ДАНИЛИН И. Н.

История деревни Идакра
(биографический очерк развития семьи Данилиных XIX - XX век)

г. Уфа – 1975

ВВЕДЕНИЕ
Время неумолимо отсчитывает годы. И чем дальше и отходим от
того периода в жизни, который называем прошлым, тем труднее восстанавливать события тех далеких лет. Великие достижения нашей современной жизни нельзя глубоко понять без знания того, как жили, трудились наши предки.
Мне представляется, что история развития семьи Данилиных, которая прошла путь от крепостного крестьянина Данилы до представителей членов семьи Данилиных, среди которых имеются научные работники, инженеры, дипломаты, является поучительной не только для нас,
но и для будущих поколений.
В своем сочинении я хочу рассказать о возникновении и развитии
рода Данилиных в деревне Идакра Пестравского района Куйбышевской
области, о жизни и быте различных поколений Данилиных, как об этом
мне известно из рассказов моих родственников. С начала ХХ века и по
настоящее время я сам лично являюсь очевидцем всех изменений, происходящих в развитии семьи Данилиных.
На своей родине в деревне Идакра я прожил с 1906 по 1929 год,
после чего выехал в город Куйбышев. Но и после 1929 года я постоянно
навещаю Идакру, интересуюсь жизнью своих односельчан.
Проживая в деревне, я застал в живых своего прадеда по материнской линии, а так же деда Данилина Ивана Спиридоновича, родившегося ещё при крепостном праве в 1861 году, и других своих старших родственников, от которых я узнал, кто являлись родоначальниками нашей
фамилии; о жизни и быте при крепостном праве и после отмены его
вплоть до Октябрьской революции как членов семьи Данилиных, так и
других крестьян деревни Идакра.
Что же касается периода примерно начала первой империалистической войны, то события с этого времени я сам хорошо помню и излагаю так, как они мне запечатлелись.
Основная родословная линия Данилиных как по отцовской так и
по материнской линии выглядит схематично следующим образом:

-2Прошу не судить меня строго за стиль изложения, ибо я не профессиональный писатель. Я стремился как можно полнее охватить
жизнь наших родственников, в надежде, что дальнейшее развитие рода
Данилиных в будущем опишет кто-нибудь из моих потомков.

ДАНИЛИН ИВАН НИКАНДРОВИЧ

21 ЯНВАРЯ 1972 ГОДА
город Уфа.

ГЛАВАI
ИСТОРИЯ РОДОСЛОВНОЙ СЕМЬИ ДАНИЛИНЫХ
§ 1. ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ОСНОВАТЕЛЯ РОДА ДАНИЛИНА ДАНИЛЫ АЛЕКСЕЕВИЧА
Со слов моего прадеда Данилина Спиридона Ивановича мне известно, что человеком, который положил начало существования семьи
Данилиных в деревне Идакра, был крепостной крестьянин ДАНИЛИН
ДАНИЛА АЛЕКСЕЕВИЧ, который стал родоначальником как по отцовской, так и по материнской линии. У Данилы Алексеевича имелось
два сына: Яков и Иван. Яков Данилович положил начало отцовской линии родства, а Иван Данилович материнской.
По линии отца мое родство с Данилой Алексеевичем находится в
четвертой степени, а по линии матери в пятой степени.
Данила Алексеевич жил в конце ХVIII и начале ХIХ веков. Был он
крепостным крестьянином. Внешне он походил на человека с богатырской силой, крупного телосложения, в движении был медлительным,
носил длинную пушистую бороду, стригся под горшок. Лицо было
крупное с большими открытыми голубыми глазами и густыми черными
бровями. По характеру добродушен, немногословен, обладал хозяйственной сноровкой.
Летом Данила Алексеевич ходил в домотканой длинной рубашке,
в широких домотканых портках, подпоясанный плетеным поясом. На
поясе он носил ключи. Обувался в портянки и Лапти с ременными оборами. На голове носил фуражку.
Зимой одевал валенки, длинную шубу и шапку с матерчатым околышем. Такую же одежду и обувь носили его сыновья и внуки.
В молодости Данила Алексеевич жил в большом барском селе
Идакра, что стоит на берегу реки Терешки, бывшей Саратовской губернии, ныне Саратовской области.

Данила Алексеевич по повелению своего барина Колкольцова
дважды переселялся из одного барского селения в другое. Первый раз
он был направлен жить из села Идакра Саратовской губернии в деревню
Григорьевку /Колкольцовку/, что находится вблизи большого села Хворостянка бывшей Самарской губернии, ныне Куйбышевской области,
Хворостянского района.
Вторично Данила Алексеевич с сыновьями и со многими односельчанами в начале XIX века был переселен в необжитую степную
местность.
Переселенцы построили деревню с двумя улицами на отрогах суходола Чернухи. Вновь построенную назвали Идакрой, видимо в память
старого барского села Идакра, которое находится на берегу реки Терешка.
Улицам дали название Кордонка и Песчанка. Об истории происхождения названия улиц Кордонка и Песчанка мне известно со слов дедушки Ивана Спиридоновича следующее: По преданию на улице Песчанка были поселены крепостные крестьяне, принадлежащие жене барина, которые до этого проживали в деревне с аналогичным названием
Песчанка, расположенной вблизи села Хворостянь.
Что касается улицы Кордонка, то там поселились крепостные крестьяне самого барина Колкольцова, привезенные им из деревни Григорьевка / Колкольцовка/, что находится так же неподалеку от села Хворостяни. Барин деревню Григорьевку называл ещё другим именем, а
именно Кордоном, откуда и получила название улица в деревне Идакра.
Поселившись в Идакре, Данила Алексеевич в Кордонке построил
дом, в котором стал проживать вместе со своими женатыми сыновьями
Яковом Даниловичем и Иваном Даниловичем.
Там он прожил до раздела между ними своего хозяйства. Семья
Данилы Алексеевича была дружной, трудолюбивой. Она успевала с работами как в своем хозяйстве, так и с отработкой барщины.

§ 2. ПРАПРАДЕД ПО МАТЕРИ
ДАНИЛИН ИВАН ДАНИЛОВИЧ
Старший сын Данилы Алексеевича - Иван является родоначальником материнской линии. По матери он доводится мне прапрадедом.
После раздела хозяйства отца сын Иван стал проживать в Кордонке во вновь отстроенном доме и вести свое хозяйство, а Данила Алексеевич со вторым своим сыном Яковым Даниловичем остался жить в своем доме
Иван Данилович внешне был среднего роста, плотного телосложения, по характеру вспыльчив. В семье и обществе держал себя властно.
Был предприимчив, деловит. Своей деятельностью способствовал расширению имеющегося хозяйства. Так он построил ветряную мельницу,
которая обслуживала не только жителей своей деревни, но и крестьян из
других сел. Кроме того, Иван Данилович построил в Идакре рушку. В
движение она приводилась при помощи двух лошадей. Осенью и зимой
рушка работала круглые сутки, и лишь весной и летом нагрузка работы
рушки несколько снималась. Эти два предприятия/мельница и рушка/
давали в хозяйстве Ивана Даниловича большие доходы.
За предприимчивость и деловитость в хозяйственных делах Иван
Данилович пользовался уважением со стороны барина.
Этим обстоятельством объяснялось то, что прапрадед позволял себе ездить самовольно гулять в Григорьевку /Колкольцовку/ к родным и
бывшим односельчанам не только по годовым праздникам, но и по воскресным дням. Ездил он в гости один, без жены.
Об указанных похождениях прапрадеда рассказывал мне Дедушка
Иван Спиридонович. Он так говорил мне:
"Иван Данилович оседлает лошадь, сядет верхом и напрямик от
Идакры до Григорьевки /Колкольцовки/, не разбирая дороги, скачет через поля, долы и пригорки. Гулял там по нескольку дней, встречаясь с
молодой вдовой.

У моего прапрадеда Данилина Ивана Даниловича было трое детей:
дочь Пелагея и два сына Дмитрий и Спиридон. Всех детей Ивана Даниловича я застал в живых и помню отдельные моменты из их жизни.
Спиридон доводился мне прадедушкой по материнской линии. Хотелось бы кратко остановиться на характеристике указанных родственников.
ШУТОВА ПЕЛАГЕЯ ИВАНОВНА, урожденная Данилина. Дочь
моего прапрадеда Пелагея Ивановна была выдана в деревню Григорьевку Хворостянского района за бедного, но красивого крестьянского парня Шутова Парфена. Прожив совместно лет шесть муж Пелагеи Ивановны умер в возрасте двадцати пяти лет, оставив после себя сына Егора. После смерти мужа, Пелагея Ивановна вместе с сыном переехала на
постоянное жительство в деревню Идакру. Сын Пелагеи Ивановны,
Егор Парфенович унаследовал от дяди хозяйственные черты его характера и деловитость.
Егор Парфенович из бедного отцовского наследства создал крупное крестьянское хозяйство, сделался богатым крестьянином: имел бакалейную лавку, рушку, маслобойку, из сельскохозяйственного инвентаря у него было: конная молотилка, косилка, лобогрейка, косилка, конные грабли, большое количество скота. Работу по хозяйству в основном
он делал сам, с участием своих детей и снох. Помимо этого в течение
года он держал одного работника. При коллективизации в 1929 году его
крупное крестьянское хозяйство было конфисковано, а сам Егор Парфенович с тремя сыновьями и женами был переселен из Идакры на целинные земли.
ДАНИЛИН ДМИТРИЙ ИВАНОВИЧ
Дмитрий Иванович был старшим сыном моего прапрадеда. В его
семье было трое детей: дочери Ксения и Евдокия и сын Тимофей. Сам
Дмитрий Иванович и его дети всю жизнь прожили в деревне Идакре, в
Кордонке. Их дом при Советской власти был передан под начальную
школу
Особенно памятна мне семья сына Дмитрия Ивановича - Тимофея.
Хозяйство у Тимофея Дмитриевича было большое и крепкое. В семье у

Тимофея Дмитриевича родилось пятеро детей: дочь Евдокия и четыре
сына: Николай, Степан, Иван и Андрей. Последний сын Данилин Андрей Тимофеевич доводился мне крестным отцом, с которым я до самой
его смерти поддерживал родственную связь. Умер Андрей Тимофеевич
в 1967 году. О нем у меня остались самые лучшие воспоминания. Подобно кругам, возникающим от брошенного в воду камня, точно так же
развивались и постепенно терялись родственные связи рода Данилиных.

§ 3. ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРАДЕДА
ДАНИЛИНА СПИРИДОНА ИВАНОВИЧА
Данилин Спиридон Иванович доводится мне прадедом по линии
матери. Родился он в 1842 году и прожил 77 лет. Мне посчастливилось
жить и встречаться с ним вплоть до его смерти в 1919 году.
Прадед мой был небольшого роста, сухощавый, с волнистыми волосами, небольшой бородкой. Был подвижным человеком. По характеру
своему был ворчливым. Не только к членам семьи, но и в отношении
других людей, односельчан, встречавшихся ему на пути, в ворчливом
тоне высказывал какие-то упреки, недовольства, причем, в дело и без
дела. При этом он выражался такой поговоркой : «У, черт сломай». Летом ходил в домотканной одежде и лаптях, а в сырую погоду, в отличие
от других односельчан, ходил в сапогах.
Он не отличался хлебосольством. Гостей не приглашал, шумных
гулянок не устраивал. Был скуповат, прижимист. Что касается до работы в своем хозяйстве, то мой прадед был очень трудолюбивым. Как его
помню, он всегда был занят каким-нибудь делом.
Проживал прадедушка в Кордонке в доме, оставшемся ему после
смерти отца Данилина Ивана Даниловича. У прадедушки было довольно крупное хозяйство. При разделе хозяйства его отца старшему сыну
Дмитрию досталась мельница /ветряная/, а прадедушке Спиридону рушка, то есть приспособление для обдирки, отделения шелухи от ядра
проса, ячменя, гречихи и т.д.
В хозяйстве имелось 16 быков, было лошадей штук 15. Особенно
мне запечатлелся выездной жеребец, гнедой масти по кличке "Волчок",
который отличался хорошим бегом. Имелся и другой скот.
В 1860 году прадедушка женился на красивой девушке односельчанке Дорониной Анне Ивановне по прозвищу Куяньша. От совместной
жизни у них родились три сына: Иван Спиридонович

/ мой дедушка/, Алексей Спиридонович и Александр Спиридонович.
До 1909 года они проживали все вместе единой крестьянской семьей, хотя все дети к этому времени были женаты и имели своих детей.
В 1909 году был отделен старший сын Иван Спиридонович, а в 1910 году был произведен раздел между Алексеем и Александром.
Интересно отметить такую черту в характере прадеда Спиридона.
Когда выделялось из общего хозяйства имущество для сына Ивана, то
прадед потребовал и для себя доли, при чем, с включением в неё имущества не по жребию, как обычно сопровождался раздел, а того, которое ему понравится. Никто из детей не возражал против требования отца. Так он взял себе выездного жеребца по кличке "Волчок", породистую кобылу серой масти, два быка рабочих, корову дойную и мелкий
скот.
Надо сказать, что выделенные ему лошади не пошли впрок, они
неожиданно пали.
До конца своей жизни прадед Спиридон жил с сыном Алексеем.
Похоронен он был в 1919 году на идакринском кладбище. Его могила и
сейчас известна. Его жена Анна Ивановна умерла на год раньше.
При своей жизни прадед совместно с прабабушкой построили деревянную часовенку на могиле Данилина Ивана Даниловича. Во время
больших праздников там зажигалась лампадка.
В годы революции наш односельчанин Данилин Василий Тимофеевич / внук Данилина Агапа Яковлевича/ из озорных побуждений подпилил одну из стоек часовенки, и она впоследствии разрушилась.

§ 4. ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛОСТЬ ДЕДУШКИ ПО
МАТЕРИНСКОЙ ЛИНИИ
ДАНИЛИНА ИВАНА СПИРИДОНОВИЧА
Мой дедушка Иван Спиридонович родился в год отмены крепостного права, в 1861 году. У своих родителей Данилина Спиридона Ивановича и Данилиной Анны Ивановны он был первым ребенком.
Дедушка Иван Спиридонович был выше среднего роста, крепкого
телосложения, широкоплечий, с выпуклой широкой грудью, носил
длинную бороду, стригся под горшок. По характеру он был очень беспокоен, находясь постоянно в движении и труде, он успокаивался только глухой ночью. Женился дедушка в возрасте восемнадцати лет на красивой, среднего роста девушке Прасковье Акимовне, из богатой крестьянской семьи Гусаровых.
Мать бабушки Прасковьи - Гусарова Александра Родионовна
очень любила свою единственную дочь, поэтому после замужества бабушки Прасковьи она уделяла молодоженам большое внимание. Проявляла о них заботу, оказывала материальную помощь.
В период женитьбы дедушка проживал вместе со своими родителями и двумя братьями Алексеем и Александром. От совместной жизни
у дедушки с бабушкой появилась многочисленная собственная семья:
четыре сына: Петр Иванович, Лукьян Иванович, Василий Иванович,
Иван Иванович и три дочери - Мария Ивановна / моя мать/, Анна Ивановна, Наталья Ивановна.
До 1909 года вся семья проживала в Кордонке, в большом деревянном доме, на месте, где сейчас проживает Хрестин Александр Васильевич.
В 1908 году мой прадед Спиридон Иванович совместно со своими
сыновьями построил два дома в Идакре на улице Песчанка напротив так
называемого Мирского пруда. В 1909 году дедушке Ивану из общего
хозяйства была выделена часть сельскохозяйственных животных / быки,
лошади, коровы, овцы, птицы/, и он переехал на жительство в Песчанку
в один из вновь построенных домов, крыша которого была покрыта

железом. К этому времени дочери его были выданы замуж, а так
же поженились два сына: Петр и Лукъян.
Дедушка Иван при ведении хозяйства все предусматривал наперед, как говорится в русской пословице: "Летом готовь сани, а зимой
телегу". Был он очень трудолюбив. Когда начиналась весна, у него все
было готово к посевным работам. Инвентарь и сбруя находилась в исправном состоянии. К этому времени были отремонтированы бороны,
прикреплены к ним балки, налажены постромки, хомуты, наспинники.
Сбруя подгонялась по росту каждой лошади.
К моменту посевной компании дедушка усиливал кормление рабочих лошадей. Прокалибровывались семена, просеивались через редкое решето. Отбиралось только самое крупное зерно. Он ежегодно выезжал верхом на лошади в поле с целью проверить готовность пашни к
посеву, помня пословицу: «Весенний день - год кормит»
Дедушка не ждал, когда будет готов к посеву целиком загон. Если
часть загона на возвышенном месте была готова к посеву, он выезжал
на посевную. Работал полный световой день.
Дедушка не составлял расписаний и графиков на бумаге и порядок
проведения полевых работ, но он всегда ставил перед собой задачу: в
сжатые сроки и качественно провести посевную компанию. Каждому
виду работ намечал начало и окончание, в хозяйстве у него не было безработицы, круглый год все члены семьи были заняты. Отдыхали только
по годовым праздникам да в воскресные дни. В период же посевной и
уборочной компаний за исключением первого дня Пасхи, если он совпадал с посевом хлебов.
После окончания весенних полевых работ он приступал к заготовке топлива. В нашей степной местности не было больших лесов, топливо приготовляли из перегнившего навоза.
Весной навоз вывозили со дворов, сваливали его в бурты. Под
действием температуры он перегорал, становился вязким.

Из этой массы делали так называемые глибы / кизяки, пласты/, высушивали и затем ими круглый год топили печи.
Кроме того, для топлива употребляли солому, ракитовые кусты,
которые по суходолу Чернухи росли в большом количестве.
Очень тщательно дедушка готовился к сенокосу и к уборке урожая: ремонтировал и вновь делал фуры для перевозки сена, хлеба и снопов, налаживал ручные косы, серпы, грабли.
Уборка сена и хлеба требовала напряженного труда.
Дедушка при всех видах полевых работ в молодости среди членов
семьи шел как вожак впереди. Во время уборки урожая он не дожидался, когда созреет полностью загон, а начинал уборку выборочным путем. При массовом созревании хлебов кипучая работа начиналась с раннего утра и до позднего вечера.
Напряженность в хозяйственных работах снижалась после обмолота и засыпки урожая в закрома. После этого приступали к вспашке
земли для посева будущего урожая.
Осенью и зимой дедушка ездил в Самару для продажи зерна. Хлеб
возили не только собственный. В порядке отработки за аренду земли у
помещика Сурошникова крестьяне нашей деревни также в Самару отвозили и его зерно.
Когда дедушка ездил в Самару летом, то брал с собой и меня, хотя
я был ещё небольшим мальчиком. Такой поездке в город я всегда был
очень рад. Во время поездки я помогал дедушке водить лошадей на водопой, управлять подводой. В Самаре ходили в харчевню, он угощал
меня калачом, изюмом. Все это для меня было очень интересно. Во
время таких поездок вырабатывалось чувство взаимопомощи между
родственниками.
Был такой случай. Ближе к весне 1916 года, в марте месяце, когда
снег на дорогах стал подтаивать, дедушка Иван вместе с другими односельчанами перевозил хлеб помещика Петрухнова на элеватор в Самару. С ним в извоз поехал и мой брат Коля на двух подводах. Не доехав
до реки Самарки, сани брата с мешками пшеницы разломились.

Брату шел шестнадцатый год. Для юноши этот случай был тяжелым переживанием. На помощь в этой беде пришел дедушка Иван Спиридонович. Он велел Коле оставаться на месте, а сам со своими подводами и другой подводой брата поехал на элеватор. Выгрузив пшеницу,
он возвратился к Коле. Перегрузив зерно со сломанных саней брата на
свою подводу, дедушка отвез хлеб на элеватор, после чего они благополучно возвратились в деревню Идакру. Этот случай у брата остался в
памяти на всю его жизнь.
Прошли с тех пор десятки лет. Это было в 1916 году. При встрече
с братом в 1971 году мы разговорились о некоторых эпизодах своей
юности. Коля вспомнил этот случай. Он сказал, что тяжело оставаться
одному с бедой среди пути и что был очень рад, когда увидел дедушку,
спешившего к нему на помощь.
Каждый год дедушка Иван тщательно готовил помещение к зимовке скота, делал перегородки для размещения животных по группам,
отеплял двор, подъезды и подходы к дому зимой старательно очищал от
снега.
Дедушка Иван умел выполнять самостоятельно все виды работ в
хозяйстве. Он сам ремонтировал или делал вновь сбрую, сельхозинвентарь, плел лапти, корзины, подшивал валенки; любил ухаживать за лошадьми, но и любил на них быстро ездить.
Дедушка в обществе пользовался авторитетом. Избирался крестьянами Идакры сельским старостой. Умел по слогам читать, писать
свою фамилию, знал счет. Принимал он участие в торжествах по случаю
свадеб родственников или других гуляний
Дедушку за всю совместную с ним жизнь я единственный раз видел сильно пьяным. Помню пришел он домой, а бабушка Прасковья
Акимовна ткала в это время на ручном ткацком станке полотно. Он
начал куражиться, проявляя какое-то недовольство, шуметь. Бабушка
Прасковья обиделась на него и говорит: "Ложись спать и не куражься,
не мешай работать, а то вот по пьяной голове бердом стукну, чтобы ты
успокоился". Подошли к нему сыновья Петр Иванович, Василий Иванович, успокоили его и уложили на кровать спать.

Дедушка ценил в людях смелость, сообразительность, хозяйскую
сметку. Припоминаю, когда дедушка был занят уборкой двора, он, к
примеру, хотел, чтобы я или другие дети, которые находились в этот
момент около него, принесли, например, лопату, метлу или другой какой-нибудь предмет. Но прямо не говорил нам: "Принесите лопату". А
выражал свое желание мимикой. Мы бросались выполнять его желание,
точно не зная, что он конкретно просит. Когда хватали из кучи не тот
предмет, например, вместо лопаты метлу, он выражал недовольство
словами: "Ну, как тот. Никогда", показывая рукой на нужный предмет,
все же не называл его конкретно. Интересна и такая его черта. Проявляя
недовольство к какому-нибудь члену семьи за отсутствие рвения работать, дедушка ворчливо говаривал: "Как тот, нажретцы / или налопатцы/
и дрыхнет".
Когда мы с братом были маленькие и приходили к нему в гости,
он, любовно толкая ладонью нас по лбу, говорил: "Ну, Данильщина!",
выражая этим гордость за свое потомство.

§ 5. ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРАДЕДА ПО ОТЦОВСКОЙ ЛИНИИ
ДАНИЛИНА ЯКОВА ДАНИЛОВИЧА
Данилин Яков Данилович является родоначальником отцовской
линии. Жил он спокойно, без тревог и волнений. Внешне он был среднего роста, в движениях медлительный. Носил большую русую бороду.
Волосы стриг под горшок. Летом белье и одежду носил домотканную.
Лапти обувал с портянками. Зимой одевал валенки, шубу, шапку, рукавицы. Характер был мягкосердечный, в семье и обществе вел себя спокойно. С окружающими не вступал в противоречия. Любил трудиться.
Следуя примеру своего отца Данилы Алексеевича, хозяйство содержал
в исправном состоянии.
У Якова Даниловича было двое сыновей: Агап Яковлевич и Емельян Яковлевич, мой дедушка по отцу.
Яков Данилович в Кордонке, примерно, в средней части улицы
построил новый бревенчатый большой дом. Крышу покрыл соломой. К
дому построил обширный двор с зернохранилищем.
В этом доме поселился старший сын Агап Яковлевич. У него к тому времени было шестеро детей. Из них три сына: Тимофей, Семён,
Яков и три дочери: Евдокия, Арина и Авдотья. Сам Яков Данилович
остался с младшим сыном Емельяном Яковлевичем в старом доме.
Жизнь Якова Даниловича прошла тихо, безмятежно в занятиях повседневными крестьянскими делами. Нарождалось новое поколение и
умирали старики.
Родоначальники нашей семьи, её основатели Данилин Данила
Алексеевич и его сыновья Иван и Яков жили в ХIХ веке, поэтому естественно, я их в живых не застал. Об их жизни и деятельности мне известно лишь со слов прадеда Спиридона Ивановича, дедушки Ивана
Спиридоновича и своего отца.
Что касается других родственников, по восходящей линии, то я их
застал в живых, общался с ними, наблюдал их в быту и в работе, поэтому при характеристике указанных родных буду излагать уже свои непо-

средственные впечатления, которые получил из совместной жизни с
ними в одной деревне.

§ 6. ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ДЕДУШКИ ПО ОТЦУ
ДАНИЛИНА ЕМЕЛЬЯНА ЯКОВЛЕВИЧА
Своего дедушку Емельяна Яковлевича я помню уже пожилым человеком.
Внешне он был среднего роста, с облысевшей головой, седой бородой, с большими серыми глазами. Белье у него было домотканное.
Круглый год он носил лапти с ременными оборами. Весной и летом
лапти носил с портянками, а осенью и зимой с онучами. Лапти дедушка
считал самой удобной обувью. Он говорил: "Ходить в лаптях легко. Когда идешь - ноги играют".
Его зимняя одежда состояла из шубы без сбор и шапки с матерчатым околышем, обшитой белой шкуркой молодого барашка.
Мне запечатлелся такой факт из его жизни: он производил зимой
уборку двора без шапки и варежек. Я очень удивлялся его выносливости.
По характеру дедушка был застенчивым человеком. Грамоте не
был обучен. Самостоятельно он научился считать и различать денежные
знаки. В хозяйственных делах был малоопытным, нерасчетливым крестьянином.
После смерти отца Якова Даниловича, хозяйство дедушки стало
приходить в упадок.
Первый раз дедушка Емельян Яковлевич был женат на девушке
из небогатой семьи Варваре Пантелеевне Шестаковой. После отмены
крепостного права дедушка овдовел. От совместной жизни дедушки с
Варварой Пантелеевной у него остались две дочери: Прасковья Емельяновна и Матрена Емельяновна. Им он уделял большое внимание. Будучи на полевых работах в жаркую погоду во время страды, дедушка

возил их на лошади на пруд или озеро купаться, хотя по крестьянским
традициям это не было принято и считалось излишеством.
Года через два после смерти Варвары Пантелеевны, в 1878 году
дедушка вторично женился на молодой вдове Дарье Тихоновне Филипповской, урожденной Голвочевой. Муж её Эммануил Гаврилович Филипповский погиб на поле боя во время русско-турецкой войны в 1877
году, оставив двух детей: девочку Устинью Эммануиловну и мальчика
Василия Эммануиловича.
К моменту второй женитьбы хозяйство дедушки пришло в полный
упадок. От большого наследства, оставленного ему отцом Яковом Даниловичем, сохранилась лишь одна лошадь и корова.
Бабушка Дарья была ниже среднего роста, не отличалась женской
красотой. В общении с людьми была смелая, в разговоре - бойкая, подвижная. В семье и обществе держала себя властно, была деловита в ведении хозяйственных дел. Хотя грамоте она не обучалась, но умела считать и различать денежные знаки.
С первых дней совместной жизни с дедушкой, бабушка Дарья
бразды правления по хозяйству взяла в свои руки. Развивая кипучую
деятельность по укреплению и увеличению имущества семьи, она занимала деньги у родственников и использовала их в целях укрепления и
расширения крестьянского двора.
При совместной жизни у них родились три сына: Семен, мой отец
Никандр и Василий.
За пять лет совместной жизни бабушка Дарья подняла хозяйство
до среднего уровня. Было приобретено четыре рабочих лошади, с помощью которых дедушка имел возможность вести обработку земли самостоятельно, расширяя с каждым годом посевную площадь.

Одновременно с укреплением материальной базы бабушка Дарья
заботилась об обеспечении своих дочерей приданным.
Её родная дочь Устинья была невысокого роста и красотой не выделялась. Характер у неё был очень добрый. По неизвестным для меня
обстоятельствам она была выдана замуж в соседнее село Красная Поляна за бедного крестьянина Осоргина Семена Михайловича. Тетя Устинья имела большую семью. У них было пятеро детей: два сына - Роман
и Гавриил и три дочери Ефросинья, Акулина, Ксения.
Несмотря на материальную помощь, оказываемую со стороны бабушки Дарьи, семья тети Устиньи проживала в постоянной нужде и
бедности. Сама тетя Устинья умерла в 1921 году от недоедания.
Родные дочери дедушки Емельяна: Прасковья и Матрена внешне
были высокие, стройные и красивые.
Прасковья была выдана замуж в село Колкольцовку за волостного
писаря Нуждина Василия Ефимовича.
Прасковья Емельяновна имела троих детей: дочь Александру и
сыновей Ивана и Павла. Она жила в полном достатке.
Тетка Матрена была выдана замуж в деревню Семеновку за богатого крестьянина Захарова Николая.
Матрена Емельяновна имела пятерых детей: сыновей Федора и
Петра и трех дочерей.
Сыновья тетки Матрены, будучи женатыми, не известно от какой
болезни умерли в возрасте тридцати лет.
Матрена Емельяновна жила в полном достатке. У бабушки Дарьи
и дедушки Емельяна подросли сыновья. Дяде Василию Эммануиловичу,
неродному сыну дедушки Емельяна, шел восемнадцатый год. Осенью,
после уборки урожая, его женили на трудолюбивой, проворной в хозяйственных делах девушке Михеевой Ксении Федоровне. Их женитьба
внесла в семьи дедушки Емельяна большое оживление. Эта супружеская пара явилась в семье большим подспорьем в работе. Молодые члены семьи облегчили труд родителей в их хозяйственных делах.

Через несколько лет после женитьбы дяди Василия Эммануиловича состоялась свадьба Семена Емельяновича. Его женили на девице,
взятой из деревни Хомяковки, Чибизовой Марии Михайловне.
Как произошел такой выбор невесты из другой деревни, которая
от Идакры находилась на расстоянии пятнадцати километров?
Об этом рассказал мне дядя Василий Эммануилович. Вот как это
было.
Отец Марии Михайловны имел бакалейную лавку. Это обстоятельство в деревне придавало семье большой авторитет и вес в обществе.
Дедушка Емельян проездом через эту деревню Хомяковку в
ненастную погоду не раз заезжал к Чибизову Михаилу, чтобы сделать
передышку в пути следования, покормить лошадей. Не однократно
останавливаясь в доме Чибизова, дедушка Емельян обратил внимание
на его дочь Марию Михайловну.
Чибизов Михаил, чтобы ближе расположить к себе дедушку, стал
практиковать радушные встречи с угощением и выпивкой. Дедушке
нравилось такое гостеприимство. Чтобы завязать родственные связи, он
предложил своему сыну Семену Емельяновичу жениться на Чибизовой
Марии Михайловне. Дядя Семен не возражал против такого предложения. Осенью 1898 года он женился. Мечта дедушки Емельяна породниться с Чибизовым Михаилом исполнилась.
Через два года после женитьбы дяди Семена в 1900 году бабушка
Дарья женила другого сына Никандра Емельяновича. Если дяде Семёну
было предложено жениться дедушкой Емельяном, то моему отцу предложение о женитьбе было сделано бабушкой Дарьей. Бабушка Дарья
проявила большую заботу о воспитании моего отца с малых лет.
Последнего своего сына Василия Емельяновича бабушка Дарья
женила в 1907 году. Женился Василий Емельянович после рождества на
девушке из богатой семьи Марии Петровне Будориной. Мать её имела
свободные деньги, которые за проценты давала в долг.

В результате женитьбы детей дедушки семья его возросла до 28
человек. Все члены семьи проживали в двух домах. В старом доме проживали: дедушка, дядя Семен и дядя Василий Емельянович со своими
сыновьями. Примерно, в 1907 году построили новый дом, напротив старого, куда переселились дядя Василий Эммануилович и мой отец с семьей.
Следует отметить, что хотя семья дедушки Емельяна стала проживать на два дома, однако раздела хозяйства не произошло. Семья продолжала разрастаться. Поженились дети дедушки, а после 1909 года
стали достигать брачного возраста и некоторые внуки. Несмотря на
многочисленность семьи, братья и их жены жили дружно. Сообща работали по домашнему хозяйству и в поле, совместно делали необходимые
для каждого члена семьи закупки промтоваров, одежды, обуви и т.д.
Интересы каждого члена семьи не ущемлялись, их запросы не игнорировались. Помню, обычно бабушка Дарья с сыном Василием Эммануиловичем осенью после уборки урожая и продажи излишков хлеба в Самаре ездили в Пестравку или в Марьевку, где закупали разнообразные
товары, необходимые для мужчин, женщин и детей.
Бабушка Дарья отличалась своей справедливостью по отношению
ко всем членам семьи. Этого нельзя было сказать о дедушке Емельяне:
членов семьи он делил на любимых и нелюбимых. В частности, дедушка любил жену дяди Семена Емельяновича Марию Михайловну. В тоже
время мою мать Марию Ивановну он не уважал за то, что она делала
замечание в отношении неправильного поведения отдельных членов
семьи. Так, к примеру, матери стало известно, что мой дядя Василий
Емельянович в тайне от братьев в ночное время из амбара брал зерно,
продавал его, а вырученные деньги использовал на разные игры и забавы. Об этом она заявила свекру. Такое заявление ему не понравилось.
Бабушка Дарья добродушно относилась к моей матери. Она властвовала над дедушкой Емельяном и, конечно, пресекала его, когда видела несправедливое отношение к моей матери.

Однажды загорелся спор между дедушкой Емельяном и моей матерью. В это время мать пряла на прялке, а дедушка с кулаками стал
налетать на неё. Бабушка Дарья, видя такое положение, сказала матери:
"Марья! Возьми донце да ударь им по его лысой голове, чтобы он
не вмешивался в наши женские дела". Из рассказа матери я узнал, что
дедушка не только и ней относился грубо, но и к внукам.
Однажды мой трехлетний брат Коля весной играл во дворе. В это
время он увидел индюка, который распустив веером красивый хвост,
беспокойно курлыкал. Коля взял прут /чилижный/ и стал хлыстать индюка. Увидев это, дедушка Емельян выхватил у брата Коли из рук прут
и начал жестоко сечь его. Коля стал неестественно кричать. Бабушка
Дарья, находясь в избе, услышала детский крик и выбежала во двор.
Она как орлица бросилась на дедушку, гневно выражая свое возмущение, оттолкнула его, говоря при этом: "Ты что, старый дурак, издеваешься над ребенком! "
Когда она взяла к себе Колю, то увидела, что он во время избиения
обмарался. Бабушка была крайне возмущена. Она схватила дедушку за
бороду и начала трепать, приговаривая: "Выдеру твою седую бороду,
чтобы ты помнил меня. Не смей трогать детей Никаши / так нежно она
звала моего отца/. Я тебе на старости лет покажу, почем сотня гребешков..."
Моя мать всю жизнь с большим уважением относилась к бабушке
за её справедливый характер.
Дедушка Емельян умер 16 мая 1911 года в возрасте 73-х лет. Хоронили его с попом. На могиле был установлен крест, покрашенный
черной краской.
Дедушка Емельян Яковлевич прожил жизнь без инициативы в хозяйственной деятельности.
Всем большим хозяйством руководила бабушка Дарья Тихоновна
и дядя Василий Эммануилович.

За невежество дедушки Емельяна Яковлевича, за грубое его обращение с моей матерью и моим братом Колей у меня к нему не сохранилось теплых чувств, как к предку.
В 1967 году я устанавливал мраморный памятник своим родителям. Крест с могилы отца поставил на могилу дедушки Емельяна взамен
сгнившего, чтобы не затерялась его могила.
В могиле дедушки похоронены моя сестра Нюра в возрасте трех
лет и брат Володя в возрасте пяти лет, а так же сын Фридочка в возрасте
двух лет.
В 1971 году, чтобы увековечить память детей, я со своей женой
Катей на могиле дедушки посадил три березы, вяз и три куста серебристой смородины.
Хочется, чтобы плодами созревшей смородины питались пташки и
пели над могилой свои песни в память детей.

§ 7. ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ОТЦА –
ДАНИЛИНА НИКАНДРА ЕМЕЛЬЯНОВИЧА
В ПЕРИОД СОВМЕСТНОГО ПРОЖИВАНИЯ С РОДИТЕЛЯМИ
Отец мой ДАНИЛИН Никандр Емельянович родился в 1880 году в
деревне Идакра, бывшей Колкольцовской волости Николаевского уезда
Самарской губернии, где и прожил до конца своей жизни.
Его родителями были: ДАНИЛИН Емельян Яковлевич и Дарья
Тихоновна. В семье отец был четвертым ребенком. Бабушка Дарья о
детстве отца рассказывала следующее: рос он тихим, уравновешенным
ребенком. Когда бабушка его оставляла дома, он спокойно играл, не
проявляя при этом шалостей.
Когда отцу исполнилось пять лет, то бабушка Дарья стала давать
ему отдельные поручения: помыть посуду после еды, принести с погребки кувшин, банку, ведро, подмести пол.
Бабушка Дарья обращала особое внимание на воспитание сына
Никандра. Он ей нравился своей отзывчивостью, внимательностью и
послушанием. Когда он достиг школьного возраста, то бабушка устроила его учиться в Колкольцовку в церковно-приходскую школу. Проживал он там у своей сестры Прасковьи Емельяновны Нуждиной.
Отец учился с большим желанием и успешно окончил полней курс
церковно-приходской школы. В деревне Идакра он первым среди крестьян стал грамотным человеком.
После окончания школы в 1891 году отец, будучи ещё мальчиком,
был устроен на работу сельским писарем. В устройстве на работу помог
ему Нуждин Василий Ефимович, зять бабушки Дарьи. Отец под руководством старосты, будущего своего тестя Ивана Спиридоновича,
успешно справлялся с возложенными на него обязанностями. Он вел
ведомости по сбору податей, писал протоколы, решения, принимаемые
на сходках крестьян. Писал прошения, когда общество обращалась по
какому-либо вопросу в волостное правление или в земство. Выполнял и
отдельные просьбы крестьян: писал им все возможные просьбы

когда они обращались в банк за ссудой или в другое какое либо учреждение.
За внимательное отношение к просьбам односельчан они любили
отца, относились к нему с большим вниманием.
Будучи сельским писарем, в свободное от канцелярской работы
время, отец занимался сельским хозяйством. Он резко отличался от своих братьев характером и поведением. Видимо, на формирование его
личности повлияла обстановка, которая окружала его во время проживания в Колкольцовке на квартире у сестры Прасковьи Емельяновны Ну
ждиной.
Муж Прасковьи Емельяновны, Василий Ефимович, в то время работал волостным писарем. Жили они по сравнению с другими крестьянскими семьями в лучших бытовых условиях. Семья вела культурный
образ жизни. Жилое помещение содержали в образцовой чистоте, постели застилали простынями, в рацион питания включались разновидные блюда - они варили вишневые варенья, к чаю подавались и другие
сладости. Эти порядки в семье своей сестры отец положительно воспринял и применял их в своем собственном быту. В обращении с людьми он был вежлив, внимателен. Исключительно добросовестно отец относился к исполнению своих обязанностей сельского писаря. Он владел
хорошим подчерком. Документы и литературу содержал в образцовом
порядке.
Внешне отец был среднего роста, с большими открытыми серыми
глазами; в движении был умеренный. Носил шелковистую русую бороду. Стригся в молодости под польку, пользовался косметикой. Был он
очень чистоплотен, одевался скромно, красивое Белье и выходную
одежду носил фабричного производства, из обуви носил в основном сапоги. Зимой носил валенки, шубу со сборами. Воротник шубы был отделан бобровой опушкой. Шапку носил с матерчатым околышем, обшитую черной шкуркой с молодого барашка.
В детстве и юности отец с товарищами своего возраста принимал
участие в разнообразных неазартных играх. Любил природу. Там, где

предоставлялась возможность, он сажал деревья, цветы, любовно ухаживал за ними.
Отец был трудолюбив и неутомим в работе, которой он посвящал
шестнадцать часов в сутки. Днем занимался хозяйственными делами, а
вечером и ночами подолгу просиживал за письменным столом, исполняя всевозможные предписания, поступившие из волостного правления.
Отец не любил терять время, дорожил им. Если у него появлялось
свободное время, он его заполнял чтением литературы или занимался
созданием домашнего уюта. Он знал много хоровых русских песен, обладая хорошим голосом, он прекрасно исполнял их.
У отца было отличное здоровье. В жизни своей никакими болезнями не болел. У него до последних дней жизни сохранились все зубы,
слух, зрение, нормальное движение.

§ 8. ЖИЗНЬ И ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МАТЕРИ –
ДАНИЛИНОЙ МАРИИ ИВАНОВНЫ
В ПЕРИОД СОВМЕСТНОГО ПРОЖИВАНИЯ С РОДИТЕЛЯМИ.
Мать моя ДАНИЛИНА Мария Ивановна родилась в 1880 году в
семье крестьянина деревни Идакра, бывшей Колкольцовской волости
Николаевского уезда Самарской губернии, где прожила до конца своей
жизни.
Мать была первым ребенком у своих родителей, она была первой
их радостью. Ее родителями были Данилин Иван Спиридонович и
Прасковья Акимовна. Чувство любви к моей матери они сохранили в
течение всей своей жизни.
Бабушка Прасковья Акимовна рассказывала мне о детстве моей
матери следующее. Росла она здоровым ребенком, полная энергии, была
очень подвижна, с подругами своего возраста любила резвиться во всевозможных играх: в горелки, лапту, зимой с гор кататься на санках.
Мать пользовалась большим вниманием не только у своих родителей,
но и у дедушки с бабушкой по отцу Спиридона Ивановича и Анны Ивановны.
Любила её и бабушка по матери Гусарова Александра Родионовна,
которая до конца своей жизни считала её своей любимой внучкой.
Бабушка Прасковья Акимовна говорила мне, что мать моя никакими детскими болезнями не болела. Бабушка Прасковья с трех лет
брала мою мать в поле.
Характер у матери был уравновешенным, не навязчивым. По словам бабушки Прасковьи моя мать в раннем возрасте стала первой помощницей в доме. Она помогала нянчить младших своих сестренок и
братишек, подметала и мыла полы, убирала посуду и выполняла ряд
других поручений. Когда родители её брали в поле, то приучали жать
пшеницу, согребать, скирдовать, солому, сено.
Мать была среднего роста, стройная, физически сильная девушка,
с большими открытыми глазами, прикрываемыми черными длинными
ресницами. Черные брови придавали её лицу красивый вид. Она обладала звучным сильным голосом, носила длинную русую косу.

По характеру мать была добродушной, к людям относилась с
большим уважением. В общении с людьми была вежлива.
Ещё в молодости мать носила фабричное, а не домотканое белье, и
выходная одежда у неё тоже была фабричного изготовления. Весной,
летом и осенью носила ботинки с резинками, во время полевых работ
надевала лапти, зимой же носила валенки. Шуба со сборками была сшита по росту и в талию, отделана /обшита/ кудрявой черной шкуркой молодого барашка. На голову повязывала шаль фабричного производства.
Мать умела красиво шить, вручную вязать чулки, была мастерица
прясть, сновать и навивать основу для того, чтобы можно было ткать
домашнее полотно. Она была очень расторопна в работе. Ко всякому
труду относилась любовно, со знанием дела.

§ 9. ВОЗНИКНОВЕНИЕ СЕМЬИ МОИХ РОДИТЕЛЕЙ.
В 1900 году осенью бабушка Дарья Тихоновна предложила своему
сыну Никандру Емельяновичу жениться на девушке Данилиной Марии
Ивановне. Ранее я уже писал, что отец и мать носили одинаковую фамилию Данилины. Эта не случайно. Фактически они были родственниками между собой, но очень дальней степени, а именно седьмой степени; их общим предком являлся наш родоначальник, основатель семьи
Данилиных в деревне Идакра Данилин Данила Алексеевич.
Отец и мать жили в деревне по соседству. Они с детства играли в
различные игры: в горелки, лапту. В зимнее время катались с гор на
санках, встречались в хороводах, на посиделках.
Весной на троицу парни и девушки ходили хороводом в лес плести веники.
Дружба сблизила их. Когда бабушка Дарья сделала отцу предложение относительно невесты, то он дал согласие на женитьбу. Бабушка
Дарья не любила откладывать задуманное дело

в дальний ящик. Она взяла с собой подручных сватов и отправилась к
Ивану Спиридоновичу и Прасковье Акимовне сватать их старшую дочь.
В результате было достигнуто согласие обеих сторон на женитьбу молодых людей. Брак между родителями был заключен по взаимному согласию.
Участники свадьбы моих родителей рассказывали мне, что их свадьба проходила особенно торжественно и весело. На свадьбе было много родственников. Большое обилие продуктов, разнообразного мяса: говядина, баранина, свинина, гусятина, курятина, индюшатина; пироги с
разными начинками, разные напитки: водка, вино, брага.
Подгулявшие родственники пели песни, под гармонь плясали.
Среди гостей были отличные плясуны и скоморохи, которые исполняли
всевозможные смешные шутки.
Рассказывали, что муж сестры моего отца Осоргин Семен Михайлович
был мастером пляски. Он плавно пускался в пляс, держа в руке чарку с
водкой. Выбивая чечетку в такт музыки, он приговаривал:
"Ох, чëх, чулки,
Белы паголенки.
Голубой подбор
Говорил со мной.
Ох, чашечка, чебурашечка,
Кому еë видеть,
Тому еë выпить... "
В этот момент он виртуозно одним взмахом выпивал чарку водки
и, не сбиваясь с такта, залихватски шел по кругу вприсядку.
Придавая веселое настроение свадебной компании, выступали
скоморохи, ряженые. Подобно клоунам, родственники наряжались в
смешную одежду и разыгрывали всевозможные шутки.

Свадебная процессия сопровождалась веселой самодеятельностью
народного творчества. После свадьбы отец и мать навещали родных:
бывали в гостях в семье дедушки Спиридона Ивановича. Отца и мать в
этой семье встречали гостеприимно.
Особенно любезно принимали у себя в гостях бабушка Гусарова
Александра Родионовна и её сыновья Капитон Акимович, Василий
Акимович, Иван Акимович, Петр Акимович и их жены. В то время они
жили одной семьей.
Отец и мать ездили в гости к сестрам моего отца: Устинье Эммануиловне, Прасковье Емельяновне, Матрене Емельяновне.
Совместная жизнь молодых проходила в красивой мечте, ожидании рождения ребенка. В 1901 году, 6 декабря по старому стилю, у них
родился сын, которого назвали Николаем. Радовались рождению первого ребенка не только родители, но и ближайшие родственники.
Особенно большое внимание народившемуся ребенку было уделено бабушкой матери Гусаровой Александрой Родионовной, которая жила богато и проявляла большую заботу о своей внучке. Она обеспечивала её всем необходимым для ребенка. Колю мать содержала в особой
чистоте. Белье и пеленки стирались с мылом, хотя в те времена мыло
было дефицитной вещью; купали Колю с яичным мылом.
Кроме Николая в нашей семье родилось ещё 6 детей, оставшихся в
живых. В 1905 году я родился. В 1909 году родилась сестра Анастасия,
в 1913 году - сестра Александра, в 1915 году сестра Анна, в 1918 году
сестра Мария, в 1921 году сестра Пана, а всего у родителей было 11 детей, из которых четверо умерли в детстве.
Семья наша в своем развитии прошла долгий и трудный путь. Поразному сложилась жизнь у брата и сестер.
У брата Николая от брака имеется сын Валентин. Вышли замуж
сестры Анастасия, Александра, Мария, у которых образовались собственные семьи. Сестра Александра при родах третьего ребенка в 1939
году умерла. Сестры Анна и Пана замужем не были.

В 1924 году женился я на односельчанке Михеевой Екатерине Тимофеевне. В 1925 году у нас родился сын Гермаген, погибший в Великую Отечественную войну. После него у нас родилось ещё четыре
мальчика. В живых осталось двое: Валентин 1933 года рождения и Владимир 1937 года рождения. Сыновья Фридочка и Геннадий умерли в
детском возрасте.
Мои дети Валентин и Владимир женаты. У Валентина имеются
двое детей: дочь Ольга 1958 года рождения и сын Александр 1960 года
рождения, которые сейчас проживают вместе с родителями в городе
Уфе.
У Владимира от первого брака имеются двое детей: дочь Мария
1963 года рождения и сын Владимир 1964 года рождения, которые вместе с матерью проживают в городе Омске. От второго брака у Владимира родился сын Иван 1972 года рождения, проживающий вместе с нами
в Демском районе города Уфы. На указанных внуках пока заканчивается моя родословная по прямой линии.

§ 10. НАЧАЛО МОЕЙ ЖИЗНИ
Я, Данилин Иван Никандрович родился в 1905 году 1 октября по
старому стилю в деревне Идакра Колкольцовской волости, Николаевского уезда. ( ныне этот город именуется Пугачев), Самарской губернии
/ сейчас Куйбышевская область/.
Я был рожден третьим ребенком. Передо мной мама родила брата
Колю и девочку Полю, которая умерла в детском возрасте.
Рождение мое совпало с религиозным праздником "Покров". Мать
рассказывала мне, что в этот день бабушка Дарья Тихоновна уезжала на
ярмарку в село Мосты, которое находится в 23-х километрах от нашей
деревни, а вечером, когда бабушка вернулась, я уже родился.
Бабкой повитухой при моем рождении была известная в нашей деревне Арина Агаповна Ершова, двоюродная сестра моего отца.

В 1905 году 3 октября по старому стилю крестили меня в церкви
села Колокольцовки. В метриках дата моего рождения записана числом,
когда меня крестили. Так и остался день моего рождения на два дня
позже по сравнению с фактическим днем рождения. Моим отцом крестным был Данилин Андрей Тимофеевич, а матерью крестной была Михеева Анна Ивановна, родная сестра моей матери. Когда мне исполнилось шестьдесят лет, в память своего дня рождения я написал стихотворение.
ПОВИТУХА
С повитухой мать меня родила
Она затянула у пупка нить
И меня в порядок приводила
Сказала маме: мальчик будет жить
Она обмыла и спеленала
В зыбку положила, как узелок
Колыбель тихонечко качала
В ротик дала соску, чтобы умолк.
К матери родные приходили
Меня и роженицу навестить
Спрашивали мать: "Кого родила?"
И мне желали долго, долго жить.
Гости тихо подходили к зыбке
Шептали: "Откройте ему лицо"
На губах у всех были улыбки
Глядели на розовое тельце.
Удивляясь, говорили дамы:
"Ух, какого родила молодца
Глаза, брови и нос, как у мамы
Он не похожий будет на отца ".
Был мороз, меня крестить возили
Православную принимать веру
Задачу важнейшую решили
Чтоб в делах житейских грешил в меру.

Поп окунул меня трижды в купель
Предложил имена Абрам, Степан
Кумовьям выбирать имя велел
Кум сказал: "Назовем его Иван"
Сбылись же повитухины слова
Я быстро рос, креп и развивался
И нежный был, как майская трава
Но холодов зимних не боялся.
Жизнь прошла для меня незаметно
Я не заметил как стал пожилым
Птицей пролетело мое детство
С друзьями резвился, не был хилым.
Долго ли моя жизня продлится
Успею ли кончить начатый труд
Умирать будто мне рановато
В возрасте этом болеют и мрут.
Данинин И.Н. четверг 16/X-1965 г.

Примерно с трех лет я стал припоминать некоторые эпизоды и
случаи из своего детства.
Самые теплые и нежные воспоминания с той далекой поры сохранились у меня о матери. Помню, уцепившись за её юбку или руку, я повсюду следовал за ней. Если она шла на пруд по воду, я шел следом туда же. Помню, как мы с мамой ходили к моей крестне. Она осенью колола гусей, мама помогала их обрабатывать. Ходили и в другие времена
к крестне.
У нее был небольшой садик. Она угощала меня сладкими вкусными яблоками. Это в то время в деревне было редкостно. Бывали с мамой
и в семье моей прабабушки Гусаровой Александры Радионовны. У них
я играл с ребятами моего возраста с Мишей и Сашей в разные игры.
В раннем детстве игрушками нам служили осколки разбитой посуды.

Чтобы об осколки посуды не порезать руки, мы их на точиле обтачивали и придавали им круглую или квадратную форму. Увлекательной
нашей игрушкой был пистолет, сделанный из костыша, пера гусиного
крыла. Кость обрезали с двух сторон образуя трубочку, в которую по
величине отверстия трубочки вставляли палочку, которая в трубочку
входила как поршень. В трубочку впрессовывали старый картофель.
При нажиме поршнем в трубочку, сдавливая картофельный заряд. При
сжатии воздуха внутри трубки картофельный заряд с шумом вылетал,
ударяя в направленный предмет. Обычно целились в муху, которых в
деревне было великое множество. Когда попадали в цель, это нам доставляло большое удовольствие. Играли мы и на большой русской печи,
где строили из чурок колодец, а вместо ведра употребляли пустую спичечную коробку, к которой привязывали нитку и копировали набор воды.
С большим азартом мы играли на улице в казаков-разбойников.
Садились верхом на палки, заменявшие нам лошадок, в руки брали прутья вместо клинков и стремились сделать внезапный налет друг на друга.
После дневной игры я приходил домой утомленный, мгновенно
засыпал, где попало. Мать или отец заботливо переносили меня на постель, укрывая, создавая покой. Посвящаю стихотворение воспоминанию своего детства.
Прошло мое детство в Идакре
Кажется было недавно
Мальчишкой я в Идакре жил
Мне в деревне жилось славно
Забавы детские любил
На гладком льду играл в тары
Красивое было детство
Катался с высокой горы
На что не тратились средства
Помню ясные дни весны
С гор ручьи шумно журчали
Звуки птиц мне были слышны
В облаках они кричали
Нас родители лелеяли
Мы спать ложились в ранний час
Придет мать к нашей пастели
И нежно обласкает нас

Утром рано просыпаясь
Нас весело встречал отец
Рассказывал улыбаясь
Всегда смешной бывал конец.
Прошедшее свое детство
Я в светлой памяти храню
За заботу малолетства
Отца и мать благодарю.
С ними были встречи наши
Частенько я бывал у них
Уж нет отца, нет мамаши
С любовью вспоминаю их.
Данилин И.Н.
Моя привязанность к матери с каждым днем все больше возрастала.
Мне хотелось ходить с матерью туда, куда одному было запрещено.
Мать по разнообразной своей работе бывала во многих местах, где и
мне хотелось с ней побывать, увидеть что-то новое. Если мама шла в
Маркелов дол за родниковой водой, то и я следовал за ней. Там было
большое болото, в нем плавали оперившиеся утята.
Для меня было большим удовольствием, побегать по теплой воде
болота, попугать плавающих в нем утят. Мне нравилось, когда испуганные утята хлопали крыльями по воде, спешили от меня удалиться к берегу.
Вместе с мамой я ходил на дойку. Мама доила коров, а я в это время с большим интересом любовался животными. Смотрел, как два годовалых бычка бодались, не желая уступить один другому. В другом месте на соломе лежала телка, пригревшись на солнышке, беспечно пережевывала жвачку. Помню, у меня было большое желание подойти к ней
и погладить её по лоснящейся шерсти.
Как забавно было наблюдать за ягнятами и телятами, когда их выпускали из тесного тепляка на просторный двор. Они как то неуклюже
резвясь, взбрыкивали. Мое внимание привлекали поросята, которые во
время кормления тянули за соски свою матку, а она развалясь на соломе
во весь рост, обнажая соски, громко хрюкала. Мне казалось, будто она
своих поросят баюкает. С большим интересом я наблюдал и за резвящимся на поляне, поросшей ковылем, жеребенком, за которым бегала в
припрыжку пегая кобылица, призывая его к себе тихим, клокочущим
ржанием.

Все, что я видел, рассказывал матери и расспрашивал её о том, что
меня интересовало. Она мне охотно рассказывала обо всем.
Кому из детей не хочется пойти туда же, где им хочется увидеть
что-то новое, интересное. И когда мама шла куда-либо, я с большим
удовольствием бежал за ней. Мне хотелось с мамой везде побывать и
все посмотреть.
Было такое желание, как у современных детей, посмотреть кино
или сходить в зоопарк, посмотреть диковинных животных.
В детские годы я с родителями проживал на улице Кордонка, во
вновь построенном доме, совместно с семьей дяди Василия Эммануиловича. До моего рождения у него в семье было два взрослых сына: Никита и Андрей, да три дочери: Марфа, Александра, Ксения. Когда моя
мать была занята работой, за мной следили одна из дочерей дяди Василия, Александра.
Будучи подростком, я называл её нянькой Сашей.
Нас, детей, не нежили. Родители в основном старались нас сытно и
вовремя накормить, в холодное время года сберечь от простуды. Постоянно заниматься нашим воспитанием у родителей времени не было.
Нас, малышей, забавляли старшие братья и сестры. В своих играх мы
подражали деятельности своих родителей. Видим, что взрослые делают
по крестьянству, и мы стараемся делать тоже.
У нас, у мальчишек были металлические обрезки из полосового
железа, длиной примерно сантиметров двадцать. Один конец мы загибали и заостряли на точиле. Эта железка у нас служила плугом, которым
пахали землю. От этой игры мы настолько становились грязными, что
на нас, как выражаются, не было видно ни кожи ни рожи. Такой наш
вид придавал много хлопот для родителей. Приходилось ежедневно
мыть меня и менять одежду. Когда исполнилось года четыре, то меня
стали допускать за один стол со взрослыми. Кушал я из общей чашки.
Для детей было одно преимущество: усаживали нас не с конца стола, а
сбоку, чтобы чашка была ближе к нам.
Ложки детям давали глубокие, деревянные. Ели мы с большим аппетитом. Мясо обычно крошили в щи, и мы, дети, иногда преждевременно ловили в щах мясо, за это рядом сидящий взрослый ударял такого шустрого мальчика ложкой по лбу.

Каждый из нас зорко следил за разрешением сигнала, по которому
можно было брать мясо. Сигнал подавал старший, путем удара ложкой
по краю чашки. После подачи сигнала дети мгновенно действовали в
чашке ложкой. Взрослые уступали нам, и мы как индюки, не успевая
прожевать, глотали куски мяса.
Каждый из нас старался захватить, как можно больше мяса. Мало
доставалось мяса тому, кто на сказанную за столом шутку весело смеялся.
Особенно это было с девчонками, в результате чего они нередко
оставались без мяса. Для сна не отводилось специальных детских комнат. Обычно на полу стелили одну общую постель. В зимнее время стелили кошму или войлок, а летом дерюгу, и все дети ложились подряд.
Одевались домоткаными одеялами, которые заготавливались из крученой шерсти и ниток, полученных из волокна пеньки. Между собой дети
жили дружно.
К нам с братом Колей двоюродные братья и сестры относились
очень любезно и мы их безупречно слушались. В те времена в нашей
деревне Идакра медицинское обслуживание отсутствовало. Среди детей
широко были распространены детские заразные болезни: корь, оспа,
скарлатина и другие.
Многие дети не получая медицинской помощи, умирали. Некоторые хотя и выживали, оставались с различными дефектами. Так, моя
двоюродная сестра Марфа заболела оспой и на всю жизнь осталась рябой. Мой брат Коля тоже болел оспой, у него после болезни не осталось
следов от оспы.
Я совсем не болел детскими болезнями. Выживали сильные дети.
Весной, как только просыхали лужайки, мы с братом Колей целыми днями до упоения играли в чижик, клек, лапту и другие игры.
Летом, большую часть дня ребята и девчата проводили на пруду,
ходили в конец Кордонского пруда купаться. В этом месте было мелко.
И мы без страха и сомнения, как в бассейне купались пока не наступала
прохлада.
Вспоминая прошедшее детство, так много было радости и забавы.
В нашей местности в деревне Идакре был обычай встречать прилет жаворонок, которые прилетали 8 марта по старому стилю.

В этот день детям пекли из теста похожие на птицу жаворонок.
Дети утром 8 марта залазили на возвышенное место, обычно на сарай,
кидали вверх хлеб похожий на птицу и жаворонок призывали.
Жаворонки прилетите
Красную весну несите
Нам зима-то надоела
Хлебец весь у нас поела.
Хотим мы солнца и тепла
У нас заботушка одна.
Чтоб росли тучные хлеба
Заполнить ими закрома
Вспоминая это забавное, красивое, весеннее время года для детей
я написал на тему прилета жаворонок стихотворение
ПРИЛЕТ ЖАВОРОНОК
Весна природу пробуждает
Животный мир приплод дает
Водою реки наполняет
Жаворонок нежно поет.
Прилетевшие кричат грачи
Тронулся в путь лед по рекам
Повсюду лужи, журчат ручьи
Нет конца детским потехам
Прилет жаворонок в марте
Встречали дети на сарае
В руках хлеб, похож на птицу
Они к себе их призывали
Жаворонки прилетите
Красную весну несите
Нам зима-то надоела
Хлебец весь у нас поела.
Хотим мы солнца и тепла
У нас заботушка одна
Чтоб тучные росли хлеба
Заполнить ими закрома
Данилин И.Н

§ 11. ОБРАЗ ДЯДИ ДАНИЛИНА ВАСИЛИЯ ЭММАНУИЛОВИЧА
Бабушка Дарья Тихоновна, выйдя замуж за дедушку Данилина
Емельяна Яковлевича, привела с собой из села Красная Поляна в деревню Идакру сына от первого брака Василия Эммануиловича, которому
было три года. По отцу фамилия его была Филипповский, но в последствии он так же, как и его мать стал носить фамилию Данилин.
Детство его проходило под повседневной заботливой опекой матери Дарьи Тихоновны.
Дядя Василий Эммануилович в детском возрасте испытал экономические недостатки в семье. Будучи от природы трудолюбивым, он с
ранних лет работал в хозяйстве. В возрасте восьми лет дедушка Емельян брал его в поле. Он бороновал, пахал, ухаживал за животными и выполнял ряд других работ.
У дяди Василия с детства развивались деловые качества хозяйственной деятельности. В хозяйстве он трудился прилежно вместе со
своими родителями, сестрами и братьями. Повседневный плодородный
труд приносил им большие доходы, увеличивалось их богатство, расширялось хозяйство.
Дядя Василия внешне был ниже среднего роста, плотного телосложения. Носил он окладистую русую бороду, стригся под кружало,
На голове были волнистые русые волосы. Красивое лицо дополняли
широкие густые черные брови, открытые серые глаза с длинными черными ресницами.
Дядя Василий был деловым человеком, он имел большие связи с
нужными людьми, обладал хорошими организационными способностями. Был обаятельным, добрым семьянином, любил детей; он видел в ребенке человека и никогда не оскорблял детей.
Василий Эммануилович не впадал в уныние, был жизнерадостным, не преклонялся перед личностям и авторитетами, перед властями
не раболепствовал, был очень смелым, умным, дальновидным.

В компаниях он был веселый, любил петь песни. С народом был
общительным.
Одевался дядя Василий скромно, чисто, красиво. Летом носил сапоги, а на работе в сенокос, жатву - сандали. Он умел шить новую
обувь. Зимой носил валенки, шубу, шапку ушанку. Умел Василий Эммануилович плотничать. Во дворе у него всегда был порядок; сбруи и
инвентарь содержал в отличном состоянии. Очень хорошо он обрабатывал землю и у него всегда был отменный урожай.
Жена дяди Василия Эммануиловича Ксения Федоровна, урожденная Михеева, была среднего роста, стройная, у неё были красивые карие
глаза, черные тонкие брови, волосы - подвижная и неутомимая женщина. Одевалась скромно, в хозяйственных делах была очень распорядительной, хорошо умела готовить пищу. У меня в памяти она осталась
как прекрасная кулинарша.
Эти прекрасные люди достойны воспоминания. Вели они скромный образ жизни, стремились воспитывать свое потомство и окружающих на своих добрых примерах, заслуживающих большого внимания.
Тетя Ксения, живя со сношельницами и снохами, не злоупотребляла своим старшинством, она старалась не сделать им даже малейшей
обиды. За что все домашние относились к ней с большим почетом и
уважением.
Тетя Ксения во всех работах была вожаком, хорошим организатором и распорядителем в делах. Она успевала управляться со всей домашней работой и находила время сходить в лес по ягоды. Правда, это
она делала по воскресеньям. Она, как метеор, обежит все знакомые ей
места, нарвет земляники, ежевики, торну, хмель. А ранней весной любила ходить за щавелем, диким луком, чесноком. Этими походами она
приносила в семью большое оживление, особенно мы, дети, радовались,
когда тетя Ксения приходила и приносила много ягод, щавель, луку,
чесноку или столбунцов. Она щедро всех нас, детей, оделяла всем, что
приносила.

Дядя Василий Эммануилович унаследовал от своей матери деловитость и широкий размах в хозяйственной деятельности. Бабушка Дарья Тихоновна в раннем возрасте привила дяде Василию Эммануиловичу самостоятельность в хозяйственных делах.
А после его женитьбы она поручала ему большинство вопросов по
хозяйству решать самостоятельно.
Дядя Василий в хозяйственных вопросах был очень расчетлив,
предусмотрителен и опытен. Для повышения плодородия почвы, своевременной вспашки её он купил восемь быков, на которых начинал
вспашку целинной земли после окончания сенокоса. Вспаханная в это
время целинная земля давала урожай против осенней и весенней вспашки выше процентов на пятьдесят. Кроме того, эта пахота проводилась
без затрат концентрированных кормов и сена быкам. Они питались в это
время на подножном корму. Быки в хозяйстве имели большое значение.
С целью получения прибыли от содержания быков, он обновлял их поголовье. Весной покупал годовалых бычков, затем ими заменял рабочих
быков, которые имели большой вес по своему возрасту. Этот обмен молодых быков на взрослых давал большую прибыль в хозяйстве.
Дядя Василии Эммануилович имел выгодный расчет: арендовал
землю для посева хлебов не у крестьян, а у помещика Сурошникова, несмотря на то, что у крестьян земля была дешевле, но она была пахана да
перепахана, на которой рос сорняк, да овсюг. У помещика земля была
дорогая, но плодородная, неподнятая целина, с которой получали
обильный урожай. При благоприятных погодных условиях хозяйственная десятина давала до трехсот пудов.
Хозяйственная деятельность, руководимая дядей Василием Эммануиловичем, развивалась благоприятно. Арендованные целинные земли
засеивались ценными культурами, пшеницей.
Ток для обмолота делали вблизи посева. Это давало возможность
ускорить уборку урожая. Излишки хлеба и других сельскохозяйственных продуктов дядя Василий вывозил для продажи в Самару, где он закупал лес и постепенно делал накопления нужного строительного материала для постройки домов.

Дядя Василий Эммануилович руководил семейным коллективом
очень умело. Ни один член семьи не оставался без работы. Одному из
братьев Семену Емельяновичу с подростками-ребятами: Никитой, Антоном, Колей с весны до заморозков поручал работу на быках. Они пахали, бороновали. Остальные члены семьи мужчины, женщины и дети
занимались уходом за скотом; весной сеяли, сажали овощи, готовили из
навоза глыбы/пласты/ для топлива, убирали сено, хлеб, овощи, обрабатывали лен, пеньку, делали ремонт жилых хозяйственных и надворных
помещений /построек/, готовя их к зиме: выполняли другие домашние и
полевые работы.
Все работы проходили при активном участии всех трудоспособных членов семьи. Братья и снохи жили в мире и согласии, соблюдая
правила и порядки, заведенные старшими. Большие хозяйственные мероприятия решались согласованно на семейном совете.
С ростом поголовья скота, увеличением посевной площади объем
работ с каждым годом в хозяйстве возрастал. Домашние и полевые работы выполнялись организованно, с учетом способностей каждого члена семьи.
С ростом числа членов семьи / их стало восемнадцать человек/
проживание в одном доме становилось невозможным. Возникла необходимость в расширении жилой площади. Бабушка Дарья дала указание
дяде Василию Эммануиловичу построить на улице Кордонка дом.
В 1903 году было начато строительство дома, а в 1904 году на
улице Кордонка против старого дома со стороны пруда был построен
новый пятистенный дом с шатровой крышей, на высоком столбовом деревянном фундаменте, со стенами, обшитыми тëсом, с крыльцом, имеющим одиннадцать ступеней, семью окнами, двумя комнатами: залом,
столовой, кухней; с большой русской печью, с большими сенями, в которых были отгорожены две кладовки. Помещение весь день освещалось солнцем. Часть этого дома и до настоящего времени сохранилась,
там живет

дочь дяди Семена Емельяновича - Прасковья Семеновна.
В новый дом переселились из старого семья Дяди Василия Эммануиловича и семья моего отца Никандра Емельяновича. С течением
времени у каждого из сыновей увеличились семьи. Бабушка Дарья видела необходимость построить каждому сыну дом. Она дала указание
старшему сыну Василию Эммануиловичу построить два дома на улице
Песчанка.
В 1909 году было начато строительство двух домов, а в 1910 году
на улице Песчанка были построены два бревенчатых пятистенных домов. Оба - на столбовом каменном фундаменте с шатровыми крышами.
В каждом доме было по семи окон, по две комнаты, по залу, столовой,
кухне, с большой русской печью, с большими сенями, в которых были
отгорожены две кладовки. Помещения домов были светлые, весь день
освещались солнцем.
Дом дяди Василия Эммануиловича на улице Песчанка не существует. В 1929 году сын Василия Эммануиловича Никита продал его на
слом, а сам уехал с семьей жить в город Чапаевск.
Дом, в котором жили мы с отцом, отец перестроил. Изменил форму крыши / сделал с фронтоном/, вместо сеней сделал глухую веранду.
В настоящее время в этом доме живет моя сестра Анастасия Никандровна с мужем Юдиным Алексеем Степановичем.
За время совместного проживания с дядей Василием Эммануиловичем хозяйство нашей семьи стало крупным: восемь быков, двенадцать
рабочих лошадей, пять дойных коров, полсотни овец, выездной жеребец
буланой масти по кличке Голубь, много молодняка / телят, ягнят, поросят, жеребят/, птицы /кур, уток, индеек/.
Дядя Василий Эммануилович, руководя хозяйством, с каждым
годом увеличивал посевную площадь.
В 1910 году была высеяна большая площадь на целинных землях,
арендованных у помещика Сурошникова за Кузькиным Долом. Земля
была вспахана на быках в июле 1909 года под

перегар глубинной вспашкой.
Погода весны 1910 года была благодатная. Насыщенная влагой от
больших зимних осадков земля, согретая весенним ярким солнцем, отдавала большое испарение и как только отсеялись, начались весенние
дожди, посеянное росло быстро, заметно было на глазах, выражаясь
русской поговоркой: "Поднималось, как в квашне тесто на дрожжах"
Благоприятная погода весны способствовала не только сильному
росту хлебов, буйно росли травы на лугах и в степи. Животные после
зимних холодов и грубых кормов на сочных пастбищах, быстро поправлялись, сбросив с себя всклокоченную старую шерсть, обрастали лоснящейся новой шерстью. Молодые животные от избытка сил и энергии
временами на просторе поля неудержимо резвились.
В этом году хорошо обработанные целинные земли дали обильный
урожай. Каждая хозяйственная десятина дала по двести пятьдесят пудов. Для ускорения уборки и молотьбы хлебов ток устроили вблизи посева за Кузькиным долом. Богатый урожай способствовал укреплению
нашего хозяйства.
Бабушка Дарья Тихоновна посоветовала старшему сыну Василию
Эммануиловичу после уборки урожая в этом году заготовить лесоматериал для перестройки старого дома на улице Кордонка. Это был один из
последних важных объектов, обеспечивающих готовность к разделу.
Дядя Василий Эммануилович, закончив осенние полевые работы в
1910 году, приступил к продаже излишков хлеба, который вывозил в
Самару, а на обратном пути из Самары привозил лес для перестройки
старого дома. За несколько таких поездок в 1910 году был привезен весь
необходимый строительный материал для перестройки дома.
После уборки урожая в крестьянских семьях было большое оживление. Появилось более обильное питание не только хлебных и овощных продуктов, но и жиров: мяса, масла, яиц, молока.

Осенью подводились итоги прироста в хозяйстве за год. Планировалось сколько можно продать хлеба, скота, птицы. Решали, что надо
сделать на вырученные от продажи деньги. В хозяйстве потребностей
обычно было много, но размер денежных средств, полученных от продажи продуктов, ограничивал удовлетворение запросов только самым
необходимым. Покупали лишь товары без которых не обойтись в хозяйстве. Большие суммы расходовались в семье на проведение свадеб.
Чувство братской дружбы между дядей Василием Эммануиловичем и моим отцом имело своё начало с детства; оно с каждым годом
проявлялось и укреплялось всё больше и больше.
Жены их Ксения Федоровна и Мария Ивановна относились друг к
другу по родственному, как сестры, крепко полюбили друг друга. Моя
мать и тетка Ксения жили до конца своей жизни в большой дружбе.
Совместный семейный труд ещё больше укрепил дружбу между
матерью и теткой Ксенией. Эта дружба проявлялась во всех видах их
совместной жизни. Они друг другу оказывали помощь во всех домашних делах.
У тетки Ксении были взрослые дочери, которые во время нахождения матери на полевых работах присматривали за маленьким моим
братом Колей.
В те времена на долю женщин, особенно крестьянок, приходилось
так много работ, что только взаимная помощь давала возможность
справиться со всеми делами в поле, в хозяйстве дома и в личной жизни
при обслуживании себя, детей, мужа.
Тетка Ксения, как старшая сноха, во многом помогала моей матери.
Помимо массы сельскохозяйственных работ, на долю женщин
возлагали трудоемкие работы по обработке льна, пеньки, шерсти, которые производили в то время для хозяйственных нужд в нашей местности.
Вот краткое описание процесса обработки льна и пеньки. Созревший лен и коноплю вручную выдергивали и связывали в снопы.

После обмолота головок льна и конопли, стебли льна расстилали
по земле в определенных местах и, примерно, через две-три недели, в
зависимости от погоды, обратно собирали и вязали в снопы. Просушивали при ясной погоде естественным путём, а при ненастной погоде сушили в жарко натопленной бане. Чтобы очистить волокно от костриги,
лён мяли ручными мялками.
Снопы конопли связывали вплот и опускали в воду. Примерно,
недели через две, в зависимости от температуры воды, вынимали, просушивали и мяли на ручной мялке, отделяя волокно от костриги. Эти
работы делались сообща всей семьей, а затем бабушка Дарья все волокно и полученную после стрижки овец шерсть делила по снохам: по количеству членов семьи, исключая лишь детей до трехлетнего возраста.
После получения доли волокна и шерсти, предстояла большая работа, чтобы шерсть и волокно превратить в полотно. Нужно было проделать ряд операций: Во-первых, волокно надо было пропустить через
толчию. Во-вторых, после толчения волокно следовало вручную расчесать на гребне. В-третьих, расчесанную шерсть и волокно необходимо
спрясть на ручной прялке. В-четвертых, на ручном станке выткать полотно.
Всю эту трудоемкую работу мать делала совместно с теткой Ксенией. В содружестве у них работа спорилась.

Описывая семейную хронику в каждом отдельном году воскрешает в моей памяти воспоминание о моём дяде Данилине Василии Эммануиловиче.
В детстве и юности давал мне много полезных наставлений и советов, которые он черпал из своей прожитой практической жизни. Так,
например, рекомендовал хорошо изучать окрестную местность, ездить
не только проторенной дорогой, но избирать и другие пути, определять
кратчайший путь к дому.
Однажды дядя меня взял с собой в каменный карьер за камнем для
бани, который находится в суходоле Чернухи. В окрестности каменного
карьера он меня впервые познакомил с растением солодского корня. В
последствии я не раз со своими сверстниками ходил за солодским корнем и целыми днями жевали его, на вкус он очень сладкий, его иногда
отваривали в кипятке. Вода после кипячения становилась сладкой, приятной на вкус напиток.
Или ещё такой случай. Иногда я видел, что ворота у некоторых
жителей деревни вдруг кто-то измазывал дегтем. Я поинтересовался у
дяди этим вопросом. Он мне рассказал, смысл смазывания ворот дёгтем
и кто этими гнусными делами занимается.
Оказывается, эту подлую проделку в деревнях и селах совершали
парни в отношении тех девушек, которые не желали с ними дружить и
выходить за них замуж.
Вымазанные дёгтем ворота девушки, где она живет означало, что
она является гулящей. Тем самым, на такую девушку ложилось позорное пятно, хотя в действительности она вела скромный образ жизни.
Преимущественно, такие хулиганские выходки применялись со
стороны зажиточных ребят к красивым, умным девушкам, которые не
хотели выходить замуж за этих грубиянов.

Бывали в деревнях и сёлах и такие изощренные методы мщения со
стороны женихов-неудачников.
Односельчанин сватает девушку, но она за него идти замуж отказывается. Выходит замуж полюби за другого, не редко за парня из другого села. Когда такой жених приезжает за невестой для венчания с ней,
то обычно он с родственниками заночевывал с тем, чтобы утром выехать венчаться в церковь. Парень односельчанин, которому было отказано в заключении брака, в порядке мщения со своими друзьями у лошадей на которых приезжал жених, отрезал хвосты по самую сурепку.
Этим самым он пытался принизить авторитет невесты, поехавшей к
венцу на куцых лошадях.

§ 12. ВОСПОМИНАНИЕ О ДЯДЕ СЕМЕНЕ ЕМЕЛЬЯНОВИЧЕ И
ВАСИЛИЕ ЕМЕЛЬЯНОВИЧЕ
Чтобы не исчез бесследно в памяти потомков образ моих дядей по
отцовской линии, я хотел бы запечатлеть их в своей семейной хронике.
Дядя Семён Емельянович и Василий Емельянович имели большие
семьи. Проживая в одной деревне мы друг с другом поддерживали между собой тесную родственную связь.
Будучи мальчиком, да и взрослым, я часто бывал в семьях своих
дядей, где никогда не видел материальных недостатков и уныния в их
жизни. Дяди и их жёны были жизнерадостными людьми. Нередко они
смеялись над какими-либо комическими действиями своих малышей. Я
не слышал ни от дядей, ни от тёток, чтобы они проявляли свое недовольство или возмущение по поводу увеличения семьи, а наоборот, в
каждом, вновь нарождающемся ребенке видели какие-то особые задатки
и способности. В беседе с родными или знакомыми они старались дать
своим детям красивую характеристику, в особенности, тем малышам, в
которых, как будто бы видели особый талант.
Поведение дядей и их жён в семейном быту достойно подражания.
О них у меня остались самые наилучшие воспоминания. Я хочу кратко
рассказать о каждом из них.

ЖИЗНЬ ДЯДИ ДАНИЛИНА СЕМЕНА ЕМЕЛЬЯНОВИЧА ПОСЛЕ РАЗДЕЛА С БРАТЬЯМИ.
Брат моего отца Данилин Семен Емельянович был среднего роста,
носил бороду, стригся под горшок, волосы на бороде и на голове были
русые. Человек он был энергичный, трудолюбивый, гостеприимный, но
суеверный. Верил во всевозможных колдунов, в ведьм и других небылиц, не существующих в природе. Иногда был вспыльчив.

До раздела с братьями в 1911 году он злоупотреблял спиртными
напитками. В пьяном виде беспричинно приставал к людям, вступал с
ними в споры. Но когда проходил хмель, он стыдился своих поступков.
После раздела с братьями стал себя держать благоразумно, прекратил злоупотреблять спиртными напитками и ссориться с людьми.
Хозяйство он своё содержал в хорошем состоянии. В компаниях
себя держал вежливо и весело, любил петь песни, не только по случаю
каких-либо торжеств, но и в домашней обстановке, вечерами, забавляя
своих детей.
Дядя Семен Емельянович любил детей. В детях он видел радость и
духовное удовлетворение.
Я вспоминаю время, когда приходил к его ребятам. Мы с ними играли в разные игры. Некоторые игры, как я помню, были не позволительными, но из-за них дядя Семён не журил нас. Иногда мы с его ребятами играли в прятки, и где только не прятались! Даже зарывались в
подвезенное ко двору сено или солому. Хотя по сену и соломе не разрешалось бегать, но мы бегали, однако и за это нас дядя Семен не бранил, не желая лишать нас детского удовольствия.
Дядя Семен был участник Японской мировой войны 1914 гола.
Два раза ранен, контужен. Солдат он был храбрый, бесстрашный, имел
награды: георгиевские кресты и медали.
Жена дяди Семена - Данилина Мария Михайловна была среднего
роста, дородная, жизнерадостная женщина, всегда сохранявшая на лице
улыбку. Несмотря на большую загруженность в домашних делах, детям
она уделяла большое внимание. Содержала их в чистоте и следила за
ними. Любила заниматься приготовлением разнообразной и вкусной
пищи.
Когда я бывал у них, она нас, детей, угощала печеньем и разнообразным вареньем.
Тётка Мария Михайловна к старшим относилась с почтением, была трудолюбива и расчетлива, была общительна, в компаниях держала
себя весело, пела песни, плясала.

В домашней обстановке ко всем детским шалостям относилась с
большим спокойствием, как будто бы от детского шума и беготни получала материнское удовольствие.
ОБРАЗ ДЯДИ ДАНИЛИНА ВАСИЛИЯ ЕМЕЛЬЯНОВИЧА.
Дядя Василий Емельянович был среднего роста, волосы на голове
и бороде были рыжими. Этот цвет волос послужил основанием для прозвища его среди односельчан "Рыжок".
По линии дедушки Емельяна Яковлевича и бабушки Дарьи Тихоновны я не знал родственников, на которых он был похож.
По характеру дядя Василий Емельянович был выдержанным, умным и рассудительным человеком.
После раздела с братьями он был ещё молод, но хозяйственные
дела вëл умно.
Общался со знатными людьми, которые вели хозяйственные дела
образцово. Он во многом подражал им. Имел хорошую породу лошадей,
добротную надворную постройку, исправную сбрую.
Дядя Василий Емельянович был жизнерадостным, уважал веселых
людей, с широким, в жизни, размахом. Этот размах, жизнерадостность,
широта взглядов проявлялась и в его любимой песне:
Ехал с ярмарки
Ухарь купец,
Ухарь купец,
Удалой молодец.
Заехал в деревню
Коней напоить,
Старых и малых
Гульбой удивить.

Эту песню он пел с большим вдохновением.
Жена дяди Василия Емельяновича - Мария Петровна, урождённая
Буторина, была очень энергичной женщиной. Обремененная большой
семьей, она успевала справляться со всеми домашними делами и принимала участие вместе с мужем в полевых работах: уборке хлеба, сенокоса и других видах работ.
С народом была общительна, гостеприимна и почтительна.
После раздела братьев в 1911 году каждая семья самостоятельно
занималась своими повседневными хозяйственными делами.
Между собой наши семьи собирались все вместе обычно по случаю знаменательных событий: женитьбы, выдачи замуж, рождения ребенка, а так же по большим религиозным праздникам.
Родственные взаимоотношения между братьями и снохами
были очень хорошими. Они сохранились на протяжении всей их жизни.

Г Л А В А II
ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ДЕРЕВНИ ИДАКРА
§ 1. Деревня Идакра в 19-20 веках.
Я не знаю при каких обстоятельствах в нашей местности барин
Колкольцов стал владельцем столь обширной территории земельного
участка, который был длиной двадцать верст и шириной пятнадцать
верст. Мне лишь известно, что на указанном земельном участке были
построены два барских имения в Колкольцовке и Идакре, которые
находились друг от друга на расстоянии пятнадцати верст.
В Колкольцовку были переселены крепостные крестьяне из старинного барского села Идакры, что расположено на берегу реки Терешки, бывшей Саратовской губернии. Вновь построенное село назвали
Колкольцовка по фамилии барина Колкольцова.
В Идакру были переселены крепостные крестьяне из деревни Григорьевки /Кольцовки/, что находится вблизи большого села Хворостяни,
бывшей Самарской губернии.
Идакринские крестьяне построили деревню с двумя улицами:
Кордонка и Песчанка. Вновь построенную деревню назвали Идакра, по
имени своего барина Аркадия Колкольцова / если читать это имя наоборот, без последней буквы/ и в память о старинном барским селе Идакра,
которое находилось на берегу реки Терешки, бывшей Саратовской губернии.
В барском имении дер. Идакра всеми делами управлял бурмистр
Болясов Ефим Родионович, который моей прабабушке по материнской
линии Гусаровой Александре Родионовне доводился родным братом.
При отмене крепостного права в 1861 году он подарил сестре Гусаровой Александре Родионовне земельный участок в несколько десятин, которым дети Александры Родионовны пользовались до 1917 года
в течение пятидесяти шести лет.

Барские земли, прилегающие к деревне Идакра, поросли буйными
травами. Обширные целинные поля крепостные крестьяне не успевали
распахивать под посев. Некоторые участки земли прорастали метликой
и ковалем.
Из всего земельного массива барской земли, лишь в вершинах отрогов Чернухи по долам Кондрашкина и Двойчатого имелся лес, состоящий из осины и березы. На опушке леса рос кустарник: шиповник, да
бобовник / дикий персик/.
Один из заповедных уголков имения Колкольцова располагался в
долах Широкий и Земляночный, где произрастал лес разных пород:
осина, береза, липа, клен, дуб. Эти небольшие лесные участки по долам
строго сохранились объездчиками от порубки.
В лесу от безлюдья царила тишина, которую временами нарушали
певчие птицы, да крики грачей.
Нетронутый лес каждым годом зарастал молодыми деревьями и
становился непроходимым. В этой чащëбе могли скрываться и быть незамеченными даже крупные животные.
У моего прадеда Спиридона Ивановича заболели ящуром два рабочих быка. Больные быки сильно истощали и совершенно не было
надежды на их выздоровление. Весной больных быков отвели в лес, под
названием Широкий, оставив их на поляне среди зарослей. Быки, находясь среди буйно растущих разновидных трав, поправились от болезни
и так за лето разжирели, что стали похожи на зубров.
Осенью хозяева приехали проверить их состояние. Они увидели
их заросшими жиром. В течение весны и лета быки паслись на обширной поляне, окруженной густыми зарослями. От поляны шла тропа к
ручью с холодной водой, бьющей из родника. За все время нахождения
этих животных в лесу они были не замечены не только посторонними
людьми, но и объездчиками.
В этом заповедном лесу были пасеки сотни даданов пчел, росло
много ягод: земляника, ежевика; росли и торон, вишня, хмель.

В лесу в окрестностях водились звери: лисы, зайцы, хорьки горностаи и волки. На обширных полях очень много было дичи: стрепетов,
дроф / дудаки/, серых куропаток, перепелов. Паслось много барского и
крепостных крестьян скота, большое количество трав оставалось в зиму
не скошено, где можно было бы прокормить скот всю зиму, но глубокий
снег, выпадавший зимой, мешал в зиму кормить скот круглый год на
подножных кормах. В зиму запасали для кормления животных сено и
солому, и лишь весной и осенью частично скармливались на полях нескошенные травы.
Суходол Чернухи был заросший ракитовыми кустами, по берегам
глубоких и мелких озер Чернухи рос тальник. Крестьяне из крупного
тальника плели плетни, а из мелкого корзины.
В зарослях Чернухи свободно скрывались звери.
Во время весеннего паводка Чернуха заполнялась бурными весенними водами; которые впадали в Волгу. Во время разлива в Чернуху заходила речная рыба и оставалась при спаде весенних вод. В озерах Чернухи было очень много рыбы преимущественно щука и красноперка/, с
ранней весны вили гнезда и жили до поздней осени дикие утки и другая
птица.
Сохранились все эти места до наших дней, но изменился их ландшафт. Вырублен тальник и куровник на топливо, затянуло озёра илом,
но долы и овраги, как и прежде, во время паводка, и сейчас бывают переполнены весенними бурными водами, которые стремительно текут в
великую русскую реку Волгу.
Там, где в старину были пустыри и заросли, в настоящее время
ходят гурты колхозного скота, а где была целина, степи бороздят стальные машины /трактора/. Вместо бурьяна на бескрайних полях, как море,
колышется золотистый колос тучных хлебов.
В окрестности с барскими землями были земли вольных крестьян.
С запада была земля Красной Поляны, с юга Падовки и МихайлоОвсянки, с востока - Пестравки и Волчанки.

От Идакры эти села находились на расстоянии пятнадцатидвадцати верст
С северной стороны близ села Колкольцовки были земли мелких
помещиков. Идакра от административных центров располагалась на
расстоянии: от волостного правления, которое было в Колкольцовке, в
пятнадцати верстах; от уездного города Николаевска /ныне Пугачевский
район/ в шестидесяти верстах, от губернского города Самара / ныне
Куйбышевская область/ в ста верстах.
С административными центрами Николаевск и Самарой имелись
определенные связи. Крестьяне деревни Идакры возили продавать хлеб
в Самару и там закупали все необходимое для хозяйственной деятельности: лес, сбрую, инвентарь.
Николаевск / Пугачёв/ - степной город. Туда тоже изредка ездили
крестьяне с хлебом, однако торговля там была не развита, поэтому в основном, необходимые в крестьянском хозяйстве товары закупались в
Самаре.
Как населенный пункт, Идакра отличается тем, что через неё проходит почтовый тракт на Марьевку и далее в Чапаевск.
Она является почтовым отделением связи, поэтому указана во
всех почтовых справочниках Советского Союза.
До революции в Идакре насчитывалось около ста крестьянских
дворов, покрытых, в основном, соломой. Имелись две небольшие торговые лавочки: у Безяева Степана Прокопьевича и Шутова Егора Парфеновича. Торговали пряниками, конфетами, селедкой, воблой, семечками, орехами, чаем, сахаром, солью и иными бакалейными товарами, а
так же керосином, дёгтем. Ткани, одежду, обувь, спиртные напитки в
этих лавках не продавали. Дома освещались керосиновыми лампами.
Каких либо культурно-просветительных учреждений не было. Под
начальную школу, которая открылась в 90-х годах прошлого столетия,
помещение арендовали у частных лиц. Грамотных крестьян почти не
было.

В настоящее время образ Идакры неузнаваемо изменился. В крестьянский быт прочно вошло электричество, газ, водопровод, автомобиль, одним словом, все то, что связано с научно-техническим прогрессом в нашей стране.

§ 2. КРЕПОСТНИК САМОДУР
По рассказам прадеда Спиридона Ивановича барин Колкольцов
Аркадий внешне был выше среднего роста, метровой ширины в плечах,
весил более шести пудов.
К крепостным он относился жестоко. Жил постоянно в усадьбе
при селе Колкольцовке, хотя имел четыре поместья. Жена его и дети
жили в Москве.
Для душевных своих наслаждений в усадьбе при селе Колкольцовке барин держал псарню борзых. В минуту гнева он приказывал
привести пару любимых борзых псов; они своей грациозностью как бы
успокаивали его и гнев проходил. Был он большой любитель до спиртного и женского пола. На обширных полях и в зарослях леса потешал
себя охотой на зверя с борзыми и гончими псами.
Крепостные крестьянские парни женились с разрешения барина.
На какой девушке прикажет он, на той и соизволь жениться. В пьяном
виде он был жесток и развратен, не один человек был избит и изнасилован им.
Чаша гнева и терпения крепостных крестьян была переполнена. За
надругательство над девушкой из семьи Фоминых барин Колкольцов
был строго наказан. Братья её ночью проникли в покои барина и в порыве гнева в постели удавили его, а чтобы отвлечь от себя подозрение,
они вывезли крепостника Колкольцова в степь, вложили ногу в стремя
верховой лошади, как будто бы барин упал с лошади и ею был убит.
Со стороны семьи и родственников барина по случаю его смерти
не было возбуждено следствия. Приезжал его сын. Беседуя с крестьянами об их отношении к отцу, он говорил: "Собаке собачея смерть". Крепостник-самодур не только издевался над дворовыми крепостными крестьянами, он издевался и над своей женой.

При отмене крепостного права в 1861 году приезжал в Колкольцовку и Идакру сын барина Колкольцова. Он выделил бесплатно небольшой земельный надел крепостным крестьянам, а остальную землю
предложил купить в рассрочку, на несколько лет по три рубля за хозяйственную десятину.
Крепостные крестьяне нашей деревни Идакры не дали согласия на
покупку земли. Надеясь на царскую милость, они говорили: "Коль царьбатюшка освобождает нас от крепостного права, дает воль крестьянам,
он и землю отдаст нам бесплатно"
Так как крестьяне отказались купить землю сын барина Колкольцова, он продал её крупному помещику Сурошникову.
Крестьяне деревни Идакры до революции 1917 года в течение пятидесяти шести лет бедствовали от малоземелья, жили в кабале у помещика Сурошникова, у которого ежегодно снимали / арендовали/ землю
для пастбища скота, сенокоса и посева хлебов, по дорогим ценам.
Страдая от малоземелья, несколько крестьянских семей нашей деревни ушли в степные места на неосвоенные целинные земли. Мне известно, что часть из этих семей поселились в селе Кирсановка. Когда
уходили люди из родной деревни, то мучительно переживали тоску и
печаль по месту, где они родились и жили их отцы, деды, прадеды. Было трудно расставаться с родными, друзьями и односельчанами с которыми прожили долгие годы. На целинные земли из Идакры ушли семьи
из потомства Данилиных, Болясовых, Хрестиных, Маркеловых.
Уход из деревни создавал настроение изгнанника с родных мест.
При переселении все недвижимое имущество продавалось, а что можно
было увезти, грузилось и угонялось.
Для переезда на новое место готовились повозки, на которые грузился весь домашний скарб, грузили в корзинах птицу, позади к повозке
привязывали скот. На повозки, нагруженные домашними вещами усаживали детей и стариков, женщины рыдали, прощаясь с родными, друзьями и односельчанами.

Мужчины не держали себя мужественно, скрывая в глубине души
свою жалость о расставании с обжитыми местами своей деревни Идакры.
Припоминается мне рассказ дедушки Ивана Спиридоновича об
уезжающих на новые места. При прощании его со старшим из семьи
Маркеловых, с которым они были друзьями детства дедушка Иван Спиридонович сказал: "Степан Алексеевич! Возможно ты ещё вернешься в
Идакру". На что он решительно ответил: "Нет, Иван Спиридонович, не
вернусь, а если судьба заставит вернуться, то только на зады".
Повозки тронулись в путь, а люди, провожавшие их, долго стояли
в оцепенении с подавляющим чувством жалости, смотря на удаляющиеся повозки, за которыми медленно шагали люди, слегка качаясь, какбудто от усталости, часто оборачиваясь, прощально махая провожавшим рукой.
Провожающие разошлись, когда за горизонтом скрылось последняя подвода.
Время и расстояние удалило переселенцев от родных мест, отодвигая все дальше и дальше их прошлое. Так постепенно исчезала их
связь с родными местами и народом.
Почти невозможно восстановить, сохранилось ли потомство людей, ушедших из деревни Идакра на новое место жительство, или постепенно их род исчез, а может быть потомство их живет и умножается?
Где они сейчас, потомки моих односельчан? Как сложилась их судьба?
Это дело будущего историка, которого возможно заинтересует
жизнь и развитие небольшой степной деревни Идакра и её жителей.

§ 3. Условия жизни крестьян деревни Идакра, их
быт и обычаи.
ОБЛИК ДЕРЕВНИ ИДАКРА В ХIХ ВЕКЕ
Мои деды и прадеды жили в эпоху крепостного права, были крепостными крестьянами. Хозяйство вели полунатуральное. Деревня Идакра, где жили мои предки, имела убогий внешний вид. Дворы и часть
домов были покрыты соломой. Дома от времени, как бы вросли в землю
и от неравномерной осадки имели перекосы. Небольшие окна домов,
стёкла которых в зимнее время замерзали, слабо пропускали в дом свет.
Зола из печей выносилась на улицу, образуя целые холмы. В летнее время, во время ураганного ветра, зола поднималась в воздух и кружилась над деревней, образуя темную тучу.
В деревне было два полноводных пруда, которые в те времена пополнялись небольшими родниками: Кордонский пруд из Маркелова дола, Песчанский пруд из Кускиного дола. На мелководье этих прудов рос
густой камыш, в котором скрывались дикие утки. В прудах водилось
много рыбы, преимущественно карася.
Крестьяне жили большими семьями, в некоторых из них было более двадцати человек. В работе они проявляли трудолюбие.
Дома строили без удобств. Для большей вместимости делали полати под потолком человек на десять, куда на время сна залазили взрослые и дети. Старшие на время сна размещались на кроватях, установленных вдоль глухих стен, спали на печи и на полу.
В зимнее время в домах держали: ягнят, телят, поросят. От большого скопления людей и животных в избах чувствовался испорченный
воздух. У крестьян была поговорка: "Жить со скотом в дому грязно, за
то на столе сытно".
Имелся обычай по субботам топить баню.

Этот порядок сохранился и до наших дней. Но в былое время в деревне не все имели бани, да и топлива было маловато, чтобы топить баню еженедельно. Многие мылись в домашней обстановке: натопят печь
в доме, нагреют воду, выгребут жар из печи, после чего на горячий под
печи стелили солому. Затем, в печь залезал человек и распаривал тело.
После такой процедуры он вылазил из печи, окупывался теплой водой
под корытом и чувствовал во всём теле свежесть.
Крестьяне питались, в основном, теми продуктами, которые имелись в хозяйстве. В своем быту они соблюдали установленные постные
дни: каждую среду и пятницу. Кроме того были два больших поста по
семи недель перед религиозными праздниками: Рождеством и Паской, и
один малый пост в две недели летом перед Петровым днем. В эти дни в
пищу вместо животных жиров употребляли постное масло
/подсолнечное, конопляное/.
Под впечатлением жизни крестьян в то далекое время я написал
стихотворение под названием "Крестьянская пища"
Люди питались не скудно,
С белой капустой щи варили.
Продукты достать было трудно
О вкусе их не говорили.
Варили кашу и горох.
Второе блюдо это было.
Блинов пекли целый ворох,
Других продуктов много было.
В меню блюда постны были
Порядки строгие вели.
Кулагу, квас, кисель варили,
И с тыквой пироги пекли.
Вкусную лапшу варили,
Ели редьку, огурцы.
Квас хмельной предки пили,
Пекли пшенные блины.

ОДЕЖДА КРЕСТЬЯН
Крестьяне одежду шили из материалов своего изготовления. Из
волокна, льна, пеньки пряли нити, которые употреблялись для изготовления волокна. Ткали полотно не только из суровых ниток, но и из купленной пряжи, раскрашенной в разные цвета. Из этого полотна шили
рубахи и брюки. Из шерсти осенней стрижки, а также собранной весной
после стрижки ягнят, валяли валенки, войлоки и кошмы.
Особенно ценилась шерсть ягнят, которая называлась паярки. Она
шла главным образом на пряжу. Из пряжи вязали мягкие, теплые варежки, чулки, фуфайки, шали, ткали шерстяное полотно, преимущественно черное.
Шерстяное полотно употребляли на изготовление одежды разных
видов и фасонов: шили чепаны, пиджаки, поддевки, со сборами и без
сбор / их называли коротайками/.
Из белой шерстяной пряжи ткали полотно. Из него сшивали в виде
чулков без пятки, полученную вещь называли онучами, которые зимой
носили в лаптях.
Из ниток и крученой шерсти ткали полотно для одеял. Основа полотна делалась из ниток, изготовленных из пеньки, а уток из крученой
шерсти.
Одеяло сшивалось из двух-трех полотен по желаемому размеру.
Такими одеялами укрывались во время сна. Эти одеяла в деревне называли вотолой. Вид их был полосатый. Чередовалась полоса черная и полоса белая одинакового размера.
Ткали ещё полотно, называемое, дерюга. Ткали её из ниток и тряпок, основа была из ниток, а уток из тряпок, сшитых лентой и крученых
жгутов, приготовленных из отходов волокна.
Выделанные овчины шли на пошив тулупов, шуб со сборами и без
сбор и другие виды теплой одежды.

На подушки и перины употребляли перо.
Обувь для весны, лета, осени плели из лыка лапти, ступни на подобие закрытых туфель. А чтобы в сырую погоду в лаптях не промокли
ноги, под них подвязывали деревянные колодки. Многие крестьяне и
зимой вместо валенок носили лапти. В прошедшие времена огонь в быту тускло светил. Техника была бедна. Жгли лучину да фитиль.
ЗАНЯТИЯ КРЕСТЬЯН ДЕРЕВНИ ИДАКРА
Жители деревни Идакра занимались сельскохозяйственными работами. Они не занимались отходничеством, жили оседло. Для обработки
почвы имели примитивный сельскохозяйственный инвентарь; серп, соху, деревянную борону.
Крестьяне сеяли: рожь, пшеницу, ячмень, овёс, просо, гречиху, горох, лён, коноплю. Сажали картофель, выращивали капусту, огурцы,
свеклу, морковь,
Всё, что сеяли на целинных землях, хорошо родилось, собирали
обильный урожай.
В крестьянском хозяйстве имелась скотина разных видов: лошади,
коровы, овцы, свинки.
Разводили птицу: кур, индюков, уток, гусей.
Многие крестьяне держали по несколько ульев с пчелами.
На обильных барских полях росло много различных медоносных
трав и цветов, в том числе гречихи. Пчёлы собирали большое количество мёда, который в хозяйстве пополнял экономику крестьян.

О КРЕСТЬЯНИНЕ ПО ПРОЗВИЩУ ЁЖИК
Среди крестьян деревни Идакра прошлого века встречались мужественные люди, обладавшие необыкновенной силой. Об одном из них
по прозвищу Ёжик из семьи Дорониных я и хочу написать всё то, что я
слышал о нём от своего дедушки Данилина Ивана Спиридоновича.
В Идакре у Кастерихина пруда был колодец с питьевой водой.
Жители деревни, удаленные от колодца, воду возили в бочках на лошадях. Бочки были вёдер на сорок.
Однажды, после прошедшего дождя, Ёжик приехал к колодцу с
бочкой за водой. Наполнив бочку, он стал подниматься на пригорок.
Лошадь не смогла вывезти телегу с бочкой. Тогда Ёжик выпряг лошадь,
впрягся сам в повозку и вытащил её на ровное место. Подошедшему к
нему дедушке Ивану Спиридоновичу сказал: "Где тут по такой грязи
вывезти лошади, я сам и то едва вывез"
Дедушка рассказал мне и о другом случае с Ёжиком. Дело это было в Самаре. Крестьяне нашей деревни после уборки урожая поехали в
Самару продавать хлеб. Среди них был и Ёжик. Остановились на Хлебной площади, напротив элеватора. Название этой площади сохранилось
и до настоящего времени.
В ожидании скупщиков хлеба, из группы крестьян, приехавших
тоже с хлебом из другой деревни, вышел мужчина крупного телосложения и стал предлагать сразиться с кем-нибудь на полюбка, то-есть провести кулачный бой на добровольных, полюбовных началах.
Долгое время охотников подраться с ним не находилось.
Наши односельчане, зная необыкновенную силу Ёжика, стали его
уговаривать, чтобы он согласился на поединок. Ёжик, из уважения к односельчанам, решился дать согласие на кулачный бой. С обеих сторон
было выделено по два доверенных человека, которые перед началом боя
осмотрели руки бойцов с тем, чтобы там не было никаких посторонних
предметов. Образовали площадку, свободную для ведения кулачного
боя.

Сколько времени продолжался бой - неизвестно, так как часов у
зрителей не было. Но финиш был такой.
Ёжик, по своей неповоротливости, получил по лицу два удара от
противника, но устоял. В свою очередь, улучив мгновение, он ударил
противника с такой силой, что у того разрушилась челюсть и он тут же
скончался. Вспоминая рассказ дедушки о человеке с богатырской силой,
хочется выразиться словами М.Ю. Лермонтова:
Да, были люди в наше время, Не то, что нынешнее племя,
Богатыри
- не вы!".
Племянница Ёжика Доронина Анна Ивановна по прозвищу бабушка Куянша" была женой прадедушки по материнской линии Данилина Спиридона Ивановича, следовательно, мне она доводилась прабабушкой.
Как я её помню, прабабушка Анна Ивановна была крупного телосложения, как и её дядя Ёжик, отличалась незаурядной физической силой и завидным здоровьем. Я не помню, чтобы она болела. Умерла она
в 1918 году на 76 году жизни. Возможно и среди поколения Данилиных,
потомков прабабушки Анны Ивановны, проявится сила доронинского
рода.
СВАДЕБНЫЕ ОБРЯДЫ.
Хочется рассказать о некоторых обычаях наших предков, в частности о том, как проводились свадьбы в нашей деревне и все, связанные
с ней, мероприятия.
В те далекие времена не только у нас в деревне, но и в других
сельских местностях России не было ни театров, ни клубов, ни кино, где
бы можно было отдохнуть и провести весело время.
Поэтому каждая свадьба вносила оживление в обычную крестьянскую жизнь. Образно выражаясь современным языком, она походила на
концерт художественной самодеятельности.

На ней человек отдыхал, веселился, проявляя своё творчество, источником которого служил народный фольклор.
Когда свадьбу справляли крестьяне, имевшие достаток, то они
тщательно соблюдали все свадебные обряды. Сама гульба длилась по
целым месяцам.
Начиналась свадьба со сватовства, которое заключалось в следующем. Во-первых, в получении согласия родителей невесты на выдачу
дочери замуж. Во-вторых, в достижении договоренности со сватами
жениха о выделении средств родителям невесты для приобретения невесте необходимых вещей, таких как пальто, ботинки и т.п. Но такие
переговоры со сватами жениха вели только бедные родители невесты.
Богатые же родители стремились сами, как можно лучше, обеспечить
дочь приданным. В специально сделанный для этих целей сундук складывались куски самотканого полотна, одежда, обувь, белье, платья, сарафаны и т.п.
Когда достигалось согласие обеих родителей по всем вопросам, то
делался запой. Затем, в назначенное время родственники невесты едут
или идут смотреть состояние имущества жениха.
Бывали курьезные случаи при осмотре имущества жениха, когда
сватали невесту в другом селе или деревне.
Так моя прабабушка по матери Анна Ивановна поехала из Идакры
в село Волчанку в качестве свахи своего бедного родственника Баранова Семена. Он был пасынком её брата. Брат Анны Ивановны жил очень
бедно, скота не имел, жил он в работниках. При сватовстве Анна Ивановна выбросила такой трюк. Говорит родственникам невесты: "У жениха есть имущество, дом с надворной постройкой, лошадь, корова, пяток овец, да и жених работящий парень, трезвый". Родные невесты выслушали Анну Ивановну, им понравилась такая хорошая характеристика жениха. Дедушка невесты вызвал свою внучку на встречу с родственниками жениха для того, чтобы спросить о её согласии на брак

с Барановым Семёном.
Когда она вышла дед спросил: "Ну, внучка, Варя, смотри, нравится тебе жених, если люб, так иди, а не люб, так говори". Говори люб, не
упускай, внучка, первое счастье".
После достигнутого согласия сватов обеих сторон о женитьбе молодых людей, было установлено время поездки родственников невесты
в Идакру для осмотра хозяйства жениха.
К их приезду Анна Ивановна, временно из своего хозяйства, во
двор жениха привела кобылу рыжей масти, корову и пяток овец. Когда
родственники приехали, то действительно убедились, что у жениха в
хозяйстве есть дом и двор, лошадь, корова и пяток овец.
После свадьбы весь скот возвратили Анне Ивановне. Подобным
обманом часто пользовались при женитьбе. Но продолжим рассказ о
том, как проводилась сама свадьба.
Осмотрев имущество жениха, через несколько дней устраивались,
так называемые, сводушки в доме невесты. На этот вечер приглашались
с обеих сторон самые близкие родственники. Туда же приходил жених с
родственниками. Невеста встречала жениха, преподносила на подносе
или тарелке подарок. Получив подарок, жених в свою очередь ложил на
поднос определенную сумму денег. После этого поднос из рук невесты
брала подруга, а родственница жениха брала у него подарок. Невеста и
жених целовались в присутствии всех родственников. Затем она уводила жениха за стол. Садились они в переднем углу под образами рядом
друг с другом. Со стороны невесты садились родители жениха, а около
жениха располагались родители невесты. Невеста с женихом принимали
участие в вечере, вместе с родственниками.
В начале торжества родители поднимали тосты, высказывали свои
самые наилучшие по желания жениху и невесте. Подгулявшие родственники пели песни, рассказывали шуточные анекдоты.

Более опьяневшие, от избытка родственных чувств, обнимались,
целовались, высказывали друг другу любезности. Молодые мужчины и
женщины, под звуки струн гитары, балалайки танцевали, плясали. Особенно лихо плясали под саратовскую гармонь.
Возбужденные спиртными напитками, гости пускались в пляс с
большим азартом, жестикулируя руками и припевая скороговоркой.
Пойду плясать,
Доски гнутся.
Сарафан короток,
Ребята смеются.
В это время мужчина, с улыбкой на лице, залихватски, волчком
ходил вокруг женщины, выбивая ногами дробь чечетки, припевая:
Ой, Машенька,
Белая пушинка,
Губки алые твои,
Словно, как малинка.
Возбужденные звуками музыки, энергично пускаются в пляс другие пары, женщина припевает:
Тише, тише, господа,
Пол не проломите.
У нас под полом вода
Смотрите, не утоните.
Мужчина виртуозно пляшет вприсядку вокруг женщины, озорно
строя гримасу, припевает:
Я увидел ваши очи,
Завлекли они меня.
Их забыть мне нету мочи,
Жгут меня сильней огня.
Женщины плавно шли по кругу, пристукивая каблучками. Одна из
них, улыбаясь мужчинам, под такт постукивания каблучками припевает:

Ой, милый мой
Сизенький голубчик.
Пусть раздует ветерком
Твой кудрявый чубчик.
Вторая женщина, помахивая носовым платочком, продолжает:
Ой, милый мой
Карие очи.
Когда гуляли мы с тобой
Коротки были ночи.
Этот весёлый свадебный концерт продолжался до утра. Утром
родственники жениха и невесты расходились по домам, прощаясь любезно с невестой и сватьями.
После сводушек жених по вечерам с друзьями ходил к невесте.
Там же бывали её подруги, которые развлекали невесту разными весёлыми играми: танцевали, плясали, песни пели.
Родители жениха и невесты после сводушек занимались подготовкой к свадьбе. Запасали продукты, закупали для невесты вещи, обещанные родителями жениха. Когда заканчивались приготовления к свадьбе,
родители жениха шли к родителям невесты, вручали ей всё, что было
обещано и договаривались о дне свадьбы.
Перед поездкой в церковь к венцу, устраивалась вечеринка. На
этой вечеринке присутствовали родные с обеих сторон. Вечеринка проходила торжественно и весело с массой различных шуток. Когда на вечеринку в дом невесты приходили жених со своими родственниками, в
дверях дома её родные устраивали шуточную сцену. Перед входной
дверью в дом вешали жердь, становились трое мужчин, брали в руки
рубель, скалку, валек, которым белье на мостках колотили во время
стирки.
Мужчины, как шерстобиты, вооружившись этими не хитрыми
предметами били по жерди и не пускали в дом родственников жениха.

В этих случаях, двое мужчин из числа родственников жениха, выполняя роль дружки и полудружки, выходили вперед и вступали в переговоры с мужчинами, чинившими препятствия при входе в дом. Когда
открывалась дверь в доме невесты, дружки, встречая препятствия,
начинали просить шерстобитов, чтобы они пустили их переночевать.
Им вначале отказывали, ссылаясь на разные причины, посылали к соседям проситься ночевать, мотивируя это тем, что у них просторно в доме,
они всех пускают на ночлег, а у нас тесно.
В это время из компании родственников жениха подходит к двери
мужчина и как-будто бы из числа лиц играющих роль шерстобитов
узнает своего товарища. Обрадовавшись, он кричит: "Иван Куприянович, как ты сюда попал?". Иван Куприянович прекращает стучать палкой, отвечает: "Приехал работать, видишь, шерсть бью".
Продолжается разговор. Родственник жениха говорит: "А мы едем на
заработки, да припоздали и решили заехать на ночлег в этот дом". Иван
Куприянович сообщает: "Да у нас очень тесно, Никита Васильевич" называя по имени и отчеству родственника жениха.
На что последний отвечает: В тесноте, Иван Куприянович,
можно жить, лишь бы не в обиде". Чтобы пустил нас Иван Куприянович
моментально узнает о раз решении хозяина и торжественно заявляет:
"Пожалуйста, Никита Васильевич, заезжайте, хозяин разрешил". Проходят дружна с женихом. Их встречает невеста со своей подругой, садятся
за отдаленный стол, предназначенный для молодых, а так же для подруг
невесты и товарищей жениха.
При входе родственников жениха в дом, начиналось шумное
оживление. Раздавались веселые голоса, все возможные шутки. Вечеринка проходила в большом оживлении, родственники проявляли активное участие в различных развлечениях.
Молодежь на вечеринке проявляла большую инициативу в развлечениях не только невесты и жениха, но и всей свадебной компании.
Для жениха пели задушевные песни.

Песня "У садовой сладкой яблоньки".
У садовой сладкой яблоньки
Привились цветы ко белому лицу,
Ко Петру, то все Ивановичу.
Он богато, богато живет.
Он по городу полтиною сшибает.
Ворота-то он рублем запирает.
Он на тройке с кучерами разъезжает,
К нам заехал покормить своих коней
Повенчаться со Ульянушкой своей.
Вечерок у нас ты, Петенька, побудь,
А по утру мы проводим тебя в путь.
Ой ты, Петенька, мой миленький дружок,
По утру меня ты в путь не торопи,
Чтобы мне побыть с девицами,
Чтоб проститься мне с подружками.
После вечеринки, утром, организовывался поезд в количестве 5-7
пар для поездки в церковь к венцу невесты и жениха. Утром невесту готовили к венцу. Родители благословляли дочь на совместную жизнь с
избранным ею человеком. Момент этот для родителей был очень печальным. Они сознавали, что уходил от них столь близкий им человек, в
другую, незнакомую ей, семью.
В это утро родители невесты и её родные много проливали слёз и
подвергались душевным переживаниям.
При отъезде в церковь к венцу невеста была окружена подругами.
Чтобы рассеять грустное настроение у невесты, девушки пели песни.
Когда свадебный поезд приближался к дому невесты, девушки пели такую песню: "Подъезжает зять ко тестеву двору".
Подъезжает зять ко тестеву двору,
Свет Петр Иванович.
Он ударил ворота то копьем.
Ворота-то отворилися,

Полон двор бояр понаехалось.
Ульянушка испугалася,
Свет Степановна заметалася.
Обронила свои золото-ключи.
Ух вы, нянюшки, вы матушки, мои,
Подымите мои золото-ключи.
Отпирайте вы, дубовы сундуки,
Вынимайте нет того лучшего сукна,
Сшейте милому чапанек,
Свет Петру то все Ивановичу.
Чтобы был он не долог, не короток,
Чтобы в нем он мог
На коня быстро вскочить,
В стремена ноги вложить.
Когда свадебный поезд подъезжал к дому невесты, то посторонние
мужчины закрывали ворота, не пускали приехавших во двор. Они требовали с них оплату за въезд во двор. Это тоже была, своего рода, традиционная шутка. Возникший спор разрешался следующим образом:
Приехавшие с женихом дружка ил полудружка дают мужчинам литр
или два водки, и они открывали ворота. После окончания этой процедуры, дружка и полудружка входили с женихом в дом к невесте.
Невеста сидела за столом, накрытая грустной шалью, в окружении
девушек, своих подруг, которые пели песню:
Дорогая наша гостинька
Ульяна та Степановна.
Погости у нас манëхонько,
Во дворе у нас тихоненько.
Нет ни вьюги, ни метелицы,
Одни кони-то Петра Ивановича.
Рядом с невестой сажали мальчика из числа её родственников. В
руки мальчику давали скалку. Дружка и полудружка спрашивали мальчика: "Ты зачем сел за стол?" Мальчик отвечал: "Косу продавать Ульяшину". Некоторое время дружка и полудружка шутили с мальчиком, а
затем давали ему медных монет мелочью, копеек 40-50.

Мальчик очень довольный прощался с невестой целовал её и выходил из-за стола. Дружка в шутливом тоне обращался и девушкам:
"Вы, что, девушки, разгулялись, вам пора по домам идти, это место нам
нужно". Девушки отвечали: До тех пор не пойдем домой, пока нас не
оделят серебром". Дружна спрашивает! "А сколько дать вам серебра?".
Девушки отвечают: "Не менее трех рублей". Несколько времени дружка
красноречиво балагурит с девушками, а затем рассчитывается с ними
серебром. Подружки поют веселую песню, прощаются с невестой, целуют её и выходят из-за стола.
Сваха, сопровождающая жениха, заводит его за стол к невесте. Он
целует её и садится рядом.
Поезжане усаживаются за отдельный стол, выпивают на дорогу
чарку водки и закусывают. Дружка и свахи, обслуживающие жениха и
невесту, выводят молодых из-за стола и одевают невесту для поездки к
венцу.
После отъезда в венцу жениха и невесты родственники невесты
отвозят приданное невесты в дом жениха. Лошадь, на которой возили
приданное украшали разноцветными лентами.
Из числа родственников, сопровождавших приданное два человека
наряжались в необыкновенный наряд в виде клоунов.
Наряженные изображали коробейников, которые на протяжении
всего пути следования от дома невесты до дома жениха в шутливом
тоне всем встречающимся на пути рекламировали свои товары.
Родственников невесты, приехавших с приданным в доме жениха
встречали гостеприимно.
Выпивали хмельного, пели песни, плясали под саратовскую гармонь или балалайку. Когда свадебный поезд из церкви возвращался,
сошедшие с повозки жених и невеста в сопровождении дружка и полудружка и двух свах направлялись к дому.
Навстречу новобрачным выходила женщина - родственница жениха, начинала посыпать молодых хмелем с приговоркой:

" ХМЕЛЬ яровит, нам Уляшинька пятерых детей родит".
У крыльца дома молодую чету встречали так же родители с иконою в руках. Новобрачные подходили к родителям, они их благословляли целуя, выражали им свои наилучшие пожелания в их совместной
жизни.
Поезжане заходили в дом, где их угощали, после чего они разъезжались по своим домам.
Вечером родственники невесты собирались в доме жениха.
К этому времени родственники жениха все уже были в сборе.
Между родственниками новобрачных завязывался шутливый разговор
такого содержания:
" У нас утром увезли девушку, сказывают, что похитители завезли
её к вам и вот мы пришли с обыском". Начинались по этому поводу все
возможные шутки, кто что придумает. Родственники жениха спрашивали: "А у Вас есть ордер от прокурора на обыск?". Родственники невесты
показывают какую-нибудь бумажку и это шуточное красноречие продолжается до тех пор пока не выдут новобрачные к родственникам. Родители невесты и близкие родственники с новобрачными обнимаются,
целуются и поздравляют их с законным браком. После этого гости садятся за стол и начинается свадебное гуляние, которое продолжается в
течение недели, переходя к родным из одного дома в другой, сопровождаемое веселыми песнями, плясками, шутками, прибаутками.

ГЛАВА
§ 1. Детские годы ( 1908 год )
События тех далеких лет смутно сохранились в моей памяти, поскольку я в те годы был ещё маленьким мальчиком. Однако некоторые
из событии были столь необычны в повседневном нашем крестьянском
быте, что они крепко врезались мне в память и запомнились на всю
жизнь.
Проживая на улице Кордонка вместе с семьей дяди Данилина Василия Эммануиловича, к 1908 году общее число членов семьи дяди и
отца достигло 12 человек. Естественно, жить приходилось в стесненных
условиях.
Но несмотря на тесноту, семья моего отца и дяди Василия Эммануиловича жили очень дружно. Но следует учитывать, что вся большая
семья моего дедушки Данилина Емельяна Яковлевича, в которой его дети в то время ещё не были отделены, хотя и проживали в Кордонке в
двух различных домах, однако их хозяйство представляло единое нераздельное дело. В частности, общим для всех, в том числе и для семьи
отца, были скот, зерно, продукты питания, общим был и бюджет. Таким
образом, разрешение хозяйственных вопросов касалось всех 28 человек
семьи дедушки Емельяна Яковлевича, куда входили малые семьи моего
отца Никандра Емельяновича, дяди Василия Эммануиловича, дяди
Семëна Емельяновича и дяди Василия Емельяновича.
Дети дяди Василия Эммануиловича были намного старше нас с
братом Колей и некоторые из них достигли совершеннолетнего возраста. На семейном совете было решено женить старшего сына Дяди Василия Эммануиловича Никиту.
Свадьба состоялась во второй половине января 1908 года. В жены
он себе взял девушку из соседнего села Краснополянь по имени ПЕЛАГЕЯ. Она происходила из семьи Стрельникова Ивана Мареевича. С
приходом Пелагеи Ивановны, семья проживавшая в нашем доме выросла до 13 человек. В связи с тем, что в избе спать всем вместе было очень
тесно, поэтому молодые супруги вынуждены были ночевать в чулане,
который располагался в сенях и зимой не отапливался.

Приход в нашу семью Пелагеи Ивановны в моей памяти запечатлелся с таким фактом, как появлением красивого самотканого ковра, который привезла она в качестве приданного. Ковер был разноцветным,
пушистым, красивым на вид. В нашей деревне подобных вещей не было. Поэтому все члены семьи относились к этому ковру, как к редкостной, ценной вещи. Даже другие жители деревни приходили к нам в дом,
чтобы посмотреть его.
Запомнилось мне ещё, что холодные зимние ночи этим ковром
укрывались молодые супруги, когда спали в чулане. В доме, в котором
мы проживали, мальчиков было только двое, брат Коля и я. Взрослые
уделяли нам большое внимание, и особенно с какой-то отменной
нежностью и теплотой относился к нам дядя Василий Эммануилович.
Это нежное чувство сохранилось у него на протяжении всей жизни.
Когда он приезжал откуда-нибудь, то отдыхать ложился либо на
русскую печь или на кровать. Мы с Колей, зная его доброту, смело влезали к нему на постель и начинали с ним заигрывать: то бороду его пушистую разглаживали, то дотрагивались до его больших черных бровей.
Он просыпался и с особой теплотой и лаской, касаясь нас своими мягкими руками, приговаривал скороговоркой: "Коля, Коля, Ваня, Ваня". А
сам в это время доставал из кармана брюк несколько конфет и доверительно сообщал: "Вот вам гостинец лиса прислала".
Далее он начинал рассказывать. "Еду я, а лиса бежит мне навстречу, подбегает к повозке и спрашивает меня, у вас есть мальчики? Я говорю ей: "есть два мальчика". Лиса дает мне конфеты и говорит: передай им от меня гостинец". Вот я и привез вам от лисы конфеты. Коля
спрашивал его: Дядя Вася! А у лисы пушистый хвост? Он отвечает:
очень пушистый хвост, что банный веник"
Получив гостинец, мы оставляли дяди Василия в покое, бежали к
матери или к отцу показать данный нам подарок.
Мы с братом Колей пользовались большой любовью у бабушки
Дарьи Тихоновны. Когда за шалости нас намеревались наказывать, то
она, защищая перед взрослыми, обычно говорила:

Что с них взять, они еще маленькие и не разумеют, вот вырастут
побольше, тогда поумнеют. И все же, если пытались нас взрослые наказать, то бабушка, как орлица, бросалась на защиту. Она всегда старалась
нас утешить. Бывало, приблизит меня и Колю к себе и нежно начнет
гладить по голове. Одной рукой шевелит в волосах у Коли, а другой рукой у меня. Мы прижимались к её теплой груди, забыв про обиды и засыпали.
В средине февраля 1908 года дул сильный ветер, разбушевалась
такая вьюга, что было зги не видно. Ночью я проснулся от шума, который поднялся в нашем доме. Впервые в своей жизни я увидел в окно
страшное зрелище пожар. Горела ветряная мельница Гусарова Тараса
Тихоновича. Раздуваемое ураганным ветром, пламя бушевало как вулкан, выбрасывающий на поверхность раскаленную магму. Пожар затушить было невозможно. Пламя огня пылало на несколько метров, с грохотом рушились обгоревшие обломки деревянных конструкций. Пожар
уничтожил мельницу так быстро, как кровожадная акула проглатывает
свою жертву. Причина возникновения пожара осталась неизвестной.
Этот странный ночной пожар оставил у меня печальное чувство детского душевного переживания. В последствии, когда я видел пожар, он вызывал у меня страх.
Вместе с тем у меня возникало чувство жалости, когда я видел
осиротевших детей, которые ходили по дворам и выпрашивали милостыню.
Иногда во сне я видел страшные картины: пламя бушующего пожара или осиротевших, бедно одетых детей, выпрашивающих милостыню. От этих сновидений я просыпался среди ночи. В ночной тишине
мне становилось страшно и грустно. Детские ночные раздумья приводили меня в тревожное волнение. Мне приходила мысль: а вдруг и наш
дом также, сгорит, как сгорела ветряная мельница.
А иногда в моем детском воображении мне представлялась такая
ситуация, что я осиротел, нет у меня отца, или же ещё более страшную
обстановку, как будто бы я остался круглой

сиротой, умерли отец и мать. Эти ночные размышления приводили меня
в страшные волнения. На душе было так печально, что я среди ночи
начинал плакать.
Услышав мой плачь просыпались отец и мать, вставали с постели
и успокаивали меня. Эти ночные раздумья приносили мне много страдания. А тяжелые думы были навеяны мне теми фактами, которые пришлось наблюдать в жизни. Так я видел пламя пожара, видел девочку,
оставшуюся сиротой, у которой умерла мать.
Это было у двоюродного брата моего отца - Данилина Семена
Агаповича. У него умерла жена, после которой осталась девочка Нора.
Семен Агапович жил очень бедно, даже не имел своего дома. Он круглый год находился в работниках.
Девочку взяла на воспитание сестра Семена Агаповича, - Ершова
Ирина Агаповна, которая тоже не имела достатка. Девочка-сиротка в
возрасте шести лет ежедневно зимой и летом ходила с сумочкой по домам: выпрашивала милостыню. Одежда на ней была бедная, в заплатках, на ногах старые лапти. Она производила жалкое впечатление, в
особенности зимой. Когда Нора приходила к нам в дом, то как-то съеживалась в комочек, от холода дрожала, переминаясь с ноги на ногу у
порога входной двери, постукивая мерзлыми лаптями о пол.
С октября 1908 года мне пошел четвертей год. В этом возрасте я
неотступно бегал за братом Колей. Мы и спали вместе. В повседневных
наших забавах Коля организовывал разнообразные игры.
Весной, во время таяния снега было интересно наблюдать, как
бурно журчат ручьи. По ним мы пускали разные чурочки и щепочки,
которые уносились быстрым течением. Мы воображали, что уплывают
в реке лодки. А иногда, перепружая ручей, представляли, что строим
плотину для пруда. Весной, как только начинали появляться проталины
да лужайки, мы большой ватагой ребят и девочек уходили на поляну,
поросшую ковылем, около бывших ветряных мельниц,

принадлежащих Данилину Дмитрию Ивановичу и Гусарову Тарасу Тихоновичу. Мельницы стояли вблизи дороги, идущей на село Краснополянь.
Играли мы там в горелки, в лапту, травили псов. Когда уходили из
дома на поляну, к мельницам, мы с Колей брали с собой собак. У нашего дедушки Емельяна было две крупные собаки: желтый пес по кличке
"Волчёк", а другой пёс черной масти, звали его "Шарок".
Внуки дедушки Спиридона приводили с собой крупного, алого,
желтого, белогорлого пса по кличке "Полкан". Другие ребята тоже брали с собой собак мелкой породы. Псов натравливали друг на друга из
числа тех, что были крупнее и сильнее. В большинстве случаев натравливали Волчка и Шарка на одного Полкана. Грызлись они злобно. Если
бы их не разнимать, то борьба псов могла бы кончиться смертельным
исходом. Травлю псов делали после всех игр перед уходом домой.
Когда псы злобно терзали друг друга, нам, мальчишкам, эта собачья драка очень нравилась. Если одному из псов удавалось схватить за
горло другого, то он начинал его душить. В это время мы, мальчишки,
хватали псов за ошейники, растаскивали их и уводили домой.
По дороге было много шумных споров. Каждый из нас старался
дать лучшую оценку силе и ловкости своему псу. Псы шли с нами рядом, повизгивая, а при приближении друг к другу злобно рычали, готовые вновь броситься друг на друга в драку.
Летом мы, малыши, имели неограниченную свободу в играх. Часто играли в прятки. Удобным местом для игр в прятки была рушка
прадедушки по матери Данилина Спиридона Ивановича, которая находилась на улице Кордонка, рядом с нашим домом, в котором в данное
время проживает дочь дяди Семена Емельяновича - Прасковья Семеновна.
Pушка из себя представляла сооружение: громоздкое, сложное,
устаревшей конструкции, где обрабатывали зерно, семечки, просо, гречиху, освобождая зерно от шелухи.

Под громадным кругом рушки находилось большое углубление,
где можно было свободно бегать, прятаться за разные детали устройства
рушки.
У меня ясно сохранились в памяти разнообразные детские впечатления. В особенности памятны мне добрые, отношения к нам с братом
членов семьи дедушки Ивана Спиридоновича. Я часто бывал у дедушки
Ивана Спиридоновича вместе с матерью, а иногда заходил к нему и
один.
Сыновья его старались обласкать и позабавить меня. В особенности дядя Вася, которому в то время было лет десять. Он показывал мне
всевозможные свои ребячьи поделки: тряпичный мяч, деревянные нарезанные, по определенному размеру, чурки для игры в городки, клек,
чижик. Были у него и специально обработанные кости от ног зарезанных свиней и коров под названием "бабки", "панки" с помощью которых устраивались интересные игры.
Некоторые из этих бабок и панков были покрашены разными
красками. Они особенно выделялись, привлекая мое внимание.
После осмотра всех самодельных игрушек в домашней обстановке,
дядя Вася брал одну из них и мы выходили с ним на улицу играть. Играя, дядя Вася создавал поощрительные для меня преимущества.
Осенью большой радостью для детей был, замерзший на пруду,
лед, где с большим увлечением мы играли в шар.
Зимой любимым занятием детворы было желание повозиться в
снегу, в особенности, сыром, из которого делали разные снежные фигуры.
С большим азартом катались на санках, скамейках и ледянках со
снежных гор.
Душевное отношение со стороны детей дедушки Ивана возбуждало во мне родственные чувства любви и привязанности к ним, я охотно
стремился встретиться с ними.
Один из сыновей дедушки Ивана Спиридоновича - Лукьян, будучи
первый год женат, тяжело заболел. У него были сильные головные боли.

Мы с мамой приходили навестить дядю Лукъяна. Он лежал в постели, его бледное лицо нервно искажалось от мучительной нестерпимой головной боли, тихо стонал.
Мне было жаль дядю Лукьяна и от душевного детского переживания о нём, я плакал. Дядя Лукьян, превозмогал адскую головную боль,
обращался к моей матери и говорил: "нянька Маша, достань у меня под
подушкой кусочек сахарку дай Ване".
Болезнь дяди Лукьяна с каждым днем прогрессировала.
В один из весенних дней, утром, когда только ещё начинало всходить солнце, дядя Лукьян умирал. Он открыл большие голубые глаза,
прощальным взглядом обвел всех, стоявших перед ним родных и тихо,
болезненным голосом, промолвил: "прощайте родные, я умираю" Издав
глубокий вздох, дядя Лукьян Иванович скончался.
Перед его безжизненным телом, в скорбной печали, стояли дедушка Иван Спиридонович, бабушка Прасковья Акимовна, моя мать и
жена дяди Лукьяна - тетя Маша. Я видел, как катились у них слёзы по
скорбным их лицам, я тоже плакал навзрыд.
После похорон дяди Лукьяна, его жена Маша прожила в семье дедушки Ивана ровно сорок дней, соблюдая религиозные обычаи, после
чего она ушла из семьи дедушки навсегда.
Её уход и проводы из Идакры врезались в мою детскую память
неизгладимо. Эту грустную картину до сих пор я не могу вспоминать
без волнения.
Было теплое и пасмурное весеннее утро. Нависшие тучи покрывали небо, приближалась гроза. Вдали были видны отблески молний,
слышались глухие раскаты грома.
В открытые настежь ворота, со двора Гусарова ВАСИЛИЯ Акимовича выехала, нагруженная сундуками, ящиками и узлами, подвода. Заехав в переулок, остановилась. Это уезжала тетка Маша к своим родителям в село Марьевку.

А когда она стала прощаться с бабушкой ПРАСКОВЬЕЙ Акимовной и моей матерью Марией Ивановной, обнявшись, они разрыдались,
причитая сквозь слезы о преждевременной разлуке с дядей Лукьяном. Я
тоже горько плакал.
Эти волнующие проводы охватили грустью всех провожающих,
которых было человек тридцать. Плакали безутешно все без исключения. Обходился без слез только отец тети Маши. Он был сильно пьян.
Но тоже глубоко переживал разрыв родственных связей с семьей моего
дедушки Ивана Спиридоновича. Отец тети Маши беспокойно ходил в
толпе провожающих и всех приглашал приезжать к нему в гости в село
Марьевку.
Наконец подвода тронулась. Собравшиеся стали расходиться.
Только моя бабушка и моя мать продолжали оставаться на месте. Они
долго смотрели вслед удаляющейся подводе, пока та не скрылась из вида за горизонтом. Казалось, все вокруг в этот момент выражало горе и
глубокую скорбь. A две женские фигуры, одетые в черный цвет, дорисовывали печальную картину.
"Какое горе нам причинил своей смертью дорогой мой братец Лукаша" тихо сказала моя мать. И поклонившись в сторону скрывшейся
повозке, не обращая внимания на огромные тучи, нависшие над деревней, с поникшими головами, подавленные горем, бабушка Прасковья
Акимовна и моя мать Мария Ивановна тихо пошли домой.
Проводы тетки Маши из Идакры отложили в моей детской душе
печальный след. Я не мог вспомнить это событие без сердечного волнения и сожаления.
В детстве у меня и радости было много. В особенности при встрече с дедушкой Иваном Спиридоновичем и бабушкой Прасковьей Акимовной. На протяжении всей своей жизни я с нежной теплотой вспоминаю о них. Эти люди оставили о себе светлую память, достойную любви
и уважения.

Дедушка Иван Спиридонович ценил в людях смелость, ловкость и
веселый жизнерадостный характер. Такие требования он предъявлял и к
детям. Видимо он любил нас с братом Колей за наши озорные детские
шалости, в которых возможно, усматривал проявление положительных
черт характера, смелости и жизнерадостности.
Когда мы с ним встречались, то быстро подбегали к нему и обхватывали рученками его ноги на высоте своего роста, стремясь выразить в
этих объятиях свою радость встречи. Дедушка наклонялся и нежно гладил нас с братом по голове, басовито приговаривал: "У-у-у... Данильщина"
Этим словам он проявлял гордость за свой род, и радость его выражалась в том, что и молодое поколение/ то есть мы/ повторяем в себе
лучшие черты характера дедов и прадедов.
После этого он брал нас за руки и, потрясая наши пухлые ручонки
в своих могучих ручищах, если это было зимой, спрашивал: Не замерзли руки - то?" А если " такие встречи происходили в летнюю пору, приговаривал: Какие у вас выросли ручищи!". Зимой он обычно спросит:
"Ходите ли на горку на санках кататься: А летом сердитым басом прикажет: "играйте здесь, и не смейте к пруду бегать, а то утоните". Затем,
осматривая нашу одежду, приговаривал: Внучек, давай ка застегнем пуговку у пиджака, а шарф потуже завяжем". Запускал руку в карман и
что-нибудь доставал оттуда из сладостей: конфету, кусочек сахара или
пряник, и деловито с неподдельной серьезностью спрашивал: "Папа дома? Он что делает?. Получив ответ, провожал: Ну, бегите играть".
Бабушка Прасковья Акимовна с такой же искренней любовью, как
и дедушка Иван Спиридонович, уделяла нам с братом Колей большое
внимание. Всегда нас ласково встречала, целовала и душевно беседовала с нами.
Эти беседы, в основном состояли из её вопросов и наставлений. Я
очень хорошо помню до сих пор, что спрашивала нас с братом бабушка
Прасковья Акимовна:

" Внучки, что делает мама? Где она? Но мы - то всегда ждали от бабушки другого, самого главного для нас. Отвечали бабушке на вопросы, а
сами зорко смотрели за движением её рук и с нетерпением ждали только того момента, когда бабушка опустит руку под фартук в "лакомку" и
достанет нам с братом по прянику с красной полоской или по конфетке,
на обёртке которой был нарисован рак. Бабушка Прасковья тщательно
осматривала нас и если обнаруживала какие-либо непорядки в нашей
одежде, то обычно скажет:
"попроси маму, чтобы пришила тебе к рубашечке пуговку, ты,
наверно потерял её? Или она у тебя в кармашке? Ну вот, отдай еë маме,
пусть пришивает её". Она всегда уговаривала нас с братом, чтобы мы не
шалили, не лазили по плетням и деревьям, не теряли пуговицы и не рвали одежду. После продолжительной беседы бабушка, обычно, опускала
руку под фартук "в лакомку", доставала оттуда нам с братом гостинец,
при виде этого наши лица озарялись радостью и сияли от удовольствия.
Бабушка - Прасковья Акимовна говорила: "Ну, бегите к маме". Чувствуя
заботу и ласку бабушки и дедушки мы часто бывали у них, встречались
с ними, мои детские годы тесно связаны с воспоминаниями о дедушке
Иване и бабушке Прасковье, об их чуткой доброте и безграничной любви и ласки к нам.

§ 2. БАРОМЕТР ( 1909 год)
Мне шел четвертый год. Детство моё проходило в дружной семье
моих родителей и других родственников, с которыми мы проживали на
улице Кордонка под одной крышей. Как и другие крестьянские дети
этого возраста, я увлекался различными играми, которые описывал выше. Особенно мы были дружны с братом Колей, который, как правило,
был зачинателем наших детских игр.
Проживая в большой крестьянской семье, я присматривался к образу жизни своих родственников, к их труду, к тем обычаям, которые
существовали среди крестьян дореволюционной деревни. И с детских
лет того периода, мне хорошо запечатлелись несколько исключительных случаев из жизни моих близких родственников.
Один такой необычный случай произошел в январе 1909 года с
моим дедушкой по материнской линии - Данилиным Иваном Спиридоновичем.
6 января 1909 года, он со своей матерью Данилиной Анной Ивановной, на гнедом жеребце по кличке "Волчок" поехали в село Пестравку, чтобы отметить праздник "Крещение".
Ежегодно в этот день происходило освящение воды, и люди заготавливались святой водой. Считалось, что святая вода избавляет от всех
болезней.
Процедура освящения воды проходила следующим образом. На во
доеме / реке или озере, вырубали прорубь, в виде креста, религиозная
процессия, во главе со священником, приходила к этой проруби, произнося определенные молитвы. Священник опускал в воду серебряный
крест, и вода считалась святой. Отдельные смелые мужчины, фанатично
верующие в целебное свойство святой воды, раздевались до гола и окунались в прорубь. Затем, тут же выскакивали из проруби, одевали теплую одежду, накидывали на плечи тулуп и выпив чарку водки, садились
в санки, в которых запряжена добрая лошадка, быстро уезжали в ближайший теплый дом.

Другие же граждане, набирали святую воду в посуду, хранили её у
себя дома, употребляя её в качестве лекарства при каком-либо заболевании, как исцеляющее средство. На этой церемонии присутствовал мой
дедушка Иван Спиридонович со своей матерью Анной Ивановной.
После окончания водосвятия и выполнения других дел, короткий
зимний день подходил к концу.
Дедушка выехал из села Пестравки при закате солнца. Температура воздуха была -40, дул сильный северный ветер, поднималась метель,
дорогу местами заметало снегом. Сильный, хорошо упитанный жеребец
бежал размашистой рысью на встречу ветру. Седоки не чувствовали холода, одетые в теплую одежду: валенки, шубы и тулупы. Они спокойно
покачивались в возке на ухабах. Проехали липовый лесок, который
находился от Идакры на половине пути. С наступлением темноты, разбушевавшаяся вьюга закрыла все вокруг снежной пеленою. Дорогу замело снегом и лошадь потеряла её. Сбившись с дороги они начали
блуждать по степи и через некоторое время очутились в суходоле, где
пришлось стоять в течении всей ночи, ожидая рассвета.
Помню, моя мать и бабушка Прасковья Акимовна поджидали возвращения дедушки Ивана из села Пестравки. Они очень забеспокоились, когда стало вечереть и за окном забушевала вьюга. Бабушка Прасковья и моя мать всю ночь провели в волнении и тревоге, ожидая дедушку Ивана с бабушкой Анной Ивановной, но они до следующего дня
так и не приехали.
Бушевавшая всю ночь вьюга предвещала недоброе. Утром, когда
стало рассветать, метель стихла и дедушка определил своё местонахождение. Повернул жеребца в нужном направлении, шевеля его вожжами,
который торопливо шел шагом по глубокому снегу. Дедушка Иван
Спиридонович и его мать Анна Ивановна, после проведенной в степи
ночи, ощущали во всем теле озноб. Наконец, добрались до дороги, вдали показались очертания деревни, жеребец, почуяв близость жилья, закусив удила,

рванулся вперед, раздувая ноздри, помчался быстрой рысью. Утром
стало уже светать, мы с мамой пошли к бабушке Прасковье Акимовне.
Мама вошла в избу, а я остался на улице, на крыльце, вблизи дворовых
ворот. Вдруг вижу со стороны пестравской дороги, по улице Кордонка,
мчится быстрой рысью, знакомый мне гнедой жеребец, на котором едет
дедушка Иван. Об этом я сообщил своей матери и другим родственникам. Все вышли во двор и стали ожидать приезда дедушки. Когда он
подъехал к дому, разгоряченный жеребец, покрытый от пота, пеной, не
стоял на месте, двигался взад и вперед, беспокойно жевал удила. Ворота
быстро открыли и жеребец рванулся во двор, дедушка Иван с трудом
сдерживал его на вожжах. Остановившегося жеребца начали распрягать.
Родственники вышедшие встречать, помогли дедушке Ивану и его матери Анне Ивановне сойти с саней, войти в дом, сняли с них тулупы,
шубы.
Войдя в дом, дедушка Иван и бабушка Анна рассказали, как они в
метель сбились с дороги и заблудились в степи, и только с наступлением рассвета определили место их нахождения. Они были в суходоле
близ Двойчатого пруда. Это примерно в шести километрах от нашей деревни Идакра.
После проведенной в степи ночи, сопровождавшейся бушевавшим
снежным ураганом, бабушка Анна Ивановна чувствовала только усталость. Когда дедушка Иван Спиридонович был уже дома, то ощутил
резкую боль в руке, болел отмороженный большой палец левой руки.
Требовалась немедленная медицинская помощь. Быстро запрягли гнедого мерина по кличке Хрулек, и в сопровождении своего сына Петра,
дедушка поехал в больницу села Пестравки. Там ему сделали срочную
частичную ампутацию отмороженного пальца.
С тех пор, оставшаяся часть ампутированного пальца, постоянно
напоминала дедушке Ивану Спиридоновичу о той метельной ночи на
крещенье, проведённой в степи. Этот случай оставил неизгладимый
след в памяти у дедушки до конца его жизни. Часть пальца часто болела, в холодное время зябла, и дедушка, кроме варежек и рукавиц для

тепла ампутированного пальца, делал дополнительно напалок из теплого материала.
При изменении погоды ампутированный палец болел, что сказывалось на состоянии всего организма дедушки, и он в шутку ампутированный палец называл "Барометр".
Припоминаю и другой интересный случай из моего далекого детства. В 1909 году дедушка Иван Спиридонович выдал замуж дочь Наталью в деревню Семёновку за Коблова Матвея Спиридоновича. В то
время я был небольшим мальчиком. Но, процедуру выдачи замуж тетки
Натальи хорошо помню, так как был непосредственным участником некоторых из этих событий.
Существовал обычай, перед выездом в церковь на венчанье, предстояло выполнить ряд традиционных обрядов: надо было откупить у девушек их подругу невесту. Рядом с невестой за стол сажали мальчика
родственника - невесты, который должен символично продать невестину косу.
Так вот продавать косу тетки Натальи, мама и моя крестная, мамина сестра Анна Ивановна, поручили мне. Вся процедура проходила
следующим образом. Тетка Наталья сидела за столом под образами в
ожидании прихода жениха. Рядом с ней посадили меня. Моя мать и
крестная Анна Ивановна дали мне в руки скалку и стали руководить
моими действиями во время мнимой продажи носы. Когда в избу вошли
жених, Матвей Спиридонович со своими дружками, то один из них,
увидев меня, сидящего со скалкой рядом с невестой, сделал суровый
вид, размахивая кнутовищем строго спросил: "Ты почему, мальчик, сидишь за столом, а не играешь на улице? Вот я тебя сейчас кнутом". Я
испугался от таких слов дружка и от страха не мог вымолвить слова. Но
окружающие меня родственники, мать и моя крестная, дружно поддержали меня, подсказывая, что нужно говорить в таких случаях. Дрожащим от страха голосом, я сказал дружке: "Давай деньги за теткину косу,
а то за стол не пущу". Он стал шевыряться в карманах брюк и первоначально достал пару медных пятаков, передавая их мне спросил: "Хватит?". Окружающие меня родственники дружно стали подсказывать
мне, чтобы я говорил дружке, что денег он дал мало, что косу так дешево не продам. Эти

слова я повторил уже смело. Дружка, хмурясь, делая вид, что он очень
сердится на мою несговорчивость, повторно стал рыться в своих карманах, откуда достал в горсте мелкие медные монеты. Передавая их мне,
улыбаясь, спросил: "Ну, а теперь-то хватит?" Я был обрадован неожиданно поступившего ко мне такого богатства, утвердительно кивнул головой в знак своего согласия. Попрощавшись с теткой Натальей, я выбежал вместе с полученными деньгами на улицу. Где меня встретил
брат Коля и мы с ним отправились в лавку закупать гостинцы. Этот свадебный случай для нас с братом явился радостным днем. Вся эта условная процедура продажа косы сопровождалась шутками и смешными репликами со стороны присутствующих в избе лиц, внося оживление в
приподнятое настроение участников свадебной процессии.
На свадьбах широко применялось народное творчество. Среди
участников свадьбы были люди обладающие юмором. Эти люди на свадьбах организовывали веселые и смешные выступления.
Помню случай, связанный с проведением свадьбы тетки Натальи.
Как известно, во время проведения свадебного торжества был обычай
переодеваться в ряженых, изображать в смешном виде людей различных профессий ( полицейских, врачей, парикмахеров и т.д.) и своим видом смешить участников и зрителей свадьбы. Так вот один из участников свадьбы нарядился в форму наподобие полицейского.
Помню, под ремень вместо сабли он сунул косу, которой косят
траву, на плечи вместо погон были пришиты картон. Но что самое
смешное, это то, что во дворе дома дедушки Ивана ряженый полицейский поймал лошадь, по кличке Хрулек, оседлал её, и за уздечку, с
начла завел её по ступенькам на крыльцо, а затем через сени ввел лошадь прямо в избу, где шла свадебная гульба. Для всех присутствующих это было так неожиданно, что по началу все оторопели. Мужчина,
наряженный в форму полицейского, сел верхом на лошадь и насупив
брови грозным голосом спросил: "Это что за сборище, не тайный ли заговор замышляется совершить?".

По этому поводу начались шумные, комические, остроумные реплики со стороны присутствующих. Эта небольшая комедия внесла
оживление у подгулявших людей.
Что самое удивительное, именно в этот момент лошадь, на которой сидел ряженный полицейский, совершило отправление своих естественных надобностей. Образовавшаяся куча навоза по среди избы,
привела гостей в неописуемый восторг, все хохотали, отовсюду неслись
разнообразные смешные реплики, а ряженный полицейский сконфужено стал выводить лощадь из избы. Эта смешная свадебная сцена навсегда осталась в моей памяти.
В 1909 году родилась моя сестра НАСТЯ, у матери была эта первая девочка, оставшаяся в живых. Мать стала уделять большое внимание по уходу за ней. Мы с Колей в этот период, в основном, находились
под присмотром отца. Он нас умывал, помогал одеваться, по вечерам
читал нам различные рассказы и сказки. Из прочитанного отцом в то
время мне помнится рассказ о Жилине и Костылине из повести Льва
Николаевича Толстого "Кавказский пленник" и сказка о Жар птице.
Осенью 1909 года пошел в первый класс мой старший брат Коля.
В деревне Идакра постоянного школьного помещения не было. Под помещение школы ежегодно арендовали дом у кого-либо из жителей деревни. Учительницей у нас в то время была Анастасия Ивановна, фамилию которой не помню. Проживала она на квартире у моего будущего
тестя Михеева Тимофея Алексеевича.
Запомнились мне моменты, когда к учительнице из села Васильевки приезжал к нам в деревню Идакру её отец. Будучи в деревне, он
встречался с моим дядей Василием Эммануиловичем. При встречах
между ними велись задушевные разговоры и мы с братом Колей, расположившись в сторонке с интересом прислушивались к их разговору.

Дядя мой расспрашивал его о ценах на хлеб в селе Васильевке, о
ценах на строительный лес, доски и кругляк. Отец учительницы уважал
дядю Василия Эммануиловича, и когда находился под хмельком, то
называл его "друг, ты мой, ситный".
Учился брат Коля легко, хорошо усваивал учебный материал. В
осеннее время, после возвращения из школы, мы с ним бежали играть
на пруд, который в это время был покрыт прозрачным льдом. Играли в
шар до тех пор, пока Отец позовет нас домой.
Хочется оставить на память потомкам рассказ в стихотворной
форме о своих детских увлечениях. Мы играли в разные игры, но не забывали про ученье.
Крестьянское детство.
Давно минувшие года,
Мы малышами когда-то были.
Нас не страшили холода,
В условьях мы суровых жили.
Мороз для нас не был преградой,
Играть на улицу ходить.
Напротив, он служил отрадой
По льду, по гладкому скользить.
У нас была большая радость,
Ватагой строить снежный дом,
Покопаться в снегу в сладость,
Играли с наслажденьем в нём.
Бабу снежную лепили,
Мечтой красивой дети жили.
Слепить стремилися такую,
Чтобы похожа на живую.
Снег горою собирали,
Верх водою поливали.
Становилась скользкая гора.
Кричали дружно мы "ура!".

Мы много время проводили.
Когда каталися с горы.
Часто на гору ходили,
Не вернуть нам той поры.
Весной ждали прилета птиц:
Скворцов, грачей, разных певиц.
Ждали их с теплых краев
Жаворонок, соловьев.
Летели стаи вереницей,
На гнездованье, в камыши.
Летевшей любовались птицей
И вверх смотрели малыши.
Летом привлекала нас
в пруду теплая вода.
В день купались много раз
До наступленья холода.
Летом мы в пруду игрались,
На песочке закалялись.
Полежим на солнце с час,
Пока истома не возьмет нас.
В сентябре в школу ходили,
Встав с рассветом по утру,
Уроки хорошо учили,
Не забывали про игру.
Данили И.Н.
1976 г.

§ 3. ПОЖАР В ДЕРЕВНЕ (1910 год)
Мне шел пятый год. В этом детском возрасте я пережил страшное
зрелище пожара в деревне Идакра.
В мае был жаркий день, дул сильный ветер. Среди дня на улице
Кордонка загорелись дворы и дома Гусарова Василия Акимовича и Будорина Григория Андреевича.
Пламя быстро охватило десятки домов. Народ в отчаянии бросался
в горящие помещения, стремясь спасти что-нибудь из имущества. Спасая вещи от пожара, несли их к пруду в огород.
О домах, дворах, сгоревших горько плакал наш народ.
Разбушевавшееся пламя пожаров мгновенно уничтожала строения.
Во дворах в огне гибли куры, утки, индюки, которые сидели в
гнездах высиживая птенцов.
Пламя по ветру охватывало большое расстояние. Загорелись телеграфные столбы, находящиеся от очага пожара на расстоянии ста метров. Народ принимал все возможные меры, чтобы преградить путь
дальнейшему распространению огня.
Помню, отец с группой мужиков обливали водой соломенную
крышу сарая, перепахивали землю вокруг омётов и отдельно стоящих
строений.
Этот пожар запечатлелся в моей детской памяти, как такая страшная сила природы, уничтожает все на своем пути и перед которой человек оказывается бессильным. Я не мог вспомнить без сердечной боли о
страданиях людей в постигшем их горе. При вспоминании мне всегда
казалось этот страшный случай жестоким, беспощадным.
В народе существует поговорка: "Вор ворует - стены оставляет, а
огонь - все уничтожает"

Пожар на улице Кордонка в течение нескольких часов уничтожил
десятки строений.
Бытует в народе поговорка: "Мужик становится умен, когда несчастье случится с ним. В Идакре не было механических средств тушения огня. Лишь после пожара общество купило ручной двухцилиндровый насос.
Пострадавшие от пожара долго не могли восстановить свое хозяйство. Некоторые крестьяне продолжительное время жили в землянках.
Наши два дома и дворы, построенные в Кордонке, от пожара не
пострадали.
Имущество дедушки Ивана Спиридоновича тоже сохранилось Он
в это время жил уже на другой стороне деревни на улице Песчанка.
С переездом семьи дедушки Ивана Спиридоновича в новый дом на
улицу Песчанка я встречаться с ним стал реже.
Мама приходила в гости к дедушке обычно в воскресенье. В эти
дни и мы с Колей ходили с ней к дедушке с бабушкой, а иногда и одни с
братом.
Если это было зимой, от Кордонки в Песчанку ходили напрямик
через замерзший пруд и через гору.
Коля обычно шел впереди, а я за ним.
Бывает и снег еще не окрепнет, а мы вдвоем отправляемся в гости
к дедушке. Проваливаемся, устаем в снегу, но упорно идем вперед. Когда мы приходили в избу к дедушке, то валенки мои были полны снега.
Бабушка Прасковья Акимовна быстро раздевала меня и нежно
прощупывала руки и ноги, приговаривая: "Ты наверно внучек озяб" – и
предлагала мне и Коле кушать. Отогревшись, брат Коля вместе с дядей
Васей на Мирский пруд гоняли поить скот, а я оставался в избе, играл с
дядей Ваней.

Он по возрасту был моложе меня на один год. После обеда, бабушка Прасковья собирала нас с Ваней на улицу, где мы присоединялись к дядьке Васе и Коле и вместе катались с горки на санках.
Летом большую часть дня пропадали на Мирском пруду. Дядя Вася и Коля умели плавать, а мы с Ваней барахтались около мостков.
В этом году у мамы родилась девочка, назвали её Анна.
Hюpy нянчили дочери дяди Василия Эммануйловича. С рождением Нюры забот матери прибавилось.
Нас стало четверо детей. Маме приходилось мыть, менять с нас
бельё, приводить в порядку нашу одежду. Припоминается то время, когда мы с Колей бывали у дедушки Ивана и бабушки Прасковьи без мамы. Нагостившись, уходили домой, нас сопровождал дядя Вася.
Он доводил до дома, где встречала мать. Мы ей рассказывали что
нам давала бабушка, когда мы ходили с дядей Васей. Мама внимательно
выслушивала нас и делала нам внушение. Если это было зимой, она говорила: "Не простудитесь", а если летом: "Смотрите, не утоните". Дедушка Иван Спиридонович и бабушка Прасковья Акимовна из всех
своих внуков больше всего любили нас с братом, потому что мы были
их первыми внуками.
Они о нас проявляли большую заботу и внимание. Хочется привести один случай из детской жизни. У дедушки Ивана Спиридоновича
была собака черная, белогорлистая: на голове имелось белое пятно, звали собаку Лыской.
Однажды эту собаку я начал дразнить и видимо довел ее до раздражения. Лыска меня укусила. Я расплакался не столько от боли,
сколько от каприза. Бабушка побежала ко мне, увидела у меня на руке
кровь, разохалась, приговаривая:
"Проклятия тварь, ребенка укусила. Такую собаку не надо и на
дворе держать. И зачем завели такую негодную собаку, которая кусает
детей. На что она нам"
На руке у меня была видна царапина, текла кровь.

По этому случаю около меня собралась вся дедушкина семья: дедушка, бабушка, дядя Петя, его жена - тетка Ульяна, дядя Вася и Ваня.
Бабушка обращается к мужчинам: "Ну зачем завели такую тварь?
На что она нужна такая негодная собака? Видите, ребенка укусила". Бабушка, прижимая меня к себе, утешала: "Не плачь, внучек". Дедушка
раздраженно ворчал: "В самом деле, на что держать нам такую тварь,
только детей кусать?" И обращаясь к дяде Васе, заявил: " Отдай
Лыску кому хочешь, не нужна она нам".
Дядя Вася поймал собаку, надел на неё ошейник и мы вчетвером:
дядя Вася, брат Коля, Я и Ваня повели её со двора. Замысел у нас был
такой: Лыску убить. Но счастливый случай спас её.
Когда мы привели собаку к Костерихину пруду, то там около колодца стояли две подводы. Мужики брали воду из колодца и обливали
повозки с вишней. Один из них попросил у нас собаку, мы охотно согласились отдать Лыску. Мужик за неё дал нам по пакету вишни.
Обрадованные таким удачным случаем, мы побежали домой к дедушке. Когда там обо всем рассказали, то дедушка и дядя Петр Иванович улыбались, и по их виду было заметно, что они остались довольны
нашей удачной продажей Лыски.
С годами наша родственная связь с дедушкой и бабушкой крепла.
Я и брат частенько заглядывали в дедушкин дом. И всегда там находили
внимание и ласку со стороны всех членов семьи.
Бывало бабушка Прасковья скажет: "Отнесите воды дедушке на
гумно". И мы с братом старались выполнить её поручение как можно
быстрее и лучше. Когда прибегали к дедушке с водой, то он, будучи довольным нашей расторопностью, давал нам тоже какие-нибудь несложные задания, например, принести грабли, лопату, метлу и т.п. При чем,
эти задания он

выражал не словами, а мимикой, но мы его хорошо понимали и с
охотой выполняли все его поручения.
Посвящаю памяти дорогим дедушке Данилину Ивану Спиридоновичу и бабушке Прасковье Акимовне
Стихотворение - ПАМЯТЬ О дорогих предках.
С любовью вспоминаю деда,
Добрую бабушку свою.
Мне давали они хлеба,
За это им любовь дарю.
Меня любили они с детства,
Охраняли жизнь мою.
О них я помню с малолетства,
За их любовь благодарю.
Дед семена к посеву веял,
По пашне с кошелем ходил.
Зерно янтарное в землю сеял,
Впряженного в борону коня водил.
На сенокосе с ним бывал,
По шелковистой траве бегал.
Цветы красивые в поле рвал.
Плохого деду я не делал.
На сенокосе пели птахи.
Трава волнилась волной в ряд.
И, растегнув ворот рубахи,
Устремлял вперед он взгляд.
Под ярким светом лучей солнца,
Дед с бабкой убирали ниву.
Делянку жали до конца,
Не разгибая в поту спину.
В их руках кипело дело,
Превозмогая зной в страду.
Они свое потное тело
Мыли в бане иль в пруду.

Дед ходил в длинной рубашке,
Перепоясан, словно сноп.
Работал он, как конь в упряжке
За что прозвали его "Хроп".
Молотил снопы конями,
Кнутом помахивал на них.
Стоял в кругу коней он днями,
Напевая тихо стих.
Наши предки труд любили.
Он наслажденьем для них был.
День и ночь они корпели,
Народ в деревне бедно жил.
Предки наши крепки были,
Мы не забудем их дела.
В постоянном труде жили,
Их жизнь тяжелая была.
Давно их нет уже на свете,
Но в памяти живут они.
Лежат в могилах и их дети,
В живых пока внуки одни.
Эта запись сохранится о предках
О предках милых, дорогих.
О них память будет длиться,
Не померкнут дела их.
Данилин И.Н.
Воспоминание о дедушке Иване Спиридоновиче и бабушке Прасковье Акимовне я написал, когда мне было уже 70 лет, в 1976 году, 5
января.

§ 4. Раздел крестьянского двора между братьями отца (1911 год)
Зима 1910-1911 года была суровой. Стояли сильные морозы, до
половины декабря не было снега, земля от сильных морозов потрескалась, озимые посевы хлебов вымерзли, снега было мало.
Всю зиму морозы сопровождались северными ветрами.
У бедных крестьянских семей в избах было холодно, так как не
хватало топлива. Дети их, не обеспеченные теплой зимней одеждой,
ютились на русских печках.
С наступлением весенних дней, как только начали таять снега, дядя Василий Эммануилович нанял плотников. Они разобрали старый дом
и на этом месте стали строить новый. В течение двух месяцев был построен пятистенный новый дом, на столбовом деревянном фундаменте,
с шатровой крышей.
В дом вело высокое деревянное крыльцо из десяти ступеней. В
доме был зал, две комнаты, столовая, кухня с русской печкой, семь
окон, сени, в сенях - две кладовые. В данное время этого дома в Идакре
нет.
С переездом дяди Василия Емельяновича в 50-х годах на новое
место жительства, этот дом был им перевезен и построен в селе Титовка, близ города Чапаевска. Сейчас в этом доме проживает сын Василия
Емельяновича - Данилин Гермаген Васильевич.
Весна 1911 года была неблагоприятная. Дули сильные ветры - суховеи. Крестьяне спешили посеять хлеб во влажную почву. С весны
всходы хлебов были хорошими, но в течение всей весны и лета не было
ни одного дождя. Состояние сухой погоды создавало тревогу у крестьян.
Этот год для жителей нашей деревни Идакры явился тяжелым. От
засухи погибли травы, не уродился хлеб,

скотина начала худеть.
Ко всему этому в деревне Идакра появилась болезнь (холера). От
этой болезни умерли брат моей бабушки Гусаров Капитон Акимович,
его сноха - Мария Никифоровна, а так же Ашуркова Александра, Воденисов Арсений. На этом смертность от холеры прекратилась. Врачи
предупреждали население об изолировании больных, о дезинфекции их
вещей. Но в деревне эти правила не соблюдались.
Я помню, мы с матерью ходили навещать больных дядю Капитона
Акимовича и его сноху Марию Никифоровну. Было это летом, погода
стояла жаркая.
Больные в тяжелом состоянии лежали в сенях на грубой постели,
которая была расположена на земляном полу. Мать соприкасалась с
больными без всякого предохранения: приводила в порядок их постели,
давала им кушать и пить, поправляла на них одежду. Я не общался с
больными, но был вместе с мамой. Посещение больных обошлось для
нас благополучно.
В этом году умер дедушка Емельян Яковлевич. Смерть его была
как бы преддверием к распаду нашей большой семьи, состоящей из двадцати восьми человек.
Под зноем палящего солнца даже на целинных землях посохли
хлеба. С посеянной площади едва собрали семена. Надвигался голод.
Этот тяжелый год даже зажиточные крестьяне, которые имели
старые запасы зерна и корма, и те чувствовали себя обеспокоенно, а
бедные крестьянские семьи с осени начали бедствовать от недоедания.
С уборкой полевых работ наша семья закончила рано, собрав небольшое количество зерна, картофеля, готовились к зиме.
На быках пахали, поднимали зябь, готовили землю под посев 1912
года.
По заведенным традициям в урожайные годы после окончания полевых работ начинались свадьбы, женили парней, выдавали замуж девушек.

Дядя Василий Эммануилович решил осенью женить сына Антона.
Этот вопрос он решал совместно с братьями. Чтобы не расходовать
средства на свадьбу один из братьев, Семен Емельянович запротестовал
против женитьбы Aнтона Васильевича. Дядя Василий Эммануилович
был огорчен возражением брата, и в порыве гнева заявил братьям о разделе общего имущества крестьянского двора. Это было сказано вечером, а утром приступили к разделу. Группировали лошадей, привязывали по три лошади к столбам. Делили коров, быков, овец, сельхозинвентарь, сбрую, дома. Женщины делили посуду, птицу. Все живое в хозяйстве пришло в движение. Животные беспокойно озирались вокруг: коровы и быки ревели, овцы блеяли, лошади ржали. Да и люди находились в каком-то напряженном состоянии, разбирая доставшееся по жребию имущество. Оно укладывалось, упаковывалось для отправки к новому жительству.
Братья при разделе имущества вели себя по отношению один к
другому выдержанно, сохраняя спокойствие и уважение друг к другу.
Хозяйство делили поровну. Бабушка Дарья Тихоновна от выделения ей доли из имущества отказалась. Она не стала себе создавать имущественных гарантий на случай старости. При разделе бабушка Дарья
сказала своим сыновьям: "Дети! Получайте каждый равную долю имущества и умножайте его".
Своим поведением бабушка показала, что она от сыновей остается
неотделимой. Сыновья для неё все равны. За этот благородный поступок она пользовалась большим уважением у детей, снох, внуков до последних дней своей жизни.
Когда производили раздел домов, то дяде Василию Эммануиловичу и моему отцу достались дома, построенные по улице Песчанка.
Дом, построенный в Кордонке на месте старого дома, по просьбе
бабушки Дарьи был отдан младшему брату Василию Емельяновичу без
жребия, так как она оставалась жить в его семье. Дом этот был не окончен строительством.

Для покрытия всех расходов на достройку был отдан без жребия
буланый жеребец по кличке Голубь. Второй дом, построенный на улице
Кордонка, достался по жребию дяде Семену Емельяновичу.
Моему отцу хотелось остаться в этом доме, он предложил Дяде
Семену поменяться домами, но тот не согласился. Из животных каждому брату досталось по три лошади, по три коровы дойных, по два быка
и по пятнадцати овец. После раздела все братья вели хозяйство свое самостоятельно, которое не выходило за пределы среднего достатка.
ПЕРЕЕЗД В НОВЫЙ ДОМ
Когда наша семья переезжала на постоянное жительство с улицы
Кордонка на улицу Песчанка, то наступила пора так называемого бабьего лета. Ярко светило солнце, в воздухе была тишина, летел паутинник,
что предвещало хорошую погоду.
Отцу в перевозке домашних вещей в новый дом помогал его брат
Семен Емельянович. В рыдван, нагруженный сундуками, узлами и другим всевозможным домашним скарбом, был запряжен чалый мерин.
Я попросил дядю Семена, чтобы он меня прокатил на лошадке. На
рыдване от вещей было громоздко, поэтому он любезно мне предложил
сесть на лошадку верхом, а сам взял её под уздцы и повел, предупредив,
чтобы крепче держался за гриву.
Сидя на спине лошади я в душе испытывал большую радость и
гордость, что взрослые доверили мне сидеть на таком крупном животном, как лошадь. Помню, в этот момент мне хотелось, чтобы как можно
больше жителей деревни и моих сверстников увидели меня восседающего верхом на лошади.
Хотелось, чтобы они подумали обо мне какой я уже взрослый и
смелый.
Мы проехали вдоль Кордонской улицы в сторону Костерихина
озера и поднялись на бугор улицы Песчанка благополучно доехали до
нашего дома. Этот момент из моего детства сохранился у меня на всю
жизнь.

Раздел в 1911 году заранее не планировался. Получилось что внезапно. К моменту раздела у домов не были ещё построены дворы. Возводить их пришлось каждому брату самостоятельно. Работа была большая и срочная по времени.
Приближались холода. Отец нанял в Колкольцовке двух плотников, кроме того и дедушка Иван Спиридонович с двумя сыновьями тоже
помогли отцу в постройке двора, который закончили до наступления
больших холодов.
Быков по кличке "Зорька" и "Вишка", которые достались отцу по
жребию, он продал в декабре, на зимнюю Николу на ярмарке в селе Марьевка. На вырученные деньги отец купил дойную корову за двадцать
пять рублей. У нас в хозяйстве стало две коровы.
Корова, доставшаяся отцу при разделе, была очень молочная. Как
говорят в народе не корова, в колодец с молоком. Весной и летом она
давала в сутки двадцать семь литров молока. Мать от этой коровы ежедневно собирала четыреста грамм масла.
Имея две коровы, в доме появилось обилие молочных продуктов
всех видов: молока свежего, квашеного, сметаны, сливки, творог, масло.
Кроме собственного потребления, мать приготовляла масло для продажи на рынке. За месяц она изготовляла тридцать фунтов масла. Отец это
масло продавал на ярмарках по самым высоким ценам: 30-32 копейки за
фунт. Такую цену покупатели покупали лишь потому, что масло,
набранное от доморощенной коровы было отменное, по цвету желтое,
по составу крупитчатое.
По сравнению с маслом, набранным от других коров, это масло
ценилось выше на пять-семь копеек за фунт. На деньги, вырученные от
продажи масла, отец производил необходимые закупки: покупал одежду, обувь и другие товары, нужные в домашнем хозяйстве.
Для обеспечения семьи и удовлетворения хозяйственных потребностей нужны были большие средства, которые отец мог изыскивать
только путем реализации продуктов своего собственного

производства. Побочных заработков отец имел три рубля в месяц, работая сельским писарем.
В 1911 году в сентябре брат Николай пошел в последний старший
класс церковно-приходской школы. Я тоже имел желание ходить в
школу, но был ещё мал. Когда брат приходил из школы и начинал учить
басни или стихотворения я большим интересом слушал и заучивал их
вместе с ним.
Некоторые басни и стихотворения на всю жизнь сохранились в
моей памяти: басня Крылова "Волк на псарне", стихотворение "Школьник", которое начиналось так:
"Ну пошел же ради Бога,
Небо, ельник и песок
Невеселая дорога,
Эй! Садись ко мне, дружок".
Я всегда старался быть с братом вместе. Он шел на улицу играть и
я неотступно следовал за ним. Мы с ним вместе на рождество ходили
Христа славить. По религиозным убеждениям 25 декабря по старому
стило православные праздновали в торжественной обстановке Рождество Христова.
В этот день дети вставали рано утром, когда было ещё темно. Они
ходили по домам и в пении славили Христа. Слова в этой песне были
такие:
Рождество Твое,
Христе Боже наш, возсия мирови свет разума….. и т.д."
Этим пением как-бы извещали о рождении Христа.
Народ в это утро вставал раньше обычного, чтобы встретить христославцев. Каждый житель приготавливал для христославцев конфеты,
пряники, баранки, а некоторые давали деньги по одной копейке на человека.
Мы с братом праздник Рождество ожидали с чувством большого
торжества. С вечера ложась спать, просили отца разбудить пораньше.
Когда отец начинал будить Колю, просыпался и я. Быстро начинал одеваться, чтобы пойти с ним Христославить.

Брат хорошо разучил стихотворение о Рождестве Христовом, пел
громко и четко, я становился рядом с ним и тихонько подпевал.
Нашими соседями в Песчанке были с одной стороны Данилин
Александр Спиридонович, с другой стороны Болясов Егор Никифорович.
Семья Болясова Егора была большая, семь человек. Жил он очень
бедно. Имел в хозяйстве лишь несколько кур. Всю свою жизнь он пас
телят и свиней и немного сеял хлеба, которого хватало его семье только
до марта. Основным источником существования его семьи служил заработок от занятия пастушеством.
Находясь постоянно в поле, вдали от людей, он настолько огрубел,
что у него даже к своей матери не было уважения. Жил он в землянке.
Однажды к нему домой пришла его мать и начала сына поучать по
хозяйству. Он стал грубить матери. Она с укоризною сказала сыну: "Тебя сорок недель во чреве носила, а ты так относишься к матери". В ответ
он с дерзостью ответил: "Садись ко мне в ширинку, я тебя пятьдесят
недель проношу"
К ведению домашнего хозяйства он относился халатно, проявлял
нерадивость, беспечность, просиживая часами без дела на скамеечке у
дома. Пригревшись на солнце, дремал.
Мне в детстве очень нравился в их быту один из заведенных ими
правил. Как только таял снег, становилось тепло, так тетка Евдокия жена Егора Никифоровича, каждый вечер на таганке в огороде варила
лапшу или затеруху, а иногда из пресного теста приготовляла баранки.
Я на всё это смотрел с большой завистью. Мне так хотелось покушать
это немудрое варево. Наша мать не готовила еду на вольном воздухе.
Она всегда варила пищу в русской печи. Мне же хотелось поесть полевого супа или полевой каши. И только тогда, когда меня брали в поле, я
мог удовлетворить своё желание.

Приготовленную в поле пищу я всегда кушал с большим аппетитом. Мне почему-то казалось, что пища, сваренная в полевых условиях,
вкуснее домашней. А как мне нравится чай, заваренный в поле разнообразным ароматными травами, которые придавали ему неповторимые
вкусовые качества.
Чаще всего для заварки чая употребляли такие травы, как шалфей,
мята, зверобой и т.п. Но в нашей местности почему-то не было принято
заготовление душистых и полезных трав, за исключением мяты, которая
росла в огородах. Видимо, не было практического опыта в применении
лекарственных трав для укрепления здоровья.
С переездом нашей семьи в новый дом мы его постепенно обживали. О старом доме в Кордонке особенно не сожалели. Это, видимо,
потому, что одновременно с нами переехала и семья дяди Василия Эммануиловича, с которой мы очень дружили. Да и дедушка Иван Спиридонович уже жил на улице Песчанка через один дом от нашего дома.
Мы были окружены близкими родственниками. Это нас воодушевляло,
создавало уверенность в своих силах.
В новом, просторном светлом доме мы устроились удобно. Хозяйственные дела у родителей складывались благоприятно. Мне и брату
нравилось жить на новом месте. У нас с ним расширился круг товарищей. Нам казалось, что мы проживаем в центре нашей деревни.
Если захотим пойти играть к ребятам в Кордонку, то нас там принимали, как уроженцев Кордонской улицы. Когда же вступали в игры с
Песчанскими ребятами, они нас принимали, как переселенцев, осевших
постоянно жить на улице Песчанка.
По каким-то признакам Кордонские и Песчанские ребята и девчата
выделяли наши четыре дома: дяди Василия Эммануиловича, дедушки
Ивана Спиридоновича, дяди Александра Спиридоновича и дом отца в
отдельную группу поселян, называли нас хуторянами.

Это для нас было выгодно, при конфликте кордонских и песчанских ребят, а конфликты между ними были частые и очень враждебные.
Мы в это время занимали нейтральное положение. Тем самым мы
избавлялись от обид со стороны враждующих ребят. Это давало нам
возможность дружить, как с кордонскими так и с песчанскими ребятами
и девчатами.
В новом доме отец и мать стремились создать для нас детей
наилучшие условия быта и воспитания. Они заботились о нас, чтобы не
простудились или другое какое-либо несчастье не постигло нас. Обо
всем им приходилось думать и переживать.
Посвящаю этому периоду жизни стихотворение на память дорогим родителям: отцу Никандру Емельяновичу и матери Марии Ивановне.
Прошлое крестьянских детей.
Нас с детства приучала мать.
Труд в жизни сердцем полюбить.
К народу злобу не питать.
Чтоб с людьми в дружбе, мирно жить.
Не держали нас в неволе.
Но не баловали негой.
С отцом ездили мы в поле.
Есть садились под телегой.
Мы дома спали на кошме
И укрывались одеялом.
А в поле спали на копне.
Укрывались сеном вялым.

Нам не печатали меню.
Что мать подаст нам, то и ели.
Подаст кашу или тюрю.
На всё мы аппетит имели.
Зимой каталися с горы.
Так счастливо прошло детство.
Для этой радостной игры
Не расходовали средства.
В этом году в декабре в нашей деревне Идакре при помощи Красного Креста была открыта общественная столовая. В столовой кормили
один раз в день. Я тоже ходил в столовую, не потому что наша семья
голодала, а по другим каким то причинам.
Я предполагаю, что отцу было создано преимущество, как сельскому писарю. Отца народ нашей деревни очень любил за его внимательное отношение к людям.
Сбор в столовую извещался флагом. Как только был готов обед, то
поднимался на длинном шесте белый флаг с красным крестом и народ
шел обедать.
В столовую ходить я один почему-то стеснятся. Иногда нужно было идти и я заходил к дедушке Хрестину Дмитрию, и с ним шли в столовую.
Туда я ходил с большой неохотой по двум причинам. Во-первых, у
дедушки Дмитрия была злая желтая собака по имени Сурок. Я её очень
боялся. Когда надо было идти в столовую, я всегда переживал и думал,
как бы избежать встречи с этой проклятой злой собакой. А Сурок всегда
почему-то лежал около двери в сенях, видимо ожидая еды.
Во-вторых, не было желания идти в столовую потому, что когда я
приходил туда меня сажали за стол вместе с одной девочкой по имени
Индерова Катя, которую я почему-то

не любил, а старшие шутили над нами, вот дескать жених с невестой.
Катя держала себя смело и весело. Она была довольна, когда её называли моей невестой, а я очень стеснялся, что меня называли её женихом, и
чувствовал себя неприятно. Думал, как-бы от этой девчонки удалиться.
Какие бы могли в детстве быть чувства любить людей или не любить, но видимо эти инстинкты у людей пробуждаются с детства независимо от их сознания.
Посвящаю свое стихотворение памяти односельчан тяжело переживших голод 1911 года.
Зима суровая была.
Народу было трудно жить.
У них одна мечта жила
В питанье помощь получить.
Тишина в деревне стала.
Она как будто бы спала.
Обстановка знать давала
Людей без хлеба жуть брала.
На улицах пустынно стало.
Не слышно шумной детворы.
Толпою дружною бывало.
Резвясь каталися с горы.
Без хлеба дух людей упал.
Ощущая сильный холод
Народ зимою слабый стал.
Душу сильно терзал голод.
Была бедная одежда.
Ветхие в заплатах зипуны.
У них одна была надежда
Скорей дождаться бы весны.

Люди бедно очень жили,
Всегда поджаты животы.
В их домах болезни были,
Удел крестьянской бедноты.
Данитин И. Н.