной Германии. Она представляет реакционное ответвление
от анабаптизма, игравшего во время знаменитой
крестьянской войны 1525 г. роль революционной
идеологии. Революционность крестьянства была
чужда мелкобуржуазным элементам города и деревни; но в то же время и они находились под поповско-феодальным гнетом. Зародившись как выражение протеста против римско-католической церкви
и феодализма, анабаптизм (а не новая государственная религия — лютеранство) стал также религией этих мелкобуржуазных слоев, но- не в его
воинствующей форме, а, в виде мирного, примиренческого учения, призывавшего- не прибегать к
мечу. Государство не ют бога, но- ему не следует
сопротивляться с оружием в руках — вот политическая платформа этого направления. Что касается
таких пунктов вероучения революционных анабаптистов, как крещение взрослых, отрицание обрядов,, св. предания и т. д., то -они всецело перешли
в новое учение. Наиболее ярким выразителем этого
направления был бывший католический священник
Менно Сймонс. По его имени приверженцы мирного

анабаптизма и стали
называться
«меннонитами».
О том, как меннониты попали в Россию, рассказывалось выше. В России мѳннонигство, как вероучение, претерпело ряд изменений, из которых мы
отметим лишь главнейшие.
При общей религиозности менноиитов понятно,
что социально-экономические движения принимали
у них религиозную форму. Одним из крупнейших'
моментов в истории менноиитов является движение безземельных (см. введение). Против безземельных ополчились как собственники, так и проповедники. В результате долгой борьбы среди бедноты
и безземельных зародилось п р ы г у н е т в о (гюпферство), а затем так называемая «меннонитская
братская община». Против «еретиков» принимались
всякого рода меры, вплоть до порок, конфискации
имущества и заключения в тюрьму. Собственники
и проповедники боролись не столько против религиозных взглядов гюпферов и «братьев», сколько
против классовых требований этих своих врагов.
Лишь этим объясняется жестокость применявшихся
репрессий.
Гюпферство, для которого были характерны богослужения со своего рода «радениями», почти целиком перешло в меннонитскую братскую общину.
Последняя крестит своих членов погружением в
воду (староменнонитская церковь — обливанием)
и настаивает на более строгом образе жизни. Братская община вскоре выросла в большую секту, а
в настоящее время насчитывает, пожалуй, около
половины всех религиозных менноиитов. Разница
в социальном составе обеих основных меннонитских сект давно изгладилась.

В связи с движением безземельных .возникла
также секта «иерусалимских друзей», или «темплеровцев». Учение темплеровцев было ввезено из
Вюртемберга и отличается рядом «свободных мыслей». Темплеровцы отрицают божественность Христа, признают за религией лишь этическое значение, не отрицают пауку и т. д. Весьма ясно, что
подобное «свободомыслие» нашло отклик среди
безземельных. В настоящее время небольшие труп-,
гіы темплеровцев имеются лишь в меннонитских
колониях Северного Кавказа.
Из меннонитских сект можно еще назвать общину
«алльяноовцев», занимающую промежуточное положение между обеими основными сектами; общину
Петерса, отрицающую всякую культуру, просвещение, школущі т. д.; общину «братьев-менноиитов»,
основанную объявившим себя сыном хриота Клаас
Эппом и переселившуюся в Туркестан, где она
думала найти «тысячелетнее царство», и меннонитскую «евангелическую братскую общину». Последняя зародилась в 1921 г. в Крыму и представляет
попытку со стороны меннонитских проповедников
ввести полевевшие за годы революции меннонигские массы в более жесткие религиозные рамки.
Эта община ввела исповедь по католическому образцу: члены ее исповедуются не перед всей общиной, а перед своим духовным наставником іс
глазу на глаз. Подобные попытки однако ни к чему не привели, и не так давно крымские проповедники «признали» даже военную службу в Красной
армии, дабы тем удержать массы под своим влиянием.
В хозяйственном отношении меннониты выделялись всегда своими более культурными, чем у

остальных немцев-колонистов, способами обработки
земли. Меннонитские колонии отличались весьма
высоким
благоустройством и
привлекательным
внешним видом. В домашнем хозяйстве соблюдалась большая чистота. В с я общественная и духовная жизнь носила однако, как уже было отмечено.,
исключительно религиозный отпечаток. Религиозность меннонитов привела к неслыханной их обо- .
собленности от всего внешнего мира и к вытекавшему отсюда культурному застою. Замкнутость
меннонитов была даже причиной физической дегенерации в некоторых колониях. Сказанное относится к туркестанским меннонитам, уединявшимся
в горах Александровского хребта, распавшимся к
тому же на ряд подсект и допускавшим брак только между лицами одной и той же религиозной Организации. Вследствие немногочисленности семей это
привело к тому, что почти все туркестанские меннониты породнились между собой, и браки между
весьма близкими родственниками являются самым
обычным явлением.
Всего меннонитов в СССР (если считать также
вышедших или вообще не вступивших в, религиозные общины, являющихся меннонитами лишь по
происхождению) насчитывается около 100 тыс.
человек С
В заключение этой главы следует еще отметить
несколько сектантских течений. Это — б а п т и з м ,
евангелизм и адвентизм.
Баптизм проник в колонии через германских проповедников и распространился главным образом
среди штундистов-молѳльщиков. К нему же перехо* См. нашу книгу „Меннониты", Москва 1930 г.

дили некоторые Лютеране й отдельные менионидскиѳ проповедники. Вышедшие из числа немцевколонистов баптистские проповедники немало способствовали распространению баптизма среди русского и украинского крестьянства. К баптистам
весьма близки меннониты; меннонитские проповедники всегда сотрудничали о баптистами, но случаи
перехода меннонитов в баптизм были редки. Процент баптистов среди немцев-колонистов невелик.
Процент евангелистов среди немцев-колонистов
совсем ничтожен. Упоминания заслуживает лишь
тот факт, ото меннонитская «братская община» до
революции сотрудничала с известным верховодом
русских евангелических христиан — И. С. Прохановым. «Братская община» имела в Гальбштадте
книгоиздательство «Радуга». В Петербурге же существовало отделение этого издательства, которым как раз и заведывал Проханов. «Радуга» выпускала тысячи религиозных книг и брошюр на немецком и русском языках. Русская литература немало способствовала распространению евангелического христианства в России.
Адвентизм проник в Россию именно через немцевколонистов. Выше говорилось, ото в 70-х годах
прошлого столетия многие колонисты эмигрировали
в Америку. В Америке в то время как раз сильно
разрастался адвентизм. Значительная часть переселенцев перешла к адвентизму и начала присылать адвентистскую литературу в Россию. Некоторые из эмигрантов-адвентистов даже вернулись и
приступили к непосредственной пропаганде адвентитских идей среди немцев-колонистов.
А почва для распространения адвентизма в немецких колониях существовала. Адвентизм учит,

что близок час второго пришествия, за которым
последует «тысячелетнее царство христово», в котором не будет ни страданий, ни слез. В среде
какой общественной группы такое вероучение могло
пользоваться успехом? Ясно, что среди безземельных ремесленников и разоряющегося крестьянства. Немецкий бедняк в своей религиозной и национальной замкнутости не видел «земных», революционных путей к улучшению своего положения.
Адвентизм же сулил ему скорое избавление от
всех мытарств и бедствий через второе пришествие, и бедняк находил в нем утешение. Адвентизм
действительно распространялся главным образом
среди бедноты. Однако, несмотря на преимущественно бедняцкий состав этой секты, верхушке ее,
т. е. проповедникам, жилось далеко не плохо.
Каждый адвентист, как известно, обязан вносить
«десятину», т. е. десятую часть своих доходов, в
общую кассу своей секты. Таким образом с бедняков собирались весьма изрядные суммы денег,
поступавшие в полное распоряжение верхушки.
Адвентистов среди немцев-колонистов насчитывается несколько тысяч человек. Вместе с русскими
Всесоюзный союз адвентистов объединяет около
13 тыс, членов. Адвентистский союз СССР входит
во Всемирный союз адвентистов, развивающий колоссальную пропаганду по всему миру. Главным
орудием пропаганды является печать. Адвентисты
в СССР до последнего времени также издавали два
журнала: один на немецком языке, другой — н а
русском. Немецкие адвентисты, как видно, не обособились от русских С
1 См. нашу книгу „Адвентисты", Москва 1930 г.

Среди іі/і млн. немцев СССР существует,,стало
быть, весьма изрядное количество религиозных
организаций. Несмотря на подчас довольно значительное различие в их вероучениях, им однако
обща одна классовая сущность, одна политическая
роль. Дальнейшее изложение с особой ясностью
вскроет эту роль.
ГЛАВА II

Поповская Вандея
Выяснив причины поповского засилья в немецком селе, мы поймем, почему немецкий клерикализм в союзе с царизмом смог воспрепятствовать
всякому движению, направленному против неимоверно тяжкого религиозного гнета.
В немецких колониях существовали однако весьма существенные экономические предпосылки для
возникновения массового движения против существовавших порядков и против клерикалов и проповедников, оберегавших эти порядки. Несмотря
на непрерывное переселение безземельных в так
называемые «дочерние» колонии, их число постоянно возрастало, особенно на, территории нынешней
немецкой республики. Из числа безземельных вырастал промышленный пролетариат; отчасти он
находил себе работу на многочисленных предприятиях немецких капиталистов юга России, отчасти
он уходил в города и постепенно ассимилировался
среди русского населения. Обычно эта пролетарская прослойка немецкого села быстро теряла связь
с немецким крестьянским населением. Обособляясь
от «колонистов», немцы пролетарии не могли служить проповедниками революционного движения
в немецком сшщ.
3

П»з гнетом религии.

65

В условиях замкнутости немецкого бела движение безземельных разбивалось главным образом о
те преграды, которые воздвигла религия. В большой степени это были препятствия субъективного
характера: немец-бедняк не решался поднять руку
на своего единоверца-кулака, на своего соплеменника-помещика. Дальше единоличных драк между
безземельными и «хозяевами» (т. о. зажиточными
крестьянами) дело поэтому не доходило даже
во время крестьянских «беспорядков» в 1905—
1906 г г .
Более того: поповско-буржуазной верхушке в
1905 г. удалось сколотить нечто вроде единого
фронта немцев-колонистов
против
революции.
И г р а я на национальных и религиозных предрассудках немецкого населения, клерикалы всю свою
реакционную работу маскировали бесконечными
призывами «о спасении и сохранении немецкой церкви», ссылаясь при этом на библию. На всех собраниях, проводившихся духовенством, обязательно
«доказывалась» мнимая абсурдность социализма. Такими же доказательствами полны страницы немецких газет и журналов того времени, издававшихся
большей частью либо непосредственно попами,
либо же под их контролем.
Следуя примеру православного духовенства, немецкиѳ поггы и проповедники но упускали случая
разжечь национальную рознь между немцамиколонистами и соседними русскими или украински
ми крестьянами, разбиравшими владения многочис
ленных немецких помещиков. В немецкой ре лиги
озной печати и в проповедях русские крестьян
часто именовались «ворами». Орган меннонитскоі
братской общины «Friedensstimme» громогласно уста

,
,

новил, что «русский крестьянин без воровства прожить не может».
Еще яснее выявляется провокационная работа
иоповства в деле разжигания национальной розни
но отношению к евреям. Правда, немецкие доны
и проповедники но могли призывать к погромам.
Но зато они неослабно работали над воспитанием
глубокой неприязни к евреям.
Поповское рвение дало свои результаты. Любопытно отметить, что орган балтийских баронов «DünaZeitung», учитывая отсталость немцев-колонистов
и реакционность их поповской верхушки, предлагал набрать из колонистов через п о с р е д с т в о
п а с т о р о в охранные дружины для баронских поместий. Бароны предполагали, что пасторы немецких колоний доставят им более верных, более преданных лакеев, чем казаки, которых могло дать
царское правительство.
Приводимые ниже документы и факты дополняют
картину политической деятельности поповской верхушки немецких колоний.
II. М. Фризен (меннонитский историк и поп^
указывает, что огромное большинство менноиитов
в 1905 г. стояло гораздо правее октябристов (под
меннонитами Фризен несомненно подразумевает
только их поповско-буржуазную верхушку). Показательно, что в одном из южных уездных городов
представитель меннояигской верхушки состоял
председателем «Союза русского- народа» (черносотенцев). Солидаризируясь с этим «истинно-русским»
немцем в основных вопросах политики, меннонитская верхушка, по словам П. М. Фризена, не могла
итти рука об руку с черносотенцами лишь благодаря их агрессивности но отношению к их религии

в е л и ч е с т в а , п р и н а д л е ж а щ и е к христианскому оощ е с т в у а д в е н т и с т о в с е д ь м о г о д н я , в лице
н и ж е п о д п и с а в ш и х с я уполномоченных общинами,
в в и д у т я ж е л о г о положения н а ш е г о дорогого отечества осмеливаемся всеподданнейше выразить вашему императорскому в е л и ч е с т в у н а ш у г л у б о к у ю
скорбь вместе со всеми богобоязненными людьми
страны, у м о л я я в с е в ы ш н е г о о полном успокоении
н а ш е й родины, при которой она могла бы продолж а т ь свое развитие... Осмеливаемся выразить наше
сердечное ж е л а н и е , чтобы г о с п о д ь с о х р а н и л вас
д л я нашей родины еще на многие годы» .
П о л и т и ч е с к а я безграмотность т р у д я щ и х с я масс
немецких колоний приводила д у х о в е н с т в о в умиление и о ц е н и в а л а с ь ею к а к основная добродетель
немца-колониста. Послушаем, к а к пастор Я . Ш т а к

характеризует политическую физиономию немцаколониста :
«Кто оскорблял начальство, тот оскорблял его
(колониста. — Авторы)
лично, к начальству он
относился так, как к самому себе. У него не было
и нет каких-нибудь второстепенных целей, политических партий и местного патриотизма. Свободный от всякой сентиментальности, он всегда, в
самые критические минуты поступал трезво и рассудительно и стоял н а стороне начальства. Его
но коснулось революционное движение 1905 г . Во
многих местах бурные волны революции приливали к твердой скале патриотизма колонистов, но
скала выдерживала, она оставалась победительницей, и волны затихали» 1 .
Значительное влияние на политическую ориентацию немецкой поповской верхушки оказал также
призыв «немецкой группы» партии октябристов
Москвы и Петербурга присоединиться к названной
партии. В Одессе"и ряде других городов под руководством пасторов были созданы «немецкие группы»
октябристской партии.
Движение безземельных, как уже было указано,
не заходило за пределы сельских кулачных боев.
В некоторых с л у ч а я х безземельные ставили перед
собранием избирателей свои требования. Такой случай имел например место в крунном селе Ландау (ныне центр Карл-либкнехтского района, где
75 бедняков села Шпейер и 80 бедняков села Ландау потребовали раздела общинной земли среди
безземельных, справедливого распределения пода-

СР Р M. r F rTeseN, Die Alt-Evangelische Mennonit.
Bruedeischaft in"Russland, Halbstadt, 1911 г.,
2 Ср. К а л ь не в,' Русские сектанты, статья Белогорского,

* См. Я. III г а х , Очерки из изтории и современной жизни
южно-русских колонистов, Москва 1916 г., стр. 95—96.

II к немцам (антисемитизм либо п у г а л меньше,
либо вовсе не п у г а л ) 1 . «Левее» октябристов среди
меннонитской верхушки никого не было.
Попы и проповедники «от имени в с е х немцев-колонистов» своих приходов соревновались в посылке
п р и в е т с т в е н н ы х телеграмм царю и его сановникам
с пожеланием скорой победы н а д крамолой. В .кач е с т в е характерного образчика поповского прислуж н и ч е с т в а мы приводим н и ж е приветствие, посланное царю от конференции а д в е н т и с т с к и х проповедников, с о с т о я в ш е й с я 8 сентября 1905 г . в большом
немецком селе В е л и к о к н я ж е с к о м (ныне Армавирского о к р у г а ) :

«Мы

стр. 146.

верноподданные

вашего

императорского

лей и т. д. Президиум собрания (несколько попов
и кулаков) дал им резкую отповедь, выругав их
«социалистами» и в то же время призывая к «благоразумию». Дальше этого ш а г а
безземельные
не пошли
хотя симпатии к выступлению русских й украинских крестьян несомненно были
налицо.
Несколько иначе революционное движение 1905 г .
отразилось на пролетарской прослойке немецкого
села. Х о т я немецкие промышленники при усердном
содействии духовенства старались укрепить религиозность среди рабочих, все же ВІ 1905 г. и немецкие пролетарии примкнули к забастовочному движению. Религиозный листок меннонитов «Friedensstimme» весьма сокрушался, что «даже» братья
кое-где были увлечены «исчадием ада», т. о. забастовочным движением. Этот факт оказался тем более
горестным для попов и капиталистов, что на мног и х предприятиях немецких промышленников в
первую очередь принимались на работу верующие
люди. Это делалось в расчете иметь
верных
штрейкбрехеров и доносчиков (расчет в общем
верный).
• Благословив раньше 12-часовой рабочий день на
предприятиях немецкой буржуазии, попы усердно
поддерживали и расправу над забастовавшими рабочими. Т а к например в селе Вальдгейме (бывш.
Мблитопольского
округа)
с завода Нейфельда
было уволено много рабочих-меннонігтов, участвововаших в забастовочном движении. Преследуемые и предпринимателем и обіциной, рабочие
должны были покинуть село и переселиться в Си1

Ср. „Odessaer Zeitung" № 280 за 1905 г.

бирь (в бывні. Павлодарский уезд), а на завод был
приглашен отряд жандармов и казаков для подавления дальнейших попыток бастовать.
Выступления пролетарской прослойки не оказали
однако влияния на широкую массу немецкого бёдняцко-середняцкого населения. Поповская верхуш к а старательно оберегала свою паству от какоголибо влияния «фабричных». Показательно в этом
отношений, что д л я детей немецких рабочих в ряде
сел существовали особые школы. Доступ в школы
«хозяев» им был закрыт (исключение делалось лишь
д л я детей «братьев», т. е. д л я детей религиозных
рабочих).
Так попы и проповедники немецких сел в тесном
союзе с немецкой буржуазией проводили борьбу с
революцией.
После 1905 г . влияние ионов в ряде мест (особенно н а территории нынешней немецкой республики,
где работала группа революционной интеллигенции) на бедняцко-середняцкие массы несколько
упало. Мировая война однако резко изменила положение дел. Дикие гонения немцев-колонистов
дали духовенству возможность теснее сплотить
вокруг себя большинство растерявшейся крестьянской массы. Трудящиеся массы немецкого села, не
пошли по пути революционного противодействия
законам о ликвидации немецкого землевладения,
а доверились своей поповско-буржуазнбй верхушке, которая путем петиций думала снискать милость царского правительства. Как известно, все
попытки убедить царских сановников в верноподданнической преданности немцев-колонистов потерпели н е у д а ч у . «Единый фронт» колонистов в
результате этой неудачи однако не распался.

После Февральской революций духовенство и
буржуазия искусно воспользовались сколоченным
ими «единым фронтом» немцев-колонистов, чтобы
на его основе прочнее укрепить свое господство. .
В ряде мест возникли «немецкие комитеты», во
главе которых, за редкими исключениями, стали
попы и буржуазия. «Центральный немецкий комитет» находился в Петербурге. Временное правительство, правда, лишь приостановило осуществление
ликвидационных законов, тем не менее однако оно
пользовалось всемерной поддержкой со стороны поп о в е к о - б у р ж у а з н ы х «немецких комитетов». (Окончательное упразднение ликвидационных законов
произошло лишь в момент Октябрьской революции.
О том факте, что лишь Октябрьская революция
спасла трудящиеся массы немецкого села от ссылки в Сибирь и угрозы голодной смерти, попы умалчивают до сих пор.)
Реакционный характер «немецких комитетов» особенно ясно выявился в работе саратовского комитета. В Поволжье, как и в других местах, попы
и капиталисты сумели быстрее сорганизоваться,
нежели революционная интеллигенция и следовавшие за ней группы бедняков и середняков. Комитет
повел энергичную агитационную работу, так как
немецкие миллионеры не жалели затрат для укрепления своих позиций в колониях. В с я пропаганда
взывала к национальному сознанию немецкого
населения, ловко используя мимолетное чувство
облегчения, овладевшее колонистами после уничтожения непосредственной угрозы ликвидации их
сел.
Под демагогический шумок о национальном единении колонистов и общности их интересов в ап-

реле 1917 г..был созван первый съезд немцев Поволжья, проходивший иод знаком неограниченного
буржуазно-поповского господства. На этом съезде
был образован «Центральный комитет немцев Поволжья», в состав которого вошли крупные промышленники, помещики, торговцы и попы. Комитет
быстро вошел в курс своей предательской роли но
отношению к массе своих избирателей. Трудящиеся
колоний требовали мира, комитет же объявил себя
сторонником «войны до полной победы», всякими
правдами и неправдами содействовал распространению «займа свободы», стремясь войти в доверие
Временного правительства.
В с я эта деятельность комитета, тяготы войны
и — не в последнюю очередь — агитационная работа
немецкого «Союза социалистов», образовавшегося
в Саратове, способствовали разоблачению поповско-буржуазной верхушки поволжских колоний.
Между «Центральным комитетом» и оппозицией
разгорелась ожесточенная борьба. Комитет под руководством пастора ІІІлейнинга и патера Я . Баумтрога издавал в Саратове газету «Saratowor Deutsche Volkszeitung». В союзе с грязным листком
«Deutsche Stimmen», издававшимся патером Августом Баумтрогом в поволжском селе Мариентале,
упомянутая газета травила социалистов и сеяла
вражду между рабочими и крестьянами. Социалисты-учителя подвергались преследованиям со
стороны пасторов, высылались и т. д.
Октябрьская революция резко изменила положение. Классово-сознательная часть «союза социалистов» примкнула к партии большевиков и повела
решительную борьбу за установление советской
власти в немецких колониях Поволжья. Духовен-

ство и буржуазия однако но сдавались. С одной
стороны
-они предприняли попытку склонить
S - ь н о е советское иравитльство н с в ^ ст рону, —понятно безуспешно. С другой сторсты,
они установили связь с г е р м а н с к и м и и м и еX) и а л и с т а м и .

1fl1û

„

Германские милитаристы, мечтавшие в Ш 8 і
о разделе Советской страны, охотно пошли ііавотрс >
J
поволжским попам и помещикам, что нашло
свое отражение в Брестском мирном договоре. Но
параграфам 21 и 22 дополнительного соглашения
S ï i a ,
с о в е т с к и м гражданам немецкой
предоставлялось праж* о б ^ ш ,
свое состояние в наличный капитал и беспрепят
ствсшіо перевести его в Германию. Имущество
™
России ставилось под защиту германских
консулов, а каждому немцу разрешался выезд в
1

"терпГпоражение за поражением в борьбе с советами, духовенство и буржуазия подняли клич
Г м ^ - к о л о н и с т ы должны вернуться на « р о д и н у
т е в Германию. Буржуазно-поповская верхушка
приступила к ликвидации своего имущества и переводу своих капиталов в Германию. Всего оыло
переведено в Германию из немецких колонии Поволжья окрло 10 млн. руб.
ГІоиав в Германию, эмигрировавшие попы и ка
питалисты образовали колонистский банк («Колоыистенбанк») и «Союз немцев Поволжья, Во главе
обеих организаций стали следующие лица сара
товский миллионер Ф . II. Шнейдер священники
Шлейнинг, Альфред Шнейдер, А. Шваб, Н. Майер
идр^Колонистенбанк» получил в свое распоряжение часть средств, вывезенных немецкой буржу1

азией из Поволжья. Функции банка и «Союза немцев Поволжья» (кстати союз насчитывал всегонавсего 33 члена) состояли в спекуляциях, в поддержке контрреволюционных выступлений и в антисоветской пропаганде на Западе. Большое внимание «Колонистенбанк» и союз уделяли контрреволюционной авантюре Вермонт-Авалова, кровавого душителя латышских рабочих и крестьян. В
армию этого авантюриста поповский союз посылал
нуждающихся немцев-колонистов, обращавшихся
к нему за помощью. По рассказам некоторых участников союза, последний не безучастен и к подавлению революционного движения в Германии 1 .
В 1919 г. союз установил связь с деникшіским
командованием. На юг России был делегирован
сам пастор Шлейнинг, один из руководителей союза. Этот пастор сопровождал транспорт денщшнских войск, предназначенных для захвата территории нынешней Немецкой республики. Пастору
однако не повезло. Лишь только он из Камышина
выехал в немецкие колонии, как навстречу ему
хлынули разбитые в боях с Красной армией остатки деникинских полков. Пришлось спешно удрать на юг. По пути к Шлейниягу присоединилось
егцѳ несколько других немецких попов, «отличившихся» во время кратко временного беглого господства в немецких колониях.
Но пастор Шлейнинг не унывал. Приехав ,в дѳшікинскую ставку (Таганрог), он снова вступил в переговоры с деникинским штабом. Учитывая важную роль кулацкой части немецких колоний для
1 Ср. G. D u m m l e r ,
schaft» Nr. 23 für 1924).

Unsere Emigranten («Unsere • Wirt-

белогвардейщийы, пастор п р е д л о ж и
Д « ™ ^
лявать белогвардейскую немецкую газету. Но этому
Bonwcv пастор ІПлѳйнинг на одном из заседаний
» н е к о г о «Союза немцев Поволжья» впоследствии сообщал : «Главный штаб Деникина обещал мне
достаточно денег для издания немодкЩ газэты.
Из всего этого ничего не вышло». Причина кру
пения пасторских чаяний заключается в победе
Красной армии, заставившей почтенного пастора
поспешно убраться за границу.
'
Одной из важнейших задач союза и «Колонисток
банка» являлась клевета на Строну советов. Эта
вредительская сторона работы « и г р а н ™ особенно ярко выявила себя в голодном 92 /22 ш
Р, 1921 Г в Германии сорганизовался «Комитет
помощи немцам Поволжья» Г Образованный группой либеральной интеллигенции (выходцев из немецких колоний России), комитет развернулэнергичную кампанию по сбору средств для голодаю
Н ИХ В этой своей работе он столкнулся с яростным
пиотнводействием «Колонистенбанка» и союза, котоРры устами своего руководителя заявили «Дураки
помогают, а умные выжидают возможности делать
г шеф™ . Не жалея сил и средств, обе эти организадии в печати и на собраниях клеветали что
собранные средства пойдут в пользу Красной армии, коммунистов и т. д. против комитета было
лаже возбуждено судебное дело; буржуазный суд
однако должен б ы / признать ложность поповских
обвинений, выдвинутых против комитета. Своей
пели попы и капиталисты однако достигли. Размер
п о м о щ Т оказанной голодающим через комитет,

при более благоприятных условиях работы мог бы
быть гораздо более значительным. Причину незначительности сборов следует искать главным образом в клеветнической кампании попов из «Колонистенбанка» и «Союза немцев Поволжья».
Подрывая работу комитета, члены поповскобуржуазяой организации сами, понятно, ничего не
делали для оказания помощи голодающим. В товремя как в Поволжье тысячи людей гибли от голода, эмигранты коротали время великосветскими
забавами. Устраивались увеселительные вечера,
где Шлейяинги и К 0 провозглашали тосты за возрождение «наших колоний», ханжески восхваляли
обычаи «родного края», назначали призы за самые
красивые глазки и ножки и т. д.
Летом 1918 г . началось тяжелое время для трудящихся немцев-колонистов Поволжья. С юга наступали казаки, с востока — чехо-словаки и уральские казаки. Начиная о 1920 г. начались [неурожаи.
Всем памятен голодный 1921/22 г . ; центром неурожая оказалась именно немецкая республика.
Но едва ли не большим несчастием являлся б а іь
д и т и з м . С более или менее значительными перерывами бандитские выступления, начавшиеся в
1918 г., продолжались вплоть до 1922 г. Большею
частью бандитские выступления возникали под
влянием бандитских шаек, вторгавшихся в республику извне (как например банда Вакулина и др.).
Врываясь в область, заселенную немцами-колонистами, бандитские шайки встречались духовенством
и кулачеством с распростертыми объятиями.
Партийная организация Немецкой республики
потеряла во время бандитских выступлений около
половины своего состава. Бандиты убивали наряду

с коммунистами также и всех беспартийных, заподозренных ими в симпатии к советам. В ряде контрреволюционных выступлений тех лет руководящая
роль духовенства достоверно установлена. Впоследствии духовенство «отпускало» грехи бандитам,
которые по его же подстрекательству пускали коммунистов под лед.
' Одним из наиболее известных бандитских выступ-,
лений является мариентальскоѳ восстание кулаков.
В ряде сел сигнал к восстанию был дан колокольным звоном. Во главе движения наряду с кулаками
стояли попы и духовные старшины. Дикость бандптско-поповских издевательств над захваченными
коммунистами и советскими работниками не поддается описанию. Когда речка Караман весной 1921 г.
вскрылась и трупы некоторых коммунистов были
выброшены на берег, было установлено, что несчастные товарищи погибли в страшных мучениях.
За участие в бандитских выступлениях в 1921 г .
было расстреляно 4 католических патера. Ряд пасторов после подавления бандитского движения
покинул республику, опасаясь репрессий'за свое
участие в бандитских выступлениях.
•
Несравненно большую роль в антисоветских выступлениях сыграли попы и проповедники немецких
колоний юга Украины. Мы ознакомимся с историей
революционных лет в двух крупных группах колоний : м о л о ч а н с к о й (бывш. Мелитопольского
округа), к которой тяготеют мариупольские, запорожские и крымские колонии, и о д е с с к о й ,
к которой тяготеют колонии бьтвш. Херсонского
и Николаевского округов.

В колониях юга Украины религиозный гнет давал себя чувствовать еще сильнее, чем в немецких
колониях Поволжья. Особенно это относится к менионитам, главная масса которых населяет бывш.
Мелитопольский и Запорожский округа. Многочисленная и богатая верху п и т меннонитов к 1917 г.
сконцентрировала в своих руках могущественные
средства экономического и идеологического воздействия на моннонитскую массу, безропотно следовавшую за своими духовными и светскими руководителями.
Преследования царского правительства и на юге
подготовили почву для успешной националистической агитации ионов и для создания буржуазнопоповских
«колонистских» организаций.
После
Февральской революции эти организации зацвели
нышным букетом.
В мае 1917 г., но инициативе профессора К. Линдемана, в г. Одессе был созван съезд немцев-колонистов юга России. Работами съезда руководили
попы и буржуазия. Представители бедноты на съезде выступали, но совершенно безуспешно. Прикрываясь громкими словами о защите «колонистской культуры», съезд на деле занялся подготовкой чисто кулацких организаций с целыо борьбы
против дальнейшего развития революции.
Перейдем однако к молочанской группе колоний.
Летом того же года в селе Орлово состоялся
съезд меннонитских общин, занявших аналогичную позицию. На этом съезде некоторые либеральные «герои» выступили с теорией «религиозного
социализма». Несмотря на отсутствие какой бы то
ни было революционности у этих горе-социалистов,
поповский съезд уже на одно только упоминание

слова «социализм» ответил обструкцией. О настроениях меннонитских попов и их последователей
можно судить по писаниям идеолога меннониіской
братской общины А. Крекера. Оей муж в июле
1917 г. писал:
«Особенно много смятения вызвал в массах своими неразумными идеями некий Ленин, крайне
левый. В некоторых местах уже несколько раз
возникала опасность анархии; кое-где уже заме-,
чались начатки ее. Бог дал нам однако в числе
министров дельного военно-морского министра Керенского, пользующегося неограниченным доверием
у всех здравомыслящих людей. Ему мы больше
всего обязаны предотвращением наихудших возможностей».
Любопытна также тактика буржуазно-поповской
•верхушки во время выборов в Учредительное собрание. Маскируясь все теми же призывами к единству всех немцев, к общности их интересов и т. д.,
буржуазия и попы выставили собственный архиреакционный список на выборах. В этом списке
рядом с октябристом, бароном А. Ф . Мейендорфом
(бывшим товарищем председателем Государственной думы), фигурировали меннонитский поп Веіньямин Унру, помещик. Лютц и др. Свою политическую платформу менионигские попы декларировали в следующих словах:
«Лучше всего не примыкать ни к монархистам,
ни к социалистам. Где в течение 100 о лишним лет
существует республиканский строй, как например
в Северной Америке, там нигде и не думают о
возвращении к монархическому строю. Монархия
является противоестественным и вредным государственным строем. Социалистические же программы

нѳ могут быть осуществлены, пока не воцарится
на зѳмлѳ царство божие. Работать только восемь
часов — это влечет за собой грехи, это ведет к
обнищанию и одичанию. У земли должны быть
отвоеваны ее богатства. Социалисты слишком мало
считаются с действительностью. Поэтому следует
поддерживать срединные партии».
«Срединную» партию попы нашли в лице октябристов. Не подлежит однако сомнению, что и эта
платформа представляет собою маневр, рассчитанный на обман немецких колонистов. Оставаясь
убежденными монархистами, менионигские попы
своей республиканской «левой» фразой предполагали
привлечь на свою сторону бедняцко-середняцкую массу колоний. Попытка эта потерпела
однако крах. Ни один из кандидатов этого списка
не оказался избранным.
В своей пропаганде против большевиков попы
и проповедники не гнушались каких бы то ни было
форм клеветы. Большевики — «безнравственны»,
большевики — «дикая беспардонная банда» — такими выражениями пестрят журнальчики попов
за годы революции.
Чем сильнее становилось влияние большевиков
в советах, тем все более определенно в среде
попов и буржуазии молочанской группы колоний
шла подготовка вооруженного противодействия революции. В гальбштадском коммерческом училище
(впоследствии—очаге «самооборонческих» выступлений), где учились главным образом поповские л
кулацко-помещичьи сынки, вопросы контрреволюционной «самообороны» дебатировались совершенно
открыто. Эти угрозы вынудили наконец Гальбштадский совет распустить волостное управление

и захватить власть в свои руки. Его примеру
последовали советы в соседних немецких волостях—Иришибской и Гиаденфель декой.
Свои мечтания о «самообороне» попам и буржуазии,
удалось осуществить лишь после оккупации юга
Украины германо-австрийскими войсками. Еще до
вступления германских войск в колонии колонистская верхушка установила с ними связь. При
активном участии попов и проповедников в колониях стали задерживать отступавших или укрывавшихся красногвардейцев я советских работников,
чтобы выдать их впоследствии кадетам или немецким войскам.
Когда после долгого нетерпеливого ожидания в
1918 г. в молочанские колонии вступили германские войска, восторгу попов и буржуазии но было
предела.
Во всех колониях проповедники и пасторы (служили благодарственные молебны; часто в молитвенных домах и церквах с проповедями выступали
военные попы — офицеры германской армии.
В своем упоении «победой» колонистская верхушка не забывала практической стороны дела:
восстановления своего прежнего господства и мести
восставшим против «законной церковной и светской власти» рабочим и беднякам. В течение первых недель германскими войсками и кадетами, по
указаниям колонистской буржуазно-поповской верхушки, было расстреляно несколько десятков революционеров. Сразу же после прихода германских
войск в колониях началась организация пресловутых отрядов «самообороны». С благословения меннонитских попов в отряды вступила большая часть
кулацкой и помещичьей молодежи; догма о «бозона

ружности» меннонитов (одна из основных догм меннонитского вероучения) была таким образом оставлена самими же проповедниками.
Чувствуя за собой сильную поддержку германских войск, самооборонцы совершенно обнаглели.
Русские и украинские села подверглись налетам
самооборонцев, отбиравшим имущество, захваченное крестьянами у немецких помещиков и кулаков.
По всяким незначительным поводам или же вообще
только спорта ради предпринимались карательные
экспедиции в соседние русские или украинские села, сопровождавшиеся грабежами, насилиями и даже убийствами.
О постыдных «геройствах» самооборонцев создавались смехотворные сказки. Так например передавалось, что большое село Михайловка было «захвачено в плен» семью самооборонцами. «Храбрость»
самооборонцев может служить
доказательством
того, что окрестные русские и украинские села не
сопротивлялись обнаглевшей немецкой буржуазии,
в силу чего необходимость «самообороны» становится иллюзорной.
На съезде меннонитских общин, состоявшемся летом 1918 г . , «самооборона» получила благословение со стороны этого высшего поповского органа
меннонитов. Вместе с тем поповско-буржуазная
верхушка всячески усердствовала в деле услужения германским оккупантам. В качестве примера
мы приведем распространение германских военных
займов в немецких коленях Украины. Агитация
за подписку на заем производилась с церковных
кафедр. Под давлением пасторов и проповедников
общины ряда сел проводили подписку на заем в
порядке «религиозной» дисциплины.
83

Положение резко изменилось осенью і 918 г. Как
известно, германские войска в это время должны
были покинуть Украину.
Поповско-буржуазная
верхушка немецких сел лишилась этой своей могучей опоры. Отряды «самообороны», став лицом
к лицу с озлобленными русскими и украинскими крестьянами, очутились в жутком одиночестве.
К этому времени в селах Южной Украины
высоко поднялась волна бандитизма. Появился
Махно, за которым последовал ряд других батек.
Нападая на немецкие села, банды находили поддержку среди части крестьянского населения окрестностей.
Свою ненависть к германским оккупантам руское и украинское крестьянское население распространило и на немцев-колонистов. Разжиганию этой
национальной розни немало способствовала эксплоатация русских и украинских батраков в хозяйствах немецких кулаков н помещиков. Наконец
деятельность «самообороны» также начала давать
кровавые всходы.
Вторгаясь в немецкие села, бандитские шайки
грабили и убивали без разбору, не делая различия
между немцами — богачами и бедняками. Это обстоятельство дало немецкой поповско-буржуазной
верхушке, ответственной за возникновение национальной вражды, возможность вовлечь в отряды
самообороны и трудящуюся часть немецкого населения.
Участие бѳдняцко-середняцкой части немецкой
молодежи в отрядах самообороны не изменило однако характера руководства отрядов, во главе которых стояли представители помещичье-кулацкой
84

Верхушки. Это обстоятельство стало роковым для
дальнейших судеб молочанской группы колоний.
Вовлекая бедняцко-оередняцкую молодежь в отряды самообороны, поповско-буржуазная верхушка
повсюду заявляла, что отряды самообороны не
преследуют целей политического характера, а служат лишь для самозащиты колоний от бандитов.
Определенно указывалось также, что самооборона
отнюдь не враждебна советской власти и Красной
армии. Несмотря на тот факт, что практика самообороны уже в достаточной степени разоблачила
белобандитский характер этой организации, много
бедняков и середняков под впечатлением непосредственной угрозы бандитских нападений вступило
в отряды самообороны.
Вначале самооборонцы успешно отражали налеты
разных батек, несмотря на численное превосходство
бандитских шаек. Борьба становилась однако все
труднее и труднее, так как бандитам оказывалась
поддержка со стороны части русского и украинского населения окрестностей. К тому же боевые
припасы самооборонцев быстро истощались.
Все это не помешало поповско-буржуазной верхушке колоний войти в соглашение с белым командованием по вопросу об использовании самооборонцев для борьбы с наступавшими частями Красной
армии. Такое соглашение состоялось, и притом
без ведома широкой массы самооборонцев.
Последствия этого предательства скоро сказались. Обманным путем самооборонцы были введены
в бой против регулярных частей Красной армии.
Правда, трудящаяся часть самооборонцев бросила
оружие после того, как она узнала о том, кто является противником. Однако напуганные попами
85

f

многие самооборонцы из .числа бедняков и середняков отступили в Крым, опасаясь репрессий /со
стороны Красной армии. В Крыму самооборояцы все
более и более втягивались в сознательную контрреволюционную борьбу. Кроме того выступления
самооборонцев создали в течение некоторого, —
правда, короткого, — времени напряженные отношения между советами, с одной стороны, и всем
немецким населением — с другой.
Советская власть, по горло занятая борьбою на
бесчисленных фронтах, не смогла сразу же покончить с бандитизмом, жертвою которого стали в
первую очередь немецкие поселения. Месть оголтелых убийц вроде шаек Махно и других трудно
поддается описанию. Сотни и тысячи убитых мужчин, женщин и детей, толпы обезумевших от диких
насилий женщин и девочек-подростков, сожженные
села указывали путь бандитских шаек.
Весь ужас этого разгрома пришлось протерпеть
главным образом трудящейся части колоний. Значительная часть поповско-буржуазной верхушки,
чьей виной являлось неимоверное обострение национальной розни между немецкими и украинскими крестьянами, заблаговременно укрылась в городах или же удрала с белыми в Крым.
Так трудящиеся массы немецких колоний поплатились за, то безусловное доверие, которое они
оказали своим попам и кулакам... К сожалению, и
этого урока оказалось недостаточно', чтобы раскрыть
глаза всему немецкому бедняцко-середняцкому населению на истинные причины настигших его несчастий. Бедственное положение колоний было использовано для злостного натравливания немцевколонистов на советскую власть и Красную армию.

В итоге поповско-буржуазной верхушке удалось
вовлечь трудящихся немцев в новую контрреволюционную авантюру.
Речь идет об участии немцев-колонистов в деникинской армии. Когда летом 1919 г. деникинцы
заняли молочанскую группу колоний, поповскобуржуазная верхушка неистовствовала. По ее вызовам и указаниям карательные отряды опустошали
близлежащие украинские села, что еще больше
обострило отношения между немцами-колонистами
и их соседями.
В армии Деникина добровольно и по мобилизации участвовало очень много немцев-колонистов.
Добровольцы рекрутировались главным образом из
буржуазно-кулацких слоев немецких колоний. Особым рвением отличалась мсннонигская верхушка.
Совершенно забыв о своем принципе «безоружности», она усердно ратовала за вступление меннонитов'в белую армию. Учащиеся Гальбштадского коммерческого училища, во' главе которого' стоял менношттский Ііоп В . Унру, массами вступали в добровольческую армию. Деникинское командование верно оценило контрреволюционные способности меннонитских кулацких сынков и в большом числе
производило их в унтер-офицеры и офицеры, награждало их различными знаками отличия и т. д.
Крах деникинщины явился сильным ударом по
влиянию попов и проповедников. Большая часть
немцев-колонистов,
преимущественно
бедняцкосередняцкие слои, дезертировала из армии и вернулась домой. В Румынию и Крым отступила почти
исключительно кулацкая часть немцев.
В 1920 г. северные уезды бывш. Таврической
губернии были захвачены бароном Врангелем. Еще

до этого генералом Слащеным был образован специальный немецкий батальон, состоявший большею частью из меннонитов. При наступлении на
север немецкий батальон оперировал в районе
молочанской группы колоний, что, невидимому,
было предпринято с целью привлечь добровольцев
в этот отряд. Агитация кулаков и попов за участие
в врангелевской авантюре в среде трудящейся
части населения имела лишь
незначительный
успех.
•
Перейдем теперь к о д е с с к о й группе немецких колоний.
В мае 1917 г. в связи с упомянутым выше съездом немцев-колонистов юга России в Одессе был
учрежден «Немецкий союз». Во главе союза стали
помещики, попы и капиталисты. Особо деятельное участие во всех делах союза принимало лютеранское духовенство. Больше всего «поработал» для
упомянутого союза пастор Винклер.
Политика «Немецкого союза» с первого же дня
своего существования состояла в защите господствующего положения помещиков, кулачества и церкви. І і о отношению к Октябрьской революции союз
занял резко враждебную позицию.
Реакционность союза целиком выявилась во время германской оккупации. Многие бедняки, симпатизировавшие советам, были подвергнуты суровым наказаниям. Однако куда более жестоко
буржуазно-поповская верхушка расправилась с
украинским населением близлежащих деревень.
По ее указке карательные отряды расстреливали
украинских бедняков и поджигали села. В помощь

Германским войскам и здесь были созданы отряды
«самообороны». Буржуазно-поповский «Немецкий
союз» образовал особую военную секцию, в задачи
которой входила организация обороны и руководство ею. Уверяя трудящихся немецких колоний,
что отряды «самообороны» будут использованы исключительно для борьбы с бандами, начальствующий состав сознательно лгал. В действительности
«самооборона» служила для подавления крестьянских восстаний, для проведения принудительных
мобилизаций, а впоследствии также и для борьбы
с Красной армией.
Когда в марте 1919 г. Одѳссщина была занята
Красной армией, немецкая буржуазия и духовенство переменили тактику. Они направили свои
усилия на создание единого национально-религиозного фронта в целях срыва всех мероприятий советской власти. Благодаря упорной работе церкви
эти происки имели успех.
Летом 1919 г. в немецких колониях Одессщины
вспыхнули восстания против советской власти,
подготовленные кулацко-поповской верхушкой при
поддержке деникинских офицеров. Организаторы
этих восстаний действовали уже известными нам
способами, всемерно используя национально-религиозные предрассудки массы. В листовках, призывавших к восстанию, между прочим писалось:
«Бейте коммунистов, которые хотят отобрать у нас
нашу землю и нашу веру».
Одним из наиболее деятельных участников повстанческого комитета (пятерки) являлся пастор
Кох. Пастор самолично выезжал на фронт, где благословлял кулаков-повстанцев на их кровавое дело
и заклинал их продолжать борьбу до прихода Доб-

ровольческой армий. Пастор Кох Также при частей
к убийству двадцати спартаковцев (й селе ГроссЛибенталь).
В августе 1919 г. Красная армий вынуждена была временно очистить Одессу. На второй же день
после захвата Одессы белыми воскрес из мертвых
«Немецкий союз». Первой заботой союза было воссоздание «самообороны». Отряд добровольцев в числе 300 человек, образованный под руководством
союза, был отдан в распоряжение белого командования для «охраны» города Одессы. Этот отряд
сослужил верную службу белой контрразведке.
Любопытно, что при штабе отрядов «самообороны»
существовала особая немецкая контрразведка, ставившая себе целыо борьбу с «неблагонадежными»
колонистами 1 . Разгул немецкой иоііовско-буржуазной реакции не знал предела.
Контрреволюционная деятельность буржуазнопоповской верхушки за этот период наглядно показала немецкой бедноте, кем являются их руководители. Когда в начале 1920 г. Красная армия
окончательно выгнала белых из Одеесщины, бедняки и большая часть середняков немецкого села
встретили красные отряды как освободителей. Саморазоблачение буржуазно-поповской
верхушки
явилось для нее же ударом, от которого она уже
не смогла больше оправиться.
В качестве ч е т в е р т о й группы колоний мы
ознакомимся со с л а в г о р о д с к о й группой (в
Западной Сибири). В центре контрреволюционного
движения в Славгородском округе стояла группа
» Ср. Р г о t a s о \ѵ u n d О е b h а г t, Kampf um die Rätemacht in der Ukraine und im deutschen Dorfe, Charkow, 1927.

лютеранских церковных деятелей: пастор Штах,
председатель церковного совета Славгородской
лютеранской церкви Август Фрсй, члены церковного совета Реішер и Васловский и др.
В Славгороде к началу войны сконцентрировалась относительно крупная немецкая буржуазная
прослойка, занимавшая в городе руководящее положение. Упомянутый выше председатель лютеранского церковного совета Август Фрей являлся в
одно и то же время и владельцем мельницы и городским головой Славгорода. В экономической зависимости от немецкой буржуазии Славгорода
находилось много немецких крестьян из многочисленных колоний окрестностей.
В мае 1917 г., по инициативе пастора Штаха,
в Славгороде был образован поиовско-буржуазныи
«Немецкий комитет», ставивший себе задачу учредить нечто вроде автономной немецкой республики Западной Сибири. Мемуары пастора Штаха,
изданные им после его бегства за границу, но оставляют больше сомнений в том, что руководители
комитета преследовали те же цели, как и все аналогичные буржуазно-поповские комитеты да юге
России : под шум о национальном единении и колонистской культуре предполагалось упрочить буржуазно-поповское господство в колониях. Пастор
ІНтах лично вел длительную борьбу с передовым
учительством и беднотой немецких сел. Автономная
немецкая республика рисовалась пастору Штаху
в виде теократического государства, где он, пастор Штах, будет и светским и духовным главой.
Своей тесной связью о белыми немецкая буржуазно-поповская верхушка разоблачила себя в глазах
немецкого бедняцкого населения и стала пред-

мехом глубокой ненависти. В колониях росло революционное брожение. Центром движения стало
село Подоосново, где местный учитель Вагнер
поддерживал связь с подпольной большевистской
группой села Черный Дол.
Сигнал к открытому выступлению
крестьян
против белого господства был дан приказом колчаковского командования о мобилизации. Так как
власть в Славгороде находилась в руках представителей немецкой буржуазии (Фрей — городской
голова, Кред — начальник милиции и т. д.), то,
естественно, немецкая беднота выступила в первую очередь против этих лиц, тем более, что последние держали ее в экономической зависимости.
Беднота правильно осознала, что между пасторами
и буржуазией различий нет, а поэтому в списке
лиц, приговоренных ею к смертной казни, она на
первое место поставила пастора Штаха.
Захватив город (1 сентября 1918 г.), крестьяне
однако пастора Штаха там не застали.
Через семь дней к городу подошел атаман Анненков. Отряды атамана без труда сломили сопротивление плохо вооруженных крестьян и заняли город. Началось неописуемо страшное кровопролитие. Попавшие в руки Анненкова, участники крестьянского съезда были почти поголовно растерзаны. Затем началась расправа карательных отрядов с -крестьянами отдельных сел. Отряды руководствовались правилом: каждый десятый по счету
крестьянин должен быть расстрелян. Эта участь
постигла также крестьян села ІІодсосново. Всего
в районе Славгорода за первую неделю после усмирения восстания было убито несколько тысяч крестьян.

В своих мемуарах пастор ІНтах проливает крокодиловы слезы но убитым беднякам, якобы обманутых «злодеем» Вагнером. Он, пастор Штах,
даже-дѳ протестовал против этих расстрелов. Все
это, понятно, является вымыслом,
рассчитанным на сентиментальность буржуазных читательниц.
В действительности пастор ІПтах энергично поддерживал политику беспощадных расправ и даже
не гнушался роли доносчика на «неблагонадежных»
лиц.
Контрреволюционная пропаганда составляла, как
это признает в своих мемуарах славгородский горе-президент, главную часть его работы в 1917
1920 г г . В своих проповедях и частных беседах при конфирмациях и причащениях — всюду
пастор призывал свою паству к борьбе с революцией.
О методах пастора Штаха свидетельствует проповедь, произнесенная им на похоронах Августа
Фрея (в сентябре 1918 г.). В своей речи пастор
Штах беспрестанно ругал большевиков «красными
псами», призывал к мести и т. д.
Попав за границу, пастор Штах присоединил
свой голос к хору белоэмигрантских клеветников
на СССР. В своих статьях и книгах пастор Штах
протестует против возобновления сношений между
«христианскими странами» и СССР, требуя выступления всех капиталистических
государств
против Советской страны единым фронтом.
Дабы полнее осветить «работу» буржуазно-поповских контрреволюционных отрядов, мы приведем
здесь данные о так называемом «Шнейдеровеком
отряде», выявившиеся во время судебного процесса

по долу шнейдеровцев в г. Симферополе Во время
длительного и кропотливого разбирательства суд
установил жуткую картину палаческого разгула
шнейдеровцев.
Летом 1919 г. помещиками Крыма был образован
конный отряд, перед которым были поставлены следующие цели: 1) расправа с крестьянами, которые
посягнули на землю помещиков; 2) борьба с приверженцами советской власти и 8) ловля дезертиров.
В отряд вступило добровольцами много помещичьих сынков, преимущественно из среды немцевколонистов. Средства на содержание отряда давали помещики. Сам II. ПІнейдер, организатор» и бессменный руководитель отряда, — крупный немецкий помещик. Со стороны белого командования
отряду были предоставлены неограниченные права.
Основным следует считать право отряда иметь
свой собственный военно-полевой суд, приговоры
которого являлись окончательными и немедленно
приводились в исполнение.
Страшный отряд вихрем носился но» всему Крыму
и держал, в трепете все трудящееся население.
Появляясь то здесь, то там, отряд вылавливал
бывших красноармейцев, советских работников,
дезертиров армии, красно-зеленых и сочувствовавших советам лиц. Со всеми своими пленными
отряд расправлялся беспощадно.
Многие десятки крымских деревень не забыли
и до настоящего времени жуткие сцены шнѳйдеровских расправ.
1 В дальнейшем изложении нами использованы
главным
образом отчеты, печатавшиеся в газете «Красный Крым» за
ноябрь-декабрь 1925 г.

91

Отряд работал однако и в Городах. ДеДтелъйо
участвуя во всех делах контрразведки, отряд выполнял главным образом роль палача. Так отряд
казнил большинство членов подпольного «Мусульманского областного бюро». Излюбленным местом
казни ншейдеровцы выбрали себе еврейское кладбище в Симферополе. Сюда почти каждую ночь
приходили озверелые, пьяные бандиты с группой
жертв и праздновали здесь свои кровавые оргии.
Отряд не Только совершал казни, — он всячески
изощрялся в причинении возможно больших страданий своим жертвам. Стреляли разрывными пулями, недострелянных доканчивали шашками и т. д.
Симферополю хорошо помнится кошмарная расправа шнейдеровцев над восемью захваченными
подпольщиками-большевиками. Осенью 1920 г . на
трамвайных столбах Вокзальной площади эти товарищи были повешены. На шею им прицепили
ярлыки с надписями.
В особом почете у шнейдеровцев находилась порка плетками и «шомполование». Суд установил
ряд случаев, когда жертвы шнейдеровцев после
порки умирали. Чвсло шомполов доходило до 250,
причем шнейдеровцы «работали» в три смены.
Среди насмерть запоротых имеются и женщины.
Изложением некоторых основных фактов из истории революционных лет в упомянутых четырех
важнейших группах колоний мы ограничиваем наш
беглый обзор. В остальных колониях мы в 1917
1920 г г . имели примерно такую же картину. Явно
или скрыто немецкая буржуазия и тесно связанные
с нею ионы и проповедники противодействовали
победоносному шествию революции. В силу специфических условий немецкого села поповско95

буржуазной верхуніко удавалось вовлечь в эту
контрреволюционную борьбу подчас и бедняцкосерѳдняцкие слои. Потребовались кровавые уроки
самообороны, многочисленных предательств и доносов, чтобы союз между буржуазно-поповской верхушкой и бедняцко-середняцкой массой, построенный на национально-религиозных предрассудках
последней, дал первую основательную трещину.
ГЛАВА III

« М и р н а я » борьба против советов и партии
Потерпев поражение в своей открытой борьбе
против Советов (в рядах белых армий и бандитских
шаек), немецкая буржуазно-поповская верхушка
отнюдь не сложила оружия. Последующие страницы покажут, что с момента окончания гражданской
войны на фронтах и ликвидации бандитизма внутри страны начинается длительная полоса «мирных»
выступлений против советской власти. Изменились
методы борьбы, но отнюдь не цели, преследуемые
буржуазно-поповской верхушкой.
с В качестве иллюстрации к этому положению мы
приведем следующие интересные данные. В конце
1921 г. на территории тогдашнего Б.-Токмакокого
уезда (Запорожская губерния) чрезвычайной тройкой производилось изъятие оружия и боевых припасов у населения. В д в у х волостях, населенных
сектантами-меннонитами, было изъято гораздо оольгае военного снаряжения, нежели в других волостях.
Впоследствии оружие неоднократно попадалось
в домах немецких кулаков и священнослужителей.

Показательно также, дао в 1921 г . в Гальбштадтѳ
(бывш. Мелитопольский округ) религиозной немецкой молодежью была предпринята попытка заговора против советской власти.
Весьма характерен для этой «мирной» борьбы
и образ действия меннонитской братской общины
г . Миллерово (бывш. Донской области). В этом городе в руках меинонитских промышленников, занимавших также руководящие посты в общине,
до революции находились 4 крупных мельницы,
2 чугунолитейных завода, 1 маслобойный завод
и другие предприятия. После бегства белых на
руководящих постах в этих предприятиях оказались члены меннонитской братской общины. Не
удовлетворяясь жалованьем, меннонитские дельцы
занялись кражей муки и прочего мельничного имущества. Стоимость краденого добра достигала внушительных сумм. Д л я «очистки совести» на одном
из собраний общины в 1920 г. был поставлен вопрос
о правомерности этих краж с точки зрения христианской морали. После подробного обсуждения данного вопроса община пришла к выводу: так как
у советов все добро является краденым, то не может
считаться грехом отбирание краденого. А отсюда
лозунг: «Тащите, братья, где что плохо лежит».
В этом духе меннонитские дельцы и действовали,
пока не оказались на скамье подсудимых. Большинство из них однако заблаговременно успело
эмигрировать в Канаду.
Эти и другие аналогичные данные выявляют
истинный характер «мирных» намерений поповскобуржуазной верхушки.
Преимущества поповско-буржуазных позиций в
немецких деревнях по сравнению с позицией со4

Под гнето

религии.

SOTCKHX и партийных работников в первое время
после гражданской войны следует назвать-значительными. Среди менноиитов кулаки и
ники все еще руководили почти воем бѳдняцко
середняцким населением. Гораздо слабев, правда,
было влияние лютеранского духовенства на бедняков и середняков своего прихода. Наиболее же
пгочными были позиции католического духовенства- католические колонии, вообще говоря, являются наиболее отсталыми в культурном и экономическом отношении селами В
ры кое-где сумели свить себе прочнейшие гнезда,
откуда они жестокою рукой душили всякие попытк и перестроить колонии.
Хотя духовенство потеряло свою самую важную
опору - капиталистов и помещиков, но у него все
же остался мощный союзник - кулачество.
В ряденемецких районов кулачество составляло
многочисленную и экономически сильную группу,
державшую в зависимости бедноту и значительную часть середнячества. Такую картину мы и ли в большинстве немецких колоний Южной Украины Северного Кавказа, Закавказья, Средней Волі и
и в некоторых других районах. В руках пошвскоM
верхушки остался и весь многообразный
аппарат идеологического воздействия на массы,
учителя, руководители детских воскресных школ
религиозные кружки женщин и молодежи и во ще весь многочисленный религиозный «актив»
Особенио силен этот аппарат был среди менноиитов и других сектантов. Поповская верхушка коГ н и й снерх того имела богатейший опыт в деле
одурачивания масс: она прекрасно знала настрос-

0б

ния, чувства и надежды широкой массы и ловко
пользовалась этим в своих интересах.
Правда, советская власть создала надлежащие
политические основы для того, чтобы сломить экономическое засилие кулачества — основу господства религии. Советскому влиянию однако преграждался путь в немецкие колонии. Кулачество,
попы и проповедники всеми мерами противодействовали внедрению советов и партии в немецкое село, пытаясь противопоставить им сомкнутый фронт
всех немцев-колонистов, сколоченный на национально-религиозной основе.
В первое время партийно-советские работники
немецкого села работали в обстановке полной или
же частичной изоляции от бедняцко-середняцкой
массы. Эта изоляция партийно-советских работников удалась буржуазно-поповской верхушке в первое время еще и по той причине, что эти работники в большинстве своем были русскими товарищами. Всякую ошибку, допущенную этими работниками (главным образом в силу их оторванности от
масс), попы и кулачество использовали для своей
антисоветской агитации. Наиболее долго такое положение существовало' в меннонитских колониях,
наименее оно чувствовалось в колониях нынешней
Немецкой республики.
С целью противодействия советам и партии в
их работе среди немецкого населения, поповскокулацкая
верхушка
создала
ряд
защитных
барьеров, закрывавших доступ к немецким бедняцко-середняцким массам. Главным же рычагом
воздествия на массы в антисоветских
целях
оказалась религиозность большинства бедняков
и середняков.

Первые атаки поповско-кулацкой верхушки были
направлены против социальных мероприятий советской власти. Мы здесь в первую очередь имеем
перераспределение земли. Так как немецкое кулачество в селах Юга имело очень много
земли то после удовлетворения немецких безземельных оставались все еще крупные земельные
участки, которые были переданы русским и украинским 'беднякам. Против них-то ку л ацкоыі он окская верхушка колоний и подняла кампанию травли Дело дошло до того, что в ряде мест в 1923
1924 ГГ отношения между немецкими н украинскими селами сильно обострились. Любопытно, что
попы и кулаки, натравливавшие немецкие села
на «русских воров», кое-где пытались воспретить
членам своих же религиозных общин брать от
советов кулацкую землю. Такие случаи имели
например место в меннонитских общинах. В своих
п ост ало вл ениях, продиктованных
^ п ^ и ^ и
и кулаками, некоторые общины клеймили поду
чениѳ кулацкой земли тяжким грехопадением.
Во время голода (в 1921/22 г . ) влияние поповской верхушки весьма усилилось. Неурожай постиг немецкие колонии юга Украины, Крыма Поволжья и Сибири. Голодали почти исключительно
бедшші
Кулачество же сохранило достаточно
средств и припасов, чтобы безбедно просуществ

в

и

д

у

" Т ™ Д » р Г ™ &
В . Р » » и Америке , » никло много организаций (главным образом религиозных), поставивших себе целью помочь немцамколонистам Украины и РСФСР. Так были организованы «Американская менноннтская помощь»,
«Помощь американской правоверной партии», «Цер-

ковь для церкви», «Верность завету» 1 и т. д. Все
эти организации стремились передать дело распределения продуктов в руки попов и проповедников.
В большинстве случаев это им удавалось.
Имея в своих руках распределение продуктов
в голодный 1921/22 г., попы широко воспользовались им для укрепления своего влияния в селе,
а также для личного обогащения.
Ярким примером, подтверждающим вышесказанное, является история торга лютеранского епископа
Мейера с сепаратистскими общинами б. Мариупольского округа. Эти общины упорно отказывались признать Мейера своим духовным главой. Мейер поставил общины перед дилеммой: либо подчинение
(тогда он, Мейер, выдаст им продукты), либо голод. Сепаратиста из двух зол выбрали первое,
т. е. заявили о своем возвращении в лоно лютеранской церкви.
Распределяя американские продукты, попы совершенно не руководствовались нуждаемостью тех
или иных лиц, а распределяли их большей частью
совершенно произвольно. В ряде мест был например
проделан такой «демократический» трюк: американские продукты распределялись поровну между
всеми гражданами. Благодаря этому «демократизму»
многие кулаки торговали американскими продуктами.
Обращают на себя внимание и многочисленные
случаи воровства со стороны попов. Так например
меннонитский проповедник К. Мартене (в селе Великокняжеском, бывш. Армавирского округа) в течение долгого времени торговал американскими проІ «Bundestreu».

дуктамии. Сам Мартене был доверенным лицом ряда
общин и хлопотал для них о получении помощи
перед уполномоченным «Американской меннонитской помощи» А. Миллером. В доме пастора Гершельмана (Крым) в начале 1980 г. был обнаружен
громадный склад консервированного молока и мануфактуры, которые остались у запасливого пастора еще с 1922 г. В течение восьми лет пастор
но смог исчерпать краденого добра.
Несколько лет спустя после голодного года
между некоторыми южными пасторами (Люфт, Домрес и др.) и поповской верхушкой лютеранской
церкви в СССР (епископами Мейер и Мальмгрѳм)
возникла длительная грызня. Как отмечали сами
спорившие, речь шла не о каких-либо вопросах
веры, а о «хлебном» деле, т. е. о распределении
средств. Во время этого спора выявилось, ,что
пасторы систематически разворовывали продукты
и главным образом одежду, присылаемую для нуждающихся.
В некоторых местах поповская вакханалия с
распределением продуктов привела к падению их
влияния. Такую картину мы имеем например во
многих приходах Немецкой республики. К сожалению, поповское воровство не было использовано
в достаточной мере для разоблачений попов [И
проповедников.
Под видом уполномоченных благотворительных
организаций немецкие колонии стали навещать
иностранные попы и проповедники. Так, например,
по менионитским колониям разъезжало несколько
американских проповедников. Во всех своих проповедях они призывали к сплочению верующих
против большевизма, бесконечно восхваляли «чу-

десную» жизнь в капиталистической Америке и
неизменно кончали выражением надежды на скорое
свидание за океаном. Насколько мало такие уполномоченные скрывали свое антисоветское лицо,
видно хотя бы из того факта, что через одного
уполномоченного селу Шведенфорд (бывш. Херсонский округ) был передан привет от... шведского престолонаследника Карла.
В эти же годы возник ряд национально-религиозных объединений, из числа которых мы упомянем
здесь «Союз южно-русских граждан германской
расы» («Союргер»), «Колонист», «Союз голландских
выходцев на Украине» и «Всероссийское меннонитское сельскохозяйственное общество». Во главе всех
этих организаций стояли попы, кулаки и разные
бывшие люди (помещики и фабриканты). Одной из
главнейших целей всех этих объединений было
отслоение трудящегося немецкого населения от советов и партии.
Все эти организации в своих уставах ставили
себе задачей «з а щ и т у и н т е р е с о в н е м ц е в Е о л о и и с т о в п е р е д о р г а н а м и с о в е т с к о> й
в л а с т и » . Демагогический характер этой части
устава ясен; попы и кулаки здесь выставляют себя
конкурентами местных советских и партийных организаций, в задачу которых входит защита трудящихся всех национальностей.
В действительности, правда, эти организации
защищали лишь интересы кулацко-поповской верхушки и на каждом шагу предавали интересы немецких бедняцко-оередняцких масс.
Сообразно с этой «задачей» в деятельности всех
этих объединений, особенно же в работе меннонитских организаций, проявилась' интересная особен-

ность. В практике этих организаций прочно укоренилось правило: обходить местные советские органы
при решении вопросов, входящих в круг компетенции местной власти. Члены мѳннонитских объединений со всеми своими делами обращались непосредственно в центральные правления в Москве
и Харькове. Эти правления добивались разрешения всякого рода вопросов, касающихся их
отдельных членов, в центральных правительственных учреждениях, претендуя таким образом на
роль меннонитского представительства при центральных органах власти. Здесь ясно проявляется основное устремление поповско-кулацкой верхушки: изолировать местные партийно-советские
органы.
Мы несколько подробнее ознакомимся с деятельностью этих организаций, так как на их примере
можно хорошо изучить методы работы кулацко-поповской верхушки немецких колоний.
Начнем с экономической деятельности этих объединений. «Союргер» закончил свою «работу» финансовым крахом: все средства, собранные среди членов, ушли на содержание правления... В союзе
процветали растраты. Более солидной несомненно
была деятельность «Колониста». Но и эта организация всячески добивалась отслоения немецкой трудящейся массы от советов и партии; «Колонист»
также боролся против открытия в колониях советских кооперативов. Дабы покрыть свои большие
управленческие расходы, эта организация должна
была устанавливать высокие цены на товары. Тем
не менее «Колонист» постоянно имел дефицит ц
этим дискредитировал идею кооперации в глазах
немецкого трудящегося населения. По постанов-

ки

лению членов «Колониста», эта организация влилась в общую кооперативную сеть.
«Достижения» этих д в у х организаций однако
блекнут при сравнении с обоими меннонитскими
объединениями—«Союзом голландских выходцев на
Украине» и «Всероссийским меннонитским сельскохозяйственным обществом». Обе организации с самого начала своей работы участвовали в разжигании эмиграционного движения. Первым шагом обоих объединений на поприще «строительства» была
разработка интересного проекта, разоблачающего
подлинное классовое лицо этих организаций. Предполагалось арендовать все предприятия, принадлежащие до революции меннонитским капиталистам.
В некоторых местах меннонитским организациям
удалось осуществить часть своего плана. Так например были арендованы: завод сельскохозяйственных машин в селе Великокняжеском (бывш. Армавирский округ), мельница в селе Давлеканово (Башкирская республика), мельница в селе Вальдгейме (бывш. Мелитопольский округ). Во все эти
предприятия в качестве заведующих были назначены их бывшие владельцы. Как впоследствии оказалось, все эти арендные операции представляли
собою спекуляцию кооперативной маркой объединений. Так например «заведующий» давлекановской
мельницей, арендованной «Всероссийским меннонитским сельскохозяйственным обществом», платил
правлению за представление кооперативной марки
40 о/о с суммы прибыли. Еще более грязными были
взаимоотношения между «заведующим» великокняжеским заводом Тиссеном (он же бывший владелец) и правлением,
105

Наиболее отвратительным являются мануфактурные спекуляции этого общества. Д л я снабжения
меннонитских колоний, где в то время ощущался
острый мануфактурный голод, общество получило
U вагонов мануфактуры. Все 14 вагонов были перепроданы московским и киевским частникам, l a ков характер всех коммерческих операций обоих
объединений.
Несмотря однако на эти спекуляции, ооа ооъединсния постоянно имели крупнейшие дефициты.
Возникновение этих дефицитов объясняется растратами «главковерхов» и огромными расходами
всего правленческого аппарата. С растратчиками
обо организации расправлялись по-божески. Ілен
правления «Всероссийского! менионитского сельскохозяйственного общества», поп и мукомол Фр.
Исаак, за растрату был выслан в Америку. Председатель Славгородского отделения за растрату
нескольких тьіюяч пудов зерна был всего-навсего
уволен, но не предан суду. В с я верхушка общества
вела роскошный образ жизни; из средств обществ
тратились десятки тысяч рублей на обстановку
квартир и т. д. За границей существовало особое
«заграничное представительство», поглощавшее десятки тысяч рублей. Помимо того оба общества
дарили попу-эмигранту В . У н р у 1 тысячи рублей.
Так например правление «Союза голландских выходцев на Украине» в сентябре 1925 г . в виде «подарка» перевело ему 400 долл.
Результатом этой вакханалии растрат явились,
как выше уже было указано, огромнейшие дефи* Он же бывший октябристский кандидат в Учредительное
собрание (см. гл. II.)
106

Циты. Крымское отделение «Всероссийского менионитского сельскохозяйственного общества» лопнуло
в начале 1926 г. с дефицитом в 40 тыс. руб. За
ним последовали другие отделения. Специальным
правительственным обследованием было установлено, что правление «Союза голландских выходцев
на Украине» неплатежеспособно. Свои дефициты
оба правления отчасти покрывали за счет заграничной помощи.
Такова экономическая сторона работы меннонитской «кооперации».
Почему же однако здесь идет речь о каких-то
«голландских выходцах»? Вопрос этот представляет
значительный интерес именно со стороны политической роли общества, к обсуждению которой мы
сейчас подходим.
До войны ни о каком «голландском» происхождении меннонигов никогда не было речи. Меннониты
называли себя немцами и всюду (в печати, на молитвенных собраниях, в разговорной речи) пользовались немецким языком. Не в интересах восстановления какой-либо исторической правды меянонитская верхушка вспомнила о том, что основатель
секты Менно Симоне часть своей жизни провел в
Нидерландах. Миф о «голландском» происхождении
понадобился ей для совершенно иной цели, а
именно — для обособления меннонитской массы от
прочих трудящихся. Дело в том, дао коммунистов—
выходцев из среды меннонигов — в то время почти
совершенно не было. Поэтому меннонитская верхушка говорила партии и советам: мы голландцы,
а не немцы; если вы последовательно выполняете
национальную политику коммунистической партии,
то дайте нам голландских партийно-советских ра107

сотников, а Не немецки. На основе этой своей
«национальности» меннонигская верхушка требовала для себя права иметь особую
«
особые школы, особые газеты и т. д., хотя она же
во всех своих делах пользовалась немецким языком В бытовом отношении меннониты отличаются
от лютеран гораздо меньше, чем лютеране отличаются, например, от католиков.
Сообразно с этим маневром меннонигская поповско-кулацкая верхушка старательно оберегала ряды своих обществ от элементов, сочувствовавших
советам. В рядах обоих объединений, понятно, не
было ни одного коммуниста. Принятие какого-либо
не-менионита в общества нуждалось в утверждении центрального правления и съезда предстаетте лей
В колониях оба объединения вели ожесточенную
борьбу против возникновения советских кооперативов. По «Союзу голландских выходцев на Украине» был издан циркуляр, предписывающий исключить из союза меннонитов, вступающих в члены
советской кооперации. Таким «отступникам» угрожал бойкот всех меннонитекиХ" общин.
Оба объединения поддерживали теснейшую связь
с пресловутой меннонитской организацией «Комиссией но религиозным делам». Для этой комиссии
выписывалась литература из-за границы, с нею
«кооператоры» устраивали длительные совещания
по вопросам тактики меннонитских организаций
и т д. «Комиссия по религиозным делам» пользовалась аппаратом обоих объединений. Через канцелярии обществ распространялись религиозные
воззвания и т. п. Любопытно отметить, что заведующий культурно-просветительным отделом «bee-

российского меннонитского сельскохозяйственного
общества» Тиссен являлся одним из активнейших
сотрудников поповского листка «Unser Blatt».
Мы здесь не касаемся одной из наиболее «славных» страниц в истории обоих обществ: участие
их в эмиграционной кампании. Об этой части их
деятельности речь будет впереди.
Как ни сильно было влияние проповедников )И
кулаков, все же оба «кооперативных» объединения
сильно скомпрометировали себя в глазах меннонитской массы. Под давлением меннонитского бедняцко-середняцкого населения, отчасти же и из
опасения быть привлеченными к покрытию правленческих растрат, местные отделения одно за
другим перешли на нормальный кооперативный устав, порывая тем самым со спекулянтами из правлений обоих объединений. В феврале 1926 г. по
постановлению съезда представителей был ликвидирован «Союз голландских выходцев на Украине».
Два года спустя тихой смертью скончалось «Всероссийское меннонитское сельскохозяйственное общество», к тому времени уже оставленное .всеми
местными организациями.
В лице ликвидировавшихся национально-религиозных лжекооперативов немецкая поповско-кулацкая верхушка потеряла мощное орудие экономического воздействия на массы. Это однако не означает, что попы и кулаки сдались. Потерпев поражение на одном фронте, они с тем большим усердием добивались компенсирующего успеха на других
фронтах борьбы с партийно-советским влиянием ,в
немецком селе.
В качестве примера мы коснемся организация
национальных советов н районов в немецких посе-

лениях. На первый взгляд кажется парадоксальным что немецкая, особо же меннонитская, поповско-кулацкая верхушка восставала против организации национальных сельсоветов и районов. А между тем советы и партия при всех своих мероприятиях в этом направлении неизменно наталкиваются
на сопротивление попов и кулаков. Такого рода
явления наблюдались и в Сибири, и на югеУкраины, и в других областях. В чем же здесь
' дело^

Оказывается, что мы здесь встречаемся с новым
проявлением своеобразного поповско-кулацкого «сепаратизма», т. е: со стремлением отгородить немецкое
население от советов и партии. Попы и кулаки правильно
учли, что организация национальных
районов и сельсоветов повлечет за собою активизацию немецких батраков, бедноты и середнячества.
В национальный район приедут немецкие партийные работники, которые лучше смогут подойти к
немецкой массе, нежели русские или украинские
работники, руководящие смешанными районами.
В своей агитации против национальных административных единиц эти противники советской национальной политики выставляют, понятно, не эги
аргументы. Тут они силятся доказать, что возрастут налоги, придется давать много подвод
Большим1'козырем в руках поповско-буржуазной
верхушки вплоть до 1929 г. являлась та экономическая зависимость, в которой она держала значительную часть бедняков и середняков.
Вышесказанное станет ясным, если мы присмотримся к той борьбе, которая поповско-кулацкой
верхушкой велась и ведется против советской шкоИ

лы. В этой борьбе кулаки и попы все время опирались главным образом на свое экономическое могущество. В первые годы после гражданской войны
они ловко использовали бедственное положение,
школы и учительства. Уплачивая учителям в несколько раз больше государства, ионы и кулаки
тем самым обеспечивали себе решающее влияние
на школы. Особенно сильно это влияние давало
себя чувствовать в так называемых «договорных
школах».
т
Непокорные учителя подвергались бойкоту, ь
ряде мест попам и кулакам удавалось натравить
против неугодных им учителей также и часть бедноты и середнячества. Атака велась в первую очередь против безбожного учительства. Зарегистрированы случаи, когда таким учителям приходилось
оставить школу и даже то оела, где они работали.
Кое-где население под влиянием агитации проповедников бойкотировало школу, не посылая туда
своих детей. Целую бурю протеста вызвало в свое
время в ряде сел (особенно меннонитских) пение
«Интернационала» в школах. Еще летом 1929 г. на
учительской конференции в селе Хортице ряд учителей отказался от пения второй строфы «Интернационала». Анкета/ проведенная среди учительства
Молочанского района в 1929 г., выявила, что около
трети учительства все еще является религиозным.
Борьба против советской школы тесно связана с
борьбою против юных пионеров и комсомола. Эти
две организации за последние годы весьма окрепли в немецких селах. Атакуя пионеров и комсомол, погш и кулаки я здесь весьма часто пускают
в ход орудие экономического нажима.
Для иллюстрации остановимся более подробно

на деятельности католических патеров Келыпа,
Графа и др.
Патер Иосиф Кельш работал в немецких колониях
бывш. Донецкого округа (Северный Кавказ). Его
приход состоял из четырех сел-: Догорелова, НейМариановка, Ясная Поляна и Андреасфѳльд. В
этих селах весною 1 9 2 9 г. органами О Г П У І была
обнаружена контрреволюционная организация кулачества, терроризировавшая всю бедноту этих сел,
срывавшая все политические кампании и т. д.
Оказалось, что главой всей организации является
патер Кельш. Этому священнослужителю в союзе
с кулацкими церковными советами удалось опутать все население своими сетями, чрезвычайно
искусно используя для этого религиозные предрассудки католической массы, и установить своеобразную поповско-кулацкую диктатуру.
Свою главную задачу патер Кельш видел в борьбе с советско-партийным влиянием. Его проповеди
в церквях, его частные беседы, особенно же его
беседы при исповедях, представляли собою яростную агитацию против советской власти. Кельш
призывал население не продавать хлебных излишков; он же запретил детям посещать советскую
школу; женщинам не разрешалось посещение собраний и т. п.
Контрреволюционная работа патера Келыпа получила весьма широкий размах. Между прочим
патер Кельш поучал свою паству, что она в случае войны между СССР и капиталистическим миром должна поддерживать буржуазию организацией восстаний.
Патер Кельш причислял себя к числу «идейных»
противников советской власти.'На суде патер зая-

вил: «В качестве священнослужителя я естественно являюсь убежденным противником советской
системы и действительно работаю против Советского государства... Я принципиальный сторонник
буржуазии, так как последняя поддерживает религию и веру».
На суде же натер объявил средневековые цорядки своим идеалом. Часть этого своего идеала патер
осуществил в своем приходе (сам патер —член
иезуитского ордена).
По отношению к своим юным ученикам патер
применял телесные наказания. Для девушек он
создал орден «Детей Марии», для юношей — орден
«Доминиканцев». Как в этих орденах, так и в своих
общинах патер установил кошмарные наказания
за различные проступки. Так например больная
женщина, повинная в «незаконном» браке, по приказу патера в течение семи дней по четыре часа
находилась на кладбище о распростертыми руками
(поза распятого христа). Дело было зимой, и «грешница» стояла на морозе в легком платье. .Заслужив «прощение грехов», эта женщина впоследствии чуть не умерла в результате такой варварской казни.
Все посетители красных уголков подвергались
бойкоту. Благодаря этой мере большинство вероотступников опять покорялось патеру. На исповеди
патер первым долгом задавал вопрос: «Не ступила
ли нога твоя, сын мой, в дьявольский красный
уголок?»
Своеобразной является тактика Келыпа по отношению к школе. Предлагая учителю взятки, Кельш
и его кулацкие союзники думали привлечь ого
на свою сторону. Когда эти попытки потерпели неу-

дачу, наиболее фанатичная часть католиков под
руководством церковного совета была направлена
в школу. Разгромив помещение школы, толпа направилась к дому учителя и также разгромила
его комнаты. В результате травли со стороны попа
и его приспешников учитель должен был в конце
концов покинуть село. ,
Лица, попавшие в «царство Катьша», заявляли, ,
что в этих селах совершенно не чувствовалась произошедшая в стране революция. Пользование землей в некоторых селах оставалось тем же, каким
оно было до революции, — патер Келып запретил
перераспределение земли, ссылаясь на библейскую
заповедь: «Не укради».
Политические кампании в селах «царства Ксльша» не имели успеха. Среди населения распространялись слухи," что надвигаются восстания против
советской власти. Такими слухами срывались хлебозаготовки, коллективизация и т. д.
Террор и религиозная дисциплина давали патеру
Келыну огромные доходы. Весьма, примечательно,
что в Ней-Мариановкѳ патеру был выстроен дом
за 3 500 руб., между тем как в том же селе для
школы было собрано всего лишь 200 руб. За счет
своей общины патер обзавелся роскошной обстановкой и не отказывал себе ни в чем.
Кулацкие группы, которыми руководил Келыи,
собирались всякий раз, когда патер приезжал в
соответствующее село. Д л я характеристики кулацких групп достаточно упомянуть факт дикого
убийства, пяти батраков в 1922 г. Будучи голодными, эти батраки забрались ночью на мельницу
местных кулаков. Последние их настигли и тут же
зверски убили топорами, дубинами и т. д. Террори-

зированное население вплоть до судебного процесса
над патером но посмело жаловаться.
За последние годы в южных колониях было обнаружено много аналогичных случаев неограниченного поповского произвола и террора. При этом
оказалось, что на первом месте но степени религиозного оглупения стоят несомненно католики.
Опираясь на прочность религиозных предрассудков
у католиков, патеры прибегают кое-где к весьма
курьезным методам сопротивления партийно-советским работникам. В одном из северокавказских
католических сел патер во время доклада партийного товарища, приехавшего из краевого центра,
колокольным звоном призывал правоверных католиков молиться. При первом же звоне все собрание опустилось на колени. В селе Мариенталь
(б. Одесский округ) патер еще в 1929 г. колокольным звоном сорвал заседание... пленума райисполкома.
Нарисованную выше картину поповского засилья следует дополнить несколькими штрихами
из области взаимоотношений между патерами и
паствой. В селе Кандель (Фридрих-энгельсовского
района на Одесещине) прочно обосновался католический епископ Антоний Церр. Когда епископ
' проезжает по улице, верующие смиренно опускают
голову и, не двигаясь с места, стоят с поникшей
головой, пока карета епископа не удалится. В
том же районе можно наблюдать следующие сцены.
Когда какой-нибудь патер, облаченный в белое
одеяние, отправляется причащать умирающего,
все встречные католики опускаются на колени.
Деятельность патера Графа в Крыму во многом
напоминает «работу» его донецкого собрата, патера

Квчыпа І'наФ также организовал бойкот советской
штолы^'агитировал про/ив участия в о б щ е е —
паботе против коллективизации и т. Д. Новым в
Е е л ш о с т и Графа являются его нелегальные
антисоветские листовки, распространявшиеся среди
Т е = = ° и Г ™ , .благодаря р е л и —
предрассудкам католических масс, патер мох дол
гое время скрывать ряд тяжелых Уголовных про
отдалений. В ряде мест своей патерской деятель
н о с т Г Граф принуждал верующих женщин вступ а т ь с ним в половые сношения, указывая при
этом что так велит им поступать сам бог. Но
мало' то™ В селе Розенгаль (Крым), где в последние годы жил натер, его сожительница Р О Д Н —
детей, которые загадочным образом умираливскоре
после рождения. На суде выяснилось что натер
убивал своих детей, питая их испорченным коро
вьим молоком. После смерти детей натер тайно

Н

Тдной

m отличительных черт Графа является

днтеяи держали на ^

"

н — Щ

п р а к т и к о в а л кроме - г о примерно,

то^

ото и патер Кельш. .и у
г
а
иа
а
с
п
О
Т
0
пребывали в позе Р
™я^
д
В
своей
коленях до полного изнеможешя ^
д0
борьбе против « о в
=
По_
призыва < < У 6 = н е У — ему і т о , ^ д с у д 1 М Ш ,
хождения патера коп ішшь
обнаружены
За последние годы в ряде и с т были
юаналогичные случаи кошмарного пошв^СКОР
лия. Здесь можно назвать имена патере
П ш е б е р г а , шедших но стопам
Такой же ™ ™ в М 0 ; Х Т м ш — к и е ^ ^ н р о п о нако несколько более

отношение

Значительный
немецких сектантов (меннонитов

а ^ е н т и е т о в и др.)
адвен

к вопросу о военной
ше мы видели, ^
и

=

r

^

f

f

i

S

ш

я

ü

с

-

в

1

белых армий. А д в е ш л и
папское
всеми силами п
»
Адвентотс2
ство и мировую войну. А д в е н г а о т ^
Генрих Иванович Лебсак публ^иковал п
кие призывы и расхналивал •в неюit
адвентистов

к д а диктатуру. Было отмечено, что после прибытий пате/а Мокелька в Грюнталь вся общественная работа пошла на убыль. Угрозами вечных муZ S
В аду патеру удалось
У » ™
емость и з б ы - ч и т а л ь н и и собраний. Д в у х девушек,
«сотрешивших» тем, что они посетили избу-чшгальню, НО приговору патера в течение двух недель ро-

^

свое в р ш я
правительдаавковерх
V
J >

^

десятину,

^ S S ^ ^ S ^ o ^
T Ü T J S S T Ä .

рядах

т

=

— 60- Г о Г

службу совершенно
^
« ^ в о п р о с
нательной победы Краиной а р и и
№
о призыве сектантов в армию, иѳрхушк

с кой, а двентистской и баптистской сект объявили
свои секты безоружными и запретили своим последователям «брать меч».
Советская власть пошла навстречу сектантству
и освободила всех лиц, по религиозным убеждениям не могущих нести военную службу, от призыва
в Красную армию. Суды, освобождавшие сектантов
от военной службы, приглашали в качестве экс- '
портов (для выяснения религиозных убеждений
военнообязанных) сектантских проповедников. Этим
обстоятельством проповедники воспользовались для
ведения интенсивной вредительской работы против Красной армии. Свидетельства о принадлежности к сектантским общинам выдавались всем охотникам поеаботировать. Шкурники и дезертиры увиливали таким образом от выполнения своего гражданского долга. Рост сектантских общин после
гражданской войны в немалой степени происходил
именно за счет этих дезертиров.
Спустя несколько лет в сектантской политике по
вопросу о военной службе произошло однако» некоторое новое изменение. По мере роста партийносоветского влияния в немецком селе в среде сектантской молодежи все чаще и чаще стали раздаваться голоса против лживой беэоружности. Трудящаяся часть сектантской молодежи начала понимать двурушничество своих духовных руководителей, которые в свое время толкали сектантов в царскую армию и в отряды белобандитов, а теперь
«запрещали» военную службу в Красной армии.
Наряду с этим молодежь стала сознавать', что вооруженная сила СССР охраняет мирный труд миллионов рабочих и крестьян и не служит делу «зла»,
как учат об этом сектантские благовестники.

В связи с этим политическим ростом трудящейся
молодежи из года в год увеличивалось число молодых сектантов, вступавших в Красную армию
на общих основаниях, порывая тем самым с сектантской догмой о беэоружности.
Первые группы этих отступников подверглись
бешеной травле со стороны разъяренных сектантских пастырей. Метая гр»о»м и молнию против «изменников», сектантская верхушка пускала в ход
различные меры воздействия вплоть до» полного
бойкота. В некоторых меннонитских селах такового
рода бойкот проводится весьма жестко: все верующие избегают »общения и даже встреч с вероотступниками, религиозная молодежь исключает их
из" своих рядов, проповедники »отказываются венчать: их и т. д. Иными словами, всякий «изменник»
выбрасывается из общества.
Эти меры, как правило, не давали и не дают желаемых результатов. Более того. Рассчитанные на
то, чтобы заставить отступников раскаяться и вернуться в «отчий дом», эти суровые воздействия
приводят обычно лишь к тому, что молодые сектанты, не согласные с общиной лишь в вопросе о военной службе, окончательно порывают с сектантством и религией вообще.
Перед лицом таких фактов сектантские вожди
стали менять свое отношение к военной службе.
Одна группа проповедников за другой меняет «вехи». Понятно, чтю» этот поворот опять сопровождается бесчисленными ссылками на библию, хотя за
несколько лет до этого момента правильность отказа
от военной службы также доказывалась с помощью
библии.
Адвентистская верхушка на своем съезде в 1925 г.

разрешила своим последователям «брать меч». Такое же постановление принял съезд главарей баптистского союза, в котором немецкие баптисты образуют особую секцию. Идя на этот маневр, сектантская верхушка сразу же позаботилась о создании лазейки, допускающей дальнейшие уклонения от военной службы. Лазейка быстро нашлась.
Разрешая сектантам «брать меч», вожаки предоставили каждому члену общин решать вопрос о
своей службе в Красной армии самостоятельно.
На практике это означало, что сектантская верхушка будет и дальше противодействовать вступлению
сектантов в Красную армию. Как признал один из
сектантских руководителей, декларация о признании военной службы есть «лишь хитрый дипломатический документ».
Несколько иначе поступают меннонитскиѳ проповедники, которые в целом еще не соизволили
«признать» военную службу в Красной армии. В
тех местах, где процент отступников от принципа
безоружности высок (как например в Крыму), меннонитские проповедники уже последовали примеру
других сект. В тех же районах (как например в
Хортицком), где пока еще мало меннонитов «берут
меч», проповедники всеми доступными им способами борются с отказом от принципа безоружности.
Отсюда ясно, что признание военной службы
представляет собой маневр проповедников, рассчитанный на то, чтобы удержать сектантскую
молодежь под их влиянием.
Махинации проповедников против Красной армии
прекрасно разоблачены группой молодых крымских
меннонитов в 1928 г . В заявлении этой группы на
имя КрымЦИКа сообщается, что, хотя члены этой

группы не посещали молитвенных собраний и не
вели религиозного образа жизни, проповедники
предлагали им свидетельства о принадлежности
к религиозным общинам и всячески увещевали их
не итти в Красную армию. Явно- вредительский
характер этих происков не требует особых Пояснений.
Та же тактика вредительства проводится сектантской верхушкой и в трудчастях, куда попадают
молодые сектанты, отказывающиеся от службы в
армии на общих основаниях. Известно много случаев, когда сектантскими, особенно часто — меннонитскими, коноводами провоцировались забастовки, когда трудармейцы призывались к саботажу
и т. д. Производительность труда сектанта-трудармейца не достигает и половины производительности труда наемного рабочего 1 . Значительный
процент сектантов, преимущественно батраки и
бедняки, во время пребывания в трудчастях отказываются от догмы о безоружности.
При ознакомлении с эволюцией сектантской позиции по «военному» вопросу мы уже встречаемся
с фактами, говорящими о глубоких переменах,
произошедших после революции в немецком селе.
Ценою неутомимой работы, партии и советам удалось завоевать симпатии батрачества, бедняков и
преобладающей части середняков немецкого села.
Опираясь на батрацко-бедняцкую часть населения
и в союзе с большинством середняков партия
заложила прочные основы для социалистической
персу стройки немецкого села и создала тем самым
» См. сб. „Сектанты в трудчастях", Москва, изд. „Безбожник", 1930 г.

необходимые предпосылки для окончательной победы над религией.
Ясно, что в немецком селе с ого сравнительно
крупной поповско-кулацкой верхушкой процесс
политической активизации бедняцко-середняцкого
населения сопряжен с упорной классовой борьбой.
Выше мы показали, что попы и кулаки неі уступают
ни одной пяди своих позиций без ожесточенного
сопротивления. В силу этого классовая борьба в
[немецком селе принимает подчас ожесточеннейшие
формы.
Роль религии в этой обстановке двоякая: с одной стороны, попы и проповедники, прочно сросшиеся с кулачеством, открыто помогают последнему отражать наступления бедноты; с другой,
религиозники пытаются сгладить классовые противоречия, проповедуя классовый мир на основе
общей веры. Обеими формами своей работы попы
и проповедники играют наруку кулачеству.
В одной из южных колоний в 1929 г. произошел
следующий весьма показательный для роли религии случай. Трактор, отобранный у кулака, был
передан коллективу бедняков, большинство которых еще состояло членам общины. Проповедники
и религиозный актив общины набросились на членов коллектива с увещаниями: «Неужели вы, братья, думаете, что божие благословение будет ниспослано на такое дело? Неужели вы полагаете,
что краденый трактор поведет к добру?» и т. д.
В результате этих проповедей коллектив постановил возвратить трактор его бывшему владельцу _ кулаку. Потребовалось вмешательство партийной организации, чтобы не допустить этого.
Приведенный только что факт показателен для

р о л и религии, но уже не характерен для в л и я н и я религии за последние годы. Выше уже указывалось, что влияние религиозных организаций
на батраков, бедняков и на значительную часть
середнячества за последние годы несомненно сильно упало. Об этом свидетельствуют рост партийных
и комсомольских организаций, размах антирелигиозного движения и т. д. (Этим вопросам посвящена следующая глава.) С другой стороны, происходит все большее и большее сращение религиозных организаций с кулачеством. В обстановке
упорной классовой борьбы религиозным организациям приходится отказываться даже и от видимости «надклассовой» организации и целиком примкнуть к кулачеству.
Этот процесс особенно ускорился за 1929 и 1930 гг.
В эти годы немецкие села ,стали ареной весьма
ожесточенной классовой борьбы, разгоревшейся вокруг текущих политических кампаний (хлебозаготовки, займы, самообложение и т. д.) и вопросов
коллективизации.
В меннонитских колониях поповско-кулацкая
верхушка в течение последних лѳг впервые встретилась с четко оформившимися классовыми требованиями батрачества и бедняков, к которым присоединилась значительная часть середнячества.
Движение за коллективизацию в немецких (в том
числе и в меннонитских) селах получило широкий
размах. Когда все средства борьбы против коллективизации были исчерпаны, меннонитские попы
и проповедники объявили исход всех правоверных
менноиитов из СССР.
Эмиграционное движение среди немецкого населения СССР, особенно же среди менноиитов, су-

,„„„,„„

и „О й о г а ц я ю .

Z р

S

Первым

''д.,.»..» « »

Â

^

S

i

Х

м

S

ï
і

V

і

»

Â
«

я ш »

»

X

^

5

™

оставшимися

бѵпжѵязин О положении в ССОР, эти гр^ииг*
одновременно^ подготовляли почву
«
л
^
ш е й
эмиграции
f CP
в Ъ В Д ^
другие страны. І е я я ш р и * Р ^ д
у к р а и н ы во
ттпГт

t

s

s

y

s

s

j

^

j

формациями» почву, проповедники
в ^ ™ 4 ™
тонах молили спасти «гибнущих» братьев, т. е. по
j Z т ш выбраться из Советской страны.
Ш п ы и проповедники, оставшиеся в России, всемедш/поддерживали своих с о б р а т у
Р а — я
В своих письмах претерпеваемые ими «ужасну
впопе мнимой национализации женщин и т. Д. Ь
качеств^ типичного примера таких впѳвѳгничѳск и с о о б / е н й мы приводим краткие выдержки
и/сообщений патера Гептнера (Немецкая респубГ и к а Т с ^ и м заграничным братьям. Вот что пишет
П

Т о Г н р — с т в о

в 1919 г. ввело систему гра-

бежа Его деятельное^
МТТРМ
Хозяйничать оно не может; все пропадает,
мясе"гниет Правительство систематически доби-

вается одного — разрушения всего государства...
Комиссары проводят время в пирах; о бедноте правительство забыло. Это правительство является
властью преступников, идиотов, растратчиков...»
Приехавшие во время голодного года иностранные попы и проповедники еще усилили эту связь
религиозных организаций и кулачества немецких
колоний с заграницей. В заграничных религиозных и других немецких периодических изданиях
из номера в номер стали печататься фантастические
сообщения из Советской России и Украины. Особенно усердствует в этом отношении канадский журнал «Mennonitische Kundschau», южноамериканский
листок «Der Russlanddeutsche», издаваемый пастором
Шлейнингом, и орган белых эмигрантов в Германии
«Deutsche Post im Osten», получавший в свое время
субсидии от германского министерства иностранных
дел.
Пастор Штах, который после своего бегства из
СССР стал одним из главных крикунов в среде эмигрантов из немецких колоний, в своих писаниях
требует крестового похода всего христианского
мира против СССР. Первейшую задачу немцевэмигрантов пастор видит в агитации против возобновления торговых и дипломатических сношений
с СССР. Далее эмигранты должны всеми мерами
способствовать1 религиозной пропаганде в СССР,
ибо этим «большевизм подрывается в самой своей
основе» х .
Клевета эмигрировавших попов и их помощников
в немецких колониях возымела свое действие. В
* Ср. P a s t o r J a k o b
len, 1924 r.

S t a c h , Meine Feuertaufe. St. Gal-

Канаде сорганизовалось несколько религиозных
обществ, поставивших себе
р
е
эмиграции немцев-колонистов из СССР. Дабы при
влечь к этому «спасительному» делу капиталы немецкой буржуазии Северной Америки, эти общества
поставили дело так, что эмиграция является пре™ Й Ш И М
ИСТОЧНИКОМ дохода. И действительно,
судя по тем кабальным условиям, в которые попадают эмигранты в Канаде, это «спасение» является
весьма и весьма выгодной коммерческой операцией.
Так например, по правилам одного из этих обществ
"
ы
ежегодно бронируют половину своего
урожая для уплаты долгов; выплата
п
р
^
продуктами, причем цены устанавливаются, понятно, самим обществом.
Образовавшиеся меннонитские организации ооъединились в одно общее предприятие по «спасению»
советских меннонитов, известное под названием
« B o a r d » . Лютеранские попы в 1 9 2 3 г. учредили особое общество « L u t h e r e n I m m i g r a t i o n B o a r d oi U n a de». Обе организации через пароходные общества
предоставляли немцам-колонистам соответствующего вероисповедания кредит на переезд в К а н а д .
Попы и проповедники немецких колоний всячески поддерживали движение за эмиграцию, охватившее некоторую часть немецкого населения после
голодного года. П у г а я население возвращением
Махно некоторым проповедникам удавалось побудить к эмиграции и большое число бедняков
В 1 9 2 4 - 1 9 2 5 г г . из СССР эмигрировала первая
группа немцев, преимущественно меннонитов. В
первых эшелонах, отправившихся к границе преобладали всякого рода бывшие люди
ники, помещики II т. д.). Впоследствии за ними по-

следовали также некоторые группы середняцкого
и даже бедняцкого населения.
Одним из главных виновников того, что эмиграционное движение приняло среди меннонитов относительно большие размеры, являются меннонитские лжекооперативные организации, о которых
уже говорилось выше. Оба объединения уделяли
организации эмиграционного движения главное
внимание. Официально правления обеих организаций заявляли, что они противодействуют эмиграционному движению. На деле же члены правлений
при своих разъездах по меннонитским селам энергично агитировали за эмиграцию. Впоследствии
большинство этих лжекооператоров также укатило
за границу.
Начиная с 1924 г . , эмиграционное движение в
меннонитских колониях то возрастает, то спадает,
являясь своеобразным показателем кулацко-поповских настроений. В остальных немецких селах эмиграционное движение нигде не принимало более
или менее значительных размеров.
Несколько иную картину дала вто-рая половина
1929 г. Размах колхозного движения нанес особенно
сильное поражение меннонитским проповедникам
и кулакам. Последствием этого поражения было
бегство меннонитских кулаков и попов из СССР.
За попами и на этот раз последовали известные
слои середнячества, из чего явствует, что религиозные предрассудки в меннонитских селах все
еще очень сильны. Среди остальных немцев-колонистов эмиграционное движение и в этом году не
получило большого распространения.
Весьма важно отметить роль иностранных националистических и религиозных кругов в деле раз-

жигания эмиграционного движения. Осенью 1929 г.
разные националистические группки и газеты Германии ухватились за эмиграцию нескольких тысяч немцев-колонистов и подняли большую, шумиху
о якобы гибнущих «братьях», требовали дті
этического вмешательства и т. д. Вслед за э
боумными пан-германцами, за эмиграционное движение, как некий повод к травле СССР, ухватились
белоэмигранты всех мастей. «Интерес» заграничной буржуазии к кулацко-поповским эмигрантам
был истолкован последними как гостеприимное приглашение в соответствующие страны. Попы и кулаки грубо просчитались. Когда германские националистические круги стали перед задачей практической помощи своим «братьям в нужде», они
брезгливо отвернулись. Прибывших в Германию
эмигрантовв заключили в концентрационные лагери. Здесь возник ряд эпидемий, жертвой которых
стало много десятков человек. Попытки «сбыть»
эмигрантов в Канаду и Бразилию потерпели неудачу. Выдвигались проекты поселить эмигрантов
в бывшие германские колонии. Прусские помещики
предлагали использовать э м и г р а н т о в в качество
батраков в своих имениях взамен польских сельскохозяйственных рабочих, дабы тем самым снизить заработную плату на сельском рынке труда.
Весьма печальна также участь большинства немцев-колонистов, эмигрировавших раньше в Канаду
Вместо обещанных кисельных берегов прибывши?
постигло жестокое разочарование. По требованию
переселенческих обществ, эмигранты должны были
принять предлагаемые им работы. Как правило,
эмигранты становятся жертвой необузданной эксплоатации. Лишь незначительное число эмигран128

тов (часть их кулацко-ноповской верхушки) получило фермы.,
Большинство же эмигрантов пребывает до сих
пор р
ложенни батраков или же является безрак Немало эмигрантов желало бы вернутьможет этого сделать но двум причинам: долг' 'Iiѳресе ленческим обществам и отсутствие
средств на обратный проезд.
®
Перед нами прошла картнна деятельности ноповско-кулацкой верхушки немецких колоний. Эту
картину следует дополнить некоторыми указаниями на противозаконность религиозной пропаганды,
проводимой попами и проповедниками в немецких
селах.
Как •
стно, всякая религиозная пропаганда
новым законом о деятельности религиозных организаций запрещается. Этот закон однако нарушается попами и проповедниками на каждом шагу.
Примером могут служить нелегальные религиозные детские школы, существующие еще кое-где в
немецких селах.
Другим примером нарушения упомянутого закона может служить работа сектантских проповедников по «обращению в веру» 1 молодежи и детей.
Иначе, как тяжелым психическим насилием, такое
обращение» назвать нельзя. Собираясь группами в
несколько человек, проповедники ходят но домам
«беседуют по душам» с молодежью. Особенно
.хотно эти беседы проводятся с девушками. Во время такой беседы проповедники целыми часами поют
и молятся, беспрерывно взывая к господу о сшюе1

h

Bekehrung.

И д глетом рс'лип:л

129

нии «гибнущей души». Запугивая свои жертвы
ужасами ада, ловкие проповедники доводят их до
психического состояния, напоминающего состояние исступления. Власть проповедников над психикой молодых
сектантов
становится понятной,
если принять во внимание отравленность молодежи
религиозными предрассудками, которыми ее пичкали с малых лет. Известны случаи умопомешательства, наступившего в результате таких психических насилий со стороны проповедников.
Местные партийно-советские организации до сего
времени не уделяют достаточно внимания этим нарушениям нового закона о деятельности религиозных организаций. С этим положением следует решительно покончить. Деятельность религиозных
организаций должна быть ограничена, как это указывается законом, 'Областью взаимоотношений с
заоблачным миром.
ГЛАВА IV.

Без б о г а — на стройку социализма.
Как но всему СССР, так ,и в немецких колониях последние годы ознаменованы мощным размахом
антирелигиозного
движения.
Трудовое
крестьянство уже не одиночками, а сотнями и
тысячами вырывается из-под векового гнета религии. Самовластие духовенства становится достоянием истории.
Причины этого явления кроются в социалистической перестройке немецкого села, в бурном темпе
хозяйственного и культурного строительства. Революция в корне изменила экономическое и политическое лицо немецких колоний и вместе с тем

создала предпосылку для успешной борьбы с поповско-кулацким влиянием. Попытаемся обосновать это положение краткой характеристикой хозяйственного и культурного развития немецких колоний за послеоктябрьский период.
Советская власть освободила немцев-колонистов
от национального угнетения и дала самой большой — поволжской — группе колоний государственную автономию. Декрет об образовании «Автономной
трудовой коммуны Области немцев Поволжья» был
первым актом в деле осуществления национальной
программы советского правительства. Впоследствии, в 1924 г . , автономные права немцев Поволжья
получили дальнейшее расширение: в январе этого года была провозглашена «Автономная социалистическая советская республика немцев Поволжья».
Широкие возможности национального развития
получили также все остальные немецкие колонии.
Там, где они образуют более крупные группы, были
созданы немецкие национальные районы; что же
касается меньших групп и колоний-одиночек, то
большинство из них имеет свои национальные сельсоветы. Всего в настоящее время существует 11 немецких районов и 553 немецких сельсовета (не считая Республики немцев Поволжья).
Национальное освобождение вывело трудящиеся
массы немцев-колонистов из состояния экономической и культурной депрессии, вызванного предшествовавшей царской политикой русификации и
пресловутой «борьбой против немецкого засилья»
во время мировой войны.
Вместе с тем революция коренным образом изменила социально-экономическое лицо немецких колоний. Не стало помещиков, владевших до 100 тыс.

десятин земли. Земля помещиков и кулаков была
передана безземельным и малоземельным. Основной хозяйственной единицей стал бедняк — середняк. В процесс хозяйственного и культурного развития немецких колоний было вовлечено' все немецкое трудовое население. Это создало предпосылку быстрого подъема и перестройки немецких
колоний во всех отношениях.
Немецкое крестьянство после гражданской войны
и голода сравнительно быстро восстановило свое
хозяйство. Этому способствовали более культурное,
чем у окружающего населения, ведение хозяйства,
массовое применение чистосортных семян и племенного скота, массовый переход к интенсивному способу хозяйствования и т. д. Вследствие беспрерывного роста хозяйственной и политической активности бедняцко-середняцких масс агроминимум ныне является почти общим для всех немецких колоний хозяйственным планом.
С этим хозяйственным ростом теснейшим образом связано развитие кооперации в немецком селе.
К 1930 г . кооперирование среди немцев СССР достигало по линии сельскохозяйственной кооперации
t)8.o/o, а по линии потребительской кооперации
85 0/0 1.

С каждым годом также растет число предприятий
по обработке продуктов сельского хозяйства. В качестве примера можно указать, что в одной лишь
Республике немцев Поволжья после революции
возникло свыше 50 новых предприятий этого рода.
* Ряд данных о социалистическом развитии немецкого
села приведен по докладу И. Гсбгардта в президиуме Совета
национальностей при ЦЙКе -СССР в декабре 1929 г. См.
«Deutshe Zentral-Zeitung» № 141 га 1929 г.

Одним из крупнейших хозяйственных достижений немецких колоний за последние годы следует
считать необычайное укрепление технической базы
бедняцко-середняцких хозяйств. В колопиях к концу 1929 г. работало свыше 1400 тракторов. По сравнению с общим количеством работающих в СССР
тракторов это составляет огромный процент. Все
эти тракторы принадлежат бедняцко-середняцким
объединениям и товариществам. К этому надо
еще прибавить, что в 1930 г . уже организован
ряд новых машинно-тракторных станций. В одной
лишь Республике немцев Поволжья к началу
1931 г. существовало целых 23 млн. тракторных
станций.
В отношении коллективизации немецкие колонии
стоят на одном из первых мест. Немецкие батраки,
бедняки и большая часть середняков при своем
более высоком хозяйственном укладе особо ясно
осознали все преимущества крупного коллективного хозяйства, и надо сказать, ото процент распадающихся колхозов в немецких колониях весьма
незначителен:. Прочные немецкие колхозы подают
хороший пример окружающему населению. Об этом
свидетельствует следующая выдержка из доклада
комитета но работе среди национальных меньшинств
при
Северокавказском краевом исполкоме от
21 ноября 1929 г : «Организованные в Донском, Донецком, Терском и других округах немецкие колхозы играют большую роль в развитии сельского
хозяйства окружающего населения, ибо своим образцовым и культурным ведением хозяйства они
способствуют хозяйственному развитию последнего».
К марту 1931 г . коллективизацией уже было охвачено 76о/о немецких бедияцко-середняцких хо-

зяйств. К концу 3-го года пятилетки коллективизация в немецких колониях будет закончена.
Все эти достижения являются результатом неуклонно растущей хозяйственной активности бедняцко-середняцких масс немецких колоний на основе общих достижений социалистического строительства в СССР.
С ростом хозяйственной активности трудящейся
массы неразрывно связан рост политической активности. В выполнении тех или иных государственных заданий, как например сельскохозяйственного
налога, хлебозаготовок и т. д., немецкие колонии
стоят на одном из первых мест в СССР. С каждым
годом растет также участие бедняцко-середняцких
масс в советском строительстве. В 1925/26 г.
в перевыборах советов участвовало 47 о/о всех избирателей, В 1927 Г. —520/0, а В 1928/29 Г. — уже
69 0/0. Число лишенцев составляло на выборах
1929 г . 9 о/о всего немецкого населения. Эти 9 о/о
составляются из разных «бывших» (помещиков, промышленников и торговцев), кулаков, духовенства
и таких элементов, которые во время гражданской
гвойны активно боролись против советской власти.
Следует указать также на. улучшение социального состава сельсоветов после выборов 1929 г.
До этого в советах имелось лишь 39о/0 батраков и бедняков; после выборов они составляют уже 61 о/о. Середнячество представлено в
среднем 3 5 о / , ж е н щ и н ы — 21 о/0. Процент партийцев увеличился с 4,2 до 8. Большинство немецких сельсоветов и районов ведет свою работу
,н а н е м е ц к о м я з ы к е . Это обстоятельство имеет
громадное значение: беднота, батрачество и женщины в общем весьма плохо владеют русским язы0

ком и лишь введение немецкого, языка открыло
им дверь для широкого участия в советском строительстве. Ведется энергичная подготовительная работа по переводу в с е х немецких сельсоветов и
районов н а немецкий язык.
На фоне политической активизации широких
масс немецкого населения мы наблюдаем успешный рост партийных и комсомольских организации.
В 1927 г . в немецких колониях насчитывалось 5,5
тыс. с лишним членов партии и около 6 тыс. членов комсомола; в 1929 г. число партийцев дошло
приблизительно до 7 тыс., а число комсомольцевдо 14 тыс. человек. Бросается в глаза быстрый рост
комсомола. При этом необходимо отметить высокий
процент девушек в комсомольских организациях
немецких колоний. 25о/о организаций молодежи
Республики немцев Поволжья составляют девушки.
В этом отношении комсомольская организация
Немецкой республики занимает первое место во
всем ВЛКСМ. '
На фронте к у л ь т у р н о г о с т р о и т е л ь с т в а ,
в немецких колониях проведена и проводится поистине колоссальная работа. Октябрьская революция дала немцам снова свои школы. За время мировой войны большинство немецких школ было
закрыто царским правительством. Уцелевшая часть
русифицировалась.
' В деле осуществления всеобщего начального обучения немецкое население СССР занимает безусловно первое место среди других национальностей Союза. В некоторых немецких районах Украины уже в 1930 г . введено о б я з а т е л ь н о е с е м и л е т н е е об у ч е н и е.
О немцах в СССР, вследствие сравнительно вы-

со кой их культурности, сложилось мнение, что
грамотность' у них поголовная. Это неправильно.
Грамотность- среди немецкого населения достигает
в среднем по СССР 74о/о. Этот процент конечно
весьма велик по сравнению, например, со средней
грамотностью всего населения европейской часта
РСФСР (по данным переписи 1926 г . — 45,2о/ 0 ) или
даже по сравнению с грамотностью населения Ленинградской области (58,2%), стоящей но грамотности в РСФСР на первом месте. Но указанные
740/0 грамотности немецкого населения составляются следующим образом: в ряде колоний на Украине, на Северном Кавказе и т. д. грамотность
доходит до 1 0 0 % ; в то же время имеются колонии
(например Ягодная Поляна в бывшей Саратовской
губернии), в которых этот процент весьма мал.
Не особенно высок он также в Республике немцев
Поволжья (54,9%). Итак, неграмотные в немецких
колониях имеются. Объясняется это тем, что во
время войны, как указывалось, большинство немецких школ не работало. Многие колонии и в
годы гражданской войны оставались без школ.
За последние годы однако проведена уже некоторая работа по ликвидации неграмотности — чтению
и письму обучены свыше 25 тыс. человек.
Большое значение в культурном развитии немецких колоний имеет сеть средних учебных заведений. Всего насчитывается 90 немецких школ
И ступени, 14 школ колхозной молодежи, 5 не-*
дагогических техникумов, 4 совпартшколы, 2 рабфака и ряд профтехняческих школ.
Особо следует отметить организацию в 1929 г.
п е р в о г о за всю историю немецких колонистов
немецкого высшего учебного заведения — педаго13Г)

гического вуза — в г. ГІокровске. Культурно-политическое значение этого вуза обещает быть необычайно великим.
Культурно-политическое строительство выразилось также в организации большого количества
изб-читален, клубов и библиотек. Сеть изб-читален
в немецких колониях за последние годы неуклонно
росла.
Все большее распространение получают кино и
радио. К 1928 г . в Республике немцев Поволжья
существовало 5 стационарных кино и 3 кинопередвижки. (Театральное дело у немцев-колонистов
однако хромает. До сих пор в Республике немцев
Поволжья еще нет национального
немецкого
театра.
Крупное место в культурно-политическом обслуживании немецких колоний занимает немецкая печать. В СССР выходит 7 немецких газет и 5 журналов. Кроме того выходит ряд районных газет.
В Харькове издается специальный антирелигиозный
журнал «Neuland». Периодические издания с каждым годом все больше проникают в немецкие массы.
В 1928 г . среди немцев-колонистов насчитывалось
30 тьтс. подписчиков на немецкую периодику; в
1930 г. это число поднялось ДО 100 тыс.
Непериодическая немецкая литература издается
главным образом Центральным издательством народов СССР в Москве и Харькове. Немало литературы выпущено ГІемгосиздатом в Республике немцев Поволжья. Среди издаваемой литературы,
ввиду большой активности немецких религиозных
организаций, одно из первых мест занимает антире л игиозпая л итератур а.
Из всего изложенного с очевидностью вытекает,

что для немецких колоний после Октябрьской революции началась полоса бурного экономического и
культурного развития. Причиной тому является,
как указывалось, освобождение от национального
гнета, непрекращающийся рост хозяйственной и
политической активности
(бедняцко-середняцких
масс, успехи социалистического строительства во
всем' Союзе (индустриализация, проведение генеральной линии партии).
Все это строительство проходит в обстановке ооострешюй классовой борьбы. Предыдущая глава показала, какие формы и размеры принимает борьба
немецкого кулачества в союзе с духовенством против всех мероприятий, направленных к социалистической перестройке немецкого села.
Как велико в прошлом однако ни было поиовеко-кулацкое засилье в немецких колониях, как
духовенство и сегодня ни борется за сохранение
своего в л и я н и я , - х о з я й с т в е н н ы й , политический и
культурный подъем, советизация колоний не могли
не вызвать антирелигиозного движения.
Приведенные выше цифры о политической активизации немецкого бедняцко-серѳдняцкого населения свидетельствуют о значительном сдвиге в его
сознании. Лучшими доказательствами наличия этого сдвига являются старания духовенства обновить
религию, внести в нее те или иные поправки и т. д.
В лютеранской церкви усилиями поволжских и
украинских пасторов, желающих сохранить свое
влияние на массы, создается «новая немецкая живая церковь». Меннонитские ироповедники в Крыму
отказываются от самого основного пункта меннонитского (вероучения —неношения оружия, ибо
бедняцко-середняцкая молодежь, не спрашивая их,

уже несколько лет назад начала поступать в Красную Армию и т. д.
В Республике немцев Поволжья основные религиозные организации находятся в стадии если не
развала, то сильного упадка. Из 40 пасторов, орудовавших до войны в 150 лютеранских селах Республики, в 1926 г . осталось лишь 14 человек.
Из 26 недостающих, как уже указывалось, еще
в 1918 г . 15 удрали за границу; 7 перевелись в
другие приходы вне немецкой республики и т. д.
В католических селах также имеется большое количество вакантных должностей. Оставление семью
пасторами своих приходов как нельзя лучше говорит о том, что известная часть населения совершенно охладела к религии. Основная масса населения к 1926 г. была настолько свободна от прямого
влияния духовенства, что перевыборы советов по
почину самих масс в большинстве сел происходили
в церквах 3 .
Безбожное движение в узком смысле этого слова
(в виде работы ячеек безбожников) началось в немецких колониях в 1927—1928 г г . Точных данных
о численности организованных безбожников к сожалению не имеется. Число ячеек безбожников
тоже в точности не известно. Ячейки имеются в
большинстве крупных колоний. Число членов в
каждой я ч е й к е — 2 0 — 1 0 0 человек.
Антирелигиозную работу в колониях ведут главным образом комсомольские организации и передовое учительство. Старое учительство почти полностью заменено новыми кадрами, вышедшими из
Ср. Э. Г р о с с , Автономная социалистическая советская
республика немцев Поволжья, стр. 98—99.
1

советских вѵзов, немецких шдаехникумов или прошедшими основательные курсы переподготовки. Открытый в г . Покровске немецкий педагогический
вуз значительно ускорит обеспечение колоний лен.,
дагогами высокой квалификации, в которых пока
чувствуется большой недостаток.
' Особого упоминания заслуживает колоссальное
воспитательное значение новой советской школы
в немецких колониях. В I главе мы говорили,
что дореволюционная школа находилась в полном распоряжении церкви. Закон об отделении
школы от церкви вырвал этот ,важнейший орган
воздействия на массы из рук духовенства и кулачества.
Церковь однако и после революции продолжала
оказывать некоторое влияние на школу; ведь значительная часть школ находилась на содержании
населения, а в религиозных приходах это означало, что школьное дело в той или иной мере оставалось подчиненным духовенству. Весьма положительным мероприятием поэтому следует считать
перевод школ на государственное содержание. В
1924 г. еще 50 о/о школ содержалось населением,
а в 1929 г. 940/0 всех расходов на школу было покрыто государством.
Духовенство лишилось главнейшего средства,
религиозного закабаления молодого поколения. Новая советская школа вырывает из-под влияния религии десятки тысяч детей. Зато духовепство обращает теперь главное внимание на внешкольное религиозное воспитание детей. Дошкольное и отчасти внешкольное воспитание находится еще почти
целиком в руках семьи; в религиозных семьях дети поэтому воспитываются по предписанию церкви.
340

В силу этого пионердвижение в немецких колониях несколько отстает.
Успехами, достигнутыми иа хозяйственном, культурно-политическом и безбожном фронтах, нельзя однако успокоиться. Весьма немалый процент
немецких бедняцко-середняцких масс и по сей день
религиозен. Есть католические колонии, в которых
авторитет патера еще на большой высоте. Есть
районы, в которых орудуют еще целые армии священнослужителей. В качестве примера назовем
Гальбштадтский район на Украине. В этом районе
в 1929 г . насчитывалось свыше 150 проповедников,
пасторов и т. д. Особую активность развивают сектантские проповедники. В сектантстве и в «левых»
течениях лютеранства кроется главная религиозная
опасность для немецких колоний. Эти течения тре-1
буют особо умелого подхода антирелигиозников.
Против них должна вестись особенно упорная антирелигиозная борьба.
В немецких колониях еще должна быть проведена громадная антирелигиозная воспитательная работа, чтобы вырвать из-под поповско-кулацкого Василия всю массу батраков, бедняков и середняков.
Важным звеном в этой работе является широко развернутая антирелигиозная пропаганда. Но основным воспитателем массы остается социалистическое строительство. Мощный размах социалистического наступления увлекает за собой постепенно
и самые отсталые слои трудящегося населения немецких колоний. Обострившаяся вокруг коллективизации и ликвидации кулачества как класса на
основе сплошной коллективизации классовая борьба производит самую серьезную ломку в сознании
религиозных масс. Одновременно с ростом политм141

ческой активности происходит стихийный массовый
отход от религии, борющейся вместе с кулачеством
против интересов трудящихся немцев-крестьян.
Широкая культурно-политическая работа в колхозах к тому же ведет к выработке научного мировоззрения
вместо библейско-религиозного.
Так
воинствующий атеизм становится достоянием масс.
В этой общей социалистической перестройке села
лежит путь освобождения немецких бедняцко-середняцких масс крестьянства от векового гнета религии, которому в истории почти нет равного.

О Г Л А В Л Е Н И Е
Стр.
Предисловие.

. .

Введение

3
5

Г л а в а I. Религия в немецких колониях

29

Г л а в а II. Поповская Вандея

65

Г л а в а III. «Мирная» борьба против советов и партии .

96

Г л а в а IV. Без бога—на стройку социализма . . . .

130

ГОСУДАРСТВЕННОЕ

ИЗДАТЕЛЬСТВО

ПОЛИТИЧЕСКОЙ

ПАРТИЙНОЙ

И

МАССОВОЙ

ЛИТЕРАТУРЫ

«МОСКОВСКИЙ РАБОЧИЙ»

î
і

ВЫШЛИ ИЗ ПЕЧАТИ И ПОСТУПИЛИ]
В ПРОДАЖУ:
Борис Кандидов. Вредительство, интервенция
^ ц е р к о в ь . Стр. 72. Ц. 20 к.
К. Жтрбицкий (и В. Лубчук. [Как работать
#

с безбожной газетой и журналом. Стр.* 32.

Ц. 6 к.
Ф. Олещук. Безбожники лицом^к

производи

ству. Стр. 29. Ц. 5 к.
М. Галактионов. Д у х о в н а я с и в у х а .

Стр. 64.

Ц. 12 к .
Красноармейский антирелигиозный

учебник.

Стр. 241. Ц. 90 к., перепл. 30 к.
Я . Михайлов. Парижская Коммуна и церковь.
Стр. 101. Ц. 45 к.
A. fДмитриев.. Петр

I

и

церковь.

Стр.

88.

Ц. 70 к.
ПРОДАЖА ВО ВСЕХ ОТДЕЛЕНИЯХ И МАГАЗИНАХ
1ШИГ0ЦЕНТРА ОГИЗА И В „КООИКНИГАХ"