/
Author: Куровски Ф.
Tags: военное дело военная наука военная техника третий рейх танковые войска военные операции военная история
ISBN: 5-699-20131-9
Year: 2007
Text
PANZER, VORWARTS!
ТАНКОВЫХ АТАК
ФРАНЦ КУРОВСКИ
Лучшие асы Панцерваффе
Франц Куровски
500 ТАНКОВЫХ АТАК
Лучшие асы Панцерваффе
Москва «ЯУЗА» «ЭКСМО» 2007
ББК 68.54 К 93
Franz Kurowski
PANZER ACES: GERMAN TANK COMMANDERS IN WORLD WAR II
Перевод с английского П. Смирнова
Оформление серки художника Я. Волкова
Куровски Ф.
К 43 500 танковых атак. Лучшие асы Панцсрваффе / Пер. с
англ. П. Смирнова. — М.: Яуза, Эксмо, 2007. — 384 с. — (Танки в бою).
ISBN 5 699-20131 9
Эта книга — подробный и пристрастный рассказ о лучших танковых асах Третьего Рейха — Михаэле Виттмане (по немецким данным, на его счету более 140 уничтоженных танков противника), Гансе Бельтере (139 танков) и др.
Они начали войну на «Шкодах» и Pz.Hl, а закончили на «Тиграх» и «Пантерах»
Они сражались под Москвой и Сталинградом, Ленинградом и Харьковом, на Курской дуге, в Польше и Германии
Они считались непобедимыми — до тех пор, пока не были разгромлены нашими дедами и прадедами.
Не ждите от этой книги объективности. Это — не беспристрастное исследование, а восторженный гимн германской танковой моши, полный «охотничьих рассказов» и фронтовых баек. Победы Вермахта превозносятся здесь до небес, поражения обходятся молчанием, а количество нанесенных противнику потерь следует делить как минимум на три, а то и на пять. И что бы там ни писали битые герои Панцерваффе — все они закончили войну в плену, если не в могиле. И это не их «Тигры» победно грохотали по Краской площади, а наши «тридцатьчетверки» расстреливали Рейхстаг.
ББК 68.54
ISBN 5-699-20131-9
© Смирнов П., перевод с англ., 2007
© ООО «Издательство «Яуза», 2007
© ООО «Издательство «Эксмо», 2007
ВВЕДЕНИЕ
Гусеничная бронированная боевая машина — танк — впервые была применена британской армией в битве на Сомме в июле 1916 года. Великобритания надеялась, что новое оружие позволит ей найти выход из тупика позиционной войны. Как бы то ни было, с самого появления танков разгорелись жаркие споры о том, как следует их применять — как средство сопровождения пехоты или как самостоятельный вид оружия для прорыва обороны противника- Для немцев появление танков было страшным ударом, и они, несмотря на огромные усилия, до конца войны отставали от Союзников в развитии танковых войск. Танки не сыграли особой роли в поражении Германии, но для немецких солдат, на себе испытавших танковые атаки, это было не так. По Версальскому договору Германия лишилась права строить или закупать танки, но командование послевоенной армии, рейхсвера, было полно решимости продолжить разработку нового оружия. По их мнению, нехватка танков была одним из недостатков кайзеровской армии времен Первой мировой войны.
1
МИХАЭЛЬ ВИТМАН
Над горизонтом поднималось солнце. Через несколько минут длинные темные тени растаяли, и стало почти совсем светло. Михаэль Витман, прикрыв глаза от солнца рукой, пристально смотрел на восток. Там, в простиравшихся к северу лесах, шли вперед мотоциклисты авангарда.
«Как там?» — спросил ротенфюрер Клинк.
«Ничего не видно. Остаемся здесь, как приказано, и ждем. Там ничего не происходит!»
Спустя несколько секунд после этих поспешно сказанных слов из леса открыли огонь противотанковые орудия За треском рвущихся снарядов последовал стук пулеметов и, наконец, грохот танковых орудий.
«Ну, теперь ими займется Майер!» — заметил Коль-денхоф, меха ник-водитель самоходки. САУ Витмана была вооружена короткоствольным 75-мм орудием, которое солдаты прозвали «пеньком».
6
50С танковых атак
Витман мысленно перенесся на инструктаж, проходивший в 2 часа ночи на командном пункте штурмбанн-фюрера Майера. Он получил приказ занять позиции к югу от опушки леса, чтобы защитить авангард от обхода с фланга. Моторизованный разведывательный батальон дивизии СС «Лейбштандарт» должен был с боем прорваться через лес, чтобы установить связь с 25-м мотоциклетным батальоном 25-й моторизованной дивизии. Немногочисленные штурмовые орудия были рассредоточены по всему десятикилометровому участку фронта.
«Канюк, это Орел, прием!»
Витман невольно пригнулся, внезапно услышав голос командира батареи.
«Орел, это Канюк, прием!»
«Двигайтесь к ручью у высоты 56,9 и закрепитесь там. Разведывательный батальон докладывает о вражеских ганках.
«Мы уже идем!..»
Самоходка, стоявшая с работавшим вхолостую двигателем, двинулась вперед. Унтершарфюрер Кольденхоф завел ее в лощину. СЛУ продолжала двигаться, пока не достигла обратного склона высоты 56,9. Там она остановилась. Тут Михаэль Витман услышал лязг и рев танков. Среди гула выстрелов с северной стороны леса докатилось несколько хлопков.
«Вон они!» — крикнул ротенфюрер Клинк, наводя 75-мм орудие.
Витман отдал распоряжение механику-водителю: «Мы въедем на холм. Тридцать градусов вправо, вон в ту полоску растительности. Пройди достаточно далеко, чтобы я мог наблюдать обстановку, но не слишком, иначе мы выедем на открытое место».
«Как будто я сам не знаю!» — обиженно буркнул Кольденхоф. Он надавил на педаль газа. Осторожно, метр за метром, самоходное орудие двинулось вверх по скло
7
Франц Куровски
ну. Оно достигло полоски растительности на гребне холма и остановилось. Витман в бинокль пытался разглядеть хоть что-нибудь.
«Еще два метра:» — приказал он.
Самоходка двинулась вперед, и тут Витман увидел советские танки. Бинокль для этого был не нужен — они шли с северо-востока вдоль лошины. Витман почувствовал, как заколотилось сердце, когда он насчитал двенадцать вражеских машин Что делать? Как мог он остановить столь многочисленного противника, не пожерт вовав орудием и его экипажем? Пока он обдумывал дальнейшие действия, еще шесть советских танков выехали из леса метров на двести левее и повернули на юг. Они присоединились к основной группе, которая должна была достигнуть вершины холма минуты через две.
«Сколько их?» — спросил заряжающий Петерсен. Остальные члены экипажа звали его «тихоней», но шум множества двигателей и лязг гусениц заставили его отбросить обычную сдержанность.
«Восемнадцать!» — ответил командир.
«И это все?» — спросил штурмман Цеман, семнадцатилетний радист Витмана.
«Это все!» — ответил Витман. Потом он слегка нагнулся
«Сдай назад, Кольденхоф! Потом обойди холм слева».
Самоходка отошла назад, повернулась и двинулась вниз по склону в обход холма.
«Как только у нас будет четкий сектор обстрела, сближайся на полной скорости до двухсот метров. Иди прямо на них, чтобы Клинку не пришлось сильно поправлять прицел».
Самоходное орудие ехало в обход холма. В поле зрения появились вражеские танки. Витман увидел, что ближайший из них был метрах в трехстах и уже преодолел нижнюю треть склона. Взревел двигатель, и самоходка
8
50Э танковых атак
рванулась вперед. Она преодолела последние сто метров и резко остановилась. Клинку7 оставалось лишь чуть-чуть поправить прицел.
«Огонь!»
75-мм орудие выстрелило, и снаряд ударил в борт вражеского танка, который тут же запылал. Через несколько секунд с грохотом взорвался боекомплект. Не дожидаясь новых приказов, Кольденхоф двинул самоходку вперед, слегка повернул и остановился. Тем временем заряжающий Петерсен подал в камору орудия новый снаряд. Захлопнулся затвор, и Клинк выстрелил снова. Самоходка вздрогнула от отдачи, и одновременно пустая гильза лязгнула о предохранительное устройство и скатилась в холщовый мешок. Петерсен уже зарядил новый снаряд. Кольденхоф резко развернул самоходку на восток, уклонившись от снаряда ближайшего вражеского танка, который развернулся на одной гусенице сразу после первого попадания и открыл огонь. Второй подбитый вражеский танк уже горел.
Самоходное орудие на большой скорости скатилось с холма и устремилось к лесу, из которого выехала шестерка советских танков. Оно с хрустом продиралось сквозь лес, а вокруг по деревьям хлестали снаряды. Они срезали ветки, дождем сыпавшиеся на самоходку. Потом самоходка совсем скрылась из вида в лесу. Пройдя полкилометра. Витман приказал механику-водителю повернуть на юг. В новом направлении они прошли еще два километра, прежде чем снова повернули на запад. Спустя примерно минуту САУ достигла кромки леса.
«Стоп!» — приказал Витман. Люк распахнулся. Витман выбрался из рубки и спрыгнул на землю. Под прикрытием кустов он подобрался к опушке леса. Оттуда ему было прекрасно видно все. что делалось в поле, в лощине и на восточном склоне высоты 56,9. Он увидел три советских танка, беспрепятственно двигавшихся вперед. Те
9
Франц Курозски
перь они были на гребне, холма. Глядя направо, он наблюдал за основной группой вражеских танков, снова развернувшейся в сторону леса.
Вдруг он увидел еще один танк, появившийся в нескольких сотнях метров справа от кромки леса и направившийся прямо к Витману. Витман вприпрыжку бросился к самоходке, стоявшей с работающим двигателем. Стремительно влетев в рубку, он занял место в командирском кресле.
«Целься в просвет, Клинк! Внимание, он может появиться в любой момент!»
Клинк прижался лбом к резиновой накладке прицела. В телескопическом прицеле появился просвет между деревьями. Потом он увидел ствол орудия КВ-1, за ним — лобовой лист и, наконец, могучую башню. Он чуть промедлил, слегка поправив прицел. Потом Клинк нажал кнопку выстрела. Эхо выстрела мощного орудия и сокрушительный удар снаряда о броню почти слились. Снаряд ударил КВ-1 в стык между корпусом и башней, сорвав башню с танка. Тяжелая башня с грохотом упала на землю, и жерло длинноствольного орудия зарылось в мягкий грунт. Через несколько секунд из танка выскочили двое уцелевших членов экипажа. Откуда-то застрочил пулемет. Танкисты скрылись из вида. Вскоре остатки КВ-1 были объяты пламенем.
Самоходка снова приш ла в движение . Она прошла несколько сотен метров на юг вдоль опушки. Внезапно вокруг них разверзся ад — десять советских танков открыли огонь по лесу. Самоходку осыпало ветвями и листьями, по стальным бортам колотили осколки. Один из снарядов разорвался всего в нескольких метрах от машины Витмана. Яркая вспышка осветила рубку самоходки. На несколько мгновений Витману показалось, что им конец. Оглушенный взрывом, он жестом подал сигнал Кольден-хофу.
10
500 танковых атак
Самоходка тронулась с места. Пройдя совсем немного, она снова повернула на запад и с лязгом понеслась по полю. Трп советских танка все еше оставались на гребне холма, по-видимому, поджидая своих товарищей. Силуэты танков отчетливо выделялись на фоне неба. Впереди показался ручей. Повернувшись на одной гусенице, самоходка быстро подъехала к потоку, который представлял собой всего лишь мелкий ручеек, бежавший по каменистой земле. САУ Витмана пересекла ручей и достигла обратного ската незамеченной. Она забралась на склон с юго-западной стороны холма.
Витман приближался к советским танкам с фланга. Вскоре до них осталось метров четыреста. Один из советских ганков подставил ему корму. Бронебойный снаряд вонзился в моторное отделение вражеского танка. Белесоватым пламенем вспыхнул бензин. Вскоре танк был охвачен огнем. Остальные развернулись и начали приближаться.
«Огонь, Клинк!» — крикнул Витман.
Следующий снаряд ударил в лобовую броню одной из советских машин. Витман видел, что снаряд попал в цель, но без всякого видимого эффекта. Петерсен хватал ртом воздух. Он работал как проклятый, наклоняясь за следующим снарядом и держа его наготове, пока пустая гильза не вылетала из затвора и не падала с лязгом в холщовый мешок. П отом он досылал снаряд в орудие. Клинк не менее четырех раз выстрелил по головному советскому танку, прежде чем удалось его остановить. Шедшая следом советская машина отвернула в сторону, скатилась с холма и исчезла в лесу, где скрылись и остальные советские танки.
Однако обездвиженный советский танк продолжал сражаться. Следующий его снаряд ударил в наклонную лобовую плиту самоходки и рикошетом отлетел почти вертикально вверх. Потом, прежде чем вражеский танк
11
Франц Куровски
успел сделать, возможно, роковой выстрел, Клинк попал точно в погон башни. Теперь все было кончено. В небо взметнулось пламя, и люки танка распахнулись. Из него выскочили несколько человек в горяшей одежде. Русские бросались на землю, пытаясь сбить пламя. Зрелище было ужасное!
Витман доложил об успехе: «Попытка флангового обхода восемнадцати танков противника остановлена. Шесть вражеских танков уничтожено!»
«Повтори еще раз, прием... Подтверди восемнадцать!» «Восемнадцать вражеских танков пытались выйти на высоту 56,9. Они отступили. Шесть вражеских танков уничтожено! — снова объяснил Витман. — Пришлите коновалов — у нас здесь трое раненых русских!»
Больше советские танки пробиться на этом участке не пытались.
Тем временем 1 -я мот оциклетная рота разведывательного батальона оберштурмфюрера Герхарда Бремера пробилась через северные леса и яри поддержке основ ных сил батареи штурмовых орудий отбросила противника. Поставленная задача была выполнена. Когда Витман присоединился вечером к остальной батарее, ему приказали явиться в штаб дивизии.
«Господи, пойди умойся, Михаэль! — сказал ему старый товарищ, унтерштурмфюрер Клинг. — Зепп тебе башку оторвет!»
Через десять минут Михаэль Витман уже стоял перед командиром дивизии. Обе ргруппенфюрер Дитрих, глядя на него, улыбнулся.
«Витман, вы со своим экипажем не позволили советской танковой части обойти фланг разведывательного
12
500 танковых атак
батальона. Я награждаю вас Железным Крестом 1-го класса». С этими словами командир дивизии прикрепил награду на китель командира самоходки.
«У вас есть какие-нибудь просьбы, Витман?»
«Я хогел бы, чтобы о троих русских, раненных у высоты 56,9, как следует позаботились».
Зепп Дитрих,лейтенант времен Первой мировой войны и один из первых танковых командиров кайзеровской армии, кивнул: «Я за этим прослежу, Витман!»
Зепп Дитрих, командир Ви т мана.
Бои продолжались. Моторизованная бригада СС «Лейбштандарт» наступала на Киев в составе группы армий «Юг» фельдмаршала фон Рундштедта. Переброшенная из Греции бригада перешла границу в районе Усти-луг 30 июня 1941 года. Бригада по дороге на север вышла к Луцку, где 2 июля 1941 года получила приказ наступать через Клевань на Ровно и установить контакт с III армейским корпусом генерала кавалерии фон Макензена.
III армейский корпус наступал слишком быстро, и его танковые дивизии были практически окружены противником восточнее Ровно. Командир авангарда бригады охарактеризовал ситуацию так «На сегодня противник повсюду!» Эти слова штурмбаннфюрера Курта Майера
как нельзя лучше описывают сложившееся положение. Действия Витмана и разведывательного батальона брига
13
Франц Курозски
ды позволили ликвидировать угрозу III армейскому корпусу.
Вместе с 1-й танковой группой моторизованная бригада «Лейбшгандарт» прорвала «Линию Сталина» у Любара. Штаб группы армий отдал новый приказ, суть которого сводилась к следующему: «...захватить глубокий плацдарм восточнее Днепра в районе Киева, кот орый послужит основой для развития наступления восточнее реки». Выполняя этот приказ, бригада «Лейбштандарт» вынуждена была сражаться в двухстах километрах впереди пехотных дивизий, которые не смогли угнаться за стремительно наступавшими танковыми войсками.
Тем временем Красная Армия пыталась превратить Киев в неприступную крепость. Из числа местного населения формировалось народное ополчение Батальоны женщин и детей строили бункеры и полевые укрепления. Находившиеся в Киеве войска устремились навстречу 14-й танковой дивизии. Советская 206-я стрелковая дивизия пыталась остановить продвижение 13-й танковой дивизии с юго-запада. В Киев был переброшен 3-й воздушно-десантный корпус. Маршал С. М. Буденный приказал танковым дивизиям советских 5-й и 6-й армий нанести удар по 1 -й танковой группе генерала Эвальда фон Ктейста и остановить ее наступление.
В последние недели июля моторизованная бригада захватила Ирпснь и заняла позиции, обращенные на восток и на север. Однако попытки взять Киев в начале августа провалились. 9 августа командование группы армий «Юг» отдало приказ: «Прекратить наступление от Киева на Коростень и перейти к обороне!»
Великое сражение на окружение под Уманью завершилось. В особой сводке от 9 августа было объявлено о захвате в плен 103 000 советских солдат, среди которых были командующие советскими 6-й и 12-й армиями. Пока
14
500 танковых атак
шло сражение, Ш армейский корпус, в состав которого входила моторизованная бригада СС «Лейбштандарт», прикрывал тыл немецких войск. Однако затем бригада двинулась на восток и вскоре вышла к Николаевке. Здесь бригада развернулась на юго-восток для наступления на Херсон. Михаэль Витман шел со своей самоходкой в составе авангарда. 18 августа наступающие немецкие войска вышли к устью Днепра. Следующей целью был Херсон.
На следующий день войска бригады вошли в Херсон. Вся излучина Днепра от Днепропетровска (захваченного 14-й танковой дивизией и 5-й моторизованной дивизией СС «Викинг») до Херсона была в руках немцев. Однако Киев держался. После того, как 1-я танковая группа изменила направление наступления, советским войскам удалось превратить Киев в крепость. Тем не менее атакующие немецкие войска вошли в юрод.
Бригада «Лейбштандарт» воевала на южном участке Восточного фронта в составе 11-й армии до 26 сентября 1941 года. К этому времени пал Киев, завершив сражение на окружение. Перед 11 -й армией была поставлена двойная задача: захватить Крымский полуостров и наступать основной массой своих дивизий вдоль северного побережья Азовского моря в направлении Ростова-на-Дону.
12 сентября командующим 11-й армией был назначен генерал пехоты фон Манштейн. Предыдущий командующий армией, Риттер фон Шоберт погиб, когда его «Шторьх» приземлился на минном поле. Самолет взорвался при посадке. Летчик и генерал погибли на месте.
С захватом Крыма и Ростова-на-Дону 11-я армия заложила бы основу для захвата Донбасса и дальнейшего наступления на Сталинград и Астрахани войсками фельдмаршала фон Рундштедта.
15
Франц Курозски
Рано утром 12 сентября 1941 года три ударные группировки атаковали советские позиции на Перекопском перешейке. Среди этих частей был и разведывательный батальон «Лейбштандарта» под командованием штурм-баннфюрера Курта Майера. Его сопровождали машины батареи самоходных орудий.
«Друзья, на командном пункте генерала Билера [73-й пехотной дивизии] я получил приказ силами авангарда прорвать оборону противника на Перекопском перешейке», — штурмбаннфюрер Майер на секунду умолк. Он увидел уставившихся на него командиров рот. Один из них пришел в замешательство, другой выглядел удивленным. «Но мы пойдем в атаку не одни! С нами пойдет майор Штиффатер, вместе с которым мы уже сражались в Греции. Головным взводом будет командовать унтерштурмфюрер Монтаг».
«Приготовиться!» — прозвенел в наушниках командиров самоходок голос гауптштурмфюрсра Фишера. Михаэль Витман посмотрел вперед. Далеко на востоке небо начинало светлеть. Командир батареи трижды поднял вверх руку: «Вперед!»
Двигатели взревели, переходя с холостого хода на полный. Батарея двинулась вперед, к району сосредоточения, куда и прибыла в 04:45. Здесь ее встретил авангард под командованием майора Штиффатера. После короткой передышки машины продолжили путь. Восходящее солнце окрасило небо в красноватый оттенок, и степь заиграла красками. Самоходки шли к перешейку и старинному «Татарскому рву». На горизонте со стороны Преображенки появились всадники, но тут же скрылись из вида. Витман не слышал ничего, кроме шума машин
16
500 танковых атак
своей ударной группы. Постепенно приближающиеся немецкие войска начали различать крайние дома деревни.
«Глядите!» — удивленно крикнул Кольденхоф. Он показал рукой на отару овец, появившуюся из-за молодых деревьев Животные бежали в сторону деревни. Стоя в открытом люке, Витман любовался мирной картиной. Вдруг тишину разорвал мощный взрыв. За ним по всей отаре последовали новые взрывы, подбрасывавшие в воздух куски овечьих туш и комья земли. Уцелевшие животные продолжали бежать вглубь минного поля, пока и они не подорвались на минах.
«Черт1 Черт' — пробормотал Клинк. — Окажись там мы...»
Он не сказал, что бы случилось, да это было и не нужно. Все прекрасно понимали, что бы это значило для авангарда Майера. Через несколько мгновений после взрыва последней мины советские войска открыли огонь. Снаряды рвались среди мотоциклистов Штиффатера, сбрасывая их на землю и поджигая машины. Внезапно на правом фланге появился длинный темный объект. Он остановился. Показалось, что огонь открыли сразу сотни орудий. «Бронепоезд!» — удивленно крикнул командир батареи. Самоходки открыли огонь. Два громких взрыва справа заставили Вигмана обернуться. Из одной из ближних самоходок валил дым. Другая стояла с перебитой гусеницей.
«Отходим! Разворачиваемся!» — поступил приказ майора.
Пока самоходка Витмана разворачивалась, он слышал взрывы снарядов и звон осколков о бронированные борта машины. Наконец они были в безопасности. Бронемашины прикрыли отступление мотоциклистов дымовой завесой. 37-мм противотанковое орудие пыталось подбить танк, установленный на платформе поезда, но в тот
17
Франц Куровски
самый миг, когда самоходка Вит мана подъехала к пушке, орудие получило прямое попадание и разлетелось на куски. Открыла огонь артиллерия, вынуждая немцев искать укрытия. Бронепоезд поднял пары и ушел в направлении Перекопа, Отступающие немцы остановились в четырех километрах западнее Пресбраженки и перегруппировались.
«Придется подождать подхода пехотных дивизий!» — сказал майор Штиффагер. Выражение его лица было напряженным и усталым. Через полчаса генерал-лейтенант Билер получил по радио донесение штурмбаннфю-рера Майера: «Внезапный удар на Перекоп невозможен. Полный рапорт будет позднее».
В тог же вечер разведывательный батальон, получивший новое задание, был сменен полком 72-й пехотной дивизии. Зепп Дитрих бросил свою бригаду в центр перешейка у Салькова. Бригада пересекла перешеек и двинулась на Геническ. Следующей задачей стал Мелитополь.
«Прямо на город. Если мы атакуем ночью, можем взят ь город голыми руками».
На этот’ раз самоходное орудие Вит мана шло вместе с ударными частями. Впереди в сумерках Витман мог раз глядеть машину командира. Правее двигалась группа мотоциклистов. Установленные на колясках пулеметы были приведены в полную готовность. Слева, чуть дальше, Двигалась группа из двух противотанковых орудий. Машины подошли к леску, обведенному на русской карте карандашом, и остановились, поджидая основные силы. Унтерштурмфюрер Штолле с дозором отправился разведать местность впереди. Через десять минут с той сторо ны, куда ушел дозор, раздались выстрелы противотанковых орудий.
«Мы с ними справимся! Первая рота — налево! Бремер — ко мне!»
Из темноты появился командир мотоциклистов 1-й
18
5Э0 танковых атак
роты батальона. Майер изложил ему свой план. Они двинулись вперед. Сначала дорога была хорошей. Потом она превратилась едва ли не в тропу, шедшую через поле, усеянное какими-то вечнозелеными растениями. Звуки боя помогли спасательной группе найти дорогу. Когда машины поравнялись с местом боя и приготовились развернуться в эту сторону, по ним открыли огонь советские противотанковые пушки. Снаряд попал в мотоцикл и снес его с дороги.
«В атаку!» — крикнул Майер.
Стоя в открытом командирском люке, Витман давал указания механику-зодителю. Мимо свистели пулеметные очереди. В резком отблеске выстрелов Витман увидел, что командирская машина повернула
«Вправо девяносто градусов!» — крикнул он, увидев яркую вспышку выстрела советского орудия.
Кольденхоф развернул самоходку. Клинк поправил прицел и выстрелил. Снаряд попал в боеприпасы, сложенные рядом с пушкой. Спустя мгновение темноту осветил огненный шар, и экипаж услышал гром взрыва. Самоходка с лязгом продолжала двигаться вперед и угодила в болото, не замеченное Витманом. Машина попала под обстрел и отвернула вправо. Почти сразу же она снова развернулась в сторону командирской самоходки, по которой зели огонь сразу несколько советских противотанковых пушек.
«Дави их! Жми!»
Самоходка устремилась к противотанковым пушкам слева. Несколько человек бросились ь укрытие. Витман пригнулся, и автоматная очередь пролетела мимо его головы. И вот они добрались до советских пушек. Орудие накренилось, едва не опрокинувшись, и вдавило первую противотанковую пушку в землю. Через десять метров Кольденхоф остановил самоходку. Клинк выстрелил снова, и второе противотанковое орудие замолчало.
19
Франц Куровски
«Враг сзади!»
Это крикнул командир взвода Витмана. Самоходка повернула вправо и пробила себе дорогу сквозь небольшую рощицу. На другой ее стороне Витман увидел машину командира и остановился рядом с ней. Не было ни малейшего сомнения — они отрезаны. Бой сместился к западу и северо-западу.
«Мы в мешке, Витман», — сказал адъютант Майера.
«Прорвемся», — ответил немногословный командир самоходки.
Следующие несколько часов они носились туда-сюда по полю. Снова и снова немцы натыкались на противника, попадали под обстрел, уходили от него и опять разворачивались — лишь за тем, чтобы вновь наткнуться на врага. Гонка по занятой противником территории продолжалась до раннего утра. С первыми лучами солнца — и совершенно без боеприпасов — машины прорвались на запад, преследуемые огнем полудюжины вражеских пушек. Унтсршарфюрер Кольденхоф вел машину, словно пьяный, виляя влево и вправо, чтобы уклониться от вражеского огня. Наконец самоходка Витмана вышла к немецким позициям, и они были в безопасности.
Мелитополь оборонялся слишком хорошо, и его нельзя было взять внезапным ударом Войск, чтобы помочь бригаде, не было, поскольку пехотные дивизии XXX армейского корпуса, в составе которого воевала бригада, все еще были в трехстах километрах позади. 21 сентября 1941 года бригада получила приказ оторваться от против ника и подготовиться к переброске в Крым.
26 сентября полки 73-й пехотной дивизии прорвали советскую оборону, миновали Татарский ров и штурмом
20
500 танковых атак
взяли Перекоп. Прежде чем моторизованная бригада СС «Лейбштандарт» снова была брошена в бой, советские войска прорвались дальше к северу. Жребий был брошен — бригада в Крым не отправилась.
Вместо этого ее направили в Мариуполь. Спустя десять дней пал Таганрог, и 22 октября головные подразделения бригады вошли в Ростов-на-Дону. Однако вскоре контрудар советских войск вынудил немцев оставить город. Михаэль Витман подучил второе ранение и был отправлен в Германию. Позднее он был направлен в офицерское училище в Бад-Тельце, где прошел курс обучения. В свою часть Витман вернулся уже в звании унтерштурмфюрера.
Михаэль Витман родился 22 апреля 1914 года в Фо-гельтале, неподалеку от Байльнгриса (Верхний Пфальц). Он надеялся стать фермером и когда-нибудь завести собственную ферму. Окончив школу, он пошел учиться на агронома. К двадцати трем годам он получил диплом агронома и стал работать на собственном небольшом участке. Однако затем он решил стать солдатом. Он вступил в ряды личной охраны Гитлера — «Лейбштандарта». В берлинском пригороде Лихтерфельде Витман нередко стоял в почетном карауле или на посту. Была у него и возможность познакомиться с некоторыми из тех, кого ему предстояло позднее вести в бой.
После начала войны его часть была передана в распоряжение Верховного командования сухопутных войск (ОКХ), и в ней стали действовать военное право и воинская дисциплина. Таким образом, была проведена четкая граница между частью, в которой служил Михаэль Витман, с одной стороны, и остальными СС — «альгемайне
21
Франц Куровскл
СС» — и полицией, с другой. Служа уже в новом качестве, «Лейбштандарт» в виде усиленного моторизованного полка принял участие в боях в Польше.
Михаэль стал командиром бронемашины и был произведен в унтершарфюреры. В авангарде полка он наступал на Лодзь и участвовал в боях под Варшавой Во время Западной кампании 1940 года Витман оставался в разведывательном батальоне полка, наступавшего через Голландию в составе 18-й армии. Первый бой полка «Лейбштандарт» произошел западнее Оснабрюка. 1С мая 1940 года полк продвинулся южнее озера Эйселмер до самого Зволле, а оттуда — через Берневельд-Арнем и Херцоген-босх — до Мурдейка. Затем вместе с парашютистами полк брал Роттердам и наступал далее до линии Амстердам — Гаага.
Переброшенный через Маас и Ванансьен ь состав 6-й армии и, наконец, танковой группы фон Клейста полк прошел через Аррас и Булонь и 22 мая вышел к морю. Затем приданный танковому корпусу Гудериана полк двинулся на запад в направлении Дюнкерка. Он занял Баттен и пробился вглубь вражеского плацдарма в районе Эскельбек — Ворму.
На втором этапе войны во Франции «Лейбштандарт» сражался в составе 6-й армии на Сомме в районе Ам — Ла-Фер — Лан. Он форсировал Марну и вышел в район юго-западнее Лиона. По окончании войны на Западе полк был реорганизован в бригаду и получил первые самоходные орудия. Михаэль Витман сделан все, чтобы стать командиром одной из этих машин. Бригада получила всего шесть САУ, и одна из них была доверена Витману. Со своей самоходкой Витман дошел до Греции. Выступив из района Кюсгендила:, бригада «Лейбштандарт» вместе с 73-й пехотной и 5-й и 9-й танковыми ди-
1 Болгария
22
500 танковых атак
визиями с боями пробивалась через Южную Сербию. Она вышла к Прилепу. Под Скопье бригада вышла на острие наступления.
Вместе с разведывательным батальоном штурмбанн-фюрера Майера Витман участвовал во взятии Битоля. 10 апреля на северной границе Греции они встретились с итальянскими войсками. Наступая через перевал в районе города Клиди, экипаж Витмана уничтожил несколько фланкирующих артиллерийских и пулеметных позиций новозеландской дивизии. За свои действия Витман был награжден Железным Крестом 2-го класса. Витман вновь отличился при штурме высот у Клиссуры. Под проливным дождем он поднял самоходку на высоту 800 и помог товарищам отбросить находившиеся там силы противника (части греческих 13-й дивизии и 1-й кавалерийской дивизии). Было взято двенадцать тысяч пленных.
Юноша из Верхнего Пфальца вовсе не был сорвиголовой. Напротив, он был хладнокровен и осмотрителен, что совсем не вязалось с привычным образом героя. Он был одним из тех, кто предпочитал, чтобы за него говорили его дела. Витман не принадлежал к какой-либо определенной группе. Он просто был одним из миллионов молодых немцев, уверенных, что они сражаются за правое дело.
При этом он обладал внутренней силой и стремился защитить товарищей от опасности, Даже в самых опасных ситуациях он в первую очередь заботился о своем экипаже, затем о своем взводе, а затем о своей роте. Он все время оставался для солдат другом, даже когда слава его достигла апогея, На пути этого солдата не было теней Он был одним из тех, кто сражался, страдал и умирал за Германию.
К тому времени, когда унтерштурмфюрер Витман вернулся в «Лейбштандарт», бригада уже стала дивизией
23
Франц Куровски
и была переброшена во Францию после сложных оборонительных боев на реке Миус, продолжавшихся до июня 1942 года.
Здесь, в большом учебном центре на севере Франции, дивизия прошла переформирование и перевооружение, став 1 -й моторизованной дивизией СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер». Дивизия получила танковый полк (1-й танковый полк СС) и дополнительную роту в составе этого полка, вооруженную новыми тяжелыми танками «тигр». На полигон «тигры» прибывали по одной-две машины. Увидев нового гиганта и его 88-мм орудие, Витман сразу понял, что он должен стать командиром «тигра». Он обратился к командиру полка:
«Я должен командовать одним из этих танков!»
Обершгурмбаннфюрер Шенбергер, формировавший этот полк, кивнул рослому молодому человеку:
«Витман, думаю, это оружие вам подойдет. Вы будете командовать взводом в тяжелой роте».
Во Франции дивизия завершила переформирование и провела учения. 6 ноября 1942 года опа была сосредоточена на демаркационной линии, обозначавшей границу нсоккупированной части Франции. 21 ноября она выступила, чтобы принять участие в окончательной оккупации Франции. 26 ноября дивизия заняла Тулон. В это время Витман находился на полигоне в Плоэрмеле, где знакомился с новыми «тиграми».
Прибывшие инструкторы были из 500-го учебного танкового батальона в Падерборне, как это было принято при формировании всех новых частей, вооруженных «тиграми». Все инструкторы были ветеранами танковых войск с опытом войны в России. Здесь же Витман познакомился с новым экипажем, в который вошли наводчик ротенфюрер Бальтазар Воль, заряжающий Курт Бергес, механик-водитель Густль Киршнер и радист Герберт Польман.
24
500 танковых атак
После первой поездки в «тигре» Киршнер воскликнул: «Словно «Фольксваген» ведешь! 700 лошадиных сил, а управляешь двумя пальцами!»
У Киршнера были все основания восхищаться 55-тонным гигантом. Он был легок в управлении и мог передвигаться со скоростью 55 км/ч по дороге и 20 км/ч по пересеченной местности. Экипаж быстро усвоил, что на 100 км пути «тигр» потребляет 535 литров топлива. Двигатель и трансмиссия, редукторы, приводы башни и вентиляторов требовали 82 литра масла. Рабочий объем двигателя составлял 220 лигров
Ротенфюрер Воль куда больше был поражен гидравлической системой поворота башни. Наводчик ставит ногу на пластину. Нажимая ее вперед, он поворачивает башню по часовой стрелке. Нажатие на другую ее сторону поворачивает башню против часовой. Чем сильнее наводчик жмет на нее, тем быстрее поворачивается башня. При максимальной скорости вращения полный оборот башни на 360 градусов занимал минуту. Однажды Воль провел эксперимент, чтобы выяснить, сколько времени займет поворот башни при минимальной скорости. На полный оборот ушел целый час.
Наступило Рождество 1942 года. Витман получил отпуск домой и встретился с женой. Он знал, что скоро ему предстоит вернуться в Россию. Он, как и каждый солдат дивизии, знал Россию. В ноябре 1942 года советские войска начали зимнее наступление в излучине Дона. Они планировали прорваться через Дон в районе Серафимовича и Красноармейска, а также южнее Сталинграда. В наступлении должны были участвовать силы двух фронтов, сосредоточенные севернее и западнее Сталинграда. Затем войска Южного фронта должны были наступать вдоль обоих берегов Дона на Ростов и Донбасс.
От Сталинграда до Орла советское наступление развивалось по плану. На участке итальянской 8-й и венгер
25
Франц Куровски
ской 2-й армий образовалась пятисоткилометровая брешь, а 6-я армия под Сталинградом попала в окружение. Сталин поставил новую задачу: вперед, к Днепру! II танковый корпус СС. в состав которого входили 1-я моторизованная дивизия СС «Лейбштандарт», 2-я моторизованная дивизия СС «Дас Райх» и 3-я моторизованная дивизия СС «Мертвая голова», был приведен в боевую готовность. Когда 9 января 1943 года он был направлен на угрожаемое направление, казалось, что положение уже не спасти. II танковый корпус СС прибыл в район Харькова в конце января. К этому времени советские войска вышли к Донцу на линии Ворошиловград1 — Ста-робельск — Валуйки — Верхний Оскол.
Дивизии СС выгрузились из эшелонов восточнее Харькова. Среди эт их частей была и 13-я тяжелая танковая рота 1-го танкового полка СС под командованием га-унтштурмфюрера Клинга.
«Это место называется Мерефа. За нами — Харьков. Русские атакуют здесь и попытаются окружить Харьков».
«Вздор!» — крикнул обершарфюрер Хефлингер, командир отделения взвода Витмана.
Шарфюрер Георг Лецш, прозванный «Паннер-генералом» за то, что знал о «тиграх» все, покачал головой. Двадцатидевятилетний уроженец Дрездена был самым старшим в роте.
«Нас слишком мадо, друзья. Нас должна сопровождать пехота и...»
«Гауптштурмфюрер, готовимся к бою!» — крикнул из «тигра» командира роты его заместитель.
1 Ныне — г. Луганск (Украина)
26
500 танксвых атак
«Так, ребята. Все остаются на своих местах и останавливают противника. Впереди Майер с мотоциклистами. Если мы снимаемся с позиций, ему конец!»
Михаэль Витман подошел к своему «тигру», забрался на танк и скользнул в башню. Он надел шлемофон и сдвинул его чуть-чуть назад, чтобы слышать и своих товарищей внутри танка.
«Что там, Михаэль?» — спросил Густль Киршнер.
«Идем в район сосредоточения и ждем, пока Майер с разведчиками не вернутся с Донца».
Танки двинулись вперед. Отделение Хефлингера пристроилось к машине Витмана справа. По пути через заснеженную низину Витман наблюдал за каждым «тигром» взвода. Метр за метром «тигр» взбирался по склону, пока не выехал на равнину
«Стоп! Занять позиции так, чтобы увидеть русских сразу, как они появятся из той деревни!»
«Тигры» вошли в район сосредоточения, разведанный часом ранее. Когда двигатели смолкли, танкисты услышали со стороны реки гул битвы.
«Я илу вперед на разведку. Польман — за мной!»
Витман схватил автомат. То же сделал и радист Польман. Поля и кустарники вдоль берега были покрыты толстым слоем снега, поэтому они двинулись в деревню по дороге. Вдруг Польман вскрикнул. Он замер на месте и словно прирос к земле. Медленно он опустился на колени.
«Вон там, унтерштурмфюрер!» — прошептал Польман.
Витман различил огневые позиции двух противотанковых орудий, которые час назад прозевала разведка. Оба танкиста вернулись к своему танку незамеченными. Витман доложил командиру роты о своем открытии, а тот распределил пели между подчиненными. Унтер-шарфюрер Курт Клебер должен был атаковать советский
27
Франц Куровски
наблюдательный пункт. «Паннер-генералу» было поручено противотанковое орудие слева от дороги, а Витману — справа.
Через несколько мгновений Витман снова стоял в башне. Он дал приказ атаковать, и тяжелые танки двинулись вдоль заснеженной дороги в направлении деревни. Едва Витман захлопнул крышку люка, по обе стороны от дороги блеснули вспышки. Первый снаряд противотанковой пушки пролетел высоко над башней «тигра». Танк резко остановился Воль уже навел орудие. Оставалось только немного поправить прицел. Раздался громкий выстрел, и «тигр» качнулся от отдачи 88-мм орудия. Осколочно-фугасный снаряд со свистом устремился к цели. Сверкнула яркая вспышка, и над позицией противотанковой пушки взметнулось пламя.
«Нель поражена!» — крикнул Воль, а Сергее тем временем загнал в казенник новый снаряд.
Все пять «тигров» вели огонь. Потом они устремились к деревне. Вглядываясь в стереотрубу, Витман увидел бегающих повсюду людей. Он увидел вспышки выстрелов в окнах деревенских домов, по лобовой броне «тигра» застучала сталь,
«Противотанковые ружья!» — крикнул Воль.
«Паннер-генерал» уничтожил второе противотанковое орудие, когда танки подходили к деревне. Витман удивленно присвистнул. И тут же на другом конце деревни показалась длинная колонна советской техники, в том числе самоходные орудия и танки. За машинами пешим порядком двигалась пехота.
«В атаку! В атаку!»
Остальные двинулись на полной скорости и скрылись за домами на деревенской улице. Т-34 остановился и направил орудие на «тигр» Вармбруна. Наводчик Воль прицелился и выстрелил быстрее советского танкиста. Бронебойный снаряд сорвал с Т-34 башню. Открыли огонь
28
500 танковых атак
остальные «тигры». Взрывались советские танки, вспыхивали грузовики с боеприпасами. По улице бежали советские солдаты. Застучали пулеметы «тигров». Пять немецких танков вели огонь в максимальном темпе. Советская колонна дальше не прошла. Несколько машин попытались вырваться на открытое место, но застряли в глубоком снегу и были уничтожены одна задругой.
В последующие дни Витман принимал участие в боях за удержание Харькова, который Гитлер приказал оборонять до последнего снаряда. Витман вспомнил о Сталинграде. Всего несколько дней прошло с тех пор, как он узнал, что в результате похожего приказа фюрера была потеряна вся 6-я армия. На следующее утро части войск СС ударили на юг. Три ударные группы по глубокому снегу вышли из Мерефы. В авангарде одной из боевых групп шла 6-я рота 1-го танкового полка СС под командованием оберштурмфюрера Рудольфа фон Риббентропа. «Тигры» двигались в резерве.
Взвод Михаэля Витмана шел сквозь неистовую метель. Огромные танки с трудом двигались сквозь падающий снег, висевший перед ними плотной мерцающей завесой. Боевая группа достигла Алексеевки, и ее подразделения заняли круговую оборону. Оберштурмфюрер фон Риббентроп был раней во время разведки. Его должны были отправить в тыл на «Шторьхе», но он отказался. «Подожду, пока не вывезут последнего пехотинца», — сказал он.
Советские войска атаковали большими силами. Они обошли Харьков и окружили его. В ночь с 12 на 13 февраля советские войска ворвались в деревню, где остановился на ночевку взвод Витмана. К счастью, часовые вовремя заметили противника и сделали предупредительные выстрелы.
Витман, спавший не раздеваясь, выскочил на улицу. Следом за ним выбежал остальной экипаж. Они залезли
29
Франц Куровски
в свой «тигр» и устремились навстречу советским войскам, стреляя осколочно-фугасными. Остальные танкисты и немногочисленная пехота авангарда, укрывшись в домах, обороняли деревню. Танк Витмана простреливал дорогу, заставляя основные силы противника свернуть. Через полчаса опасность миновала. Танкисты вернулись в дом. Витман улегся на охапке соломы и вскоре снова уснул.
Битва за Харьков близилась к завершению. Полтава, немецкая база снабжения к западу от Харькова, была занята Красной Армией. Днем 14 февраля советские солдаты вошли в северо-западную часть города. Поступил новый приказ Гитлера — держать оборону «любой ценой!». Тем не менее 15 февраля 1943 года генерал Хауссер отдал приказ отступить на рубеж реки Уды. 13-я тяжелая рота шла в составе арьергарда. Ведя огонь с большой дистанции, «тигры» держали на почтительном расстоянии огромные массы советских танков. Наводчик Воль вновь демонстрировал чудеса меткости. Немецкие войска успешно завершили с боями выход из Харькова
Несколько следующих недель 1 -я моторизованная дивизия СС вела боевые действия к северу от Краснограда. Сражение в междуречье Донца и Днепра завершилось 4 марта 1943 года. Затем Хауссер отдал давно ожидаемый приказ: "Мы отобьем Харьков!»
«Внимание! Говорит командир роты: впереди танки противника!»
Они увидели танки, появившиеся из укрытий, устроенных за домами. Витман подождал, пока советские танкисты откроют огонь, и остановил танк. Затем начали
30
5С0 танковых атак
стрелять десять «тигров-». Бронебойные снаряды с грохотом били по листам брони.
«Вперед! — приказам по радио гауптштурмфюрер Клинг. — Все за мной!»
Немецкие танки вошли в Харьков. Впереди двигались бронетранспортеры Иоахима Пайпера. Шедшие за ними «тигры» подавляли противотанковую оборону противника. Вскоре они вышли к Красной площади, и город вновь был в немецких руках.
Смелые действия Хауссера в нарушение приказа Гитлера предотвратили разгром целого танкового корпуса и позволили вновь захватить город.
Советские войска выдохлись. Фронт стабилизировался. Обе стороны готовились к следующему раунду поединка. Для немцев этим раундом должна была стать операция «Цитадель», получившая известность как Курская битва. Здесь должна была решиться судьба войны на Востоке. Провал попытки Стаи]ина добиться решительной победы в междуречье Дона и Донца, в значительной степени обусловленный искусным командованием фельдмаршала фон Манштейна, дал немецкому Верховному командованию возможность вернуть себе инициативу на Востоке, воспользовавшись временной слабостью противника.
Но Гитлер хотел большего Новым наступлением он хотел изменить весь ход войны и добиться окончательной победы. Таким образом, война на Востоке приближалась к своей кульминационной точке, к сражению, названному официальной советской историей «самым значительным сражением войны».
Наступление планировалось осуществить как гигантский охватывающий удар с двух направлений, прежде с таким успехом применявшийся в России. Северную «клешню» составляла 9-я армия генерала Моделя. Наступая из района южнее Орла, три ее танковых корпуса
31
Франц Куровски
должны были наступать на юго-восток в направлении на Курск. Южная группировка, 4-я танковая армия генерала Германа Гота, должна была нанести удар на Курск из района севернее Харькова и западнее Белгорода. Встреча двух ударных группировок в Курске означала бы срезание огромного выступа и поражение Красной Армии, от которого она уже никогда не смогла бы оправиться. В распоряжении южной ударной группировки немцев находились 1000 танков и около 400 самоходных орудий. Примерно такие же силы имела и северная группировка. II танковый корпус СС, входивший в состав армейской группы Кемпфа, был сосредоточен западнее Белгорода. С востока на запад в его состав входили: 3- я моторизованная дивизия СС, 2-я моторизованная дивизия СС и Ья моторизованная дивизия СС. Слева от 1-й дивизии находилась 167-я пехотная дивизия. Первоначальной целью этих двух дивизий были Стрелецкое и далее — Оль-ховка.
Близилось 4 июля. Соединения вышли на исходные позиции. Можно было начинать наступление.
«Сколько ешс ждать?» — спросил Воль.
Михаэль Витман посмотрел на часы. Подсвеченный циферблат показывал всего 2 часа ночи. «Еше час!» — ответил он. Он снова прокрутил в голове свой план.
Вместе с Витманом и его взводом сигнала к атаке на южном направлении ожидали 230 тысяч немецких солдат. Артиллерийская подготовка немцев началась в 03:30. Теперь могли двигаться и дивизии 11 танкового корпуса СС, о которых генерал-лейтенант Чистяков, командовавший советской 6-й армией, говорил: «Будьте бдительны, товарищи! Перед вами стоит гвардия Гитлера. Нужно
32
500 танковых атак
ожидать, что основная тяжесть немецкого наступления придется на этот участок».
300 танков и 120 самоходных орудий корпуса СС шли вперед. Для Витмана этот бой должен был стать непохожим ни на что. Этот бой потребует ст него и от его солдат предельного напряжения усилий. Танки шли по полю клином Внезапно по ним открыли огонь противотанковые орудия.
«В атаку! В атаку!» — крикнул по радио Витман.
Танки устремились вперед. Справа Витман увидел, как с перебитой гусеницей остановился один из «тигров». Вдруг менее чем в ста метрах впереди блеснул выстрел противотанковой пушки. Почти тут же раздался удар и сильный треск, полыхнуло пламя, но Воль успел прицелиться по вражескому орудию. Он выстрелил, и снаряд поразил вражескую пушку. Киршнер повел танк дальше. Танки вышли к линии дотов, по которой за полчаса до этого отбомбились пикировщики. Из дотов не раздалось ни выстрела. Вместо этого появились танки.
13 -я тяжелая танковая рота пошла в атаку. Гауптштурм-фюрср Клин! хрипло выкрикнул приказ. Взвод Вендорфа повернул на северо-запад. Один из «тигров» получил снаряд в борт. Экипаж покинул машину. Витман руководил движением своих пяти танков. Они сосредоточили огонь на приближавшейся шеренге советских танков. «Тигры» Витмана быстро достигли линии дотов. Из-за высокого дота появился советский танк. Из ствола его орудия вырвался столб пламени Витману показалось, что снаряд летит прямо в него. Болванка ударила в лобовую броню «тигра». Раздался грохот, и снаряд с воем устремился вертикально вверх. Воль выстрелил в ответ. Прямым попаданием с Т-34 сорвало башню, а остов охватило пламя.
«Тигры» продолжали идти вперед и прошли мимо двух групп советских танков, ожидавших в овраге. Они
33
Франц КуроЕСки
покинули засаду и двинулись вперед. С громким лязгом снаряд ударил в бортовую броню «тигра» Витмана, однако большого ущерба он не причинил Впереди показалась деревня.
«Внимание! Говорит командир роты, впереди противотанковые орудия!»
Советские войска организовали противотанковый рубеж. Снова Витман принял решение стремительно наступать. «Тигры» неслись вперед на предельной скорости, на восьмой передаче. Бронебойные снаряды противотанковых пушек отскакивали от толстой брони. Внезапно открыло огонь замаскированное противотанковое орудие, и танк Вендорфа резко остановился. «Тигр» Витмана с лязгом двинулся к орудию. Огромный вес танка вдавил пушку в землю. «Тигр» опасно накренился, потом выпрямился. Бсргес вскрикнул от боли и злости — ему на руку упал снаряд, но он продолжал работать. 11о ею пальцам струилась кровь, по ливу — пог. Времени для передышки не было — снаружи поджидала смерть.
«Тигр» остановился, и Воль выстрелил. Когда танк снова пришел в движение, наводчик уже нашел другую цель. «Тигр» опять остановился, и через несколько секунд Воль выстрелил еще раз. Примерно через час танки прорвали советскую линию обороны Мотопехота воспользовалась успехом танков и вошла в брешь следом за ними. Они взяли пленных, закрепились на занятой территории и решили продолжать давление на противника. После короткой остановки следом за ними двинулись и «тигры».
«Михаэль, я вернулся' — доложил Вендорф. Его экипаж починил гусеницы и присоединился к товарищам. — Если продолжим в том же духе, у нас все получится!»
«Будем надеяться! — ответил по радио Витман. — Только бы удалось быстро прорваться и не ввязаться в бой. Нужно ворваться и захватить вражеские позиции».
34
500 танковых атак
Атака продолжалась. Рядом с «-тиграми» появился командир дивизии бригадефюрер СС Теодор Виш Витман услышал по радио голос Вармбруна: «Обедать будем в Курске!» Он не мог сдержать улыбку. «Поглядел бы ты на карту», — подумал он и представил себе, как Вармбрун изучает карту. Через час «тигры» наткнулись на новый рубеж противотанковой обороны.
Взвод Витмана снова шел впереди, и снова его стремительное продвижение застало противника врасплох. Снаряды падали на землю справа и слева. В стальные бока танка ударили несколько пуль из противотанковых ружей. В считаные секунды «тигры» вышли на удобную позицию для стрельбы. Они останавливались, стреляли и снова приходили в движение, словно были единым целым. Вскоре они вышли к промежуточной позиции советских войск.
Витман заметил противотанковый расчет, появившийся перед танком. Он открыл люк и начал стрелять по советским солдатам из автомата. Витман пригнулся, и пулеметная очередь просвистела над ухом. Закрывая люк, он услышал страшный крик. Танк что -то переехал. Затем опасность миновала. Витман стиснул зубы. На языке он почувствовал привкус крови. Его тошнило от одной мысли о том, что произошло снаружи.
Витман заставил себя сосредоточиться на неотложных делах. Он отвечат за пять танков и двадцать пять человек. Он должен был вытащить их из боя целыми и невредимыми. Наконец «тигры» прорвались через позиции противника. Во время второго привала Витман услышал по радио голос Вендорфа, просившего помощи.
«Вармбрун и Клебер — остаетесь здесь! Лецш и Хефлингер — за мной!» — приказал Витман.
«Тигры» развернулись и двинулись к небольшой роще. С другой стороны рощи доносились звуки канонады: тяжелые бухающие выстрелы 88-мм пушки «тигра», от
35
Франц Куровски
рывистый лай советских противотанковых орудий и грохот 76,2-мм пушек Т-34. Огромные танки двинули напрямую через рощу, круша стволы деревьев и вминая их в землю. В низине Витман заметил советские танки. Они подожгли один из «тигров» Вендорфа и сосредоточили огонь на машине командира взвода.
«Лецш, Хефлингер — займитесь противотанковыми пушками!»
Витман на полной скорости выскочил из-за деревьев. Он ехал до тех пор, пока не вышел на позицию, позволявшую стрелять, не рискуя попасть в «тигр» Вендорфа.
«Мы здесь, Гельмут!» — сообщил он по радио.
«Тигр» остановился. Первый снаряд Воля ударил в корму одного из Т-34. Танк взорвался. Второй танк был подбит спустя ровно пятнадцать секунд. Третий советский танк избежал уничтожения, резко рванувшись назад так, чго снаряд Воля прошел мимо. Т-34 на удивление резво развернулся на одной гусенице, и Воль снова промахнулся. Потом советский наводчик выстрелил и попал «тигру» в гусеницу. Механик-водитель Киршнер вскрикнул от боли.
Воль ясно видел противника в прицел. Следующий его снаряд пробил лобовую броню Т-34. Прошло несколько секунд, прежде чем люк Т-34 распахнулся. Взметнулось пламя. Механик-водитель советского танка в горящей одежде попытался выбраться, однако он успел высунуться лишь наполовину, когда страшный взрыв разметал танк в стороны. Это было ужасное зрелище, и в этой битве ему предстояло повториться еше нс раз — для танкистов обеих сторон.
Тем временем Лецш и Хефлингер уничтожили оба противотанковых орудия на опушке. Над рощей повисла тишина. Вместе с радистом Михаэль Витман вытащил раненого механика-водителя из кресла. Они положили
36
5G0 танковых атак
раненого на землю, на полотнище палатки, расстеленное Волем.
«Мне крышка, унтерштурмфюрер?» — пробормотал Киршнер.
Витман посмотрел на рану, замотанную четырьмя индивидуальными пакетами. Сквозь бинты сочилась кровь. Он покачал головой.
«Ты выкарабкаешься, Киршнер!» Он обернулся костальным: «Принимайтесь за ремонт траков!»
Пока экипаж ремонтировал перебитую гусеницу, их прикрывал танк унтерштурмфюрера Венорфа. Польман вызвал санитарную машину. Прежде чем танки двинулись дальше, приехал санитар и погрузил Киршнера в машину. «Унтершарфюрер Меллер прибыл в ваше распоряжение! — доложил механик-водитель одного из подбитых танков взвода Вендорфа. — Разрешите занять место механика-водителя?»
«Добро пожаловать к нам, Меллер! Залезай!»
Начинало темнеть. День прошел успешно. Экипаж Витмана уничтожил восемь советских танков и семь противотанковых пушек. Гауптпггурмфюрер Клинг доложил командиру 1-го танкового полка СС: «Унтерштурмфюрер Витман со своим взводом «тигров» обеспечил поддержку, необходимую для продвижения полка».
К вечеру первого дня великой Курской битвы I танковый корпус СС прорвал противотанковую оборону и артиллерийские позиции советской 52-й гвардейской стрелковой дивизии. 1-я моторизованная дивизия СС преодолела замаскированные полевые укрепления, вкопанные Т-34 и противотанковые рубежи. Немецкие танки вклинились вглубь советской обороны на 20 км. В этот вечер Витман узнал, кто командовал пикировщиками, атаковавшими советские позиции. Это был офицер, которому суждено было однажды получить высшую награду Германии за храбрость. Его звали Ганс-Ульрих Рудель.
37
Франц Куровски
За первый день наступления южная группировка сокрушила советскую оборону перед шоссе Белгород — Курск. Наступление развивалось хорошо. Ранним утром 6 июля 1943 года «тигры» 13-й тяжелой роты пополнили запасы топлива и боеприпасов. Наступление продолжалось. И снова танковый клин возглавлял Витман. Танки наступали на северо-запад, в направлении излучины реки Псел. В районе деревни Лучки 1-е головные танки попали под обстрел противника. Батареи советских 152-мм орудий поливали путь наступавших морем огня.
Поступил приказ: «Витман, сверни и заставь эту батарею замолчать!»
Витман подчинился. Пять его «тигров» свернули влево и двинулись в сторону леса. К лесу им удалось подобраться незамеченными, и, войдя в него, танки повернули в направлении вражеской батареи. Через два часа они были на месте. «Тигры» вышли из леса на ровное место цепью. Они увидели первую батарею, делавшую в этот момент залп. Все пять «тигров» выстрелили одновременно. Над вражескими позициями взметнулось пламя. Прямым попаданием была уничтожена советская радиостанция. Взорвался склад боеприпасов. Противник бежал. «Тигры» устремились вперед, вышли ко второй артиллерийской позиции и ликвидировали также и ее.
В деревне Лучки 1-е танки попаяй под огонь противотанковых орудий. «Тигр» Клебера был подбит. Витман и Вармбрун заслонили подбитый «тигр» своими машинами и одно за другим быстро уничтожили четыре противотанковых орудия. Тем временем Клебер устранил повреждения. Сопротивление было сломлено, и наступление продолжилось. Вперед вышел 3-й взвод. На восточной окраине деревни Лучки 2-е танки наткнулись на новую противотанковую позицию. Вкопанный КВ-1 подбил го
38
503 танковых атак
ловной «тигр» с дистанции 600 метров. Экипаж выбрался из горящего танка. но был срезан пулеметной очередью. На танки обрушился шквал огня. «Тигр» Витмана получил попадание, но снаряд отскочил.
«Осколочно-фугасным! Целься перед двумя вкопанными КВ-1!» — приказал Витман.
Витман и Вармбрун выстрелили по вражеским позициям. Взрывы подняли вверх огромные клубы дыма и пыли, ослепившие советских танкистов. «Вперед! За мной!»
Остальные «тигры» двинулись следом за командирской машиной, как они уже не раз делали за последние два дня. Противник теперь стрелял вслепую. Снаряды проносились высоко над «тиграми».
«Стоп!» — приказал Витман. «Тигры» остановились с интервалом 500 метров между машинами. Наводчики прицелились по вспышкам выстрелов, пробивавшимся сквозь облака пыли, и выжидали. Когда пыль начала оседать, стали видны башни КВ-1. Воль немного поправил прицел и выстрелил. Через секунду на месте КВ -1 блеснула вспышка — взорвался боекомплект.
«Тигры» справа и слева тоже открыли огонь. Вражеская позиция была уничтожена, и танкисты двинулись на север. К вечеру второго дня боев «тигры» повернули на запад к высоте 260.8 между Верхопеньем и Грезным. Грезное было поручено взять дивизии «Мертвая голова». Дивизия «Дас Райх» повернула на северо-восток в направлении деревни Тетеревино.
Близилась кульминация битвы. Танкисты не отдыхали уже двое суток. Когда танки и грузовики остановились на ночь, измученные экипажи повалились на землю рядом со своими машинами и уснули. Витман покинул свой взвод, в котором осталось четыре танка. У одного из «тигров» по дороге сломалась трансмиссия. Как ни странно, это оказалась машина «Панцер-генерала», шарфюрс-ра Лецша.
39
Франц Курозски
По пути Витман наткнулся на ротенфюрера Петтера из экипажа Хефлингера. Тот спал крепким сном. Витман разбудил юношу. Петтер замер от ужаса.
«Пожалуйста, унтерштурмфюрер, не отдавайте меня под трибунал! Я надеюсь поступить в офицерскую школу!» — взмолился Петтер, вызвавшийся добровольцем на свое первое боевое задание.
«Если продолжишь в том же духе, рискуешь умереть раньше, чем тебя возьмут в офицерскую школу. Это, конечно, было бы твое личное дело, если бы ст этого не мог пострадать весь взвод!»
Петтер перепугался до смерти. Он знал, как строг был Витман, и понимал, что сон на посту был серьезным проступком. Медленно ползли секунды, пока Витман решал, как ему поступить. Потом он сказал: «Идите спать, Петтер. Я вас сменяю».
«Спасибо, унтерштурмфюрер!»
Юноша скрылся во тьме. Через час Витман разбудил его сменщика Тот ничуть не удивился, увидев на посту вместо Петтера командира взвода. Витман вернулся к своему «тигру». Он посмотрел вверх, на мерцающие звезды. Потом он тоже заснул.
Витмана разбудил Бальтазар Воль.
«Михаэль, тебя хочет видеть командир полка!» Наводчик передал ему кружку горячего кофе. Витман выпил кофе, наскоро умылся и натянул ботинки. Вместе с Вендорфом и Клингом он поспешил на командный пункт полка.
Командир 1-го батальона 1-го танкового полка СС штурмбаннфюрер Макс Вюнше и командир 2-го батальона штурмбаннфюрер Гросс жестами попросили товари
40
500 танковых этак
щей поторопиться. Офицеры собрались в кружок, и оберштурмбаннфюрер Георг Шенбергер приступил к делу: «Друзья, сегодня должен произойти решающий прорыв. Моторизованная дивизия «Великая Германия» взяла Дуброву. Рукой подать до прорыва на Обоянь. Мы только что перехватили и расшифровали русское сообщение. Оно подписано генералом Ватутиным и его комиссаром Хрущевым. Оно гласит: «Ни при каких обстоятельствах нельзя позволить немцам прорваться через Обоянь!»»
«Но это же участок нашего соседа слева, 4-й танковой армии!» — перебил его Макс Вюнше. Офицер, награжденный Рыцарским Крестом, ткнул пальцем в карту, висевшую настене избы. «Верно! — ответил командир полка. — Но мы будем наступать параллельно моторизованной дивизии «Великая Германия» и 11-й танковой дивизии».
В обсуждение вмешался штурмбаннфюрер Гросс: «Мы должны двигаться как можно быстрее, чтобы нс дать русской 6-й армии заткнуть пробитую нами брешь. Перед нами Тетеревино. а авиаразведка доносит, что там сосредотачиваются крупные силы танков». Вскоре Мартину Гроссу предстояло лично убедиться, насколько верным был доклад разведки
Спустя полчаса «тигры» Михаэля Витмана уже готовились снова идти в бой. Усталый, но не утративший бдительности Витман стоял в башне, когда над танками 1-й танковой дивизии СС пролетела группа штурмови ков «Хеншель».
«Это новые штурмовики, Витман!» — сообщил по радио Клинг.
Это были Хш-129, летающие истребители танков, вооруженные 30-мм пушками. В небе над полем боя между Курском и Белгородом новые самолеты приняли боевое крещение. Летя на малой высоте, они обнаружили груп
41
Франц Куровски
пу советских танков и тут же ее атаковали. 30-мм снаряды авиапушек пробивали тонкую броню в кормовой и верхней части советских танков. Вскоре танки начали вспыхивать один за другим.
Вдруг над ними появилась группа истребителей-бом-бардировшиков ФВ-190, ведомая майором Дрюшелем — тем самым майором Дрюшелем, который помогал в начале года 1-й танковой дивизии СС под Харьковом, командуя группой 1-й истребительной авиаэскадры. 20 февраля 1943 года он стал 24-м немецким военнослужащим, награжденным «Мечами» к Рыцарскому Кресту. Дрюшель и его летчики атаковали позиции советской пехоты перед фронтом дивизии. Они атаковали вражеские позиции пушечно-пулеметным огнем с малой высоты и сбрасывали осколочные бомбы. Советская пехота разбежалась.
«Вперед!»
Наступление началось. Танки шли вперед, пока не наткнулись на советские оборонительные позиции с замаскированными противотанковыми орудиями, вкопанными танками и пехотные укрепления с бетонными дотами. Повсюду шел бой. Четыре «тигра» были подбиты. Не уничтоженные, а просто выведенные из строя, дальше они становились заботой ремонтных бригад, которые вечером или ночью должны были отташить их в тыл.
Витман вновь был в гуше событий. Его «тигр» петлял, уклоняясь от снарядов. Механик-водитель Меллер быстро усвоил стиль ведения боя своего нового командира. Жертвами «тигра» Витмана пали еще семь советских танков. Число уничтоженных противотанковых пушек достигло девятнадцати. Весь день «тигры», «пантеры» и Pz-IV штурмовали позиции советской 29-й истребительно-противотанковой бригады. Витман не мог не восхищаться неприятельскими артиллеристами. Они отважно сражались, пытаясь прикрыть отступление 6-й гвардей
42
500 танковых атак
ской армии и потрепанного 21-го танкового корпуса. Расчеты противотанковых орудий понимали: если их постигнет неудача, фронт рухнет. И все же гаупгштурм-фюреру Альфреду Лексу с третьей ротой 1-го танкового разведывательного батальона СС удалось проскочить в брешь, пробитую в советской обороне одним из «тигров». Мотоциклисты прорвались на километр вглубь линии обороны противника и выехали к советскому командному пункту. Советский командующий, его офицеры и весь личный состав штаба были взяты в плен. Об этой удаче Витман узнал вечером, перед тем как в пол ном изнеможении уснул в наскоро разбитом лагере.
Миновали 9 и 10 июля. Для Витмана оба дня пролетели, словно в тумане. Никогда еще ему не приходилось подвергаться столь суровому испытанию на выносливость. Советская оборона выматывала наступавших. Замаскированные противотанковые рубежи наносили серьезный урон. Легкие танки сопровождения и мотоциклисты понесли большие потери от действий советской артиллерии и штурмовиков К вечеру 10 июля немецкие войска пробились к излучине реки Псел. В течение ночи силы 1-й танковой дивизии СС, наступавшей в центре построения II танкового корпуса СС, прорвались в район точно к того востоку от Богородицкого. На левом фланге 3-я моторизованная дивизия СС готовилась форсировать Псел у Красного Октября вместе с шедшим правее 6-м моторизованным полком СС «Теодор Эйке». На правом фланге 2-я моторизованная дивизия СС по вернула к линии укреплений южнее Прохоровки.
Поздно вечером 10 июля оберштурмбаннфюрер Карл Ульрих повел части 3-й моторизованной дивизии СС на форсирование Псела и захватил плацдарм на другом берегу. Рано утром 11 июля 1-я моторизованная дивизия СС нанесла удар между железной дорогой и рекой Псел.
43
Франц Куровски
В этом месте река поворачивала на север и текла в направлении района к северу от Прохоровки.
Стремительное наступление вывело дивизию к позициям советских 18-го и 29-го танковых корпусов. Началось сражение, подобных которому еще не видывал Восточный фронт. Бой утих только ночью. Лишь редкие вспышки выстрелов напоминали о том, что впереди проходит линия фронта. Противники ждали рассвета. Наконец небо начало светлеть, и генерал Хауссер приказал своим войскам атаковать. Навстречу танковой армаде немцев двинулись два корпуса советской 5-й танковой армии, спешно переброшенной из состава Степного фронта. Командовал этими двумя корпусами генерал Ротмистров.
Сражение началось. Первым в бой вступил 2-й батальон 1 -го танкового полка СС под командованием штурм-баннфюрера Мартина Гросса. Две танковые группировки встретились на нлошади пятьсот метров в ширину и километр в глубину, В тяжелом трехчасовом бою роты Гросса уничтожили девяносто советских танков. Поле боя площадью веет о в пол квадратных километра превратилось в клаабише танков. (За эту операцию штурмбанн-фюрер Гросс 22 июля 1943 года был удостоен Рыцарского Креста).
«Тигры» 13-й тяжелой роты начали наступление на левом фланге, но мотопехота не прошла. Огромные танки двигались сквозь заросли и за живыми изгородями. Внезапно из леса вылетели на большой скорости шестьдесят вражеских танков. Советские танки смяли авангард и устремились к «тиграм», сближаясь с ними на 100, 50, а то и 30 метров. Немцы отчаянно сопротивлялись. Были подбиты четыре «тигра». Танк Витмана получил два попадания Радист Польман был ранен в плечо. Рвались боеприпасы; топливные баки взлетали на воздух, озаряя все вокруг яркими белыми вспышками.
44
500 танковых атак
«Справа девяносто, дистанция — триста!» — крикнул Витман, заметив появившийся из кустов Т-34. Советский танк остановился. 76-мм орудие начало разворачиваться в сторону «тигра».
Воль среагировал мгновенно и выстрелил быстрее, чем советский танкист сумел прицелиться. Прямым попаданием с Т-34 сорвало башню. «Тигр» снова двинулся вперед, остановился и выстрелил. Потом он повернулся на месте, чтобы помочь попавшему в беду товарищу. Температура в танке достигла шестидесяти градусов; воздух был наполнен запахами пороховой гари, пота и крови. Пятеро танкистов в «тигре» понимали, что малейшая небрежность или секундная расслабленность может стоить им жизни.
Витман своим спокойствием подавал пример подчиненным и помогал им держаться. Он один за другим отрывисто выкрикивал приказы, устраняя критические ситуации и спасая товарищей в безнадежных ситуациях. Казалось, он успевал повсюду. На этот раз возможности выйти из боя и вернуться на исходные позиции не было. Предстояло сражаться до победного конца.
С близкого расстояния 76-мм пушки Т-34 были грозным оружием даже против тяжелобронированных «тигров». По всему полю взрызы боекомплектов рвали танки на части; огромные башни кувыркались в воздухе, словно гигантские погремушки. Повсюду были дым, огонь и стоны. То тут, то там виднелись человеческие фигуры в горящих комбинезонах. В этой ситуации выбор был только один: или гы, или тебя.
Неожиданно немцы получили помощь с неба в лице майора Руделя и его пикировщиков. Самолеты, стреляя из пушек, пикировали на цели. Под шквалом огня сверху советские ганки взрывались один за другим. Потом появились советские истребители. Они атаковали неповоротливые Ю-87 и сбили около дюжины машин. Наконец
45
Франц Куровски
прилетели немецкие истребители, и разгорелся воздушный бой.
Курская битва достигла кульминации Смерть могла прийти откуда угодно. Ни та, ни другая сторона больше не думали о победе. — танкисты сражались за собственное выживание. Вскоре все поле боя было затянуто плотной завесой пороховой гари, пыли и маслянистого черного дыма. Командиры танков услышали по радио голос оберштурмбаннфюрера Шенбергера: «Продолжать атаку по берегу реки! Прорываться на высокой скорости!» Вскоре поступил приказ гауптштурмфюрера Клинга: «Витман, поставь со своим взводом заслон перед правым флангом и останавливай любые атаки с северо-востока!» Витман подтвердил получение приказа. Он собрал три оставшихся «тигра». Остальные две машины остались где-то позади, на поле боя. Он слышал сигналы бедствия от Вармб-руна и Клебера и надеялся, что их экипажам удалось выбраться из танков.
Колонна из трех «тигров» двигалась вперед. Башни танков были развернуты почти перпендикулярно вправо, пока они не заняли место впереди основной группы немецких танков. Потом взвод Витмана снова двинулся вперед с той же скоростью, что и основные силы. Через некоторое время они проехали через поле и повернули вдоль длинного оврага. На небольшом подъеме танки остановились. В смотровую щель Витман увидел серебристую ленту ручья.
Прохоровка уже осталась позади. Витман надеялся, что удастся развернуться в сторону деревни, все ешс затянутой дымом и пламенем сражения, и поспешить на помощь товарищам. Если бы удалось атаковать противника с тыла, ход битвы мог бы обернуться в их пользу. Нс вместо этого они услышали предупреждение командира роты. Гауптштурмфюрер Клинг кричал по радио: < Внима
46
500 танковых атак
ние! Большой отряд танков приближается спереди! Много танков!»
Через несколько мгновений Витман их увидел. Не меньше сотни вражеских танков различных типов быстро приближались. «Огонь с коротких остановок! Открываем огонь с 1800 метров!»
Наводчики выбрали цели. Лавина советских танков устремилась к немцам, скрылась в низине и вновь появилась примерно в километре от них.
«Целься как следует, Воль!» — прохрипел Витман.
Дальнобойные орудия «тигров» открыли огонь. В наступающем строю советских танков появились первые бреши. Гремели взрывы. Полыхало пламя. В небо поднимались столбы дыма. Однако основная часть советских танков — 181-я бригада советского 18-го танкового корпуса — продолжала наступление. Советские танкисты старались как можно быстрее сократить дистанцию, зная, что только на расстоянии не более 800 метров их орудия могут представлять угрозу для тяжелобронированных «тигров».
Советские танки неслись вперед, не останавливаясь для помощи подбитым товарищам. Любая остановка означала их собственную гибель. Вражеские танкисты стремились вперед с порывом, наполнявшим Витмана восхищением и одновременно ужасом. Его экипаж, также как и экипажи Лецша и Хефлингера, продолжал вести огонь, не снижая темпа. К тому времени, когда советские танки сблизились до километра, каждый выстрел уже означал прямое попадание. Теперь противник начал отвечать. Советские танкисты стреляли с ходу и поэтому не могли как следует прицелиться. Тем не менее вскоре одна из «пантер» горела, а один из «тигров» был подбит и лишился хода. Группа из примерно пятнадцати танков на большой скорости зашла вс фланг. Они двигались прямо на тройку «тигров» Витмана.
47
Франц Куровски
«По головной машине, Воль!» — крикнул Витман.
Наводчик Воль прицелился и выстрелил. Весь экипаж видел, как снаряд пробил борт Т-34.
«Попадание!» — проревел унтершарфюрер Меллер. Но вражеский танк лишь ненадолго остановился, а потом вновь присоединился к остальным.
Воль выстрелил еще раз. Еще одно попадание. Т-34 снова остановился. Экипаж «тигра» наблюдал: Воль — через прицел, Витман — через стереотрубу, а Меллер — через смотровую щель механика-водителя. Двое советских танкистов извлекли раненого командира из танка и оттащили его в воронку. Внезапно на глазах у Витмана Т-34 снова пришел в движение и направился прямо к «тигру» Лецша. Витман предупредил «Панцер-генерала»: «Осторожно! Он сближается!»
«Черт! Черт! — выругался шарфюрер Лещи. — Вперед, или он ослепит нас дымом!»
Механик-водитель Ленша направил «тигр» прямо навстречу вражескому танку и резко остановился. Наводчик прицелился в приближающийся Т-34 и выстрелил. Снаряд попал в округлый край башни советского танка и отскочил. Пылающий танк продолжал идти вперед. Через миг Т-34 протаранил «тигр». Огонь охватил немецкий танк. Казалось, что немецкий экипаж запаниковал.
«Лсцш, назад! Назад!» — заклинал его Витман.
Вдруг немецкий танк начал сдавать назад, отделяясь от объятого пламенем остова. Метр... два... пять' В этот момент взорвался боекомплект Т-34. Когда пыль осела, «тигр» сдал назад и вернулся на прежнюю позицию. Он избежал гибели в последний момент. Строй советских танков был остановлен. Поле боя было усыпано горящими и подбитыми танками. Некоторые поврежденные танки продолжали стрелять по «тиграм», пока новое попадание их не уничтожало. Войска генерала Ротмистрова
48
500 танковых атак
не смогли прорвать немецкий танковый клин, но сумели погасить наступательный порыв II танкового корпуса СС.
Бой не утихая еще несколько часов. Днем на командном пункте 4-го моторизованного полка «Дер фюрер» 2-й моторизованной дивизии СС появился генерал Гот. Генерал осмотрел поле боя в стереот рубу Он видел дымящиеся остовы танков и беспорядочные нагромождения гусениц, башен мотоциклов и бронемашин. В этот же час советские танки снова попытались прорвать немецкий фронт, но были отбиты.
В бою возникла пауза. II танковый корпус СС вынужден был перейти от наступления к обороне. Наконец поступило донесение, что 2-я моторизованная дивизия СС на правом фланге корпуса атакована танками советского 2-го танкового корпуса. Противник ворвался в разрыв, образовавшийся между II танковым корпусом СС и III танковым корпусом генерала танковых войск Брейта, продвижение которого задержал советский 3-й гвардейский механизированный корпус.
В районе Ржавца на Северском Донце находились три танковые дивизии II танкового корпуса — 6-я, 7-я и 19-я. Они были всего в двадцати километрах от района основных боев, и их танкисты слышали шум боя под Прохоровкой. Полковник фон Оппельн-Брониковски, командир 11-го танкового полка, отправил батальон майора Бэке вместе с батальоном бронетранспортеров для захвата переправы через реку. Танки Бэке свободно миновали советские позиции. Советские солдаты приняли их за своих, поскольку в голове колонны шел трофейный Т-34. Его опознавательные знаки были закрашены. Вместо них на танке был нарисован немецкий крест, только, как отмечал позднее Бэке, «очень маленький».
Немецкие танки прошли мимо группы из двадцати двух Т-34 неузнанными, однако затем семь Т-34 разверну
49
Франц Куровски
лись. Бэке встретил их лицом к лицу на своей командирской машине. Это был Pz-III с деревянным муляжом вместо орудия. Однако советские танки не стреляли. Похоже, их командиры не знали, что делать. Они что-то заподозрили, но не были уверены. Пользуясь нерешительностью противника, Бэке вместе со своим заместителем обер-лейтенантом Цумпелем выскочил из танка. С кумулятивным зарядом в каждой руке Бэке подбежал к ближайшему неподвижному Т-34. Он передал один из зарядов Цумпелю. Они заложили заряды и прыгнули в укрытие, оказавшись по грудь в воде. Прогремели два взрыва.
Вдруг вокруг разверзся ад. Темноту прочерчивали трассеры. Немецкие танки устремились к мосту, но прежде чем они успели его захватить, советские солдаты взорвали мост. Тем не менее саперы сумели переправиться на другой берег, а за ними последовала и пехота. Им удалось закрепиться на плацдарме, и на следующее утро солдаты Бэке были на другом берегу Донца. (За этот бой майор Бэке был награжден «Дубовыми листьями» к Рыцарскому Кресту.)
6-я танковая дивизия успешно сделала первый шаг. Вскоре мост был отремонтирован, и танки генерала Брей-та переправились через реку. Однако 12 июля, когда они готовились наступать на Прохоровку, чтобы склонить чашу весов в пользу сражавшихся там дивизий СС, танки были отозваны. Они переправились через Донец в обратном направлении и поспешили к Александровке, где под сильнейший удар попал 4-й моторизованный полк 6-й танковой дивизии, которому грозило полное уничтожение. Именно атака под Александровкой выиграла сражение для советской стороны. Ранним утром 13 июля дивизии войск СС и другие дивизии южного фланга продолжали отчаянные попытки добиться решающего прорыва.
50
500 танковых атак
Пока Витман этим утром уничтожал четыре советских танка и подавлял вражескую батарею, а каждый солдат 13-й тяжелой роты прилагал все усилия, чтобы решить исход сражения в свою пользу, главнокомандующие Восточного фронта предстали перед Гитлером б ставке фюрера в Восточной Пруссии. Здесь были и фельдмаршал фон Манштейн, остановивший в начале года советскую лавину на южном участке Восточного фронта, и фельдмаршал фон Клюге. За двенадцать дней до этого Гитлер отдал приказ о начале наступления. Сегодня он собирался сказать им то, что они и так знали:
«Союзники 10 июля атаковали Сицилию и высадились на острове. Итальянская оборона рухнула. Только три немецкие дивизии на острове продолжают оказывать сопротивление. Ввиду низкой боеспособности итальянцев потеря Сицилии практически предрешена. Возможно, завтра Союзники высадятся в материковой части Италии... или на Балканах.
После переброски 1-й танковой дивизии из Франции на Пелопоннес у меня не осталось свободных дивизий для переброски. Придется забрать их с фронта под Курском. Поэтому я вынужден прекратить операцию «Цитадель».
Фельдмаршал фон Манштейн, отвечавший за наступление южной группировки, был потрясен. К этому дню только на южном направлении его войска взяли 24 000 пленных и уничтожили или захватили 1800 танков, 267 артиллерийских и 1080 противотанковых орудий. Близился кульминационный момент сражения. Вот- вот должна была решиться судьба победы или поражения.
51
Франц Куровски
Несмотря на то что 9-я армия на северном фасе вынуждена была прекратить наступление, несмотря на то что противник вынудил 2-ю танковую армию перейти к обороне, фельдмаршал фон Манштейн не собирался прекращать борьбу — «возможно, находясь на пороге решающего успеха». У фон Манштейна оставался еще один козырь — XXIVтанковый корпус в составе 17-й танковой дивизии и опытной 5-й моторизованной дивизии СС под командованием группенфюрера Гилле В ожидании приказов корпус располагался западнее Харькова. Гитлер вывел его из подчинения группы армий и передал в резерв ОКХ.
Фельдмаршал фон Клюге доложил, что 9-я армия больше не может наступать, потеряв 20 000 человек. Фон Манштейн объяснял:
«После оборонительных успехов последних нескольких дней, когда противник бросил в бой почти все свои стратегические резервы, победа практически в наших руках. Прекратив операцию сейчас, мы можем упустить победу.
Если 9-я армия сможет хотя бы связать противостоящие ей вражеские войска и, возможно, позднее возобновить наступление, мы попытаемся сокрушить войска противника, сражающиеся против наших армий.
Как только это случится, группа армий «Юг», как указывалось в докладе ОКХ 12 июля 1943 года, вновь двинется на север, направит два танковых корпуса через Псел восточнее Обояни и, повернув на запад, вынудит вражеские войска в западной части Курского выступа принять бой. Однако для прикрытия этой операции с севера и юга необходимо немедленно направить XXIV танковый корпус в распоряжение армейской группы Кемпфа».
52
50С танковых атак
Манштейн четко изложил ситуацию Однако Гитлер ответил, что группе армий «Юг» следует продолжать попытки нанести поражение противнику', но только для того, чтобы можно было затем вывести часть войск с фронтов операции «Цитадель».
Михаэль Витман и экипажи его роты вместе с дивизиями южного фланга продолжали бои до 17 июля. Когда вечером 17 июля «гигры» 13-й тяжелой роты оторвались от противника, каждый танкист понимал, что они могли добиться успеха. За исключением одной танковой дивизии, все немецкие дивизии в значительной степени сохранили боеспособность.
«Цитадель» завершилась, и инициатива на Восточном фронте навсегда перешла в руки советского командования. Сражение продолжалось десять суток. Впервые за это время Витман смог выбраться из танка, зная, что удастся проспать всю ночь. За последние десять дней он уничтожил тридцать советских танков и двадцать восемь противотанковых орудий и ликвидировал три батареи тяжелой артиллерии обшей численностью восемь стволов.
Штурмбаннфюрер Мартин Гросс, батальон которого в тяжелых боях 12 июля уничтожил девяносто вражеских танков, 22 июля 1943 года был награжден Рыцарским Крестом. Вскоре Витман получил вполне заслуженный отпуск в Германию. Вместе с ним отправились Воль и многие другие. Они прошли еще одно суровое испытание. Солдаты отправились домой — возможно, в последний раз. Вскоре унтерштурмфюрер Витман вернулся в часть. 1-я моторизованная дивизия СС была отведена с фронта для переброски по железной дороге в Италию.
Вечером 6 сентября 1943 года итальянцы разорвали союз с Германией. 1-я моторизованная дивизия СС направлялась в распоряжение группы армий Роммеля. Войска Роммеля действовали с 17 августа 1943 года на севере
53
Франц Куровски
Италии, охраняя тыловые службы и разоружая итальянские части. Все это производилось без кровопролития. В октябре дивизия была официально переименована в 1 -ю танковую дивизию СС «Лейбштандарт».
«Долго еще мы будем тут дурью маяться, Михаэль?» — спросил унтерштурмфюрер Вендорф, когда они сидели в комнате Витмана поздним вечером 4 ноября 1943 года.
«Думаю, нам здесь недолго осталось, — ответил Витман. — Как думаешь. Хайнц?»
Гауптштурмфюрер Клинг кивнул. Он посмотрел на часы и настроил приемник на частоту армейского радио. Было без одной минуты десять. Диктор прочитал вечернюю сводку новостей: «После массированной артиллерийской подготовки и при поддержке многочисленных штурмовиков советские войска перешли в наступление севернее Киева. Идут тяжелые оборонительные бои...»
«Ребята, это значит, что скоро придет и наша очередь», — озвучил Хайнц Клинг обшую мысль.
Накануне. 3 ноября 1943 года, 2000 советских орудий и 500 реактивных минометов в течение сорока минут поливали смертельным огнем немецкие позиции в районе Лютежа. 1 ри советских генерала, отвечавших за наступление, получили единственный короткий приказ: «Киев должен быть взят к годовщине Октябрьской Революции!» Человека, передавшего приказ Сталина командирам трех армий в подвале школы в деревне Петровцы, звали Никита Хрушев.
Генерал Ватутин, командующий '1-м Украинским фронтом, вызвал генерала Рыбатко (3-я гвардейская танковая армия) и генерала Москаленко (38-я армия). Также на совещании присутствовал генерал Кравченко, командующий 5-м гвардейским танковым корпусом. Генералы получили приказы и воплотили их в жизнь. Сосредоточенный удар советских танковых дивизий обру
54
500 танковых атак
шился на 7-ю танковую дивизию генерала Хассо фон Мантойфеля. Мантейфель не сумел предотвратить форсирование советскими войсками Ирпеня в восьми километрах к западу от Киева и наступление на Житомир. 5 ноября генерал Гот узнал, что боевая группа «Дас Райх» вынуждена была отступить. Только в Киеве продолжала обороняться 88-я пехотная дивизия.
К полуночи 6 ноября 1943 года, годовщине Революции, ганки генерала
Хассо фон Мантейфель.
Кравченко уже двигались по Крещатику, главной улице Киева. Пехота советской 4-й разведывательной роты под огнем пробилась к зданию украинского ЦК партии на Красной площади и подняла над ним советское знамя. В генеральской форме в Киев триумфатором въехал Никита Хрущев.
Танки генерала Рыбалко, фактического освободителя Киева, продолжали наступать на юг. Здесь они натолкнулись на 10-ю моторизованную дивизию и были отброшены. Войска Рыбалко быстро перегруппировались. Повернув на юго-запад, они двинулись в брешь, пробитую в немецкой обороне, и 7 ноября заняли Фастов. Таким образом, войска Рыбалко вышли в тыл группы армий «Юг».
Фельдмаршал фон Манштейн вылетел в ставку фюрера. Он умолял Гитлера передать ему три танковые дивизии, предназначавшиеся для обороны в низовьях Днеп
55
Франц Куровски
ра. Гитлер отказал ему, и фон Манштейн ответил: «Если дела пойдут плохо, мой фюрер, судьба группы армий «Юг» будет решена».
Гитлер дан фон Манштейну разрешение использовать 1-ю танковую дивизию и 1-ю танковую дивизию СС на Киевском направлении вместо нижнего течения Днепра. Однако I -я танковая дивизия СС, поднятая по тревоге и погруженная в эшелоны 5 ноября, все еще находилась в пути. Снова Восточный фронт В третий раз за время службы Михаэль Витман отправлялся на Восток, где ему предстояла очередная ожесточенная зимняя битва.
ф
«Поехали!»
Рота «тигров» двинулась вперед. На большой скорости танки к полудню 13 ноября вышли к реке Каменка и переправились у Починков. Левее шли танки 1-й танковой дивизии. Появление немецких частей оказалось для советских войск полной неожиданностью. Сначала танки вступили в бой с вражескими войсками в низине южнее реки Унова. Батальон «пантер» — 1-й батальон 1-го танкового полка СС — пошел в атаку, двинувшись прямо на колонну советских танков. Те отступили к Мохначке.
Когда подошли «тигры», противник уже пришел в движение. Под давлением 1-й танковой дивизии и «Лейб-штандарта» советские войска отошли на север. К 20 ноября «Лейбштандарт» вышел в район северо-восточнее Хомутна, где развернулся на восток, прикрывая фланг XXXXVIII танкового корпуса. Рота «тигров» вместе с остальной дивизией двинулась на север-северо-запад, к Брусилову.
Витман стоял в командирской башенке. Впереди показалась полоска леса. Она тянулась на юго-восток, в на
56
500 танковых атак
правлении Брусилова. Танки приблизились к лесу метров на восемьсот, и по ним открыла огонь противотанковая пушка. Спустя мгновения утреннюю тишину разорвали выстрелы сразу множества орудий. Первый снаряд упал в опасной близости от «тигра». Витман приказал остановиться. Пятерка «тигров» встала. Через несколько секунд раздался гром выстрелов, и из длинных стволов танковых пушек вырвались языки пламени. Загорелись первые вражеские танки.
«Тигры» двинулись клином через редколесье, стреляя по обнаруженным целям. Они ехали зигзагами, уклоняясь от вражеского огня. Танки перестроились в полукруг и приблизились к большой поляне, где столкнулись лицом к лицу с тридцатью стоящими танками. «Тигры» остановились. Шквал снарядов обрушился на сгрудившиеся советские танки. «Тигры» застали врасплох советскую часть, разбивавшую лагерь. Советские танки попыт ались скрыться, но вместо этого только мешали друг другу. Пытаясь ускользнуть, Т-.34 сталкивались друг с другом, потом, сдавая назад, врезались в другие машины.
«Тигр» Лецша был подбит. Механик-водитель Петтер погиб на месте, радист Аберхардт потерял руку. Витман услышал призыв товарища, который был атакован сразу тремя вражескими танками. Он тут же развернул танк. Витман подобрался к «тридцатьчетверкам» сзади, и в течение минуты Воль подбил две машины. Третья развернулась и сблизилась с «тигром» Витмана. Т-34 выстрелил. Снаряд пролетел мимо башни «тигра», но сорвал с ее задней части легкий металлический ящик. Потом выстрелил Воль. Снаряд, попавший в цель, сдвинул башню Т-34 с погона, но танк продолжал двигаться. Несколько человек выскочили из него и побежали к «тигру».
Витман вылез из башни и открыт по ним огонь из автомата. Очередь хлестнула по советским танкистам, швырнув их на землю. Винтовочная пуля оцарапала Витману
57
Франц Курозски
колено. Он быстро нырнул обратно в башню и захлопнул крышку люка. К полудню экипаж Витмана уничтожил десять неприятельских танков и пять противотанковых орудий. «Тигры» двинулись в тыл, чтобы заправиться и пополнить боекомплект. Пока техники возились с танками, экипажи воспользовались возможностью немного вздремнуть. Витман, казалось, был везде, подбадривая товарищей, изучая карты и пытаясь представить себе общую картину. Пока экипажи отдыхали, Витман во главе разведгруппы отправился на вражескую территорию и обнаружил замаскированное противотанковое орудие и несколько танков
Витман быстро проинструктировал подчиненных. Они забрались в танки. «Тигры» медленно двигались через лес друг за другом, пересекли ручей и направились по узкой лесной дороге. Вскоре они натолкнулись на противотанковое орудие, замаскированное на опушке. Одновременно показались вражеские танки. Их было одиннадцать.
Сквозь треск по радио раздался голос Витмана: «Огонь!»
С ревом выстрелили четыре 88-мм пушки. Последовали четыре взрыва. Противотанковое орудие, по которому целился Воль, опрокинуло взрывом. Три Т-34 горели. Один отвернул, оставляя за собой дымный след. Воль выстрелил ешс раз. Снаряд пробил борт Т-34, и танк взорвался. Уцелевшие советские танки открыли огонь. В этот момент на помощь подошел Вендорф и вступил в бой. Внезапное появление новых немецких танков привело советских танкистов в замешательство. Все одиннадцать советских танков были уничтожены. Тем не менее прорваться немцам не удалось. Советские войска перегруппировались на окраине Брусилова и остановили наступление «Лейбштандарта».
Наступил вечер. В деревне Хомутец усталые танкисты повалились на набитые соломой матрасы и уснули.
58
500 танковых атак
К концу дня экипаж Витмана уничтожил десять вражеских танков и семь тяжелых противотанковых орудий. На следующий день немцы бросили все свои силы на Брусилов. На этот раз подошла и 1-я танковая дивизия. 19-я танковая дивизия заняла место на правом фланге и тоже приняла участие в бою. 20 ноября прямым попаданием снаряда был убит оберштурмбаннфюрер Шенбергер. Командование 1 -м танковым полком принял Макс Вюнше. Полк устремился на Брусилов с северо-запада. Кочерово пало. К 24 ноября дивизия заняла Брусилов. Вечером 5 декабря 1943 года 1 -я танковая дивизия вышла в район Каменка — Федоровка к северу от Житомира. Севернее располагалась 7-я танковая дивизия, ранее захватившая город. 1-я танковая дивизия СС сосредоточилась южнее, ровно к северу от Житомира. На ее правом фланге ь8-я пехотная дивизия, 2-я парашютная дивизия (генерала Рамке) и 2- я моторизованная дивизия СС получили приказ наступать на Радомышль.
«Чертов мороз!» - громко пожаловался унтерштурмфюрер Вендорф, когда с первыми лучами солнца 6 декабря экипажи шли к своим «тиграм». «Это точно!» — крикнул в ответ Витман. Мороз пробирал до костей даже сквозь зимнее обмундирование.
Танки двинулись вперед. Рота Витмана снова шла в первом эшелоне. Ему было приказано прорвать полосу противотанковой обороны, обнаруженную авиаразведкой в районе советского аэродрома между селами Корыт-ки и Стырты. Унтершарфюрер Меллер объехал глубокую воронку и вернулся на прежний курс. Остальные танки по обе стороны машины командира не отставали. Один взвод шел чуть справа, позади, прикрывая тыл роты. Лязг танковых гусениц тонул в гуле канонады. Советская артиллерия обстреливала район сосредоточения немецких войск. Впереди справа появилось село Корытки.
59
Франц Куровски
«Внимание, Витман! Прикрой фланг со стороны деревни. Не дай им себя задержать!»
Со стороны домов на северной окраине деревни и из кустов засверкали многочисленные вспышки, ослепившие Витмана Это открыли огонь десять противотанковых орудий.
«Вперед! Полная скорость!»
«Тигры» на скорости 40 км/ч двинулись к вражеским противотанковым пушкам. Несколько снарядов попали в цель, ио отскочили от толстой брони «тигров». Языки пламени и дым прорывались внутрь боевого отделения машины Витмана. Повсюду, Kj-да бы ни глянул наводчик Воль, сверкали выстрелы советских противотанковых и полевых орудий. Ганки открыли огонь. На советские противотанковые позиции обрушился шквал огня. Батальон «пантер» проскочил в брешь, пробитую в полосе обороны, и двинулся в сторону села Стырты. Внезапно из кустов открыла огонь гигантская боевая машина. Ствол ее орудия был не менее восьми метров в длину. Огромная приземистая машина появилась из кустов, остановилась и развернулась на одной гусенице.
«Самоходка, унтерштурмфюрер!» — крикнул Меллер.
Гигант опустил орудие.
«Осторожно, Меллер!»
Меллер резко повернул танк, и «тигр» опасно накренился. Он проехал вперед 200 метров, потом повернул вправо и, набирая скорость, устремился к вражеской машине. Теперь перед «тигром» быт уязвимый борт противника. Механик-водитель советской самоходки пытался развернуться вслед за немецким танком, но это у него получалось недостаточно быстро. Воль развернул башню на левый борт. «Тигр» остановился. Спустя несколько мгновений раздался грохот орудия — Воль нажал кнопку выстрела. Бронебойный снаряд пробил борт советской са
60
500 танковых атак
моходки Раздался оглушительный взрыв боекомплекта, и огромная машина разлетелась на куски.
Витман увидел, что Вармбрун вступил в бой с двумя противотанковыми орудиями, и одно из них сумело поразить цель, обездвижив «тигр». Вторая пушка была уже готова добить немецкий танк. Меллер быстро вывел танк командира взвода на огневую позицию. Снова прицел Воля был точен, и угроза Вармбруну была ликвидирована.
Со стороны деревни появился Клинг с взводом Вендорфа. Витман с оставшимися танками присоединился к ним на южной окраине. Начались уличные бои Мотопехота прокладывала себе путь через деревню, выбивая сопротивляющихся советских солдат, и вскоре сопротивление было подавлено. Танки двинулись в сторону видневшегося в отдалении садоводческого хозяйства. Из-за сарая появился Т-34, и по нему тут же открыли огонь. Вражеский танк остановился и загорелся. Вдруг Меллер вскрикнул и взволнованно показал рукой вперед.
«Там, в окне!» — крикнул он.
Витман увидел длинный ствол орудия советского танка, показавшийся в правом углу окна. За ним показались лобовая часть и башня танка. Задняя стена дома была разрушена взрывом, и танк укрылся внутри. Воль тщательно прицелился и выстрелил. Снаряд со свистом влетел в окне» и сорвал с Т-34 башню. Над полем боя повисла тишина. Сквозь треск пламени танкисты вдруг услышали необычный глухой гул, через несколько секунд переросший в страшный вой и свист. Приближались реактивные снаряды. Танкисты захлопнули только что открытые люки и инстинктивно пригнулись. Казалось, что вокруг отворились врата ада. Воздух наполнился дымом и пламенем, тряслась земля. Камни и комья земли дождем сыпались на танки. «Тигр-/ Витмана болтало и швыряло так, словно какой-то великан зажал его в кулаке и тряс им. Внутри танк освещали отблески огня, воздух наполнился
61
Франц Куровски
едким запахом Наконец обстрел прекратился. Он длился пять минут.
Через пять минут танки остановились у северо-восточной окраины Головина, и командиры вылезли из машин. «Окажись там вместо нас мотопехота, им бы пришел конец», — сказал унтерштурмфюрер Бендорф. Подъехал оберштурмбаннфюрер Вюнше, временно принявший командование полком 20 ноября. Из раны на левой стороне его лица сочилась кровь.
«Я туг услышал, что ты уже подбил шестьдесят танков и почти столько же противотанковых пушек, Михаэль. Твой наводчик уничтожил свой пятьдесят четвертый танк. Думаю, для тебя это означает Рыцарский Крест».
«Спасибо! — ответил Витман. — Но я считаю, что это Воль заслуживает награды. Именно он уничтожил пятьдесят четыре из моих шестидесяти танков».
Шли дни. 11 декабря «Лейбштандарт» вышел в район Веприны — Вырва к югу от железной дороги на Киев. 24 декабря корпус Балька получил призыв о помощи от 4-й танковой армии. XXXXVI1I танковый корпус и три его танковые дивизии, включая «Лейбштандарт», пришлось снять с фронта в районе Мельников и перебросить на юг, чтобы заткнуть брешь, пробитую советскими войсками в немецком фронте в районе Бердичева Взвод Михаэля Витмана двигался на юг вместе с остальной ротой. Думал Витман о том же, о чем и многие его товарищи: снова взядь Киев не удалось!
Рождесдво «Лейбшдандарт» встретил, двигаясь на юг сквозь ледяной холод по занесенной снегом местности. Дивизия заняла временную линию обороны на северной окраине Бердичева. 1-я танковая дивизия заняла позиции на восточной окраине и южнее города. Советские лыжники атаковали с севера и северо-запада
Между тем Витман подбил свой шестьдесят шестой вражеский танк. 13 января 1944 года он получил Рыцар-
)
62
500 танковых атак
Витман (крайний слева) и ею экипаж Январь 1944 года
ский Крест. Вечером 13 января рота «тигров» была поднята по тревоге. На следующее утро «тигры» и «пантеры» 1 -й танковой дивизии СС нанесли контрудар. Последовал ожесточенный бой, в ходе которого советские войска были остановлены и потеряли более сотни танков и самоходных орудий.
На следующий день Бальтазар Воль, наводчик Витмана, приложивший руку к восьмидесяти победам своего командира, получил из рук командира дивизии Рыцарский Крест
Вечером 19 января 1944 года усталые танкисты 1-го танкового полка СС в изнеможении повалились на соломенные постели в деревне Костовеикая. Обершарфюрер Хефлингер включил радио, чтобы послушать ежедневную сводку командования вермахта. До них четко донесся голос диктора:
63
Франц Куровски
«13 января 1944 года унтерштурмфюрер Михаэль Витман, командир взвода танкового полка 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт», был награжден Рыцарским Крестом за выдающиеся успехи. С июля 1943 года по январь 1944 года Витман уничтожил на своем «тигре» пятьдесят шесть вражеских танков, среди которых были советские Т-34 и сверхтяжелые самоходные орудия, а также американские и английские ганки. 8 и 9 января 1944 года он вместе со своим взводом остановил наступление советской танковой бригады, уничтожив в ходе боя десять танков противника. В ходе боев 13 января 1944 года Витман вступил в бой с крупным отрядом вражеских танков, уничтожив девятнадцать Т-34 и три сверхтяжелых самоходных орудия. Таким образом, на счету Витмана стало пятьдесят восемь уничтоженных вражеских танков и самоходных орудий...»
20 января 1944 года за храбрость перед лицом врага Михаэль Витман был произведен в оберштурмфюреры. С уходом гауптштурмфюрера Клинга, назначенного командовать батальоном, Витман стал командиром 13-й тяжелой роты 1 -го танкового полка СС.
Бои продолжались. Спустя несколько дней в сильную метель Витман подбил пять Т-34. Он уничтожал вражеские танки один за другим, когда они появлялись, подобно призракам, из пляшущих облаков снега. Советские танки плотным строем штурмовали основную линию немецкой обороны. День заднем Витман, Вендорф, Клинг и другие командиры «тигров» лицом к лицу встречали противника, обладавшего, казалось, неистощимым запасом людей и техники.
28 января советские войска атаковали снова. Вновь хребет немецкой обороны образовала тяжелая рота «тигров». Достижения немецких танкистов казались почти
64
500 танковых атак
невероятными. Они врывались в волну атакующих вражеских танков, делали короткую остановку, стреляли и отъезжали в сторону, прежде чем снова атаковать основные силы противника. Куда бы ни отправлялись «тигры», за собой они оставляли разбитые вражеские танки, огонь и столбы черного дыма. Для экипажей, которым не повезло покинуть танки, поле боя, заваленное снегом и промерзшее, становилось адом. Постепенно советские атаки стали терять силу, и дивизии танкового корпуса были перегруппированы для действий в качестве «пожарной команды».
В районе Черкасс 2-й Украинский фронт (генерала Конева) и части 1-го Украинского фронта окружили корпусную группу «Б» (ХХХХП и XI армейские корпуса, всего шесть с половиной дивизий). Среди окруженных оказались 5-я моторизованная дивизия СС и голландская бригада СС под командованием Леона Дегреля. «Лейбштандарт» вместе с 1-й танковой дивизией готовился к наступлению на Шендеровку иЛысянку. чтобы прорвать кольцо.
Вечером 31 января, в самый разгар подготовки, пришло известие, что Михаэль Витман стал 380-м немецким военнослужащим, награжденным «Дубовыми листьями» к Рыцарскому Кресту. 1 февраля 1944 года 1-я моторизованная дивизия СС покинула район Житомир — Берди-чев и поспешила на помошь окруженным немецким дивизиям. Медленно двигаясь вдоль шоссе, машины 1-й танковой дивизии СС шли в направлении Черкасского котла. В длинной колонне шли также машины 1 -й, 6-й и 16-й танковых дивизий. Всеми участниками операции двигало стремление помочь товарищам избежать судьбы
65
Франц Куровски
6-й армии под Сталинградом. Первым шел взвод Витмана.
Советское командование отчаянно пыталось ликвидировать котел. Они считали, что им удалось поймать в мешок всю 8-ю армию (генерала Фелера). 3 февраля 1944 года командующий 2-м Украинским фронтом генерал И. С. Конев сказал: «Наконец-то получилось! Теперь я зажал немцев в угол и не собираюсь дать им ускользнуть». Но Конев ошибался В ловушку попала не вся 8-я армия, а только корпусная группа «Б». И мея в своем распоряжении силы двух фронтов, Конев собирался устроить второй Сталинград.
Генерал Штеммерман, командовавший окруженными, пытался сохранить сплоченность своих войск и удержать центр котла — Корсунь1 с его важнейшим аэродромом. В его распоряжении было 56 000 солдат. Одну из ударных группировок, брошенных на прорыв кольца окружения снаружи, возглавил генерал Николаус фон Форман. Среди частей XXXXVT1 танкового корпуса была 24-я танковая дивизия генерала фон Эдельсгейма. Однако 3 февраля эта дивизия у корпуса была отобрана до приказу Гитлера, поскольку советские войска прорвались в тыл новой 6-й армии (генерала Шернсра). Таким образом, планы совместного удара XXXXVII танкового корпуса и III танкового корпуса генерала Брейта, составлявшего вторую ударную группировку, так и остались планами.
4 февраля генерал Ерейт бросил в бой 16-ю и 17 ю танковую дивизии и боевую группу Бэке. Наступающие части сразу же столкнулись с войсками l-ro Украинского фронта, и тут на правый фланг ударной группировки прибыли головные подразделения «Лейбштандарта». Первая попытка прорыва окружения была остановлена
Ныне — г. Корсунь-Шевченковский (Украина)
66
500 танковых атак
четырьмя советскими танковыми корпусами и грязью, образовавшейся с первой оттепелью, начавшейся 2 февраля.
«Первая цель — Гнилой Тикич!»
Это была основная идея совещания, состоявшегося 6 февраля 1944 года. Спустя полчаса «тигры» 13-й тяжелой роты уже пробирались сквозь грязь на се веро-восток. Не успели они пройти и полкилометра, как на фланге появились советские танки и самоходки.
Витман приказал атаковать. Пользуясь стандартной тактикой, он собирался быстро ворваться в порядки противника, воспользоваться его замешательством и нанести поражение. «Тигры» устремились на батальон Т-34 советского 5-го гвардейского танкового корпуса. Витман уничтожил в этом бою девять вражеских танков. Другие экипажи роты также добились успеха. Два «тигра» были подбиты, а их экипажи подобрали другие танки.
На следующий день бои возобновились. К вечеру 8 февраля «Лейбштандарт» пробился к берегу реки, которой суждено было сыграть судьбоносную роль в эвакуации котла — реки Гнилой Тикич. Справа от «Лейбштан-дарта» наступала армейская 1-я танковая дивизия. Она также вышла к реке. (Здесь в боях отличился оберфельд-фебель Ганс Штриппель из этой дивизии. До того момента с начала войны Штриппель уничтожил более семидесяти вражеских танков. Годом ранее, 26 января 1943 года, он был удостоен Рыцарского Креста. За действия при прорыве окружения под Черкассами он был награжден «Дубовыми листьями» к Рыцарскому Кресту, став 485-м немецким военнослужащим, получившим эту награду. «Дубовые листья» были ему вручены 4 июня 1944 года.)
Бои на внешнем обводе кольца окружения день ото дня становились все ожесточеннее. Пытаясь предотвратить прорыв, советские солдаты вели огонь по немецким
67
Франц Куровски
танкам из всего, что могло стрелять. Танки натыкались на стену противотанковой артиллерии, самоходок и танков. Унтершарфюрер Франи Штаудегер, один из самых удачливых командиров «тигров» в операции «Цитадель», в боях за Черкасский котел вновь отличился. Во время «Цитадели» Штаудегер служил во взводе Вендорфа. Положение было критическое, и его «тигр» оказался последней свободной машиной. Штаудегер справился с ситуацией и спас весь 1-й танковый полк СС, за что и был награжден 10 июля 1943 года Рыцарским Крестом.
10 февраля 1944 года снова произошло нечто подобное. Восемнадцать советских танков и СаУ зашли роге Витмана во фланг и тыл. Штаудегер немного отстал, исправляя мелкие неполадки в дифференциале. Догоняя ушедших вперед товарищей, он заметил вражеские танки, выезжающие из низины в тылу роты Витмана.
«Витман! Осторожно! — крикнул он по радио. — Сзади! Я иду!»
Витман тут же узнал неповторимый акцент фольксдой-че Штаудегера. «Развернуться влево и открыть огонь!» — приказал он. Шесть «тигров» развернулись. Из стволов советских самоходок вырвалось пламя. В этот момент Штаудегер подбил одну из самоходок выстрелом сзади. Советскую машину объяло пламя. В последовавшей свалке были уничтожены все вражеские машины, кроме двух. Пять побед записал на свой счет Штаудегер.
«Тигры» двинулись дальше вместе, атаковали полосу противотанковой обороны и подавили ее. Это позволило перевести дух штурмбаннфюреру Герберту Кульману, принявшему командование 1-м батальоном 1-го танкового полка СС после того, как оберштурмбаннфюрер Вюнше был переведен во вновь сформированную 12-ю танковую дивизию СС «Гогенштауфен». «Тигры» и Pz-IV выстроились позади машины Кульмана, вознамерившегося прорваться к окруженным любой пеной.
68
5С0 танковых атак
Вскоре к атакующим присоединились «тигры» и «пантеры» тяжелого танкового полка Бзке Силы прорыва вышли на позиции недалеко от Джурженцев, где были вновь остановлены противником, на этот раз атаковавшим их незащищенный левый фланг. В последующие дни из лесов появлялись все новые и новые вражеские танки. Количество белых колец на стволе «тигра» Витмана, обозначавших победы, неуклонно росло. На орудии уже красовались десять широких колец и семь узких — 107 подбитых танков. Каждый день приносил новые победы
Бремя обороны отвоеванной территории легло на мотопехоту дивизии СС. Ряды полка таяли, словно снег в лучах весеннего солнца. Высота 239 была полита кровью сотен солдат, а окруженные все еще ждали в котле. Они развернули фронт и готовились к прорыву. На реке были обнаружены броды. Первые ганки переправились на другой берег, иногда погружаясь в воду по крылья. Саперы построили восточный и северный мосты. К рассвету 16 февраля 1944 года немецкие войска твердо удерживали важнейший пункт — деревню Лысянка.
Транспортные самолеты Ю -52 на малой высоте перелетали в котел и сбрасывали на парашютах двухсотлитровые баки с топливом. Потом вновь ударили морозы. В бой вступил 503-й тяжелый танковый батальон капитана Шерфа. Советские войска были выбиты из Октября. Не дойля 25 километров до внутреннего кольца окружения, 17 февраля 1944 года III танковый корпус увяз в боях. Окруженным был направлен приказ: «Прорывайтесь навстречу!»
После ужасных боев и под непрерывным обстрелом советских танков и реактивных минометов 35 000 человек сумели выйти к позициям деблокирующих частей. Каждое орудие и каждый танк вели бой круглые сутки. Каждый солдат отдавал все свои силы. Одним из таких людей был фельдфебель Волер, трижды переплывавший
69
Франц Куровски
Гнилой Тикич, чтобы помочь переправиться раненым, не умевшим плавать. К сожалению, в котле остались 18 800 убитых и умирающих немецких солдат. Только благодаря усилиям оберштурмфюрера Витмана и других солдат деблокирующей группировки это число не оказалось больше.
В следующие несколько дней солдатам Вит мана пришлось пройти сквозь преисподнюю. Они столкнулись с войсками 1-го Украинского фронта генерала Г. К. Жукова (генерал Ватутин, командовавший фронтом до него, был убит украинскими партизанами). Советские войска прорвали левый фланг группы армий «Юг». Дивизия «Лейбштандарт» бросилась навстречу лавине вражеских танков, и это привело к новым ожесточенным схваткам. Вендорф, получивший Рыцарский Крест 15 февраля, был ранен в подбитом «тигре». Немецкие войска не смогли остановить советское наступление.
«Лейбштандарт» сражался в снегу и грязи вдоль шоссе восточнее Тарнополя1. Вместе с 1-й танковой дивизией он попал в окружение в районе Каменец-Подольского в начале марта 1944 года, однако через несколько дней дивизия сумела вырваться к своим. 1-я танковая дивизия СС была обескровлена. Уцелевших отвели в тыл и направили в Бельгию, где планировалось переформировать дивизию. Витману было приказано прибыть в ставку фюрера для получения «Дубовых листьев». Он встретился с Гитлером, получил награду и отправился домой, к семье.
Отпуск Витмана был недолгим, и вскоре он получил приказ отправиться в Бельгию, где ему предстояло принять командование 2-й ротой 501-го танкового батальо
1 Ныне — г. Тернополь
70
500 танковых атак
на СС. Батальон, 1-й ротой которого командовал гаупт-штурмфюрер Мебиус, был сформирован недавно и подчинялся непосредственно командованию I танкового корпуса СС, в состав которого входили 1-я танковая дивизия СС и 12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд».
6 июня 1944 года Союзники высадились в Нормандии. Танки I танкового корпуса СС двинулись к побережью в департаменте Кальвадос. Для 501-го тяжелого танкового батальона СС местом назначения был Кан. Для Михаэля Витмана это означало начало иной войны. Когда начиналась высадка, 1 -я танковая дивизия СС и I танковый корпус СС находились в Бельгии. Дивизия «Гитлерюгенд» значилась в резерве ОКВ и находилась в районе Лизье. Там же вместе с ней находился и 501-й тяжелый танковый батальон СС, которому отводилась роль мобильной «пожарной команды». Байе был занят высадившимися Союзниками 7 июня. К этому времени Союзники уже потеряли 11 000 человек.
Дивизия СС «Гитлерюгенд» и армейская учебная танковая дивизия ожидали приказа. Обе дивизии были готовы выступить уже в 04:00 6 июня. Дивизия «Гитлерюгенд» получила разрешение атаковать противника только 7 июня. Группенфюрер Витт отдал приказ: «Совместно с 22-м танковым полком 21-й танковой дивизии, дивизии надлежит атаковать высадившегося противника и сбросить его обратно в море».
12-м танковым полком СС командовал Макс Вюнше, 22-м танковым полком — полковник фон Оппельн-Бро-никовски. В атаку'двинулась возглавляемая Куртом «Пан-цер» Майером мотопехота 12-й танковой дивизии СС. После первоначальных успехов атакующие увязли. Растерзанная ударами авиации Союзников учебная танковая дивизия смогла вступить в бой лишь на следующий день.
В следующие два дня немецкие войска предприняли
71
Франц Куровски
Два «тигра» в районе Вийер- Боках
несколько контратак, но так и не сумели пробиться к побережью. Три танковые дивизии были переброшены с запада на восток на позиции в районе Кана и вдоль прибрежной дороги Кан — Байе — Карентан. Повсюду шли бои. 12 июня 501-й тяжелый танковый батальон прибыл в район боев. Рота Витмана сосредоточилась в редком лесу на восток — северо-восток от деревни Вийер-Бокаж. 1-я рота 501-го тяжелого танкового батальона под командованием гауптштурмфюрера Мебиуса заняла район сосредоточения правее Витмана.
Допросы пленных показали, что на открытый левый фланг учебной танковой дивизии, связанной боем в районе Тийи, ведет наступление английская 7-я танковая дивизия. Пока английская 50-я пехотная дивизия штурмовала Тийи в лоб, «Пустынные крысы» пытались проскользнуть в тыл учебной танковой дивизии. «Тигры» Витмана,
72
5G0 танковых атак
вышедшие 7 июня маршем из Бове через Париж в район высадки, утром 8 июня были атакованы в районе Версаля самолетами Союзников. Несколько «тигров» были подбиты, и их пришлось эвакуировать в тыл для ремонта. Остальные «тигры» прибыли в район Вийер-Бокаж рано утром 12 июня. На следующий день Витман провел разведку местности.
«Проклятие, Михаэль! У меня такое чувство, будто что-то случилось!» — сказал шарфюрер Воль, единственный оставшийся с Витманом член старого экипажа.
«Вполне может быть, Батьти», — ответил Витман.
Он приказал остановиться. «Тигр» стоял на гребне невысокого холма, оставаясь скрытым от посторонних глаз. Витман же прекрасно видел расстилавшуюся внизу равнину. Шум двигателя танка смолк. Осматривая горизонт, Витман заметил движение севернее, в районе Сер-менто. «Вражеские танки на дороге к Вийер-Бокаж и на пути к высоте 213. Воль, приготовиться к бою!»
Витман направил «тигр» в обход холма в небольшой лесок. Он остановился метрах в десяти от опушки леса. Витман вглядывался в стереотрубу.
«Ребята, там целая танковая часть. Они движутся в Вийер-Бокаж и, возможно, повернут на Кан. Сообщите в роту: боеспособным «тиграм» приготовиться к бою и следовать к высоте 213! Ждать дальнейших распоряжений!»
Утро 13 июня 1944 года было туманным, и истребителей-бомбардировщиков в воздухе не было. Вражеские танки и бронетранспортеры двигались вперед. Охранения перед ними не было. Это были передовые части английской 7-й танковой дивизии: 22-я танковая бригада и подразделения 1 -й пехотной бригады. Здесь же были две роты знаменитого 8-го гусарского полка и подразделения 1 -го танкового полка, Витман прекрасно понимал, какую угрозу представляют эти силы. Если 7-я танковая дивизия выйдет в тыл немецких войск, бои на этом уча-
73
Франц Куровски
Танк «Кромвель» английской 7-й танковой дивизии («Пустынные крысо!»), подбитый Зитманом
стке можно считать законченными. Вражеские танки приближались. Ближайший из них был метрах в двухстах Наводчик Воль уже видел его в прицеле. Танки приблизились еще на 100 метров.
«Вперед'» — приказал Витман.
Двигатели «тигра» взревели, и танк пришел в движение. Он вышел из леса, выбрался на дорогу и остановился. Воль открыл огонь. Первый снаряд сорвал башню с головного английского танка. Из разбитых люков полыхнуло пламя. Следующий снаряд уже устремился к цели. Второй английский танк разорвало на части. «Тигр» медленно двигался вперед. Вражеская колонна остановилась. С такого расстояния в цель попадал каждый снаряд.
«Тигр» двигался вдоль колонны мимо танков, грузовиков, мотоциклов, полугусеничных машин и бронетранспортеров. разнося все на своем пути. Первая атака продолжалась всего пару минут. Когда она закончилась,
74
500 танковых атак
Семнадцать машин, уничтоженных Витманом под Вийер-Бокаж
головная часть колонны была уничтожена. Танк «Кромвель» вышел из колонны и выстрелил. Снаряд ударил в лобовую броню «тигра» и отскочил Воль развернул ствол 88-мм орудия в сторону стрелявшего «Кромвеля» и выстрелил. Первый же снаряд пронзил броню английского танка и поджег его. «Тигр» продолжал двигаться вперед, стреляя бронебойными и осколочно-фугасными снарядами Он уничтожил британскую часть, которая должна была решить исход боев под Тийи и которая решила бы его, если бы этот одинокий «тигр» не оказался на месте. В наушниках Витмана раздался голос
«Штамм вызывает командира роты. Вышли к высоте 213 Ведем бой с танковым дозором противника!»
«Вперед, Штамм!» — ответил Витман.
Через несколько секунд четыре «тигра», сохранившие боеспособность после марша, своим огнем помогли командиру роты. Унтерштурмфюрер Штамм повел четвер
75
Франц Куровски
ку «тигров» против 8-го гусарского полка. Вскоре уцелевшие вражеские танки начали отходить. Они двинулись к Вийер-Бокаж, куда отступили основные силы англичан. Наконец бой закончился. На поле остались сгоревшими или обездвиженными двадцать пять танков и бронемашин, не считая большого количества другой техники. Вдруг Витман услышал голос гауптштурмфюрера Мебиуса: «Иду с восьмью «тиграми»! Прошу указать направление!»
«Противник отошел в Вийер-Бокаж. Мы готовимся атаковать деревню со стороны высоты 213. Заходите с юга!»
Витман направился к высоте 213. Прибыв туда, он обнаружил четыре «тигра» своей рогы. Штамм доложил о готовности. «Тигры» двинулись в атаку и вошли в Вийер-Бокаж. Английские противотанковые орудия открыли огонь. Английский противотанковый дивизион майора Френча «попытался остановить этих здоровенных слонов» (как описывал этот бой впоследствии сам майор). Тринадцать «тигров» атаковали Вийер-Бокаж с трех сторон и вошли в деревню. Витман направил свой «тигр» на боковую улицу. С главной улицы до него донеслись звуки стрельбы противотанковых орудий и тяжелые удары прямых попаданий. Бергер сдал на несколько метров назад. Они развернулись и увидели, как противотанковое орудие открыло огонь по немецкому танку и подожгло его.
Воль повернул башню. Он прицелился в противотанковую пушку, готовившуюся выстрелить снова. 88-мм снаряд врезался в противотанковою пушку, но и немецкий танк был подбит. Это был «тигр» унтерштурмфюрера Штамма. Никто из пяти членов экипажа не смог выбраться из пылающего стального гроба. Через три минуты вспыхнул «тигр» шарфюрера Эрнста Крига. Снова не спасся никто из экипажа. Несмотря на потери, уцелевшие танки прорвали противотанковую оборону.
76
59С танковых атак
«Тигр» Витмана вырвался далеко вперед. Витман видел, что город занят английской пехотой. «Тигр» уже повернул на главную улицу, когда сбоку блеснула вспышка. С оглушительным грохотом снаряд угодил в правый передний каток ганка. Попаданием снаряда с «тигра» сорвало правую гусеницу.
«Танк неподвижен!» — в отчаянии крикнул Бергер.
«Взять все оружие и покинуть танк!»
Экипаж выскочил из люков и был встречен автоматным огнем. Танкисты бросились бежать и наконец укрылись за невысокой стеной, шедшей вдоль стены дома.
«Все здесь?» — спросил Витман.
«Все», — ответил обершарфюрер Бергер.
Впятером они залезли в дом, выбрались с обратной стороны и ползком направились через сад. Вскоре они добрались до окраины городка. Подъехал один из «тигров» роты и подобрал их. В штабе I танкового корпуса СС уже знали о подвиге Витмана. Через час на КП батальона появился Зепп Дитрих. Он попросил Витмана описать ход боя, потом сказал: «Вы славно поработали, Витман. Вы решили исход боя. Что я могу для вас сделать?»
«Я хотел бы, чтобы наш «тигр» вытащили», — ответил Витман, бросив искоса взгляд на одобрительно кивнувшего Воля.
«Думаю, это я могу вам обещать — четверть часа назад 2-я танковая дивизия и боевая группа учебной танковой дивизии начали наступление на Вийер-Бокаж. Как только город будет в наших руках, туда направятся ремонтники».
«Спасибо!»
К вечеру поступил доклад, что противник оставил Вийер-Бокаж. Витман и Воль отправились в город вместе с ремонтниками. Они нашли «тигр» на том же месте, где пришлось его оставить. Противник не снял ничего. Ремонтники приступили к работе, и незадолго до полуночи
77
Франц Куровски
Pz IV из состава учебной танковой дивизии в Вийер Бокаж
обершарфюрср из ремонтной бригады сказал: «Можете залезать!»
Англичане назвали этот бой «Сражением при Вийер-Бокаж». Здесь английская 7-я танковая дивизия понесла самые тяжелые потери после высадки. Она потеряла весь штаб дивизии и танковую роту А, всего двадцать семь танков, а также всю колесную и гусеничную технику 22-й танковой бригады. Командир 22-й танковой бригады бригадир У. Хайнд был в отчаянии. Он потерял 15 офицеров и 176 нижних чинов. 1-я пехотная бригада лишилась командира, трех офицеров и шестидесяти нижних чинов.
Операция «Перч», спланированная фельдмаршалом Монтгомери, закончилась провалом. Теперь Кан, захват которого был целью наступления, пришлось штурмовать в лоб. Монтгомери нанес удар, стремясь создать условия
78
500 танковых атак
для прорыва. Оборону в районе Кана и Тийи держали учебная танковая дивизия и 12-я танковая дивизия СС.
В это время Витман активно участвовал в боях: возглавлял атаки, проводил контратаки и выполнял разведывательные задания. 22 июня 1944 года он стал 71-м немецким военнослужащим, получившим «Мечи» к Рыцарскому Кресту. К этому моменту он уничтожил 138 вражеских танков и САУ и 132 противотанковых орудия, став е большим отрывом самым результативным командиром танка в Вооруженных силах Германии. За проявленную храбрость Витман был произведен в гауптштурм-фюреры. Витман продолжал командовать ротой в своем «тигре». Следующая операция происходила в районе Фа-леза. Монтгомери дал приказ канадской 1-й армии атаковать город. В распоряжении генерал-лейтенанта Симмондса, командовавшего операцией «Тоталайз», было две танковых дивизии, две танковых бригады и три дивизии пехоты.
Силы атакующих сосредоточились южнее Кана вечером 7 августа. На острие удара шли шестьсот танков, сведенных в шесть групп. Им было приказано наступать восточнее и западнее шоссе, ведущего к Фалезу, и занять город к полудню. Тысяча тяжелых бомбардировщиков должна была пробить для танков десятикилометровую брешь в немецкой обороне.
Наступление началось. К вечеру противник углубился в немецкую линию обороны на пять километров. Если бы в этот момент нанесли удар сосредоточенные танки канадской 4-й и польской 1-й танковых дивизий, противопоставить им немцы смогли бы лишь две боевых группы 12-й танковой дивизии СС, насчитывавших в обшей сложности полсотни танков. Однако «Панцер» Майер знал, что нужно делать: «Держать оборону с опорой на Синте и нанести фланговый удар нашими танками!»
79
Франц Куровски
Оберфюрер Майер, принявший командование дивизией после того, как группенфюрер Витт погиб в результате огневого налета артиллерии на штаб дивизии, обернулся к командиру «тигра» и сказал: «Витман, идите на север, займите Син ге и остановитесь там. Ваши «тигры» должны прикрыть фла нг от удара танков противни ка!»
Витман вместе со своим батальоном (командиром которого он к этому времени стал) двинулся на север. Они вышли к Синтс, где уничтожили несколько вражеских танков, атаковавших мотопехоту, оборонявшую деревню. Потом командиры «тигров» увидели вражеские танки — шестьсот машин, наступавших в несколько эшелонов. «Тигры» Витмана укрылись за длинной живой изгородью. Прибыл оберфюрер Майер и отдал новые распоряжения. Витман залез в танк. Две танковые роты в сопровождении мотопехоты отправились на север. Среди танков начали рваться снаряды вражеской артиллерии. Танкисты услышали в наушниках голос Витмана: «Полная скорость! Вперед! Вперед! Вперед!»
На глазах у командиров Витман, как всегда первый, устремился прямо в стену вражеского огня. Эта тактика никогда его не подводила. Танки прорвались, и за ними в адский огонь последовала мотопехота. Вдруг все, кто наблюдал из тыла немецких позиций за героической атакой Витмана, вскрикнули, указывая на небо. Вот они: 1900 бомбардировщиков и 1800 истребителей (как стало известно позднее из архивов Союзников)!
«Вперед! В поле!» — приказал Майер.
Бомбардировщики сбросили свой груз над несколькими французскими городками. Одну за другой сравнивали они французские деревни с землей, а часть бомб даже упала на позиции канадцев Командир 3-й канадской пехотной дивизии генерал-майор Келлер был ранен, и его пришлось отправить в тыл. Многие из его солдат бы-
80
50G танковых атак
Подбитый «шерман» перед церковью в Ланжевре
ли убиты или ранены. Ковровое бомбометание перепахало полосу шириной в десять километров.
После авианалета танки Витмана ударили во фланг польской дивизии и открыли огонь с дистанции 1800 метров Атака Витмана остановила продвижение волны «шерманов» к Синте. Бой шел несколько часов. Сразу несколько командиров «тигров» доложили, что Витман уничтожил один, потом — второй, а потом — и третий вражеский танк. Удачная контратака немцев привела к прекращению операции «Тоталайз».
Когда наступил вечер, танк командира не вернулся. Оберфюрер Майер отправил поисковые партии, чтобы найти Витмана. Он опросил всех командиров танков, сражавшихся рядом с гауптштурмфюрером. Вскоре Май
81
Франц Куровски
еру удалось по крупицам восстановить картину произошедшего.
Во глазе «тигров» Витман бросился в гущу схватки и восточнее Синте вступил в бой с группой «шерманов». Он уничтожил два «шермана» и подбил третий, а потом повел боевую группу на север. Его «тигр», наткнувшийся на превосходящего по численности противника, был осыпан градом снарядов. Наконец от трех до пяти «шерманов» загнали «тигр» Витмана в угол. Огнем с трех сторон «тигр» был подбит. Из люков танка вырвались языки пламени, и никто из экипажа не спасся. Вероятно, все они погибли от попаданий снарядов.
Так 8 августа 1944 года в бою под Каном погиб Михаэль Витман1.
Важные даты в жизни Михаэля Витмана
22 апреля 1914 года- Родился в Фогельтале (Верхний Пфальц).
1937 год- Поступает в полк личной охраны Гитлера «Лейбштандарт».
Сентядро 1939 года: Участвует в кампании в Польше, командуя бронемашиной.
Май 1940 года: Участвует во вторжении во Францию в составе моторизованного разведывательного батальона «Лейбштандарт Адольф Гитлер».
Апрель 1941 года: Участвует во вторжении в Югославию в каче
1 Обстоятельства гибели Михаэля Витмана и его экипажа до сих пор вызывают немало споров. Общепринятая версия, согласно которой он погиб в бою с «Шерманами», в последние годы нередко оспаривается, хотя при этом выдвигаются контраргументы, подчеркивающие, что Витман погиб в бею с английскими танкистами. Останки Витмана и его экипажа были обнаружены и опознаны летом 1983 года. Они похоронены на военном кладбище Ля-Камб вместе со многими своими товарищами, погибшими в боях в Нормандии в 1944 году. (Примеч. ред.1
82
50С танковых атак
стве командира самоходки. Награжден Железным Крестом 2-го класса за действия на перевале под Ктиди.
Июнь 1942 года: Возвращается в моторизованную дивизию СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» во Францию после отпуска в Германии по ранению.
Ноябрь 1942 года: Начинает обучение на «тигре».
Январь 1943 года: В составе П танкового корпуса СС отправляется на Восточный фронт, где участвует в боях за Харьков.
Июль 1943 года: Курская битва.
Июль—август 1943 года: Дивизия «Лейбштандарт Адольф Гитлер» переброшена в Италию.
Ноябрь 1943 года: Дивизия ЛАГ возвращается в Россию.
13 января 1944 года: Награжден Рыцарским Крестом.
20 января 1944 года: Произведен в оберштурмфюреры.
31 января 1944 года: Награжден «Дубовыми листьями» к Рыцарскому Кресту.
Весна 1944 года: Переведен в Бельгию на должность командира 2-й роты 501-го тяжелого танкового батальона СС.
6 июня 1944 года- Высадка Союзников во Франции.
13 июня 1944 года: В одиночку останавливает прорыв английских танков под Вийер-Бокаж.
22 июня 1944 года: Произведен в гауптштурмфюреры за храбрость перед лицом врага и награжден «Мечами» к Рыцарскому Кресту. (К этому времени уничтожено 138 вражеских танков и 132 противотанковых орудия.)
8 августа 1944 года: Погиб в бою восточнее Синте.
СОВЕТСКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ НА СЕВЕРЕ
12 января 1943 года гул 4500 орудий возвестил о начале нового советского наступления в районе Ладожского озера. В течение 140 минут лавина артиллерийского огня обрушивалась на оба участка линии фронта, образовывавших немецкий коридор южнее Шлиссельбурга. Когда артподготовка стихла, с востока двинулись дивизии 2-й ударной армии генерал-лейтенанта В 3. Романовского. Одновременно пять стрелковых дивизий и танковая бригада советской 67-й армии генерал-лейтенанта М. П. Суханова ударили с запада. Советское командование рассчитывало мошным ударом с двух направлений прорвать узкий коридор, удерживаемый немцами, и восстановить наземное сообщение с Ленинградом. После этого наступление должно было продолжаться в направлении Кировской железной дороги.
84
500 танковых атак
Дивизии генерала Духанова устремились к слабозащищенным опорным пунктам 170-й пехотной дивизии. Советская 86-я стрелковая дивизия попыталась форсировать замерзшую Неву и обойти Шлиссельбург с фланга, но сосредоточенным огнем оборонявшихся немцев атака была сорвана. Лед был усеян телами павших советских солдат. Ряды наступавших полков стремительно редели под огнем скорострельных немецких пулеметов MG-42. Наступление пришлось прекратить.
45-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора А. А. Краснова пыталась прорваться у дороги, обходившей город с юга. Здесь оборону держал 399-й гренадерский полк полковника Грисбаха. (В звании майора Грис-бах был 14 марта 1942 года награжден Рыцарским Крестом, а уже в звании полковника стал 242-м немецким военнослужащим, получившим «Дубовые лис тья» к Рыцарскому Кресту. 6 марта 1944 года, командуя 170-й пехотной дивизией, он получил «Мечи» к Рыцарскому Кресту.)
Советская гвардия была остановлена у разбитых немецких траншей. Те, кому удалось ворваться на немецкие позиции, были отброшены в рукопашной. Лишь в районе Марьино советским войскам удалось добиться успеха. Первые четыре волны наступавших отступили, потеряв три тысячи человек, но пятая волна сумела прорваться. Саперы переправили Т- 34 по коварному невскому льду, и танки устремились на немецкие позиции, стреляя из иушек и пулеметов и расширяя брешь, пробитую в немецкой обороне. Подполковник Кляйнхенц, командовавший 401-м гренадерским полком, тщетно пытался заткнуть брешь. Во время одной из попыток он и его адъютант были тяжело ранены. Советские стрелковые дивизии, застрявшие под Шлиссельбургом, были развернуты и направлены под Марьино. Если бы советской 67-й армии удался фланговый удар в районе Дуб-
85
Франц Куровски
Ствол 88-мм орудия «тигра»
ровки и Городка', то была бы открыта дорога через замерзшие болота и Синявин ские высоты к южной части немецкого «бутылочного горлышка» у Кировской железной дороги.
Исход сражения висел на волоске. Генерал Ундеман, командовавший 18-й армией, понимал опасность советского прорыва Вечером 12 января 1943 года доклады показывали, что в районе Марьино действовали четыре
Ныне — г Кировск Ленинградской области
86
500 танковых атак
вражеских стрелковых дивизии и танковая бри гада Они пытались прорваться к «бутылочному горлышку», а затем где-то на середине пути встретиться с ударными дивизиями, наступавшими с востока и постепенно отклонявшимися к югу
«Придется бросать в бой ватцманцев», — сказал он
«Ватцманцами» прозвали 96-ю пехотную дивизию генерал-майора Нельдехена Штаб дивизии и остатки трех ее гренадерских полков находились в районе Синявино В дивизии на тот момент насчитывалось не больше половины штатного состава. Вечером 12 января 96-я дивизия получила приказ атаковать из района сосредоточения в северо -западном направлении и отбросить противника обратно за Неву. В распоряжении генерал-майора Нельдехена было всего пять гренадерских батальонов Поддержку пехоте оказывали дивизион 36-го зенитно-артиллерийского полка, вооруженный 88 -мм орудиями, и четыре танка «тигр» 1-й роты 502-го тяжелого танкового батальона под командованием обер-лейтенанта фон Гердтеля. Сопровождали «тигров» восемь Pz-Ill.
Для контрнаступления все было готово
С руганью и ворчанием пехотинцы преодолевали глубокие, по грудь, сугробы. Вырывавшийся изо рта пар облачками висел над наступающими солдатами, пробивающимися сквозь ледяную ночь.
«Черт!» — мрачно бросил унтер-фельдфебель Грю-нингер. Они вошли в лес, и малейшее прикосновение к молоденьким елочкам тут же обрушивало на голову лавину снега.
«Ну, и где наши знаменитые «тигры»?» — спросил Лутшки.
87
Франц Куровски
«Не слышишь? Пердят себе где-то сзади, а нам приходится лезть вперед и смотреть, чтобы нас не перебили».
«Интересно, ждут ли нас русские в лесу?» — тяжело дыша, спросил кто-то из солдат, привалившись к дереву, чтобы перевести дух.
«Срать я хотел на этот лес!» — пробормотал Безебек, тащивший пулемет.
«Только в штаны не навали! Впереди нас ждут русские — вот там можешь гадить сколько влезет!»
Прозвучал приказ взять оружие на плечо и двигаться дальше. Пехотинцы пошли вперед. Навстречу им доносились звуки выстрелов «ратш-бумов», советских универсальных 76,2-мм орудий. Стрекотали пулеметы. Время от времени над головами проносились залпы «Катюш». Заслышав страшный гул приближающихся ракет и взры вы, солдаты инстинктивно пригибались. Чуть сильнее сжав в руках оружие и ящики с боеприпасами, они продолжали путь. Вдруг впереди в ночи засверкали вспышки. Не менее десятка советских огневых точек одновременно вели огонь из пулеметов и скорострельных пушек. Коротко рявкали противотанковые орудия, среди деревьев мелькали трассеры.
«В атаку! Вперед!»
Пехотинцы с криком бросились в атаку, подбадривая себя звуками собственных голосов. Унтер-фельдфебель Грюнингер увидел вспышки, вырывавшиеся из ствола «Максима». Gh сбеонулся. Слыша за спиной топот солдат взвода, он бросился на землю и пополз вперед. Он видел, как Безебек прикрывает их пулеметным огнем. Как обычно, вег делалось без единого слова.
Следом за ним полз Лутшки, вооруженный автоматом. Он был опытным солдатом и знал, что делать. Лутшки срезал очередью советского солдата, пытавшегося через кусты обойти Грюнингера справа. Вот Грюнингер увидел вспышки выстрелов «Максима» метрах в десяти справа
88
500 танковых атак
от себя. Он укрылся за сугробом, снял с пояса три гранаты, вкрутил запалы и поочередно выдернул чеку. Одну за другой он бросил гранаты в сторону огневой точки противника.
Все три гранаты разорвались одновременно. Грюнин-гер вскочил на ноги. Солдаты взвода увидели, как он бежит вперед. Они добежали до советских позиций и ворвались на них. Немецкая пехота захватила советские передовые позиции в рукопашной схватке, несмотря на то что солдаты местами проваливались в снег по грудь. К ним присоединились товарищи справа и слева Они вышли кдороге, шедшей в обход города. Вдруг прозвенел крик: «Впереди танки!»
Уже наступило утро, и советские танки двигались по заснеженным полям к опушке леса. Из стволов двадцати четырех танковых орудий вырывадись языки пламени. Снаряды срубали верхушки молодых деревьев. Облепленные снегом ветви с треском падали на землю.
«Господин фельдфебель, они поворачивают на нас!» — крикнул ефрейтор Гудсхус.
«Прикройте!»
Слева появился лейтенант Айхштэдт. Он нес два ранцевых заряда и несколько подрывных зарядов, связанных проволокой.
«Дайте один мне!» — попросил Гудехус. Айхштэдт кивнул.
«По наступающей пехоте — огонь!»
С двух сторон MG-42 открыли огонь по следовавшей за танками советской пехоте. Лейтенант оглянулся,
«Готов, Гудехус?»
«Готов!»
«Тогда пошли! Ты пойдешь справа, я — слева!»
Они вскочили, рванулись вперед и бросились в снег, когда по ним открыл огонь пулемет. Они продолжили путь ползком и достигли узкого дефиле. Когда они вы
8Э
Франц Куровски
брались на край ложбины, наступавшие на позиции их роты Т-34 уже поравнялись с ними. Танки сотрясались при каждом выстреле.
«Давай, Гудехус!»
Вдвоем они подобрались к одному из танков и бросили заряды сзади под нависающую башню.
«Запал горит!» — крикнул лейтенант сквозь гул сражения, и оба они бросились в укрытие.
Танк содрогнулся от двух мощных взрывов трехкилограммовых зарядов Взрывы сдвинули башню Т-34 с погона, выведя его из строя.
«Вызываю Гсрдтеля! — донесся голос сквозь треск радиопомех. — Танки противника достигли наших основных позиций и теснят наших солдат! «Тигры» — в атаку!»
Обер-лейтенант Гердтсль прокашлялся и вызвал по радио свою роту: «Гердтсль — обший вызов. Следовать за мной!»
Четверка «тигров» двинулась вперед, вдавливая деревья на своем пути в снег. Обер-лейтенант уже слышал гул танковых орудий противника. Он повернул левее.
«Пристраивайтесь справа! Огонь по моей команде!»
Четыре «тигра» рассредоточились, образовав широкий клин. Появились первые советские танки. Обер-лейтенант Г ердтель скомандовал: «Огонь!» Наводчики уже выбрали цели. Несколько выстрелов из 88-мм пушек громыхнули один за другим. После первого залпа четырех «тигров» вспыхнули два Т-34. Наводчики и заряжающие немецких танков работали слаженно и быстро. Прежде чем советские танки сумели развернуться навстречу новой угрозе, «тигры» успели дать второй залп. Загорелись еще дваТ-34.
90
500 танковых атак
«Вперед! В дефиле!»
Механик-водитель экипажа Гердтеля вдавил педаль газа. «Тигр» двинулся в теснину и вышел на противоположной стороне. С небольшого возвышения командир роты прекрасно видел местность. Фон Гердтель видел, как Т-34 продрался сквозь подлесок и направил орудие на крайний справа «тигр».
«Осторожно, Шнайдер! Противник справа!»
Наводчик уже взял прицел. Резкий грохот выстрела 88-мм пушки эхом разнесся над полями. Спустя пару секунд блеснула вспышка — бронебойный снаряд поразил правый борт Т-34. Словно поднятая невидимой рукой, башня взлетела в воздух и с грохотом рухнула в снег.
«Попадание! Продолжать огонь!»
Наводчик всматривался в телескопический прицел. В тот же миг, когда в прицеле показался следующий Т-34, по боевому отделению прокатился оглушающий грохот удара стали о сталь.
«Вперед и налево! Стреляли со стороны тех деревьев! Вперед!»
Но прежде чем командирский танк успел сманеврировать, он получил новое попадание. Снаряд пробит сталь орудийной маски. Длинный, иззубренный осколок вонзился в грудь наводчика, нанеся ему смертельную рану. Товарищи вытащили наводчика из подбитого «тигра» и отнесли на позиции пехоты. Обер-лейтенант Гердтель снял с его шеи жетон Остальные «тигры» продолжали стрелять. Когда последний Т-34 скрылся из вида, на пустоши оставались двенадцать горящих и дымящихся советских танков. «Тигр» впервые показал свои смертоносные способности. Подбитый «тигр» Гердтеля оттащили в тыл. С наступлением вечера советские войска вновь попытались прорваться к лесу. И снова раздался призыв пехоты: «Вражеские танки! Шлите вперед «тигры»!»
91
Франц Курэвски
«Бёльтер, идите со сдоим взводом вперед. Нам надо сперва пополнить боекомплект. Если дела пойдут неважно, зовите».
Обер-лейтенант фон Гердтель поднял руку. Ганс Бёльтер кивнул. Его узкое липо выглядело серьезным и задумчивым. Он встал в открытом люке и помахал рукой командиру роты. Потом он приказал выступать. Два стальных гиганта двигались по снегу друг за другом. Очертания выкрашенных в белый цвет «тигров» в полумраке вечерних сумерек сливались с окружающей местностью. Вдруг фельдфебель Бёльтер заметил вспышку — открыло огонь советское противотанковое орудие. Он тут же нырнул в люк и захлопнул крышку. Бронебойный снаряд просвистел над головой. Герберт Хсльцль, механик-водитель Бёльтера, повернул машину. «Тигр» с ревом сместился в сторону.
«Огонь, Грешль!» — крикнул Бёльтер.
Наводчик Грешль прицелился по вспышке орудийного выстрела, когда противотанковая пушка выстрелила во второй раз. На этот раз снаряд пролетел в нескольких метрах справа от «тигра». Танк остановился, и наводчик внес небольшую поправку. Раздался выстрел, и отдача качнула «тигр» назад. Снаряд разорвался на позиции советского противотанкового орудия, взорвав сложенные там боеприпасы. Больше противотанковая пушка угрозы не представляла.
«Отлично, Бастиан!»
Тем временем стемнело. Разглядеть второй «тигр», который должен был занимать позицию в нескольких сотнях метров в сторону, было невозможно. Бёльтера это не волновало — фельдфебель Шютце, командовавший вторым «тигром», был опытным командиром и, когда нужно, всегда был на позиции. Вдруг, вглядываясь сквозь
92
500 танковых атак
смотровую щель, Бёльтер увидел неясные фигуры, появившиеся перед танком.
«Курсовой и башенный пулеметы — огонь!»
Оба пулемета открыли огонь, и, приоткрыв башенный люк, чтобы получше оглядеться, Бёльтер увидел справа вспышку — второй «тигр» открыл огонь. Бронебойный снаряд с ревом пронесся всего лишь в метре от правого борта «тигра». Бёльтер заметил впереди вспышку, не более, чем в шестистах метрах от него.
«Вижу цель!» — крикнул Грешль. наводя орудие на нового противника.
Механик-водитель тут же остановил танк. Грешль поправил прицел и нажал на кнопку выстрела. «Тигр» вздрогнул от отдачи, и еще до того, как машина перестала дрожать, командир, наводчик и механик-водитель увидели столб пламени, поднявшийся на месте советского танка.
«Попадание!» — облегченно крикнул Бёльтер. Он в любую секунду ожидал ответного выстрела Т-34.
В таких дуэлях побеждал быстрейший. Быстрые действия означали выживание в безжалостной борьбе с противником, агрессивность которого была хорошо известна. Слева и справа от фельдфебельского «тигра» вверх взметнулись фонтаны снега. Резкий свет залил боевое отделение, когда сзади, рядом с танком, разорвался снаряд, осыпав «тигр» градом стальных осколков и комьями мерзлой земли.
«Вон еще!» — крикнул Хельцль, внезапно увидев белую тень, двигавшуюся через открытый участок местности.
«Вправо, Хельцль! Нужно уйти в сторону, чтобы нас не освещал горящий танк!»
Хельцль вцепился в рулевой штурвал и переключил передачу. Рванувшись с места, «тигр» набрал скорость и развернулся. Пока «тигр» пытался укрыться в темноте, Грешль заметил еще один Т-34. Танк шел прямо на них.
93
Франц Куровски
«Стоп!» — крикнул он. Слегка нажав на педаль, Грешль повернул башню, чтобы вражеский танк, тоже остановившийся, оказался в перекрестье прицела.
Он нажал кнопку выстрела. 88-мм орудие с ревом выстрелило. Снаряд угодил в наклонный борт Т-34 и отскочил. Блеснула вспышка выстрела Т-34. Снаряд пролетел совсем близко над ними. Прежде чем Т-34 успел перезарядить орудие, «тигр» выстрелил снова. Снаряд попал советскому танку точно между корпусом и башней. Сила удара сорвала башню Т-34 с погона. Башня целиком опрокинулась назад и зарылась в снег в нескольких метрах позади танка. Над разбитым Т-34 взвилось пламя. Через несколько секунд взорвался боекомплект, превратив танк в пылающий стальной гроб. Немецкий пост радио-разведки в Синявино слышал голоса советских танкистов: «Тигры! Тигры! Поехали! Поехали! Сюда прет!» Судя по этим словам, противник с уважением отнесся к новому немецкому танку. Однако для фельдфебеля Бёльтера дела все еще шли не слишком гладко. Справа он увидел три или четыре разворачивающихся советских танка. Слева появились новые танки.
«Они пытаются взять нас в ктеши! — объяснил Бёльтер экипажу. — Сохраняйте спокойствие — все зависит именно от этого!»
«Тигр» развернулся влево. Наводчик и заряжающий были наготове. Они хорошо знали друг друга и действовали уверенно. Снаряд с лязгом вошел в ствол, и затвор захлопнулся. Через мгновения орудие выстрелило. Постоянно меняя позиции, «тигр» избегал ответного огня советских танков. Возникало ощущение, что у Хельиля было шестое чувство. Казалось, он знал, когда надо повернуть, когда изменить направление, прежде чем Т-34 выстрелит.
Выехав из теснины, Бёльтер вдруг обнаружил прямо
94
500 танковых атак
перед собой, менее чем в двухстах метрах, вражеский танк. Оба танка выстрелили одновременно. Т-34 промахнулся всего на метр. Снаряд же 88-мм пушки попал в цель. Он пронзил броню Т-34 и превратил танк в дымящуюся груду металла. Потом в лобовую броню «тигра» с огромной силой ударил снаряд. Он отскочил и унесся вверх. Удар отбросил Бёльтера. Его словно ударили по спине кулаком.
«Поворачивай! Жми!»
«Тигр» прошел дальше. Танк Бёльтера уже давно миновал линию фронта, когда выстрелом во фланг был подбит еще один Т-34. Группа советских солдат бросилась к «тигру». Стоя в командирской башенке. Бёльтер выпустил в их направлении очередь из автомата. «Тигр» с гулом несся по мерзлой земле, лязгая гусеницами.
Ночь была наполнена ревом танковых орудий и беспорядочным стрекотом пулеметных очередей. Рвались гранаты. Советские пулеметы поливали очередями немецкую пехоту, пытавшуюся вернуть прежние позиции. Им удалось отбросить советские войска, лишенные теперь прикрытия танков. Вдруг появились еще три Т-34. Три попадания одно за другим потрясли «тигр», но ни один из снарядов не пробил броню. Рихтер загнал в камору 88-мм орудия очередной снаряд Грешль выстрелил и прямым попаданием уничтожил ближайший вражеский танк. Остальные отвернули в сторону и поспешили скрыться.
«За ними, Хелытль!» — приказал Бёльтер.
Он должен был уничтожить советские танки, чтобы не дать им вернуться ночью и захватить позиции пехоты. «Тигр» на полной скорости устремился вперед, ревя семисотсильным двигателем. Огромный танк нырнул в небольшую ложбину, и, выезжая на противоположной стороне, Бёльтер примерно в 400 метрах увидел корму одного
95
Франц Курэвски
из Т-34. Грешль что-то крикнул механику-водителю, но тот не расслышал. Впрочем, он сам знал, что делать, и остановил «тигр». Наводчик тщательно прицелился. Бёльтер был готов уже прикрикнуть на него, что времени мало, и тут орудие «тигра» громыхнуло. Струя пламени ударила из кормы Т-34. Вспыхнули топливные баки, и Т-34 остался догорать в поле перед лесом.
«Второй повернул направо и скрылся в лесу!» — сказал Грешль.
«За ним! Жми!»
Механик-водитель переключил передачу. «Тигр» набрал скорость. Бёльтер приказал механику-водителю двигаться вправо вдоль опушки леса. Достигнув его дальней стороны, Бёльтер увидел впереди в двухстах метрах советский танк. «Тигр» резко остановился. Грешль прицелился, и снаряд сорвал одну из гусениц Т-34. Поврежденный советский танк развернулся. Из орудия вырвалось пламя выстрела, но советский экипаж в спешке промахнулся. После второю снаряда Грешля Т-34 загорелся. Танковый бой завершился. За одно сражение Бёльтер уничтожил семь вражеских танков.
«Разворачивай!» — приказал он уже более спокойным голосом.
«Тигр» развернулся и, оставляя за собой следы гусениц на промерзшем снегу, покатил в сторону немецких позиций.
«Бах, вызови Шютце и узнай, где он!»
Йозеф Бах, радист Бёльтера, вызвал второй «тигр», но ответа не получил. Радиостанция не работала.
«Станция повреждена!»
Бёльтер собирался ответить, но в этот момент мощный удар потряс «тигр».
«Попадание в двигатель!» — крикнул Бах.
«Проклятие!» — Бёльтер думал, что делать дальше, но противник решил все за него.
96
£00 танковых атак
Второй снаряд ударил в «тигр». Танк вдруг наполнился запахом бензина. Затем в корме вспыхнуло пламя.
«Горим!» — крикнул Хельцль.
«Покинуть машину! — прохрипел фельдфебель. — Быстро! Вылезай! Вылезай!»
Экипаж выскочил из ганка. Бёльтер вырвал пистолет из кобуры и выбрался из башни. Несколько мгновений он стоял на крышке моторного отделения «тигра», а потом спрыгнул вниз — прямо на спину советского солдата. Бёльтер действовал инстинктивно. Он уткнул пистолет в грудь солдата, поднимавшего оружие, и нажал на спусковой крючок. Ничего не произошло. Солдат крикнул что-то, но что именно, Бёльтер не разобрал. Потом советский солдат вскочил и скрылся в темноте. Бёльтер пробирался сквозь ряды советских солдат, суля по всему, отступивших на эту позицию в ожидании новой танковой атаки.
Фельдфебель попытался сориентироваться. Где второй «тигр»? Где Pz-III, которые должны были их поддерживать? Где его товарищи? Советские солдаты начали приходить в себя после паники^ вызванной двумя «тиграми» — паники, которой, наверное, немало способствовало зрелище семи горящих остовов танков. Фельдфебель огляделся. Вот там, за молодыми сосенками, должно быть, стоит «тигр» фельдфебеля Шютце. Только бы это был он! Бёльтер вскочил и пробежал несколько шагов. Несколько советских солдат приблизились и что-то крикнули ему. Бёльтер махнул рукой вперед и отвернулся. Когда солдаты ушли, он бросился на землю и отполз в сторону. Оставшись в относительном одиночестве, он облегченно вздохнул.
Вдруг он услышал рев двигателя с той стороны, где должны были находиться немецкие танки. Метр за метром он пробирался сквозь советские стрелковые цепи. Бёльтер замерзал. Холод пробирал сквозь зимнее обмун-
97
Франц Курэвски
дирование. Вот его окликнул советский офицер, показывая рукой в сторону немецких окопов. Бёльтер промычал что-то неразборчивое и некоторое время следовал за группой советских солдат, а потом снова скрылся Темнота была для него спасением. Если бы было светло, вражеские солдаты тут же узнали бы его и, наверное, застрелили бы.
Вдруг в темноте показался второй «тигр». Блеснула вспышка выстрела его орудия. Справа от Бёльтера осколочно-фугасный снаряд ударил в землю. Застрочили оба танковых пулемета. Фельдфебель нырнул в снежную яму, чтобы не попасть под огонь своих же товарищей. Как показать им, что он свой? Он осторожно отполз вправо и, когда «тигр» взобрался на пригорок, на котором находился Бёльтер, вскочил на крыло танка и осторожно пополз вперед к люку радиста. Едва он собрался позвать своего товарища, как тот крикнул:
«Русский на танке!»
Слабо, но достаточно отчетливо, Бёльтер услышал этот крик и понял, что должно произойти. Над самой его головой просвистела очередь из советского автомата, и в этот момент распахнулся командирский люк на башне танка, и оттуда появился командир «тигра». В его правой руке Бёльтер заметил пистолет.
«Это я, Шютце!» — поспешил выкрикнуть сн. Фельдфебель узнал своего командира взвода. Бёльтер залез внутрь танка.
Он сказал: «Где-то поблизости должен быть мой экипаж!»
И в самом деле, все четверо были рядом. Вскоре они тоже залезли в машину Шютце. «Тигр» развернулся в сторону своих окопов, и только теперь Бёльтер понял, что при попадании в его танк получил три осколочных ранения.
98
bOG танковых атак
«С такими ранами ты отправишься домой, Ганс», — сказал начальник медслужбы батальона. Но фельдфебель Бёльтер не хотел домой — он знал, как нужен сейчас на фронте каждый командир танка. Его отправили в полевой госпиталь недалеко от линии фронта. Через восемь дней он вернулся в расположение своего батальона. Из госпиталя Бёльтер попросту ушел.
Явившись на командный пункт батальона к капитану Вольшлэгеру, он узнал, что командир его роты оберлейтенант Бодо фон Гердтель погиб вечером 16 января. Исполнял обязанности командира роты обер-лейтенант Диле. Командир батальона майор Маркер был ранен, и его замещал капитан Вольшлэгер. Самые большие потери в батальоне понесли экипажи слабо бронированных Pz-III. Эти танки безнадежно уступали советским. Лейтенант Петц погиб. Обер-лейтенант Эберт был тяжело ранен и потерял ногу. Всего экипажи Pz-III потеряли убитыми семнадцать человек.
Серьезным ударом для Бёльтера стала и другая новость: пока полковник Польман был на фронте, руководя оборонительными действиями 248-го гренадерского полка, командный пункт полка подвергся мощному авианалету. Одним ударом были убиты двадцать три офицера и солдата тыловых служб танкового батальона. Несмотря на тяжелые потери, понесенные обороняющимися, советским войскам так и не удалось выполнить поставленную задачу — пробиться к Кировской железной дороге. Однако вечером 18 января 1943 года ленинградское радио сообщило о прорыве блокады города. Освобождение Шлиссельбурга и других районов позволило советским войскам построить вдоль южного берега Ладожского озера тридцатишестикилометровую временную железную дорогу от Полян до Шлиссельбурга. От Шлиссельбурга
99
Франц Куровски
железная дорога шла через временный мост и соединялась с магистралью на Ленинград. Поскольку немцы в любой момент могли контрударом перерезать эту ветку, советское командование продолжало энергичные действия в районе Ленинграда, надеясь окончательно снять блокаду. Как и раньше, основной целью были Кировская железная дороги и узловая станция Мга. Второе сражение на Ладоге перешло ко второму, а затем и к третьему этапу.
Через день после возвращения Бёльтер уже снова сидел в башне «тигра». Первое полученное им вместе со старым экипажем задание — разведку — он выполнил без происшествий. На следующие день «тигры» столкнулись с танками КВ-1. Они уничтожили две советские машины, а остальные скрылись в лесу. Благодаря этому успеху личный счет подбитых Бёльтером вражеских машин вырос до тридцати четырех. 31 января 1943 года в ежедневной сводке Вермахта говорилось:
«Между озером Ильмень и Финским заливом советским войскам вновь удалось продвинуться вперед, несмотря на отдельные успехи наших войск. Оборонительные бои продолжаются с неослабевающей напряженностью.
Унтер-офицер Герберт Мюллер из тяжелого танкового батальона в ходе боев на своем «тигре» подбил двадцать пять советских танков».
Генерал фон Лайзер, командовавший XXVI армейским корпусом, в своем приказе по корпусу также отмечал успехи 502-го тяжелого танкового батальона:
«502-й тяжелый танковый батальон стал одной из наиболее эффективных частей в составе корпуса в оборонительных боях, начавшихся 21 января, действуя на острие успешных контратак и помогая пехоте, испытывающей огромное давление со сто
100
500 танковых атак
роны противника, в борьбе с несметными полчищами вражеских танков.
Хорошим доказательством тому служат пятьдесят пять вражеских танков, уничтоженных в полосе обороны корпуса.
Батальон проявил высокий боевой дух, несмотря на гибель командира одной из рот, ранение командира батальона и другие тяжелые потери.
Я хотел бы выразить особую признательность не только всем офицерам и танкистам, но и неутомимому техническому персоналу».
КП командующего корпусом
18 января 1943 года Подпись: фон Лайзер
ТИГРЫ - ВПЕРЁД’
Было 4 февраля 1943 года. Ганс Бёльтер сидел в своей комнате, когда ему сообщили, что советские войска подбили последний Pz-III батальона. Командовавший танком унтер-офипер погиб. При этом известии танкисты окончательно пали духом. Несмотря на огромные успехи «тигров», невозможно было нс понимать, что батальон, из-за нехватки «тигров» вынужденный широко применять Pz-Ш, понес тяжелые потери.
«Если бы с нами могла отправиться 2-я рота капитана Ланге, Ганс, — сказал фельдфебель Шютце, — дела бы шли куда лучше!»
«2-я рота передана в распоряжение группы армий «Дон», и этого уже не изменишь. Мы их больше не увидим!»
«Хоть бы прислали на пополнение новые «тигры»!» — вмешался Хельпль.
«Уже скоро. Капитан Волыплэгер сказал, что через несколько дней мы должны получить три новых машины».
101
Франц Куровски
«Больше похоже на какие-то сортирные слухи», — присоединился к беседе лейтенант Майер.
«Скоро узнаем. Но подготовиться все же нужно».
Вскоре «тигр» фельдфебеля Бёльтера выдвинулся в охранение к высоте 343. Ему было поручено вступить в бой с вражескими танками и противотанковыми орудиями Не обнаружив других целей, они расстреляли несколько дзотов и вернулись на квартиры, промерзшие до костей. На следующее утро слухи подтвердились. В парк батальона пришли гри новых «тигра». Днем экипажи приступили к пристрелке 88-мм пушек «тигров».
На следующее утро, в 6 часов, два «тигра» атаковали советские позиции перед высотой 343 Капитан Вольш-лэгер, временно принявший командование батальоном вместо раненого майора Маркера, находился в коман дирском танке. Во втором «тигре» был майор Шкульте-тус, специалист по эвакуации подбитых танков и проектировщик оборудования для эвакуации «тигров». Он был направлен в батальон для наблюдения за «тиграми» в боевых условиях.
Два стальных гиганта двинулись через снега вверх по высоте 343. Им было приказано прямой наводкой вести огонь по огневым точкам и позициям пехоты противника. «Тигры» начали обходить вражеские позиции, одну за другой подавляя огневые точки. Взрывы снарядов срывали с дзотов маскировку, взметая в воздух куски бревен и листового металла. Земля дрожала от детонации боеприпасов. Советские солдаты разбегались, прячась от смертоносного огня немецких танков в стрелковых ячейках и траншеях. Обстрел привел советскую сторону в полное замешательство.
102
500 танковых атак
У «тигров» уже подходили к концу снаряды, когда начала отвечать советская артиллерия. На высоте начали рваться снаряды всевозможных калибров Оба «тигра» были осыпаны кусками мерзлого грунта. Осколки снарядов застучали по бронированным бортам танков. «Возвращаемся!» — приказал капитан Волыллэгер. «Тигры» развернулись и отправились в обратный путь, преследуемые рвущимися снарядами и ливнем грязи и льда. Вдруг немецкие пехотинцы со своих позиций увидели, как командирская машина резко остановилась. Несмотря на артиллерийский обстрел, распахнулся люк. Из танка повалил дым, но никто их членов экипажа так и не показался. К счастью, в это время усилился снегопад, и советская артиллерия смолкла. Майор Шкультетус приказал механику-водителю проехать еще немного и остановиться.
«Радист, наводчик и заряжающий — остаетесь в танке! Механик- водитель — за мной!»
Майор выскочил из танка и подозвал пару пехотинцев. Они поспешили добраться на лыжах до неподвижного «тигра». Добравшись до танка, они увидели страшную картину. Все пятеро членов экипажа были тяжело ранены. Первым вытащили штабс-фельдфебеля службы связи Орта. Он потерял оба глаза. Ранения обер-фенриха Шмайсссра оказались настолько тяжелыми, что он скончался на следующий день. Капитан Вольшлэгер. сумевший вылезти из «тигра», лежал на снегу, тяжело раненный в голову.
Вызванный по радио начальник медслужбы батальона капитан Блатт спешно прибыл на место и взял на себя руководство эвакуацией тяжелораненых. Что же произошло? Только тщательный осмотр мог показать, из-за чего в танке произошел взрыв. Или «тигр» все-таки был под
103
Франц Куровски
бит советской артиллерией? Свидетельства пехотинцев эту версию не подтверждали.
«С наступлением темноты вытащим танк и осмотрим ею в мастерской», — сказал майор Шкультетус. Позднее выяснилось, что взорвался осколочно-фугасный снаряд в боекомплекте «тигра».
Наступило утро 10 февраля 1943 года. Еще до рассвета на немецкие позиции у Красного Бора и севернее Смер-дыни обрушился огонь советской артиллерии. Одновременно советские войска начали наступление по сходящимся направлениям из района южнее Погостьинского котла на востоке и из района Колпино — Красный Бор на западе с задачей занять станцию Мга и разблокировать Кировскую железную дорогу. Множество орудий различного калибра, реактивных и крупнокалиберных минометов поливали немецкие позиции огнем.
На западном направлении, на участке обороны 4-й полицейской дивизии СС и испанской 250-й пехотной дивизии (знаменитой «Голубой» дивизии), в атаку устремились 33 тысячи советских солдат, ведомых шестьюдесятью ганками Т-34. Им удалось вклиниться в немецкую оборону на три километра. Они заняли Красный Бор, но были остановлены у Ижоры. Именно здесь испанский пехотинец Антонио Понте вел свой великолепный бой против семи Т-34. Понте погиб, но храбрость его была посмертно отмечена высшей испанской наградой — Крестом святого Фернандо. Мотопехотный батальон «Голубой» дивизии потерял 99% боеспособного состава. Тем не менее он сумел удерживать позиции, пока контрудар 212-й пехотной дивизии генерал-майора Раймана не отбросил советские войска.
104
500 танковых атак
11 февраля 1 -я рота 502-го тяжелого танкового батальона пошла в контрнаступление вместе с «Фламандским легионом».
«Внимание, Ганс! Противотанковые орудия между деревьями впереди справа!»
Предупреждение лейтенанта Майера было получено экипажем Бёльтера как раз вовремя. Хельцль немедленно остановил «тигр». Блеснул выстрел — из-за занесенного снегом пригорка открыла огонь советская противотанковая пушка. Снаряд пролетел перед «тигром». В утренней тишине раздался гулкий выстрел орудия «тигра». На месте противотанкового орудия раздался взрыв, поднявший в воздух обрывки маскировочной сетки, куски дерева и комья снега. Когда дым рассеялся, ствол смертоносного противотанкового орудия смотрел в небо.
«Внимание всем! Вперед! Только нс слишком быстро, чтобы пехота не отстала!»
Небольшая группа «тигров», которым было приказано выбить советские войска с прежних позиций «Голубой» дивизии, снова тронулась с места. Вдруг впереди появились неприятельские танки. Через несколько секунд Бёльтер насчитал уже десять машин. Раздался грохот выстрела — наводчик Майера открыл огонь. Вскоре вспыхнул первый Т-34
«Дистанция шестьсот! Лево — тридцать!»
«Вижу цель!»
Снова громыхнул выстрел 88-мм орудия. Однако снаряд в цель нс лопал — вражеский танк задним ходом сменил позицию. Хельпль повернул штурвал. Вгрызаясь гусеницами в землю, «тигр» повернулся. Грешль быстро повернул башню и поправил прицел. Только что остановившийся Т-34 поворачивал башню, направляя свое ору
105
Франц Куровски
дие на «тигр». Глянув в смотровую щель, Хельцль понял, что им грозит смертельная опасность.
«Быстрее, Бастиан!» — крикнул он.
Грешль нажал кнопку выстрела. Почти сразу за громом выстрела последовал звук попадания. Снаряд пронзил броню вражеского танка. Его башенный люк распахнулся, и в утреннее небо ударила струя пламени. Снаряды «тигров» один за другим врезались в строй советских танков. Особенно везло в этот день лейтенанту Майеру. Его танк получил несколько попаданий из противотанкового ружья, но ни одна из пуль не пробила броню. Сам Майер уничтожил не менее десятка Т-34
Также в бою приняли участие Шютце и унтер-офицер Кренмайер. Вдруг случилось непоправимое. «Тигр» Крен-майера получил прямое попадание из замаскированной противотанковой пушки. Унтер-офицер Кренмайер погиб. Бёльтер и его экипаж тоже несколько раз оказывались в опасном положении, когда, казалось, выхода уже не было. Но каждый раз случалось что-то, что их спасало. То это был вовремя выполненный маневр, то — удачный выстрел товарища, подбивавший вражеский танк, который выходил на позицию для смертельного выстрела по «тигру».
Бой длился несколько часов. Советские солдаты бросались на «тигры», но их отгоняла сопровождавшая танки пехота. «Фламандский легион» устремился следом за танками, достиг прежней линии обороны и в рукопашной выбил оттуда советскую пехоту. Пришел новый приказ: «Продолжать наступление! Противник на старой линии обороны уничтожен!» Снова «тигры» двинулись вперед. Бёльтер двинул танк к лощине, уходившей влево. «Тигр» на большой скорости съехал в лощину и прошел по ней около километра. Там он свернул в отходивший от лощины овраг и вскоре остановился за группой укутанных снегом елей.
106
500 танковых атак
«Смотрите!»
Наводчик взволнованно указал вперед. Один быстрый взгляд — и Бёльтер понял, что лейтенант Майер оказался в трудном положении.
«Огонь, Грешль!»
Наводчик уже разворачивал башню на правый борт. Он поправил прицел и выстрелил в тот самый миг, когда из ствола Т-34, подобравшегося к «тигру» сзади, вырвалось пламя выстрела. Советский танкист промахнулся, а вотснаряд Грешля пробил лобовую бронюТ-34, выведя его из строя. Вдруг раздался сильный удар в левый борт «тигра» Бёльтера. Гул внутри танка стоял страшный, но снаряд легкого полевого орудия броню «тигра» не пробил. Огромный танк развернулся, словно разозленный великан, и обидчик показался в поле зрения. Первый же осколочно-фугасный снаряд поразил орудие и его расчет и смел го, что осталось, в овраг.
«Осталось четыре бронебойных!» — крикнул Йозеф Рихтер. По лицу наводчика ручьями стекал нот.
«Медленно отходим назад», — ответил Бёльтер.
«Титр» задним ходом спустился обратно в овраг. Когда танк сворачивал обратно в лошину, танкисты увидели метрах в ста перед собой корму Т-34. Первый же снаряд превратил Т-34 в огненную стену. Потом взорвался боекомплект, разбросав обломки танка вокруг «тигра».
«Вправо и наверх!» — приказал Бельтер.
Передняя часть «тигра» угрожающе поползла вверх. Неужели перевернется? Нет, он благополучно въехал на склон и двинулся к немецким окопам. Но прежде чем вернуться, Бельтер обнаружил еще два противотанковых орудия, которые и уничтожил последними двумя 88-мм снарядами. Бельтер прибыл на КП батальона вместе с лейтенантом Майером и фельдфебелем Шютце.
«Немедленно заправить баки и пополнить боекомплект!» — приказал он, вылезая из «тигра».
107
Франц Куровски
Экипажи вылезли и прислонились к бортам танков. Руки и ноги танкистов дрожали от напряжения только что закончившегося боя. Затлели сигареты, и жизнь стала постепенно приходить в норму. Им снова повезло!
Советские войска снова были выбиты с основной линии немецкой обороны. Теперь нужно было отбить неизбежные контратаки. Едва закончили погрузку боекомплекта, как на командном пункте появился генерал, наградивший Майера сразу Железными Крестами 1-го и 2-го классов.
В эту ночь Бёльтер и его экипаж спали беспробудным сном измотанных людей. Фельдфебель разбудил их за час до начала нового задания. После скромного завтрака они направились к своим «тиграм». Там их уже ожидал майор Шкультетус, собиравшийся идти на задание вместе с ними. Еще не доехав до поля боя, танкисты услышали звуки выстрелов тяжелых противотанковых пушек фламандцев. Слышен был и характерный треск выстрелов советских танковых орудий.
«Они снова взялись за старое, Ганс!» — вызвал его по радио Майер.
«Вижу! Будь осторожен!» — ответил Бёльтер.
Они вышли к линии фронта и заметили несколько Т-34, подошедших к немецким окопам. Вдали на фоне зимнего пейзажа уже горели два танка. Над их открытыми люками вился черный дым. Через пять минул «тигры» вступили в бой. Когда советские танкисты отступили, за собой они оставили одиннадцать подбитых машин. Фламандцы удерживали позиции до 17 февраля, когда их сменил батальон 5-й горной дивизии. Однако к тому времени от «Фламандского легиона» уже мало что осталось. Из окопов вылезли сорок пять изможденных, грязных солдат — все, что осталось от пятисот фламандских добровольцев.
Немногочисленные уцелевшие «тигры» вскоре снова
108
500 танковых атак
были брошены в бой. Им пришлось сражаться с численно превосходящими силами Т-34, попытавшихся окружить немецкие танки. Начатся бой. «1 игры» фельдфебеля Бёльтера и лейтенанта Майера открыли огонь. В течение первого часа было уничтожено шесть вражеских танков. Положение для обоих «тигров» складывалось критическое: чтобы подбить их, советские войска бросили в бой танки, противотанковые пушки и даже полевую артиллерию.
«Черт! Воя идут сразу трое!» — выругался Хельцль, увидев появившиеся из-за холма примерно в двух километрах силуэты трех Т-34.
«Давай, Грешль! Посмотрим, на что способна твоя пушка!» —• крикнул радист Рихард Бах.
Грешль навел башню на Т-34 на холме. Он направил прицел на одну из машин, внес небольшую поправку и нажал кнопку выстрела. Бронебойный снаряд устремился к цели. Через несколько секунд с яркой вспышкой он ударил в середину советского танка.
«Цель поражена! — доложил фельдфебель. — Браво, Грешль!»
Два уцелевших Т-34 стали съе зжать с холма. Из ствола танка Майера вырвалось пламя выстрела. Затем его «тигр» свернул вправо и скрылся в лощине.
«Отвлечем их на себя, чтобы Майер мог спокойно стрелять!» — сказал Бёльтер. Вдруг советские танки показались снова — теперь уже метрах в четырехстах.
Грешль стрелял трижды, но гак и не попал в верткие вражеские танки. «Тигр» Бёльтера отошел задним ходом метров на шестьдесят и встал среди группы невысоких деревьев. В смотровую шель командирской башенки Бёльтер видел, как оба Т-34 бросились в погоню, приближаясь на большой скорости.
«Вперед на несколько метров!» — приказал фельдфебель.
109
Франц Курозски
«Тигр» двинулся вперед и, оказавшись в поле зрения Т-34, остановился. Остановились и советские танки. Как только они открыли огонь, «тигр» снова сдал назад. Уловка Бёльтера сработала. Теперь Т-34 стали неподвижными мишенями для второго «тигра». Блеснула вспышка — это открыл огонь затаившийся в кустах «тигр» Майера. Один из Т-34 загорелся. Второй Т-34 развернул башню в сторону новой угрозы, но прежде чем он прицелился по танку Майера, вновь выстрелил Грешль. Удар бронебойного снаряда сдвинул Т-34 с места, и его снаряд прошел мимо цели. Спустя несколько секунд снова выстрелил Майер. Прямым попаданием с Т-34 сорвало башню.
«Мы их обоих прикончили, Ганс!» — вызвал по радио Майер.
Танки отошли немного назад и остановились чуть правее, на холме. Оттуда они увидели наступающую советскую пехоту. «Заряжай осколочно фугасный!»
Вдруг сквозь треск в наушниках Бёльтера раздался голос Майера: «Осторожно, Ганс! Сзади!»
«Влево!» — тут же приказал Бёльтер.
«Тигр» повернулся. В следующий миг раздался выстрел противотанковой пушки. Орудие было выдвинуто чуть вперед по сравнению с остальными и до сих пор молчало. Бронебойный снаряд ударил в борт разворачивавшегося «тигра» под острым углом и отскочил вверх. Внутри танка стоял резкий металлический звон.
«Нам снова повезло», — сказал Бёльтер, пока танк разворачивался. Полом он увидел вспышку7 нового выстрела. Второй снаряд просвистел мимо башни «тигра».
«Я его вижу!» — крикнул Грешль. Громыхнула 88-мм пушка. Осколочно-фугасный снаряд разорвался, врезавшись в щит орудия, и уничтожил его расчет.
«Тигр» снова развернулся, присоединился ко второй машине и открыл огонь по советским пулеметчикам, которые перетаскивали пулеметы по снегу на санках, при-
110
5Э0 танковых атак
кривая свою пехоту огнем с флангов. Спустя некоторое время появились еще пять вражеских танков. Бёльтер и Майер тут же вступили в бой с новым противником. Наводчик и заряжающий Бёльтера работали, словно роботы. Ужасающий вид двух «тигров», двигающихся прямо на них, вынудил советских солдат отказаться от своих планов. Они рассыпали строй и побежали Снаряды в обоих немецких танках были на исходе. Т-34, уцелевшие во время атаки, уже вернулись восвояси. «Тигры» развернулись и двинулись в тыл. На двоих они уничтожили двенадцать советских танков. На следующее утро танкистов разбудил шум стрельбы. Они выскочили из постелей и бросились на улипу.
«Черт! — сказал Бёльтер. — Думаю, русские заметили наш отход и стреляют теперь по нашим».
«Ты только посмотри!» — воскликнул подбежавший Майер.
«Это у наших тыловиков», — заметил Рихтер.
Артиллерийскому обстрелу подвергся район, где располагались тыловые службы. Огненные столбы взметались высоко в небо.
«Я хотел попрощаться, — сказал Майер, объясняя свое раннее появление. — Только что прибыл лейтенант Попп, который меня сменит».
«Удачи, Майер!»
Они пожали друг другу руки, и лейтенант Майер, соратник Бёльтера во многих боях, ушел. Навсегда? Кто знает...
22 февраля 1943 года майор Маркер принял командование батальоном в районе Ново-Лисино. На следующий день советская артиллерия вновь обстреляла район расквартирования немецких войск. Вторая битва на Ладож-
111
Франц Куровски
оком озере еще не завершилась. Уцелевшие подразделения батальона на деревянных санях переехали в район Тосно и Саблино Экипаж Бёльтера вместе с 1 -й ротой переехал на новые квартиры, хуже которых они еще не видели. Каждую ночь шли «ожесточенные бои», но вместо советских танков и пехоты сражаться приходилось с вшами и клопами.
Начинало теплеть. Вскоре все дороги превратились в грязные канавы. 1 марта 1943 года штабная рота передислоцировалась в Вырицу. Адъютант батальона обер-лейтенант Грикс тоже перевелся на новое место службы. Старые товарищи один за другим покидали батальон. Немногие оставшиеся смотрели в будущее без особого оптимизма.
Слухи о предстоящей переброске батальона появились 10 марта. Штаб батальона вместе со штабной ротой вечером 11 марта отправились в Тосно. Оттуда рано утром 13 марта они убыли в Германию. Оставшиеся на месте подразделения — 1-я рота и тыловая служба — больше не считались экспериментальным батальоном. Части были приведены в состояние готовности.
Когда транспортный самолет с майором Рихтером, майором Шкультетусом, капитаном Хеком, обер-лейтенантами Хайссом, Лентом, Фраем и Хергарденом, лейтенантом Бурком и капитаном медслужбы Блаттом уже приземлился в Падерборне, оставшиеся на фронте «тигры» были сосредоточены у железнодорожного моста в Никольском. Ожидалось вражеское наступление. До начала атаки лейтенант Майер, к огромной радости сослуживцев вернувшийся в роту, принял участие в ударе по вражеским дзотам вдоль основной линии немецкой обороны. Командовал ротой обер-лейтенант Дильс. Командиры танков роты — лейтенант Майер, фельдфебель Бёльтер и фельдфебель Шютце — были уже опытными солдатами.
112
500 танковых атак
Советское наступление началось 19 марта. Массированный удар пришелся на позиции 4-й полицейской дивизии СС и «Фламандского легиона». Для «тигров» наступил новый сложный период боев. Этот период потребовал от всех экипажей полной самоотдачи и вымотал всех без исключения танкистов до полного изнеможения.
ТРЕТИЙ ЭТАП СРАЖЕНИЯ
В начале марта бои под Ленинградом затихли, и казалось, что вторая битва на Ладожском озере завершилась. Однако 19 марта бои разгорелись с новой силой, и начался третий этап сражения. На этот раз основной удар советских войск был направлен непосредственно на станцию Мга. Первая советская группировка в составе десяти дивизий, двух бригад и семи танковых бригад ударила из района южнее Вороново на Карбусель. Вторая группировка наносила удар из района Красного Ьора. В ее состав вошли шесть дивизий, две бригады и пять танковых бригад. В случае успеха советские войска могли разблокировать Кировскую железную дорогу и обеспечить снабжение Ленинграда. Тогда весь район Синявино и Синя-ви неких высот можно было бы брать практически голыми руками.
Что же могли сделать немцы, чтобы сорвать эту попытку, и какие дивизии были в их распоряжении, чтобы противостоять третьему этапу советского наступления? Оборону на Ленинградском фронте держали дивизии L армейского корпуса, а именно: 4-я полицейская дивизия СС, 24-я пехотная дивизия, 215-я пехотная дивизия (включая группу Хойна, задействованную на другом участке фронта) и испанская 250-я пехотная дивизия. Побережье охраняли береговые батареи, наблюдатели и ла
113
Франц Куровски
тышские добровольцы. Ораниенбаумский плацдарм удерживали 9-я и 10-я авиаполевые дивизии люфтваффе. В резерве армии было четыре дивизии: 21-я, 69-я и 121-я пехотные и 5-я горная.
Ф
В Бадаеве, где «тигры» сосредоточились в ожидании советской атаки, до танкистов издалека доносился глухой гул артиллерийской стрельбы. Первый призыв о помощи прозвучал еще но рассвета.
Был отдан приказ. «Поехали, ребята'» — крикнул Бёльтер.
Они выскочили из избы и бросились к своей машине. Правее то же самое сделал экипаж Шютце. Еще дальше к танку бежал экипаж лейтенанта Майера. На местности грязь чередовалась с заснеженным, промерзшим грунтом. Чем ближе танки подходили к месту прорыва, тем ожесточеннее становилась канонада.
По радио донесся голос обер-лейтенанта Диля: «Приготовиться к бою!» Все люки были закрыты.
«Орудие заряжено и готово к бою!» — доложил Грешль.
«Тигр» с грохотом пронесся через неглубокую канаву. Широкие гусенииы вырывали здоровенные комья земли и подбрасывали их в воздух. Через пару минут в стереотрубе Бёльтера развернулась картина ожесточенной схватки. Повсюду рвались минометные мины, обдавая танки грязью и осколками. Пехотный офицер махнул танку рукой и тут же скрылся из вида, когда затрещал советский станковый пулемет.
«Огонь!»
Оба пулемета «тигра» тут же ожили. «Тигр» остановился у окопа офицера. Бёльтер чуть приоткрыл люк.
114
5Э0 танковых атак
«Что происходит9»
«Там, метрах в шестистах впереди, хорошо оборудованные огневые точки противника и не менее десяти пулеметов, Они поддерживают атакующих».
Бёльтер услышал треск очереди и пригнулся Крышка люка со звоном захлопнулась.
«Вражеский пулеметный дот! Впереди, шестьсот метров!»
Наводчик тут же засек несколько трасс пулеметных очередей, выпущенных из дота, и доложил: «Вижу цель!»
Первый бронебойный снаряд ударил в стенку дота. Вверх взметнулся фонтан грязи, но несколько пулеметов еще продолжали стрелять. Шесть снарядов поразили вражескую огневую точку, прежде чем раздался взрыв и ее охватило пламя. «Тигры» все еще были метрах в трехстах позади позиций, когда советская пехота густой цепью двинулась в атаку. «Осколочно-фугасными!» — скомандовал обер-лейтенант Дильс.
Результаты попадания снарядов в пехотную цепь были ужасающими. Через две минуты первая волна атакующих была остановлена. Советская артиллерия начала пристреливаться по «тиграм», занимавшим широко рассредоточенные огневые позиции. Вокруг машины Бёльтера рвались снаряды. Осколки стали свистели над башней и отскакивали от бортов танка. Рядом разорвался снаряд, осветив резким светом боевое отделение танка. Спустя несколько секунд за ним последовал еще один. Мощный взрыв крупнокалиберного снаряда встряхнул даже тяжеленный Pz-VI.
«Сменить позицию! Сто метров вперед!»
Танк с рокотом двинулся вперед. «Черт, там не лучше!»
«Нужно отойти назад!»
Взрывы минометных мин вокруг «тигра» не прекращались ни на секунду. Несколько 50-мм мин попали в
115
Франц Куровски
башню и кормовую часть танка. В смотровые щели хлестала грязь.
«Назад! Сдай назад, Хельцль!»
«Тигр» резко рванул назад, с треском подмяв под себя березку. Вскоре он оказался в небольшой впадине и остановился.
«Танки! Танки!» — покатился сигнал от фронта к тылу.
Вскоре танкисты услышали приказ командира роты: «Всем «тиграм» — вперед!» «Тигры» тут же покинули замаскированные позиции и двинулись к передовой, где набросились на вторую волну советской пехоты. Рихтер вел огонь из пулемета. Показалась группа неприятельских танков, шедшая строем пеленга. Они попарно останавливались и стреляли, а затем шли дальше, пока останавливались и стреляли другие.
«Стоп! Начнем слева. Дистанция восемьсот метров! Лево — шестьдесят градусов!»
Грешль прицелился. Башня быстро и плавно повернулась. Небольшая поправка — и первый снаряд устремился к цели. Бронебойный снаряд пронесся рядом с башней Т-34 и исчез на нейтральной полосе, оставив за собой слабый дымный след. Выстрелил и советский танк. Он целился в машину фельдфебеля Шютце. Снаряд рикошетом отскочил от лобовой брони «тигра» и почти вертикально взмыл з небо Теперь Грешль смог как следует прицелиться по Т-34. Второй снаряд 88-мм орудия проткнул броню Т-34. Одновременно экипаж Шютце нанес смертельный удар другому Т-34. Вскоре один за другим были подбиты третий и четвертый. Остальные скрылись в небольшой лощине,
Бёльтер увидел, что фламандцы отбрасывают советскую пехоту Он наблюдал за тем, как разворачивается сражение: одни солдаты стояли и сражались плечом к плечу, другие бежали и падали, сраженные пулеметным
116
500 танковых атак
огнем. В какой-то сотне метров от своего «тигра» он видел тяжелораненого русского солдата, которому товарищ помогал встать на ноги. Все это пронеслось перед его глазами за считаные минуты. Это была война как она есть: безжалостная, кровавая и полная смертельных опасностей. Эта мысль пронеслась в его голове, когда совсем рядом с башней просвистел снаряд. Бёльтер инстинктивно пригнулся.
«Откуда это стреляли?» — спросил он.
«Из той низины справа!» — крикнул механик-водитель.
Грешль нажал на педаль и развернул башню в указанном направлении. Вглядываясь в принел, наводчик вдруг увидел верхнюю часть танковой башни. Она появилась из-за зарослей кустарника; длинный ствол орудия медленно опускался. «Внимание!» — предупредил наводчик. Хсльнль надавил на педаль газа и резко бросил танк вперед. Они прошли метра четыре, когда Т-34 выстрелил снова. «Тигр» остановился. Грешль поправил прицел. Он выбрал точку примерно на ширину руки ниже башни вражеского танка и нажал кнопку выстрела. Попадание снаряда сорвало башню Т-34. Медленно вращаясь в воздухе, башня упала в узкую лошину, взметнув вверх облако снега. Из подбитого танка выбрались несколько человек. Застучали пулеметы «тигра», и танкисты скрылись. Тут же в утреннем воздухе раздался выстрел «тигра» Шютце. Он тоже встретил и уничтожил один из отступавших советских танков.
«Воздух!» — крикнул по радио обер-лейтенант Диле. На высоте бреющего полета к ним приближались советские штурмовики. Всего их было около двух десятков Они сбрасывали 50-килограммовые бомбы, целясь по немецким танкам. Одна из бомб пролетела в паре метров над башней танка Бёльтера и ударила в землю метрах в десяти позади. Самолеты обстреливали танки из 20-мм
117
Франц Куровски
пушек. Снаряды стучали по башне и корпусу «тигра». Танк трясся, уши экипажа болели от нестерпимого шума. Самолеты проносились мимо и разворачивались по широкой дуге для нового захода.
По самолетам открыли огонь две зенитки фламандцев. Один из штурмовиков был подбит. Он резко пошел к земле, пролетел над «тиграми» и врезался в землю у самой линии фронта. Над местом падения в воздух взметнулся огненный шар, переливаясь сначала красным, а потом белым цветом из-за горящего авиационного бензина. Двигатели самолета по дуге прочертили небо, а крылья, кружась, опустились на землю, словно гигантские листья.
Когда начало темнеть, танки вернулись на базу снабжения в Бадаево. Они расстреляли весь боекомплект. Ни Бёльтер, ни другие члены его экипажа не могли понять, как же им удалось пережить эти несколько часов под сильным обстрелом. Но как бы то ни было, им требовался отдых.
«Заправить, погрузить боекомплект и проверить трансмиссию!»
Экипаж работал вместе со снабженцами и механиками, пока «тигр» снова не был готов к бою. Смертельно уставший Бёльтер рухнул на койку. Из-за напряжения дневного боя нервы его все еще были на пределе. Снова немногочисленные «тигры» спасли фронт от катастрофы, уничтожив при этом десять вражеских танков.
Едва занялась заря 20 марта, они были уже готовы к бою. К Бёльтеру подошел фельдфебель Шютце.
«У меня такое чувство, что сегодня снова предстоит жаркий денек, Ганс!» — предположил он со свойственной
118
500 танковых атак
ему невозмутимостью, неизменно восхищавшей Бёльтера. Он кивнул в ответ и сказал:
«Я этих русских знаю: они будут лезть из кожи вон, чтобы добиться своего».
Подошел обер-лейтенант Дильс Они приветствовали его. «Готовы?» — спросил он.
«Все готово!» — ответил лейтенант Майер.
«Тогда можем выступать. То же, что и вчера: поддерживаем фламандцев и полицейских».
Через десять минут танки тронулись в путь. Стоя в башне, Бёльтер смотрел, как скрываются вдали машущие руками солдаты тыловых служб. Потом он бросил взгляд на остальных грех «тигров», покидавших базу, чтобы встретиться с несметными полчищами советских танков. Звуки боя усиливались. Бёльтер невольно пригнулся, услышав рев приближающихся реактивных снарядов «катюши».
Он услышал по радио голос обер-лейтенанта Диля: «Приготовиться к бою!»
Бёльтер сел на свое место. Башенный люк был закрыт. Наводчик доложил, что орудие заряжено и готово к бою. Танки ехали через мелкие воронки, ныряя в них и с ревом выползая на противоположной стороне Пехотинцы махали танкам руками. Бёльтеру все они до единого казались стариками. Их лица были измождены, вымазаны в грязи и осунулись от постоянного напряжения. Эти пехотинцы делали невозможное, скрючившись в окопах и поджидая советские танки, чтобы наброситься на них и попытаться уничтожить практически голыми руками. Раздались три громких взрыва — почти перед самым носом «тигров» разорвались три снаряда. Несколько секунд через смотровые щели нельзя было различить ничего, кроме столбов грязи и ярких вспышек. Осколки снарядов со звоном отскакивали от стальных бортов танка.
119
Франц Куровски
«Вперед к холмам, Хельцль!»
Механик-водитель довернул рулевой штурвал. Гусеницы взрыли землю, и «тигр» двинулся вперед, скрежеща опорными катками. Танк вышел к холму на правом фланге, остававшемуся метрах в двухстах позади основной линии обороны Оказавшись в относительной безопасности в кустарнике, Бёльтер открыл башенный люк. Он посмотрел в бинокль на северо-запад и увидел плотные цепи землисто-коричневых фигурок, наступавших в низине. Чуть дальше в тылу были видны грузовики, подвозившие свежие советские батальоны.
Советские солдаты вышли на изрытую снарядами равнину. Немецкие дозоры, укрывшиеся в воронках впереди основной линии обороны, открыли огонь. Залаяли MG-42. Длинные пулеметные очереди прореживали наступающие цепи. Потом Бёльтер увидел, что дозоры начинают отходить. Вскоре снова разверзся ад. Основные силы советских войск вышли на равнину, и через считаные минуты все поле было усеяно человеческими телами. В этот момент над линией фронта с ревом понеслись реактивные снаряды. Немецкие тяжелые реактивные минометы выпускали их по шесть штук за залп. Оставляя за собой огненные следы, они обрушивались на атакующих, оставляя в снегу на месте падения черные выжженные круги.
«Внимание! Общий вызов: танки со стороны высоты 67,9. Пусть идут, пока не поравняются с нами. После этого бейте по бортам!»
Через несколько мгновений Бёльтер увидел стальную фалангу Т-34 и КВ-1 Они должны были снова поднять пехоту в атаку, пробив брешь в немецкой обороне.
Танки, выезжавшие из узкой ложбины, выглядели впечатляюще. «Готов, Грешль?»
Наводчик кивнул. Заряжающий Рихтер уже держал наготове новый снаряд. Возбуждение танкистов нараста
120
500 танковых атак
ло. Потихоньку спадать оно начало лишь после того, как снова раздался голос обер-лейтенанта Диля: «Огонь по готовности!»
Чуть спереди раздался треск — это выстрелил танк фельдфебеля Шютце. Бёльтер заметил вспышку попадания. «Т-34, выходящий из ложбины!» — скомандовал он.
«Вижу цель... Выстрел!»
Грешль выстрелил, и снаряд ударил в нижнюю часть корпуса Т-34 между гусеницами. На секунду показалось, что танк опрокинется со склона назад. Но вместо этого он тяжело перевалился вперед и замер. Двое танкистов выскочили и бросились в тыл, преследуемые пулеметным огнем. Теперь стрельба уже шла беспрерывно. Над землей бушевала настоящая огненная буря.
Советские танки рассредоточились и наступали широкой линией, открывая огонь по любой замеченной огневой точке. После четвертого снаряда на «тигре» Бёльтера, стоявшем на гребне холма, сосредоточили огонь сразу три или четыре Т- 34 Снаряд с чавканьем врезался в землю в нескольких метрах ниже по склону. Следующий ударил в трех метрах перед танком. Вырванный взрывом густой куст упал перед смотровой щелью механика-водителя, закрыв Хельцлю обзор. Но Грешль по-прежнему прекрасно все видел. Он выстрелил, и пламя охватило еще один Т-34.
«Отойди назад по склону!»
«Тигр» сдал назад. Два снаряда пролетели выше танка, а потом машина скрылась за гребнем холма, оказавшись на некоторое время в безопасности. Механик-водитель открыл люк и сбросил куст, все еше закрывавший обзор. «Тигр» обошел высотку и наткнулся на пересекавший его путь овраг. Механик-водитель направил танк в овраг и повернул прямо к равнине. У поворота оврага, метрах в тридцати перед танком появилась группа примерно из десяти советских солдат. Бёльтер, для лучшего обзора вы
121
Франц Кировски
сунувший голову из люка, нырнул в башню, и автоматная очередь прорезала воздух над ею головой Бах выпустил очередь из своего пулемета, заставив противника искать укрытие.
«Поверни налево, вверх по склону!»
Хельцль повернул штурвал влево Огромный танк начал взбираться на склон под углом сорок градусов. Ревя двигателем, «тигр» метр за метром полз вверх на первой передаче. Когда кончик ствола «тигра» появился над краем оврага, откуда-го прилетел снаряд. Он ударил в башню танка и толкнул его вбок. Танкисты на несколько секунд оглохли. «Тигр» выбрался наверх, и его носовая часть с грохотом опустилась на землю. Хельцль нажал на педаль газа, и «тигр» рванул вперед, что оказалось как нельзя кстати — за кормой танка туг же просвистел следующий снаряд. Хельцль развернул танк на месте, оставляя гусеницами в земле глубокие канавы. Снова блеснула вспышка. Па этот раз и командир, и механик-водитель, и наводчик видели выстрел. Из-за быстрого разворота противник снова промахнулся.
Грешль выстрелил, но выпущенный из наведенного в спешке орудия снаряд ударил в землю перед Т-34, подняв в воздух фонтан грязи. Т-34 выстрелил снова, и опять, уже в третий раз, экипажу «тигра» повезло. Снаряд, выпушенный с дистанции менее 100 метров, отскочил и с визгом улетел в сторону. Следующий выстрел Грешля попал в цель. Бронебойный снаряд пронзил броню Т-34 насквозь. Сила внутреннего взрыва распахнула все люки. Взметнулось пламя -- Т-34 настал конец. «Тигр» проехал вперед метров пятьдесят, и Бёльтер увидел, что Шютце вступил в дуэль с Т-34.
«Глядите!» — вдруг крикнул Хельцль. Он заметил КВ-2, выезжавший из кустов позади танка Шютце. Медленно поворачивалась тяжелая башня. 152-мм орудие
122
50G танковых атак
разворачивалось в сторону «тигра» Шютце. Попади такой снаряд в цель — Шютце и его экипаж обречены.
Грешль надавил на педаль, управлявшую поворотным механизмом башни, одновременно поправляя маховичком наводку по вертикали. Раздался грохот, и из ствола КВ 2 вырвалось пламя. Бёльтер и его экипаж видели дымный след, оставленный советским снарядом. Он ударил в гусеницу «тигра» Шюгце и лишил танк хода. Грешль чуть подправил прицел. Теперь у него было время прицелиться лучше. Убедившись, что промаха быть не может, он нажал кнопку выстрела. Бронебойный снаряд устремился к КВ-2. Снаряд ударил в советский танк с яркой вспышкой и снопом искр. Огромная башня качнулась вперед, и длинный ствол орудия наклонился к земле. В передней части танка распахнулся люк. Несколько советских танкистов мелькнули на мгновение и скрылись из вида. Остальной экипаж танка погиб в пламени, охватившем машину.
«Сзади тебя чисто, Шютце», — окликнул он товарища по радио.
«Встань передо мной — я починю гусеницу!»
Внутри «тигра» остались!олькозаряжающий и наводчик. Несмотря на то что их танк был подбит и неподвижен, они умудрились уничтожить еще один Т-34. Советские танки уклонились от встречи с этой бронированной преградой, но все же смогли подобраться к окопам «Фламандского легиона».
Противотанковые пушки подбили несколько Т-34, но остальные прошли через окопы, круша их стенки своими гусеницами. Потом они открыли огонь осколочно-фугасными снарядами по уцелевшим позициям, уничтожая всех, кто там находился. Трое солдат, пытавшихся подобраться к одному из Т-34, были убиты длинной пулеметной очередью. Обер-лейтенант Дильс вызвал остальные «тигры». Он оказался один против лавины как минимум
123
Франц Куровски
из двух десятков Т-34, вышедших к передовым позициям фламандцев. За ними следовали советские ударные части.
«У нас остался еще один!» — сообщил Бёльтер.
«Хорошо. Разберись с ним. Я иду к командиру роты», — ответил лейтенант Майер. Майер приказал своему механику-водителю на полной скорости двигаться к месту боя. Увидев вражеские танки, перекатывающиеся через траншеи пехоты, он стиснул кулаки.
«Огонь! — взволнованно кричал он. — Огонь!»
Первый снаряд попал в Т-34, который остался стоять в траншее. У гусениц танка появились два немецких пехотинца. Они забрались на Т-34, бросили в люки несколько ручных гранаг и снова скрылись Лейтенант объехал подбитый Т-34 и увидел перед собой еше два. Снаряд ударил в борт «тигра», но не пробил броню. «Тигр» повернулся, словно разъяренный великан. Блеснул выстрел его орудия, и еще один Т-34 вышел из строя. Остальные повернули и двинулись вдоль линии фронта на юг и юго-восток.
Отступающие танки перехватил обер-лейтенант Дильс. Это вынудило противника снова повернуть, и трое танкистов, едва успевших закончить ремонт гусеницы, оказались под шквальным огнем сразу шести или семи Т-34. Механик-водитель развернул «тигр», и башенный расчет присоединился к стрельбе двух оставшихся машин. Четыре из семи Т-34 разделились и понеслись в разные стороны. Через несколько минут большая часть из них горела, получив попадания в борт и корму. Их пылающие и чадящие остовы остались стоять вдоль немецкой линии обороны. Однако одному советскому танку удалось уйти. Он развернулся на юго-восток, пересек линию фронта и вошел в Бадаев. Т-34 открыл огонь осколочно-фугасными снарядами по избам, в которых расположились тыловые подразделения. В поселке вспыхнула паника.
124
500 танковых атак
Кто-то из тыловиков крикнул обер-лейтенанту Дильсу: «Внимание! Он движется к топливному складу!»
Дильс схватил противотанковую мину и, пригнувшись, бросился с ней через дорогу. Над его головой просвистел снаряд. Взрывная волна сбила обер-лейтенанта с ног, и это спасло его от шквала пулеметных очередей, прорезавших улицу. Вскоре он был уже у дороги, по которой Т-34 должен был поехать, чтобы добраться до топливного склада. Дильс бросил мину на землю и бросился в сторону, спасаясь от новой пулеметной очереди.
«Все, он увидел цистерны!»
Т-34 повернулся. Потом он остановился и навел орудие на цистерну.
«Ему придется подойти поближе!» — крикнул какой-то унтер-офицер, протягивая руку к противотанковому ружью.
Он выстрелил в борт советского танка. Пуля не пробила броню, но танк продолжал ехать, не открывая огня. Осталось два метра... метр... Т-34 наехал на мину! Блеснула яркая вспышка, и лобовую часть танка подбросило вверх минимум на полметра. Видимо, сила взрыва разорвала днише танка — из него начало хлестать топливо. С глухим хлопком топливо вспыхнуло, и из облака пламени появился экипаж Т-34. В горящих комбинезонах они с криками бросились к обочине дороги, где нырнули в снег, стараясь сбить пламя. Вскоре они были взяты в плен тыловиками, которые занялись их ранами.
Весь день 21 марта район вокруг основной линии снабжения был наполнен звуками танковых боев. Немцы постоянно меняли тактику, то быстро атакуя и меняя позиции, то маскируясь и нанося удары из засады. Бёльтер чувствовал, что силы его на исходе. Чтобы не уснуть, приходилось принимать стимуляторы. Это было опасно, но, чтобы выжить, требовалось всегда быть настороже. Другого выхода не было. Нередко танкисты пытались ур
125
Франц Куровски
вать хоть немного сна в перерыве между боями. Возвращаясь в тыл за боеприпасами, они укрывались за штабелем пустых бочек, курили и отсыпались, пока Бёльтер не позовет их снова. Тогда они с затекшими ногами залезали в танки и опять отправлялись на передовую, где им вновь предстояло сражение с советскими танками и самоходками.
К полудню 21 марта вдоль немецкой линии обороны и ио обе стороны шоссе остался еще десяток подбитых советских танков. Примерно в 14:50 экипаж Бёльтера вернулся на фронт, пополнив боекомплект «тигра». Вдруг на них посыпался град реактивных снарядов. Первый залп прошел выше и обрушился на землю позади танка. Пронзительный визг возвестил о приближении второго залпа, и внезапно прямо перед ними загремели взрывы, подбираясь все ближе и ближе к танку. Все это заняло считаные секунды, но для Бёльтера время словно замедлилось.
Боевое отделение осветила яркая вспышка. Экипаж оглох от гула. Казалось, что под танком дрожит земля. Танк закачался, словно корабль в бурном море. Потом все кончилось, и экипаж, к удивлению своему, обнаружил, что они выжили, а танк не пострадал.
Бёльтер увидел следующую волну советских танков. По его приказу наводчик открыл огонь с дистанции более двух километров. Они стреляли, словно на полигоне. Потом по «тигру» начала пристреливаться советская артиллерия. Бёльтер сменил позицию, уклоняясь от артиллерийского огня, и продолжил бой. Один из «тигров» не вернулся из боя. Хорошо замаскированная советская самоходка открыла по нему огонь из засады. Первый же 122-мм снаряд попал в цель. Бёльтер, наблюдавший за дуэлью в стереотрубу, видел, каке башни «тигра» сорвало командирскую башенку.
126
500 танковых атак
«Внимание, Грешль! Самоходка в кустах. Дистанция восемьсот метров, прямо перед нами!»
«Вижу цель!»
Грешль навел орудие на самоходку прежде чем она успела выстрелить еще раз. Он нажал кнопку выстрела, и орудие выплюнуло бронебойный снаряд в сторону советской САУ. Струя пламени взметнулась метров на десять над целью.
«Цель поражена!»
«Тигр» Бёльтергз прикрыл корпусом четверых танкистов, пока они вытаскивали из танка тяжелораненого командира и тащили его в тыл.
«Пристраивайся за ними! Быстрее!»
Подобрав пятерых танкистов, Бёльтер направил «тигр» через линию фронта в тыл и доставил раненого на перевязочный пункт. Потом он вернулся на фронт, прибыв как раз вовремя, чтобы принять участие в последнем бою между двумя оставшимися «тиграми» и приближавшимися Т-34. В смотровые шсли командирской башенки Бёльтер прекрасно видел поле боя. Он заметил два Т-34, пытавшихся проскользнуть мимо «тигров». Он приказал механику-водителю развернуть танк. Во время боя с двумя вражескими танками «тигр» Бёльтера получил еще одно попадание, но не был выведен из строя.
Бёльтер снова открыл люк и высунулся из башни. Было важно иметь хороший обзор. В бою с вражескими танками, которые могли появиться из низины или из-за леса, это, наверное, было даже важнее всего. Однако на этот раз не было видно ничего, кроме горящих и коптящих остовов.
Бой закончился. Советским войскам не удалось прорвать основную линию немецкой обороны. Эта неудача, несмотря на огромное численное превосходство советской стороны, в немалой степени стала результатом усилий горстки «тигров». В боях 21 марта они уничтожили
127
Франц Куровски
восемнадцать советских танков. Стало ясно, что в распоряжении немецкой армии появился танк, превосходивший любой другой.
Немецкие саперы отправились за линию фронта, чтобы уничтожить поврежденный «тигр», вытащить который не было никакой возможности. Он получил два попадания из противотанковых орудий и не подлежал восстановлению. За гри дня боев в районе Красного Бора советские войска потеряли сорок танков. Большинство из них пали жертвами горстки «тигров». Похоже было, что советские войска истощили свои танковые резервы. Теперь они изменили тактику, действуя пехотой под прикрытием тяжелых противотанковых орудий. Пушки выдвигались вперед под прикрытием темноты и устанавливались на замаскированных позициях. Такая тактика привела к потере еще двух «тигров».
За период с 22 по 30 марта Бёльтер не раз попадал под обстрел замаскированных противотанковых орудий. Даже для него оставалось непостижимой загадкой, как ему удалось избежать всех снарядов, выпушенных по его танку, и уничтожить несколько советских противотанковых пушек. Каждый день «тигр» Бёльтера хотя бы раз попадал под обстрел. Дважды он по несколько часов выдерживал огонь советской артиллерии, а в третий раз экипаж вынужден был бросить «тигр» и уходить пешком.
В ту ночь он вел группу на нейтральную полосу, чтобы вывести с нее «тигр». Пока механики чинили танк, Бёльтер вместе со своей группой вступил в перестрелку с советским дозором. Операция прошла успешно. Они от
128
50С танковых атак
вели «тигр» на ремонтную базу и всю ночь готовили его к бою. Экипажу Бёльтера постоянно приходилось выезжать на передовую, чтобы пробиться к окруженным или уничтожить советские крупнокалиберные пулеметы, подтянутые к передовой за ночь. Это было колоссальное напряжение для всех. Они ночевали на передовой и часто просыпались от звуков стрельбы.
«Тигры» играли важную роль в борьбе с советскими противотанковыми пушками, танками и массами пехоты в районе Красного Бора. В значительной мере именно благо,ларя их усилиям немецкие части сумели сдержать напор численно превосходящих советских войск.
1 апреля бои закончились, и весь личный состав собрался перед КП батальона. Майор Маркер вручил оберлейтенанту Дильсу Железный Крест 1-го класса. Затем он объявил о производстве фельдфебеля Шютце в лейтенанты. Наконец, он назвал имя фельдфебеля Бёльтера.
«Фельдфебель Бёльтер, за храбрость, проявленную за последние несколько недель, фюрер награждает вас Золотым Германским крестом. Для меня большая чссгь вручить его вам».
Он жестом вызвал вперед адъютанта, вынул из коробочки Германский крест, приколол его на китель Бёльтера на правой стороне труди, отдал честь и протянул Бёльтеру руку.
Боевые действия возобновились 11 апреля Была запланирована атака, чтобы вернуть утраченные участки шоссе. Она не принесла успеха. На следующее утро три
12.9
Франц Куровски
«тигра» выдвинулись на передовую, чтобы остановить советские войска, прощупывавшие немецкую оборону. Одним из «тигров» командовал штабс-фельдфебель Зандеринг, один из опытнейших немецких танкистов. Эта атака показала, какой ущерб «тигру» может нанести удачное попадание из противотанкового ружья. Хорошо замаскировавшийся советский солдат прицельно выстрелил по приближавшемуся «тигру» метров с пятидесяти. Пуля про-била бронестекло смотро-
Ганз Бельгер „ „
вой щели командирской башенки. Штабс-фельдфебель Зандеринг был убит на месте. Танк отошел в тыл Один-единственный советский солдат сумел сделать то, что нередко не удавалось нескольким Т-34 — вывел из строя «тигр».
Вторая битва на Ладожском озере завершилась 6 апреля. Но чего же добились советские войска? 17 февраля они отбили электростанцию в Городке. Немцы оттянули основную линию обороны на 4 км к югу, на рубеж дороги, прозванной немцами «Бирманской дорогой» и шедшей от Невы через Синявино к опорному пункту Венг-лера. Однако усилия пехоты, мотопехоты, саперов и, прежде всего, танкистов не позволили советским войскам выполнить главную задачу — деблокировать Кировскую железную дорогу.
Горстка немецких дивизий выдержала натиск сорока
130
500 танковых атак
восьми советских стрелковых дивизий, девятнадцати стрелковых бригад, механизированной ударной дивизии, девятнадцати танковых бригад и полков и десяти отдельных танковых батальонов. Советские войска понесли тяжелые потери. За четыре пройденных километра пришлось заплатить цену в 270 тысяч убитых и раненых. Всего было уничтожено или выведено из строя 847 танков, сбито 693 самолета. За свои действия в ходе этого сражения двое немецких военнослужащих были удостоены «Дубовых листьев» к Рыцарскому Кресту, а еще 34 были награждены Рыцарским Крестом. За три с половиной месяца боев южнее Ленинграда единственная рота 502-го тяжелого танкового батальона уничтожила 163 вражеских танка и нс менее 50 противотанковых орудий и множество дотов и дзотов.
Рсзультагом этих успехов на северном участке фронта стало распространение легенды о «тигре». Наибольшего размаха кампания достигла после публичной демонстрации 500-го учебного танкового батальона в Падерборне, По приглашению правительства Германии и лично министра вооружений и боеприпасов Альберта Шпеера сотни журналистов приехали на учебный полигон Зенне, чтобы посмотреть на новый чудо-танк. Журнал «Ан-грифф» первым напечатал статью о новом танке, оказавшуюся для танкистов скорее проклятием, чем благом.
Широкая огласка информации о «тигре» стала одним из факторов, вынудивших советское командование серьезно отнестись к проектированию более мощных танков для Красной Армии. Первым заметным свидетельством этого стало появление усовершенствованного Т-34 с экипажем из 5 человек, вооруженного 85-мм пушкой. Новый танк получил обозначение Т-34/85, и его орудие было способно нанести «тигру» ущерб куда более серьезный, чем «вмятины и царапины», о которых писали в своих невероятно восторженных статьях немецкие репортеры.
131
Франц Куровски
Поторопилось советское командование и с принятием на вооружение новых, более опасных противотанковых орудий. Чуть позже на поле боя появилась еще одна новая разработка — танк «Иосиф Сталин», вооруженный 122-мм орудием.
Однако наиболее пагубным результатом непомерно раздутой шумихи вокруг «тигра» стало ее влияние на умы высшего немецкого командования, которое начало переоценивать возможности танка. Командиры дивизий считали, что, имея в своем распоряжении «тигры», они обладали абсолютным оружием, которое могло решить все проблемы. В результате «тигры» часто бросались в бой на совершенно непригодной для этого местности и без какой бы то ни было поддержки, несмотря на возражения самих танкистов. Нередко это приводило к потере части танков. Действуя без прикрытия, они нередко выводились из строя противотанковыми орудиями, и их приходилось взрывать, чтобы они не достались противнику.
Тот факт, что на каждую тысячу подбитых вражеских танков списывались в безвозвратные потери всего тридцать «тигров», целиком и полностью является следствием неустанной работы командиров танков, офицеров и личного состава тыловых и ремонтных служб. Генерал Гудериан о применении «тигров» заметил:
Когда «тигры» применялись сосредоточенно под жестким руководством знающего командира, они добивались выдающихся результатов. Основная сила «тигров» заключается в уничтожении вражеских танков. Для полного использования потенциала частей, вооруженных «тиграми», требуется тесное взаимодействие с другими родами войск.
Кроме того, ввиду ограниченной способности танка к самообороне на ближней дистанции, на другие рода войск ложится особая обязанность тесно взаимодействовать с «тиграми» и защищать их.
132
500 танковых атак
7 июня 1943 года японский генерал Осима посетил батальон, чтобы своими глазами взглянуть на новый танк. На показательных стрельбах батальоном командовал обер-лейтенант Дильс. Уже был разработан план отправки «тигра» в Японию на подводной лодке, но он так никогда и не был реализован.
Пока 1-я рота 502-го тяжелого танкового батальона проходила смотр в районе поселка Сиверский, остальные подразделения батальона собрались в Падерборне. 2-я и 3-я роты формировались как из опытных танкистов, так и из молодых добровольцев. В программу обучения входили тактические учения в составе малых и больших групп и учебные стрельбы, а также общая подготовка. Обучение велось в ускоренном темпе. Переподготовкой экипажей других танков на «тигры» руководил Отто Кариус. Автор «Тигров в грязи» так писал об этой подготовке:
«Путь к «тигру» лежал через пот и упорный труд. Сегодня тогдашние новобранцы говорят, что часто готовы были плакать от злости. Если они жаловались, то в ответ нередко слышали: «А что, по-вашему, ждет вас всех в России? По сравнению с этим здесь просто детский сад! Кому не нравится, может сразу переводиться в пехоту!»
Что примечательно, не переводился никто.
Пока две новые роты проходили обучение во Франции, 1-я рота была отведена на отдых в Тосно. Единственное беспокойство доставляли ночные надеты советской авиации. Затем последовая период, во время которого «тигры» выполняли патрулирование да время от времени обстреливали советские огневые точки, обра-
133
Франц Куровски
«Тигр I» 2-й роты 502-го тяжелого танкового батальона на северном участке Восточного фронта
шейные к немецким позициям. Однако все свидетельствовало о том, что новое советское наступление не за горами На Праздник Тела Христова1 две новых роты «тигров» погрузились во Франции в эшелоны Скорый поезд шел через Германию в район Ленинграда. В любой момент могло начаться крупное советское наступление.
Первые «тигры» выгрузились в районе Гатчины. Погрузочных аппарелей не было, и один из «тигров», съезжая с платформы, воткнулся носом в землю. 21 июля 1943 года «тигры» были отправлены по железной дороге в направлении станции Мга — ключевого пункта всего северного участка Восточного фронта. Танки выгрузились на небольшой станции Цнигри (также без погрузочных аппарелей). Во время разгрузки снаряды советской ар
1 24 июня 1943 года
134
500 танковых атак
тиллерии рвались совсем рядом со станцией. Личный состав 2-й роты узнал, что «тигры» 3-й роты уже выгружены на этой же станции. Рота была брошена в бой сразу после выгрузки, и двое ее офицеров, капитан Эме и лейтенант Грюневальд, уже погибли.
В 3 часа ночи 22 июля 1943 года советские войска начали мощнейший артиллерийский обстрел немецких позиций на северном участке Восточного фронта. Наиболее интенсивному удару подверглись восточная и северная части выступа вокруг станции Мга. Пока артиллерия била по площадям в районе Мги, немецкая пехота отбила первый штурм. Химические минометы «Небельверфср» залпами били по районам сосредоточения атакующих. Первых успехов советские солдаты добились к северу от Мги и восточнее Невы. Стремясь окончательно прорвать фронт, они бросали в образовавшиеся бреши свежие силы, поддерживаемые многочисленными танками.
И вновь раздался призыв: «Тигры» — на передовую!»
РЫЦАРСКИЙ КРЕСТ ДЛЯ ЛЕЙТЕНАНТА БЁЛЬТЕРА
Третья битва на Ладоге1 началась 22 июля 1443 года и совпала с началом советского наступления на центральном участке Восточного фронта. Артиллерия осыпала снарядами немецкие позиции. Советская авиация наносила массированные удары, стараясь подавить немецкую артиллерию до начала наступления. Наконец в атаку пошли дивизии советской 67-й армии. Также в наступлении участвовали пять дивизий 30-го гвардейского стрелкового корпуса. С востока атаковала советская 8-я армия.
1 В советской историографии — Мгинская операция
135
Франц Курсвски
30-му гвардейскому стрелковому корпусу удалось добиться локальных прорывов на двух участках немецкой обороны. Первая брешь была пробита в треугольнике железных дорог в районе Рабочего поселка № 6, а вторая — в районе станции, которою немцы называли «Рангун», до самого берега Невы. Несмотря на упорное сопротивление, две немецкие дивизии — восточно-прусская 11-я пехотная и бранденбургская 23-я пехотная — не смогли сдержать советское наступление. В последовавшие два дня советские войска пытались развить успех на этих двух направлениях. 18-я армия вынуждена была бросить в бой свои резервы — 121-ю пехотную дивизию на восточном направлении и 28-ю легко-пехотную дивизию на северном направлении, западнее Сикявино. 11-я пехотная дивизия двадцать дней сдерживала атаки семи советских дивизий. За это время артиллерия дивизии израсходовала 95 тысяч снарядов.
В первые дни августа советское командование перенесло основную тяжесть удара на восточный участок фронта между Вороново и Кировской железной дорогой. С 2 по 4 августа отсюда в направлении станции Мга наступали двадцать девять пехотных батальонов. Ни эта атака, ни последовавший танковый удар не смогли пробить оборону 5-й горней дивизии и 1-й пехотной дивизии. Советская танковая атака не в последнюю очередь была сорвана благодаря действиям «тигров» 502-го тяжелою танкового батальона. В боевых действиях участвовали 1-я рота, находившаяся под Ленинградом с лета 1942 года, и 2-я и 3-я роты, прибывшие из Франции 22 июля.
Базой для «тигров» служила станция Цнигри, и почти во всех боях принимал участие Бёльтер. Ему поручались разные задания: дуэли с советскими танками, ночные атаки на советские окопы, патрулирование и контрудары совместно с пехотой. Командовал 1-й ротой по-прежнему обер-лейтенант Дильс Танками роты командовали
136
500 танковых атак
лейтенант Шютце, лейтенант Хеер и унтер-офицер Лэтш 30 июля Лэтш сумел вернуться живым с опасного задания, а на следующий день вернулся на фронт вместе с унтер-офицерами Федерицци и Хорнунгом, чтобы отбросить советский отряд, просочившийся в немецкий тыл. Огнем прямой наводкой были уничтожены несколько советских огневых точек.
«Тигры» нередко попадали под ответный огонь, и в мастерских постоянно кипела работа. Ремонтники пользовались темнотой, чтобы отправиться на передовую и починить «тигры», лишившиеся хода из-за поврежденных гусениц. Когда на помощь приходили «тигры», боевой дух пехоты поднимался до небывалых высот, что в укрепленном районе, прозванном «деревня дотов», что в опорном пункте Бальцервега.
Третье сражение на Ладожском озере шло до конца августа. Потом бои стихли. Советские войска снова понесли большие потери — погибло 100 тысяч человек, а немцы уничтожили 344 единицы советской бронетехники и 307 самолетов. Вновь советские войска не сумели выполнить поставленную задачу'.
Пока 502-й батальон ремонтировал и осматривал танки и прочую технику, советские войска нанесли новый удар. На этот раз они выбрали правый фланг северного участка фронта под Невслем. Батальон тут же получил приказ на передислокацию е Невель. К этому времени в батальоне уже был новый командир — майор Вилли Яде, 8 октября эшелон с танками вышел со станции "Тосно. Двумя днями ранее советские войска внезапным ударом шестидесяти танков, за которыми следовали грузовики с пехотой, заняли Невель. 58-й пехотной дивизии и 502-му
137
Франц Курэвски
тяжелому танковому батальону было приказано вернуть город. Пехотная дивизия перехватила наступающие вражеские войска и остановила их севернее Невеля в районе Алунтьево и Медведково.
В районе города произошло четыре сражения. Именно здесь часть 1-й роты, брошенной в бой сразу же после выгрузки из эшелона, была окружена на шоссе советскими войсками. Взвод лейтенанта Майера быд истреблен полностью. Лейтенант, один из храбрейших танкистов Германии, застрелился, чтобы не попасть в советский плен. Через несколько дней была оставлена Гатчина. Немецкие войска отступили по дороге Гатчина — Волосово — Нарва. Когда положение становилось угрожающим, появлялся майор Яде с «тиграми». В районе Волосово майор и адъютант батальона на последних двух боеспособных «тиграх» бросились навстречу рвущимся вперед советским танкам. Уничтожив девят ь вражеских машин, «тигр» Яде был подбит. Несмотря на ранение, майор остался в строю. Адъютант Яде. командуя вторым «тигром», подбил в этом бою шесть советских танков.
19 января 1944 юда батальон был переброшен из района Пустошки обратно на Ладожский участок, где снова начались тяжелые бои. Перед отправлением танковые орудия были пристреляны, чтобы проверить их исправность. В ночь с 19 на 20 января советские войска взяли Красное Село и начали наступление на Кипень. Майор Яде получил приказ командующего L армейским корпусом сформировать боевую группу и занять оборону на рубеже Вохоново — Сяськелево.
«Ваша позиция — важнейший оплот нашей обороны к северу от Гатчины», — решительно заявил командующий. За первый день боев (22 января) «тигры» уничтожили двенадцать вражеских танков. Тем не менее 26 января немецкие войска вынуждены были отступить.
После прорыва советских войск две роты «тигров» бы-
138
5С0 танковых атак
Ноябрь 1943 года В районе Пустошки под «тигром» с тактическим номером 133 провалится мост Командир танка нотис
ли временно переданы в состав III (германского) танкового корпуса СС. Успешная борьба «тигров» против натиска советских войск дала измотанным немецким дивизиям небольшую передышку. Пусть и на время, но наступление советских танковых дивизий удалось задержать.
Когда «тигры» грузились в эшелоны, направлявшиеся в Нарву, Бельтер получил известие, что его друг обер-лейтенант Дильс был смертельно ранен в своем «кюбельва-гене». Дильс был командиром 1-й роты и образцовым товарищем.
По прибытии в новый район боев батальон вновь был разделен и так и не использовался в качестве единого подразделения. Пока 2-я рота вела оборонительные бои под Нарвой, две оставшиеся танковые роты участвовали
139
Франц Куровски
в контрударах южнее Пскова и у Идрицы Командующий группой армий «Север» фельдмаршал фон Кюхлер поздравил батальон с успешными действиями.
Вечер накануне Страстной Пятнипы Бёлыер провел со своим экипажем в танке. К этому времени он уже был произведен в лейтенанты (с 1 мая 1943 года). Его танк был направлен на охрану командного пункта пехотного полка. Пятеро танкистов попеременно дремали. Вдалеке слышался гул. Советские танки сосредотачивались для атаки. Медленно наступал рассвет.
«Я схожу на КП, узнаю, есть ли у них какие-нибудь планы для нас», — сказал Бёлыер товарищам. Он вылез из танка. Пока он шел к командному пункту, разминая затекшие и стертые ноги, гул со стороны советских позиций усилился. Бёльтер быстро переговорил с командиром полка.
«Я могу где-нибудь прилечь?» — спросил он.
«Можете поспать вон там, Бёльтер».
Но не успел он лечь, как с ужасным грохотом поблизости начали рваться снаряды. На часах было ровно 6 утра. Сотни орудий начали артиллерийскую подготовку нового советского наступления. К ним присоединились многочисленные батареи «Катюш», обстреливавшие основную линию немецкой обороны, стремясь «размягчить» ее перед атакой. Снаряды сыпались повсюду. КП трясло и раскачивало. Тысячи снарядов обрушились на участок полка. Это значило, что именно здесь советское командование намерено прорывать немецкую оборону. Основной оборонительный рубеж протянулся между деревнями Вадрино и Большие Усы.
Приближался кульминационный момент битвы за
140
500 танковых атак
Псков. После двухчасовой артподготовки советская пехота двинулась на позиции 8-й пехотной дивизии. Волна за волной советские солдаты бросались вперед. На них начали пикировать немецкие Ю-87, сбрасывая десятки мелкокалиберных противопехотных бомб и поливая пехоту из пушек и пулеметов. Наступающая пехота остановилась. Советские войска попытались обойти немцев с фланга тремя десятками танков. Они нашупали в немецкой обороне слабое место, лишенное тяжелого оружия. Тридцать тан ко в прорвались. Бёльтер, ни о чем не подозревая, вел свой «тигр» поближе к КП, чтобы в случае необходимости экипаж мог быстро занять места в танке и выдвинуться в нужном направлении.
На КП прибежал раненый посыльный: «Вражеские танки! Танки прорвали линию обороны и давят пехоту'»
«Бёльтер, эго работа для вас! — сказал командир полка. - Отправляйтесь туда и...»
Бёльтер выскочил из блиндажа. В гот же миг рядом разорвались несколько снарядов. Взрывной волной лейтенанта швырнуло обратно в блиндаж. Ощущение было такое, словно его ударил гигантский кулак. Полуоглушенный, он поднялся на ноги.
Командир пехотного полка смотрел на него с мольбой: «Бёльтер, вы должны отправиться туда и остановить танки! Если русские доберутся сюда, фронту конец. Другого выхода нет — нужно попытаться!»
Бёльтера охватил страх, но в отдалении он видел очертания своего «тигра». Никогда еще пехота не ждала его напрасно, и он не допустит, чтобы в этот раз так случилось. Он собрался с духом и после того, как разорвалась следующая серия снарядов, выскочил из блиндажа и бросился бегом. Не успел он пробежать и десятка шагов, как донесся вой «Катюши». Он поспешно бросился в воронку. Со страшным грохотом повсюду рвались реактивные снаряды, В густом облаке кордитного дыма и пыли пере
141
Франц Куровски
хватывало дыхание. Сверху на него сыпались комья земли. Потом снаряды и мины начали рваться вокруг еще чаще. По пути он был трижды оцарапан осколками. Наконец он, запыхавшись, вернулся на КП.
Бёльтер увидел в липе пехотного командира отчаяние: «Я иду! Я иду!»
Бёльтер понимал, что ему придется проделать то же, что и посыльному. После следующего залпа он выскочил наружу. Он прекрасно осознавал, что от бега зависит его жизнь. Взрывная волна от снарядов раз за разом швыряла его на землю, но он поднимался прежде, чем рассеется дым. Когда он добрался наконец до «тигра», легкие его горели. Наводчик Грешль уже открыл башенный люк. Бёльтер встал правой ногой на гусеницу, левой — на крыло, запрыгнул на башню и спустился внутрь, захлопнув за собой люк. Снаряды рвались вокруг, осыпая стальные борта «тигра» осколками.
«Держи!»
Грешль, сидевший впереди и чуть ниже командира, передал через плечо зажженную сигарету. Бёльтер закурил, глубоко втягивая табачный дым. Хельцль повел машину в сторону фронта. В приказах особой нужды не было. Их экипаж был дружным и спаянным. Каждый из них знал, чего ждать от остальных в любой ситуации. «Тигр» прошел через низину и вышел на волнистую равнину, покрытую редкими деревьями. Вскоре Бёльтер заметил вражеские танки, двигавшиеся со стороны леса на дальней стороне нейтральной полосы. Он видел, как советские тяжелые самоходные орудия, шедшие на флангах, время от времени останавливались, чтобы послать в сторону немецких окопов ) 22-мм или 152-мм снаряд.
«Они готовятся к атаке!» — крикнул Хельцль. Когда танк миновал деревья, смотровая щель механика-водителя обеспечила хороший обзор.
С дистанции около километра Грешль открыл огонь.
142
500 танковых атак
Наводчик и заряжающий работали быстро, и через несколько минут в чистом поле горели уже четыре Т-34. Внезапное появление смертоносного врага парализовало советских танкистов. На советской радиочастоте сквозь треск помех раздалось: «Тигры1 Тигры! Тигры!» Все Т-34, КВ-1 и САУ рассредоточились и открыли огонь по одиночному «тигру». Снаряды проносились над башней. Бельтер видел их и слышал, как они свистели мимо смотровых щелей.
Грешль выкрикнул предупреждение, но водитель только что остановил танк для выстрела, и реагировать было уже слишком поздно. Снаряд устремился к «тигру». Яркая вспышка осветила боевое отделение, раздался убийственный грохот. Танк содрогнулся от удара снаряда в лобовую броню. На несколько секунд танк окутался густым дымом, но все же он перенес попадание без серьезных повреждений. В любом другом танке экипажу уже наступил бы конец. Ревя двигателем, «тигр» повернул вправо и скрылся за кустами в небольшой низинке. Только командир и наводчик еще могли видеть вражеские танки. Самоходное орудие выехало перед «тигром» и остановилось. Из его огромного ствола вырвалось пламя. Грешль навел на него орудие и нажал кнопку выстрела. Промахнуться с такого расстояния было невозможно — бронебойный снаряд пронзил броню и превратил советскую самоходку в дымящуюся груду обломков.
Грешль тут же что есть силы надавил на педаль разворота башни. В прицеле вырос Т-34. Грешль вел приближавшийся советский танк, пока тот не остановился для выстрела. Небольшая поправка прицела, и — «Выстрел!» Судя по всему, от попадания детонировал снаряд в каморе пушки Т-34. Из обреченного танка повалило пламя. Левее и правее быстроходные советские танки проходили мимо «тигра», держась примерно в километре от него.
«Они пытаются нас обойти!» — крикнул Бёльтер това
143
Франц Куровски
рищам. Голос его оставался спокойным. Эта уверенность передавалась и остальному экипажу.
Удар! Еще одно попадание, на этот раз — в нижнюю часть левого борта. Лязгнула левая гусенипа. «Только бы не повредили траки!» — подумал Бёльтер и приказал: «Тридцать метров вперед!» Гусеница была не повреждена. «Тигр» все так же хорошо слушался управления. За небольшим пригорком они нашли новое укрытие. «Нужны под крепления! Как дела, Бах? Есть связь?»
«Помощь уже в пути. К нам идут обер-лейтенант Геринг и унтер-офицер Шперлинг».
«Будем надеяться, что они выдержат артобстрел».
Тут Бёльтер впервые обратил внимание на то, что советская артиллерия перенесла огонь глубже в немецкий тыл. чтобы не попасть по своим атакующим частям. Вдруг с левого фланга донесся взрыв.
«Это Геринг! Говорит, что атакует обходящие с фланга Т-34».
Через несколько секунд раздалась стрельба и далеко слева от «тигра» Бёльтера.
«Должно быть, Шперлинг», — облегченно сказал Бёльтер, к которому вноьь вернулась уверенность.
Два «тигра» на полной скорости неслись к передовой. Они прошли сквозь заградительный огонь артиллерии и атаковали обходившие с фланга подразделения советской танковой бригады. Фельдфебель Геринг быстро один за другим уничтожил четыре Т-34. Остальные развернулись и скрылись в ближайших оврагах и лошинах. Унтер-офицер Шперлинг столкнулся с советскими тяжелыми СЛУ. Он был опытным командиром, награжденным многими высокими наградами, и в бою он сохранял спокойствие. Он подождал, пока одна из самоходок не выстрелит, а потом подъехал к ней на 600 метров, чтобы бить наверняка. У него было больше минуты, поскольку перезарядка орудия СЛУ требовала немало времени. Выстрелы
144
500 танковых атак
тяжелых 122-мм и 152-мм орудий заряжались раздельно — снаряд и заряд. Для этого требовалось время, чем и воспользовался Шперлинг. Он подбил две самоходки, преградившие ему дорогу, и повредил третью так сильно, что она развернулась и скрылась ь лесу, оставляя за собой дымный след.
Тем временем советские танки попытались прорваться в центре, мимо «тигра» лейтенанта Белы ера Бой шел уже два часа, но для экипажа «тигра» время летело быстро. В течение двух минут они подбили еще три Т-34. Затем Бёльтер приказал сменить позицию. «Тигр» повернул влево и двинулся через воронки и низинки, пока не достиг узкой полоски густого леса. Бельтер приказал механику-водителю двигаться дальше и вскоре оказался лицом к лицу с несколькими Т-34, экипажи которых, по-видимому, раздумывали, как им лучше справиться с «тиграми».
Грешль успел выстрелить трижды, прежде чем ошеломленные советские танкисты открыли ответный огонь. Два Т-34 стрелять уже не могли — они стояли у дальней опушки, охваченные пламенем. Вокруг «тигра» Бёльтера в глубь леса со свистом уносились снаряды. Один из них со страшным скрежетом зацепил башню.
«Сдай назад! Тридцать метров... Стоп! Направо, пройди через лес!»
«Тигр» крушил деревья, а за его кормой рвались снаряды. Метров через триста Бёльтер снова вернулся к поляне. Хельцль на большой скорости вывел «тигр» из леса и развернул его навстречу советским танкам. Грешль снова открыл огонь. «Тигр» выстрелил пять раз. Для советских танкистов это было уже слишком. Т-34, уцелевшие в этой засаде, поспешили скрыться в лесу. Бёльтер по широкой дуге вернул танк на прежнюю позицию. Здесь они вновь вступили в бой с наступавшими советскими
145
Франц Куровски
танками. Грешль подбил Т-34 с расстояния более километра.
Сражение длилось три часа. Советская танковая бригада потеряла уже больше двадцати танков. Геринг и Шперлинг заняли позиции по обе стороны от танка Бёльтера, что позволило им прикрывать друг друга и сообщать о появлении целей. Фельдфебель Геринг доложил о пятом и шестом подбитых танках. Необходимости объявлять о седьмом не было: Бёльтер в смотровую щель видел яркую вспышку взрыва. Вдруг по «тигру» Шпер-линга открыл огонь советский танк.
Бёльтер предупредил товарища: «Внимание, Шперлинг! Самоходка слева! Я займусь Т-34!»
Два снаряда врезались в Т-34, стрелявший по Шпер-лингу. Танк вспыхнул. И тут огонь открыла советская самоходка, не попавшая в танк Шперлинга первым снарядом. 152-мм снаряд ударил в лобовую броню «тигра» и расколол сварной шов. К счастью, саму броню он не пробил, но Шперлиту пришлось покинуть поле боя.
«Придется отступить! Лобовая броня расколота!» — доложил унтер-офицер, когда осела пыль. Бёльтер, опасавшийся худшего, облегченно вздохнул.
«Хорошо, Шперлинг! Уходи!»
Унтер-офицер засмеялся, и Бёлыер увидел, как поврежденный, но не утративший подвижности «тигр» двинулся в тыл. Снаряд «тигра» фельдфебеля Геринга заставил советскую самоходку поспешно развернуться и отступить. Шперлинг подбил четыре танка и САУ, а Геринг довел свой счет до семи. Бёльтер подбил пятнадцать танков. Но вот последовал доклад Грешля:
«Мы не можем продолжать бой. Накатник плохо работает после выстрела».
«Придется отойти».
«Все равно русские решили не продолжать!» — крикнул Хельцль.
146
500 танковых атак
«Точно! Больше нх не видно!» — подтвердил Грешль.
И в самом деле, советские войска отошли. Тройка «тигров» нанесла им слишком тяжелые потери. Угроза прорыва танков, который мог иметь катастрофические последствия для всего участка фронта, была ликвидирована небольшим отрядом Бёльтера.
Ф
Остальные «тигры» батальона, включая и те, которыми командовали лейтенант Руппель, лейтенант Шюрср, унтер-фельдфебель Бекельман и унтер-фельдфебель Лаубе, сражались на других участках фронта. Они постоянно вели бои против многочисленной советской бронетехники. Советские войска продолжали попытки прорыва до 9 апреля 1944 года. Потом все кончилось. Советская армия проиграла крупное сражение, не добившись прорыва обороны. Семь се стрелковых дивизий, обескровленных потерями, были отброшены. Было подбито 72 советских танка, причем большинство из них пришлось на долю 502-го тяжелого танкового батальона. Бои стихли. Личный состав батальона разместился на квартирах в деревне Романягы. Утром 25 апреля перед строем батальона лейтенанту Гансу Бёльтеру был вручен Рыцарский Крест, присвоенный ему 16 апреля.
«ДУБОВЫЕ ЛИСТЬЯ» ЛЕЙТЕНАНТА ГАНСА БЁЛЬТЕРА
Вернувшись из краткосрочного отпуска, лейтенант Бёльтер временно принял командование 3-й ротой 502-го тяжелого танкового батальона в районе отдыха под Рома-нятами. Бёльтер получил офицерский чин на поле боя и не имел офицерской подготовки. Тем не менее ротой он
147
Франц Куровски
командовал не хуже любого другого офицера. В период затишья, последнего в этой войне, погода выдалась ясная и теплая. Затишье продолжалось семь недель. За это время батальон, в который был назначен новый командир — майор Шванер, достиг самой большой численности за все время, прошедшее после формирования. 2-я рота была расквартирована в нескольких деревнях за Романяга-ми, а штабная рота была переведена в Эстонию, в Ирбо-ска1.
Когда Бельтер исполнял обязанности командира 3-й роты, имело место неприятное происшествие. Однажды, чистя сигнальный пистолет, один из унтер-офицеров случайно выстрелил ракетой в соломенную крышу избы, которая тут же загорелась. Вскоре почти все дома в деревне были охвачены огнем. Взорвались боеприпасы для 88-мм пушек, сложенные в одной из изб. К счастью, вскоре прибыл официально командовавший ротой капитан Леонхардт и замял дело.
С середины июня в нескольких километрах за Рома-нятами солдат начала развлекать фронтовая театральная группа. Вечером 22 июня 1944 года Бёльтер вместе с одним из взводов наслаждался звуками скрипки. Около 20:00 советские войска начали мощную артподготовку северо-западнее Острова. Прибыл посыльный, сообщивший Бёльтеру, что батальон приводится в состояние боевой готовности. Танкисты тут же вернулись в расположение роты. В районе выжидания до танкистов доносился монотонный гул канонады. Всего неделя прошла с тех пор, как Ганс Бёльтер получил знак за танковую атаку второй степени (25 или более танковых боев), и похоже было, что скоро ему снова предстоит бой.
Советская артиллерия сосредоточила огонь на двух-
’ Ныне Старый Изборск Псковской обл.
148
50С- танковых атак
километровом участке северо-восточнее Острова, который удерживала 121-я пехотная дивизия. Ьолее трех сотен орудий и пятидесяти «Катюш» поливали огнем немецкие позиции, стараясь проложить путь наступающим. Через два часа советские стрелковые дивизии устремились вперед Они прорвали разрушенную артподготовкой линию обороны немцев и вышли к высоте, прозванной «Еврейский нос», в районе деревни Зуево. В их руках оказались деревни Шапково, Баево и Ванпово, и к вечеру 23 июня советские танки и мотопехота уже наступали вдоль гряды Зуево — Юдино в направлении железной дороги Псков — Остров. В случае прорыва на этом направлении уже через час они могли быть в Острове.
Вечером 23 июня танки 3-й роты покинули Романяты и собрались у шоссе. Всею набралось 14 «тигров». Они двинулись вперед и пересекли дорогу. Командиры высовывались из своих башенок. Бёльтер видел конные упряжки, везущие в тыл раненых. Он видел ужас и горечь на их лицах. «Почему вы нс пришли раньше?» — крикнул им один из раненых.
Бёльтер стиснул зубы. Слишком много было «почему», на которые у него не было ответа.
Той ночью десять «тигров» 2-й роты и одиннадцать танков 3-й роты, пройдя 30 км, вышли в район боев. Полковник Лер, командир 121-й пехотной дивизии, дал командирам рот и командиру батальона задание:
«В назначенный час 24 июня 1944 года атаковать с исходных позиций.
3-й роте из района Пыляи и 2-й роте из района 4 км к северо-западу, точно к западу от деревни Стехново, совместно с вновь прибывшим 94-м гренадерским полком контратаковать вдоль дороги совхоз Кирове — Шапково и занять высоту у Зуева».
149
Франц Курозски
Когда началась атака, 2-я рога двинулась вперед с 84-м гренадерским полком. «Тигры» попали под сильный артобстрел. Пехота остановилась на опушке леса за совхозом. В танках радисты, механики-водители и командиры видели вспышки рвущихся артиллерийских снарядов и реактивных мин. «Тигры» достигли цели, но без пехоты. С наступлением темноты им пришлось отойти.
Поскольку атака соседей справа — 121-го саперного батальона — развивалась более успешно. 3-я рота 502-го батальона была направлена туда. Одиннадцать «тигров» устремились к месту боев, и во главе первой группы шла машина Бёльтера. Они вышли к вражеским позициям у «Еврейского носа». Около полудня «тигры» Бёльтера двинулись вверх по склону высоты у Зуева. Вплотную за ними шло еще несколько бронемашин. Однако советские солдаты закрепились в блиндажах и окопах бывшей немецкой линии обороны. Из каждой траншеи советские солдаты вели огонь в сторону танков из противотанковых ружей, целясь в смотровые щели и перископы.
Грешль не прекращал стрелять но обнаруженным позициям противника. Пули противотанковых ружей стучали по бортам и орудийной маске «тигра». Приближавшиеся танки прямой наводкой методично уничтожали советские дзогы, минометные позиции и пулеметные гнезда. Попытавшиеся вступить в бой советские танки были уничтожены. Тем не менее немецкая пехота понесла большие потери. Роте приходилось то и дело отправлять одиночные танки назад, чтобы помочь прижатым к земле группкам пехотинцев и подавить советские минометы и пулеметы. В течение дня было отбито три советских контратаки, уничтожено еще семь танков
Однако день закончился трагично. «Тигр» лейтенанта Кариуса, находившийся на открытой позиции на вершине высоты, получил снаряд между7 корпусом и башней. Снаряд был выпушен командиром его собственной роты,
150
500 танке вых атак
который по ошибке принял «тигр» за советский танк. Тем не менее Кариус, получивший 4 мая 1944 года Рыцарский Крест, не вышел из боя. Он пытался предупредить по радио лейтенанта Наумана из 3-й роты, собиравшегося перевалить через вершину высоты. Однако тот, по-види-мому, предупреждения не услышал. Он продолжил путь и на другой стороне холма попал в засаду, устроенную несколькими советскими тяжелыми САУ. «Тигр» Наумана был подбит
и загорелся. Экипаж покинул машину, но с тех пор так и числится пропавшим без вест и.
Обер-ефрейтор Эгон Кляйн, радист «тигра» унтер-офицера Леве из 3-й роты, слышал, как Кариус пытался предупредить Наумана: «Осторожно, иваны! Осторожно, иваны!» Слышал он и другие команды на немецком, ио это были попытки советских танкистов заманить «тигры» в засаду. «Вперед! Через холм!» — слышали танкисты. Позднее выяснилось, что эти команды отдавали немцы из организованного советским командованием комитета «Свободная Германия».
«Тигр» унтер-фельдфебеля Везели также получил тяжелые повреждения после попадания снаряда, выпущенного советской самоходкой. В результате левофланговая боевая группа лейтенанта Кариуса уже потеряла две машины. Несколько танков правофланговой группы, состоявшей из машин 3-й роты, также получили попадания.
151
ФранцКур опеки
«Тигр» унтер-офицера Леве получил попадание из противотанковой пушки в правою сторону ходовой части. Леве умудрился отвести «тигр» в тыл своим ходом. По пути он подобрал экипаж «тигра» Риля, вынужденный покинуть танк. Обе роты «тигров» отошли с высоты около 22:00.
Лейтенант Бёльтер вернулся в Пыля и вместе с остальными боеспособными «тиграми». Здесь они пополнили запасы топлива и боеприпасов. Чуть позже в Пыляи прибыла и часть 2-й роты. Один из взводов остался в Шапково вместе с пехотой. 25 июня большая часть «тигров» оставалась на месте, только лейтенант Кариус со взводом 2-й роты отправился в Шапково на поддержку 1-му батальону 94-го гренадерского полка. Было отбито несколько советских контратак.
25 июня «тигры» под командованием капитана Леонхардта успешно отразили атаку советской пехоты и танков и подбили три КВ-1. Сражение за «Еврейский нос» продолжалось. До .30 июня «тигры» батальона уничтожили три самоходных орудия, 25 танков (Т-.34 и КВ-1), восемнадцать противотанковых и несколько артиллерийских орудий. Несколько раз группы пехоты и мотопехоты оказывались в окружении, и всякий раз приходило сообщение: «Держитесь! С запада подходят «тигры»!» Известие о том, что танки на подходе, воодушевляло потрепанные роты и боевые группы, придавая им сил сражаться до тех пор, пока на помощь не придут «тигры».
3 июля батальон был передан И армейскому корпусу. Только 1-я рота, которой теперь командовал лейтенант Бёльтер, осталась в районе Идрииы в распоряжении X армейского корпуса. 12 июля Бёльтер получил приказ вместе с шестнадцатью «тиграми» роты по железной дороге отправиться в Динабург’. По прибытии Бёльтер
1 Ныне — г. Даугавпилс (Латвия)
152
500 танковых атак
явился к командиру батальона, который был очень рад получить столь сильные подкрепления и получить, наконец, в свое распоряжение весь батальон. Однако он не подозревал, что 1-ю роту планировалось вновь вывести из подчинения II армейского корпуса. Вечером 12 июля командир корпуса генерал-лейтенант Вильгельм Хассе приказал 1-й роте разделиться на две части. Пять «тигров» отправлялись в Венсанам к 3-й роте 502-го батальона на поддержку 225-й пехотной дивизии. Остальные пять машин были направлены к хутору Вецсалиене в 20 км к востоку от Динабурга на помошь 81-й пехотной дивизии.
Лейтенант Бёльтер привел половину 1-й роты в расположение 225-й пехотной дивизии и соединился с 3-й ротой. Днем 14 июля ему было поручено командование боевой группой в составе 3-й роты и приведенной им половины 1-й роты 502-го тяжелого танкового полка.
«Отправляйтесь на КП 2-го батальона 77-го гренадерского полка и обсудите с командиром батальона план контратаки».
Лейтенант Бёльтер отправился в путь. На командном пункте батальона в Гайделяй было решено, что «тигры» должны наступать через высоту 175 и отбить у противника деревню Стосюняй по ту сторону холма. «Тигры» двинулись вперед в 19:15. Еще до того, как они подошли к холму, открыли огонь советские противотанковые орудия. Один из снарядов попал в танк Бёльтера, но, к счастью, отскочил рикошетом. Грешль и Рихтер действовали быстро и уверенно. Прежде чем противотанковая пушка успела выстрелить снова, она получила прямое попадание и вышла из строя. Расчет бросился врассыпную. Пули из противотанковых ружей градом стучали по броне. Глядя в перископ, Бёльтер повсюду видел вспышки выстрелов.
153
Франц Куровски
«Держитесь!» — крикнул Хельцль, когда перед танком возникла траншея.
Передняя часть «тигра» резко ушла вниз. Двигатель взревел, и Хельцль на полной скорости провел танк через окоп. Перед танком появились советские солдаты. Бах открыл огонь из пулемета, и они поспешили скрыться. «Тигры» крушили советские позиции. За ними шла пехота 2-го батальона 377-го гренадерского полка, вычищавшая солдат противника из стрелковых ячеек и окопов. Схватка на подступах к высоте 175 была короткой, но яростной. Потом танки направились вверх по крутому склону. Бёльтер был на гребне холма первым. Яркие вспышки выстрелов показали, что здесь были советские противотанковые пушки.
«Всем внимание! Противотанковые пушки на холме!»
Головной «тигр» появился в секторе обстрела пушек и понесся по плоской вершине холма. Впереди справа от танка показалась противотанковая пушка. Она выстрелила. Снаряд ударил в лобовую броню «тигра» и со свистом отскочил в вечернее небо. Казалось, сила удара остановила «тигр».
«Вперед!»
Танк с лязгом двинулся дальше. Он оказался прямо перед искусно оборудованной позицией. С лязгом и скрежетом «тигр» переехал советскую пушку. Хельцль успел заметить испуганное лицо советского солдата. Тот пытался отскочить в сторону, но поскользнулся и исчез под левой гусеницей танка. Тяжелый «тигр» вдавил пушку в землю. При этом он опасно накренился, но все же миновал препятствие. Теперь на вершине холма были уже все «тигры». Их орудия с грохотом выплевывали снаряды. Вся вершина простреливалась пулеметным огнем, и советская пехота вынуждена была отступить. Осколочно-фугасные снаряды крушили советские огневые точки.
154
500 танковых атак
«Сообщить в полк: мы вышли к высоте и заняли ее».
Ровно через минуту после отправки сообщения на вершину холма обрушился огонь артиллерии. Бёльтер видел, что облака разрывов все ближе и ближе подбираются к «тиграм». Снаряды рвались в каком-то десятке метров от его танка, ослепляя резкими вспышками экипаж. Бёльтер отдал единственный возможный приказ: «Сменить позицию!» «Тигры» двинулись по вершине холма, стараясь уклониться от огня советской артиллерии.
«У них где-то тут корректировщик!» — предположил унтер-фельдфебель Бэкельман из 3-й роты 502-го батальона.
Бёльтер осмотрел местность. Взгляд его задержался на холме, к югу от реки Свенгойи. «Должно быть, он там!»
Танки открыли огонь по замеченным перед холмом советским позициям. Их осколочно-фугасные снаряды уничтожали дзоты, пулеметные точки и противотанковые орудия.
«Два танка направо, к концу плато. Я с Лаубе подойду к самому краю».
Четыре «тигра» пришли в движение. Они подъехали к дальнему краю холма. Унтер-фельдфебель Карл Лаубе первым обнаружил на противоположном склоне холма советские танки.
«Вражеские танки на обратном скате. Дистанция 2500 метров!» — доложил он.
Лейтенант Бёльтер высунул голову в башенный люк и посмотрел в бинокль. Теперь он тоже увидел советские танки — несколько КВ-1 и Т-34. Если бы они начали действовать, пехоте, которая собиралась продолжать наступление по обе стороны холма, пришлось бы туго — она вышла бы прямиком под огонь противника.
«Огонь по готовности!»
Тяжелые орудия «тигров» открыли огонь с дистанции два с половиной километра. Снаряды попадали в землю
155
Франц Куровски
перед замаскированными советскими танками. После десяти выстрелов Бёльтер приказал прекратить огонь.
«С такого расстояния мы попусту тратим снаряды!»
«Командир! Впереди, дистанция — две тысячи! В низине!»
«Похоже, «Сталинский орган» выходит на позицию... Грешль, придется тебе им заняться!»
«Катюша» и впрямь выходила на огневую позицию в низине. За ней следовали два грузовика с боеприпасами и один — с расчетом. Грешль выстрелил. Снаряд ударил в землю правее «Катюши». Третий снаряд попал в один из грузовиков с боеприпасами, и реактивные снаряды в его кузове взорвались, выбросив в небо огненный шар. Потом была подбита и уничтожена и сама «Катюша». Внезапно снизу и с противоположного холма засверкали вспышки. Над головами засвистели снаряды.
«Противотанковые пушки! Всем открыть огонь!»
«Тигры» вышли к краю плоской вершины холма. Они начали стрелять и уничтожили одну задругой шесть противотанковых пушек. Однако немецкая пехота, оставленная без укрытий на милость советской артиллерии, не смогла удержать занятые позиции. Когда Бёльтер отправился к командиру батальона, чтобы получить указания на ночь, он услышал: «Придется оставить занятые позиции, Бёльтер. Командование полка согласилось, что нам следует отойти в следующую долину и ожидать там».
«Хорошо. Мои танки оттянутся назад и организуют блокирующую позицию».
«КП батальона находится в полуразрушенном доме в долине. Соберитесь там к 22:00 для получения новых приказов».
Для боевой группы Кариуса этот день боев также выдался нелегким. Особенно удачно действовал унтер-фельдфебель Кершер. Он сумел пройти намного дальше высоты 173,3 и уничтожить советские позиции до самого озера
156
5С0 танковых атак
Ричу, вынудив многочислен] гую советскую пехоту отступить. Половина 1-й роты под командованием лейтенанта Баумана оставалась в районе сосредоточения 132-й пехотной дивизии, километрах в восьми к востоку, недалеко от хутора Золонч. Следующий день не был богат на события. Бёльтер осматривал «тигры» и обменивался с другими командирами мнениями о том, где теперь атакуют советские войска.
16 июля боевая группа Баумана была выдвинута вперед, на острие атаки 132-й пехотной дивизии. Она должна была возглавить наступление в южном направлении вдоль дороги Бабашки — Боруны и ликвидировать любые очаги сопротивления. Результат, однако, оказался далек от ожиданий. Как и было приказано, лейтенант Бауман выступил в 16:00. Сначала ему удалось смять сторожевое охранение советских войск, но когда танки приблизились к деревне Дубино, по ним внезапно открыли огонь не менее восьми противотанковых орудий.
«Огонь! Огонь!» — крикнул лейтенант.
Началась дуэль между танками и противотанковой артиллерией. У пушек было преимущество — их позиции были хорошо замаскированы. Первый «тигр» был подбит, и экипаж вынужден был покинуть машину Второй танк был выведен из строя еще до того, как было уничтожено первое противотанковое орудие. Теперь в бой вступили остальные три «тигра». Они часто меняли позиции, стараясь обойти противотанковые пушки с фланга. Но тем не менее спустя три секунды вспыхнул третий «тигр». Экипаж покинул машину и был подобран другим танком.
С наступлением темноты, узнав, что пехота так и не перешла в наступление, лейтенант Бауман вынужден был прекратить бой. В ожесточенной схватке было подбито три «тигра». Советские войска потеряли шесть тяжелых и четыре средних противотанковых орудия, но зто было
157
Франц Куровски
слабой компенсацией за потерю большей части ударных сил боевой группы Баумана.
Поздно вечером 16 июля лейтенант Бёльтер получил приказ вывести боевую группу из района действий 225-й пехотной дивизии. Группе предстояло совершить восьмидесятикилометровый марш через Динабург и Бецса-лиене в расположение 81-й пехотной дивизии. Для этого требовалось совершить рискованный переход на большой скорости под палящим летним солнцем. Бёльтеру переброску объяснили так: «81-я пехотная дивизия ведет тяжелые бои. Если вы со своими «тиграми» нс будете там к утру, может рухнуть весь фронт».
Бёльтер прекрасно понимал, что поставлено на кон. Он разъяснил ситуацию своим подчиненным. «Тигры» прибыли в расположение 81-й пехотной дивизии без единой поломки в пути, и Бёльтер вместе с еще тремя машинами сразу же закрепился в деревне Силене. Командование дивизии ожидало удара именно на этом направлении, поскольку утром 17 июля советские передовые части вели разведку со стороны леса восточнее Силене. Однако этой ночью советские войска в наступление не пошли. Изнемогающий от усталости Бёльтер несколько раз едва не заснул. Он вылез из своего «тигра» и обошел остальные машины, чтобы убедиться, что никто не спит.
18 июля, когда взошло солнце, все вздохнули с облегчением. Скоро они смогут оттянуться в тыл и отдохнуть. Но вскоре эти надежды пошли прахом. Едва Бёльтер успел улечься в своем временном жилище, как ворвался посыльный.
«Лейтенант Бёльтер, вам надлежит немедленно прибыть на командный пункт 189-го гренадерского полка для получения указаний. Я вас сопровожу».
Бёльтер ополоснул лицо водой и отравился в путь.
Полковник Константин Майер приветствовал лейте
158
500 танковых атак
нанта рукопожатием. «Хорошо, что вы пришли, Бёльтер. Вы — последний. Теперь можно начинать».
Бёльтер поприветствовал капитана самоходчиков, кивнул остальным и сел.
«Господа, — начал Майер. — Противник прекратил наступление юго-восточнее Силене и отошел на юг. Мы намерены нанести контрудар всеми имеющимися подвижными частями и мотопехотой. Целью контрнаступления является выход на прежнюю линию обороны между озерами Ричу и Снуды. В нашем распоряжении пятнадцать самоходных орудий, 20-мм и 88-мм зениток и ваши танки».
Он кивнул в сторону Бёльтера и продолжил: «В 14:00 мы выступим из Силене на юго-восток и начнем движение прямо в направлении на Плявшкеты. Отгула мы продолжим наступление в направлении на Урбаны».
Стоявший в открытом командирском люке «тигра» лейтенант Бёльтер оглянулся. Позади он видел лица верных товарищей. Чуть правее и сзади солдаты латвийского гренадерского батальона залезали в грузовики, которые должны были доставить их на поле боя.
Бёльтер поднял руку: "Вперед!» Двигатели танков взре вели. «Тигры» двинулись вперед и вышли на дорогу, ведущую на юг. За кормой танков поднялись серовато-бурые облака пыли, вскоре скрывшие всю ударную группу. В бинокль Бёльтер видел, как советские дозоры и арьергард в панике побежали. Из леска появились два грузовика и двинулись в сторону дороги. Грешль открыл огонь. Первый снаряд сбросил задний грузовик с дороги. Второй разнес на куски оставшийся советский грузовик.
«Быстрее!» — приказал полковник, двигавшийся на машине вместе с бронетранспортерами и остановившийся рядом с «тигром» Бёльтера. Впереди показались Пляв-
159
Франц Куровски
шкеты, но никаких признаков сопротивления по-прежнему не было.
Командир самоходок вызвал Бёльтера по радио: «Не нравится мне это, Бёльтер!»
Машины прошли вперед еще около километра, и вдруг из лесов и канав на флангах открыли сосредоточенный огонь противотанковые орудия.
«Самоходкам свернуть в лес! «Тиграм» продолжать движение прямо!»
Пока пять самоходок без пехоты свернули в сторону леса, чтобы уничтожить противотанковые пушки на фланге, Бёльтер продолжал вести свои «тигры» вперед на высокой скорости. Вскоре они заметили прямо перед собой противотанковые пушки. Вокруг танков засвистели снаряды. Когда можно было бить наверняка, Хельцль делал короткую остановку. Раздавался грохот выстрела 88-мм орудия, и над советскими позициями в небо взлетал десятимегровый султан пламени. Танки прорвали оборону, уничтожив пять тяжелых противотанковых орудий. В 17:30 они достигли деревни Урбаны, в 2 км к юго-востоку от Плявшкеты.
Командир заднего «тигра» сообщил по радио: «Черт! За нами нет пехоты!»
Бёльтер высунулся из башни. Он слышал звуки стрельбы легкого стрелкового оружия и медленный рокот советских крупнокалиберных пулеметов,
«Это со стороны леса! У нас в тылу’ русская пехота!» «Разворачивай... Заряжай осколочно-фугасный!» Советские войска вышли из леса и перекрыли дорогу. Звеня гусеницами, «тигры» развернулись. Они смели советских солдат с позиций на дороге. Вдруг с правого фланга раздался грохот.
«Осторожно! Противотанковые ружья!»
Пули ступали по бронированным бортам «тигров». Они не представляли никакой угрозы, если, конечно, не
160
500 танковых атак
попадали в смотровую щель или под маску пушки. Все пять «тигров» открыли oioHb Осколочно-фугасные снаряды рвались на опушке леса, а танковые пулеметы открывали огонь, стоило советским солдатам показаться на видном месте. «Тигры» съехали с дороги в разные стороны в поисках укрытия. Фланговый огонь с запада усиливался, как и огонь советской артиллерии. Лейтенант Бельтер доложил, что кончаются боеприпасы. В 20:00 полковник Майер приказал танковой группе отойти от Урбан к Силене для пополнения боезапаса.
«Тигры» медленно двинулись назад, подобрали прижатую к земле пехоту и обеспечивали ее прикрытие до тех пор, пока пехотинцы не отошли и не окопались километрах в четырех юго-восточнее Силене. Только когда пехота окопалась, танки вернулись в Силене.
Боевая группа Баумана получила из ремонта один из поврежденных «тигров» и была развернута для поддержки 436-го гренадерского полка (132-й пехотной дивизии) в составе трех «тигров» и двух СЛУ. Она также нанесла контрудар и отбила несколько километров территории. Однако, когда атакующие достигли хутора Деруки, атаку пришлось прекратить. У одного из «тигров» вышла из строя ходовая часть. 19 июля противник прекратил наступление по всему фронту корпуса. Боевой группе Бельтера пришлось проделать еще один восьмидссяти-километровый марш в Зарасай, где она оставалась в резерве корпуса.
В час ночи 22 июля 1944 года по звонку начальника штаба II армейского корпуса 502-й тяжелый танковый батальон был поднят по тревоге. Накануне вечером мощная советская танковая группировка прорвала позиции 290-й пехотной дивизии на северном берегу Западной Двины и дошла до Краслау Краслава (Латвия). В 19:00 советские танки достигли Казинова, прошли Комбули и двинулись на Извалту, находящуюся всего в 28 км к вос-
161
Франц Куровски
току от Динабурга. 290-я дивизия отступила. Она была передана в состав II армейского корпуса и получила приказ занять блокирующую позицию в районе Извалты. 502-й батальон должен был направиться туда со всеми наличными танками и отразить ожидавшуюся попытку советского прорыва на Динабург.
На командном пункте батальона ь Горках, в 2,5 км к юго-западу от железной дороги на Динабург, лейтенант Айххорн получил приказ вывести «тигры» из Песков. К 05:00 ему предстояло выйти на дорогу на Извалту и установить связь с КП 290-й пехотной дивизии. Следом в 0ь:00 с шестью «тиграми» должен был последовать лейтенант Бёльгер. 2-й роте 502-го бататьона, в которой обязанности командира временно исполнял лейтенант Ка-риус, было приказано сопровождать 1-ю роту. Рота Ка-риуса могла появиться на КП батальона не раньше 8 утра. Майор Шванср, командовавший батальоном, получил полную свободу действий. Когда через час прибыл лейтенант Бёльтер с 1-й ротой, майор Шванер направил их в Лейкумы и Лиелис-Труди.
Лейтенант Айххорн с двумя «тиграми» был отправлен назад по дороге Извалга — Динабург. Айххорну было поручено разведать местность к северу от станции Науене в 15 км ог Динабурга и определить местонахождение пятнадцати вражеских танков, замеченных в районе Барсуков. Тем временем Бёльтер со своими «тиграми» двинулся в направлении Лейкумы. Метрах в пятистах юго-западнее деревни они были обстреляны. Советские войска заняли деревню восьмью танками и несколькими противотанковыми орудиями. «В атаку! — приказал Бёльтер. — Рассредоточиться и атаковать с обоих флангов. В лоб атакуем только я и мой ведомый справа!»
«Тиграм» противостоял новый враг — Т-34/85, существенно улучшенная версия прежнего Т-34/76. Грешлю понадобилось три снаряда, чтобы подбить первый Т-34/85.
162
500 танковых атак
«Тигр» получил одно попадание, но снаряд отскочил рикошетом, потому что Хельцть вовремя развернул танк. Шесть «тигров» вели стрельбу в высоком темпе Вскоре пять советских танков горели. Шестой был подбит, а после еще двух попаданий Т-34/85 взорвался.
«Грузовик буксирует противотанковую пушку!» — крикнул Хельцль, увидев, как на позицию вывозят противотанковое орудие.
«Тигр» остановился. Грешль выстрелил, и снаряд угодил в кабину грузовика. Советские артиллеристы выскочили из кузова и бросились врассыпную, преследуемые огнем обоих пулеметов «тигра». Следующий снаряд попал в грузовик с боеприпасами, которые тут же взорвались, расшвыривая во все стороны металлические осколки. Два «тигра» остановились с перебитыми гусеницами. Остальные четыре продолжали наступать. Они пробились к Лейкумам и перекрыли советскую линию снабжения.
На самой окраине танки встретили советскую колонну снабжения и полностью ее уничтожили. Рейд увенчался иодным успехом. Около 13:00 2-я рота, следовавшая в двух часах езды позади 1-й роты, в районе Малиновки наткнулась на двадцать советских танков. Лейтенант Кариус, заметивший передвижение советских войск, на «кюбельвагене» отправился вперед на разведку вместе с лейтенантом Кершером. Подъехав к шоссе Динабург — Розиттен1, они встретили множество отступавших грузовиков и другой техники. От унтер-офицера они узнали, что советские танки находятся совсем недалеко. Вскоре обер-лейтенант рассказал им, что на другой стороне деревни Кривани советские танки расстреляли дивизион самоходных орудий.
Кершер и Кариус вернулись к своим танкам. Они вы
1 Ныне — г. Резекне (Латвия)
163
Франц Куровски
вели 2-ю роту на позиции, перекрывающие движение советских танков. Им противостояла 1-я танковая бригада «Иосиф Сталин». В последовавшем кровопролитном сражении были уничтожены семнадцать танков ИС и пять Т-34. Советский танковый кулак был уничтожен, и серьезная угроза немецкому фронту перестала сушествовать. За эту операцию лейтенант Кариус 27 июля 1944 года был награжден «Дубовыми листьями» к Рыцарскому Кресту. Его усилия спасли 290-ю пехотную дивизию и позволили занять новую линию обороны. В разгроме советской танковой бригады участвовали и другие командиры: лейтенант Нинштедт, лейтенант Айххорн, фельдфебель Кер-шер и фельдфебель Геринг.
В жаркий июль 1944 года «тигры» сражались в составе различных частей по всему фронту, где они использовались в качестве мобильных «пожарных команд», вмеши ваясь в бои, когда дела принимали угрожающий оборот. Август начался с потери «тигра». Один из танков в районе Бирзена1 подорвался на мине. Взрывом была серьезно повреждена ходовая часть и расколот корпус. Второй танк увяз в болоте. 4 августа Ганс Бёльтер снова участвовал в боях, командуя пятью «тиграми»Ч-й роты. Ему было поручено ударить на юг от города Киркилай и вывести из окружения 390-й гренадерский полк. «Тигры» прорвали советский фронт, уничтожив восемь противотанковых орудий и несколько рот пехоты, преграждавших им путь.
В течение ночи с 6 на 7 августа боевая группа Бёльтера, увеличившаяся до семи «тигров», выдвинулась вперед и закрепилась на дороге Шенеберг — Бнрзен в районе Паупсряй1 2. Лейтенант Бёльтер не знал, что в лесу, всего в трех километрах к югу, под прикрытием противотанковых орудий сосредоточился советский отряд из тридцати
1 Ныне — г. Биржай (Литва)
2 Ныне — пос. Скейтскалне
500 танковых атак
пяти танков и сорока грузовиков, Позднее выяснилось, что этот отряд состоял из подразделений советской 6-й гвардейской танковой армии — элитного соединения, укомплектованного хорошо обученным и опытным личным составом.
Капитан Леонхардт, командовавший боевой группой, состоявшей из 1-й и 2-й рот 502-го тяжелого танкового батальона, получил доклад разведки об угрожающем сосредоточении советских танков. Он немедленно бросил в бой взвод «тигров» лейтенанта Бёльтера. Четыре «тигра» Бёльтера отправились прямиком в район сосредоточения, застав советских солдат врасплох.
Четыре танка открыли огонь осколочно-фугасными снарядами по груженым машинам снабжения. Когда пламя охватило боеприпасы и прочее снаряжение, по лесу раскатилось эхо взрывов. Также были уничтожены и несколько противотанковых орудий, приготовленных к буксировке за грузовиками. Советские танки, стоявшие за грузовиками, нс атаковали, как предполагалось, на север в направлении на Шенеберг, а развернулись на восток. Затем Бёльтер получил приказ:
«Бёльтер, к вам направляются еше два «тигра» лейтенанта Айххорна. Лейтенант Плассман с четырьмя танками займет вашу прежнюю блокирующую позицию. Вам надлежит следовать на юг через Шенеберг по дороге Шенеберг — Бирзен и атаковать с фланга вражеские танки, направляющиеся на восток».
Вскоре после получения этого приказа командование 81-й пехотной дивизии отменило атаку и приказало «тиграм» направляться в Ясишкяй и занять там оборону на случай ожидаемой танковой атаки. Поскольку танки там не появились, а капитан Леонхардт по-прежнему подозревал, что противник движется вдоль дороги Бирзен —
165
Франц Куровски
Шенеберг, он предложил вернуть танки на дорогу. Штаб поддержал его предложение. Лейтенант Айххорн установил связь с пехотой у дороги и вскоре попал под огонь противотанковых орудий. В короткой перестрелке он сумел вывести их из строя и двинулся дальше, чтобы вызволить из окружения артиллерийский дивизион. В течение дня весь 502-й тяжелый танковый батальон несколько раз менял позиции, но так и не встретил танков противника.
На следующий день поступило донесение о советской танковой атаке в районе деревни Суостас. В 12:00 Бёльтер во главе группы из шести «тигров» устремился в этот район. По пути примерно в 1200 метрах от деревни, в лесу, он встретил отступающую немецкую пехоту.
Какой-то унтер-фельлфебсль крикнул ему: «В деревне танки и противотанковые пушки!»
«Продолжать движение! Открывать огонь при обнаружении противника!» — приказал Бёльтер командирам танков.
«Тигры» двинулись вперед, выстроившись клином. Они прошли метров шестьсот и были обстреляны противотанковыми пушками и танками. «Тигры» открыли ответный огонь.
Бёльтер доложил по радио капитану Леонхардту: «Сосредоточенный огонь со стороны Суостас!»
«Направляю остальные «тигры» с пехотой для охватывающего удара с запада. Как только услышите нас, двигайтесь к деревне!»
Услышав звуки стрельбы с запада, Бёльтер приказал танкам двигаться вперед. «Тигры» стреляли на ходу и, уничтожив несколько советских танков, вошли в деревню. Советские танки перегруппировались и нанесли удар с юга, но танкисты в «тиграх» их обнаружили и подбили четыре машины. Остальные свернули в сторону от деревни. «За ними!» — приказал Бёльтер. «Тигры» бросились в
166
500 танковых атак
погоню и уничтожили две советских противотанковых пушки. Одна из них оказалась трофейной немецкой 88-мм Рак 43, с помошью которой советские артиллеристы уже вывели из строя два «тигра». 9 августа обер-лейтенант Шюрер, командовавший 2-й ротой, отбросил назад советские войска, прорвавшие немецкий фронт на реке Мемеле, уничтожив две тяжелых самоходки и по одному Т-34 и КВ-85.
11 августа батальон вновь был поднят по тревоге и передан в распоряжение 81-й пехотной дивизии, которая вела тяжелые бои. Лейтенант Бёльтер немедленно выступил с девятью «тиграми» 1-й и 3-й рот 502-го батальона. Капитан Леонхардт и лейтенант Бёльтер на «кюбельваге-не» отправились вперед для получения распоряжений. Они получили приказ в 12:00 начать контратаку и вернуть прежний рубеж обороны. Пехотную поддержку обеспечивали 189-й гренадерский полк и 3-я рота 226-го гренадерского полка.
Атака началась в срок. В 14:30 танки вышли к Мемеле. «Тиграм» пришлось обходить болото, и в результате они оказались далеко от цели — деревни Брейлине. Развернувшись на север, они попали под плотный оборонительный огонь советских войск. Сопровождавшая пехота отстала на километр. Бёльтер со своими танками прорывался вперед, уничтожая противотанковые пушки и расстреливая пулеметные точки в домах на окраине деревни.
Бойпы советских противотанковых групп бросались на «тигры» со всех сторон. Танкистам удалось сохранить себе жизнь, отбиваясь от советских солдат из пулеметов и отчаянно маневрируя, время от времени даже направляя танк прямо в 1ущу пехоты. «Нужно выйти с окраины, иначе русские нас окружат!»
Ганс Бёльтер недолго обдумывал решение. Другого выбора в отсутствие пехотного прикрытия просто не было. «Отходим назад на шестьсот метров!»
167
Франц Куровски
«Тигры» развернулись и отступили. На следующий день «тигры» Бёльтера вновь двинулись вперед и установили связь со 174-м и 501-м гренадерскими полками. Затем они двинулись вперед, прокладывая путь боевой группе, и вышли к разветвленной системе траншей примерно в километре севернее Анесмемеле. Со стороны леса по немецкой пехоте хлестал огонь оборонявшихся советских войск.
Бёльтер вызывал по радио своих танкистов: «Наступать через траншеи!» Когда танки приблизились к траншеям полутораметровой ширины, Бёльтер понял, что в них сосредотачивается советская пехотная часть. В траншеях было полно солдат. Вглядываясь в перископ, он видел их монгольские лица.
«Через траншею! Огонь из всех видов оружия!»
Несмотря на угрозу со стороны советских охотников за танками, Бёльтер повел свои «тигры» вперед, ведя огонь из всех стволов. Советские солдаты не пытались бежать. Танковая атака стала для них полнейшей неожиданностью. «Тигры» перекатывались через траншеи, осыпая их стены и погребая минометные расчеты, пытавшиеся занять огневые позиции. Широкие гусеницы вдавили два миномета в грязь. Повсюду слышались неистовые крики и выстрелы.
На какое-то мгновение Хсльцлю даже стадо жалко загнанных в угол советских солдат, но он лишь крепче сжал рулевой штурвал. Эти солдаты расстреливали шедшую следом немецкую пехоту без жалости. Теперь была их очередь смотреть смерти в лицо и кричать, г готом у что спасения для них не было. «Тигры» Бёльтера подожгли и взорвали два грузовика с топливом и боеприпасами. Вокруг царил хаос. Потом «тигры» оказались перед линией противотанковой обороны. Вражеские танки ждали их на полузакрытых позициях. Немцы ворвались прямо в
163
500 танковых атак
район сосредоточения советских войск. Если бы эти силы вступили в бой раньше, немцам пришлось бы туго.
Головной «тигр» получил в лоб бронебойный снаряд, пробивший броню. Бёльтер увидел, как танк загорелся. Второй «тигр» двинулся через болото и увяз. Однако «тигры» продолжали стрелять, уничтожив семнадцать противотанковых пушек и четыре танка. По немецким танкам открыла огонь советская тяжелая артиллерия. 175-мм снаряд ударил в «тигр» метрах в двадцати перед Бёльтером. Из моторного отделения вырвалось пламя.
«Вылезайте же!» — крикнул Бёльтер.
Экипаж подбитого «тигра» вылез из горяшей машины, но их накрыло следующим шквалом рвущихся снарядов. Еще один «тигр» вышел из строя с дырой, пробитой в радиаторе взрывом снаряда.
«В атаку!» — приказал Бёльтер.
Они просто обязаны были использовать эту возможность. «Тигры» пересекли траншеи и миновали противотанковую оборону. Теперь ст Анесмемеле их отделяло всего двести метров. Однако в лесочке перед рекой советские войска оборудовали еще один пояс противотанковой обороны, а в засадах разместили тяжелые САУ. «Тигры» попали в огневой мешок. Они пытались вести ответный огонь, но соотношение сит было не в их пользу.
«Отступаем на обратный сктон!»
Три «тигра» добрались до относительно безопасного места на обратном скате небольшого холма. Бельтер вылез из танка, чтобы оценить обстановку. Он увидел, что советская пехота пошла в контратаку и приближается к завязшему в болоте «тигру». Бой достиг решаюшей фазы. Бёльтер должен был принять правильное решение.
«Контратакуем русских!»
«Тигры» снова с лязгом устремились вперед. Их осколочно-фугасные снаряды врезались в атакующую советскую пехоту. Шесть пулеметов вели огонь по противнику
169
Франц Куровски
длинными очередями. Советское наступление остановилось — солдаты лихорадочно бросились искать укрытие.
«Один из «тигров» выташит на буксире товарищей Мы продолжим бой и прикроем вас!»
Третий «тигр» развернулся в сторону болота, и двое танкистов выпрыгнули, держа в руках буксирные тросы. Огонь советской артиллерии усилился. Пока экипаж Бёльтера и второй «тигр» продолжали стрелять, сзади до Бёльтера доносились взрывы снарядов, а потом раздался страшный грохот. Бёльтер оглянулся и услышал по радио вызов второго «тигра»: «Мы подбиты! Башня пробита! Покидаем машину!»
Радист обреченного танка был убит взрывом снаряда при попытке выбраться из машины. Уцелевшие члены экипажа были подобраны двумя другими «тиграми». Бёльтер вновь был вынужден отступить на относительно безопасный обратный склон холма. Около 19:00 боевая группа Бёльтера получила приказ поддержать огнем наступление пехоты на лес северо- восточнее Анссмсмеле и после его успешного захвата наступать на сам поселок. Тем временем из ремонта вернулись два «тигра», которые присоединились к боевой группе. Тигры двинулись вперед в 20:00. Две машины были подбиты массированным огнем советских войск. Бёльтер отправил два оставшихся у него танка для эвакуации подбитых машин, а сам вступил в бой с советской пехотой. Под прикрытием его огня два «тигра» были отбуксированы в безопасное место.
Наступил рассвет 13 августа. Бёльтер получил два «тигра», отремонтированных за ночь, и еще пять — из состава 2-й роты. Капитан Леонхардт, командовавший в это время батальоном, принял на себя командование боевой группой и возглавил атаку на советский плацдарм под Анесмемеле. На совещании перед наступлением Леонхардт изложил свой план: «Вы развернетесь и атакуете противника во фланг!» 13 августа было воскресенье. Око
170
500 танковых атак
ло 04:00 «тигр» Бёльтера двинулся к передовой. Ясное небо указывало на то, что летний день будет жарким, а температура в боевом отделении танка уже была довольно высокой.
«В тот лесок, Хельцль! — приказал Бёльтер. — Там район сосредоточения».
Хельцль повернул танк, и вскоре «тигр» остановился под защитой деревьев.
«Командир, сообщение от одного из «тигров» У них проблемы с аккумулятором, и нужна помощь. По нему ведут беспокоящий огонь».
«Спасибо, Бах!» — ответил лейтенант.
«Давай, Хельцль, едем к ним!»
«Тигр» покинул идеальное укрытие и вышел в чистое поле, после чего на высокой скорости двинулся в направ -лении отставшего танка. Так описывал произошедшее далее Хельцль:
«По дороге мы услышали звуки выстрелов примерно на 45 градусов слева.
Прежде чем мы добрались ло другого «тигра», нас подбили. Снаряд пробил корпус прямо за местом механика-водителя. «Тигр» загорелся, и кто-то крикнул: «Покинуть машину!»
Наш наводчик Себастьян Грешль был убит. Заряжающий Йозеф Рихтер — тоже. Снаряд перерезал его пополам. Наш радист Рихард Бах попал под пулеметную очередь, вылезая из танка, и тоже погиб. Лейтенант Бёльтер получил серьезные ожоги липа и рук. Из последних сил он сумел выбраться из танка и отбежать на несколько метров.
Я попытался открыть крышку люка, но, к сожалению, ствол орудия нависал прямо над люком механика-водителя. Несмотря на жар пламени, я забрался в боевое отделение. С помощью системы управления башней я развернул орудие вбок. К со
171
Франц Куровски
жалению, впопыхах я забыл снять наушники с микрофоном. Когда я выпрыгивал из танка, провода ободрали кожу на шее. Кроме того, у меня были ожоги третьей степени.
После опасного полета на Ю-52 я оказался в госпитале в Троппау1».
На этом рассказ Хельнля заканчивается. Но что же стало с лейтенантом Бёльтером?
Лейтенант, незадолго до этого представленный к «Ду бовым листьям», был отправлен в госпиталь в Троппау на том же Ю-52. Там ему повезло попасть в руки выдающегося специалиста, немедленно его прооперировавшего. Именно благодаря этому врачу после страшных ранений на лице Бёльтера почти не осталось шрамов. Также стоит отметить Гельмута Шеффера, радиста бронемашины, находившейся неподалеку от подбитого танка. Он услышал призыв Бёльтера о помощи и ту г же прибыл на место, подобрав раненых. Унтер-офицер Грешль, старший стрелок Йозеф Рихтер и ефрейтор Рихард Бах были похоронены на военном кладбище улинии фронта.
Разгромив район сосредоточения советской 6-й гвардейской танковой армии, Бёльгер предотвратил намечавшийся прорыв противника. 10 сентября 1944 года он был награжден «Дубовыми листьями» к Рыцарскому Кресту в знак признания этой и других заслуг. Таким образом, он стал 581-м немецким военнослужащим, удостоенным этой награды. 502-й тяжелый танковый батальон продолжал сражаться. Бёльтер был произведен в обер-лейтенанты с вступлением звания в силу с 1 июля 1944 года. 3 августа 1944 года он получил золотой знак за ранения.
1 Ныне — г. Опава (Чехия)
172
500 танковых атак
КОНЕЦ ВОЙНЫ
К концу октября Бёльтер уже был достаточно здоров, чтобы отправиться б Зальцбург для получения «Дубовых листьев». К этому времени на вручении награды Гитлера уже сменил рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. После церемонии награждения Гиммлер доверительно сказал Бёльтеру: «Дела идут неважно, Бёльтер. Нам не хватает двадцати полностью укомплектованных механизированных дивизий. Но если нам повезет, мы сможем справиться с этой ситуацией, несмотря на сложности, возникающие из-за вражеских авианалетов». Бёльтер не мог согласиться с гиммлеровской оценкой перспектив Германии. Отто Кариус, получавший «Дубовые листья» от Гиммлера днем позже, думал так же. о чем и сказал Гиммлеру.
После того, как раны окончательно зажили, Бёльтер был назначен в 500-й учебный танковый батальон в Падерборне. Здесь он передавал опыт войны на Востоке и на Западе молодым курсантам. Однажды во время обеда Падерборн подвергся налету авиации. Первые бомбы начали падать на казармы еше до того, как смолкли сирены. Все выскочили из-за столов и бросились к бомбоубежищу. Бёльтер понял, что успеть вовремя добежать до убежища у него скорее всего не получится, поэтому он остался за столом и спокойно продолжил есть суп. Когда вернулись остальные, он уже доедал десерт.
Спустя некоторое время майор Яде предложил Бёльтеру присоединиться к нему в унтер-офицерском училище в Айзенахе. Тем временем война стремительно шла к концу. В середине 1944 года учебные танки в Айзенахе, включая «тигры» и «королевские тигры», были сведены в импровизированную боевую группу и переброшены в Кассель. Вместе с личным составом и техникой 500-го
173
Франц Куровски
учебного танкового батальона из Падерборна боевая группа была брошена в бой против американцев.
Бёльтер, с 1 января 1945 года носивший звание капитана, снова командовал танковой группой. Выгрузка танков из эшелона шла во время авианалета Бёльтер забрался в «тигр» и двинулся к въезду в Кассель, где находились американские танки и противотанковые орудия Начался первый бой. Взрывом разорвало на куски американский «шерман». Кассель был оставлен во избежание потерь среди мирного населения. Боевая группа отошла в горы Гарц и в конце марта вела бои в районе Браунлаге.
В один из апрельских дней, когда танк Бёльтера нес дежурство на поросшей лесом гряде, в дефиле появились двенадцать «шерманов». Бёльтер хладнокровно подбил первый и последний танки, поймав остальную колонну в ловушку. Американское наступление было остановлено, что позволило немцам отступить. Бёльтер мог бы устроить американцам настоящую кровавую баню, но теперь, когда коней войны был уже так близок, он хотел ограничиться лишь тем, что было необходимо для обеспечения безопасности его собственных войск.
Боевая группа отступила в район Брокенса. Неподалеку от Штекленбаха Бёльтер запросил по радио новых приказаний. Пока он обедал в ресторане, поступил доклад о приближении танков.
«Мы хотим попытаться отступить без боя», — сказал адъютанту Бёльтер. Однако, когда они подошли к своему танку, американцы открыли огонь. «Тигр» Бёльтера был последним боеспособным танком, и капитан принял бой. Через несколько минут на окраине деревни горели три подбитых «шермана».
Во время боя «тигр» Бёльтера получил прямое попадание в башню. Его наводчик Краус был убит на месте. Ос
174
500 танковых атак
тальные члены экипажа покинули машину. Под огнем американцев уцелевшие укрылись в лесу. Здесь Бёльтер распустил своих людей по домам. В течение следующего часа к нему присоединились примерно двадцать пять солдат из рассеянных противником частей Днем они прятались в сараях и стогах, а по ночам продолжали путь. Наступил май, и вскоре Бёльтер опять остался один — остальные уже добрались до своих домов.
Недалеко от Эрфурта, где жили жена и дети Бёльтера, он наткнулся на американских часовых. Бёльтера, все еще носившего черную танкистскую форму, заметили сразу же. Бёльтер укрылся в кустах. Американцы приказали ему выйти. Когда он этого не сделал, они открыли по кустам огонь из автоматов. Бёльтер долго бежал и, наконец, добрался до Гисперслсбена. Здесь он спрятался в летнем домике в саду своей теши. По счастливой случайности на следующий день проведать сад приехали его жена и теша. Ьёльгер пять дней прятался в летнем домике. Жена принесла ему гражданскую одежду, в которой он пешком прошел от Гисперслсбена до Эрфурта, где поселился в квартире жены.
Через несколько недель после окончания войны он объявился и получил удостоверение личности. В Эрфурт пришли советские войска, но Бёльтер остался в городе из-за болезни жены и детей. Хотя Бёльтер сражался на фронте как обычный солдат, в начале 1949 года он был арестован советскими властями и посажен в тюрьму. Однако доказать его причастность к военным преступлениям не удалось. Переправив на Запад обоих детей, Бёльтер вместе с женой в середине июня 1950 года на мотоцикле бежал в Западную Германию. Они добрались до Мюльхайма-на-Руре, где Бёльтер устроился на работу в крупную промышленную фирму.
175
Франц Куровски
ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ БИОГРАФИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ О ГАНСЕ БЁЛЬТЕРЕ
Иоганн Бёльтер родился 19 февраля 1915 года в Мюль-хайме-на-Руре в семье рабочего. Бёлыер хотел стать кадровым военным и 1 марта 1933 года поступил на военную службу. Он был направлен в 3-й эскадрон 10-го кавалерийского полка в Цюллихау. Через год он был переведен в 4-й моторизованный разведывательный батальон в Лейпциге, где проходил обучение на первых в Германии бронемашинах. На следующий год он попал в 8-ю роту 1-го танкового полка 1 -й танковой дивизии. Ротой в то время командовал капитан Хохбаум.
В звании унтер-фельдфебеля Ганс Бёльтер участвовал в войне с Польшей. Во время этой кампании ротой командовал капитан фон Кэкеритп. Даже не будучи офицс ром. унтер-фельдфебель Бёлыер командовал тяжелым танковым взводом, вооруженным Pz-IV с короткоствольным орудием. Он попадал под атаки польской кавалерии под Поморско и Петрикау1, когда польские всадники бросались на немецкие танки и рассеивались под их натиском словно пыль. В Польше унтер-фельдфебель Бёльтер подбил четыре польских танка и получил опыт боев с полевой и противотанковой артиллерией. Во время наступления в глубь Польши он обнаружил батарею противника на позиции в 80Э метрах от дороги. Не дожидаясь приказа, он свернул с дороги и вывел польскую батарею из строя. За этот поступок через несколько дней майор Дитман наградил его Железным Крестом 2-го класса.
Во время кампании на Западе унтер-фельдфебель Бёльтер принял участие в знаменитом броске через Францию. В районе Седана 4-й пехотный полк дивизии был ос
1 Ныне — г Петркув-Трыбунальски (Польша)
176
500 танковых атак
тановлен в долине французским дотом, замаскированным под фермерский дом. Бёльтер выдвинулся к этому доту и подавил его несколькими прицельными попаданиями по амбразурам. За этот поступок он получил Железный Крест 1-го класса, став первым унтер-офицером дивизии, удостоенным этой награды. В документах на награду также упоминались семь французских танков, подбитых им в танковом бею под Орлеаном. Вскоре в составе разведывательной группы он уничтожил два танка и противотанковое орудие на французской дорожной заставе. 26 июля 1940 года он был удостоен серебряного знака за танковую атаку. Ранее, 2 июля 1940 года, он получил черный знак за ранение.
С началом кампании в России Бёльтер на своем Pz-IV принимал участие во всех операциях дивизии на начальном этапе. К этому времени он уже стал фельдфебелем (дата производства — 1 октября 1940 года). Немецкое наступление привело его на подступы к Ленинграду. Он подбил десять советских танков, прежде чем была подбита его собственная машина. Всему экипажу удалось спастись без единой царапины В начале октября 1941 года, находясь вне танка, он получил ранение и был направлен в госпиталь в Германию. После выздоровления Бёльтер был направлен в запасной батальон 1-го танкового полка в Эрфурте. Здесь он стал инструктором офицерской школы.
В конце осени 1942 года он вернулся на фронт. Капитан фон Шлифен предложил ему перевестись в другую часть, чтобы ускорить производство в офицеры. Поэтому в январе 1943 года, после отпуска домой на Рождество, Бёльтер был направлен под Ленинград в 1 -ю роту 502-го тяжелого танкового батальона. Сначала он воевал на Pz-Ш, но перед самым Вторым сражением на Ладоге он
177
Франц Куровски
получил «тигр». В этой главе в основном рассказывается о его действиях в качестве командира «тигра».
К концу войны Ганс Бёльтер уничтожил 139 вражеских танков, став вторым по результативности танковым командиром Второй мировой войны, после гауптштурм-фюрера Михаэля Витмана.
Важные даты из жизни Ганса Бёльтера
19 февраля 1915 года: Родился в Мюльхайме-на-Руре
1 марта 1933 года: Поступил на службу в немецкую армию и направлен б 3-й эскадрон 10-го кавалерийского полка.
1935 год: Переведен в 8-ю роту 1-го танкового полка (1-й танковой дивизии).
Сентябрь 1939 года: Участвует в кампании в Польше в звании унтер фельдфебеля. Награжден Железным Крестом 2-го класса.
Май 1940 года: Участвует в кампании во Франции. Награжден Железным Крестом 1-го класса.
2 июля 1940 года: Получил черный знак за ранение.
26 июля 1940 года: Получил серебряный знак за танковую атаку.
1 октября 1940 года: Произведен в фельдфебели.
22 июня 1941 года: Начало войны ь России
Начало октября 1941 года: Ранен в бою, эвакуирован в Германию.
Январь 1943 года: Направлен под Ленинград в 1-ю роту 502-го тяжелого танкового батальона.
12 января — 1 апреля 1943 года: Участие во Втором сражении на Ладоге в должности командира «тигра».
1 апреля 1943 года: Награжден Золотым Германским крестом.
1 мая 1943 года: Произведен в лейтенанты.
22 июля — 31 августа: Третье сражение на Ладоге.
16 апреля 1944 года: Награжден Рыцарским Крестом.
178
500 танковых атак
15 июня 1944 года: Награжден знаком за танковую атаку второго класса (25 и более танковых боев).
Август 1944 года. Золотой знак за ранение. Произведен в оберлейтенанты (с вступлением звания в силу с 1 июля 1944 года). По ранению переведен в 500-й учебный танковый батальон.
10 сентября 1944 года: Награжден Рыцарским Крестом с «Дубовыми листьями» (581-й военнослужащий вермахта, удостоенный этой награды).
1 января 1945 года: Произведен в капитаны.
8 мая 1945 года: Окончание войны в Европе
Начало 1949 года: Арестован советскими властями, впоследствии освобожден.
Июнь 1950 года: Вместе с женой сбежал в Западную Германик
РУДОЛЬФ ФОН РИББЕНТРОП
В БОЯХ С ДИВИЗИЯМИ «ЛЕЙБШТАНДАРТ» И «ГИТЛЕРЮГЕНД»:
БИТВА ЗА ХАРЬКОВ
В январе 1943 года танковая дивизия СС «Лейбштандарт» была переброшена из Франции ь Россию. 14 января 1943 года наступающие советские войска пробили 350-километровую брешь в линии обороны немцев и их союзников. 2-я армия была сильно потрепана, 2-я венгерская армия — практически уничтожена. Немецкий корпус, развернутый на участке фронта венгерской армии, с боями отступал в направлении Оскола. Остатки итальянского Альпийского корпуса и немецкого XXIV танкового корпуса утратили боеспособность.
Как и над группой армий «Центр», удерживавшей линию Белгород — Грайворон — Лебедин, над группой армий «Юг» нависла угроза разгрома и окружения. На
180
500 танковых атак
ступавшие на запад советские Южный и Юго-Западный фронты и южный фланг Воронежского фронта освободили Курск и Славянск. Их целью был выход к Днепру.
В эти полные драматизма январские дни удержать фронт удалось только 320-й пехотной дивизии восточнее р. Оскол в районе Сватозо, потрепанной 298-й пехотной дивизии, сосредоточившейся под Купянском, и частям моторизованной дивизии «Великая Германия» западнее Валуек. Между дивизиями оставались свободные пространства, и прорыв советских войск оставался лишь вопросом времени.
В условиях возникшего кризиса Гитлер приказал Командованию сухопутных войск Германии (ОКХ) перебросить из Франции в Россию свежесформированный П танковый корпус СС. Только в конце января части 1-й танковой дивизии СС и 2-й танковой дивизии СС «Дас Райх» прибыли в район Харькова. Однако глубокий прорыв советских войск не позволил ОКХ осуществить спланированный массированный контрудар. Части обеих дивизий сразу же по прибытии бросались в бой, чтобы подпереть немецкую оборону. 1-я танковая дивизия СС была сосредоточена на р Донец, а 2-ю танковую дивизию СС командир II танкового корпуса СС обергруппен-фюрер Хауссер направил через Донеи к Валуйкам.
28 января 1943 года командование группой армий «А», образованной с прибытием двух дивизий СС, принял Хуберт Ланц, в тот же день произведенный в генералы горных войск. Харьков следовало удерживать любой ценой. 1 февраля советские войска возобновили наступление на широком участке фронта. Советская 3-я танковая армия наступала на Валуйки, отрезая 298-ю и 320-ю пехотные дивизии группы армий «А».
181
Франц Куровски
МАРШ НА ВОСТОК
2-й батальон 1-го танкового полка СС по пути в Россию задержался на несколько дней в городке Бург неподалеку от Магдебурга, чтобы забрать из парка новые танки. С этими машинами численность батальона перед боями была доведена до штатной. Командир 1 -го взвода 6-й роты унтерштурмфюрер Рудольф фон Риббентроп описывал переброску в Россию так:
«Мы погрузились в эшелон ясной морозной ночью. Мы проехали через Померанию и Восточную Пруссию и далее прямиком через Россию до Харькова, где и выгрузились из эшелона февральским вечером 1943 года.
В части царила здоровая уверенность в собственных силах. Мы слепо верили в своих командиров, которых знали уже давно, и товарищей, готовых вместе с нами пройти сквозь огонь и воду.
При разгрузке у нас возникло ощущение, что огня будет, наверное, куда больше, чем воды. Нас встречали подавленные офицеры-железнодорожники и растерянные солдаты, отставшие от своих дивизий. В ту ночь, когда мы разгружали танки с платформ и отводили их на несколько километров к деревне Мерсфа, по городу ходили самые неле пые слухи. В деревне нас расселили по крестьянским хатам.
Из-за пронизывающего холода экипажам пришлось разбиться на лары и поочередно заводить двигатели вручную, чтобы не перегружать аккумуляторы.
На следующее утро мы с унтерштурмфюрером Янке вышли на улицу и стояли у хаты. Дым, поднимавшийся из печных труб, напомнил Янке описа
182
500 танковых атак
ние в книгах Двингера его пребывания в плену в Сибири.
Картина была совершенно мирная. Однако вскоре пришло сообщение, что Красная Армия начала большое наступление, чтобы прорваться от Харькова к Днепру и далее к Черному морю и окружить целиком группу армий «Юг», уготовив ей ту же судьбу, которая только что постигла наши войска в Сталинграде».
На этом описание Риббентропа заканчивается. Далее он описывает общее положение, в котором оказался II танковый корпус СС.
В начале февраля корпус находился под угрозой окружения в районе Харькова. Он получил приказ фюрера «оборонять Харьков до последнего снаряда». Когда пришел приказ, советские войска уже приступили к окружению города. Перед обергруппенфюрером Хауссером встал непростой выбор: немедленно атаковать советские войска, завершавшие окружение города с юга, и оставит ь город, или сосредоточить силы для круговой обороны Харькова. Второе решение неминуемо вело к окружению и уничтожению II танкового корпуса СС. Поэтому Хауссер решил ударить на юг тремя боевыми группами, ликвидировать угрозу на правом фланге и предотвратить окружение Харькова.
Собрать ударные силы по глубокому снегу оказалось очень не просто. Боевая группа оберштурмбаннфюрера Майера получила приказ наступать на Алексеевку. Это означало, что группа должна была пройти семьдесят километров по территории, занятой противником. Боевая группа сосредоточилась южнее Мерефы. В своей книге «Пехота» Курт Майер писая:
«Не видно было ни малейшего движения. Справа за деревней вдоль дороги тянулась полоска леса. Там тоже не было видно ни души. Рядом со мной
183
Франц Куровски
был командир головного отряда оберштурмфюрер Шульц, вместе со мной участвовавший в наступлении на Ростов. Головным танком командовал оберштурмфюрер фон Риббентроп.
Наступать рассыпным строем мы не решились. Из-за глубокого снега любые попытки маневрировать вне дорог были делом почти невозможным и очень долгим. Расход топлива вырос бы до невероятных величин. Чтобы поддерживать темп наступления и сохранить элемент внезапности, приходилось держаться дороги. Шульц получил приказ пройти через деревню под прикрытием огня танков и ожидагь батальон в небольшом лесу. Ему было приказано ни в коем случае нс останавливаться в деревне и не вступать в бой. Я хотел ошеломить противника быстрым наступлением головного взвода и вести боевую группу на юг на головокружительной скорости».
НАЧАЛО АТАКИ
Первой атакой стал удар 7-й роты 1-го танкового полка СС по головному танковому кулаку противника. Атакующие увязли в болоте. Чтобы вызволить их и прикрыть отступление, была брошена в бой 6-я рота. Рота обнаружила увязшие танки и контролировала ход операции по их спасению. Метким огнем было уничтожено несколько вражеских противотанковых орудий и легких танков, а также несколько телег.
Во время этой операции Рудольф фон Риббентроп услышал по радио голос унтерштурмфюрера Альта, радиста из экипажа командира роты. Альт, получивший серьезное ранение накануне, когда был подбит его танк, спокойно сообщил, что машина командира роты подбита и во временное командование рстой вступает командир
184
500 танковых атак
1-го взвода. Затем Pz-IV фон Риббентропа получил попадание в правый борт. К счастью, снаряд отскочил, но все же он уничтожил антенну, лишив танк радиосвязи Легкие силы советских войск были отброшены назад. К вечеру танки 2-го батальона вернулись в Мерефу.
На следующее, утро командир 6-й роты оберштурм-фюрер Астеггер, один из бывалых командиров разведывательного батальона Курта Майера, сообщил своим взводным, что рота придана 1-му разведывательному батальону СС Майера и должна принять участие в атаке, успех которой позволил бы корпусу перевести дух. На следующее утро рога сосредоточилась у окраины Мере-фы. Стояч холодный и солнечный зимний день. Риббентроп пишет:
«Нам приказали выйти в поле. Здесь мы столкнулись липом к липу с обергруппснфюрсром Хауссе-ром. Моя машина стояла во главе взвода, выстроившегося перед домом. Старик генерал вышел перед строем. Стоя в башне, я отдал ему честь. Он поблагодарил меня взмахом руки и крикнул: «Удачи!»
Мы, танкисты, не подозревали даже, что командующий только что принял решение, которое должно было спасти наш корпус и две его проверенные в деле дивизии, 1-ю и 2-ю танковые дивизии СС».
Решение Хауссера позволило ему сохранить дивизии для контрудара, план которого уже начал возникать в его голове. С другой стороны, решение не подчиниться приказу фюрера могло закончиться для него расстрельной командой — только что он проявил прямое неподчинение приказу.
Разведывательный батальон оберштурмбаннфюрера Майера получил приказ прорваться на участке у Невой Водолаги, слабейшем участке кольца окружения. Ему предстояло прорывать позиции советского 6-го 1вардей-
185
Франц Куровски
ского кавалерийского корпуса, наступать в направлении на Алексеевку и установить контакт с боевой группой штандартенфюрера Фрица Витта, ядро которой составлял 1-й мотопехотный полк СС из состава 1-й танковой дивизии СС. Первым шел 2-й взвод унтерштурмфюрера Экардта из состава 6-й роты. За ним двигались остальные взводы роты.
Командир головного взвода разведывательного батальона ввязался в перестрелку с противником среди деревенских хат и был убит. Подбит был и танк Экардта. Еще не выведя свой взвод на передовую, оберштурмфю-рер Риббентроп получил приказ занять место в голове колонны. Он возглавил колонну роты и на большой скорости двинулся вперед. Танки проезжали мимо советских частей, бросавшихся врассыпную. Было подбито несколько легких танков. Три противотанковых орудия были подавлены, даже не успев хоть немного задержать наступление.
Благодаря внезапному удару боевая группа Майера оказалась в 40 км в тылу ударной группировки советских войск. Майер в своем тяжелом штабном «Хорьхе» держался сразу за танком фон Риббентропа. Поскольку «Хорьх» был быстрее, чем Pz-IV фон Риббентропа, даже на снегу, казалось, что Майер (или «Панцермайер», как его прозвали солдаты) давал танкам возможность показать, на что они способны. Рота наступала уже на предельной скорости. Риббентроп:
«Стоило командирам остановить танки на холме, чтобы оглядеться, как ехавший в машине Майер вскакивал и поднимал вверх кулак, что означало; «Вперед! Быстрее!»
И вот мы неслись по заснеженной равнине южнее Харькова, время от времени замечая слева и справа на горизонте русские колонны, но практически не встречая сопротивления.
186
500 танковых атак
Основные ударные силы Красной Армии находились дальше к северу и к югу. Видимо, мы шли через разрыв между вражескими частями, и «Папа» Хауссер интуитивно нашел как раз тот участок, где корпус мог прорвать кольцо окружения.
Когда стемнело, мы вышли к деревне Ефремовна недалеко от Алексеевки, выход к которой был назначен на этот день. Здесь «Панцермайер» остановил группу, поскольку обстановка была совершенно неясной.
Оберштурмбаннфюрер Майер приказал моему взводу занять дальний конец деревни и, смеясь, заметил: «Мы уже окружены!»
К такому выводу он пришел, исходя из того, что наши тылы не прорвались и, по-видимому, место нашего прорыва противник запечатал.
Я повел четыре своих машины по главной улице к окраине деревни, не встречая никакого сопротивления. Здесь я указал позиции своим танкам — два справа и два слева. В вечерних сумерках их было почти невозможно различить — они были выкрашены в белый цвет и практически сливались с деревенскими хатами.
Проинструктировав своих танкистов, я снова посмотрел в ту сторону, где находился противник, разглядывая белую заснеженную, чуть холмистую равнину. На дороге я заметил темную точку, которая быстро увеличивалась в размерах и оказалась конной упряжкой. Лошадь рысью ташила сани к нашей деревне со стороны Алексеевки.
Я решил, что это какой-нибудь крестьянин, ездивший в соседнюю деревню и возвращавшийся теперьдомой.
Я медленно пошел навстречу, собираясь остановить упряжку и доставить ее владельца командиру, чтобы узнать о положении в Алексеевке.
187
Франц Куровски
Схватив поводья, я крикнул по-русски: «Стой!» В тот же миг я понял, что в санях сидит с десяток вооруженных до зубов русских, а при мне не было даже пистолета — он мешал быстро забираться в танк и вылезать из него.
Инстинктивно я что есть силы ударил возницу в лицо и начал колотить русского, который был ошарашен не менее меня, кулаками. Я так поступил лишь потому, что надеялся, что в замешательстве у русских не будет времени стрелять в меня.
Пока русские пытались выбраться из клубка рук и ног и освободиться, я бросился прочь от груды тел, чтобы не попасть под огонь своих же танков, которые начали стрелять по русским. Я упал в снег.
Один из русских остановился и дал две короткие очереди из автомата. Я почувствовал сильный удар в спину, от которого у меня перехватило дыхание.
Потом русские сбежали. Раненый, я лежал на снегу вместе с двумя солдатами 320-й пехотной дивизии, попавшими в плен к русским и освобожденными таким вот необычным образом».
На перевязочном пункте выяснилось, что Риббентроп получил два пулевых ранения: в правую лопатку и в левое плечо. Врач пришел к выводу, что в груди офицера сидят две пули. Когда шок прошел и дыхание восстановилось, врач сказал ему: «Вам повезло. Ранения легких обычно или смертельны, или пустячны. Раз вы до сих пор не умерли, возможно, вы выживете». Риббентроп лежал в деревенской избе вместе с другим раненым — молодым солдатом из разведывательного батальона Майера. Ночью у оберштурмфюрера фон Риббентропа начался жар.
Оберштурмфюрер Шульц погиб в атаке 11 февраля 1943 года. На рассвете следующего дня боевая группа Майера продолжала рваться вперед, несмотря на разы
1S8
500 танковых атак
гравшуюся вьюгу. Советские и немецкие войска разминулись, не заметив друг друга. В 14:00 немецкий авангард сосредоточился у железнодорожного переезда у Октябрьского. в семи километрах западнее Алексеевки.
В этот день корпус Хауссера получил приказ Гитлера удержать Харьков любой пеной. Тем не менее Пауль Хауссер прорвался и приказа.! своим войска отступить, чтобы избежать окружения и уничтожения Вечером 14 февраля командующий армией вновь жаловался на отчаянное положение, пытаясь получить от Гитлера приказ на оставление Харькова. Его попытки были тщетны. В ночь с 14 на 15 февраля Красная Армия заняла северо-западную и южную части Харькова в тылу немецких войск. На севере- западе танковый батальон 2-й танковой дивизии СС нанес советским войскам тяжелые потери, вынудив их на время прекратить наступление.
Командование корпуса вновь доложило о тяжелом положении, но до полудня 15 февраля никаких известий из штаба армии не поступало. В 12:30 Хауссер приказал 2-й танковой дивизии СС оставить позиции, отойти к реке Уды и закрепиться на новом рубеже. При поддержке танков полторы дивизии 1J танкового корпуса СС сумели отступить через Харьков на Ю1 о-восток. Когда в 16:30 из штаба армии поступил очередной приказ обороняющимся держаться «любой ценой», Хауссер ответил: «Вопрос решен. Харьков эвакуирован».
Важность этого решения заключалась в освобождении основных сил II танкового корпуса СС для продолжения наступления на юг на соединение с группой армий «Юг». В полдень того же дня к Риббентропу, доставленному в избу, служившую перевязочным пунктом разведывательного батальона, подошел офицер мелслуж-бы, сообщивший, что за ним прилетел «Шторьх». Фон Риббентроп улетать отказался. Он заявил, что ему как
189
Франц Куровски
Уличные бои в Харькове, март 1943 года Ганк на фотографии принадлежит дивизии «Дас Райх»
офицеру не полагается эвакуироваться первым, и сначала должен улететь молодой солдат.
Офицер медслужбы, отвечавший за всех раненых, несмотря на их звания, заявил, что только он вправе решать, чьи ранения более серьезны и. соответственно, кто будет эвакуирован в первую очередь. Затем врач приказал фон Риббентропу немедленно сесть в самолет. Фон Риббентроп спокойно, но твердо объяснил, что в этом случае он вынужден будет не подчиниться приказу Наконец офицер медслужбы был вынужден отдать приказ об эвакуации молодого солдата, поскольку так хотел «упрямый осел» фон Риббентроп.
К сожалению, в последующие несколько дней положение боевой группы Майера ухудшилось, и «Шторьх» больше не прилетел. Фон Риббентропу пришлось оста
190
50G танковых атак
ваться со своей частью. Попытка группы Майера установить контакт с наступавшей на север боевой группой Витта не увенчалась успехом. Между тем боевая группа дошла до Александровки. Советские войска давили на деревню со всех сторон, пытаясь выбить немцев. Рудольф фон Риббентроп оказался в гуще событий. Положение его усугублялось еще и тем, что на перевязочном пункте с верхней части его тела было срезано все обмундирование, и для него нашлась лишь большая куртка механика-водителя. Фон Риббентропа доставили на командный пункт батальона, где он мог получать свежие данные об обстановке.
Его собственный танк был более не боеспособен — попаданием вражескою снаряда заклинило башню. Действовал только курсовой пулемет радиста.
«Свой танк мы поставили так, чтобы можно было использовать хотя бы пулемет, если русские подберутся к командному пункту.
Советские войска пытались ворваться в деревню отовсюду. Положение боевой группы Майера было отчаянное. Несколько раз приходилось пускать в ход пулемет моего танка, чтобы отбивать атаки русских на командный пункт.
Через три или четыре дня «Панцермайер» подготовился к прорыву. На прорыв предстояло идти пешком — топлива у нас больше не было. Майер раздал пистолеты раненым, которые не могли идти, со словами: «Лучше пустить себе пулю в лоб, чем быть зарезанным русскими!»
Командир боевой группы решил прорываться по глубокому снегу вместе с уцелевшими и попытаться выйти к своим. Шансов благополучно преодолеть 30—40 километров было немного.
Незадолго до полудня пятого дня окружения Курт Майер связался по радио с командиром 1-го
191
Франц Куровски
батальона штурмбаннфюрером Максом Вюнше и описал ему сложившуюся обстановку. Вюнше сообщил, что готов попытаться прорвать линию фронта русских и спасти нас.
Майер умолят его: «Поторопись, Макс! От этого зависит судьба батальона!»
Я слышал эго, и мне было ясно, что судьба наша висит на волоске
Все с тревогой ждали Вюнше. Вскоре после полудня, к огромной радости солдат боевой группы Майера, показались первые танки Вюнше. Они обошли деревню и сбили русских с холмов, на которых те готовились к новому штурму Александровки.
Мы видели пламя и дым, горящие танки и телеги. Мы видели бегущих русских и поняли — Вюнше нас вытащит».
Рудольф фон Риббентроп принял участие в этом бою на своей частично боеспособной машине. Он присоединился к танкам Вюнше и вел огонь из курсового пулемета по советским солдатам, пытавшимся вернуться в окопы позади танков Вюнше. Таким образом, он сыграл свою роль з создании коридора для выхода окруженной боевой группы.
На следующую ночь немцы вышли из деревни по дороге. Александровка едва не стала могилой для боевой группы Майера. Раненых забрали с собой, и даже убитых (кроме тех, кого уже похоронили) в деревне не оставили.
Спустя несколько месяцев после прорыва Рудольф фон Риббентроп случайно услышал разговор командира одной из частей ближней авиаразведки люфтваффе майора Ринке (позднее ставшего его тестем) с начальником оперативного отдела штаба своей дивизии штурмбанн-фюрером Леманом. Ринке спросил: «Как у него дела?» Поняв, что речь идет о нем, Риббентроп прислушался.
192
500 танковых атак
Он узнал, что «Шторьх» был направлен специально для того, чтобы вывезти его в тыл и не допустить попадания сына министра иностранных дел в плен к советским войскам, что дало бы советской стороне отличную возможность для пропаганды. Фон Риббентроп вспоминал:
«Внезапно проснувшись, я встал и в совершенно неподобающих военному тоне и форме упрекнул начальника оперативного отдела в том, что он поставил меня в подобное положение. Легко представить, какую репутацию я бы приобрел, приняв это предложение.
Леман вежливо выслушал упрек и любезно ответил: «Не кипятитесь, Риббентроп Вы — один из нас, и, по мне, положение вашего отца здесь ни при чем».
За ночь части Майера достигли немецких позиций Следующие несколько дней они подвергались почти непрерывным атакам советских войск. Восточнее Новой Водолаги Риббентроп атаковал большой отряд противника, пытавшийся сломить сопротивление небольшой группы немецких солдат, оборонявшейся на вершине холма. В полевой бинокль Риббентроп видел, что противник готовится к последнему штурму.
«На полной скорости! Все за мной!»
«Все» — это два танка, присоединившихся к командиру взвода, уже устремившему свою машину на основные силы противника. «Рассредоточиться и открывать огонь по своему усмотрению!» — скомандовал фон Риббентроп.
Оскол очно -фугасные снаряды растерзали самое большое скопление вражеских войск. Советские солдаты развернулись, чтобы бежать, но в результате оказались под пулеметным огнем трех танков. Вражеский отряд был разгромлен. Небольшая боевая группа с вершины холма смогла отступить к своим. Мелкие стычки вроде этой
193
Франц Куровски
шли постоянно. Упорное сопротивление немцев изматывало наступающих. Не имея достаточных сил для решающего прорыва, советские войска раз за разом откатывались назад.
Через два дня после удачного боя фон Риббентропа советские войска предприняли новую попытку прорыва, на этот раз большими силами. Основной удар пришелся на 7-ю роту 1-го танкового полка СС, встретившую противника всеми наличными танками. Несмотря на упорное и отчаянное сопротивление, советские войска все же прорвались. Унтерштурмфюрер Альт, принявший командование 7-й ротой, погиб 6-я рота покинула район сосредоточения и устремилась навстречу врагу. Между тем противник достиг глубокого дефиле, которое, судя по всему, он счел надежной позицией.
Танки двигались через дефиле и по обе стороны от него на большой скорости. Советские солдаты бросались на снег, притворяясь мертвыми. Несколько пулеметных очередей заставили их отказаться от этой уловки, и вскоре советская часть была почти полностью рассеяна. Несколько небольших трупп советских солдат сумели выбраться из оврага, но наткнулись на немецкий сводный отряд из водителей, поваров и прочих тыловиков и были уничтожены. Однако советские войска продвинулись на несколько километров по обе стороны от упорно обороняемой деревни Новая Водолага, и ее защитникам пришлось отступить. Деревня уже несколько часов находилась под огнем вражеской артиллерии. Стоило вспыхнуть первым домам, и вскоре пламенем была объята уже вся деревня.
Отступление в сильный мороз оказалось очень трудным делом. Три или четыре из немногих оставшихся во 2-м батальоне танков, сойдя с узкой проходимой колеи, соскользнули с обледеневшей проселочной дороги. Вдо
194
5Э0 танковых атак
бавок ко всему, из-за тумана и дыма от горящей деревни была сильно ограничена видимость. Чтобы вытащить каждую машину, съехавшую с дороги, требовалось три танка. Атакуй противник в этот момент, боевая группа была бы истреблена. Однако атака, которой так опасались немцы, не началась. На следующее утро личный состав вместе с танками прибыл в назначенный район, где ему предстояло готовиться к дальнейшим действиям.
17 февраля 1943 года штаб II танкового корпуса СС отдал следующий приказ по корпусу:
«В чередующихся наступательных и оборонительных боях, начавшихся 30 января 1943 года, II танковый корпус СС остановил натиск трех русских армий и нанес противнику тяжелые потери. Был практически уничтожен кавалерийский корпус.
Впервые 1-я и 2-я танковые дивизии СС получили возможность сражаться плечом к плечу. Вскоре к ним присоединится 3-я моторизованная дивизия СС «Мертвая голова». Все подразделения прилагали в эти трудные дни максимум усилий и, несмотря на смешение частей, значительно затруднявшее командование и управление войсками, достигли решительных успехов в обороне. Бок о бок с опытными, проверенными в боях полками и батальонами в сложнейших условиях местности приняли крещение огнем новые части, в частности танковые полки и мотопехотные батальоны. Вновь мотопехота вынесла на себе основное бремя боев.
Сражавшиеся в рядах войск СС подразделения 213-й и 298-й пехотных дивизий также сыграли свою роль в обшем успехе.
На протяжении десяти дней 320-я пехотная дивизия, недавно приданная корпусу, спасла положение на южном фланге корпуса, пробившись к нам в чрезвычайно сложных условиях.
>95
Франц Куровски
Я выражаю глубочайшую признательность командирам и солдатам всех приданных частей за их успехи и поведение в ходе этих нескольких сложных недель».
(подпись) Хауссер обергруппенфюрер
С 7-Й РОТОЙ
В НАСТУПЛЕНИИ НА ХАРЬКОВ
1 марта 1943 года Рудольф фон Риббентроп принял командование 7-й ротой 1-го танкового полка СС вместо погибшего унтерштурмфюрера Альта. Начиналось контрнаступление, которое Хауссер планировал с того самого момента, как он вывел свои две дивизии из мешка под Харьковом, нарушив приказ Гитлера. Вог описание сражения из личного дневника Рудольфа фон Риббентропа:
«В моей роте служат два офицера: унтерштурмфюрер Штольмайер и унтерштурмфюрер Штерне-бек Оба — отличные солдаты и опытные команди ры, и я прекрасно их знаю, поскольку командовал 1 -м взводом роты с самого ее формирования. В первый день наша рота была выдвинута на острие удара. Мы быстро наступали на север в направлении на Валки. Одновременно с запада деревню атаковал 1-й батальон.
Мы вышли в район над Валками; сама деревня находилась в низине. Когда мы проехали поворот (в этот момент моя машина шла первой), перед нами вдали открылась низина. Она была усеяна отступавшими русскими пехотинцами.
«Огонь по противнику1» — приказав я Все танки открыли огонь, стараясь не дать врагу отойти в
196
509 танковых атак
Пауль Хауссер (в центре) оставил Харьков, а затем вновь захватил город
Валки и наладить там обсрону, что могло стать особенно губительным для 1-го батальона.
Меня особенно интересовало наблюдение за в целом слабым действием нескольких пулеметов, стрелявших с дистанции 200 — 400 метров по рассеянным пехотинцам, бежавшим по равнине.
Русские, несомненно, понесли значительные потери, но большая часть вражеской пехоты сумела укрыться в Валках, несмотря на плоти ый огонь с нашей стороны. Мы не видели, атаковал ли русских 1-й батальон, уже вошедший в деревню, или им удалось укрыться в домах и организовать сопротивление уже там».
197
Франц Куровски
Об одном, однако, можно говорить с уверенностью, и это признавали танкисты 1-го батальона: своевременное вмешательство 7-й роты не позволило значительной части вражеской пехоты войти в деревню и осложнить им жизнь. Наступление возобновилось на следующее утро. Танки наступали вдоль дороги Валки — Люботин. Была обнаружена позиция противотанковой артиллерии, которую Риббентроп приказал атаковать. Танки шли вперед, развернув строй с большими интервалами. Они по одному стреляли с коротких остановок, подавляя противотанковую оборону. Тем не менее советским войскам удавалось сдерживать немецкое наступление до полудня. Лишь после этого наступление возобновилось, и впереди снова шли танки 7-й роты.
На въезде в Люботин 7-ю роту встретила новая линия противотанковой обороны. Эта линия также была подавлена сосредоточенным огнем танков, вновь не понесших потерь от огня противотанковых орудий. В это время, возможно, из-за пересеченной местности, прервалась радиосвязь с батальоном. Вновь дадим слово Рудольфу фон Риббентропу:
«Передо мной лежала большая деревня — Люботин. В бинокль я повсюду видел русских солдат. Казалось, вся деревня просто кишит русскими. Все они двигались на севсрэ-восток, то есть покидали Люботин.
Пока я раздумывал, стоит ли двигаться на Люботин с тремя машинами, не дожидаясь приказа (что было довольно рискованно, поскольку мы уже истратили все осколочно-фугасные снаряды), унтерштурмфюрер Штольмайер, чья машина шла сразу следом за моей, сообщил по радио, что у моего танка стоит штандартенфюрер Витт, командир 1-го мотопехотного полка СС.
Витт, исключительно храбрый солдат, выехал
198
500 танковых атак
вперед на штабной машине и, когда я высунулся из люка, сказал: «Риббентроп, мы должны занять Люботин!»
«У нас кончились осколочно-фугасные!» — заметил я.
Он сухо ответил: «Может быть, и так, но Любо-тин мы должны занять!»
«Ну что ж, — подумал я. — Раз мы должны занять Люботин, значит, нужно в него войти». Я передал приказ и таким образом начал безумную погоню, которая завела нас в самую гушу русских. Единственным нашим спасением от находившихся в деревне противотанковых средств была скорость, и мы собирались это преимущество использовать.
Откуда ни возьмись появился шарфюрер из саперного взвода и забрался сзади на мой танк. Неся его на броне, мы пронеслись через протянувшуюся на километр деревню Люботин, ведя беспорядочный огонь. Поскольку осколочно-фугасных снарядов больше не было, орудия были заряжены бронебойными, эффективность которых против противотанковых пушек была очень низкой.
Мы проехали поворот и внезапно оказались метрах в тридцати от готового к стрельбе противотанкового орудия.
Последним, что мы увидели бы, наверное, стал бы яркий огненный шар: с такого расстояния попадание из русской тяжелой противотанковой пушки — «ратш-бума» — разорвало бы нас на куски.
В этот миг шарфюрер спрыгнул с танка и атаковал противотанковое орудие ручными гранатами. После первого же взрыва уцелевшие номера расчета бросили пушку и попытались укрыться в доме.
Храбрец, имени которого я так и не узнал, спас нам жизнь.
199
Франц Куровски
Мы неслись по Люботину. Пс обе стороны от нашего танка бежали русские Проехав еще один поворот, на этот раз у окраины деревни, мы оказались посреди отступающей русского колонны. Когда я остановился, чтобы открыть огонь из пулемета, Штольмайер обогнал меня и въехал в колонну. Стоя в башне, он стрелял из пистолета и орал по-русски: «Руки вверх!»
Русские поднимали руки или разбегались. Однако один из них с оружием наготове бросился к танку Штольмайера. Штольмайер швырнул ему в лицо разряженный пистолет, заставив русского уклониться. В этот момент перед танком взорвалась ручная граната, и Штольмайер был ранен осколком в щеку.
Мы получили по радио приказ остановиться, но было слышно, как впереди в нескольких сотнях метров русские пытаются вытащить брошенный танк.
Чуть позже подошла колонна снабжения. Мы пополнили запас топлива и боеприпасов. Потом нам было дано новое задание. Мы должны были по широкой дуге наступать на север в обход Харькова и выйти к деревне Дергачи.
Мы выступили. Тем временем пошел снег. В отсутствие хороших карт ночной переход стал для нас кошмаром. Но мы должны были справиться с задачей, чтобы на следующее утро быть готовыми к новой атаке.
Ориентироваться на местности во время ночного перехода было совершенно невозможно. Стояла кромешная тьма, и шел снег. Мы снова были головной ротой. Это была большая честь, но и бремя было немалое. Никогда не забуду, какие мысли проносились в моей голове во время этого марша. Мой радист сидел, удобно устроившись в боевом
200
5G0 танковых атак
отделении, читал и пил кофе, пока я, промокший до нитки и промерзший до костей, стоял в открытом башенном люке, отчаянно пытаясь найти дорогу. Было совершенно очевидно, что на мне лежит огромная ответственность: остальной батальон шел за мной и полагался на меня. Я даже и не думал о том, что может случиться утром, если нас не окажется на месте. Предполагалось, что любой младший командир, и особенно танковый командир, непременно выполнит приказ.
За ночь мы добрались до Дергачей и установили связь с пехотой батальона, которой командовал штурмбаннфюрер Макс Ханзен [2-й батальон 1-го мотопехотного полка СС].
С рассветом мотопехота приготовилась к наступлению. Поскольку подвезти пищу на передовую оказалось невозможно, всем нам пришлось довольствоваться неприкосновенным запасом, лежавшим в больших контейнерах, крепившихся за башнями танков.
Утром я стал свидетелем спора между командиром нашего батальона и командиром мотопехотного батальона, который должен был атаковать Дергачи. Они спорили о том, как нужно атаковать. Наш командир прервал спор, приказав мне наступать на деревню вдоль дороги. Я должен был пройти сквозь деревню, выйти на дальний ее конец и там присоединиться к штурмующей мотопехоте.
Насколько я помню, в это время у нас еще было три или четыре танка. В одном был Штольмайер, в другом — Штернебек, а третьим командовал унтер-шарфюрер Киллат.
Мы въехали в деревню по необыкновенно узкому проселку. Справа и слева мелькали заборы. Через дыры в заборе мы видели русских пехотинцев, бросавших ручные гранаты и стрелявших из винто
201
Франц Куровски
вок. Время от времени раздавался треск выстрела противотанкового ружья.
Вдруг восьмисантиметровой толщины кусок бронестекла, закрывавший мою смотровую щель, раскололся. Пуля из противотанкового ружья угодила прямиком в командирскую башенку.
Смотровой прибор был тут же заменен. Однако без поддержки пехоты мы были почти беззащитны перед русской пехотой. Время от времени мы били по заборам осколочно-фугасными. Никакого видимого результата эго не давало, и стреляли мы больше для укрепления собственного духа.
Внезапно раздался оглушительный, резкий грохот. В нас попали. Учитывая, что вокруг было множество русских, вылезать из танка было бы самоубийством. Однако двигатель продолжал работать, а башня все еще ворочалась. Я вызвал по радио Штольмайера, шедшего сразу следом за мной, и спросил,что случилось.
Тот сухо ответил- «Я сбил с твоего танка русского осколочно-фугасным. Он чуть не подпалил тебя «коктейлем Молотова».
«Можно было сделать это и из пулемета!» — ответил я
«Пулемет заклинило, а медлить я не мог. Пришлось стрелять осколочно-фугасным», — ответил он.
Я решил двигаться через деревню на максимальной скорости, поскольку русская пехота (если она была вооружена противотанковым оружием) была смертельным противником для танков, не поддерживаемых пехотой.
Я отдал следующий приказ: «Полная скорость! Держаться плотнее! Каждый танк прикрывает остальных!»
Добравшись до другого конца деревни, мы ока
202
5С0 танковых атак
зались посреди колонны отступающих русских. Вражеские солдаты дали в нашем направлении несколько очередей и разбежались.
На предельной скорости мы выехали из деревни на открытую местность, чтобы перекрыть пути отступления тем русским, которые еше оставались в деревне, и не дать им добраться до своих. Только мы добрались до небольшого пригорка, как справа показался легко узнаваемый по своим «швимм-вагенам» на широких колесах взвод нашего разведывательного батальона, ехавший на полной скорости по полю. Они приблизились и с ревом пронеслись мимо в направлении шоссе Харьков — Белгород Позднее мы узнали, что взвод выполнял разведывательное задание. От него мы узнали подробности о положении нашего 1-ю батальона. Я немедленно передал сведения по радио командиру.
Мы снова двинулись в путь. Следующей целью было Черкасское, которое мы заняли очень быстро, Вражеские войска были выбиты из деревни. Объятый паникой противник бежал.
Вскоре мы вышли к шоссе Харьков — Белгород и перерезали его. Затем мы повернули на юг и уничтожили несколько вражеских танков, пытавшихся вырваться из Харькова [По сообщениям командиров других машин, два танка были уничтожены фон Риббентропом.] Далее мы вышли к харьковскому аэродрому, где и заночевали прямо в танках. Нас всполошила группа вражеских танков, появившаяся из ниоткуда. Они открыли беспорядочный огонь во все стороны и вскоре снова исчезли.
На следующее утро мы следовали за пехотным полком, наступавшим на Харьков. Наша рота обеспечивала поддержку. Мы шли по дороге следом за наступавшей пехотой.
203
Франц Куровски
Танк «тигр»
Наступление приостановилось, когда пехотинцы сообщили о вкопанных Т-34 в квартале прямо перед ними.
Тем временем в дело вступила наша артиллерия. Однако мы не испытывали ни малейших иллюзий относительно действенности артиллерийского огня по Т-34. Для подавления вкопанного танка тре -бовалось прямое попадание сверху.
Вдруг на дороге позади нас показался один из первых «тигров», появившихся на Восточном фронте. Ему было поручено уничтожить Т-34, задерживавшие наступление.
Мощный танк с длинноствольной пушкой прогромыхал мимо нас на большой скорости. Он остановился метрах в двухстах перед нами и выстрелил.
204
500 танковых атак
Грохот выстрела почти слился с раскатистым громом прямого попадания. «Тигр» проехал немного вперед, снова остановился и выстрелил. Снова звуки выстрела и попадания почти слились. Этот маневр он повторил раз десять.
Затем «тигр» откатился назад задним ходом. Его гигантское орудие было развернуто вбок Поравнявшись с нами, командир танка, явно раненый, сказал, что попадание в маску пушки вывело орудие из строя, и он вынужден отступить Этим злополучным снарядом наводчик «тигра» был убит, а командир был тяжело ранен в ноги.
Мы стояли у обочины дороги, когда, перебегая под артиллерийским обстрелом от воронки к воронке, со стороны передовой появился штандартенфюрер Витт вместе с пожилым унтерштурмфю рером, офицером по оперативным вопросам Фуражки и ремня на нем не было. Смеясь, он крикнул нам, что русские неплохо позаботились о том, чтобы он почувствовал себя в своей тарелке. Он отправился на передовую, чтобы лично пронаблюдать за ходом атаки. Для солдат его полка, находившихся под огнем, это значило немало.
Витт был великолепным пехотным командиром. Он обладал невероятной личной храбростью, выдержкой и осмотрительностью. Каждый солдат знал, что любой приказ командира тщательно обдуман и что командир избегает любого ненужного риска Именно эти черты Витта позволяли добиваться успеха как лично ему, так и всему его полку.
К концу дня начало сказываться наступление наших соседей справа. Это был 2-й батальон 1-го мотопехотного полка СС штурмбаннфюрера Хан-зена. Огонь русских ослабевал, и к вечеру мотопехота заняла первые кварталы. Мы получили приказ следовать за ними и сопровождать их до Красной
205
Франц Куровски
площади. Мы вновь на большой скорости вошли в город. Вдруг впереди показалось препятствие. Русские перегородили дорогу брошенным КВ-1, самым тяжелым из русских танкоь.
Мотопехота обошла преграду, а я вместе с экипажем (кроме механика-водителя) вылез из танка и прикрепил к КВ-1 буксировочный трос, чтобы оттащить танк в сторону и следовать дальше за пехотой на своих трех машинах. Как только мы оттащили КВ-1, Штольмайер, командовавший второй машиной, двинулся вперед. Он сообщил мне, что пойдет сопровождать пехоту. Я согласился и ответил ему: «Будь осторожен!»
Штольмайер двинулся по узкой улице. Улина была практически пуста, однако другой ее конец мог таить угрозу, с которой без сопровождения пехоты Штольмайер мог и не справиться.
Штольмайер был известным сорвиголовой. Его щека, в которую угодил осколок вражеской гранаты, сильно распухла, но от отправки в тыл он отказался.
Уложив буксирный трос, мы начали забираться в танк, и в этот .момент над нами просвистел снаряд противотанкового орудия. Похоже, Штоль майер напоролся на противотанковую пушку, которая открыла по нему огонь.
Пройдя поворот, мы увидели его танк, объятый пламенем. Вскоре появились его механик-водитель и радист, которые сообщили, что Штольмайер наткнулся на еще одно препятствие, на этот раз состоявшее из Т-34. Штольмайер туп же открыт огонь. В тот момент, когда он давал наводчику указание поправить прицел, роковой снаряд ударил в башню, убив всех, кто в ней находился. Танк полностью выгорел. На следующий день, когда Красная площадь была очищена от противника, мы нашли
236
500 танковых атак
обугленные останки Штольмайера, которого опознали по остаткам шлемофона.
Ночь мы провели вместе с пехотинцами в домах на северной стороне Красной площади. Ночь была холодная — слишком холодная для сна. Мы оплакивали павшего товарища и старались отдохнуть — на следующий день снова предстоял бой.
На следующее утро мы поддерживали пехоту, зачищавшую квартал за кварталом, и подавляли появлявшиеся очаги сопротивления. Борьба с русскими, засевшими на верхних этажах домов, шла к завершению, и я сгрого-настрого приказал экипажам оставаться в танках. Незадолго до того унтер-шарфюрер Киллат выглянул из танка и был ранен в руку осколком гранаты.
К вечеру сопротивление русских ослабло. Захват Харькова был завершен. Однако сражение для нас на этом не закончилось. Наутро мы получили приказ вместе с взводом пехоты очистить от противника территорию крупного колхоза к востоку от города. Толку от нас было мало, но мы понесли новые потери от огня русских снайперов, стрелявших с хорошо замаскированных позиций в жилых домах, строениях, конюшнях и зернохранилищах. Один из наводчиков был убит, когда он открыл люк, чтобы что-то сказать пехотинцам».
Этот отрывок из дневника Рудольфа фон Риббентропа наглядно показывает, какого рода задания приходилось выполнять танкистам при штурме Харькова. Из этого подробного описания четко видно, что даже в небольших количествах танки были способны сыграть решающую роль в операции, оказывая столь нужную поддержку пехоте.
Такого рода операции сильно расходились со взглядами генерала Гейниа Гудериана и других создателей не
207
Франц Куровски
мецких танковых войск, предполагавших использовать танки для независимых рейдов в глубь вражеской территории. Тактика, описываемая фон Риббентропом, возникла в результате сложившейся ситуации и показала, что танки способны оказывать необходимую поддержку даже тогда, когда их применение не соответствовало назначению.
17 марта боевая группа Пайпера (3#й (танковый) батальон 2-го мотопехотного полка СС) возобновила наступление на север в направлении Белгорода. Наступление поддерживала 7-я рота 1-го танкового полка СС, которой командовал Рудольф фон Риббентроп. Из-за плохого состояния дорог боевая группа вышла к повороту дороги юго-западнее Нехотеевки лишь с наступлением темноты. Южнее поворота группа наткнулась на советскую противотанковую оборону. Батальон Пайпера прорвал советские позиции при поддержке танков роты фон Риббентропа.
На ночь немцы закрепились на достигнутом рубеже. К группе Пайпера присоединился усиленный 2-й батальон 2-го мотопехотного полка СС. Следующей боевой задачей дивизии «Лейбштандарт» стал Белгород. Захватывать город предстояло совместно с моторизованной дивизией «Великая Германия». 19 марта боевая группа получила задание: «Занять район севернее Белгорода». 20 марта 1 -му мотопехотному полку СС было приказано направить батальон в Микояновку1 в распоряжение 2-го мотопехотного полка СС.
Днем 19 марта 3-й (танковый) батальон 2-го мотопехотного полка СС вместе с ротой фон Риббентропа и двумя «тиграми» двинулся вперед. У Стрелецкого произошел бой с советскими танками. Ценой потери одного
1 Ныне пос. Октябрьский Белгородского района
208
500 танковых атак
бронетранспортера, уничтоженного прямым попаданием, было подбито семь советских машин. Рота фон Риббентропа потерь не понесла. Советские солдаты взорвали мост в Стрелецком. На ночь батальон отошел в восточную часть села.
После отхода Пайпер приказал оберштурмфюреру фон Риббентропу, вызвавшемуся добровольцем, осмотреть район, где был уничтожен бронетранспортер, в поисках раненых. К сожалению, фон Риббентроп привез лишь несколько солдатских книжек и жетонов. Никто из экипажа бронетранспортера не выжил.
Вот как фон Риббентроп описывает свое участие в боях:
«После захвата Харькова мы двинулись на север, в направлении Белгорода, поддерживать 2-й мотопехотный полк СС нашей дивизии, пытавшийся прорвать оборону русских. Атаку совместно с бронетранспортерами батальона Пайпера мы разыграли, как по нотам. Пересекая гребень, за которым местность понижалась к деревне, мы наткнулись на противотанковую позицию, устроенную русскими на окраине деревни.
Они тут же открыли огонь. Бронетранспортеры шли вперед зигзагом. С помощью дымовых снарядов мы попытались поставить завесу и укрыться от огня орудий, находившихся от нас в нескольких сотнях метров. Именно так мотопехота Пайпера обычно поступала, действуя без танков, и это спасало их от тяжелых потерь. Однако в этот раз дымовая завеса мешала моим танкам вести при цельный огонь. Впрочем, это не помешало им за несколько минут подавить противотанковую оборону. Они просто двигались вперед сквозь дымные полосы и открывали огонь, едва завидев противника».
209
Франц Куровски
Машина командира роты также сыграла роль в уничтожении противотанковой позиции, как бы фон Риббентроп ни открещивался от своего участия. Для него рота была единым целым, и успехи относились на счет всей роты, а не отдельных ее представителей. Известно, что он нередко весьма уничижительно отзывался о своей роли в успешном осуществлении таких сложных операций, как преодоление полосы противотанковой обороны. Вражеские противотанковые орудия, особенно тяжелые советские пушки, обычно поджидавшие немецкие танки в хорошо замаскированных засадах, были более опасным противником, чем вражеские танки, поэтому уничтожение именно этого вида советского оружия ценилось в немецкой армии очень высоко.
Уцелевшие советские артиллеристы бросились в деревню. Командир мотопехотной роты крикнул: «За ними, Риббентроп!»
Один из офицеров мотопехоты отмечал: «В таких ситуациях звук выстрелов своих танков, уничтожающих для нас противотанковую оборону противника, вселяет уверенность».
Фон Риббентроп продолжает рассказ:
«Несмотря на препятствие, которое представляло собой размытое русло в долине, мы быстро выполнили задачу, поставленную на день, и мотопехота шла сразу следом за нами. Снова пришлось проводить ночь в танках. По сравнению с мотопехотой, ночевавшей в наспех вырытых снежных укрытиях, мы неплохо устроились.
На следующее утро, в ясную погоду, мы двинулись вместе с батальоном Пайпера на прорыв к Белгороду. В сопровождении трех штурмовиков Ме-119, время от времени дымовыми сигналами указывавших позиции противника, мы шли на север по шоссе, встречая лишь незначительное со
210
500 танковых атак
противление. Километров через двадцать мы прошли деревню. На краю деревни стояло несколько Т-34, брошенных экипажами. По-видимому, здесь находилась русская ремонтная мастерская, чинившая поврежденные в бою танки.
Я въехал в деревню первым. Первый вражеский танк, появившийся перед нами, получил прямое попадание и вспыхнул. Смутные фигуры русских солдат поспешили скрыться, чтобы не попасть под наши гусеницы. Мой заряжающий уже подал следующий снаряд. Я указал следующую цель: «Вправо сорок пять, дистанция 250!»
Наводчик уже навел орудие на цель. Грохот выстрела и оглушительный удар попавшего в цель снаряда слились в один звук. Пустая гильза с лязгом упала в брезентовый мешок. Танк резко рванулся вперед. Мимо просвистела пара пуль из противотанкового ружья, еще одна под углом ударила в башню и рикошетом ушла в сторону.
Мы продолжали двигаться вперед. Мы слышали, как позади нас ведут огонь другие танки, встретившиеся с русскими ганками. Мы больше не тратили на них время — нашей целью был Белгород.
По-видимому, мотопехоте не удалось справиться со всеми русскими танками. Уже после того, как Белгород оказался в руках нашей дивизии, мы узнали, что вскоре после того, как прошли мы, на шоссе вспыхнул жаркий бой. Следовавшие за нами части встретились с Т-34 и смогли двинуться дальше, лишь уничтожив их.
Мы продолжали движение на большой скорости. Бронетранспортеры под командованием легендарного Йохена Пайпера, позднее возглавившего танковый полк нашей дивизии, нс отставали.
Засады русских мы практически не опасались — местность была открытая и заснеженная. К тому
211
Франц Куровски
же над нами по-прежнему оставались три Me-110, которые сообщили бы о любом скоплении вражеских войск.
Дойдя до Белгорода, мы обнаружили, что противник уже оставил город. Единственным русским, которого мы увидели, был лейтенант, явно замешкавшийся с отправлением. Его грузовик выехал прямо под пулеметы бронетранспортеров.
С высот над Донном мы видели на другом берегу бесконечные колонны русских, отступавшие на север. Мы выпустили по ним несколько осколочно-фугасных снарядов, но из-за большого расстояния толку от этого не было почти никакого Тем не менее мы поторопили Красную Армию с отступлением.
Днем нами был получен приказ оказать наступлением помощь моторизованной дивизии «Великая Германия». Унтерштурмфюрер Эккехард уничтожил три Т-34, прикрывавших фланг отступавших на север русских. Танки были тщательно замаскированы в стогах сена, а отблески вечернего солнца лишь способствовали их лучшей маскировке Однако Эккехард заметил дым из их выхлопных труб, поднимавшийся над стогами и отчетливо видимый в холодном зимнем воздухе.
Он двинулся к противник}' на высокой скорости и вовремя остановился для стрельбы Тремя быстрыми выстрелами его наводчик уничтожил все три русских танка. Поле скоротечного и яростного боя осветили три кроваво-красных факела.
Такими были все наши танкисты — солдаты до мозга костей и совершенно бесстрашные люди».
На следующее утро боевая группа Пайпера была направлена на север от Белгорода. Авангард составили бронетранспортеры и еще одна танковая рота. Пройдя не
212
600 танковых атак
сколько километров, авангард попал под мощный артобстрел. Один из бронетранспортеров был подбит и через несколько секунд уже ярко полыхал.
«Отходим! Назад, на обратный скат'» — приказал Пайпер. Обернувшись к командиру танкового батальона, он продолжил: «Тут мы ничего не добьемся'»
Всякий, кто знал Йохена Пайпера, понимал, что тот наверняка захочет узнать, что случилось с экипажем подбитого бронетранспортера, но не станет посылать под огонь артиллерии еще одну слабобронированную машину. Пайпер, еще 9 мар-
Иоахим «Йохен» Пайпер, командир 3-го (танкового) батальона 2 to мотопехот ног о полка СС
та получивший Рыцарский Крест, удивленно обернулся, когда его окликнул Рудольф фон Риббентроп
«Штурмбаннфюрер, я хотел бы вернуться и посмотреть. Возможно, там остались раненые, или, может быть, еще что-нибудь найду».
На это незваное предложение Пайпер с благодарностью ответил: «Спасибо, Риббентроп, но будьте осто
рожны».
Вновь продолжает Риббентроп:
«Позднее я узнал, что командир этого бронетранспортера был одним из опытнейших унтер-офицеров батальона, и его гибель или ранение и пленение русскими стали бы для Пайпера сильным ударом.
213
Франц Куровски
Мой танк двинулся ко все еше дымившемуся бронетранспортеру. Оставив в башне за главного своего проверенного наводчика Боргсмюллера, я вылез, чтобы осмотреть обломки. Мне повезло. Противник, похоже, нас не заметил, и ожидаемый мной артобстрел так и не начался
Поиски уцелевших оказались безуспешными. Все, что я нашел — обрывки обмундирования, солдатские книжки и несколько жетонов, которые пощадило пламя.
Я залез в танк и на полной скорости двинулся к позициям на обратном скате холма, чтобы доложить Пайперу об увиденном.
Хотя никто и не выжил, Пайпер был рад узнать, что никто из его товарищей не остался лежать там. Об этом эпизоде Йохен Пайпер нс забыл.
Па этом наши зимние бои закончились. К моему несказанному удивлению, вскоре после воз вращения в Харьков меня перевели на должность адъютанта танкового полка. Я так много пережил со своей 7-й ротой, что не хотел ее покидать. Более того, последние несколько недель я командовал ротой и добился в этом качестве некоторых успехов, благодаря исключительно агрессивным действиям и самоотверженности экипажей, всегда готовых принять участие в атаке и возглавить ее.
Тот факт, что назначение полковым адъютантом предполагало в определенной степени признание моих заслуг, ничуть не повлиял на мое отношение к переводу. Я был очень разочарован. Я просил командира отказаться от этой затеи и разрешить мне остаться с ротой, которой я стал командовать. Но наш командир решения не изменил. Более того, моя просьба его немного раздосадовала».
214
500 танковых атак
В Харькове Лето 1943 года
За свои действия в боях под Харьковом фон Риббентроп получил Железный Крест I -го класса и серебряный знак за ранение (он был ранен в третий раз) В приказе фюрера от 19 марта 1943 года говорилось:
«Солдаты групп армий «Юг» и «Центр» и летчики 4-го воздушного флота и Восточного командования люфтваффе!
Несколько недель назад, во время одного из серьезнейших кризисов этой войны, я вынужден был обратиться к вам с призывом стойко защищать каждый метр земли. Это должно было дать мне время направить на фронт новые части и новые вооружения, которые были необходимы, чтобы остановить натиск Советов.
215
Франц Куровски
Самоотверженные действия множества офицеров и солдат и великолепные действия командующих позволили добиться нужного результата.
Советам стало очень трудно наступать. Пустые промежутки непрерывно заполнялись сводными частями и новыми немецкими дивизиями.
В результате противник столкнулся с усиливающимся сопротивлением. Наконец дни обороны миновали, и пробил час для контрнаступления.
В ряды закаленных в боях солдат вермахта и войск СС на Востоке влились новые дивизии вермахта и войск СС. На важнейших участках фронта русские уступили вашему упорному и ожесточенному натиску и героическим действиям люфтваффе.
Харьков вновь в наших руках!»
Подпись: Адольф Гитлер.
В книге «Кавалеры Рыцарского Креста в войсках СС» Эрнст-Гюнтер Кретчмср превозносил победу II танкового корпуса СС:
«Последняя крупная победа немецких войск в России стала следствием выдающихся командирских качеств генерала войск СС Пауля Хауссера.
Успех стал возможным лишь потому, что Хаус-сер, командовавший II танковым корпусом СС, отказался исполнять настойчивые приказы Гитлера удерживать Харьков любой ценой, приняв на себя огромную личную ответственность. Вместо этого он оставил город, окруженный противником, и не допустил неминуемого уничтожения корпуса. В результате он сохранил три отличных немецких дивизии, силами которых он затем нанес реши
216
500 танковых атак
тельное поражение советским войскам в сражении между Донцом и Днепром и вернул город Харьков в немецкие руки».
Только после этого успеха фельдмаршал фон Манштейн смог приступить к осуществлению своего великого оперативного замысла.
КУРСКАЯ БИТВА
Фон Риббентроп между битвами
В качестве полкового адъютанта 1-го танкового полка СС Рудольф фон Риббентроп смог ближе познакомиться с вопросами командования крупным танковым соединением. Вскоре он освоился в новой обстановке и стал принимать участие в многочисленных беседах с командирами танковых батальонов, командиром полка, командиром дивизии и Паулем Хауссером, командовавшим корпусом. Он узнал, что потери II танковою корпуса СС за недолгое время пребывания в России были потрясающе высоки. Они составили 615 офицеров и 11 154 унтер-офицера и солдата. Также он узнал и о запланированном немцами новом крупном наступлении. Выступ в районе Курска предстояло срезать и уничтожить гигантским ударом по сходящимся направлениям с севера и с юга. В случае удачи этого плана Красная Армия могла понести потери, решившие бы исход войны.
Ровно через месяц после начала службы при штабе Рудольф фон Риббентроп получил под командование учебную роту. Большинство пополнений, прибывавших в это время во II танковый корпус СС, были подготовлены плохо. Иногда оказывалось, что они и вовсе не имели никакой танковой подготовки, поскольку их переводили из люфтваффе.
217
Франц Куровски
Фон Риббентроп энергично принялся за новое дело. Он знал по собственному опыту, что интенсивная подготовка может спасти жизнь. 15 июня, выполнив это задание, молодой офицер принял командование 6-й ротой 1-го танкового полка СС. Эта должность больше была ему по душе. Через несколько дней он уже познакомился со всеми новичками, прибывшими в его роту. Фон Риббентроп знал, что предстоит новое наступление, а солдаты войск СС чувствовали, что готовится крупная операция.
План операции «Цитадель» был представлен в ОКХ 12 апреля 1943 года. Гитлер решил начать новое наступление, которое должно было стать первым мощным ударом 1943 года. Целью наступления было быстрое продвижение двух армий: одной — из района Белгорода на юге и другой — из района южнее Орла на севере, которые должны были окружить и разгромить советские войска в районе Курска. Начало наступления было намечено на 2 мая, но несколько раз откладывалось. 4 мая фельдмаршал фон Манштейн, генерал Модель, фельдмаршал фон Клюге, генерал Гудериан и начальник штаба люфтваффе Ешоннек присутствовал и на совещании у Гитлера. Генерал Модель обратил внимание собравшихся на то, что противник подготовил глубоко эшелонированную оборону против позиций 9-й армии, и просил соответственно усилить ударную группировку. Гитлер заверил генералов, что к 10 июня в больших количествах поступят новейшие танки «тигр» и «пантера». Кроме того, должно было поступить один-два дивизиона сверхтяжелых истребителей танков «Фердинанд» и большое количество штурмовых орудий. Гитлер обещал удвоить число танков.
Оба фельдмаршала, фон Манштейн и фон Клюге, выступили против дальнейших отсрочек, поскольку усиление немецкой танковой группировки более чем компенсировалось действиями противника. Эрих фон Ман
218
5Э0 танковых атак
штейн подчеркивал, что советская промышленность выпускала в месяц по 1500 танков Кроме того, существовало опасение, что дальнейшие отсрочки могут привести к началу советского наступления на реках Донец и Миус. Гитлер распустил командующих, так и нс сообщив им о своем решении. Лишь И мая ок отдал приказ отложить операцию «Цитадель» до середины июля.
Советское Верховное командование с самого начала понимало важность Курского выступа. Штаб Красной Армии — Ставка ВГК — направил командующим Брянским и Воронежским фронтами указания: оборонительными действиями нанести максимальные потери ударным частям противника, наступающим с севера и с юга, обескровить их и перейти в контрнаступление.
Кроме того, Ставка предписывала Центральному и Воронежскому фронтам с началом вражескою наступления перейти к обороне, измотать противника оборонительными боями и начать контрнаступление, когда войска противника будут обескровлены Западному и Брянскому фронтам было приказано подготовить наступление в направлении Орла.
К концу июня советские войска подготовили полосы обороны, оборудовали опорные пункты ПТО с развитой системой противотанковых препятствий, а также установили минные поля на основных участках обороны Курской дуги. Всего было установлено 434 667 противотанковых мин и построено 604 мошных противотанковых заграждения. Для борьбы с авиацией 4-го воздушного флота (I, IV и VIII авиакорпуса — всего 2000 самолетов различных типов) советское командование развернуло 2-ю, 16-ю и 17-ю воздушные армии, всего насчитывавшие 3500 самолетов. Кроме того, на Курском выступе была обеспечена самая высокая плотность зенитной артиллерии за все время боев на Восточном фронте. Благо
219
Франц Куровски
даря полученной передышке, к концу июня 1943 года Красная Армия была оснащена достаточно хорошо, чтобы встретить и отразить немецкое наступление.
Наступление
4 июля 1943 года после артиллерийской подготовки и серии авианалетов 4-я танковая армия атаковала гряду холмов между Белгородом на востоке и Ракитным на западе, чтобы захватить наблюдательные позиции, необходимые для нанесения главного удара, назначенного на следующий день.
К началу наступления в распоряжении группы армий «Юг» фельдмаршала фон Манштейна находились 1081 танк и 376 самоходных орудий. Имея на правом фланге 11 -ю танковую дивизию, а на левом — моторизованную дивизию «Великая Германия», войска фон Манштейна устремились к Бутово. На правом фланге в бой вступили три ударные группы II танкового корпуса СС Пауля Ха уссера. В их задачу входил захват высот в районе Яхонтова и Стрелецкого, и эта задача была успешно выполнена.
Основное наступление началось утром 5 июля одновременно на северном и южном фасах дуги. 7-я танковая дивизия (III танкового корпуса) форсировала Донец западнее Дорогобуженя и прорвалась сквозь плотные полевые укрепления до Разумного. Здесь был нанесен первый советский контрудар, в ходе которого была уничтожена часть советских танков. Около 18:00 25-й танковый полк 7-й танковой дивизии по понтонному мосту переправился на восточный берег Донца. 6 июля полк вошел в район сосредоточения советских танков. Атаку возглавил подполковник Адальберт Шульц. В декабре 1941 года Шульц был награжден Рыцарским Крестом, а за эту атаку ему были присвоены «Мечи». Шульц, как обычно, шел в первой волне наступавших. Его полк уничтожил
220
500 танковых атак
тридцать четыре советских Т-34. Капитан Фортун, командир 1-го батальона 25-го танкового полка, погиб и 7 августа был посмертно награжден Рыцарским Крестом.
7 июля 7-я танковая дивизия продолжала наступление. К 9 июля боевая группа Шульца достигла высот к югу от Шеино. К вечеру 11 июля весь III танковый корпус был уже в районе севернее Шеино. Основные силы 4-й танковой армии пробивались сквозь глубоко эшелонированную оборону. Ее дивизии вышли в район Прохоровки. II танковый корпус СС, один из фланговых корпусов армии, также прорвался в район Прохоровки к вечеру 11 июля.
К 12 июля потери частей Красной Армии на южном участке наступления составили 24 000 человек пленными, было захвачено или уничтожено 1800 танков, 267 артиллерийских и 1080 противотанковых орудий. Сражение достигло кульминации. Фельдмаршал фон Манштейн был уверен, чго его войска сумеют прорвать оборону противника и добиться успеха. А как обстояли дела на северном направлении?
9-я армия генерала Модели, сформированная для участия в операции «Цитадель», располагала восьмью танковыми дивизиями, в которых насчитывалось 478 танков, включая «тигры» 505-го тяжелого танкового батальона. Кроме того, действия пехотных частей поддерживали 348 самоходных орудий. Шедший на острие атаки XXXXVII танковый корпус должен был пробить брешь в обороне противника. Затем второй эшелон, введенный в этот разрыв. должен был настукать вглубь территории, контролируемой противником. При необходимости за вторым эшелоном должен был последовать третий. В первой волне наступления генерал Модель двинул одну танковую дивизию — 20-ю. По мнению генерала танковых войск Неринга, крупного специалиста по танковым войскам, этого было недостаточно. Автору генерал Неринг впо
221
Франц Куровски
следствии сказал: «Из шести мобильных дивизий пять остались в резерве. Это было уже слишком! Стоило бы направить две танковые дивизии на непосредственную поддержку пехоты. Такая тактика хорошо работала против окопавшихся и хорошо укрепившихся войск противника, поскольку оба рода войск обеспечивали взаимную поддержку и защиту».
Вальтер Неринг также указал на огромное значение 653-го и 654-го дивизионов тяжелых истребителей танков. При сосредоточенном их применении эти два дивизиона были способны прорвать любую оборону. Однако девяносто САУ «Фердинанд» обоих дивизионов и сорок пять 150-мм самоходных гаубиц 216-го дивизиона штурмовых танков были применены неверно.
На предложения танкистов внимания не обратили и никаких мер не приняли. В результате наступление на северном направлении 5 июля успеха не имело. На следующий день в бой был брошен второй эшелон — XXXXVI1 танковый корпус в составе 2-й и 9-й танковых дивизий. Вечером 6 июля Модель потребовал бросить в бой 4-ю танковую дивизию, чтобы «получить возможность наступать на Курск без промедления».
21-я танковая бригада, которой не досталось «Фердинандов», действуя совместно с 2-й и 4-й танковыми дивизиями, заняла высоту южнее села Теплое. Однако 6 июля наступление основных сил 9-й армии уже остановилось. 10 июля оно возобновилось, но успеха не имело. Потери были очень высоки, и резервов для их восполнения было недостаточно 12 июля Вальтер Модель приказал перейти к операциям с ограниченными целями, и любые надежды на скорый стратегический успех, во всяком случае на северном фланге, угасли.
12 июля фельдмаршалы фон Клюге и фон Манштейн были вызваны в штаб-квартиру фюрера. Гитлер объяс
222
500 танковых атак
нил им, что на Сицилии, где 10 июля высадились западные Союзники, сложилась крайне тяжелая обстановка. Гитлер был уверен, что с острова Союзники переправятся на материк. Для организации обороны необходимо было снять с Восточного фронта танковые дивизии, поэтому продолжение операции «Цитадель» становилось невозможным.
Фельдмаршал фон Манштейн изо всех сил пытался убедить его, что битва на южном фасе Курской дуги достигла решающей фазы, что противник бросил в бой почти все свои резервы и был остановлен. «Пришло время сокрушить его на южном направлении. Прекращая битву сейчас, мы упускаем из рук победу!»
Гитлер принял решение: «Цитадель» отменяется!»
II танковый корпус СС в наступлении
12 июля III танковый корпус и П танковый корпус СС, наступавшие на южном фасе, достигли района Прохоровки. Пытаясь остановить и отбросить противника, Красная Армия готовилась бросить против этих двух мощных танковых соединений несколько моторизованных и танковых бригад и 5-й гвардейский механизированный корпус. Командовавший советскими войсками генерал-лейтенант П. А. Ротмистров сосредоточил 850 танков. В распоряжении генерала Гота, командовавшего 4-й танковой армией, было более 600 танков из состава II танкового корпуса СС и более 360 танков III танкового корпуса. Три танковых дивизии СС двигались с юго-запада на северо-восток. На левом фланге шла дивизия «Мертвая голова», в центре — дивизия «Лейбштандарт», а на правом фланге, прямо навстречу советскому 2-му танковому корпусу, двигалась дивизия «Дас Райх».
Фланговый удар советских войск был предотвращен действиями штурмовой авиации люфтваффе под коман-
223
Франц Куровски
дованием капитана Майера и майора Дуршеля. 30-мм пушки недавно принятых на вооружение Hs-129 оказались смертоносным оружием против советских танков. Штурмовики уничтожили за час пятьдесят Т-34 и ликвидировали угрозу флангу корпуса.
Хауссер вел свой корпус вперед. Дивизия «Мертвая голова» форсировала реку Псел у Веселого. Две другие дивизии рвались вперед между Пселом и железной дорогой на Прохоровку и вступили в бой с 18-м и 29-м танковыми корпусами Красной Армии. На следующее утро 2-й батальон 1-го танкового полка СС под командованием штурмбаннфюрера Мартина Гросса встретился с вражескими танками. Танки столкнулись на пятачке размером 500 метров по фронту на 1000 метров в глубину. Танковое
224
500 танковых а^ак
сражение длилось три часа. Когда оно стихло, на поле боя догорали девяносто советских танков.
На левом фланге на «тигры» 13-й (тяжелой) роты 1-го танкового полка СС внезапно навалились шестьдесят советских танков. Бой начался на дистанциях от 600 до 1000 метров. Первый вражеский танк подбил «тигр» унтерштурмфюрера Михаэля Витмана. Машина Витмана получила два попадания, но снаряды Т-34 не смогли пробить лобовую броню «тигра» с такой дистанции. Гаупт-штурмфюрер Генрих Клинг, командир роты Витмана, предупредил о приближении новой группы из примерно 100 советских танков. Витман открыл огонь по новому противнику с дистанции 1800 метров. К нему присоединились два других «тигра» его взвода. Советские танки были остановлены. Одним из тех, кто сыграл решающую роль в этом успехе, был оберштурмфюрер Рудольф фон Риббентроп. Этот день стал для него самым успешным за все годы войны.
Второе рождение. Под Прохоровой.
Наступил рассвет 12 июля 1943 года. Кроваво-красное солнце висело над горизонтом, заливая землю светом. Фон Риббентроп был разбужен самым бесцеремонным образом. Измотанный семидневным наступлением, он крепко спал. «Оберштурмфюрер! Оберштурмфюрер!» Настойчивый окрик вывел фон Риббентропа из оцепенения. Он резко сел и ударился головой о днище танка — он спал вместе с экипажем в траншее под танком и приказал поступить так же и остальным экипажам, чтобы избежать ненужных потерь в случае ночного авианалета или артобстрела. Сквозь полусон до него донесся шум едущего мотоцикла. Это значило, что его вызывают в штаб батальона — мотоцикл принадлежал связному роты при батальоне.
225
Франц Куровски
«Оберштурмфюрер, вам приказано прибыть к командиру!»
Фон Риббентроп тут же встал. За время недолгой поездки до штаба бататьона он успел заметить, что на фронте неспокойно. Услышав шум подъезжающего мотоцикла, из штабной машины — переоборудованной подвижной радиостанции — высунулся штурмбаннфюрер Гросс. «Слушайте, Риббентроп. Пехота докладывает, что русские подтягивают танки. Подробностей никаких. Установите связь с пехотой и будьте готовы по необходимости вступить в бой».
Об этом дне Риббентроп писал:
«Судя по тону командира батальона, следовало ожидать, что развитие наступления, вылившегося в одно сплошное танковое сражение, и дальше будет приводить к танковым боям. Более тою, он достаточно ясно на это указывал.
Сначала мне было немного не по себе от столь расплывчатого и необычного приказа, поскольку накануне вечером Гросс говорил, что моя рота будет оставлена в резерве. Атеперь — это задание, так некстати прервавшее отдых, в котором мы очень нуждались.
Я вернулся в расположение роты на пассажирском сиденье мотоцикла и приказал экипажам прогреть двигатели танков и приготовиться к выдвижению. Орудия были расчехлены и приготовлены к бою. Потом я приказал штурмшарфюреру Ге-бауэру, ведавшему штабом роты, явиться ко мне на мотоцикле с коляской. Я собирался лично побывать на позициях пехоты, чтобы оценить ситуацию и иметь возможность при необходимости сразу же принять нужные меры.
Потери моей роты к этому дню были высоки. Из двадцати двух танков, с которыми мы начинали
226
500 танковых атак
операцию 5 июля, вечером 11 июля в строю оставалось лишь семь. По счастью, не все потерянные танки были полностью уничтожены, и в роту постоянно возвращались отремонтированные Pz-IV.
Накануне мы преодолевали вырытый русскими противотанковый ров. Там позицию занимали две другие роты нашего батальона, а мы оставались в резерве.
Через противотанковый ров, пересекавший практически весь фронт наступления, имелся лишь один переход, по которому шла дорога на Прохоровку. Мост го ли не был взорван, то ли его уже успели восстановить.
Ров находился в низине. От него в сторону Прохоровки шел склон шириной около 400 метров. Справа склон был ограничен дорогой на Прохоровку. За ней была заросшая железнодорожная насыпь, которую можно было считать неприступной для танков.
У насыпи линия фронта загибалась за противотанковый ров и дальше шла на восток до самой разграничительной линии между нами и соседями — 2-й танковой дивизией СС.
Батальон нашей мотопехоты захватил насыпь, а второй батальон занял позиции под прямым углом к ней над упомянутым склоном.
Наш левый фланг был открыт, и контакта со своими войсками с этой стороны не было. Я ехал по дороге вдоль насыпи, пока нс добрался до КП командира батальона, оборудованного в переходе под насыпью. Командир как раз собирался допрашивать пленного русского лейтенанта. Лейтенант был очень похож на немца — высокий, светловолосый и голубоглазый. Он вел себя очень сдержанно и почти не отвечал на вопросы. Позже, получив несколько сигарет, он заявил: «Русский солдат — пло
227
Франц Курозски
хая кормежка и отличный боевой дух. Немецкий солдат — отличная кормежка и низкий боевой дух».
От мотопехотного командира я узнал не много. Он тоже получал доклады о шуме танков, но кроме этого больше ничего не слышал.
Унтер-офицера с мотоциклом я оставил на КП батальона, чтобы он мог быстро сообщить мне, если что-нибудь произойдет, и передала указания о дальнейших действиях.
К ганкам, видневшимся внизу у противотанкового рва в нескольких сотнях метров, я вернулся пешком. Личный состав и техника боевой группы, состоявшей из самоходного дивизиона нашей дивизии и бронетранспортерного батальона Йохена Пайпера, были рассеяны по всему склону. Людей и техники на этом склоне, скрытом от глаз русских, было столько, что он, казалось, был усыпан всевозможной техникой и оружием.
Все части наслаждались представившейся передышкой. Накануне атака на Прохоровку была отменена. Успех был волнующе близок, но 2-я танковая дивизия СС справа и 3-я моторизованная дивизия СС слева за нами не поспевали. Связи с ними у нас не было, а русские навалились на них большими силами.
В результате наши войска образовали кчин, глу боко вдававшийся во вражескую территорию. Наш правый фланг был надежно прикрыт насыпью, а левый — на реке Псел — был совершенно открыт.
Ввиду отсутствия контакта с соседями наступление на Прохоровку было невозможно. Соответственно, наши солдаты спали мертвым сном. Во всяком случае, семь дней самых тяжелых боев за всю кампанию в России остались позади.
Что же до меня, то я считал недосып главным
228
500 танковых атак
лишением военного времени, намного худшим, чем голод, жажда, холод, дождь и сырость.
На пути назад я совершенно отчетливо понимал, что на фронте неспокойно. То тут, то там гремела артиллерия. Над нами разносилось эхо пулеметных очередей, а в небе было полно самолетов».
Когда фон Риббентроп вернулся на позиции роты, его встретил гаунтштурмфюрер с кружкой горячего кофе. Заряжающий его танка вскрыл ящик с пайками и протянул командиру кусок хлеба Заместитель командира роты, храбрый и жизнерадостный человек, доложил, что 6-я рота готова к выходу. Солдаты наслаждались утренней свежестью и прохладой. В это утро в роте было шесть боеспособных танков.
Как уже говорилось выше в воспоминаниях самого Риббентропа, рота понесла тяжелые потери, прорывая вместе с батальоном Пайпера опасную линию советской противотанковой обороны. На этот пояс обороны рота наткнулась, ведя наступление по открытой местности с целью уничтожения советских танков и противотанковых орудий, оказавшихся между боевыми группами.
Уже ведя своих людей в атаку на противотанковые позиции, фон Риббентроп получил от командира батальона другой приказ, которого он не мог понять. Развернуть машины сейчас значило оставить Пайпера в одиночку штурмовать мощную вражескую позицию. Бронетранспортеры Пайпера были очень уязвимы для огня советских противотанковых орудий.
«Я понимал лишь одно — об этом не может быть и речи. Я принял участие в атаке, несмотря на доносившиеся по радио гневные возражения командира батальона.
Собрав роту после разрушения полосы противотанковой обороны и уничтожения последней
229
Франц Куровски
противотанковой пушки, я получил от Пайпера высочайшую похвалу, которой я только удостаивался за всю войну. Он сказал мне: «Я с радостью принял бы вас и вашу роту в свой батальон!»
По возвращении в батальон мне удалось убедить разозленного командира в том, что прекра тить атаку и оставить бронетранспортеры лицом к лицу с противотанковыми орудиями без поддержки танков было бы невозможно».
Прихлебывая мелкими глотками горячий кофе, фон Риббентроп случайно повернулся в сторону линии фронта. Представшая перед ним картина заставила его подумать, не галлюцинация ли это. В воздухе стояла сплошная лиловая стена дыма от дымовых шашек. Это значило: «Вражеские танки!» Этот сигнал был виден вдоль всего гребня склона. Грозные лиловые знаки видны были и правее, у насыпи. Сразу стало ясно: за холмом, вдали от глаз тех, кто находился в долине, шла в наступление масса советских танков.
Фон Риббентроп бросил кружку и крикнул: «Заводи! За мной!» Потом он обратился к своему заместителю Мальхсву: «Мы пойдем вверх по склону развернутым строем. Ты со своим взводом пойдешь слева, я с остальными тремя танками — в центре и справа. Левый фланг чуть загни назад на случай, если нас обойдут. Выходим на склоне на полузакрытую позицию и с нее бьем по русским!»
Вновь слово фон Риббентропу:
«В тот же миг я заметил командира отделения управления роты, которого я оставил на КП пехотного батальона. Объятый огромным облаком пыли, он на полной скорости несся на мотоцикле вниз по склону, постоянно держа поднятый вверх кулак: «Выдвигайтесь немедленно!»
230
t>00 танковых атак
Рота тут же пришла в движение и рассредоточилась по склону, словно на учениях. Развертывание было проведено так четко, что мое сердце учащенно забилось. Осознание того, что я веду в бой этих молодых, но опытных солдат, окрыляло.
Достигнув гребня холма, мы увидели еще один невысокий гребень метрах в двухстах, на другой стороне небольшой низины, на котором, судя по всему, занимала позиции наша пехота.
По радио я приказал рот е занять позиции на новом гребне и принять бой там.
Низинка уходила влево, и, спускаясь по переднему скату, мы заметили первые русские Т-34. Они, судя по всему, пытались обойти нас слева.
Мы остановились на склоне и открыли огонь, подбив несколько вражеских машин. Несколько русских танков остались догорать. Для хорошего наводчика дистанция 800 метров была идеальной.
Пока мы ждали, не появятся ли еще танки, я пр привычке осмотрелся. То, что я увидел, лишило меня дара речи. Из-за невысокого пригорка шириной метров 150—200 появилось пятнадцать, потом тридцать, потом сорок танков. Наконец я сбился со счета. Т-34 двигались к нам на большой скорости с пехотинцами на броне.
Мой механик-водитель Шюле сообщил по внутренней связи: «Командир, справа! Справа! Вы их видите?»
Я их видел очень даже хорошо. В этот момент мелькнула мысль: «Вот теперь — крышка!» Механику-водителю показалось, что я сказал: «Покинуть танк!», и он начал открывать люк. Я довольно грубо схватил его и втащил обратно в танк. Одновременно я ткнул наводчика ногой в правый бок — это был сигнал развернуть башню вправо.
Вскоре первый снаряд отправился к пели, и по-
231
Франц Куровски
еле попадания Т-34 вспыхнул. Он был от нас всего метрах в 50—70. В тот же миг соседний с моим танк получил попадание и загорелся. Я видел, как ун-тершарфюрер Парке покинул машину, но больше мы его так никогда и не увидели. Его сосед справа также был подбит и вскоре тоже был объят пламенем.
Лавина вражеских танков катилась прямо на нас. Танк за танком! Волна за волной! Такое их количество было просто невероятным, и все они двигались на большой скорости.
Времени занять позицию для обороны у нас не было. Все, что мы могли — это стрелять. С такой дистанции каждый выстрел попадал в цель. Когда же нам суждено получить прямое попадание? Где-то в подсознании я понимал, что шансов на спасение нет. Как всегда в подобных ситуациях, мы могли лишь позаботиться о самом неотложном. И вот мы подбили третий, потом четвертый Т-34 с дистанций меньше тридцати метров.
В наших Pz-IV под рукой у заряжающего было примерно 18—20 снарядов, из которых большинство были осколочно-фугасными и лишь часть — бронебойными.
Вскоре мой заряжающий крикнул: «Бронебойные кончились!»
Весь наш боезапас, готовый к немедленному использованию, был израсходован. Дальше снаряды заряжающему должны были подавать наводчик, радист и механик-водитель. Остаться без движения в этот момент наверняка означало обнаружение и уничтожение русскими танками. Единственная надежда для нас — перебраться через гребень, хотя русские его уже преодолели. Там наши шансы на спасение были повыше, чем здесь, где мы были как на ладони.
232
500 танковых атак
Мы развернулись посреди массы русских танков и отъехали назад метров на пятьдесят, на обратный скат первого гребня. Здесь, оказавшись в чуть более надежном укрытии, мы снова развернулись лицом к вражеским танкам.
И в этот миг метрах в тридцати справа от нас остановился Т-34. Я видел, как танк слегка качнулся на подвеске и развернул башню в нашем направлении. Я смотрел прямо в ствол его орудия. Выстрелить немедленно мы не могли, потому что наводчик только что передал заряжающему новый снаряд.
«Жми! Давай!» — крикнул я в микрофон. Мой механик-водитель Шюле был лучшим в батальоне. Он тут же включил передачу, и неуклюжий Pz-lV тронулся с места. Мы прошли мимо Т-34 в каких-то пяти метрах. Русский попытался развернуть башню следом за нами, но у него не получилось. Мы остановились в десяти метрах позади неподвижного Т-34 и развернулись. Мой наводчик попал прямо в башню русского танка. Т-34 взорвался, а его башня подлетела в воздух метра на три, едва не ударившись о ствол моего орудия. Все это время вокруг нас один за другим проносились новые Т-34 с десантом на броне.
Я тем временем пытался затащить внутрь флаг со свастикой, закрепленный сверху в кормовой части танка. Флаг нужен был для того, чтобы наши летчики видели, где мы. Мне удалось сделать это только наполовину, и теперь полстнише флага развевалось на ветру Кто-то из русских командиров или наводчиков рано или поздно должен был обратить на него внимание. Смертельное попадание оставалось для нас лишь вопросом времени.
У нас был только один шанс: нужно было постоянно двигаться. Неподвижный танк немедленно опознавался противником как вражеский, посколь
233
Франц Куровски
ку все русские танки двигались на большой скорости.
Вдобавок ко всему нас еще могли подбить и собственные танки, рассредоточенные по широкому фронту внизу, вдоль противотанкового рва у железнодорожной насыпи. Они открыли огонь по наступавшим вражеским танкам. На окутанном дымом и пылью поле боя, глядя против солнца, наш танк невозможно было отличить от русских. Я постоянно передавал в эфир наш позывной: «Внимание всем! Это Куниберт! Мы посреди русских танков! Не стреляйте по нам!»
Ответа не было. Тем временем русские подожгли несколько машин, пройдя сквозь батальон Пайпера и наш артиллерийский дивизион. Но к этому времени уже начал сказываться огонь наших двух оставшихся танковых рот. Дивизион самоходных орудий и мотопехота Пайпера (последние — ору жием ближнего боя) тоже наносили урон танкам и прижимали к земле русских пехотинцев, спрыгнувших с Т-34 и попытавшихся наступать в пешем строю.
Над полем боя висела густая пелена дыма и пыли. Из этого ада продолжали выкатываться все новые и новые группы русских танков. На широком склоне их расстреливали наши танки.
Все поле представляло собой мешанину разбитых танков и машин. Вне всякого сомнения, отчасти мы обязаны нашим спасением именно этому об-стоятельст ву — русские нас так и не заметили.
Вдруг впереди я увидел плотную массу русской пехоты и приказал механику-водителю: «Чуть-чугь доверни влево!»
Через несколько секунд он тоже их заметил. Стреляя из пулеметов, мы врезались в массу пехо
234
500 танковых атак
ты с тыла. Они даже не поняли, что их догоняет немецкий танк.
Наше спасение лежало в движении влево, в направлении дороги. Там мы должны были встретить свою пехоту и оторваться от русских танков.
Тем временем остальной экипаж — механик-водитель, радист и наводчик — собирал по всему танку бронебойные снаряды. Как только такой снаряд находился, мы тут же подбивали еще один из Т-34, нагнавших нас после того, как мы остановились. Невероятно, но по нам до сих пор не стреляли. Все специалисты уверены, что это произошло из-за отсутствия у русских отдельного командира танка — танками командовали наводчики, которые могли смотреть только в том направлении, куда было развернуто их орудие. Если бы не это, мы были бы обречены.
К нашему неудовольствию, русские тоже двинулись влево к дороге, чтобы там переправиться через противотанковый ров. Мы так и не поняли, почему русские направили свою атаку через район, перекрытый противотанковым рвом, о существовании которого им наверняка было известно. Из-за этого препятствия они должны были неминуемо потерять темп в наступлении, пройдя всего лишь какой-то километр. Поэтому русские повернули налево, чтобы выйти к дороге и переправиться через ров по мосту. Однако там разыгралась просто невероятная сцена.
У отремонтированного моста через противотанковый ров на ступающего противника встретил огонь наших танков и противотанковых орудий. Мне удалось укрыть свой танк за подбитым Т-34. Оттуда мы вступили в бой с вражескими танками. Они двигались к мосту со всех направлений. Так
235
Франц Куровски
Итог ожесточенного боя
нашему батальону и нам было даже легче выбирать цели.
Горящие Т-34 сталкивались друг с другом Повсюду были огонь и дым, удары снарядов и взрывы. Т-34 пылали, а раненые пытались отползти в сторону
Вскоре весь склон был усеян горящими вражескими танками. Мы оставались за дымящимся остовом вражеской машины И тут я услышал голос своего заряжающего: «Бронебойных больше нет1»
Мы израсходовали весь боекомплект бронебойных снарядов. Теперь у нас оставались только осколочно-фугасные снаряды, бесполезные против хорошо бронированных Т-34.
Теперь мы занялись уничтожением советской пехоты. Это было непросто, поскольку русская пехота добралась до наших позиций, и мы могли слу
236
500 танковых атак
чайно попасть в одну из наших собственных самоходок или в бронетранспортер из батальона Пайпера.
Поначалу я не стрелял. Потом я услышал вскрик наводчика. Он простонал. «Мой глаз! Мой глаз!»
Шальной снаряд попал в башню точнехонько в небольшое отверстие для прицела наводчика Снаряд не пробил броню, но все же вошел достаточно глубоко, чтобы со страшной силой вогнать прицел внутрь Мой наводчик, смотревший в этот момент в прицел, получил тяжелое ранение в голову.
Наш танк больше не мог вести бой. Я решил выйти из боя и, переправившись по мосту через противотанковый ров, уйти в тыл Там я мог попытаться собрать те танки роты, которым удалось вырваться из этого хаоса.
Мы двинулись в тыл. Я отвел танк за небольшое возвышение, где мы смогли вытащить наводчика и перевязать его раны.
В этот момент появился фельдфебель — техник моей роты — с отремонтированным Pz-IV. Нашему экипажу нужно было лишь забраться в него и вернуться в бой с полным боекомплектом.
Экипажу этого танка (кроме наводчика, который был нам нужен) пришлось вылезти из машины и передать ее моему экипажу. Однако мне как командиру роты требовался опытный экипаж, учитывая, сколько дел приходится делать одновременно. Командир роты должен был поддерживать радиосвязь с батальоном, вести свою роту и управлять танком. Кроме того, нужно было указывать цели наводчику.
В новом танке мы двинулись по мосту. К этому времени натиск русского наступления ослаб. По всему полю были рассыпаны горящие Т-34. От од
237
Франц Куровски
ного из оперативных офицеров батальона, подошедшего к танку, я узнал, что командир батальона собирается нанести контрудар, чтобы отбить высоту. Мы быстро двинулись вверх по склону, с которого совсем недавно съехали в окружении русских. Незадолго до полудня высота снова была в наших руках.
Потери моей роты оказались на удивление невысокими. Полностью были потеряны лишь те две машины, гибель которых я видел в самом начале боя. В двух остальных ротах полностью потерянных машин не было. Артиллерийскому дивизиону и батальону Пайпера также удалось обойтись минимальными потерями.
Допросы пленных показали, что у противника была наготове третья волна танков, но она так и не была брошена в бой. В нашей полосе обороны было больше сотни подбитых русских танков. [Из них 14 пришлось на долю экипажа фон Риббентропа.]
Днем на поле боя прибыл командующий генерал Хауссер, чтобы лично убедиться в том, что доклады об этом ошеломляющем успехе верны. Позднее говорили, что он помечал подбитые танки мелом и собственноручно их пересчитывал.
Мы внесли свой вклад в этот успешный оборонительный бой, поскольку нас не застал врасплох внезапный удар массы русских танков. Мы сумели вступить в бой с противником с вершины холма и сразу же подбить несколько Т-34, внеся замешательство в ряды противника.
Более того, шум боя и пламя горяших вражеских (и, к сожалению, двух наших) танков послужили своевременным предупреждением для батальона Пайпера и артиллерийского дивизиона.
Отважные пехотинцы, сумев сохранить самообладание при виде массы вражеских танков, остано
238
500 танковых атак
вили и уничтожили наступающую пехоту противника.
Русские вели наступление очень массированно и невероятно упорно. Очевидно, русское командование собиралось ликвидировать угрозу, которую представляли наши войска, исключительно за счет грубой силы. При лучшем руководстве и использовании элемента внезапности противник, намного превосходивший нас в численности, неминуемо сумел бы отбросить боевую группу Пайпера и, возможно, полностью ее уничтожить.
Русское командование должно было понимать, что наступлению помешает вырытый ими же самими противотанковый ров».
Сокрушительный успех оборонительного боя тем не менее не отменяет того факта, что танковое сражение под Прохоровкой, в котором обе стороны понесли тяжелые потери, стало финальным аккордом операции «Цитадель».
В сражении под Прохоровкой были задействованы крупнейшие массы танков за все время войны. Советский генерал Ротмистров после боя утверждал, что ввиду сложившейся ситуации и тяжелых потерь советские войска были неспособны вести дальнейшие боевые действия.
20 июля 1943 года Рудольф фон Риббентроп был награжден Рыцарским Крестом. При этом он отмечал: «Каждый член моего экипажа заслужил эту награду. Я ношу ее от имени всею экипажа». Спустя восемь дней обер-группенфюрер Хауссер стал 261-м немецким военнослужащим, получившим «Дубовые листья» к Рыцарскому Кресту. 1 августа 1943 года Рудольф фон Риббентроп был переведен для участия в формировании 12-й танковой дивизии СС «Гитлерюгенд».
232
i
Франц Куровски
ПУТЬ СОЛДАТА
От новобранца до участника боев на Западном фронте
Когда 1 сентября 1939 года началась война, Рудольф фон Риббентроп пошел добровольцем в батальон приема пополнений пехотного полка СС «Германия* в Мюнхене. Полком командовал штандартенфюрер Феликс Штайнер Штайнер был одним из тех офицеров войск СС, которые с самого начала считали, что для успешных действий подразделению необходима высокая мобильность. Мобильность обеспечивала элемент внезапности при наступлении и прорыве вражеской обороны и позволяла быстро преследовать отступающего противника и захватывать территорию. Как следствие, командиры полка обеспечивали максимально возможную моторизацию частей.
В октябре 1939 года фон Риббентроп был переведен в полевой полк, дислоцированный в оккупированной части Чехословакии. Зам он был определен в 11-ю роту. В начале апреля рота стала лучшей на полковых соревнованиях по марш-броску. Как военнослужащий победившей роты фон Риббентроп получил увольнение на один день. Риббентроп просил разрешить ему использовать этот день, чтобы съездить 30 апреля в Берлин на день рождения своего отца, министра иностранных дел Германии Иоахима фон Риббентропа. В просьбе было отказано, поскольку командование полка стремилось избежать любых действий, которые можно было бы рассматривать как проявление фаворитизма. Увольнительную надлежало проводить в радиусе 300 километров от места дислокации, а Берлин находился значительно дальше.
Фон Риббентроп предположил, что его отпуск согласован и утвержден в штабе Гиммлера и что он все равно сможет поехать. Риббентроп:
240
5Э0 танковых атак
«Я отправился в Берлин, и там со мной произошли два примечательных события. Я провел полчаса рядом с Гитлером, который, как обычно в день рождения своих министров, приехал за полчаса до обеда, чтобы выразить свои лучшие пожелания моему отцу.
Это было 30 апреля, и все время, пока фюрер был в доме, я сидел за соседним столом и внимательно вслушивался в его разговор с отцом.
Гитлер говорил о положении с транспортом в Европе и придерживался мнения, что после войны все европейские железные доооги необходимо перевести на более широкую русскую колею, поскольку это позволйт наиболее эффективно осу ществлять массовые перевозки. В его словах не было ни малейшего намека на неприязнь к русским. Даже наоборот! Гитлер одобрительно отзывался о самостоятельности русского правительства, еще в прошлом веке перешедшего на широкую колею.
В связи с успехом операции «Учения на Везере» в Дании и Норвегии (бои все еще шли в Нарвике, где отчаянно сражался генерал Дитль) Гитлер заговорил о строительстве мостов, которые связали бы Скандинавию с остальным континентом, поскольку Европа неминуемо должна была сплотиться.
Наконец, он с невероятной открытостью говорил о шансах на успех наступления на Западе. Он пришел к выводу, что данные о силах Британского экспедиционного корпуса сильно завышены. Из его слов было вполне очевидно, что он рассчитывает нанести удар на Западе в ближайшее время.
Я надеялся, что вот- вот начнется наступление, поскольку слышал от своего друга Веделя, служившего во 2-й роте пехотного полка «Германия», что
24-
Франц Куровски
всех подходящих кандидатов на офицерские должности должны вот-вот отправить на учебу в офицерское училище в Брауншвейге.
Мы оба надеялись, что это не помешает нам принять участие в боях на Западе, поскольку мы не собирались отправляться з училище, не получив боевого опыта, чтобы потом командовать людьми, этот опыт имеющими».
Обучение курсантов началось в 3-м батальоне пехотного полка «Германия» в Алене (Вестфалия) 9 мая. Когда отобранные солдаты прибыли к инструктору, им сообщили, что обучение придется отменить, поскольку их инструктор получил назначение в боевую часть.
В этот день фон Риббсшроп и его товарищи стали свидетелями необычного оживления перед гостиницей, в которой располагался штаб полка. Постоянно приезжали и отъезжали штабные машины, сновали посыльные — все указывало на то, чго творится что-то необычное. Что же это могло быть, если не начало наступления на Западе? Молодые солдаты бросились расспрашивать своего друга, служившего при штабе полка, и узнали, что полк приведен в полную боевую готовность. Оба друга отправились в свои рогы, которые тоже были приведены в готовность. На этот раз все было по настоящему, и для фон Риббентропа это означало, что он отправляется на фронт, а не на офицерские курсы. 11 -я рота была готова выступить 9 мая в 14.00. Машины были загружены. Солдатам раздали боевые патроны. Однако приказа выступать все не было. Личный состав оставатся на квартирах. Это значило, что раньше наступления темноты они не двинутся.
Сигнал тревоги прозвучал в 01:00 10 мая. Вскоре рота выступила, а Риббентроп узнал, что будущие офицеры отправляются в училище в Брауншвейг. Риббентроп:
242
500 танковых атак
«На дне рождения отца я набрался духу поговорить с Гиммлером. Он тоже пришел выразить свое расположение моему отиу. Я заговорил с ним о слухе, что меня отправят в училище, не дав возможности показать себя в бою. Я предположил, что это унизит меня и моих товарищей по училищу в глазах солдат, имеющих боевой опыт, и подорвет наш авторитет.
Гиммлер похлопал меня по плечу и сухо сказал: «Сделаешь, как прикажут».
Вечером 9 мая я был так зол, что потребовал срочно соединить меня по телефону с отцом. Несмотря на происходящее, он нашел время принять звонок и сочувствующе сказал, что он понятия не имеет о том, что происходит в СС, и, соответственно, мало что может сделать напрямую. Он сказал, что при первой же возможности поговорит об этом с Гиммлером, поскольку с пониманием относится к моим аргументам».
Затем Риббентроп вспомнил, что несколькими днями ранее беседовал в ресторане с полковым адъютантом га-уптштурмфюрером Райхелсм. Он решил отправиться в гостиницу «Гретенкорт» и справиться о нем в штабе полка. В 2 часа ночи он встретился в гостинице с Райхелем. Фон Риббентроп просил полкового адъютанта разрешить ему отправиться на Запад вместе с полком. Райхель переговорил с командиром полка. Вернувшись, он объяснил: «Командир с радостью возьмет вас с собой, но он хотел бы заручиться согласием вашего отца на случай, если во время кампании с вами что-нибудь случится» Фон Риббентроп сказал ему. что его отец, очевидно, полностью согласен с его решением. Рассмеявшись, Райхель заметил: «Командир хотел бы услышать это собственными ушами». Рудольф фон Риббентроп дал ему номер телефона отца и бросился на квартиру собирать вещи. Рай-
243
Франц Куровски
хель сообщил Риббентропу, что он может отправиться с тылом полка, поскольку 3-й батальон уже выступил.
Риббентроп с вещами поспешил обратно к штабу полка, поспев к тому моменту, когда командир полка выходил из здания. Тот сообщил Риббентропу, что его отец не дал согласия, поэтому он вынужден отказать в просьбе. Феликс Штайнер похлопал молодого солдата по плечу и сказал: «Поверь, сынок, у тебя еще будет время ввязаться в эту войну. Когда станешь офицером, возвращайся ко мне, потому что я, наверное, буду уже формировать новую дивизию». Штайнер сел в машину и поехал в направлении Франции.
Рудольф фон Риббентроп попытался связаться с отцом, но секретарь отказался его соединить. Тогда он позвонил матери и объяснил, что по полку могут пойти слухи, будто на фронт его не взяли из-за того, что он — сын министра. Это был бы невыносимый позор для него и для его семьи. Вдруг он услышал слова матери: «Поговори с ним сам!» Отец взял трубку и заявил, что он совершенно не возражает против участия Рудольфа в кампании. «Я полностью с тобой согласен. Я не могу отдать приказ, но я переговорю об этом с Гиммлером, когда появится возможность».
Оказалось, что Штайнер беседовал с адъютантом министра иностранных дел, а тот сообщил командиру полка, что министр не может отдавать приказы СС. Эти слова были истолкованы как «несогласие» фон Риббентропа-старшего.
Фон Риббентроп получил ответ в 3 часа ночи. Хозяин квартиры достал ему такси, и молодой солдат отправился следом за полком. Передвигаясь по проселочным дорогам (шоссе были перекрыты для переброски войск на Запад), фон Риббентроп, наконец, достиг Людингхаузена, где нагнал походную колонну зенитного дивизиона сво
244
500 танковых атак
его полка. Такси двигалось рядом с колонной, пока не подъехало к группе людей, стоявших у обочины рядом с головной машиной другой колонны. Одним из этих людей был Штайнер. Фон Риббентроп доложил о прибытии, и Феликс Штайнер ответил: «Раз уж вы здесь, можете и остаться*.
Двигаясь вперед следом за полком в штабной машине начальника медслужбы полка доктора Брауна, они видели в небе сотни транспортных Ю-52. Это немецкие парашютисты направлялись к своим целям в «крепости Голландия».
Товарищи шумно приветствовали Риббентропа. Командир роты, его заместитель и гауптфельдфебель улыбались и шутили, что молодому солдату наверняка прикажут отправиться в тыл до начала боев. Этого не произошло. Утром 11 мая пехотный полк «Германия» переправился через Рейн в районе Рееса и вошел в Калькар. Днем он перешел границу у Моока. Вдоль дороги их приветствовали улыбающиеся и машущие руками голландцы. Наступление продолжилось в направлении Херто-генбосха. Оттуда немцы целый день двигались ио Голландии на большой скорости. Впереди шла 10-я рота, а рота фон Риббентропа следовала за авангардом. Когда у взорванного моста немцы встретили сопротивление, рота фон Риббентропа выдвинулась вперед на огневые позиции. Она поддерживала огнем взводы, высаживавшиеся из машин и тут же бросавшиеся в атаку'. Вскоре саперы починили мост. Проходя по мосту, немцы впервые с начала кампании увидели убитых. Это были французы
На следующее утро 11-я рота заняла место во главе наступления. Войска получили приказ спешиться южнее Бреды. Взвод фон Риббентропа, которым командовал оберштурмфюрер Кооп, был направлен вперед вдоль проселочной дороги. Риббентроп:
245
Франц Куровски
«Справа от нас было чистое поле, слева — сосновый бор. Внезапно за леском шириной всего каких-то метров пятьдесят мы заметили французский дозор человек в двадцать, шедший в том же направлении, что и мы. Кооп поднял указательный палец к губам. По его команде мы свернули влево и двинулись через лес, пока не приблизились к французам метров на тридцать. Один из французских солдат вдруг заметил нас. Несколько секунд я просто смотрел, словно парализованный. Потом я вскинул винтовку и выстрелил, но не лопал. В этот момент, успев уже примкнуть штыки, мы с криками бросились на французов, больше не стреляя . Французы сдались.
Как единственный человек, говоривший по-французски, я провел первичный допрос пленных французов. Они вполне справедливо отказались назвать свою часть и были отравлены в тыл».
Так завершилась первая встреча фон Риббентропа с противником. На следующий день полк дошел до Бер-ген-оп-Зома на побережье моря. На окраине города полк встретил отступавших голландских солдат. Риббентроп:
«Поскольку мне была отведена роль связного и, соответственно, я имел большую свободу переме щений, меня занесло в сельский дом, полный голландских солдат. Я вдруг сказался лицом к лицу с лейтенантом. С расстояния всего в несколько метров-я крикнул ему: «Руки вверх!» На мой блеф он ответил на хорошем немецком и сообщил, что он — представитель немецкой фирмы. Он приказал своим солдатам сложить оружие».
Здесь фон Риббентроп обнаружил у голландского солдата мотоцикл. Это была очень полезная находка для связного в моторизованном соединении. Командир взво
246
50С танковых атак
да приказал ему двигаться на запад и установить связь с 2-м батальоном, наступавшим левее. Риббентроп:
«Я поехал в сторону полуострова Еевеланд1 и заметил на дамбе часового. Я посоветовался с унтер-шарфюрером Зайлером, и тот предположил, что это часовой 2-го батальона.
Я на полной скорости поехал к часовому. Когда до него осталось метров тридцать, я вдруг понял, что, во-первых, форма на нем была не камуфляжная, а во-вторых, это был безоружный голландец. Он принял меня за французского солдата и помахал мне рукой. Я помахал в ответ, развернул мотоцикл, пригнулся к топливному баку и с ревом понесся обратно. К счастью, ни одна из вражеских очередей в меня не попала.
Когда я снова встретил Зайлера, который к тому времени добыл для своих людей велосипеды, мы решили снять караульный пост. Подобравшись к вражеской позиции под прикрытием дамбы, мы бросили ручную гранату. Потом наш отряд, всего пять человек, перемахнул через дамбу. Голландских солдат мы увидели метрах в ста от нас. Они уже отступали. Мы видели только их спины.
По нам открыли огонь из бункера, и мы укрылись на другой стороне дамбы. Тем временем подошел батальон. Пока мы лежали за дамбой, по линии голландских огневых точек был открыт прикрывающий огонь из всех видов оружия.
Между тем мы взяли велосипеды и, бешено крутя педали, поехали на запад. Наш командир взвода, принявший командование ротой, оставил при себе
'о Зейд-Бевеланд, соединенным с голландским побережьем дамбой
247
Франц Куровски
трех связных взвода. Мы втроем отправились следом за мотоциклистами, которых и обнаружили на проселке через несколько километров Справа и слева все было затоплено — голландцы открыли плотины. Когда мы подъезжали к позициям мотоциклистов, со стороны линии бункеров открыло огонь множество пулеметов.
Мы гут же бросились влево Сразу попав под огонь с этого направления, мы перебрались на другую сторону дороги. И снова нас встретила длинная пулеметная очередь. Мы спрыгнули с дороги и укрылись в углублении, за грудой гравия. Впереди меня лежал Хартман, сзади — другой товарищ, имя которого я забыл. Моя голова лежала прямо за мотоциклом, водитель которого получил пулю. Двигатель все еще ревел на полную мощность, и вскоре я совершенно оглох.
Осторожно подняв голову, я увидел впереди бункер, ведущий по нам огонь из всех стволов. Пулеметные очереди щелкали по коляске мотоцикла. Казалось, что шансов уцелеть почти нет. Прошел час, другой. Вдруг возле все еще работающего мотоцикла появились ноги полкового адьютэнта, а за ними и он сам. Вооружившись белым флагом, он направился к бункеру. Огонь прекратился. Я вскочил, доложил о своем прибытии и получил выволочку за то, что рискую собой. Пришлось мне отправиться в тыл. За изгибом дамбы, куда я хотел отползти раньше, но посчитал, что там слишком опасно, я обнаружил всю роту.
Полк получил известие, что голландская армия генерага Винкельмана капитулировала. На нашем участке голландцы тоже отступали.
Кооп отправил меня на перевязочный пункт, поскольку в моем плече застрял осколок пули, раз
243
503 танковых атак
летевшейся на куски при попадании в гравий. Оба моих товарища, залегших рядом со мной у мотоцикла, были убиты. Я стоял над ними в глубокой печали. Один из них был убит справа от меня, другой — слева. Меня судьба пощадила».
Пройдя через незащищенную деревню Краббендейке, полк быстро достиг Ирсеке, где также не обнаружил противника. Форсирование канала было намечено на следующий день. На следующее )тро подошли саперы и приготовились переправляться на надувных лодках. На начальном этапе форсировать канал собирались на трехместных лодках. Первая волна должна была закрепиться на другом берегу.
Под прикрытием дамбы оберштурмфюрер Кооп вы звал добровольцев. Среди добровольцев был и фон Риббентроп, который был направлен в первую волну вместе с одним из своих товарищей и с сапером Немецкая артиллерия произвела короткий огневой налет. По свистку трое человек перескочили через дамбу и сбежали вниз к берегу канала. Они вскочили в резиновую лодку и под пулеметным огнем противника стали грести к другому берегу. Вскоре они вышли из-под обстрела. Трое солдат добрались до гребня следующей дамбы, где к ним вскоре присоединились и другие отделения роты, и открыли огонь по отступающим французам. На плечах отступающего врага полк ворвался в Капелле. Здесь солдаты добыли велосипеды и поехали в направлении Гуса. Завернув за угол, они увидели две роты французов, судя по всему, готовых сложить оружие. Риббентроп:
«Мы подошли к ним вместе с командиром одного из отделений и с унтерштурмфюрером из нашего взвода. Нас встретил пожилой капитан. Он поприветствовал нас и сдал в плен два подразделения. Я заговорил с ним и попросил отдать мне большой
249
Франц Куровски
полевой бинокль, висевший у него на шее. Однако он пожелал сохранить его, объяснив, что это его частная собственность. Я позволил ему сохранить бинокль, хота тот и относился к категории военного снаряжения, которое нам было приказано немедленно изымать у пленных.
Баварца-ротенфюрера протесты капитана впечатлили меньше, и он отобрал бинокль. Пленных отправили в гыл».
Пехотный полк «Германия» быстро двигался вперед, и начинала остро сказываться нехватка транспорта. Полк вышел к переправе с Бевелаяда на Валхерен. Переправа представляла собой узкую насыпь, по которой шла дорога на остров. Местность справа и слева от насыпи была затоплена. Двигаясь на велосипедах по насыпи, 11 -я рота наткнулась на французские дозоры. Из-за камуфляжной формы — нововведения Феликса Штайнера — французы приняли немцев за английские войска. Риббентроп:
«Мы подъехали уже довольно близко к французской пулеметной позиции, когда противник понял свою ошибку и открыл огонь. Наступавшие солдаты бросились в канавы слева и справа от дороги и отошли назад в поисках лучшего укрытия, иногда по пояс в воде, собираясь присоединиться к подходившей роте.
Вдруг показалась бронемашина разведывательного взвода полка. Она на большой скорости пролетела мимо нас, стреляя из 20-мм пушки и пытаясь отогнать французов с насыпи вглубь Валхерена, чтобы очистить район сосредоточения для атаки, намеченной на следующее утро. Бронемашина получила попадание снаряда вражеской противотанковой пушки и отошла. Тем не менее французы оставили позиции и отошли на другую строну затопленного участка».
250
5G0 танковых атак
Дивизия СС особого назначения [предтеча войск СС], в состав которой входили основные силы пехотного полка «Германия», была направлена через Бельгию, через Гюи в образовавшийся коридор вдоль побережья. Снова появился автотранспорт, несколько облегчивший трехдневный пеший марш-бросок. Наконец после захвата Флиссингена прибыли грузовики.
Однако сначала 3-му батальону нужно было добраться до насыпи, ведущей к острову Валхерен. Батальон встретил упорное сопротивление французов, и атака захлебнулась. На следующее утро появились три бомбардировщика Хе -111. По указаниям офицера связи люфтваффе они сбросили бомбы на обороняемый противником дальний конец насыпи. Защитники дрогнули, и 9-я рота устремилась вперед, захватив противоположный конец дамбы. Следом была немедленно брошена рота фон Риббентропа. Двигаясь вперед, солдаты роты фон Риббентропа видели тела своих товарищей из 9-й роты, лежав шие на склонах насыпи там, где их настигла смерть.
Когда 3-й батальон достиг острова, из окрестных домов и кустарников вдруг вышли французские солдаты, которые тут же сдались. Когда командир 37-мм противотанковой пушки навел орудие на группу французских пленных, собравшуюся чуть в отдалении, гауптштурм-фюрер Гезеке подскочил к нему и ударил кулаком по каске командира, крича: «Мы же не варвары!» Командир орудия оправдывался, что это всего лишь мера предосторожности и что он не собирайся стрелять.
Под прикрытием единственного противотанкового орудия батальон на велосипедах двинулся во Флиссин-ген. Достигнув гавани, они увидели, как уходит последнее французское судно. Противотанковая пушка открыла огонь ему вслед, но французам удатось уйти. Рудольф фон Риббентроп писал в своем дневнике:
251
Франц Куровски
«В доме неподалеку от порта мы обнаружили стол, накрытый, судя по всему, для французского штаба. Мы все были очень голодны, поскольку из-за быстрого наступления вот уже несколько дней не подвозили нормальную пищу. Наевшись, мы все от изнеможения глубоко уснули.
Нас разбудили на следующее утро и отправили на грузовиках на восток. У Краббендейке мы остановились, и я помолился на могилах двоих своих товарищей, погибших здесь. Где-то на юге Голландии мы остановились на отдых. Не успев покончить с умыванием и бритьем, мы вдруг услышали команду: «Становись!»
Из большой трехосной машины вышел Гиммлер. Я скользнул в третью шеренгу, чтобы не попадаться ему на глаза. Однако под конец адъютант Гитлера, группенфюрер Вольф, позднее получивший широкую известность, окликнул меня: «Риббентроп, как дела?»
Гиммлер резко остановился, подозвал меня и кислым голосом сказал: «Так, значит, ты все же сумел устроить все по-своему». Потом он дал мне разрешение остаться в полку до 31 мая. Прежде чем уехать, Гиммлер сказал мне: «Но после этого ты обязан прибыть в Брауншвейг!»
Когда он уехал, мы забрались в грузовики и возобновили движение по коридору вдоль берега. Мы все ехали и ехали, постоянно держа направление на северо-запад. Вдруг откуда-то спереди появился связной и окликнул меня: «Риббентроп, впереди ждет ваш отец!»
Вскоре я уже был в фермерском доме, где расположился штаб полка, и стоял перед отцом. Он сумел улизнуть из штаб-квартиры фюрера и отправился на фронт вместе со своим офицером связи от
252
500 танковых атак
ОКБ, обаятельнейшим полковником фон Гельде-мом.
День прошел чудесно. Мне разрешили остаться на ужин, и после этого мы сидели на воздухе, наслаждаясь прекрасным вечером. Распоряжения на следующий день были отданы, и отец сказал мне: «Завтра снова начнется!»
Расставаясь, он сказал: «Не падай духом!»
Как часто он говорил мне это при расставании во время войны. В последний раз он произнес эти слова в Нюрнберге сквозь разделявшую нас решетку уже будучи в заключении, когда мне разрешили короткое посещение. После того, как ему был вынесен приговор, в посещениях мне, интернированному в лагере военнопленных в Дахау, было отказано.
Вернувшись в роту, я забрался под грузовик, где и провел ночь, оставаясь настороже.
На следующее утро поступил приказ выехать пораньше, но мы еше некоторое время ждали в машинах. Мы были готовы выступить по первому приказу. Потом прозвучала команда спешиться. Это означало новое ожидание.
На следующий день нас отвезли в район восточнее Мервилля, где мы спешились и двинулись в наступление на север. На этот раз нам противостояли английские части с танковой поддержкой. У нас танков не было. Войска СС полущили их только в 1942 году. С нашими 37-мм противотанковыми пушками, прозванными «дверными молотками», шансов на успех было мало. Одно из наших противотанковых орудий получило прямое попадание. Весь расчет был убит или ранен.
Солдаты бросились им на помошь. Один тяжелораненый — его рука была раздроблена, а тело
253
Франц Куровски
было иссечено осколками — крикнул им: «Продолжайте сражаться, друзья'»
Это глубоко потрясло меня. Едва ли нас можно было назвать опытными солдатами Минуло всего несколько дней, как мне исполнилось девятнадцать».
На своей штабной машине появился командир 14-й роты, который вел вперед свои противотанковые пушки. Не обращая внимания на огонь противника, он вывез раненых в тыл, а потом быстро вернулся к ближайшему противотанковому орудию и управлял огнем оттуда. Он командовал так умело, что вскоре англичане отступили. Батальон пробил дорогу к каналу и переправился на надувных лодках. Несмотря на сопротивление, он пробился мимо Мервилля к доооге, шедшей в город с востока, и перерезал се. За ночь пулеметы батальона расстреляли немало английских машин, пытавшихся вырваться из Мервилля. Риббентроп:
«На следующий день мы снова двинулись вперед и перешли дорогу, встретив слабое сопротивление. Сама дорога представляла собой картину разрушения: повсюду стояли разбитые машины, а по обочинам и кюветам вдоль дороги лежали тела убитых английских солдат.
Вечером мы окопались вдоль живой изгороди. Там мы нашли старый немецкий стальной шлем времен Первой мировой. Мы сражались во Фландрии, земля которой таила немало таких находок. Вдали виднелась печально известная гора Кем-мель, не раз становившаяся ареной тяжелых боев, в которых погибло множество французских и немецких солдат.
На следующее утро унтерштурмфюрер Кратох-вил пошел с группой на разведку к брошенной де
254
500 -'анковых атак
ревне. Я был в числе добровольцев, вызвавшихся на это задание. Кратохвил командовал группой спокойно и умело, и мы вышли к деревне без происшествий. Мы обнаружили, что англичане отступили.
На обратной дороге мы были уже куда спокойнее. По пути мы встретили нескольких армейских пехотинцев, подошедших к деревне с другой стороны. Мы были очень удивлены, что немецкие войска не оказывают на противника более серьезного давления. Британский экспедиционный корпус отступал, и чем быстрее мы бы его преследовали, тем больше англичан попало бы в плен и не смогло вернуться на остров. Такой ход событий дал бы нам решающее преимущество при планируемой высадке в Англии, о которой уже вовсю шли разговоры.
Рота взяла нескольких пленных, и я получил приказ сопроводить их в тыл. Одновременно я узнал. что мое пребывание в полку подходит к концу. Тридцать первого мая я должен был отправиться в Брауншвейг. Вопреки моим надеждам, об этом дне не забыли. Позднее я узнал, что после трудного разговора с Гиммлером отец вынужден был дать обещание разрешить отозвать меня с фронта.
Я отправился в путь вместе с пленными, которых было где-то двенадцать-пятнадцать человек, и раздумывал, что мне делать, если они просто сбегут или решат захватить меня.
Я построил их в колонну по два, а сам пошел сзади. Маршировали они хорошо, и вскоре я привел колонну на командный пункт полка. Там я доложил о прибытии адъютанту, от которого узнал, что, к сожалению, свободного транспорта нет, и мне придется остаться в роте. Надеясь, что обо мне «забудут», я вернулся в расположение роты, но наутро меня забрала штабная машина.
255
Франц Куровски
Я прибыл в офицерскую школу в Брауншвейге в звании штурммана, награжденный Железным Крестом 2-го класса и черным знаком за ранение. В конце кампании в Голландии звание штурммана за храбрость перед лицом врага получили восемь человек из моей роты. Насколько я помню, это было самое желанное повышение в моей карьере. Кто-то из присутствовавших при этом людей в моем новом звании сорвал шеьрон со своего плеча и протянул его мне, чтобы я мог тут же его нашить».
Рудольф фон Риббентроп появился в офицерской школе в Брауншвейге с трехнедельным опозданием. Риббентроп:
«Я добился своего. Никго не мог утверждать теперь, что меня перевели в офицерскую школу вместо передовой из-за того, что я был сыном министра.
Проблемы, связанные, так сказать, с «долгом родства», начались не после 1945 года. Они существовали постоянно, и с ними приходилось бороться со всем умением, а иногда и упрямством».
Из офицерского училища на Крайний Север
Рудольф фон Риббентроп прошел курс подготовки командира взвода с воодушевлением, показав свою годность для этой должности. Курс обучения, начавшийся 1 сентября 1940 года, проводился так же, как в мирное время. В феврале 1941 года фон Риббентроп был произведен в штандартенюнкеры. 20 апреля последовало производство в унтерштурмфюреры. Тогда же он был назначен командиром взвода в 1-ю роту 6-го горного разведывательного батальона СС «Норд». Этот батальон входил в состав боевой группы «Норд», сформированной в марте
256
500 танковых атак
1941 года и впоследствии преобразованной в горную дивизию СС «Норд».
Сначала боевая группа подчинялась штабу сектора Салла. Затем ее передали в состав горного корпуса «Норвегия» генерала Эдуарда Дитля. О переподчинении группы горному корпусу «Норвегия» говорится в рапорте штаба корпуса, подготовленном в мае 1941 года, где особо упоминается тот факт, что 10-я рота боевой группы «Норд» должна была стать единственной частью, которая должна была передвигаться по суше, пройдя 125 км от Лаксельвадо Ифьорда.
Когда рано утром 22 июня 1941 года началась кампания на Востоке, горный корпус «Норвегия» выдвинулся в район Петсамо1. Лишь после событий 25 июня, когда советская авиация нанесла удары по Хельсинки, Турку, Йоэнсуу, Хейнола и другим городам Финляндии, финское командование перенесло шгаб на новое место, в Миккели, откуда фельдмаршал фон Маннергейм командовал финскими войсками во время Первой освободительной войны и недавней Зимней войны против Советского Союза.
26 июня финский президент Рюти выступил перед народом Финляндии. Он объявил, что после вероломной бомбардировки финских городов Финляндия и СССР находятся в состоянии войны. Так финский и немецкий солдаты вновь стали товарищами по оружию. В приказе по вооруженным силам Финляндии фельдмаршал фон Маннергейм сказал: «Теперь мы в союзе с Германией, и как братья по оружию мы начинаем крестовый поход против общего врага, чт обы обеспечить безопасное будущее Финляндии».
Молодой фон Риббентроп хорошо проявил себя в бо-
1 Ныне — пос. Печенга Мурманской обл.
257
Франц Куровски
ях на Крайнем Севере и был награжден финским Крестом Свободы 4-й степени. 2 сентября он снова был ранен. Пуля перебила кость левого предплечья. Фон Риббентроп находился на излечении в госпитале в Гогенли-хене до февраля 1942 года. Он получил краткосрочный отпуск домой, после которого должен был прибыть в танковый батальон формировавшейся 1-й моторизованной дивизии СС «Лейбштандарт».
После этого перевода молодой солдат наконец обрел настоящий дом. Впрочем, сначала он служил в должности командира разведывательного мотоциклетного взвода батальона. Потом он стал командиром 1-го взвода 3-й роты, после чего был переведен для получения опыта штабной работы в штаб полка на должность офицера по оперативным вопросам. Затем его направили командовать 1-м взводом 6-й роты Именно эту должность он занимал, когда в феврале 1943 года дивизия была переброшена на Восточный фронт в район Харькова, где и начинался наш рассказ. Его действия и успехи описаны в цервой части главы. Теперь обратимся к завершающей части его биографии, описывающей последующую карьеру фон Риббентропа.
Формирование и подготовка 12-й танковой дивизии СС «Гитлерюгенд*1
После перевода в 12-ю танковую дивизию СС Рудольф фон Риббентроп встретил многих своих старых товарищей в Майи-ле-Кам, недалеко от Шалон-сюр-Марн. Дивизия была сформирована летом 1943 года как механизированная, однако к осени ее реорганизовали в танковую. Среди ее личного состава были унтера, младшие и кадровые офицеры его прежней дивизии — 1 -й танковой дивизии СС. Однако большинство прибывавших солдат были
258
500 танковых атак
Танк Pz-IVG на стрельбище Позади танка стоит Юргенсен
юношами, лишь недавно прошедшими основной курс обучения в учебно резервном полку в Битше (Лотарингия).
Танковым полком новой дивизии командовал обер-штурмфюрер Макс Вюише. Командиром дивизии был бригадефюрер Фриц Витт, прежде командовавший одним из двух мотопехотных полков 1-й танковой дивизии СС. 1-м батальоном 12-го танкового полка СС командовал гауптштурмфюрер Арнольд Юргенсен. Он тоже пришел из 1-й танковой дивизии и вскоре после прибытия получил звание штурмбаннфюрера.
После прибытия, до принятия 1 декабря 1943 года командования 3-й ротой 12-го танкового полка СС, Риббентроп провел два курса обучения для младших командиров. Об этом этапе свсей жизни фон Риббентроп писал:
259
Франц Куровски
«Во время формирования 12-го танкового полка СС все командиры, начиная с командиров рот, прекрасно понимали, что единственный способ избежать осложнений в будущем — это поддерживать строжайшую дисциплину.
Мы были убеждены — и это подтвердилось с прибытием первых солдат, — что нам предстоит иметь дело с полными энтузиазма добровольцами. Поэтому мы решили применить совершенно новый метод.
Обучение шло интенсивно. Мы пытались вдолбить в новобранцев главный принцип: «То, чего ты не усвоишь при обучении, в реальном бою будет стоить пролитой крови!»
Нам удалось придать более живой характер обучению, в процессе которого основное внимание уделялось огневой подготовке и боевым действиям в сложнейших условиях.
Надежный офицерский и унтер-офицерский состав моей роты (да и всех остальных рот) немало способствовал поддержанию энтузиазма в солдатах. Потребность в товариществе была очевидна».
Поскольку танков Pz-Ш, Pz-IV и «пантера» было мало, обучение экипажей на первых пэрах сильно затруднялось. Каждой ооте выделялось по несколько часов времени для упражнений на имевшихся в наличии машинах.
10 декабря для инспекции 12-го танкового полка СС в Майи-ле-Кам прибыл Артур Аксман, имперский руководитель молодежи, взявший шефство над дивизией. 3-я рота принимала участие в торжественном смотре. Следующим посетителем стал генерал-инспектор танковых войск Гейнц Гудериан, приехавший посмотреть на испытания дистанционно управляемой подрывной машины «Голиаф». В январе 1944 года 12-й танковый полк СС был переброшен на полигон Беверлоо в Леопольдсбурге
260
500 танковых атак
(Бельгия). Здесь к 17 января численность 3-й роты была доведена до штатной.
Личный состав учебной роты, которой также командовал фон Риббентроп, был из латвийского Дондангена1. К концу января рота была переведена в Винтерслаг, тогда как полк был расквартирован в Хассельте. После учений 6 февраля, в которых пришлось использовать чужие Pz-IV, встал вопрос о том, какую технику получит 1-й батальон. Была создана комиссия, в которую вошли генерал-инспектор танковых войск Гудериан, командир I танкового корпуса СС обергруппенфюрер Зепп Дитрих, командир дивизии и все командиры батальонов. Комиссия приняла решение: «1-й батальон 12- го танкового полка СС будет вооружен танками Pz-V «пантера». Генерал Гудериан приказал доставить в полк двадцать «пантер», из которых десять достались 3-й роте 12-го танкового полка СС.
Теперь батальон мог продолжать обучение личного состава. В программу обучения входили ремонт, учебные стрельбы и движение по пересеченной местности. Кроме того, проводилось специальное обучение командиров танков, механиков-водителей, наводчиков, заряжающих и радистов, 15 марта прошли учения дивизии, кульминацией которых стала танковая атака со стрельбой боевыми снарядами. За ходом учений наблюдали имперский руководитель молодежи и генерал-инспектор танковых войск. Зепп Дитрих также воспользовался случаем по смотреть на одну из своих дивизий в деле.
Во Францию. Нсвое ранение
7 апреля 1944 года танковая дивизия СС «Гитлерюгенд» получила приказ на передислокацию. На следующий день 3-я рота 12-го танкового полка СС погрузилась
1 Ныне — г Дундага
261
Франц Курозски
в эшелон в Хауталене. Рота отправлялась в Нормандию. Во время остановки на бельгийской границе пропал Бодо, немецкая овчарка командира роты. Боде вместе с солдатами выскочил из вагона размяться и, когда поезд вдруг тронулся, не успел вернуться. Начались поиски. На следующей станции унтершар фюреру Хермани было приказано ехать назад и не возвращаться без собаки. Хермани вернулся через две недели и без собаки. Его приветствовал нс только командир роты, но и сам Бодо, сумевший вернуться к хозяину.
После этого небольшого происшествия рота была расквартирована в Аркуре близ Ле-Небура. Мэром города был ветеран Первой мировой генерал Кретьен Он обратился к местным жителям с призывом: «Относитесь к немецкому солдату с заслуженным уважением. Их ротой командует сын министра иностранных дел Германии фон Риббентропа и кавалер высшей немецкой награды за храбрость — Рыцарского Креста. Прошу к нему также относиться с уважением и почтением, которых он заслуживает». Этот призыв достиг желаемых результатов — в Лркуре не было отмечено никаких происшествий или репрессий.
В мае 3-я рота получила остальную часть танков, а также гусеничной и колесной техники. Вместо запланированных четырех взводов (в каждом по четыре танка) было сформировано три взвода ко пять танков. Кроме этих машин были еше танки командира роты и командира штабного отделения роты. Таким образом, в 3-й роте, как и в других ротах полка, было 17 танков
3 июня, когда оберштурмфюрер фон Риббентроп направлялся из Ле-Небура в Эвре, его автомашина была атакована низколетящим самолетом. Фон Риббентроп так описывал это происшествие:
«3 июня в дивизии проводились учения по обеспечению радиосвязи. Поскольку меня назначили наблюдателем во 2-й батальон, я отправился в рас
262
500 танковых атак
положение батальона. Учения начались вечером и шли всю ночь.
Закончились учения в середине следующего дня. Я ехал из Эвре по шоссе. Поскольку я был совершенно вымотан, за рулем «фольксвагена» сидел мой водитель Шульц, а я сам пристроился рядом, чтобы вздремнуть.
Вдруг я проснулся, отчетливо услышав треск пулеметной очереди. Я обернулся. Прямо на нас, стреляя из всех стволов, несся «Спитфайр». Он хотел нас уничтожить! Инстинктивно я пригнулся и крикнул Шульцу: «Стой! Воздух!»
И тут я получил легкий удар в спину, после которого перестал чувствовать свое тело ниже лопаток. Я сразу понял, что. по-видимому, залет позвоночник и я частично парализован. Истребитель пролетел над нами и начал разворачиваться для нового захода, чтобы нас прикончить.
Я крикнул Шульцу: «Оттащи меня в кювет!»
Но прежде чем он успел это сделать, истребитель атаковал нас снова. Ощущение от того, что ты лежишь на асфальте и слышишь, как пулеметная очередь противника проходит в метре от головы и стучит по машине и дороге, было очень волнующим, но в то же время было и чувство беспомощности, когда ты совершенно беззащитен перед атакующим.
К счастью, обошлось без новых попаданий. «Фольксваген» был изрешечен, но не загорелся. «Спитфайр» развернулся на третий заход. Шульц собрался с силами и сумел вовремя вташить меня в кювет. Мы пережили и третий заход истребителя.
Зияющая рана в верхней части моего туловища кровоточила. Будучи охотником, я понял, что пробито легкое, и подумал: «Ну, вот теперь конец!»
263
Франц Куровски
Танки дивизии «ГитлеркиенД" в ожидании приказа об отправке в Нормандию Июнь 1944 года
С парализованным туловищем и пробитым легким трудно было на что-то надеяться
Однако через некоторое время я начал ощущать покалывание в пальиах ног, а после нескольких минут напряженного ожидания мои конечности вновь обрели чувствительность и подвижность. Это были обычные симптомы ранения, при котором позвоночный столб оказывается лишь слегка задет, и нервы парализуются только на время.
Когда истребитель скрылся, мы на максимальной скорости поехали в изрешеченном «фольксвагене» на перевязочный пункт в Ле-Небуре».
Когда Эрнст Шульц вернулся в часть, известие о ранении командира роты разлетелось мгновенно. Вся рота была потрясена.
264
500 танковых атак
После оказания первой помощи Рудольф фон Риббентроп был отправлен в Берне на дальнейшее лечение Там доктор Даниель заверил его, что рана в спину не смертельна. На следующий день фон Риббентроп, которому уже стало намного лучше, узнал, чтс высадка ожидается на следующий день. Риббентроп писал: «Ночь с 5 на 6 июня прошла плохо, я не мог сомкнуть глаз. В воздухе летало множество самолетов, чего прошлым вечером я не заметил. В 5 утра в мою палату вошла медсестра и сказала: «Вторжение началось!»
Вторжение. 12-я танковая дивизия
СС «Гитлерюгенд» в наступлении и в обороне
Рано утром 6 июня танковая дивизия СС «Гитлерюгенд» была приведена в состояние повышенной боевой готовности, однако приказ о выступлении пришел лишь в 11:30. 1-й батальон построился в Ле-Небуре, чтобы проследовать через Тибувиль и Берне в Орбек. В небе появилось множество истребителей-бомбардировщиков, атаковавших все, что движется. Продолжать путь в таких условиях было бы самоубийством, и роты укрылись в садах и за поросшими густым лесом холмами.
3-я рота отошла в Шато-де-Лонэ неподалеку от Орбе-ка. Вечером часть боевых подразделений роты прошла через Сен-Пьер-сюр-ДиЕ. в обход Фалеза, а затем переправилась через О рн у Тюри-Аркура и заняла оборону в дефиле у Мезе. Вечером 7 июня и утром 8 июня подошли танки, участвовавшие в дивизионных учениях 4—5 июня. Теперь рота была укомплектована полностью.
Боевые подразделения под командованием гаупт-штурмфюрера Людемана выдвинулись вперед, чтобы занять свое место в боевых порядках полка. Немецкая танковая группировка в составе 12-го танкового полка СС и 22-го танкового полка 21 -й танковой дивизии готовилась
265
Франц Курозски
Пантера» 3-й роты 12-го танкового полка СС
к наступлению. Однако приказ атаковать так и не поступил, и группировка была брошена в бой по частям. 9 июня 3-я рота вышла к долине у городка Ро. Из этого района в полдень должна была начаться атака.
Здесь рота тепло приветствовала возвращение фон Риббентропа. Риббентроп воспользовался переводом из Берне в Германию и но дороге навестил на фронте свою часть. Узнав о планируемом наступлении, он предупредил, что правый фланг роты защищен слишком слабо. Тем не менее Людеман, опытный танкист, приказал ата ковать по прежнему плану.
Рота выдвинулась в Норей; ее правый фланг прикрывала насыпь железной дороги Кан — Шербур. Когда головной взвод унтерштурмфюрера Штагге вышел из-под прикрытия насыпи, он был расстрелян хорошо замаскированными противотанковыми орудиями. Все пять танков взвода были потеряны, равно как и машины унтерштурмфюрера Альбана и унтерштурмфюрера Краля. Почти все танки выгорели полностью.
Наступление 3-й роты остановилось. Потеряв семь
266
500 танковых атак
танков, гауптштурмфюрер Людеман вынужден был отменить атаку; В этот день отличился один из солдат его роты — санитар роттенфюрер Зигфрид Гоозе, под артиллерийским огнем проделавший несколько рейсов туда и обратно вдоль полосы наступления на мотоцикле с коляской, за рулем которого находился унтершарфюрер Хар-тинг, пока не были вывезены в тыл все раненые. К сожалению, едва успев закончить свою работу, Гоозе был убит пулеметной очередью. День боев стоил роте семи танков и восемнадцати убитых.
Рудольф фон Риббентроп был вынужден беспомощно наблюдать за атакой. Когда он стоял у танка командира роты, которым управлял его механик-водитель Бунке, в машину попал снаряд противотанковой пушки. Снаряд не пробил броню, но танк загорелся. («Пантеры» нередко горели из-за жидкости гидросистемы управления.) Несмотря на серьезные ранения и приказ вернуться в Германию, фон Риббентроп принял командование ротой у фон Людемана, у которого произошел нервный срыв.
• 3-я рота вошла в деревню Фонтене-ле- Пснель. К это-
му времени все танки роты вышли из строя из-за технических неполадок, и рота вынуждена была вернуться в Аркур. Там личный состав роты поставил памятник своим павшим товарищам К 1 июля рота снова была полностью боеготовой. Оберштурмфюрер фон Риббентроп прибыл на командный пункт батальона в Эеке, недалеко от Мальто.
5 июля рота вновь вступила в бой в районе Эеке и к вечеру 6 июля заняла позиции у Арденнского монастыря на окраине Кана. На следующий вечер Кан подвергся налету нескольких сот вражеских бомбардировщиков, обративших город в дымящиеся руины. Кроме тяжелых фугасных бомб бомбардировщики сбрасывали кассеты с зажигательными бомбами. На следующий день тылы роты были захвачены врасплох внезапным артобстрелом. В ночь с
267
Франц Куровски
Город Кан после четырех недель боев.
7 на 8 июля боевые части роты вышли на позиции охранения западнее монастыря, обращенные в сторону Оти и Франквилля. Именно здесь командир 3- й роты, полностью оправившийся от ран, нанес противнику тяжелый удар. Но прежде чем рассказать об этой операции, рассмотрим общее положение с точки зрения командира дивизии и командира 25-го мотопехотного полка СС, командные пункты которых располагались в монастыре.
25-м мотопехотным полком СС командовал штандартенфюрер Милиус. Милиус, уже раненный, разговаривал с командиром 3-го батальона полка со своего командного пункта в монастыре. Он находился под сильным артиллерийским обстрелом. Командир батальона просил о помощи. Деревня Бюрон, которую оборонял батальон, была окружена противником. В деревню вот-вот должны были ворваться первые канадские танки.
268
500 танковых атак
В этот момент на командный пункт прибыл генерал Эбер-бах, командовавший 5-й танковой армией. Вспоминает Курт Майер:
«Все имевшиеся в наличии танки были брошены на Бюрон. Прорваться не удалось. С колокольни монастырской церкви я наблюдал за танковым боем, который то приближался, то удалялся Вдруг со стороны Оти появились вражеские танки, устремившиеся прямо к монастырю.
Командир роты фон Риббентроп со своими пятнадцатью «пантерами» развернулся, чтобы встретить массу неприятельских танков. «Пантеры» расстреляли вражескую технику из пушек и сумели остановить ее наступление. Фон Риббентроп спас командный пункт. Последний вражеский танк был подбит в каких-то 100 метрах западнее монастыря».
Вот как описывает бой сам Риббентроп:
«Наша атака началась наутро после напета вражеской авиации на Кан. После многочасового боя канадским войскам удалось войти в деревню Бюрон. Моя рота была двинута вперед от монастыря, чтобы контратаковать вместе с бронетранспортерным батальоном. Нам была поставлена задача пробиться к мотопехоте гаупгштурмфюрера Штегсра, сражавшейся в деревне Бюрон и ее окрестностях, и отбить деревню.
Одновременно мы получили приказ направить взвод против вражеских танков, появившихся левее Бюрона. Мы не смогли связаться по радио с командиром бронетранспортеров, поэтому рота двинулась вперед в одиночестве, имея один взвод на левом фланге и два — на правом. Окраины деревни Бюрон мы достигли в два быстрых броска, во время которых один взвод прикрывал остальные. Там мы
269
Франц Куровски
уничтожили несколько вражеских танков, и перед нами встала проблема, как войти в деревню. Она была окружена густыми живы ми изгородями.
К моему танку подошел командир бронетранспортерного батальона. Поскольку радиосвязи не было, я высунулся из люка и громко спросил, где его машины.
Для того, чтобы танки вошли в Бюрон, необходима была пехота, которая обеспечила бы в ближнем бою защиту от вражеских противотанковых групп.
Командир батальона, армейский капитан, пожал плечами. Видимо, радиосвязи с батальоном не было и у него.
И в этот момент, должно быть, открыло огонь хорошо замаскированное канадское противотанковое орудие — два или три танка правее меня вспыхнули один за другим. Ничего друг ого нс оставалось, как только вернуться на исходные позиции и оттуда поддерживать огнем иехогу, на которую наседал противник.
Уцелевшие танки роты провели весь день под сильным артиллерийским огнем в районе монастыря. Произошло несколько стычек с вражескими танками, в результате которых противник не сумел продвинуться дальше, и нам удалось еще на некоторое время удерживать монастырь, пока он не был эвакуирован^.
На этом рассказ Риббентропа заканчивается. В нем практически не упоминается о крупных успехах роты и об общем количестве уничтоженных вражеских танков. Унтершарфюрер Фрайберг из 3-й роты оставил несколько более впечатляющее описание событий того дня:
«Мы на большой скорости пересекли открытое пространство и вышли к изгороди, окружавшей деревню Бюрон. Когда мы проезжали мимо просве
270
500 танковых атак
та между изгородями, раздалось два взрыва. Танк Зеппа Трагтника и еще одна машина вспыхнули. Мы тут же открыли огонь из обоих пулеметов в этот просвет. Я заметил там какое-то движение, а потом — вспышку выстрела из противотанковой пушки. Снаряд ударил в маску нашей пушки, и болванка влетела в боевое отделение, вдребезги разбив прицел орудия. Наводчик был ранен в лицо, а я получил несколько осколков в левую руку.
Экипаж в башне тут же выскочил и укрылся от сильною автоматного огня за «пантерой». Радист и механик-водитель спокойно оставались в танке с работающим двигателем.
Поэтому я вскочил на танк и схватил ларингофон, болтавшийся сбоку на башне. Я крикнул механику-водителю: «Сдавай назад!»
Мы двинулись задним ходом к монастырю. Через несколько метров опору антенны, на которую я опирался одной ногой, сорвало пулей вместе с моим каблуком. Через 500 метров мы достигли позиций пехоты, где нас уже ждали наводчик и заря-жаюший. Достигнув монастыря, мы подверглись ракетному и пулеметному обстрелу истребителей-бомбардировщиков».
Несмотря на потери, 8 июля оказалось удачным днем для 3-й роты. Она уничтожила двадцать семь вражеских танков, а также восемь легких бронетранспортеров «Брен-кэрриер» и четыре противотанковых пушки. Оберштурмфюрер фон Риббентроп внес свой вклад, подбив несколько вражеских танков. В ночь с 9 на 10 июля рота отошла за Орн вместе с остатками мотопехоты 12 -й танковой дивизии СС. Дивизии не удалось предотвратить пацение Кана, однако планы противника захватить город на следующий день после высадки были сорваны. Усилиями
271
Франц Куровски
Рудольф фон Риббентроп возвращается в часть, несмотря на ранения За рулем — командир полка Вюнше, также раненный
12-й танковой дивизии СС и учебной танковой дивизии сражение за Кан продолжалось более месяца.
В конце июля Рудольф фон Риббентроп попал в госпиталь в Берне с желтухой. Его достижения в боях в Нормандии были отмечены присвоением ему Германского Креста в золоте. Кроме того, он получил заслуженный чуть раньше знак «За танковую атаку» за участие не менее чем в 25 танковых боях. 1 сентября фон Риббентроп вернулся в свой полк, где был назначен на должность полкового адъютанта.
Наступление в Арденнах и конец войны в Австрии
Вследствие огромных потерь в людях и технике, понесенных в Нормандии, во время наступления в Арденнах дивизия смогла выставить всего лишь один сводный тан
272
500 танковых атак
ковый батальон. В батальоне (1-м (сводном) батальоне 12-го танкового полка СС) было две роты Pz- IV и две роты «пантер». 2-й (сводный) батальон остался в Германии, где принимал пополнение людьми и техникой.
Когда началось наступление в Арденнах, Рудольф фон Риббентроп был полковым адъютантом. 20 декабря он был ранен в рот осколком снаряда. Это было его пятое ранение, за которое он получил золотой знак «За ранение». В дивизию он вернулся в начале 1945 года
2 января американская 6-я танковая дивизия, усиленная ь9-м танковым полком, совместно с 68-м танковым полком начала наступление в районе Бастони. Под Ар-ленкуром атака была отбита огнем реактивных установок «Небельверфер» и штурмозых орудий. Восемь американских танков были подбиты, а остальные отступили под прикрытием дымовой завесы. На левом фланге солдаты американского 50-го пехотною полка двинулись в наступление в 9:25 утра и заняли деревню Убурси. Здесь они были обстреляны из полевых орудий и «Небельверфе ров» из района Бурей. Лишь к 15:00 американцам удалось прорвать оборону 78-го фольксгренадерского полка 26-й фольксгренадерской дивизии и войти в Мишан.
Танкам 1 го батальона и дивизионной роте сопровождения было приказано контратаковать и восстановить положение. Командовал батальоном Рудольф фон Риббентроп. Впервые после Нормандии он вел танкистов в бой. Танки вошли в Бишан и Убурси и отбросили противника. К вечеру боевая группа фон Риббентропа прочно удерживала обе деревни. Его танки уничтожили девять зражеских танков, несколько противотанковых орудий и другое оружие. В течение ночи дивизионная рота сопровождения выслала разведгруппы на запад, на юг и на восток. Атака противника на Арлеикур и Варден была отбита, а американские войска потеряли пятнадцать танков.
273
Франц Куровски
2 января 1945 года I танковый корпус СС занял часть участка фронта XXXXVIГ танкового корпуса, выбранную фельдмаршалом Моделей для наступления. 340-я фолькс-гренадерская дивизия и 12-я танковая дивизия СС должны были атаковать восточнее дороги Новиль — Бастонь, используя обширные лесные массивы между дорогами Лоншан — Бастонь и Новиль — Бастонь. 340-я фолькс-гренадерская дивизия во время подготовки в районе Буа-Жаке была атакована американским 501-м парашютным полком. Американцам удалось войти в лес, но продвижение было остановлено немецким контрударом.
12-я танковая дивизия СС должна была атаковать из района южнее и юго-западнее Бурей, двигаясь правым флангом вдоль железной дороги Бурей — Бастонь. Ей была поставлена задача выйти на северо-восточные окраины Бастони, которая едва не была занята частями учебной танковой дивизии вскоре после начала операции «Зимний шторм» (такое название получило немецкое наступление в Арденнах). Однако окопавшиеся в городе американские войска отразили все атаки. Боевой порядок дивизии в наступлении был таков: справа шли 26-й мотопехотный полк СС и 12-й противотанковый дивизион СС, слева — 25-й мотопехотный полк СС. 12-му танковому полку СС было приказано поддерживать обе ударные группы. Вновь 1-й (сводный) батальон 12-го танкового полка СС вел в бой оберштурмфюрер Рудольф фон Риббентроп, сменивший погибшего штурмбаннфюрсра Юргенсена. [16 октября 1944 года Юргенсен был награжден Рыцарским Крестом за действия при отражении высадки Союзников.] 12-я танковая дивизия СС начала выдвигаться в район сосредоточения 1 января. К 3 января все подразделения вышли на исходные позиции.
Наступление началось в 14:00, но далеко продвинуться не удалось. 4 января наступление возобновилось, однако вновь успехи атакующих были незначительны.
274
£00 танковых атак
Очередная попытка 5 января настолько измотала силы I танкового корпуса СС, и в особенности 1-й танковой дивизии СС, что корпус был более неспособен вести наступление на широком фронте. Батальон фон Риббентропа несколько раз пытался прорвать оборону противника и открыть дорогу мотопехоте. Однако в условиях подавляющего количественного и качественного превосходства противника развить локальные успехи в крупные прорывы не удавалось, поскольку противник немедленно стягивал свежие силы и затыкал брешь.
Ни храбрость танкистов, ни бравада, с которой они шли в наступление, несмотря на малочисленность своих танков, не могли изменить исход Арденнского наступления. Немецкие войска понесли тяжелые потери, которые нечем было восполнить. Главнокомандующий немецкими войсками на Западе в своем суточном докладе за 8 января 1945 года писал: «После первоначального успеха нашим войскам вост очнее Бастони нс удалось продвинуться дальше».
Так закончилось участие 12-й танковой дивизии СС в боевых действиях в Арденнах. Дивизия была снята с фронта и сосредоточена в Даифельте, в 15 км юго-западнее Сан-Вита. Вскоре ее направили в Кельн. Теперь 1 танковый корпус СС вошел в состав 6-й танковой армии СС вместе со II танковым корпусом СС. Б состав II танкового корпуса СС входили 2-я танковая дивизия СС «Дас Райх» и 9-я танковая дивизия СС «Гогенштауфен». Командовал 6-й танковой армией СС, которой предстояло воевать в Венгрии, оберстгруппенфюрер Зепп Дитрих.
Командиром 12-го танкового полка СС был обер-штурмбаннфюрер Гросс. 1-м (сводным) батальоном полка командовал оберштурмфюрер фон Риббентроп. В это время на смену его батальону пришел 2-й (сводный) батальон, которым командовал гауптштурмфюрер Ганс Зи
275
Франц Курозски
гель. [Зигель получил Рыцарский Крест 23 августа 1944 года, командуя 8-й ротой полка.]
Известие о том, что роты, укомплектованные в тыловых училищах и не участвовавшие в Арденнской операции, должны принять все оставшиеся «пантеры» и Pz-IV его батальона, стало для фон Риббентропа настоящим ударом. С тяжелым сердцем отправился он вместе с 1-й, 3-й, 5-й и 6-й ротами 12-го танкового полка СС в Фаллин-гбостель на отдых и пополнение В результате в боях в Венгрии принял участие только 2-й (сводный) батальон. На 10 февраля 1945 года в его распоряжении было 44 «пантеры» и 38 Pz-IV. Четырнадцать из них были приняты от батальона фон Риббентропа.
ПОСЛЕДНИЕ НЕДЕЛИ ВОЙНЫ. ФИНАЛ
Часть экипажей 1-го (сводного) батальона была отправлена в Венгрию под началом обсрштурмфюрсра Гаша из 5-й роты полка. Здесь они в качестве пехоты приняли участие в боях севернее озера Бататон. Чуть позже за ними последовала 6-я рота гауптшгурмфюрера Гетца. Эту роту также использовали в качестве пехоты. Выехав из Вены на грузовиках, рота прибыла в район Лаабена и была передана в распоряжение боевой группы фон Рейцен-штейна. Боевая группа сумела контрударом вновь занять оборонительные позиции, прежде удерживавшиеся 560-м тяжелым противотанковым дивизионом. Она закрепилась на линии Памет — 2 км северо-восточнее Хефера.
Фон Риббентроп, уже получивший звание гауптштурм-фюрера, 1 апреля 1945 года в Фаллингсбостеле погрузился в эшелон вместе со штабом 1 -го (сводного) батальона и двумя оставшимися в его распоряжении ротами — 1-й и 3-й. 8 апре тя они прибыли в Вильгельмсбург в 11 км южнее Санкт-Пельтена (Австрия). Выгрузившиеся из эше
276
500 танковых атак
лона танковые роты, не имевшие танков, были брошены в бой как пехота. Тыловые службы получили венгерские телеги. На весь батальон было всего несколько пулеметов MG-42 и MG-34 (последние были в танковом варианте). Остальные солдаты были вооружены карабинами К-98. У командиров взводов и некоторых отделений оставались автоматы.
В ночь с 12 на 13 апреля батальон погрузился в грузовики и приехал в Лаабен. Гауптштурмфюрер фон Риббентроп принял на себя командозание всем участком от Форстхофа до Аудорфа. Кроме собственных частей в распоряжении фон Риббентропа имелись боевая группа зенитной артиллерии и несколько мелких подразделений.
Танкисты хорошо сражались и в роли пехоты, отбив несколько вражеских попыток прорыва. Рудольф фон Риббентроп постоянно был на фронте, рядом со своими людьми. 21 апреля боевая группа Гросса атаковала гряду холмов. Атака увязла, наткнувшись на противотанковую оборону противника. Здесь погибли еще несколько давних боевых товарищей фон Риббентропа. Солдаты фон Риббентропа заняли рубеж боевою охранения, шедший от Шрайберхофа, расположенного всего метрах в пятистах от гребня, через Унтергетцхоф и Обергетцхоф до Куммерера в 2,6 км юго-западнее гребня.
После того как боевая группа Гросса отступила на исходные позиции, группенфюрер Герман Прпсс приказал фон Риббентропу отбить оставленный город Каумберг. Это позволило бы ликвидировать разрыв между дивизией и боевой группой Гросса. Поскольку мост в Герихтс-берге был взорван, ганки, направленные с запада для боевой группы Гросса, не смогли добраться до цели. Командующий возложил ответственность за произошедшее на оберштурмбаннфюрера Гросса и сместил его. Командование всей боевой группой перешло к гауптштурмфюре-
277
Франц Куровски
ру фон Риббентропу. Гауптштурмфюрер Минов принял вместо него 1-й (смешанный! батальон.
25 апреля 25-й мотопехотный полк СС (в составе боевой группы Рейценштейна) и боевая группа фон Риббентропа получили приказ удержать рубеж боевого охранения, развернутый на север. Советские войска атаковали несколько раз, но каждый раз откатывались назад. В критической ситуации даже без танков танкисты фон Риббентропа не отступали ни на шаг.
27—28 апреля боевая группа «Гитлерюгенд» (называть ее и дальше дивизией было бы несправедливо) была переброшена в новый район боевых действий через Кальте-Кюмь, Гогенберг, Шрамбах и Традигист. 29 апреля боевая группа освободила из окружения 10-ю парашютную дивизию полковника Треттнера. Именно там 2 мая солдаты дивизии узнали о смерти Гитлера и о провозглашении адмирала Дёница его преемником. Боевая группа получила приказ прибыть в район Кильба и поступить в распоряжение 6-й танковой армии СС. Фон Риббентроп со своим батальоном остался на прежних позициях. Батальон прикрывал отход дивизии, начавшийся рано утром 3 мая. (Тем временем оберштурмбаннфюрер Гросс, доказавший, что он абсолютно невиновен в разрушении моста, вновь вступил в командование полком.) Когда остальные части отступили, батальон начал отходить с боями.
На этом боевые действия для дивизии завершились. За период с 10 февраля по 8 мая дивизия потеряла 4376 человек убитыми и ранеными. Тридцать два Pz-IV и тридцать пять «пантер» были уничтожены, пытаясь остановить лавину советских танков. На последний день войны в дивизии насчитывалось шесть боеспособных Pz-IV и девять «пантер».
7 мая дивизия, за исключением батальона фон Риббентропа, вновь оставшегося в арьергарде, вошла в район
278
500 танковых атак
Штейнкирхена. Здесь командование дивизии узнало от начальника штаба 6-й танковой армии СС группенфю-рера Фрица Кремера, что генерал Йодль подписал в штабе американской армии в Реймсе акт о капитуляции и что военные действия прекратятся б полночь на 9 мая.
Бригадефюрер Гуго Краас, последний командир 12-й танковой дивизии СС, поблагодарил личный состав за верность и высокий боевой дух. Затем он просил их не уронить свою честь в память о павших и пленных товарищах и помочь в восстановлении разрушенной и истекающей кровью родной страны. Закончил он свою речь такими словами: «С высоко поднятой головой вступаем мы на горчайший путь в нашей солдатской жизни. Мы спокойно идем навстречу судьбе. Мы храбро и честно сражались на всех фронтах. Тем не менее война проиграна. Да здравствует Германия!»
И снова слово фон Риббентропу:
«Вечером 8 мая я отдал ротам своего батальона такой приказ: «Форсированным маршем направляйтесь в Тексинг, грузитесь в уцелевшие машины тыловых служб и отправляйтесь через Энне в демаркационную зону американцев».
Унтерштурмфюреру Пошту было поручено выкинуть из машин зсе лишнее.
В полночь 8 мая мои роты двинулись в путь и по проселочной дороге пересекай демаркационную линию. Я ждал их там. Когда все они проехали, я подождал тыловые заслоны. Когда прошли и они, я остался под ясным ночным небом вместе с водителем и посыльным. Мы все погрузились в мысли о том, что ждет нас впереди. Во всяком случае, я уходил, отправив вперед всех своих людей».
Напоследок еще несколько слов Рудольфа фон Риббентропа:
279
Франц Куровски
«Величайшим испытанием силы духа солдата становится момент поражения. Эта рота, 3-я рота 12-го танкового полка СС, как и все остальные опытные части войск СС, шла в плен с достоинством, спокойствием и уверенностью элитного подразделения.
Мы с гордостью можем утверждать, что ни разу ни во время войны, ни в последовавшие за ней годы мы не поступились своим достоинством.
Вог слова, которые в полной мере относятся к нам и к нашим павшим товарищам и по сей день: с нами можно обращаться, как с псами, но унизить нас невозможно.
Товарищество — простое, но в то же время великое слово. За время войны оно было испытано и проверено несчетное число раз. Наше общее товарищество было рождено тяжелым трудом и упорной борьбой.
Я хотел бы поблагодарить за товарищеское отношение ко мне всех солдат своей роты, формировать которую и командовать которой в течение года мне выпала честь.
Спасибо и всем остальным моим товарищам из других частей, в которых мне довелось служить и сражаться».
ВАЖНЫЕ ДАТЫ ИЗ ЖИЗНИ РУДОЛЬФА ФОН РИББЕНТРОПА
1 сентября 1939 года: Поступил на службу в запасной батальон пехотного полка СС «Германия» в Мюнхене.
Октябрь 1939 года: Перевод в полевой полк в оккупированной Чехословакии. Назначение в П-ю роту пехотного полка СС «Германия».
10—30 мая 1940 года: Участие в Западной кампании в Голландии и Франции. Производство в штурмманы за храбрость
280
500 танковых атак
перед лицом врага. Первое ранение — осколок в правое плечо. Награжден Железным Крестом 2-го класса, знаком за пехотные штурмовые атаки и бронзовым знаком за ранение.
7 июня 1940 года: Перевод на курсы командиров взводов в офицерское училище в Брауншвейге. Показал пригодность к исполнению обязанностей командира взвода.
1 сентября 1940 года — 20 апреля 1941 года- Курсы мирного времени в офицерской школе в Брауншвейге. Произведен в штандаргсн-юнкеры. Выпущен в феврале 1941 года. Произведен в унтерштурмфюреры. Командир взвода в 1-й роте горного разведывательного батальона СС «Норд».
2 сентября 1941 года — февраль 1942 года: Ранен — пулевое ранение в предплечье. Госпиталь в Гогенлихене. Награжден финским Крестом Свободы 4-й степени. Назначен в новый танковый батальон 1-й танковой дивизии СС. Командовал мотоциклетным разведывательным взводом. Командир 1-го взвода 3-й рогы. Офицер по оперативным вопросам при штабе полка. Переведен командиром взвода в 6-ю роту.
5 февраля 1943 года: Участие в боях в районе Харькова. Третье ранение — в спину. Награжден Железным Крестом 1-го класса и серебряным знаком за ранение.
1 марта 1943 года: Командир 7-й роты 1-го танкового полка СС. Участие в контрнаступлении на Харьков и Белгород.
1 апреля 1943 года: Назначен полковым адъютантом.
С 1 мая 1943 года: Командир учебной роты для личного состава люфтваффе, направленного в полк.
С 75 июня 1943 года: Командир 6-й роты 1-го танкового полка СС во время операции «Цитадель».
20 июля 1943 года: Награжден Рыцарским Крестом.
1 августа 1943 года: Направлен во вновь сформированную 12-ю танковую дивизию СС «Гитлерюгенд». Командовал двумя выпусками на курсах младших офицеров.
1 декабря 1943 года- Командир 3-й роты дивизии «Гитлерюгенд».
3 июня 1944 года: Четвертое ранение — ранен при налете вражеского истребителя-бомбардировщика. Боевые действия в районе Кана.
281
Франц Куровски
Конец июля 1944 года Лежит в госпитале в Берне с желтухой Награжден Германским Крестом в золоте и знаком за 25 танковых а гак
С 1 сентября 1944 года Полковой адъютант
С 16 декабря 1944 года Арденнское наступление
20 декабря 1944 года Ранен в пятый раз — осколочное ранение рта Золотой знак за ранение
С января 1945 года Командир 1-го (сводного) батальона 12-й танковой дивизии СС
8 мая 1945 года Взят в плен американцами
ФРАНЦ БЭКЕ
С 6-Й ТАНКОВОЙ ДИВИЗИЕЙ НА ВОСТОЧНОМ И ЗАПАДНОМ ФРОНТАХ
Французская кампания (Часть 1)
30 января 1940 года 6-я танковая дивизия, переформированная из 1-й легкой дивизии, покинула свое расположение в Германии. Дивизией командовал генерал-майор Кемпф, один из пионеров немецких танковых войск. К 2 февраля дивизия сосредоточилась в районе Ойскирхена. Штаб дивизии расположился в Мюнстера й-феле. На западе немецкие и французские войска по-прежнему стояли друг против друга вдоль границы. Обещание французов прийти на помощь полякам, начав наступление на Германию не позднее начала второй недели после нападения немцев на Польшу, осталось невыполненным. Франция упустила возможность смять слабую оборону на западном рубеже Германии и закончить вой
283
Франц Куровски
ну в 1939 году. Когда Великобритания и Франция объявили войну, Германия не располагала на западе ни единой танковой дивизией. Возвращение из Польши шести немецких танковых дивизий быстро свело на нет шансы Союзников на скорую победу.
Ядро новой 6-й танковой дивизии составлял 65-й танковый батальон под командованием майора Томаса. К этому батальону, входившему прежде в состав 1-й легкой дивизии, присоединились два батальона 11-го танкового полка, которым командовал полковник Вильгельм Филлипс. Батальонами командовали майор Штефан и майор Колль. Период затишья на Западном фронте позволил свежесформированной дивизии провести полковые учения, начавшиеся 18 октября 1939 года.
1 марта 1940 года 6-я танковая дивизия была переброшена в Всстервальд1, где неделей позже была включена в состав XXXXI армейского корпуса генерала танковых войск Ганса-Георга Рейнхардта. Кроме нес в состав корпуса вошли 8 я танковая дивизия и 29-я моторизованная дивизия. Этот корпус был одним из трех, выделенных для проведения операции «Удар серпом» — наступления немецких танков через Арденны.
XXXXI армейский корпус вместе с XIX армейским корпусом генерала Гудериана и XIV армейским корпусом генерала Густава фон Витерсгейма составил танковую группу Клейста. Под командованием генерала кавалерии Эвальда фон Клейста танковой группе предстояло дойти до реки Маас. На машинах танковой группы в знак уважения к командующему была нанесена большая буква «К». Перед танковой группой стояла сложная задача — провести 41 140 машин различных типов через Арденны
Зестервальд — <-Вестерский лес», плоскогорье в юго-восточной части Рейнских Сланцевых гор
234
500 танковых атак
по всего четырем направлениям наступления, используемым также и пехотными соединениями.
9 мая 11-й танковый полк был выдвинут в район Майена. Основные силы дивизии оставались в Вестервальде, восточнее Рейна. Французская кампания началась утром 10 мая. 6-я танковая дивизия двинулась на запад четырьмя маршевыми группами. Группами командовали командир 6-й моторизованной бригады полковник барон фон Эзебек, командир 4-го моторизованного полка полковник фон Равенштейн и командир 6-го мотоциклетного батальона подполковник фон Зекендорф. Движением легких колонн и тылов дивизии командовал майор Топф.
После того, как дивизия наткнулась на тылы 2-й танковой дивизии, по-прежнему ожидавшей на исходных позициях, был отдан приказ прекратить движение. Дивизия задержалась на сутки и пересекла границу Люксембурга 12 мая, а в 16:00 вышла к бельгийской границе. Задача дивизии заключалась в том, чтобы выйти к Маасу и форсировать реку у Монтерме Впереди шла боевая группа полковника фон Эзебека. Начальник оперативного отдела штаба дивизии майор Гельмут Штэдтке запросил «мощную поддержку с воздуха». Запрошенная поддержка прибыла, но прилетевшие Хе-111 часть бомб сбросили на позиции 4-й и 8-й батарей 76-го артиллерийского полка, которыми командовали соответственно майор Ашофф и майор Граф. Ценой ошибки стали двадцать убитых и двадцать шесть раненых — первые потери дивизии во французской кампании.
Указания о форсировании Мааса генерал Кемпф отдавал лично. Стоя на холме, с которого перед ним и офицерами его штаба открывался вид на подходы к реке, он отдал командирам частей и боевых групп приказ о наступлении. Собравшимся офицерам были прекрасно видны проволочные заграждения и стрелковые ячейки, пози
285
Франц Куровски
ции французской артиллерии и доты. Видны были и четыре броневых купола на острове посреди реки.
Первая атака началась днем. Попытка переправы провалилась, несмотря на поддержку пехоты 3-го батальона 4-го моторизованного полка танками 1-й роты 11-го танкового полка, направленными для подавления дотов противника огнем прямой наводкой. Тем не менее стараниями командовавшего батальоном подполковника Хэ-фера части сил батальона удалось переправиться на другой берег.
12 мая после наступления темноты генерал Кемпф лично бросил в бой 1-й батальон 4-го моторизованного полка и часть 65-го танкового батальона, чтобы подготовить форсирование реки остальными силами. «Командира 1-й роты 65-го танкового батальона ко мне!» — приказал Кемпф. Обер-лейтенант доктор Франц Бэке, энергичный офицер резерва, участвовавший в боях Первой мировой, стоматолог по профессии, подъехал на танке чешского производства («Шкода») и доложил о прибытии командиру дивизии. Кемпф сказал ему: «Мы идем к Маасу, и как можно быстрее! Один ваш взвод пойдет впереди. Остальные двинутся следом вплотную за пехотой. Мы пойдем с включенными фарами!»
Бэке отдал честь и приказал 1-му взводу своей роты занять место в голове колонны. Затем вторая ударная группа дивизии двинулась к Маасу. В Монтерме, на другом берегу реки, французы неожиданно обнаружили длинную колонну огоньков, движущуюся в большой скорости к позициям у места впадения в Маас реки Семуа. Генерал Поцер, командовавший французской 102-й крепостной дивизией, удивленно воскликнул: «Прямо как факельное шествие. Будь у нас бомбардировщики, мы бы их вымели подчистую!»
Те же мысли посетили и Франца Бэке, впервые получившего возможность вести свою танковую роту в бой.
2£6
500 танковых атак
Во время польской кампании он видел войну лишь со стороны как адъютант и заместитель командира батальона, Теперь под его началом была 1-я рота 65-го танкового батальона. Он горел желанием показать на практике все, чему научился, и оправдать доверие вышестоящего начальства.
После войны генерал Кемпф писал, что возможность ударов французских бомбардировщиков по дивизии беспокоила и его. Автору он сообщил следующее. «Несмотря на это, я видел в этом стремительном броске возможность форсировать реку с минимальными потерями».
К счастью, опасения генерада не оправдались. На рассвете 13 мая лейтенант, командовавший передовым взводом роты Бэке, доложил: «Перед нами Маас!» Бэке передал сообщение генералу. Генерал Кемпф: «Вперед, Бэке! Танки в первую линию. Саперному батальону выдвигаться через промежутки и готовить штурмовые лодки».
Масса построенных в Чехословакии танков Pz-35(t), захваченных в свое время Германией, с лязгом покатилась вперед. Вплотную за l-м взводом шла командирская машина генерала. Следом ехала радиостанция, с помощью которой генерал поддерживал связь с отдельными боевыми группами. В лучах восходящего солнца перед глазами Бэке предстала серебристая, мерцающая лента Мааса. С другого берега открыли огонь первые французские орудия. «Танки и самоходные орудия вперед — уничтожить позиции артиллерии, бункеры и пулеметные гнезда!»
Сразу следом за танками в грузовиках ехали саперы, которые должны были под прикрытием огня танков переправить пехоту через реку и помочь ей захватить городок Монтерме. Танки, вооруженные 37-мм пушками, подъехали к берегу вместе с самоходными орудиями, вооруженными короткоствольными 75-мм пушками. Первая пулеметная очередь взрыла обрывистый берег под
287
Франц Куровски
танком. «Огонь по пулеметному гнезду прямо перед нами!» — скомандовал Бэке. Наводчик танка Бэке уже обнаружил цель. Он немного поправил прицел и выстрелил. Первый снаряд перелетел через реку и ударил чуть ниже пулеметной позиции. Второй выстрел попал точно в цель, заставив пулемет замолчать. Выстроившись вдоль берега, танки роты Бэке открыли огонь. Самоходные орудия сосредоточили огонь на французских дотах, целясь в амбразуры.
Тем временем саперы и пехотинцы спускались к реке, неся надувные лодки над головами. Лодки с плеском падали на воду, и подвесные моторы с ревом оживали, унося их к середине реки. Французы перенесли огонь на лодки. Одну из них опрокинуло взрывом. Люди, находившиеся в лодке, выпрыгнули за борт и поплыли на другой берег.
«Огонь по пулеметным гнездам!» — скомандовал Бэке своей роге.
Восемнадцать имевшихся в наличии танков роты (четыре пришлось оставит в тылу из-за поломок) открыли огонь по французским пулеметам. Осколочно-фугасные снаряды их орудий срывали маскировку с французских позиций. Самоходные орудия сместились в сторону и открыли огонь по французским дотам. Грохот артиллерийской стрельбы сливался с треском разрывов снарядов на противоположном берег)'.
Удар немецкой пехоты пришелся на 42-ю полубригаду 102-й колониальной дивизии. Отдельные французские пулеметы еше вели огонь из Монтерме. Теперь, когда пехота успешно переправилась, танки и самоходные орудия перенесли огонь на них. Монтерме пылая. Вскоре над окраиной города взвились сигнальные ракеты, показывавшие немецким танкистам: «Мы здесь!» Танки вновь перенесли огонь на противоположный берег Мааса, а пехота тем временем входила в Монтерме и занимала город.
283
500 танковых атак
«Все через реку вброд!» — скомандовал генерал Кемпф. Танки покатились к обнаруженному ранее неглубокому броду через реку. Одна из машин отклонилась от указанного маршрута и ушла в воду по башню. Позднее ее вытащили тяжелым гусеничным тягачом.
Генерал Кемпф, переправившийся через реку вместе с войсками, встал во главе дивизии, сразу за авангардом, и приказал немедленно начать наступление. Танковые подразделения быстро двигались на запад. Объектом наступления был городок Мон-Иде. Действия дозоров и авиаразведка показали, что французы готовились занять здесь оборону. Они надеялись с помощью артиллерии и танков остановить продвижение 6-й танковой дивизии, одной из первых немецких танковых дивизий, вошедших во Францию. Для прорыва французской обороны генерал Кемпф бросил в бой танки. Оборонительный рубеж у Мон-Иде был прорван 13 мая. Теперь 6-я танковая дивизия была в 65 км западнее Мааса, в глубоком тылу противника. За смелое наступление Вернер Кемпф 3 июня 1940 года был награжден Рыцарским Крестом. Вместе со своей дивизией он успешно воплотил в жизнь идею танкового наступления, которую отстаивал более пятнадцати лет.
Остальным танкам дивизии, которые не смогли перейти Маас вброд, пришлось ждать, пока через реку не наведут переправы. Переправившись на другой берег, они быстро нагнали авангард и вступили в бой с противостоявшими дивизии французскими войсками. На протяжении следующих трех дней 1-я рота обер-лейтенанта Бэке активно участвовала в преследовании противника, преодолевая очаги сопротивления, сдерживавшие наступление. Рота подбила семь французских танков, из которых два были записаны на счет Бэке.
Вечером 15 мая командование XXXXI армейского
289
Франц Куровски
корпуса отдало приказ продолжить преследование разбитого противника шестнадцатого числа. 6-я танковая дивизия должна была выступить в 6 утра в направлении на Ирсон. Войска надеялись на еше один глубокий прорыв. Однако надежды не сбылись. Ночью танковая группа Клейста получила приказ остановиться и прекратить наступление. Приказ был частично отменен после ожесточенной словесной перепалки между Гудерианом и Клейстом. Тем не менее танковая группа оставалась в бездействии по меньшей мере 24 часа.
16 мая генерал Рейнхардт приказал «продолжить преследование разбитого врага». 6-я танковая дивизия должна была наступать со всей возможной скоростью в направлении реки Уаза и выйти к переправам у Этропона и Марли. Генерал Кемпф вызвал полковника фон Эзебека и обер-лей генанта Бэке. Его приказ боевой группе Эзебека был: «Двигайтесь как можно быстрее на Гиз! Бэке, вы будете прорывать оборону для боевой группы, если противник окажет сопротивление».
Начало наступления было назначено на 15.30. Когда часы показали нужное время, Бэке поднял вверх правую руку и скомандовал: «Вперед!» Взревели двигатели, и восемнадцать танков двинулись в наступление. Колонна двигалась вперед уже в течение часа, и все это время Бэке осматривал местность перед собой, высунувшись в открытый люк. Вдруг по головным танкам открыли пулеметный огонь из расположенного справа лесочка. Бэке нырнул в танк и закрыл крышку люка.
«Приготовиться к бою!» — приказал он
«Орудие заряжено и готово к бою!» — ответил наводчик. Командиры остальных танков тоже доложили о готовности.
«Лейтенант Меббс, возьмите два танка, двигайтесь вправо и обойдите лес. Сообщите, когда выйдете на позицию». Меббс повторил приказ, и Бэке проводил взгля
290
500 танковых атак
дом два танка, свернувших вправо и скрывшихся за лесом.
«Открыть огонь!» — приказали командиры, сблизившись с противником на дистанпию огня.
Наводчик из экипажа Бэке прицелился в пулемет Для его уничтожения потребовалось два снаряда. Остальные танки выстроились в клин и двинулись повзводно, поочередно останавливаясь и стреляя. Через несколько мгновений над противоположной стороной леса взлетела сигнальная ракета. Бэке приказал роте наступать как можно быстрее. Пока два танка, обошедшие противника с тыла, вели бой с оставшимися пулеметами противника, остальная рота бросилась вперед и сломила сопротивление. Вскоре подошла и боевая группа фон Эзебека. С наступлением темноты фон Эзебек приказал танкам сомкнуть строй и не использовать освещение без крайней необходимости. Бэке двигался вперед во главе своей роты. Танки проезжали мимо бегущих французов, уходивших с дороги, едва заслышав лязг гусениц и рев танковых двигателей. Они были разбиты и не оказывали сопротивления У группы фон Эзебека не было времени, чтобы возиться с пленными, и их оставляли на шедшие следом пехотные части.
Однако ночной переход стал опасным, когда боевая группа приблизилась к Фалвиньи, пригороду Гиза. Мотоциклисты авангарда были внезапно обстреляны со стороны деревни из пушек и пулеметов. «Противотанковые пушки вперед!» — скомандовал фон Эзебек. В первую линию были выкачены 37-мм орудия 41-го противотанкового дивизиона. Едва появились противотанковые орудия, с хорошо замаскированных позиций по ним открыли огонь французские тяжелые танки. П ервое орудие было подбито и выведено из строя. Вскоре стало ясно, что
291
Франц Куровски
Франц Бэке (в центре) и его адьюгангы, капитаны Лаппе (слова) и Г ерберт (справа)
37-мм пушки бессильны против тяжелобронированных 32-тонных французских танков.
«Вперед!» — приказал атаковать Бэке. Танки начали занимать удобные позиции, чтобы после подхода остальных сил прорваться в Гиз мимо тяжелой артиллерии противника. Бэке, служивший офицером еще в Первую мировую войну и имевший опыт борьбы с противником, занимающим укрепленные позиции, выслал вперед дозоры, чтобы разведать цель Он сам пошел вперед, чтобы выбрать лучший маршрут для своих танков. Выйдя из танка и двинувшись дальше пешком вместе с адъютантом, он наткнулся на сторожевое охранение французов. Французы были настолько ошарашены, что туп же сдались двоим немецким офицерам. Их отправили ь тыл вместе с двумя
292
500 танковых атак
легкоранеными артиллеристами из противотанкового дивизиона.
Штурм Гиза начался после совещания с полковником фон Эзебеком на рассвете 17 мая. Когда танки двинулись вперед, французские тяжелые танки открыли по ним огонь с позиций на окраине города.
«114-й и 115-й, возьмите вправо, мимо дома на углу. Попробуйте зайти противнику во фланг», — приказал Бэке Он был уверен, что лобовую броню французских танков 37-мм пушкам танков «Шкода» не пробить.
Спешенные мотоциклисты двигались вперед перебежками от укрытия к укрытию. Немногочисленные боеспособные противотанковые орудия вели огонь по вражеским танкам, местонахождение которых выдавали вспышки выстрелов. Бэке заметил впереди, чуть слева, вражеский танк, стоявший у стены. Он вел стрельбу по двум танкам, высланным Бэке вперед. Бэке приказал механику-водителю двигаться вперед, чтобы подойти к противнику сбоку. Наводчик уже прицелился во французский танк, когда Бэке приказал сделать короткую остановку для выстрела. Первый снаряд ударил в лобовую броню вражеского танка и отскочил.
«Жми вперед! — скомандовал Бэке. — Влево!»
Едва механик водитель успел выполнить команду, французский танк открыл огонь. Снаряд просвистел в паре метроь позади танка командира роты. Танк Бэке прошел вперед семьдесят метров, после чего остановился и развернулся на одной гусенице в сторону противника. Заряжающий уже дослал следующий снаряд в ствол. Наводчик танка Бэке снова прицелился и выстрелил. Снаряд попал вражескому танк}’ между башней и корпусом и заклинил башню. Пустая гильза звякнула об отражатель и упала в брезентовый мешок. Чтобы прикончить вражеский танк, понадобилось еще два снаряда. Двое танки
293
Франц Куровски
стов попытались выбраться из машины, но танк взорвался, прежде чем им это удалось.
Теперь открыли огонь, отвлекая на себя внимание противника, два танка, высланных Бэке вперед. «Поехали!» — приказал Бэке. Танки с ревом понеслись вперед, пока не наткнулись на позицию противотанкового орудия. Для победы в бою против неподвижных противотанковых пушек танки использовали свое преимущество в маневренности. Между тем мотоциклисты прорвали оборону противника на окраине города и теперь вели уличные бои уже в Гизе. Потребовалось несколько часов боя, во время которого танки Бэке поддерживали огнем пехоту, прежде чем вражеские войска в Гизе сдались.
Рога Бэке впервые добилась значительного успеха во французской кампании, уничтожив или выведя из строя три тяжелых ганка, четыре противотанковых орудия и множество грузовиков. Наступление немедленно возобновилось. Войска фон Эзебека стремительно продвигались, и мосты в Отвиле и Маркиньи им удалось захватить невредимыми.
Боевая группа фон Равенштейна, вместе с которой двигался командир дивизии, также добилась успеха, дойдя до Гриньи. Вечером богатого на события дня 17 мая силам 6-й танковой дивизии на плацдарме Отвиль — Не-виллет пришлось отражать удар французских танков. Танки дивизии приняли участие в обороне, и Бэке сумел прибавить к своему счету один вражеский танк. Еще один французский танк, подбитый им, задымился и отступил.
Однако у немецких противотанковых орудий — Panzerabwehrkannone, или Рак — при отражении атаки французских танков возникли сложности. Одно из 37-мм орудий 3-й батареи 41-го противотанкового артиллерийского дивизиона под командованием обер-лейтенанта Некенауэра выпустило по наступающему французскому танку не менее 26 (!) снарядов, и он остановился лишь то
294
500 танковых атак
гда, когда были перебиты обе гусеницы. Генерал Кемпф немедленно запросил 88-мм зенитные орудия, успешно применявшиеся для борьбы с танками в первые дни кампании.
Крупного успеха удалось добиться группе фон Равен-штейна 18 мая, когда она ворвалась в Лс-Кателе и в гостинице в центре города взяла в плен весь штаб французской 9-й армии. Появись они всего на полчаса раньше — и успех мог стать еще значительнее: в руки немцев попали бы маршал Пеген и командующий 9-й армией генерал Корап. Оба они находились в штабе 9-й армии и покинули его всего за 30 минут до прихода немцев. Преемник Корапа генерал Жиро также избежал плена, поскольку в этот момент еще не добрался до Ле- Кателе. Немцам достались многие важные документы, в том числе журнал боевых дейст вий 9-й армии.
65-й танковый батальон направился к мосту в Шейде. Бэке обсудил наступление с командиром батальона, и они договорились, что батальон должен двигаться к цели, не обращая внимания на то, что творится на его флангах. Танки шли на большой скорости. Они нагоняли отступающие колонны французских солдат, но те не оказывали сопротивления. Потеряв управление, французская 9- я армия рассыпалась.
Позднее противник попытался остановить продвижение 6 -й танковой дивизии. Бэке вступил в бой с противником, предложив майору Шенку, командовавшему 65-м танковым батальоном, выдвинуться вперед к головной роте, чтобы посмотреть, что происходит Враг обратился в бегство после короткой перестрелки, и немцы возобновили наступление по следам отходившей французской армии. Несколько мотоциклистов уже достигли моста и сохранили его, обезвредив установленные подрывные заряды. К тому времени, когда танки Бэке вышли к мосту, дело было уже сделано. Подошла 5-я рота 11-го
295
Франц Куровски
танкового батальона, и немцы надежно контролировали плацдарм. Однако никаких оснований для беспокойства так и не возникло — французы даже и не думали не только контратаковать, но и организовать хоть какую-нибудь оборону. Они были полностью деморализованы пленением штаба и быстрым продвижением немцев.
Продолжая наступление во главе боевой группы фон Эзебека, 1-я рота вышла к важной развилке дорог в 10 км от Камбрэ и захватила еще один плацдарм в Банте. При быстром продвижении было обойдено множество французских частей, и с наступлением ночи противник появился в тылу 6-й танковой дивизии. 6-й мотоциклетный батальон наткнулся на группу французских бронемашин, отступавших от Ле-Кателе, и понес потери. В этом бою погиб подполковник Польцер, командир 2-го дивизиона 76-го артиллерийского полка. В боях этого дня немногочисленные Pz-IV, прибывшие в дивизию 10 мая, страдали от множества поломок.
Вечером 19 мая в 6-ю танковую дивизию поступил следующий приказ командования корпуса: «Наступать в направлении Северного канала и захватить переправы».
Стремительное наступление 6-й танковой дивизии и обход с фланга французской 9-й армии позволили немцам захватить еще одного высокопоставленного французского офицера — генерала Жиро. Жиро попал в окружение, направляясь к своей армии, и укрылся в сарае, в котором, к сожалению для него, решила разместиться полевая кухня 7-й роты 11-го танкового полка. Ее личный состав и обнаружил генерала, а затем доставил его вместе со всеми сопровождавшими офицерами в штаб дивизии.
20 мая произошел первый обмен ударами с английскими войсками, и обеим боевым 1руппам удалось оттеснить противника. Бэке и его рота впервые столкнулись с английскими танками: уничтожено было пять. Один вра
296
500 танковых атак
жеский танк был на счету обер-лейтенанта Бэке. К вечеру наступавшие миновали Камбрэ — место первого крупного танкового сражения Первой мировой. 6-я танковая дивизия генерала Кемпфа была теперь всего в 30 км от моря. Однако по непонятным причинам дивизию развернули на север. Была поставлена новая задача; окружить Британский экспедиционный корпус вместе с французской 1 -й армией и остатками бельгийских войск. Первым подразделением дивизии, вышедшим к морю у Монтрея, стал 6 -й моторизованный батальон.
Наступление на Кале началось 22 мая. К реке Аа удалось выйти почти без сопротивления Железная дорога Сент-Омер — Кале была перерезана у Сетка. На 23 мая был намечен захват плацдармов на канале д’Эр восточнее Арка и Сент-Омера. Однако 6-я танковая дивизия получила приказы только в 6:20 утра 23 мая, когда боевая группа фон Эзебека уже вела наступление на Кале. Бэке и фон Эзебек обсудили бессмысленный приказ, означавший отзыв 6-го моторизованного разведывательного батальона и поворот дивизии от важнейшей цели:
«Мы еще можем добраться до Кале сегодня днем, Бэке. Что вы думаете о приказе?»
«Мы, конечно, можем выполнить задачу, но это будет означать неподчинение приказу, и вы попадете в сложное положение. Особенно учитывая то, что остальные части, вероятно... вернее, почти наверняка будут выполнять новые приказы, и мы останемся одни. Боюсь, вам придется приказать изменить направление удара, хотя мы оба и считаем, что важнейшая цель — Кале. Это единственное место, где мы можем не дать томми смотаться к себе на остров».
«Вы правы, Бэке. Я отдам соответствующие распоряжения».
В 10:00 6-й моторизованный разведывательный батальон изменил направление наступления. Боевая груп
297
Франц Куровски
па фон Эзебека вышла к новой цели без происшествий. Другие подразделения 65-го танкового батальона играли важнейшую роль в наступлении группы Раьенштейна. Так, взвод лейгенанга Хорста Шайберта вошел в деревню Эггинхейм и захватил два готовых к отправке эшелона с военным снаряжением. Взвод лейтенанта Ритгена, приданный 3-й роте 4-го моторизованного полка (ею командовал обер-лейтенант Шюльман), вывел из строя батарею французских 152-мм орудий в Фор- Руж и захватил в плен их расчеты.
Шедшая впереди группы фон Эзебека 1 -я рота Бэке достигла поставленной на день задачи, выйдя к Сент-Омеру и захватив его. В бой с немцами вступили несколько бронемашин и легких танков. Три вражеских машины были уничтожены, и одна из них была записана на счет Бэке. Благодаря энергичному удару танковой роты сопротивление вскоре было сломлено. 6-я танковая дивизия продвинулась еще на J 0 км и уничтожила последний броневой заслон на фланге Британского экспедиционного корпуса лорда Горта. Немецкие войска стояли всею в десяти километрах от Дюнкерка — второго крупного порта, откуда могли эвакуироваться британские войска. Разведка установила, что на пути к Дюнкерку немцам противостоит лишь немногочисленное охранение, которое можно легко смять.
«Мы можем взять Дюнкерк внезапным ударом, — предложил Бэке, когда командир группы передал ему приказы на следующий день. — Если мы загоним англичан в мешок, больше приказов не потребуется».
Ганс-Карл фон Эзебек согласился. Он отправил в штаб дивизии донесение: «Прошу разрешения на прорыв в Дюнкерк. Противник, противостоящий боевой группе, слаб. Быстрый и решительный успех гарантирован!»
Однако 6-я танковая дивизия тем временем получила приказы, в которые предложение фон Эзебека никак не
298
5С0 танковых атак
укладывалось: «Дивизия может ожидать возобновления наступления утром 25 мая с продвижением левого фланга дивизии через Кассель, имея основные ударные силы на правом фланге. На правом фланге развернута 8-я танковая дивизия».
Следующие приказы на 24 мая были получены из штаба корпуса после полуночи. Они предписывали дивизии оборонять плацдармы от ожидаемого мощного контрудара противника. В дивизии этот приказ сочли неправильным и совершенно не соответствующим положению на фронте. Тем не менее командование дивизии вынуждено было подчиниться, «даже если противник неспособен организовать линию обороны вдоль канала в случае внезапного наступления дивизии».
24 мая пришло сообщение из ставки Гитлера. Оно гласило: «Фюрер приказал канал не пересекать. ХХХХ1 армейскому корпусу выделить достаточные силы для удержания плацдармов в случае контратак противника. Переброску дополнительных зенитных батарей на восточный берег канала приостановить».
Возникло полнейшее замешательство. Приказы отдавались и тут же отменялись. Как следствие, появлялись приказы, исполнение которых было совершенно невозможно, «как будто их отдавали прямо в штабе противника». Разгадка этого загадочного решения находится в дневнике начальника генерального штаба сухопутных войск генерала Гальдера. «Быстрое продвижение левого фланга [в том числе 6-й танковой дивизии], перед которым практически не было войск противника, было остановлено по особому указанию фюрера. Судьбу окруженных вражеских армий должны были решить люфтваффе».
Это решение Гитлера стало последним толчком, ускорившим эвакуацию 350-тысячного Британского экспедиционного корпуса. Эти войска могли быть использованы для зашиты Англии в случае высадки. Позднее они
299
Франц Куровски
вернулись во Францию, когда Союзники высадились здесь в 1944 году. Без этих 350 тысяч солдат Великобритания, возможно, приняла бы мирное предложение Гитлера в июле 1940 года, после падения Франции.
Наконец, 27 мая 6-я танковая дивизия получила приказ оставить плацдармы и наступать на восток, к бельгийской границе, чтобы уничтожить войска противника в этом районе. То есть следующая цель дивизии находилась в районе Касселя, где дивизия могла оказаться без боя еще 24 июня1! Англичане же тем временем выбрали Кассель в качестве опорного пункта линии обороны, прикрывающей их отступление к Дюнкерку.
Боевой группе фон Эзебека не удалось прорвать оборону первым ударом. В бой была брошена группа фон Равенштейна, наступавшая правее. В ее состав входили подразделения 4-го моторизованного полка и 65-го танкового батальона, а также 2-й дивизион 76-го артиллерийского полка, 605-й артиллерийский дивизион армейского подчинения, батарея противотанковых орудий и моторизованная саперная рога.
Наступавшие обошли деревню Хондегем, выделив для ее захвата роту мотопехоты. Несмотря на сильную поддержку танками, рота понесла тяжелые потери. Погибли командир роты обер-лейтенант Шюльтман и лейтенант Винкельштрэтер. Английские войска, оборонявшиеся в Хондегеме, продержались до наступления темноты.
На следующее утро рота Бэке в составе группы фон Равенштейна двинулась вперед, к французским укреплениям на бельгийской границе. Тыловые позиции, практически не занятые войсками, удалось пройти почти без боя. Наконец танки 1-й роты вышли к линии бункеров. Бэке приказал открыть по бункерам огонь прямой навод
1 Так в тексте. По-видимому, следует читать «мая».
300
500 танковых атак
кой. Одиннадцать бункеров было уничтожено. Еше двадцать пять взорвали остальные танки дивизии и саперы В ют самый миг, когда Бэке отдавал приказ продолжить наступление, из-за одного из бункеров появился вражеский танк и открыл огонь.
«Цель справа, рядом с бункером! — крикнул Бэке наводчику. — Огонь и поправка!»
«Вижу цель!»
Пушка повернулась в сторону вражеского танка. Первый же снаряд попал в цель. Когда вражеский танк попытался развернуться, он получил новое попадание — на этот раз в бор т. Из подбитой машины повалил дым. После третьего попадания танк загорелся. Еше три вражеских танка были подбиты «Шкодами» 65-го танкового батальона. Бой снова показал, что ни один из немецких танков не обладал орудием, способным подбить вражеский танк с одного снаряда. Пограничные укрепления пали. Достижения этого дня были отмечены в приказе по дивизии: «Этот великий успех открывает новую страницу в победной летописи 6-й танковой дивизии. Его удалось добиться благодаря мастерским совместным действиям пехоты, танков, артиллерии, противотанковых орудий и саперов. Организация атаки в исполнении полковника фон Ра-венштейна стала подлинным шедевром».
29 мая боевая группа фон Равен штейна перерезала дорогу Попсринг — Прочен. Здесь впервые была установлена связь с пехотой группы армий Б — моторизованным патрулем 1-й роты 17-го пехотного полка. 30 мая, воспользовавшись туманом, защитники Касселя совершили попытку добраться до Дюнкерка. Боевые группы Колля и фон Эзебека попытались предотвратить прорыв. Английские войска были поддержаны крупными силами танков, и завязался тяжелый бой. Обер-лейтенант Бэке вел свою роту сквозь сгущающийся туман в направлении английских танков, двигавшихся из Касселя к деревне Батен.
301
Франц Куровски
«Общий вызов: Пригот овиться к бою!»
«Орудие готово!» — докладывали наводчики командирам танков. Пушки были заряжены, пулеметы — готовы открыть огонь.
Бэке услышал выстрелы вражеских танков. Он хотел зайти с юга и ударить противнику во фланг, чтобы облегчить положение группы Кслля, которая вела упорный бой.
«Ёж — командиру: Вижу цель! Слева 60, дистанция 2000!» — сообщил командир танка, шедшего крайним на левом фланге.
«Огонь по обнаруженным целям!» — скомандовал Бэке.
Едва Бэке отдал приказ, перед ротой проехал первый вражеский танк. Шестнадцать орудий выстрелили почти одновременно. Танк противника получил не менее восьми попаданий и загорелся. Заряжающий и наводчик Бэке работали четко и слаженно. Второй выпущенный ими снаряд угодил в правый борт вражеского танка, и через несколько секунд машина уже полыхала. Внутренний взрыв распахнул башенный люк. Струя пламени ударила вверх, и почти тут же последовал мощнейший взрыв, разнесший танк на куски.
Танки Бэке продолжали вести огонь в быстром темпе. Вскоре на поле боя горели или чадили восемь танков противника. Снаряд разорвался рядом с командирским танком, взметнув фонтан земли. Танк, выпустивший этот снаряд, приближался к машине Бэке. Наводчик Бэке следил за вражеским танком до тех пор, пока тот на мгновение не остановился всего метрах в 300, чтобы выстрелить снова. Наводчик нажал на кнопку выстрела. Практически тут же снаряд ударил во вражеский танк, сдвинув с места его башню и не позволив выстрелить еще раз. Второй снаряд добил поврежденную машину.
302
500 танксвых атак
«Вперед повзводно!» — приказал Бэке, увидев, что противник отворачивает на северо-восток. Танки двинулись вперед и вскоре нагнали дымящийся вражеский танк, пытавшийся уйти от преследования. Башня повернулась, и вражеский танк в прицеле наводчика начал увеличиваться в размерах. Грохнул выстрел, и снаряд ударил в борт вражеской машины. Танк остановился. Из него выскочили несколько человеческих фигур и бросились в укрытие.
«Продолжать преследование!» — приказал Бэке по радио своим подчиненным.
Танковые бои шли по всему фронту. Повсюду полыхали вспышки выстрелов, рвались снаряды и горели танки. В грохоте гусениц тонули все прочие звуки. Танки приблизились к березовой роще, которую Бэке указал в качестве цели. Когда они подошли примерно на 150 метров, из-за деревьев показался английский танк. Из ствола его орудия вырвалось пламя. Снаряд просвистел рядом с башней машины Бэке. Его наводчик прицелился и выстрелил. Первый снаряд попал в землю рядом с правой гусеницей вражеского танка. Наводчик дослал еще один снаряд в ствол и нажал кнопку выстрела. На этот раз — прямое попадание. Вражеский танк загорелся. Английский экипаж поспешил покинуть пылающий стальной гроб.
Бэке собрал роту и повел ее вперед. Он получил от полковника Колля указание перехватить и остановить головные подразделения противника. 1 -я рога, в которой теперь осталось 14 танков, на полной скорости понеслась дальше. Бэке вел роту на позиции, находившиеся на пули врага. Возобновилась дуэль танков против танков. Один из танков роты Бэке получил прямое попадание и загорелся. Экипаж покинул машину. Бэке отправил два танка к подбитой машине, чтобы огнем прикрыть спасшийся экипаж. Постоянно двигаясь, стреляя с коротких остано
303
/
Франц Куровски
вок и часто меняя позиции, чтобы уклониться от ответного огня противника, Бэке со своей ротой остановил противника и позволил остальным немецким танкам завязать с ним бой.
Когда бой с английской танковой бригадой закончился, на поле боя остались пятьдесят взорванных и горящих танков. Командир бригады и сорок его офицеров (все раненые) попали в немецкий плен. Помимо нескольких сот убитых, бригада потеряла еще 2000 солдат пленными. Медсанбат дивизии под началом подполковника Шпигельберга вместе с английскими врачами оказывал помощь раненым солдатам противника. 6-я танковая дивизия добилась большого успеха, понеся лишь небольшие потери, и это — в бою с храбрым и упорным противником.
После этой операции дивизия получила приказ штаба корпуса перейти к обороне и удерживать захваченную территорию, в то время как враг, противостоявший XXXXI армейскому корпусу, отступал на север. В середине того же дня дивизия была оттянута в тыл. Трофеями дня стали 60 танков и 5 бронемашин, 10 артиллерийских орудий, 11 противотанковых пушек, 34 легковых и 2.33 грузовых автомобилей. Первая часть французской кампании подошла к концу.
Французская кампания (Часть 2)
Вместе с остальными силами XXXXI армейского корпуса 6-я танковая дивизия была передана теперь под командование генерала Гудериана. Белую букву «К» на машинах дивизии сменила теперь литера G. Танковая группа Гудериана сосредотачивалась в районе Шарлеви-ля, готовясь ко второй части французской кампании. 6-я танковая дивизия расположилась в том же районе Мон-терме — Розуа, где вела бои до переправы через Маас.
304
ЬОС танковых атак
Кроме XXXXI армейского корпуса, под командованием Гудериана был XIX армейский корпус. Таким образом, в его распоряжении было четыре танковых и две моторизованных дивизии. Начальником штаба танковой группы был полковник генерального штаба Вальтер Неринг. Оперативный отдел возглавлял майор генератьного штаба Фриц Байерлейн. Многие командиры, воевавшие в 6-й танковой дивизии и танковой iруппе Гудериана, позднее проявили себя на фронтах в Северной Африке.
Танкисты Гудериана, составлявшие часть 12-й армии генерала Листа, входившей в группу армий фон Рундш-тедга, получили приказ наступать из районов Шато-Пореьен и Аттиньи на юг через реку Эна и канал Эна — Марна.
3 июня генерал-майор Вернер Кемпф и полковник Йоханнес фон Равенштейн были награждены Рыцарскими Крестами. В журнале боевых действий 6-й танковой дивизии отмечено: «Прежде присвоение такой награды редко вызывало у офицеров и солдат столь яркие, искренние и восторженные проявления радости и всеобщего одобрения».
Наступление группы армий фон Рундштедта было на -значено на 9 июня. Однако 6-я танковая дивизия в тот день так и осталась в состоянии повышенной боеготовности: шедшая перед ней 86-я пехотная дивизия не сумела форсировать Эну и тем самым обеспечить переправу 6-й танковой дивизии. В результате Гудериану пришлось двинуть XXXXI армейский корпус следом за XIX армейским корпусом западнее Ретеля , где форсирование Эны прошло успешно. В первый день наступления 3-я танковая дивизия захватила плацдарм на противоположном берегу Эны, с которого 1-я и 2-я танковые дивизии XIX армейского корпуса повели наступление на юг. Теперь следом за ними должны были двинуться 6-я и 8-я танковые дивизии.
305
Франц Куоовски
Боевая группа фон Равенштейна переправилась через Эну по наведенному саперами мосту. Б Машо она наткнулась на мощную оборонительную позицию противника с многочисленной артиллерией. Боевая группа фон Эзебека столкнулась у Семида с не менее мощной группировкой противника и вынуждена была перейти к обороне. Полковник фон Равенштейн вызвал на совещание командиров обоих танковых батальонов дивизии. Он приказал возглавить наступление танков на вражеские позиции подполковнику Коллю. Бронетранспортерная рота 2-го батальона 4-го моторизованного полка должна была следовать за танками на полугусеничных бронетранспортерах, затем спешиться недалеко от точки прорыва и продолжать наступление в спешенном порядке. В бой были брошены все боевые подразделения 65-го танкового батальона и 2-го батальона 11-го танкового полка. Гене рал Кемпф сопровождал наступающих в штабной машине, шедшей вместе с мотопехотой позади первой группы танков. Генерал хотел иметь возможность лично вмешаться в ход боя, если того потребуют обстоятельства.
Рота Бэке располагалась примерно в центре танковой волны. Стоя в открытом башенном люке, Бэке увидел справа от себя командира 11-го танкового полка. Двигатели всех танков работали вхолостую. Подполковник Колль отдал приказ к началу атаки, и машины двинулись вперед. Машины катились к позициям противника. Повсюду перед наступающими танками рвались снаряды, не причинявшие, однако, ни малейшего вреда. Когда танки приблизились к взрывам примерно на 100 метров, Бэке скомандовал: «Задраить люки! Приготовиться!»
Бэке спрыгнул в башню. Он захлопнул люк и защелкнул замок.
«Орудие готово!» — доложил наводчик.
Танки продолжали двигаться вперед Снаряды рвались справа и слева. Мотопехота в своих машинах при
306
500 танковых атак
гнулась пониже Затем боевая группа зошла в длинную, неглубокую тошину, скрывавшую ее от противника. Когда танки снова появились на противоположном конце лощины, огонь французской артиллерии усилился. Однако теперь снаряды пролетали над немецкими танками и врезались в землю позади них.
Ударные силы прошли через предварительно разведанную лощину в полном порядке. На правом и левом фланге атакующего клина первые танки уже завязали бой с передовыми позициями противника. Когда начала спешиваться пехота, ударили пулеметы. Наводчики в танках прицелились по пулеметам. Затрещали выстрелы из пушек, и рвущиеся снаряды заставили французские пулеметы замолкнуть. Однако теперь пристрелялась вражеская артиллерия. Танки маневрировали, чтобы уклониться от огня противника, подбираясь при этом поближе к позициям французских батарей.
Бэке неожиданно увидел противотанковую пушку и сообщил об этом наводчику, i-й взвод остановился, и через мгновение пушка оказалась в прицеле наводчика. Остальные два взвода продолжали движение. К тому времени, когда 3-й взвод остановился для выстрела, 1-й взвод уже двинулся снова. Ведя взвод вперед, Бэке отдал приказание наводчику: «Справа 30, 500 метров, вражеская батарея!»
«Вижу цель!»
Через три секунды грохнул выстрел 37-мм пушки «Шкоды». Осколочно-фугасный снаряд поразил цель. В воздух взметнулись осколки стали и обломки пушки. Потом раздалось несколько мошных взрывов — рвались боеприпасы вражеского орудия.
«Вперед! Жми!» — приказал Бэке.
Снова взревели двигатели. Вражеский снаряд просвистел над башней танка. Следующий снаряд был уже в стволе. Танк резко остановился и выстрелил. Замолча
307
Франц Куровски
ла еще одна противотанковая пушка. Две противотанковых пушки и тяжелое орудие, стрелявшие по командирской машине, перенесли огонь на роту Бэке. Механик-водитель Бэке увел танк с линии огня, затем остановился. Наводчик и заряжающий быстро выпустили один за другим пять снарядов.
Шум в танке становился невыносимым. Однако ураганный огонь танка Бэке несколько облегчил положение 11-го танкового полка, быстро продвигавшегося в этот момент на левом фланге. Снаряд противотанкового орудия ударил по башне и отскочил. Затем они ворвались на позиции французов и раздавили первую пушку. Расчет бросился в укрытие. Танк Бэке опасно накренился, прежде чем с грохотом снова встал на обе гусеницы. Уцелевшие французы бежали в тыл.
Впереди показался Сент-Этьенн1. Здесь противник организовал еще более мощную оборону. Снаряд, выпущенный с этой второй линии обороны, взрыл грязь рядом с правой гусеницей танка Бэке. И еше один взрыв почти в том же месте. Раздался ужасный грохот, и танк практически на месте описал полукруг. Механик-водитель развернул танк обратно, подставляя под огонь лобовую броню.
«Потеряли гусеницу'» — доложил он.
«Выходим и чиним! Механик-водитель остается в танке», — приказал Бэке.
Пока остальные танки с ревом проносились справа и слева, остан авливаясь только для выстрела по французским позициям, экипаж Бэке приступил к ремонту поврежденной гусеницы. Бэке остановил один из шедших следом танков. Обер-фельдфебель Кнолль, командир взвода, вылез из своей машины и уступил место Бэке. Бэке на максимальной скорости двинулся вперед, пока его экипаж спешно ремонтировал гусеницу. Вскоре Бэке на
1 Имеется в виду Сент-Этьенн-а-Арц
308
503 танковых атак
гнал свою роту и принял командование у лейтенанта Меббса, возглавившего роту в отсутствие командира.
Последнее сопротивление противника было сломлено. Во всяком случае, так казалось. Затем по танкам открыли огонь тяжелые орудия. Генерал Кемпф приказал прекратить наступление и дал указание своим частям занять оборону на занятых ими выгодных позициях. Танки отошли за лес и скрылись из поля зрения противника. Оберлейтенант Бэке доложил по радио командиру батальона и получил новые приказы для своей роты.
Под огнем французской артиллерии погиб адъютант 11-го танкового полка обер-лейтенант Шеллер. Несколько танков получили такие повреждения, что их пришлось списать. Артиллерийский обстрел, остановивший наступление, прекратился лишь через час после полуночи.
Вечером на командный пункт 6-й танковой дивизии прибыл генерал Гудериан. Генерал Кемпф доложил обстановку, и Гудериан полностью согласился с решениями, принятыми его другом.
«Я поступил бы так же, Кемпф. В этой ситуации продолжение наступления означало бы ненужные потери». В своем дневнике Гудериан отметил: «ХХХХ1 армейскому корпусу, наступавшему левее XIX армейского корпуса, прежде, чем продолжить наступление на юг, пришлось отражать удары, которые наносили по его левому флангу со стороны Аргонна французские 3-я механизированная и 3-я танковая дивизии».
В течение ночи противник незаметно отступил. В результате наступление, возобновившееся утром 12 июня, сначала не встретило сопротивления. Через два часа войска вышли к цели, определенной на этот день — городку Сомма-Пи. В самом городе противника не было.
Днем Кемпф перестроил дивизию. На острие атаки была выдвинута боевая группа фон Эзебека. Бронированный наконечник атакующих войск составил 2-й ба
309
Франц Куровски
тальон 11-го танкового полка. Боевая группа выступила в 18:00. Пройдя три километра, она натолкнулась на мощную оборону противника по внешнему периметру полигона у Шалон-сюр-Марн. Наступление остановилось.
Следующим ударом, начавшимся утром 13 июня, оборону противника удалось прорвать. Немецкие войска быстро продвигались через лесистый полигон Шалон-сюр-Марн. 14 июня, когда немецкие войска входили в Париж, 6-я танковая дивизия сражалась в густых лесах у Сен-Мара. В общении с автором генерал Кемпф назвал эту местность «абсолютно непригодной для действий танков». Дальше он добавил: «К счастью для нас, вскоре подошла 17-я пехотная дивизия, которая сменила нас и дала нам возможность дальше участвовать в наступлении».
В ходе многочасового ночного марша 16 июня 6-я танковая дивизия продвинулась через Лангр в направлении Жюссе, где 6-й разведывательный батальон захватил плацдарм. Рснкур был занят 6-м мотоциклетным батальоном и 1-й ротой 65- го танкового батальона. В плен были взят ы две тысячи французских солдат. Обер-фельдфебель Зесвальд, воевавший в роте Бэке, описал операцию так:
«Наша рота, шедшая в голове, должна была выйти на окраину Рен кура, открыть сосредоточенный огонь по предполагаемому противнику и расчистить мотоциклистам дорогу в город.
Когда доктор Бэке увидел первую вспышку выстрела противотанковой пушки, замаскированной за невысокой оградой, он приказал нам рассредоточиться и открыть огонь по позиции противника.
Мы прошли метров сто и видели, как доктор Бэке и командир 1-го взвода уничтожили две противотанковые пушки и начали стрелять по пулемету противника, обстреливавшему их танки. Пулемет замолчал после первою же снаряда. Остальные пулеметы сосредоточили огонь на мотоциклистах.
310
500 танковых атак
Теперь в бой вступили все танки роты. Стрельба слышалась отовсюду. Оглушительные взрывы и рев танковых двигателей наступающих взводов превратили мир в сумасшедший дом.
Люди обер-лейтенанта Крайса пронеслись мимо нас к окраине города. Вдруг по мотоциклистам открыли огонь поллюжины пулеметов. Мы стали целиться по пулеметам, когда услышали голос командира нашей роты: «2-й взвод — подавить пулеметы! 1 -й взвод — сомкнуть строй и вперед! Расположитесь перед мотоциклистами!»
2-й взвод открыл огонь. Восемь танков сделали три коротких залпа, и вражеские пулеметы замолкли. Танки 1-го взвода на большой скорости неслись по местности по диагонали. Они прикрыли собой пехоту и повели ее вперед, предотвратив новые тяжелые потери.
Огонь французов слабел. Теперь танки 1-го взвода перекрывали сектор обстрела прямо перед нами.
«Командир — l-му взводу: Обойдите нас слева, дойдите до группы деревьев и оттуда откройте фланговый огонь по противнику!»
Наши танки взревели двигателями. Вдруг одна из наших машин встала. Мы услышали голос ее командира: «Трансмиссия полетела!»
«Командир — всем: Интенсивный огонь по противнику! Поврежденному танку: Я вышлю за вами тягач!»
Эти действия нашего командира спасли 1-ю роту 6-го мотоциклетного батальона, которая и так уже была изрядно прорежена огнем противника.
Позднее мы узнали, что обер-лейтенант Крайс, командир мотоциклетной роты, был ранен, и командование ротой принял лейтенант Ганс-Йоахим Виссеман. Он вел роту в последнюю атаку, которую поддерживали мы.
311
Франц Куровски
Быстро оценив положение, Бэке отвлек огонь противника на себя и прикрыл мотоциклистов. Именно в этот момент вперед вышел лейтенант Виссеман: «Я принимаю командование ротой!» — крикнул он сквозь оглушающий шум. Затем он под градом пуль добежал до танка Бэке и обсудил с ним план последнего удара в сердце позиции противника. Разговор получился короткий:
«Если вы поддержите нас и двинетесь вперед по флангам, мы сможем прорваться!»
«Хорошо, Виссеман! Мы подъедем к городу двумя ударными колоннами. Держитесь вплотную за нами и прикрывайте район позади нас, пока не подойдете достаточно близко для штурма».
«Командир — всем: Наступаем клином. Задача — выйти к окраине города. Держаться вместе и расчищать путь мотоциклистам!» — приказал Бэке по радио.
Танки двинулись вперед. Огонь открывали по всему, что появлялось перед ними. Клин двигался быстро. Пока одна сторона клина останавливалась, другая шла вперед. Взвод, шедший посередине, поддерживал тот фланг, который останавливался для выстрела. Танки стреляли по вспышкам выстрелов и въезжали в сады, круша невысокие каменные ограды и ломая заборы. Чтобы расчистить сектор обстрела, были снесены три небольших сарая.
Интенсивность пулеметного огня по мотоциклистам снизилась. Лейтенант Виссеман шел за танками правой части клина. После того, как пулеметы, стрелявшие из окон, были подавлены, ок повел своих солдат вперед и очистил первые два здания. Бэке вошел в город с 1-м взводом. Противотанковая пушка, простреливавшая городскую улицу, по касательной заиепила танк снарядом и была уничтожена прямым попаданием Бэке вызвал вперед все танки. Они ехали по городу, поворачивая на боковые улицы и выметая из них отчаянно оборонявшегося врага.
312
500 танковых атак
Ренкур был в руках немцев В истории 6-й танковой дивизии бой описан так:
«В бою проявил себя лейтенант Виссеман, принявший командование ротой в начале операции после ранения обер-лейтенанта Крайса. Особенно эффективную поддержку в боях в Ренкуре и в его окрестностях оказывала рота обер-лейтенанта Бэке из состава 65-го танкового батальона. Бэке вновь отличился в бою».
За свои подвиги лейтенант Виссеман и обер-лейтенант Бэке были награждены Железным Крестом 1-го класса. (8 февраля 1943 года Ганс-Йоахим Виссеман, к тому моменту дослужившийся до капитана и командовавший 2-й ротой 6-го мотоциклетного батальона, за действия под Сталинградом был награжден Рыцарским Крестом. Награду он так и не получил — он погиб в бою в окружении 30 декабря 1942 года.)
В 23:30 того же дня генерал-майор Кемпф отдал приказ по дивизии на следующий день: «6-я танковая дивизия займет крепость Эпиналь. Также в операции участвует 20-я моторизованная дивизия, наступающая на правом фланге 6-й танковой дивизии. Штаб и командование дивизии будут сопровождать боевую группу фон Эзебека».
Генерал Гудериан развернул XXXXI армейский корпус на Эпиналь по собственной инициативе, хотя та же задача стояла и перед 1-й армией генерала фон Лееба. Первая попытка взять Эпиналь с наскока провалилась. На этот раз к крепости группу фон Эзебека вели танки 2-го батальона 11-го танкового полка. Огневую поддержку наступлению оказывала 660-я батарея самоходных орудий. Батарея, сформированная в Югербоге в апреле, уже показала свою эффективность на ранних стадиях кампании. Действуя совместно с 3-й пехотной дивизией при форсировании Мааса и позднее с 8-й танковой диви
313
Франц Куровски
зией, батарея проявила себя великолепно и доказала гениальность идеи Эриха фон Манштейна о применении самоходных орудий. Теперь, во время удара через Эну в ходе второго этапа кампании во Франции, батарея была придана 6-й танковой дивизии. Опыт применения батареи в ходе боев за Эпиналь также был успешным.
1-й батальон 4-го моторизованного полка под командованием майора Цолленкопфа получил приказ пройти через город Эпиналь и захватить крепость. Для поддержки батальона были выделены самоходные орудия Они двигались впереди пехоты, подавляя огнем очаги сопротивления. Под ударом группы фон Эзебека Эпиналь пал, но цитадель устояла. Снова в бой был брошен 65-й танковый батальон. Перед 1-й ротой была поставлена задача подавить бронекупола цитадели. Бэке вывел роту на позиции и приказал открыть огонь. Два купола были выведены из строя, но отчаяние придало обороняющимся храбрости, и они продолжали держаться.
Когда до Бэке дошли сведения, что требуется парламентер с великолепным знанием французского языка, он отправил с капитаном Шеммелем и обер-лейтенантом Хаушильдтом в качестве переводчика «своего эльзасца, запойного гения, но в остальном весьма полезного человека». После нескольких встреч с командованием форта было решено, что форт будет сдан в полдень следующего дня со всеми воинскими почестями. Гарнизон Фор-Лон-шама прошел маршем перед почетным караулом 6-й танковой дивизии. Французский флаг был спущен, вместо него над крепостью подняли немецкий военный флаг. В тот же вечер, 22 июня 1940 года, в Компьенском лесу было подписано перемирие. В 1:35 ночи 25 июня всем немецким вооруженным силам от побережья Ла-Манша до швейцарской границы был дан приказ — «Остановиться!»
26 июня 6-я танковая дивизия провела большой поле
314
500 танковых атак
вой парад. В тот же вечер, когда горнист играл отбой, обер-лейтенанту Эриху Экелю, командиру 5-й роты 4-го моторизованного полка, был вручен Рыцарский Крест, присвоенный ему 24 июня. (Экель погиб 13 июля 1943 года в звании капитана, командуя батальоном.) Потери, понесенные 6-й танковой дивизией за время французской кампании, составили 2140 человек убитыми, ранеными или выбывшими по состоянию здоровья, в том числе 108 офицеров. Учитывая столь высокие потери, едва ли бои во Франции можно назвать «легкой прогулкой». 3 июля дивизия вернулась в место своей постоянной дислокации. Полковник фон Равенштейн встретил в Изерлоне восторженный прием.
РУССКАЯ КАМПАНИЯ
Реорганизация и доукомплектование
Реорганизация 6-й танковой дивизии началась 1 августа 1940 года. С ней была связана передача значительной части войск в 16-ю моторизованную дивизию, впоследствии ставшую 16-й панцсргренадерской дивизией, а затем — 116-й танковой дивизией «Борзая». Однако 11-й танковый полк и 65-й танковый батальон остались в 6-й танковой дивизии. В сентябре 1940 года дивизия была переведена в Западную Пруссию1, где влилась в состав XVI армейского корпуса 18-й армии. Новым командиром дивизии стал генерал-майор Ландграф Во французскую кампанию Ландграф командовал 4-й танковой дивизией, и 16 июня та свои подвиги он был награжден Рыцарским Крестом.
6-я танковая дивизия провела первые крупномасштабные учения на полигоне с вновь полученными танками.
1 Так в тексте На самом деле в Восточную Пруссию
315
Франц Куровски
4-м моторизованным полком вместо полковника фон Равенштейна теперь командовал полковник Эдвард Раус. Изменился и состав командиров танковых подразделений дивизии. Полковник Колль продолжал командовать 11-м танковым полком, однако командование 1-м батальоном полка принял майор Леве. Командиром второго батальона стал подполковник Зибер. Новый командир появился и в 65-м батальоне — им стал майор Шенк.
На вооружении дивизии по-прежнему состояли устаревшие танки Pz-38(t) чешской постройки, 25-мм лобовая броня которых была неспособна противостоять огню тяжелых танков, особенно появившихся позднее очень тяжелых советских кВ и Т-34. Дивизию планировалось перевооружить на более тяжелые Pz-IV. У легких танков «Шкода» перед немецкими танками нового поколения было только одно преимущество- Они были достаточно легкими, чтобы проходить по немногочисленным мостам, имевшимся на северном участке советского фронта, не разрушая их.
Одним из офицеров, руководивших подготовкой новобранцев дивизии, был доктор Бэке. После французской кампании ему было присвоено звание капитана резерва.
Наступление начинается!
Утром 22 июня 1941 года 6-я танковая дивизия двинулась в общем направлении на Ленинград двумя боевыми группами. Чтобы выполнить задачу, поставленную на день, дивизии пришлось преодолеть несколько хорошо защищенных линий окопов К середине следующего дня передовые подразделения дивизии вышли к Рассеняю. При штурме города погиб майор Шлиман, командовавший 6-м мотоциклетным батальоном.
Вечером 23 июня Дубисский плацдарм, который удерживала боевая группа фон Зекендорфа, был атакован
316
500 танковых атак
мощной советской танковой группировкой. Плацдарм был потерян, а боевая группа понесла тяжелые потери. Именно здесь впервые появились новые советские тяжелые танки, лобовая броня которых была непробиваема для снарядов немецких 3?-мм противотанковых орудий. Танки «Климент Ворошилов» (КВ) весили от 50 до 62 тонн Толщина их лобовой брони составляла 85 миллиметров. Семь таких монстров прошли сквозь противотанковые позиции 6-й дивизии в ее тыл, где располагался 11-й танковый полк. Снаряды танков дивизии не могли пробить броню советских танков. Лейтенант Экхардт, командир 6-й роты 114-го моторизованного полка, сумел уничтожить одну машину подрывным зарядом, собранным из нескольких противотанковых мин. Командир вызвал 88 мм противотанковые орудия, которые прибыли как раз вовремя, чтобы подбить еще одного гиганта и ликвидировать опасность.
Капитан Бэке почти не принимал участия в первой фазе Восточной кампании. Он больше не командовал ротой, под его началом теперь было ремонтно-эвакуационное отделение полка. За этот период Бэке пришлось вступать в бой всего несколько раз, когда его эвакуационным бригадам приходилось защищаться от нападений советских войск. Его задача состояла в том, чтобы эвакуировать подбитый танк с поля боя, доставить его на ремонтную базу и проследить, чтобы был выполнен необходимый ремонт. Бэке успешно справлялся со своей работой. Полковник Колль, командир 11-го танкового полка, вскоре взял знающего и распорядительного офицера в свой штаб на должность начальника штаба. Б этой должности капитан Бэке получил опыт танковой войны на командном уровне. Возможность вновь вернуться в бой представилась Бэке 1 декабря 1941 года, когда майор Леве, командовавший 1-й ротой 11-го танкового полка, вре
317
Франц Куровски
менно покинул роту, чтобы принять командование полком.
Капитан Бэке повел в бой последнюю боеспособную роту 11-го танкового полка в морозном декабре, когда температура упала до миную 20 градусов. 2 декабря вышли из строя последние «Шкоды» и Pz-IV роты. Дивизия остановилась всего в 60 км от Москвы.
С теми немногими танками, которые удалось вернуть в строй, Бэке дошел до района Котлово. 6-я танковая дивизия (вернее, то, что от нее осталось) действовала в арьергарде 3-й танковой армии. В моторизованных ротах оставалось человек по тридцать. 9 декабря Бэке потерял последний танк. Машина вышла из строя, и се пришлось уничтожить при оставлении деревни Елизарово. Дивизия должна была вернуться в Германию на переформирование.
Возвращение в Германию и переформирование дивизии
15 января 1942 года 6-я танковая дивизия вынуждена была доложить командованию LVI танкового корпуса: «Дивизия более неспособна вести бой. Требуется не пополнение, а переформирование. Однако в условиях нынешнего места дислокации это невозможно». 12 февраля 1942 года верховное командование сухопутных войск отдало приказ о расформировании 65-го танкового батальона. Остатки бататьона влились в состав 11-го танкового полка, позволив довести его численность до двух батальонов. Как следствие, знаменитый батальон, в котором решающую роль играл Фоанц Бэке, исчез навсегда. Лишь через несколько недель остатки 6-й «пешей дивизии» получили приказ на передислокацию на запад. С присущим им черным юмором солдаты переименовали свою неко
318
500 танковых атак
гда гордую танковую дивизию, чтобы подчеркнуть, что в ней совсем не осталось танков.
Между тем Бэке вернулся в дивизию и принял командование над небольшой группой, состоявшей из отремонтированного Pz-IV, трех Pz-38(t) и нескольких бронетранспортеров. С этой «пожарной командой» он сумел уничтожить в боях за Холминку пять наступавших Т-34. Из этих танков два были записаны на счет самого Бэке, возглавлявшего группу в единственном Pz-IV, В тот же вечер командование группы армий «Центр» сняло боевые группы Бэке и Ремхильда с фронта для отправки в Германию.
К 23 апреля 1942 года все восемь первых эшелонов с 6-й танковой дивизией прибыли во Францию. Однако последний, девятый эшелон вышел из Ново-Дут ино только 2 мая 1942 года. 6-ю танковую дивизию, которой теперь командовал генерал-майор Раус, предстояло переформировать к 31 июля.
Во Франции Бэке сначала принял кадрированную роту, состоявшую из личного состава каждого из батальонов полка и остальных частей полкового подчинения. Место полковника Колля, уехавшего в отпуск, в качестве командира 11-го полка временно занял майор Леве, оправившийся после ранений. Поначалу в полку имелись только трофейные французские танки. Всего полк располагал двумя «Сомуа» и тремя взводами по шесть танков «Гочкис» в каждом.
22 июня оба батальона 11-го танкового полка получили первые новые танки: пятнадцать Pz-II и двадцать шесть Pz-III с длинноствольной 50-мм пушкой. 2 июля командование полком принял полковник Вальтер фон Хюнерсдорф. Полковник Колль был переведен в офицерский резерв, где занимал штабные должности. (В январе 1945 года, служа в Управлении артиллерии, он получил звание генерал-майора.)
319
Франц Курозски
2-й батальон полка провел крупномасштабные учения 10 сентября. Его новым командиром стал майор Франц Бэке. В качестве командира этого батальона ему суждено было стать одним из величайших командиров и тактиков танковых войск. Часть учений заключалась в показательных маневрах перед вышестоящими офицерами. Бэке выполнил свою часть демонстрации — действия авангарда против глубоко эшелонированных противотанковых заграждений — искусно и стремительно.
С прибытием последних танков 14 сентября дивизия снова была полностью укомплектована техникой. Теперь в ее составе насчитывалось более 150 Pz-III, каждый из которых был вооружен либо длинноствольной 50-мм пушкой, либо короткоствольным 75-мм орудием поддержки пехоты. Кроме того, в дивизии было несколько более мощных Pz-IV с длинноствольным 75-мм орудием, позволявшим этим машинам противостоять любым советским танкам.
3 ноября 1942 года Гитлер приказал перебросить 6-ю танковую дивизию и две пехотные дивизии на восток, где они должны были сосредоточиться в тылу группы армий «Б», позади 3-й румынской и 8-й итальянской армий. Эти три дивизии должны были оставаться здесь в резерве.
I
320
50G танковых атак
Первые эшелоны 6-й танковой дивизии покинули Францию 14 ноября 1942 года. Они направлялись на южный участок Восточного фронта. Дивизию планировалось выгрузить в Белгороде 25 ноября. Однако отсюда дивизия была отправлена дальше на юг. В зоне действий 6-й армии под Сталинградом шли бои. Сюда и направлялась дивизия.
Операция «Зимняя буря»
6-я танковая дивизия была направлена для участия в боях, которые требовали максимального напряжения сил. Она должна была составить часть сил, задачей которых было деблокировать 6-ю армию генерала Паулюса, окруженную под Сталинградом. Всего на прорыв окружения было брошено 12 дивизий. Учитывая сложившееся положение, эти силы вполне могли пробиться к окруженным. Однако на деле все получилось совсем иначе. Прибыв в район сосредоточения, солдаты 6-й танковой дивизии обнаружили, что они совершенно одни. Операция «Зимняя буря», которой должен был командовать генерал I от — удар на 100 км через вражескую территорию к войскам, окруженным в Сталинградском котле, — вылилась в сражение, обескровившее в конечном итоге все три участвовавшие в нем дивизии.
Участие в операции в составе LVII танкового корпуса должны были принимать 6-я, 17-я и 23-я танковые дивизии. Первыми начали прибывать части 23-й танковой дивизии. 17-я дивизия находилась дальше от района операции. К тому же ее переброска была прекращена по приказу Гитлера. Утром 24 ноября в Котельникове прибыла первая часть 6-й танковой дивизии — 4-й моторизованный полк. Советские танки обстреляли полк еще при высадке с эшелона. 8-я рода полка, покинув вагоны, немедленно вступила в бой с противником В результате все
321
Франц Куровски
остальные эшелоны пришлось разгружать дальше от линии фронта.
Утром 29 ноября командование дивизией принял генерал-майор Раус. 1 декабря 6-я танковая дивизия была подчинена LVII танковому корпусу генерала танковых войск Кирхнера. В тот же день прибыли 1-я и 5-я роты 11-го танкового полка. К этому времени фельдмаршал фон Манштейн предполагал иметь в своем распоряжении двенадцать дивизий для нанесения деблокирующего удара. На деле войск было куда меньше.
Спустя два дня 6-я танковая дивизия впервые вступила в бой в составе группы армий «Дон» фельдмаршала фон Манштейна. Группа советских танков двигалась в направлении хутора Кудинов. Под прикрытием сильного бурана они достигли хутора Похлсбин. Оборонявшийся там взвод противотанковых орудий подбил семь машин, но 3-я рота 114-го моторизованною полка вынуждена была отступить в направлении хутора Сафронов.
Майор Бэке получил указание направить 5-ю роту ll-го танкового полка, входившую в его батальон, к месту расположения 1-й розы полка. Затем обе роты должны были двинуться в Котельникове вместе со 2-м батальоном 114-го моторизованного полка (боевая группа Кю-пера) и там сосредоточиться для атаки.
Когда были обнаружены около 20 советских танков, двигавшихся от Похлебина на Котельниково по обеим сторонам дороги, генерал-майор Раус бросил на отражение угрозы 1 -ю батарею 6-го дивизиона противотанковой артиллерии. Артиллеристы расстреляли передовую группу советских танков, но затем вынуждены были отойти.
«Все танковые роты вперед! — приказал генерал-майор Раус 11-му танковому полку. — Враг остановил группу Кюпера. Силы противника в Похлебине должны быть уничтожены».
322
500 танковых атак
Полковник фон Хюнерсдорф предложил отправить батальон Бэке на хутор Майоровский. Здесь он должен был поступить под командование полковника Цоллен-конфа, командира 114-го моторизованного полка, для удара на Похлебин. Ночью дозоры обнаружили, что противник усилил свои войска в Похлебине для удара на Котельникове. Генерал Раус собрал для атаки все свои танки. Всего в распоряжении полковника фон Хюнерсдорфа было более 90 танков. Он созвал командиров батальонов и изложил им план атаки.
Когда начался штурм, 2-й батальон 11-го танкового полка, которым командовал Бэке, двинулся прямо к высоте, на которой стоял хутор Похлебин. Когда танки приблизились на расстояние выстрела, по ним открыли огонь хорошо замаскированные советские танки и противотанковые орудия. Олин за другим были подбиты и обездвижены три танка 8-й роты. В один из них угодило еще несколько снарядов, и он взорвался. Некоторые танки обоих батальонов, имевшие в задней части дополнительные топливные баки для увеличения дальности хода, были подбиты и вспыхнули. Экипажи благополучно выбрались, но сами машины были потеряны безвозвратно. Одним из танков, уничтоженных таким образом, была машина капитана Хагемайстера, командира 2-й роты полка. Вместе с экипажем капитан, получивший тяжелое ранение, вынужден был покинуть танк. 1-я рота, которой было приказано наступать на Похлебин с северо-запада, втянулась в бой с противником, в ходе которого вынуждена была уходить все дальше и дальше на север.
Полковник фон Хюнерсдорф приказал танкам по радио немедленно развернуться и следовать на Похлебин. Только так можно было облегчить положение батальона Бэке, который вел тяжелый бой. Танки 1-й роты двинулись на Похлебин с севера. Внезапное изменение на
323
Франц Куровски
правления удара повергло противника в замешательство. Он вынужден был разделить силы и заметно ослабить давление на батальон Бэке.
Бэке отреагировал немедленно. Он приказал своей тяжелой роте и всему батальону «В атаку! Теперь мы должны прорваться». Танки на высокой скорости понеслись на Похлебин. Впереди шла тяжелая рота, остальные роты были рассредоточены позади. По центру в атаку шли Pz-lV, наносившие сокрушительные удары по противнику своими 75-мм орудиями Навстречу им вышли четыре советских ганка. Все они были уничтожены. На фланге появилась кавалерия противника Ее остановили осколочно-фугасными снарядами На счету экипажа Бэке было два ганка.
Франц Бэке облегченно вздохнул, когда танки вьеха ли в Похлебин. К сожалению, между его батальоном и другим батальоном все еше оставался большой разрыв, через который ускользали солдаты противника (некоторые из них — верхом на конях). Тем не менее удалось добиться победы. Вечером было насчитано 10 вражеских танков, уничтоженных 2-м батальоном. Кроме того, было захвачено 14 орудий и 2000 пленных. Среди трофеев, взятых на следующий день, оказалось 800 лошадей и верблюдов Журнал боевых действий 6-й танковой дивизии: «2-й батальон майора Бэке сыграл важную роль в достижении успеха. Особо следует отметить обер-лейтенанта Ранпингера, командира 8-й роты».
Пленные при допросе сообщили, что с советской стороны в бою участвовали 81-я кавалерийская дивизия и 85-я танковая бригада. Накопление противником сил для удара по важному исходному пункту — Котельникове — было сорвано. Генерал Гот выразил свою оценку действиям дивизии в сообщении по радио. «Браво, 6-я танковая!»
324
ЬОО танковых атак
Генерал Герман f от
5 декабря командование LVII танкового корпуса издало приказ по корпусу № 1. «Подготовка к операции «Зимняя буря»».
Между тем разведка 6-й танковой дивизии обнаружила приближение крупных танковых сил противника в районе хутора Верх-некумский. По показаниям пленных, это были 300 танков советских 4-го и 13-го танковых корпусов. Прежде чем начинать прорыв к Сталинграду, необходимо было уничтожить эти части.
На совещании с командирами частей полковник фон Хюнерсдорф предположил: «Это столкновение танковых частей станет решающим в деблокировании Сталинградского котла. В бой будут брошены все танки корпуса. Мы можем пробить дорогу к Сталинграду и спасти 6-ю армию лишь в том случае, если нам удастся нанести сокрушительный удар вражеским танкам».
Генерал Гот в беседе с генералом танковых войск Кирхнером в Зимовниках 7 декабря настаивал, что операция «должна быть не битвой в чистом поле, а концентрированным прорывом к 6-и армии».
Между тем стало ясно, что LVII танковому корпусу придется атаковать в одиночку, потому что другой корпус, который планировалось бросить в наступление — XXXXVHI танковый корпус генерала танковых войск фон Кнобельсдорфа, был вынужден отражать натиск крупных сил противника на своем плацдарме у Чирской.
325
Франц Куровски
Тем временем прибыли первые части 23-й танковой дивизии.
Наступление LVII танковою корпуса началось утром 12 декабря 1942 года. Силы генерала Кирхнера состояли из 6-й танковой дивизии со 134 танками (из них 63 Pz-IIl, 23 Pz-IV и 7 командирских машин) и части сил 23-й танковой дивизии (46 Pz-HI и 11 Pz-IV). По численности эти силы равнялись полутора танковым дивизиям. Вот и все, что осталось от обещанных двенадцати дивизий. Единственный шанс спасти 6-ю армию был упущен. Для столь малых сил эта задача была непосильна, несмотря на храбрость и самоотверженность солдат. Поддержку наступления с воздуха должны были осуществлять 179 боевых самолетов IV авиакорпуса, но и они, как показали дальнейшие события, недолго оставались в распоряжении наступающих.
Хорст Шейберт, участвовавший в этой безнадежной попытке, так описал начало операции в своей книге «48 километров до Сталинграда»: «6-я танковая дивизия двинулась четырьмя боевыми группами: тремя более слабыми группами мотопехоты командовали полковник Цол-ленкопф, полковник Унрайн и майор Квентин, а сильную танковую группу возглавлял полковник фон Хюнерсдорф».
Наступление началось. В журнале боевых действий 11-го танкового полка появилась запись:
«Сильный клин двинулся вперед. Справа шел 1-й батальон, слева — 2-й батальон, между ними — самоходные орудия. Позади, растянувшись по фронту, на боонетранспортерах двигались подразделения 2-го батальона 114-го моторизованного полка. Выполнить задачу дня — форсирование Аксая — не удалось, поскольку преодоление двух обледенелых балок значительно замедлило продвижение.
326
500 танковых атак
Наступление возобновилось утром 13 декабря, и переправа была произведена в 8:00».
1-й батальон 11-го танкового полка преодолел мост без сопротивления. Когда за ним двинулась машина полковника фон Хюнерсдорфа. одна из секций моста провалилась, и машина блокировала переправу.
Полковник фон Хюнерсдорф запросил поддержку пикирующих бомбардировщиков. Ю-87 прилетели и начали бомбить занятый противником хутор Верхнекум-ский. Фон Хюнерсдорф приказал 1-му батальону атаковать. Едва была сброшена последняя бомба, как 1-й батальон вошел на хутор и занял его. 23-я танковая дивизия, которая должна была в этот момент присоединиться к наступлению, еще не прибыла. Когда было отмечено движение большой массы танков со стороны Нижнеяб-лочного, генерал Раус запросил поддержку с воздуха. Пикирующие бомбардировщики действовали до наступления темноты и уничтожили часть сосредотачивавшихся советских танков. Генерал Гот выразил «высокую оценку всем командирам и солдатам».
14 декабря 11-й танковый полк вместе со всеми приданными ему танковыми частями выступил на Верхне-кумский. Таким образом, он двинулся навстречу вражеским танкам вместо того, чтобы вытягивать их на себя. Началось танковое сражение, продолжавшееся до 17 декабря Бои стоили группе фон Хюнерсдорфа не. менее 90 из 120 танков и самоходных орудий. Эта ошибка предрешила судьбу операции «Зимняя буря». Используя выражение самого Гота, немцы «сражались» вместо того, чтобы «прорываться».
Бои 14 декабря начались довольно успешно, и генерал Раус наметил «уничтожение противника» на 15 декабря. 15 декабря весь 11-й танковый полк был в Верхнекум-ском. Когда поступил доклад о вражеских танках, полковник фон Хюнерсдорф приказал майору Бэке обойти
327
Франц Куровски
Верхнекумский с юга и уничтожить силы противника между хутором и поселком Заготскот.
Бэке выступил немедленно. Батальон перевалил через невысокую гряду холмов. Туг перед командиром батальона предстала картина, которую он не мог видеть и во сне. Примерно в 1000 метров от них шла группа из примерно 40 танков, выкрашенных, как и немецкие, в белый цвет.
«Подойдем поближе! Приготовиться к бою. Огня не открывать, пока не убедимся, что это танки противника».
Франц Бэке все еще думал, что это могут быть танки 23-й дивизии, ожидавшейся с этого направления. Наводчики в танках выбрали цели. Батальон медленно шел к плотной массе танков. Когда они приблизились на 600 метров, в неглубокой лощине два танка отделились от основной группы. Бэке понял, что это противник. «Внимание всем! Это русские! Огонь!» Наводчик экипажа Бэке выстрелил по танку, шедшему справа. В этот же танк прицелились еще не менее шести машин, и все выстрелили почти одновременно. Оба советских танка были буквально разорваны несколькими прямыми попаданиями и остались пылающими остовами.
Бэке возглавил удар но оставшимся 38 танкам. Каждой из рот он назначил свой сектор атаки. В стаккато пушечных выстрелов и вялого ответного огня противника все больше советских танков выходило из строя. Некоторые машины крутились с перебитыми гусеницами и беспорядочно стреляли во все стороны, пока тоже не были уничтожены. Наводчик Бэке добился еще двух прямых попаданий. Один из вражеских танков оставили догорать. Когда последние советские танки вышли за пределы досягаемости 75-мм орудий Pz- IV, на поле боя оставалось 32 расстрелянных и горящих ганка. Батальон Бэке добился впечатляющего успеха. Противник больше не мог уничтожить немецкие танковые части.
«Восстановить строй! Продолжаем наступление на се
328
500 танковых атак
вер!» — приказал командир батальона, получив сообщения о том, что у батальона еще достаточно топлива и бронебойных снарядов для продолжения боя. Танки батальона двинулись в направлении Заг от скота. Легкий взвод батальона, высланный вперед на разведку, попал в переделку и теперь боролся за выживание. Навстречу танкам Бэке со стороны Заготскота ударили орудия отступивших туда советских танков.
«В атаку! Вперед!» — приказал Бэке
После короткой перестрелки, в ходе которой было уничтожено еще три или четыре советских танка, противник оставил Заготскот. По собственной инициативе полковник фон Хюнерсдорф и майор Бэке продолжили преследовать советские танки. Танк командира батальона был подбит, и Бэке перебрался в Pz-IV, командир которого был ранен. В бою с небольшой группой советских танков, двигавшихся к Верхнекумскому, он подбил еще две машины. Несколько танков его батальона были подбиты, и их пришлось оставить. Выжившие члены их экипажей втиснулись в другие машины.
После наступления темноты 2-й батальон вернулся к Верхнекумскому, ориентируясь по сигнальным огням, зажженным другим батальоном, при котором находился командир полка. Всего за день 6 я танковая дивизия уничтожила 42 танка противника — рекордное количество с начала кампании. В Верхнекумском в тот день оставалось всего две роты. Ими командовал майор Леве, командир 1-го батальона. После полудня, когда вблизи хутора появилось 300 вражеских танков и происходил описанный выше бой 2-го батальона, большая группа советских танков повернула на Верхнекумский. Майор Бэке заметил этот маневр и доложил командиру полка:
«Русские движутся к Верхнекумскому!»
Вглядываясь сквозь стекла полевого бинокля, он видел плотный поток танков, устремившийся мимо его по
329
Франц Куровски
зиции, но не мог ничего поделать, поскольку его задача еще не была выполнена. Он видел множество танков и противотанковых орудий.
Вскоре командир полка получил по радио сообщение от майора Леве: «Около тридцати танков на окраине Верхнекумского. Бронебойные кончаются. Просим помощи!»
Полковник фон Хюнерсдорф ответил по радио: «Держитесь, мы идем!»
Следующее сообщение из Верхнекумского поступило через полчаса: «Положение критическое! Противник вошел в деревню! Когда будет Бэке?»
Фон Хюнерсдорф переговорил с Бэке. Бэке передал танкистам своего батальона: «Идти к Верхнекумскому на предельной скорости!»
Майор Бэке вел танки к Верхнекумскому. Впереди шли две роты, у которых еще оставалось достаточно бронебойных снарядов. Остальные три роты шли следом. Танки ворвались на хутор. Три вражеских танка, развернувшиеся им навстречу, были разорваны дюжиной снарядов. Несколько советских танков начали отступать. Стреляя на ходу или с коротких остановок, немецкие танки выбивали советские машины, обратившиеся в бегство. Наводчик Бэке попал во вражеский танк, Тот покатился дальше, горя с одного борта, врезался в стену дома и застыл неподвижно под его обломками.
Танки Бэке вышли к центру деревни. Появились офицеры штаба 1-го батальона и замахали им руками. Все офицеры были ранены. Об отчаянной борьбе, которую вели эти люди, свидетельствовали горящие танки. Командир 4-й роты капитан Вилье и остатки 6-й роты вышли на окраину деревни и собрали раненых. Остававшиеся там три советских танка были уничтожены. После этого танки под командованием полковника фон Хюнерсдорфа двинулись от Верхнекумского на юг и достигли За-
330
500 танковых атак
ливского. Противник подбил 19 немецких танков. Еще пять машин встали из-за поломок. Противник потерял в этой схватке 23 танка.
Наконец, 17 декабря прибыли первые части 17-й танковой дивизии. Дивизия опоздала на десять дней. Теперь совместно с 6-й и 23-й танковыми дивизиями ей предстояло отбивать Верхнекумский. Штурм должен был начаться в 8:50 утра 17 декабря. Работая днем и ночью, ремонтные подразделения к вечеру 16 декабря сумели восстановить 60 неисправных танков. Это был выдающийся подвиг, заслуживший высокую оценку командира дивизии.
Танковая группа фон Хюнерсдорфа, составленная из боеспособных машин 6-й танковой дивизии, 201-го танкового полка (из состава 23-й танковой дивизии) и 1-го бронетранспортерного батальона 126-го моторизованного полка, должна была занять и мост в Шестаково, и Верхнекумский. Бои за Шестаково приняли драматический оборот. Было быстро уничтожено 12 вражеских танков, но обледеневшая Неклинская балка оказалась непроходимой.
«11 -му танковому полку: Идти к Верхнскумскому, как только закончится налет пикировщиков», — приказал полковник фон Хюнерсдорф командирам обоих батальонов.
Ю-87 появились над головами и прошли прямо на Верхнекумский. Ревя сиренами, они ныряли в плотный зенитный огонь к деревне, где накануне вели героический бой майор Леве и его бойцы. Стоя в открытых люках, командиры танков видели, как бомбардировщики резко вышли из пике. Через несколько секунд в воздухе разнесся грохот рвущихся бомб. Над Верхнекумским поднялся густой дым.
«Вперед!» — приказал Бэке своему батальону. Танки двинулись к южной окраине деревни. Здесь их останови
331
Франц Куровски
ла линия советской противотанковой обороны. Три танка были подбиты и выведены из строя. Остальные продолжили двигаться вперед, стреляя по обнаруженным целям, но и они были вынуждены отойти. Здесь противник оказался слишком силен.
Снова были вызваны пикирующие бомбардировщики. Они появились и почти отвесно понеслись к земле. Снова упали бомбы, и взрывы сотрясли землю. Но и вторая атака с востока завершилась неудачей. 1-й батальон, находившийся в первом эшелоне, понес тяжелые потери. Полковник фон Хюнерсдорф отменил атаку, чтобы не потерять весь полк.
В 21:00 приказом штаба дивизии 11-й танковый полк был отозван на исходные позиции. Поздно вечером 17 декабря штаб 4-й танковой армии генерала Гота отдал 6-й дивизии приказ захватить плацдарм на другом берегу ре -ки Мышкова в районе I ромославки. Оттуда до внешнего периметра Сталинградского котла оставалось всего 48 километров. Если бы 6-я армия смогла преодолеть это расстояние, она бы успешно прорвалась и вышла из окружения. В боях следующего дня 6-я танковая дивизия понесла новые потери в танках. К вечеру 18 декабря в ее распоряжении оставались всего 51 танк и шесть командирских машин. не имевших пушки.
6-я танковая дивизия, вс главе которой шел 11-й танковый полк, выступила 19 декабря в 13:20. Васильевка, захват которой был первоочередной задачей, была занята стремительным броском. Но, как заметил Вольфганг Пауль, это уже было «не начало решающего наступления против кольца окружения, а последнее усилие совершенно истощенного XVII танкового корпуса».
Последний бросок оставил в составе танковой труппы фон Хюнерсдорфа всето двадцать танков. Тем не менее тридцатикилометровый ночной переход по территории, часть которой была занята противником, стат одним из
332
503 танковых атак
ярких эпизодов операции «Зимняя буря», хотя он больше и не способствовал выполнению задач операции. Цель была достигнута около полуночи. Противник был ошарашен, когда немецкие танки вдруг проехали по мосту через Мышкову и захватили его. Враг считал, что немцы еще далеко. Отсюда до Сталинграда оставалось всего сорок восемь километров, но 23-я танковая дивизия отставала на двадцать километров, а войска были уже измотаны.
19 декабря в 18:00 фельдмаршал фон Манштейн потребовал от 6-й армии начать прорыв на соединение с 4-й армией и, соответственно, в направлении 6-й танковой дивизии. Боевые группы фон Хюнерсдорфа и Цоллен-копфа продолжали удерживать Васильевку, чтобы встретить войска, прорывающиеся из котла. Гитлер не разрешил генералу Паулюсу идти на прорыв, а Паулюс был не из тех генералов, которые могли ослушаться приказа Гитлера даже ради спасения собственной армии.
Советские войска нанесли мощный удар по Васильевке. 21 декабря советская 3-я гвардейская стрелковая дивизия попыталась отбить часть немецкого плацдарма. Противник нанес удар в северо-восточной части плацдарма силами примерно 30 танков, пытаясь пробить путь пехоте. Силы майора Бэке отразили атаку. Один из атакующих танков Бэке уничтожил лично. Его батальон подбил еще семь танков, прежде чем противник отступил.
Рано утром 22 декабря еще один натиск советских войск отбили боевые группы Цолленкопфа и Унрайна (последняя прибыла для усиления плацдарма незадолго до атаки). Все ждали 6-ю армию. Когда они подойдут? Неужели в Сталинграде не понимают, что под Васильевкой сложилась опасная ситуация? Предыдущей ночью советские танки подошли к командному пункту полковника фон Хюнерсдорфа на 15 метров.
333
Франц Куровски
Утром 22 декабря советские войска ударили по 2-й роте 11-го танкового полка пятнадцатью танками. До Бэке эти известия дошли в 6:00. Он тут же вскочил в ближайший танк и повел в контратаку 8-ю роту. Когда танки столкнулись с противником, советские танки уже вплотную приблизились к немецким пулеметам. «Внимание всем! Огонь по готовности!»
Наводчик Бэке прицелился в передний русский танк, утюживший немецкий окоп, стараясь обрушить его стенки гусеницами и засыпать в нем солдат. Первый снаряд, выпущенный с дистанции 600 метров, пробил броню русского танка. Танк остановился, не закончив поворот, и вскоре загорелся. Советские танкисты выбрались, но были срезаны пулеметным огнем мотопехоты. На этот раз пощады не было.
Далее в ходе короткой, но ожесточенной схватки танк командира батальона подбил еще одну машину противника, а остальные танки уничтожили еще четыре Т-34. Лишь горстке советских танков удалось отступить, а один из них был подбит из 75-мм орудия Pz-IV с дистанции 1400 м. Вражеский танк нс был уничтожен, хотя скрылся из вила, оставляя за собой шлейф дыма.
Попав под контрудар 2-й гвардейской армии маршала Василевского, генерал Кирхнер приказал 6-й танковой дивизии наступать в направлении на Верхнезаринский, хотя уже было известно, что Гитлер собирался оставить 6-ю армию в Сталинграде. Эго решение встретило сопротивление полковника фон Хюнерсдорфа и командиров обоих его батальонов. Командир полка по радио передал в штаб корпуса: «Дальнейшее наступление невозможно! Пусть командование корпуса приедет и убедится лично!»
Вместо генерала Кирхнера )тром 23 декабря появился генерал Раус со своим начальником оперативного отдела. Вскоре после него прибыл и Кирхнер, пожелавший собственными глазами оценить обстановку. Выслушав
334
500 танковых атак
рапорт полковника фон Хюнерсдорфа и увидев, что в 6-й танковой дивизии осталось не больше пары дюжин танков, а противник выставил против 6-й танковой дивизии и 6-й армии полнокровную гвардейскую армию, генерал Кирхнер также убедился, что на этом направлении дальнейшее наступление невозможно. Единственным результатом стала бы бесцельная гибель 6-й танковой дивизии.
Генерал Кирхнер сдался: «Вы правы, Хюнерсдорф! Здесь все кончено».
Спустя полтора часа, после того, как генерал Кирхнер переговорил с командиром дивизии, генерал Раус приказал командиру полка, принявшему командование на Васильевском плацдарме, эвакуировать плацдарм. Между тем положение на Донце и по всему бассейну Дона ухудшилось настолько, что возникла угроза обрушения всего южного участка фронта. Позднее генерал Гот сказал: «Мне пришлось принять самое сложное решение за все время службы». По приказу фельдмаршала фон Манштейна начальник штаба 4-й армии ночью вывел с фронта танковую дивизию. Этой дивизией была 6-я танковая. Операция «Зимняя буря» закончилась. 6-я танковая дивизия была отведена. Благодаря усилиям ремонтников в ее составе насчитывался 41 боеспособный танк.
Когда последние машины 2-го батальона покидали поле боя, каждый танкист понимал' 6-я армия пропала. Все их усилия, тяжелые потери, смерть товарищей — все было напрасно. 6-я армия осталась в Сталинграде. Последние уцелевшие из тех, кто попал в плен, вернулись в Германию лишь в 1955 году. Танки 2-го батальона были готовы к переходу. Бэке стоял, высунувшись из башенного люка, и глядел на север Всего сорок восемь километров до Сталинграда. Безмолвно он вскинул руку в воинском приветствии. Потом он нырнул в люк. Крышка захлопнулась, и он приказал: «Вперед!»
335
Франц Куровски
Бои под Мор озо вс кой
Вечером 25 декабря механизированные части 6-й танковой дивизии достигли Морозовской. Им было поручено остановить советское наступление на Ростов. Советские войска прорвали фронт 8-й итальянской и 3-й румынской армии и пытались отрезать всю группу армий «Дон».
Накануне Красная Армия захватила аэродром у станицы Тацинской — одну из двух главных баз, обеспечивавших снабжение войск под Сталинградом по воздуху. Наступающим удалось уничтожить примерно 70 исправных транспортных самолетов 10-52, базировавшихся на этом аэродроме. Теперь советский корпус (25-й танковый корпус 1-й гвардейской армии) намеревался захватить вторую базу снабжения — Морозовскую, чтобы заморить 6-ю армию голодом или вынудить ее сдаться.
24 декабря 11-я танковая дивизия бросилась на лавину советских танков, станицу Скосырская и захватила плацдарм. Кроме того, 24 декабря в район Морозовской отошли потрепанные части ЗОь-й пехотной дивизии, сумевшие организовать слабую линию обороны.
Когда в Морозовскую прибыла 6-я танковая дивизия, передовые части 1-й гвардейской армии были уже в 10 км от аэродрома. Первым из состава дивизии был брошен в бой 6-й разведывательный батадьон. Ему была поставлена задача охранять автомобильную и железную дороги в Морозовскую, по которым осуществлялось снабжение. Механизированная пехота заняла район хутора Чиков. Сорок восемь танков 11 -го танкового полка появились в Морозовской на рассвете 26 декабря, пройдя по дорогам 150 километров. Полковник фон Хюнерсдорф собрал свой штаб на хуторе Романов. Почти тут же Бэке получил приказ вести 5-ю роту своего батальона в район восточнее Морозовской, чтобы «подпереть» ее обороняющиеся
336
500 танковых атак
части. Приданный дивизии 228-й дивизион самоходных орудий вместе с основными силами 4-го моторизованного полка был отправлен на усиление боевой группы Ун-райна.
27 декабря боевая группа фон Хюнерсдорфа нанесла удар в направлении на Тацинскую. Советские войска удержали позиции, хотя 228-му дивизиону самоходных орудий удалось уничтожить двенадцать танков противника и три советские 76,2-мм универсальные пушки, прозванные немцами «pamui-бум»1. Подчиненная XXXXVI1I танковому корпусу боевая группа фон Хюнерсдорфа (в состав которой входил не только 1J -й танковый полк, но и моторизованные, противотанковые части и подразделения 7Ь-го артиллерийского полка, а также приданные части 23-й танковой дивизии), сосредоточившись в районе Верхневербовки, атаковала рано утром 29 декабря. 1-й батальон 11-го танкового полка во время наступления понес тяжелые потери. В самом начале боя был убит принявший командование батальоном обер-лейтенант Ранцингер. Среди убитых оказались и командиры рот — обер-лейтенант Зандер и обер-лейтенант Бойт.
Ночью с 27 на 28 декабря группа полковника Унрайна вошла в Тацинскую. Впереди снова шли самоходные орудия. В письме автору Унрайн рассказывал о том, какую страшную сцену застали его солдаты в Танинской:
«Я получил сообщение, что в траншее русских позиций на окраине деревни были обнаружены тела множества немецких солдат. Я тут же отправился туда, чтобы посмотреть своими глазами. Судя по всему, их пытали. Там было около тридцати немецких солдат, застреленных русскими и просто сброшенных в траншею. Некоторых убили выстрелом в
1ЗИС-З
337
Франц Куровски
затылок. Другие были изрешечены пулями, а на некоторых телах были видны следы дурного обращения».
В станице боевая группа Унрайна обнаружила крупный склад снабжения советского 25-го танкового корпуса.
29 декабря полковник фон Хюнерсдорф, пытаясь ослабить давление противника, атаковал всего с десятью танками в направлении Черников — Сиволобов. Были уничтожены четыре советских танка и пять противотанковых орудий. Были захвачены шесть советских тяжелых минометов, взяты пленные . Атаки противника в районе урочища Урюпин, продолжавшиеся до самого конца года, 6-й танковой дивизией были отбиты. В новогоднюю ночь большая группировка противника с танками и пехотой прорвала слабую немецкую оборону под прикрытием lycroro тумана и на рассвете 1 января 19-13 года вошла в Новомарьевку.
Перед 2-м батальоном встала непростая задача, поскольку именно здесь майор Бэке разместил свой командный пункт, расположив роты для круговой обороны. Тридцать советских танков ворвадись в Новомарьевку вместе с пехотинцами, часть из которых ехала на броне танков, а часть следовала за танками пешком. Советские танки таранили машины тыловых служб и с лязгом рвались к командному пункту Бэке. Майор вскочил на ноги при первых же звуках тревоги и выскочил на улицу, предупредив экипажи немногочисленных танков, имевшихся в его распоряжении.
«Построиться в боевые группы! Бесь личный состав тыловых служб и саперного взвода подчиняется мне!» — приказал он.
Когда появились советские танки, их встретил огонь девяти танков Бэке. Три Т-34 вспыхнули. Бэке двинул четыре машины в гущу советских танков. Бой происходил
338
500 танковых атак
на дистанции не более 100 метров. Бэке быстро уничтожил еще два вражеских танка. Два советских батальона рвались в город, обходя танки справа и слева. Им удалось укрыться в домах, но вскоре их оттуда выбили тыловики, бросившиеся в атаку на советские позиции с громкими криками «Ура!». Танки Бэке поддерживали огнем саперов, выкуривавших противника из домов противотанковыми минами.
«Впечатление было такое, будто мы были пьяны, хотя пить было нечего, — рассказывал автору фельдфебель Гюнтер Хольц. — Когда мы увидали, что наш старик «Панцер доктор» с нами и тоже ведет бой, все пошло как по маслу. Танки били справа и слева от нас, позади нас. Повсюду рвались снаряды».
Бэке вызвал командиров танков: «Всем машинам на ступать в западную часть деревни».
Немецкие танки продолжали бить противника. Советские войска отходили в западном направлении, остановившись лишь на окраине. Бэке предупредил своего наводчика о присутствии вражеского танка, который он заметил через окно дома. «Он появится слева под углом 30°, из-за того расстрелянного дома, Брюммер!»
Наводчик прицелился на три метра от левого угла зда -ния. Сначала появился длинный орудийный ствол, затем наклонный лобовой лист брони, и, наконец, перед немецким танком появился весь борт Т-34. Башня советского танка начала поворачиваться, но полностью пройти все 80 —90 градусов она не успела — наводчик Бэке выстрелил. Удар сорвал башню Т-34 с погона. Механик-водитепь советской машины включил реверс и начал отводить машину назад, но, не успев пройти и нескольких метров, танк получил еще один снаряд. Крышка башенного люка Т-34 распахнулась, и из нее в ночное небо вырвался столб пламени. Потом взорвался боекомплект, полностью уничтожив Т-34.
339
Франц Курозски
Бэке приказал своим войскам отойти к центру деревни и занять оборону. Адъютант батальона уже связался по радио с полком и доложил Бэке, что полковник фон Хюнерсдорф собирается нанести удар во фланг с юга, как только штаб дивизии даст добро.
Бэке связался со своим командиром: «Надеюсь, они не будут слишком тянуть с решением. К западу и северо-западу наблюдаются крупные силы танков противника, готовые к наступлению».
«Мы о них позаботимся, Бэке!»
«Я на это надеюсь! — с улыбкой ответил Бэке. — Но вы должны направить мне два-три танка и прорваться с юга вдоль шоссе».
«Никаких проблем не будет, Бэке!»
Через час после рассвета полковник фон Хюнерсдорф получил из штаба дивизии разрешение начать предложенную им атаку. Он отправил 2-ю роту 6-го разведывательного батальона с юга к Новомарьевке в обход фланга противника, а роту 114-го моторизованного полка двинул по шоссе в направлении небольшой ударной группы. К тому времени, когда наступающие войска вышли к восточной окраине Марьевки, выяснилось, что советская угроза с фланга не позволит продвинуться дальше.
Тем не менее этим утром батальон Бэке продолжал удерживать позиции, уничтожив еще семь танков и доведя, таким образом, свой счет до 27 побед. Если бы советским войскам удалось прорвать немецкую оборону на этом участке, последствия были бы ужасными для всего фронта. В этот момент было важно отразить наступление противника, чтобы перевести дух и помешать продвижению советских войск.
«Бэке, вы выступаете со всеми наличными силами около полудня. Ударную группировку противника, наступающую между 2-м батальоном 114-го моторизованного полка в Верхнеобливском и вашим батальоном в
340
500 танковых атак
Новомарьевке, необходимо уничтожить во что бы то ни стало, иначе к вечеру положение станет отчаянным».
«Я атакую!» — ответил Бэке. Говорил он с уверенностью закаленного ветерана.
В 12:30 танковая боевая группа Бэке вновь пошла в атаку Двигаясь по широкой цуге с юга, роты шли в сторону клина противника. Первой должна была вступить в бой 5-я рота 11-го танкового полка. Всем было приказано приготовиться к бою. Танки были готовы открыть огонь. Через минуту 5-я рота атаковала противника. Бэке увидел колонну советских танков, прошедшую мимо роты, втянувшейся в перестрелку, и разворачивавшуюся во фланг роте. Он тут же повел 7-ю роту вперед, чтобы ликвидировать угрозу. Не обращая внимания на рвущиеся вокруг снаряды, танки неслись вперед, пока не вышли к левому флангу вражеской колонны.
«Огонь!»
Шесть танков выстрелили одновременно. Было отмечено пять прямых попаданий. После второго залпа горели три советских танка. Еще один беспомощно крутился на месте с перебитой гусеницей, пока и его не уничтожили.
«Восьмая рота: Двигайтесь вперед по левому флангу, разворачивайтесь за Верхнеобливским и атакуйте противника с тыла. Когда выйдете в исходный район для атаки, сигнальте ракетами».
8 я рота свернула вправо и на большой скорости двинулась в указанный район, а Бэке повел вперед остальные танки. Танковый бой шел по всему фронту наступления. Часто вспыхивали огоньки прямых попаданий. Замаскированные противотанковые орудия подбили два немецких танка. Танк Бэке остановился с перебитой гусеницей. Он подозвал один из Pz-IV и принял командование им, оставив его командира руководить ремонтом гусеницы на своей машине.
341
Франц Куровски
В следующие полчаса интенсивность боя резко возросла. Бэке вел свои редеющие танковые группы в одно столкновение за другим. Трижды Бэке стремительно сближался с танками противника, останавливаясь и открывая огонь с дистанции 800 метров. Так были подбиты три советских танка. Волна советских машин пыталась откатиться назад, когда 8-я рота достигла указанной ей позиции. В небо взмыли долгожданные сигнальные ракеты.
«Внимание всем! Атаковать отступающего противника!»
Танки покатились вперед. Далеко впереди танкисты видели, как 75-мм снаряды 8-й роты врезаются в массу вражеских танков. Потом открыли огонь и они сами. Советские танки оказались в ловушке. В результате двухчасового отступления с боем группа вражеских танков была полностью уничтожена.
Когда стемнело, советская ударная танковая группировка была разгромлена. Действуя снова по собственной инициативе, Бэке приказал танкистам преследовать бегущего противника, чтобы уничтожить поврежденные танки, которые было легко починить, и ударить по советской пехоте. Расстреляв последние снаряды, танкисты Бэке уничтожили еще три танка, два тяжелых противотанковых орудия и несколько автомашин.
В результате боя удалось не только сорвать атаку советского 25-го танкового корпуса на Новомарьевку, но и полностью разгромить весь корпус Решительный успех позволил ликвидировать еще одну опасность прорыва советских войск в направлении важной железнодорожной линии западнее Морозовской, по которой подвозились припасы для переброски в Сталинградский котел.
В 16:00, когда были подсчитаны результаты боев, выяснилось, что советские войска потеряли 32 танка, в том числе 20 Т-34. Немецкие потери составили 8 танков, 17
342
500 танковых атак
убитых и 41 раненый. Кроме того, было уничтожено семь 76,2-мм противотанковых орудий, не считая большого количества пехотного оружия.
Полковник фон Хюнерсдорф доложил в штаб дивизии, что Бэке не получал распоряжений относительно атаки и осуществил контратаку, приведшую к разгрому советского 25-го танкового корпуса, по собственной инициативе. В результате генерал Раус представил майора Бэке к Рыцарскому Кресту — это было уже второе представление Бэке к этой высокой награде. Рыцарский Крест Бэке получил 11 января 1943 года.
Между тем дивизия продолжала вести тяжелые бои. 2 января 1943 гола советские войска начали обстрел немецких позиций из орудий, минометов и реактивных минометов («Катюш»). За ним последовала атака советских танков в составе нескольких рот Т-34 (в каждой советской роте было по 10 таких танков, третья рота каждого танкового полка была вооружена танками Т-70). Прорыв советских войск казался неминуемым, но вновь обескровленные роты и боевые группы 6-й танковой дивизии твердо удерживали позиции. Бэке снова вступил в бой, когда прозвучал приказ: «Танки вперед — на отражение атаки!»
Бэке повел две роты своего батальона против наступавших советских танков. Вместе с обеими ротами Бэке двинулся в направлении отряда пехоты противника, едва не попав под залп «Катюш». Он свернул в сторону и расчистил проход в рядах советской пехоты. Когда бой затих, на поле боя остались двадцать подбитых советских танков, из которых два были уничтожены экипажем Бэке.
С 28 декабря Тапинская вновь стала главной базой авиации, снабжавшей Сталинградский котел. 6-я танковая дивизия успешно справилась с задачей, отбив станицу и аэродром и обеспечив безопасность важнейшей железнодорожной линии Тацинская — Мэрозозская. Авиа
343
Франц Куровски
ционные части полковника Кюля смогли возобновить полеты. Однако 3 января 1943 года, стремясь снизить потери транспортной авиации и видя угрожающую концентрацию советских войск, полковник Кюль приказал отвести свои части в Новочеркасск. Похоже было, что советские войска намерены вновь захватить Тацинскую. Первое внезапное нападение Красной Армии на станицу привело к потере на земле семидесяти транспортных самолетов и большого количества аэродромного имущества.
Днем ь января 6-я танковая дивизия получила приказ о проведении операции «Снежок». Цель операции — предотвратить прорыв противника в районе Белой Ка-литвы. Однако как раз перед получением приказа батальон Бэке вновь был вынужден вступить в бой, когда крупные силы советских войск атаковали 2-й батальон 114-го моторизованного полка в Верхне-Обли веком. В течение ночи батальон подвергался атакам со всех сторон. Ненужные машины были подожжены, чтобы осветить местность. Когда призыв батальона о помощи получили в штабе дивизии, 11 -му танковому полку было приказано идти на выручку окруженной части.
Хюнерсдорф предложил атаковать майору Бэке, остановившемуся на постой в соседней деревне. Бэке выступил немедленно. У самой околицы танки Бэке наткнулись на советские танки и противотанковые орудия. Б последовавшем бою были подбиты два танка Бэке. Наводчик в одном из танков погиб, а остальных членов двух экипажей подобрали другие танки. Попытка выбить советские войска из деревни провалилась. Несмотря на это, танкистам Бэке удалось пробиться к окруженным пехотинцам, которые смогли выйти к своим.
В штаб дивизии пришел доклад о том, что левый фланг начал постепенно оттягиваться, поскольку противник обнаружил здесь разрыв в линии фронта. Получив это известие, штаб корпуса приказал дивизии направить по
344
5С0 танковых атак
следние оставшиеся в ее распоряжении танки в Масло во. На следующее утро из Белой Калитвы поступил призыв о помощи от атакованного батальона пополнения.
Полковник фон Хюнерсдорф повел против наступавших тринадцать Pz-III. На участке батальона пополнения он встретил советские тяжелые танки, уже прорвавшие фронт. Три танка Хюнерсдорфа были подбиты гигантами, казавшимися совершенно неуязвимыми. Выдвинутые вперед два 50-мм противотанковых орудия постигла та же участь, после того как они без какого-либо видимого результата сделали несколько выстрелов по приближающимся танкам.
Отряд фон Хюнерсдорфа отступил в Карпово-Обрыв-ский. Здесь его ряды пополнили тринадцать Pz-IV, вооруженных длинноствольными 75-мм орудиями. Их только что выгрузили на станции в Тацинской. Эти танки и так были предназначены для дивизии, поэтому их прибытие оказалось для боевой группы фон Хюнерсдорфа как нельзя более кстати.
Еше несколько танков были выгружены вечером 9 января. Получив обозначение «танковая рота Бальцера», эти танки присоединились к группе фон Хюнерсдорфа. Танковая группа Бэке, уменьшившаяся до 14 машин, оставалась в резерве в качестве подвижной ударной группы. Группа Бэке вместе с командиром отправлялась туда, где возникала угроза. В ходе боев Бэке записал на свой счет еше два вражеских танка. Бэке утверждал, что эти победы были достигнуты «лишь с небольшой помощью» с его стороны и что записывать их нужно на счет наводчика и механика-водителя (проще говоря, всего экипажа).
17 января 6-я танковая дивизия была отведена за Донец, где должна была участвовать в подвижной обороне, прикрывая участок Поцелуев — Каменск. 18 января штаб 11-го танкового полка, располагавшийся в Верхнеяси-новеком, получил сообщение, что вечером 11 января май-
345
Франц Куровски
op Бэке был награжден Рыцарским Крестом Это известие вызвало бурную радость, и все друзья и товарищи Бэке, кто смог, пришли на праздник, устроенный по этому поводу генералом Раусом. Тогда же было объявлено, что 1 -й батальон вместо раненого майора Леве примет капитан Метцлер, находившийся в это время в Мюнстере.
На новых позициях на западном берегу Донца в распоряжении 11-го танкового полка было 39 танков. В последующие дни прибыло еще тридцать машин, часть из которых пришла из ремонта. Рано утром 20 января сторожевое охранение на берегу Донца доложило о наступлении противника по ледовой переправе.
Вскоре Бэке был уже на месте. Он повел свои танки против атакующих и уничтожил три Т-70, шедших впереди наступающих войск. Вплотную за танками шли грузовики, буксировавшие противотанковые пушки. Пять грузовиков были расстреляны в упор, когда они пытались выйти на позиции для стрельбы по танкам. Затем танки Бэке расстреляли шедшие по льду грузовики с солдатами. Топливные баки грузовиков взрывались с яркими вспышками и грохотом. Противник был отброшен за реку и больше не предпринимал попыток переправиться на этом участке Бэке снова вовремя оказался на месте и «уладил» проблему.
22 января 1943 года 11-я танковая дивизия направила следующее донесение о состоянии техники: «Танк Fz-111 совершенно не соответствует требованиям войны на Бостоке. Его броня слишком тонка, а калибр орудий — недостаточен. Напротив, самоходные орудия успешно проявили себя в ходе боез в степных условиях, несмотря на отсутствие подвижной башни. Причиной успеха является более тяжелое бронирование и более мошное орудие».
В результате этого донесения 6-я танковая дивизия получила несколько самоходных орудий, которые применялись в составе боевых групп 11-го танкового полка.
346
500 танковых атак
Батальон майора Бэке получил батарею самоходных орудий и танково-саперный взвод. Выступавшая в качестве «пожарной команды» боевая группа была в составе танковой группы фон Хюнерсдорфа брошена на отражение атаки на Каменск 31 января 1943 года.
Мощная советская противотанковая оборона на противоположном берегу уничтожила или повредила десять немецких танков. К счастью, их все удалось отбуксировать эвакуационным взводам или отвести в тыл своим ходом после устранения неполадок на поле боя.
Хотя 1 февраля командование дивизии получило информацию о предстоящем отводе дивизии в резерв группы армий, танковой группе фон Хюнерсдорфа все еще предстояло завершить выполнение боевых задач севернее Краснодона, а боевой группе Бэке — на Донце.
9 февраля полковник фон Хюнерсдорф получил приказ принять командование 6-й танковой дивизией. Гене ралу Раусу было приказано вступить в командование XI армейским корпусом. (Командуя этим корпусом и получив впоследствии звание генерала танковых войск, Раус стал 280-м военнослужащим немецких войск, получившим «Дубовые листья» к Рыцарскому Кресту.) Дивизия передавалась теперь XXXXVIII танковому корпусу. Корпусу было приказано защищать коммуникации группы армий «А», отступавшей с Кавказа.
Гитлер прибыл в штаб группы армий «Дон» в Запорожье 17 февраля. 19 февраля 1943 года он отдал следующий приказ:
«Солдаты группы армий «Юг» и летчики 4-го воздушного флота!
От вас зависит исход сражения, имеющего решающее значение. Судьба Германии, настоящая и будущая, будет решена б тысячах километров от границ Рейха.
347
Франц Куровски
Поэтому мобилизована вся Германия Все, до последнего мужчины и до последней женщины, призваны на службу, чтобы помочь вам в битве.
Молодежь страны защищает города и заводы Германии в зенитной артиллерии. Формируются новые дивизии. На пути к фронту находятся новые, передовые виды оружия.
Поэтому я прилетел к вам, чтобы всеми силами облегчить ведение вами оборонительного сражения и обратить его, в конечном итоге, в победу Если каждый из вас поможет мне, мы, как и прежде, с божьей помощью добьемся успеха»
Из штаба в Сталине' полковник фон Хюнерсдорф руководил дивизией, направлявшейся 21 февраля сквозь сильный снегопад и вьюгу на фронт. Дивизии было приказано отбить у противника Харьков. Немецкие войска снова пришли в движение. Боевая группа Цолленкопфа уже была брошена в бой. 11-му танковому полку, которым командовал теперь полковник фон Оппсльн-Брони-ковски, было приказано вступить в бой несколько позже.
Наступление 6-й танковой дивизии развивалось быстро. Немецкие операции в междуречье Дона и Днепра увенчались успехом, и опасность окружения группы армий «Дон» (переименованной к этому времени в группу армий «Юг») была устранена. Соединение 6-й танковой дивизии с армейской группой Ланца означало, что вокруг группы Попова замкнулось кольцо окружения.
Танковая группировка фон Оппельн-Брониковского, ядро которой составлял 11-й танковый полк, достигла западной окраины села Берека 1 марта, завершив окружение группы Попова. Когда дивизии войск СС вышли на окраину Харькова, ХХХХПП корпус повернул на запад, а потом был направлен на Харьков с запада и юго- запада.
1 Ныне — г Донецк
348
500 танковых атак
Герман фон Оппольн-Брониковски, командир полка, ь котором служил Бэке
Бои за Харьков закончились для немцев успешно Пока XXXXVIII танковый корпус, в который входила 6-я танковая дивизия, сковывал части противника и не давал им вырваться из окружения, дивизии II танкового корпуса СС1 11 марта вошли в Харьков. К 14 марта город был в руках немцев В это время, к огромной радости танкистов, прибыли новые танки Дивизия получила несколько огнеметных танков и пятнадцать Pz-IV новейшей модификации с длинноствольным 75-мм орудием Прибыли и новые противо
танковые орудия большого калибра, из которых 24 были самоходными
Теперь в распоряжении 6-й танковой дивизии было 90 машин Вскоре из ремонтных цехов поступили еще два танка Полковник фон Хюнерсдорф сообщил 1-му батальону 11 -го танкового полка, что батальону предписано вернуться в Германию в качестве учебной части для подготовки пополнений. Однако он категорически отказался отпустить лишний личный состав, поскольку подготовленные командиры танков в Германии были б дефиците
После захвата Харькова II танковый корпус СС обер-
1 Танковый корпус СС был переименован во П танковый корпус СС только в июне 1943 года
349
Франц Куровски
Под Прохоровкой, июль 1943 -еда Танки XXXXVIII танкового корпуса готовы к атаке
группенфюрера Хауссера продолжил наступление и 18 марта занял Белгород. Связь между группами армий «Центр» и «Юг» была восстановлена. Немецкая про мышленность вновь получила доступ к углю Донбасса. Немалый вклад в успех немецкого наступления внесла 6-я танковая дивизия.
30 марта 6-я танковая дивизия была отведена с фронта, а затем ей был назначен участок фронта по реке Донец восточнее Харькова. Расположившийся в Терновой 11-й танковый полк служил подвижным резервом корпуса. Теперь его численность уменьшилась до 37 танков. 8 апреля 1943 года 1 -й батальон полка в Харькове погрузился в эшелон, шедший в Германию. Все танки и прочие машины батальона были переданы 2-му батальону майора Бэке. Таким образом, 2-й батальон достиг штатной численности и был полностью готов к бою. особенно если учесть, что большую часть его парка составляли тя желые модификации Pz-IV с длинноствольной 75-мм пушкой. 1-й батальон вернулся в состав родной дивизии лишь в декабре 1944 года. По возвращении в Германии батальон получил новые танки «пантера». К тому време
S50
500 танковых атак
ни, когда батальон был возвращен дивизии, ей пришлось уже пройти через самые ожесточенные бои за все время кампании на Востоке.
20 апреля было объявлено, что полковник фон Хюнерсдорф произведен в генерал-майоры. Майор Бэке приказал командирам рот своего батальона подготовить для штаба дивизии рапорты об их опыте участия во втором этапе войны в России. В одном из рапортов говорилось о боях за Верхнекумский, когда генерал Гот советовал не втягиваться в сражение с противником. Автор рапорта, лейтенант Бонке, писал:
«Во время танковых боев за Верхнекумский я обратил внимание на необычную тактику русских. Они выманили нас несколькими танками, которые начали отступать, выпустив несколько снарядов по нашим наступающим машинам. Мы погнались за ними и напоролись на хорошо подготовленную противотанковую оборону. Отдельные роты пытались обходить участок обороны с флангов, но безуспешно. Русские просто разместили на флангах неподвижного участка противотанковой обороны подвижные танковые силы, отражавшие любую попытку флангового обхода.
Я также заметил, что они буксировали противотанковые пушки скоростными американскими джипами и перебрасывали их на угрожаемый фланг».
12 мая 1943 года 6-я танковая дивизия была передана в состав III танкового корпуса генерала танковых войск Брейта. Штаб дивизии переместился в Харьков. 22 мая генерал-майор фон Хюнерсдорф созвал своих офицеров на совещание в военный санаторий под Харьковом, которым руководила его жена, Ода фон Хюнерсдорф.
Командир дивизии откровенно сказал, что ожидавшаяся операция «Цитадель» противоречит всем основ
351
Франц Куровски
ным принципам стратегии. Наступление было запланировано именно на тех участках, где советское командование сосредотачивало свои силы Противнику наверняка известно о готовящемся наступлении. Он оборудовал сильно укрепленные оборонительные позиции на глубину не менее 50 км. «Наши силы недостаточны для того, чтобы сломить сопротивление противника и прорвать оборону. Но даже если нам удастся пробить глубокую оборону своими ударными силами, мы будем слишком ослаблены, чтобы расширить прорыв, отрезать и окружить противника. Он же будет в состоянии бросить в бой неиспользованные стратегические резервы».
Когда началась операция «Цитадель», в рядах 6-й танковой дивизии насчитывалось 16 261 военнослужащий всех чинов В 11-м танковом полку было 48 офицеров и 1601 унтер офицеров и рядовых. Новым полям сражений суждено было стать свидетелями успехов майора Бэке в битве, непревзойденной по напряженности, достигшей своей наивысшей точки в величайшем танковом сражении в истории — в битве под Прохоровкой.
Операция «Цитадель»
В начале операции «Цитадель» 6-я танковая дивизия входила в состав III танкового корпуса генерала танковых войск Брсйта. Сам корпус входил в оперативную группу Кемпфа. Оперативная группа, составлявшая часть южного фланга операции «Цитадель» вместе с XI армейским корпусом генерала танковых войск Рауса и III танковым корпусом генерала танковых войск Брейта, должна была прикрывать фланг 4-й танковой армии на правом берегу реки Короча.
Наступление на южном фланге началось 5 июля 1943 года. Первые подразделения группы Кемпфа переправились через Донец вместе с XI армейским корпусом.
352
500 танковых атак
III танковому корпусу было приказано установить контакт с II танковым корпусом СС генерала войск СС Хаус-сера. Частям Кемпфа противостоял Воронежский фронт, в состав которого входила 5-я гвардейская танковая армия генерала Ротмистрова и другие мощные танковые соединения. Первые столкновения крупных танковых соединений привели к тяжелым потерям с обеих сторон. Позднее эти столкновения привели к великому танковому сражению под Прохоровкой.
6-я танковая дивизия генерал-майора фон Хюнерсдорфа была укомплектована полностью, включая 11-й танковый полк. Когда началось наступление, дивизия двинулась к южной части Старого Города по расчищенному саперами узкому проходу в километровой ширины советском минном поле. Наступление развивалось медленно даже после того, как по 50-тонному мосту 19-й танковой дивизии были переброшены дополнительные танки и самоходные орудия.
Штурм Старого Города был отменен, а находившиеся там части в течение ночи были отведены. Теперь 6-й танковой дивизии предстояли преодолеть Донец по мосту, предназначенному для 7-й танковой дивизии, и сосредоточиться в районе Крутой Лог — Генераловка — Соломине. Танки 11-го танкового полка под командованием полковника Оппельн-Брониковски были приданы 7-й танковой дивизии, чтобы помочь закрепить успех боевой группе Шульца (25-й танковый полк) и, цитируя Хассо фон Мантойфеля, «наступать вплоть до района юго- восточнее Ястребове».
Боевая группа Оппельн-Брониковски, впереди которой шла приданная рота «тигров», перешла по 60-тонному мосту, выделенному для 7-й танковой дивизии. За ней следовал 2-й батальон 11-го танкового полка. На другом берегу танки восстанавливали строй и направлялись в сторону Генераловки.
353
Франц Куровски
Последовавшие бои фон Оппельн-Брониковски описывал автору так:
«Когда я двинул первые танки на мост, построенный для 19-й танковой дивизии, он не выдержал нагрузки. Любое дальнейшее продвижение пришлось остановить еше до обнаружения противника. Мы были направлены южнее и переправились через Донец по мосту, предназначенному для 7-й танковой дивизии. Здесь нас передали 7-й танковой.
Вместе с подполковником Адальбертом Шульцем я возглавил танковую атаку на широком участке фронта. Это была самая мощная атака, в которой мне доводилось участвовать прежде.
Имея 240 танков, мы проломили две глубокие линии русской обороны перед рекой Пена. Выстрелы танковых орудий сверкали, словно вспышки молний. Сосредоточенным огнем были уничтожены огневые точки противника. Несколько быстрых залпов уничтожили вражеские противотанковые орудия. Несколько наших танков подорвались на минах и встали. Другие были подбиты противотанковыми пушками.
Тем не менее глубоко эшелонированная оборона противника была прорвана. Однако Красная Армия бросила в бой значительную часть стратегических резервов — 2-и гвардейский танковый корпус и 3-й механизированный корпус. 6-я и 8-я роты 11-го танкового полка, которыми командовал опытный майор Бэке. встретилась с 7-м танковым полком, наступавшим правее нас. Было уничтожено семь танков, десять противотанковых и несколько полевых орудий. Мне доложили, что Бэке уничтожил еще один Т- 34.
На следующее утро моя танковая группа снова двинулась вперед. К нам присоединилась боевая
354
500 танковых атак
группа Унрайна с 2-м батальоном 114-го моторизованного полка, которая выбила противника из деревень на другом берегу Разумной. Мы тем временем форсировали реку'».
8 июля вся 6-я дивизия двинулась с первыми лучами солнца. После двухчасового наступления головные части дивизии были остановлены советским противотанковым рвом. Перед рвом противник устроил глубокое минное поле, прикрытое огнем полевой и противотанковой артиллерии.
Генерал-майор фон Хюнерсдорф передал танковую группу фон Оппельн-Брониковски в распоряжение 19-й танковой дивизии, чтобы обе группы могли вместе наступать на Мелехово. Наступление началось. Батальон Бэке шел в центре. Его встретила мощная группировка советской пехоты, пытавшаяся остановить немецкий танковый клин. Ее смели осколочно-фугасными снарядами. Потом подошли советские танки. Снова доктор Бэке вел свой батальон в бой с большим искусством. Он вместе с еще тремя танками шел впереди по центру танкового строя. Начался бой, и вскоре противник начал отступать. Экипаж Бэке уничтожил два советских танка. Всего двумя ударными танковыми группами 6-й и 19-й танковых дивизий было подбито 26 советских танков. Задача, поставленная надень, была выполнена. Наступление батальона Бэке открыло дорогу 19-й танковой дивизии. Она преодолела мешавшие ей противотанковые рвы и к вечеру 8 июля была в Мелехово.
По состоянию на утро 10 июля положение с танками в 6-й танковой дивизии было следующим: пять Pz-II, семнадцать Pz-Ш с 50- мм орудием, пять Pz-III с 37-мм орудием, десять Pz-IV, два командирских танка, три огнеметных танка и четыре трофейных Т-34. В результате перегруппировки сил 10 июля для разворота основного удара против советских войск, находившихся в районе Прохс-
355
Франц Куровски
ровки, по словам маршала Советского Союза Г. К. Жукова, «на участке Воронежского фронта наступил опасный кризис сражения».
Кризис возник в результате того, что танковые кулаки III танкового корпуса продвинулись вперед на 20 км. Удар был направлен на Ольховатку. Поначалу атака немного задержалась из-за плохой погоды. Боевой группе Оппельн-Брониковски был придан 503-й тяжелый танковый батальон капитана графа Клеменса Кагенека. Майор Бэке разделил свой батальон на две роты под командованием обер-лейтенанта Шпикермана и обер-лейтенанта Ройтемана. На острие атаки, начавшейся в 3:30 утра 11 июля, шли девятнадцать «тигров» 503-го батальона, за которыми следовали две роты 11-го танкового полка.
Наступление начало набирать ход. «Восьмая рота: Наступать на Шляхово!» — приказал Бэке. Сам он одновременно повел 7-ю роту на Ольховатку. Наступление продолжилось в направлении Казачьего и вырытых там советских противотанковых рвов. По дороге Бэке получил по радио известие, что другая его рота взяла Шляхово и наступает в направлении на Верхний Олыпанец.
Выйдя к противотанковым рвам, полковник фон Оппельн-Брониковски получил приказ внезапным ударом овладеть Ржавцом и захватить плацдарм на Северском Донце. Герман фон Оппельн-Брониковски в своем личном дневнике описал этот рейд: «Я поприветствовал командиров, прибывавших на временный командный пункт на окраине Казачьего: «Господа, мы выполним задание ночью. Местность благоприятствует такой атаке. Бэке, вы со 2-м батальоном пойдете впереди. Я присоединюсь к вам со своей командирской машиной».
Майор Бэке согласно кивнул и отметил что-то на своей карте. Командир боевой группы продолжал: «Мы по
356
500 танковых атак
стараемся пройти мимо русских автоколонн. движущихся по той же дороге в том же направлении, незамеченными».
Началось ночное наступление. Время от времени советские автоколонны оказывались в счктаных метрах от танков. Все шло по плану. Впереди шли два трофейных Т-34 под командованием лейтенанта Хухтмана. Эти танки должны были заставить противника поверить, что идет советская колонна.
Внезапно показалась советская танковая колонна с мотопехотой, шедшая в противоположном направлении. Немцы сохраняли хладнокровие и постарались пройти незамеченными, но туп у одного из трофейных Т-34 отказал двигатель, и танк встал на обочине. На мгновение среди приближавшейся группы советских Т-34 возникло замешательство, но затем, распознав немецкую хитрость, они открыли огонь. Этот бой восстановлен по записям в журнале боевых действий, который вел Бэке:
«Впереди шел трофейный Т-34. Я приказал сохранять радиомолчание и не открывать огонь. Мы тихо миновали первую преграду, проехав мимо смертоносных противотанковых орудий, расчеты которых не открывали огонь, приняв нас за своих.
Когда у головного Т-34 возникли проблемы с двигателем, вперед пришлось вывести Pz-IV. Перед нами появился Ржавей На окраине села стояла колонна Т-34. Они с готовностью уступили дорогу для танков, которые они явно сочли своими, возвращающимися с фронта. Затем появилась танковая колонна, шедшая в обратном направлении.
Лейтенант Хухтман в головном танке насчитал в колонне 22 машины. Они прошли мимо моего подразделения практически трак к траку. Но шесть или семь танков вышли из колонны, развернулись и пристроились позади нас.
Я приказал остальным продолжать путь и раз
357
Франц Куровсхи
вернул свой командирский танк, вооруженный лишь макетом орудия, поперек дороги, чтобы вынудить вражеские танки остановиться Семь Т-34 приблизились и выстроились полукругом вокруг меня.
Я приказал начальнику7 оперативного отдела вскрыть ящик с кумулятивными зарядами. Потом мы вдвоем вылезти из танка. Мы выскользнули из поля зрения того Т-34, что был справа. Подобравшись к танкам, мы установили кумулятивные заряды на два Т-34 и бросились в укрытие.
В ночи прогремели взрывы. Два Т-34 были выведены из строя. Мы притащили еще два кумулятивных заряда и установили их. Еще два Т-34 были подорваны.
Пятый Т -34 был уничтожен одним из моих танков».
Полковник фон Оппельн-Брониковски атаковал остальную советскую колонну. Наконец, танки противника отступили через мост, взорвав его за собой.
Поскольку мост теперь был непроходим, солдаты 2-го батальона 114-го моторизованного полка форсировали реку и захватили плацдарм на другом берегу, укрепив его пулеметными позициями. Теперь у III танкового корпуса появилась возможность двинуться на Прохоровку, соединиться там с II танковым корпусом СС и продолжить наступление.
Утром 12 июля советский маршал Г. К. Жуков вынужден был бросить в бой целиком 5-ю гвардейскую танковую армию и 5-ю армию, чтобы попытаться остановить опасный прорыв. 5-я гвардейская танковая армия насчитывала 800 Т-34 и тяжелых САУ. Все было готово для эпического танкового сражения под Прохоровкой. Маршал Г. К. Жуков: «В тот день [...] мне позвонил Верховный и приказал срочно вылететь ь район Прохоровки и
358
500 танковых атак
принять на себя координацию действий Воронежского и Степного фронтов».
В тот же день, 12 июля. Красная Армия начала давно подготовленное контрнаступление. Его первоначальной задачей было освобождение Орла. В этот же день генерал Модель, командовавший северной группировкой войск, получил приказ из штаб-квартиры Гитлера отвести войска с занятых в ходе наступления позиций и вмешаться в разгоревшиеся бои за Орел. На этом участие 9-й армии в операции «Цитадель» завершилось. Рано утром 13 июля в штаб III танкового корпуса поступило донесение, что генерал-майор фон Хюнерсдорф получил легкое осколочное ранение.
Бомбардиров ка позиций 6-й танковой дивизии немецкой авиацией
Немецкие высотные и пикирующие бомбардировщики наносили удар по скоплению советских войск в районе Ржавца. Офицеры штаба 6-й дивизии поспешили выйти наружу, чтобы понаблюдать за налетом. Пикирующие бомбардировщики действовали по передовой линии обороны противника, а шедшие следом за ними Xe-111 сбрасывали тяжелые бсмбы на скопления войск в тылу. В конце налета один из Хе-111 слишком отклонился от курса и сбросил бомбы прямо над штабом 6-й танковой дивизии. Все офицеры и командиры, стоявшие открыто, были убиты или ранены.
Среди погибших были: командир 114-го моторизованного полка майор Рогалла фон Биберштайн. представленный к Рыцарскому Кресту (награжден посмертно 27 июля 1943 года), командир 1-го батальона 114-го полка капитан Эрих Экель, командир батареи приданного дивизии 228-го дивизиона самоходных орудий обер-лейтенант Вагеман, а также обер-лейтенант Энгель и лейте
359
Франц Куровски
нант Рауше р Ранения получили полковник фон Оппельн-Брониковски, майор Бэке. капитан Мекауэр, капитан Ян, обер-лейтенант Гукель, обер-лейтенант Фор-вик, обер-лейтенант Шредер и обер-лейтенант Эберляйн. Значительная часть командного состава дивизии вышла из строя. Всего в результате ошибки бомбардировщика было убито 15 и ранено 49 человек. Потери для дивизии были невыносимыми. Гем не менее нужно было продолжать сражение.
Раны майора Бэке были перевязаны на месте, и он принял командование 11-мтанковым полком, поскольку ранения фон Оппельн-Брониковски были более серьезными. 2-й батальон он передал капитану Шайберту, одному из наиболее надежных молодых офицеров танковых войск. Боевая группа Бэке должна была атаковать в 18:00 того же дня, но другое соединение, которое должно было участвовать в наступлении, 7-я танковая дивизия, вовремя не подошло, поскольку ее наступление на Красный Октябрь противник отбил, и лишь 14 июля 7-й танковой дивизии удалось, наконец, занять деревню. Уничтожив несколько советских танков, она смохла прикрыть левый фланг 6-й танковой дивизии.
В 7:00 после короткой артиллерийской подготовки майор Бэке атаковал Александровку. Его боевой группе были приданы несколько самоходных орудий и «тигров». Все танки он свел в одну рогу, чтобы обеспечить жесткое управление ходом операции. Боевая группа Бэке открыла по Александровке сосредоточенный огонь, что позволило 2-му батальону 114-го моторизованного полка занять деревню. Затем группа приступила к штурму трех высот. Разгорелось танковое сражение, в котором силы Бэке уничтожили 25 танков, 31 противотанковое и 12 полевых орудий. На счету Бэке были два танка и орудие.
Однако победа далась дорогой ценой. Командир дивизии генерал-майор фон Хюнерсдорф во время атаки
360
5С0 танковых атак
сопровождал Бэке и был ранен в голову выстрелом снайпера. Осколки стального шлема вошли в головной мозг. Немедленно был вызван ведущий немецкий специалист по нейрохирургии, полковник профессор Теннис. Он прооперировал генерал-майора, но было уже слишком поздно.
«Только немедленная операция, проведенная сразу после ранения, могла его спасти. Тем не менее я постарался сделать невозможное, потому что оставался небольшой шанс».
Генерал-майор фон Хюнерсдорф скончался 17 июля W43 года. 14 июля он стал 259-м немецким военнослужащим, получившим «Дубовые листья» к Рыцарскому Кресту. Надгробную речь произносил генерал Гот. Последнюю дань уважения своему павшему товарищу принесли фельдмаршал фон Манштейн и генералы Раус и Кемпф. Была у могилы и жена Хюнерсдорфа, Ода фон Хюнерсдорф. Ее последние слова к собравшимся были: «Храните уважение к имени фон Хюнерсдорфа!»
БОЕВАЯ ТРУПА БЭКЕ - НА ПЕРЕДОВУЮ!
Вечером 14 июля командование группы армий «Юг» отдало III танковому корпусу приказ со следующего утра наступать на север для соединения с II танковым корпусом СС. Во всем корпусе оставалось лишь 69 боеспособных машин, включая шесть «тигров» и 12 самоходных орудий.
15 июля полковник Мартин Унрайн, исполнявший обязанности командира 6-й танковой дивизии, приказал Бэке сосредоточить свою танковую группу в качестве резерва III танкового корпуса для отражения ожидаемой контратаки. Когда вечером 16 июля в расположение дивизии прибыл ее новый командир, полковник Кризолли,
26:
Франц Куровски
он обнаружил, что в дивизии осталось всего шесть танков! Чтобы ускорить ремонт поврежденных машин, был командирован Бэке. Он передал командование танковой группой капитану Шайберту. 20 июля, когда III танковый корпус отошел на новую основную линию обороны, в составе 6-й танковой дивизии насчитывались уже тридцать один танк и три огнеметных танка. Этого удалось добиться благодаря действиям неутомимого Бэке. На этом участке фронта инициатива перешла к Красной Армии. Операция «Цитадель» завязла в советских оборонительных порядках. Для 6-й танковой дивизии вот-вот должны были начаться тяжелые времена.
Под командованием майора Бэке танковая группа прикрывала отступление дивизии, которой предстояло сменить 19-ю танковую дивизию на оборонительной линии «С». Здесь к дивизии вновь присоединился 503-й тяжелый танковый батальон. Когда группа Т-34 двинулась в наступление, Бэке принял командование шестью тяжелыми танками и атаковал их сам. Выскочившие из леса «тигры» застали противника врасплох. В результате короткого и неравного боя были уничтожены двадцать три Т-34, Два из них подбила машина Бэке.
23 июля противник бросил в наступление еще больше танков. Снова разгорелось крупное танковое сражение. Бэке искусно управлял своими силами, и его танкисты все время одерживали верх. Когда советские танки отступили, на поле остались догорать и дымиться 33 Т-34. И снова на счету Бэке было два подбитых танка.
На следующий день батальон «тигров» ушел на помощь 19-й танковой дивизии. На участке 6-й танковой дивизии была обнаружена крупная советская танковая группировка. Группе бомбардировщиков Ю-87 и Ю-88 удалось обойти заслоны советских истребителей и нанести удар. Пикирующие бомбардировщики с воем устре
362
500 танковых атак
мились к советским танкам, и вскоре весь район сосредоточения был охвачен дымом и пламенем.
25 июля танковая группа Бэке была передана в резерв корпуса. Приехал генерал Герман Гот, имевший с Бэке долгую беседу. Офицер произвел на Гота очень благоприятное впечатление. Он сказал: «Я решил назначить этого великолепного офицера командиром полка, а затем, после соответствующего обучения, дать ему возможность командовать танковой дивизией».
Т! июля боевая группа Бэке была возвращена в состав дивизии. В приказе по полку от 29 июля 1943 года командир 11-го танкового полка утверждал: «Вы уничтожили 111 вражеских танков, 140 противотанковых орудий и иное тяжелое вооружение». 1 августа 1943 года личный состав группы Бэке узнал, что их командир стал 262-м немецким военнослужащим, удостоенным «Дубовых листьев» к Рыцарскому Кресту. 2-й батальон капитана Шай-берта выстроился перед командиром. Три залпа вновь стали свидетельством огромной и искренней радости всего полка по поводу этого награждения.
Танковая группа Бэке продолжала сражаться. 3 августа танки группы, ударив со стороны леса, подбили еще девять Т-34. Успешными дейсгвиями боевая группа Бэке была обязана лихому и в то же время уверенному руководству своего командира. Он знал сильные и слабые стороны своих и вражеских танков и хорошо разбирался в советской тактике, тем самым обеспечивая своим танкистам победу.
6 августа Бэке и полковник Унрайн сумели ликвидировать ситуацию, грозившую вылиться в катастрофу. Группа пехотинцев пришла в замешательство и ударилась в беспорядочное бегство. Офицеры, выехав вперед всего с двумя танками и двумя командирскими машинами, остановили отступление, что позволило удержать оборону на этом участке фронта. 7 августа небольшой от-
363
Франц Куровски
Горящий «тигр» под Прохоровкой.
рад Бэке блокировал главное шоссе и остановил быстрое наступление противника, позволив немецким войскам отойти в полном порядке.
Танки Бэке создали стальной заслон за спинами 282-й пехотной дивизии, выведенной из Харькова по ошибочному приказу. Они остановили наступающие советские танки. На следующее утро сорок вражеских танков пошли в атаку, но были остановлены стремительным фланговым контрударом танковой группы Бэке и нескольких 88-мм орудий. Прежнюю линию обороны удалось всс-
364
500 танковых атак
становить. На следующую ночь 6-я танковая дивизия вошла в Харьков.
Приказ штаба ХХХХП армейского корпуса от 13 августа гласил: «Фюрер приказал: Харьков удержать любой ценой». Бои за город продолжались до 17 августа. Попытки противника прорваться на запад были отбиты. 19 августа майор Бэке вместе с батальоном отправился в тыл для отдыха и наблюдения за подготовкой новых танковых экипажей. Один взвод под командованием обер-лейтенанта Ройтемана остался с дивизией. 23 августа Харьков снова был оставлен. 6-я танковая дивизия составляла арьергард немецких войск за пределами города.
6-я танковая дивизия продолжала сражаться до тех пор, пока не была практически уничтожена. К 27 августа, когда 6-я танковая дивизия заняла новый участок обороны в районе Терновой, в дивизию вернулись несколько машин. Танки Бэке использовались в качестве «пожарной команды». После одного из боев у него оставалось всего два ганка. И вот 2 сентября в дивизию прибыл новый командир, генерал-майор барон фон Вальденфельс, который и оставался во главе дивизии вплоть до конца войны.
Оборонительные бои бушевали до 13 сентября. Б этот день 6-я танковая дивизия подбила свой 1500-й вражеский танк. Затем дивизия была отведена с позиций в районе Терновой и Мерефы и отошла к реке Уды. Отступление вновь прикрывал Бэке. В этот день его маленький отряд подбил не менее 16 танков из состава преследовавшей их крупной группы Т-34 и предотвратил охват дивизии с фланга. На счету Бэке и его экипажа было три советских танка.
23 сентября 1943 года Бэке вынужден был оставить дивизию. Приказ прибыть в Эрланген был связан с принятием на вооружение новых танков «пантера». Однако сначала он должен был побывать в штаб-квартире Гитле
365
Франц Куровски
ра. Там Гитлер, как эго было принято при таких награждениях, лично вручил ему «Дубовые листья» к Рыцарскому Кресту. В последовавшей беседе Гитлер показал, что он был прекрасно информирован о ходе сражений под Курском. Он сказал собравшимся для награждения «Дубовыми листьями», что предложение фельдмаршала фон Манштейна о продолжении боев на юге им рассматривалось, но события в районе Орла и, прежде всего, высадка Союзников на Сицилии вынудили его прекратить операцию. Гитлер был как всегда бодр. Он не проявлял ни малейшего смирения и требовал полной победы, в то время как фельдмаршал фон Манштейн в это время подумывал о возможности заключения мира, которая, естественно, существовала, как показывали тайные переговоры с Молотовым.
В ноябре 1943 года Бэке вернулся в дивизию в чине подполковника. 14 ноября полковник Оппельн- Брони-ковски передал ему командование 11-м танковым полком. На должности командира 2-го батальона Бэке сменил майор Герман Захенбахер. Однако вскоре Захенбахер погиб в бою. 27 ноября 6-й танковой дивизии было приказано прорвать вражескую оборону под Черкассами, сдерживавшую наступление мотопехоты. Дело было поручено 2 му батальону. Майор Захенбахер подавал пример, идя во главе наступающих, и был убит, когда батальон ворвался на советские позиции.
Вскоре советские войска заняли Черкассы. Бэке отправил туда четыре Pz-IV. Он хотел отбить Черкассы. Позднее Бэке вспоминал:
«Мне не дали возможности провести атаку, которая наверняка увенчалась бы успехом. В Знаменке, откуда я собирался начинать атаку, я получил приказ из штаба 6-й танковой дивизии вернуться в район Глинок. Я считаю, что это была ошибка, стоившая жизни нескольким тысячам немецких сол
365
500 танковых атак
дат в Черкассах. Но приказ был недвусмысленным. В результате за несколько следующих недель противник завершил окружение Черкасс. Не скрою, что 6-я танковая нужна была и на другом участке фронта. 20 декабря дивизия предотвратила попытку прорыва русских в тыл нашей группировке под Кировоградом».
Танковая группа Бэке участвовала в тяжелых боях, поддерживая пехоту, вплоть до конца декабря. 31 декабря 1943 года 6-я танковая дивизия была отведена из района села Федвар' и эшелонами переброшена в район Кировограда.
Тяжелый танковый полк Бэке в бою
В начале января 1944 года 1-й Украинский фронт под командованием генерала Н. Ф. Ватутина рассек фронт 4-й танковой армии на несколько частей. В результате произошло несколько крупных сражений, потребовавших от немецкой армии огромного напряжения, особенно от танковых частей. В 6-й танковой дивизии эти события описывали так:
«Прорыв противника создал угрозу тылу 1 -й танковой армии. На ликвидацию угрозы была брошена 6-я танковая дивизия.
Танковая группа Бэке в составе 26 танков прибыла в новый район сосредоточения 2 января и заняла позиции впереди. Утром 4 января началось наступление в направлении на Оратовку и Ново-животов. Противник, оборонявшийся на этом участке, видел приближаюшиеся танки Бэке. Танкисты выбили противника из Оратовки, а затем по-
1 Ныне — с. Подлесное
367
Франц Куровски
стоянно участвовали в мелких стычках с хорошо замаскированным противником, которого в некоторых случаях поддерживали танки. Русские танки были уничтожены противотанковыми группами».
Атаке противника подвергся полковой командный пункт Бэке во Франтовке. Огнем обороняющихся немцев наступавший советский батальон был полностью уничтожен. Как писал маршал Г. К. Жуков, в полосе 1-го Украинского фронта «вражеские войска оказали упорное сопротивление».
13 января 6 я танковая дивизия снова была передана III танковому корпусу и, соответственно, вошла в состав 1-й танковой армии. Мотопехота соседней 16-й танковой дивизии и часть подразделений самой дивизии были окружены советскими войсками. 21 января на помощь окруженным частям был брошен 11 -й танковый полк. В рас поряжении подполковника Бэке были две боевые ]руппы. Под его руководством обе группы действовали успешно. Противник был отброшен.
Когда Бэке вернулся на свой командный пункт, успешно выполнив задачу, его уже ждал приказ на выпол нение задания особого рода. Помимо 11-го танкового полка, ему поручалось командование 34 «тиграми» 503-го тяжелого танкового батальона и 47 «пантерами» 2-го батальона 23-го танкового полка. Вместе эти части составили тяжелый танковый полк Бэке. Также в его распоряжение был передан 1-й дивизион 88-го артиллерийского полка, вооруженный 150-мм самоходными гаубицами «хуммель». Подполковник Бэке командовал силами, способными отразить любую атаку противника.
Бэке предстояло совершить танковое наступление, которое необходимо было проводить, не обращая внимания на открытые фланги. Журнал боевых действий 11-го танкового полка: «Благодаря удачному составу тяжелого
368
500 танковых атак
«Тигры» 503-го тяжэлого танке вот) батальона готовятся к бою под Богэдуховом
танкового полка, а также энергии и целеустремленности его командира ему удалось уничтожить противника. Он вел наступление упорно, каки было приказано». Огромный успех Бэке в качестве командира увенчался уничтожением его экипажем трех вражеских танков. Журнал боевых действий: «Вновь Бэке показал свое умение добиться крупного успеха при небольших собственных потерях». После этого наступления полк стал подвижным резервом XXXXVI танкового корпуса (генерала Гольника).
Затем Бэке со своим тяжелым танковым полком остановил наступление советского 3-го танкового корпуса 2-й армии генерала С. И Богданова. В ходе долгого боя «тигры» и быстрые и мощные «пантеры» уничтожили 268 советских танков и самоходных орудий. 156 орудий было уничтожено огнем танковых пушек или раздавлено гусе
369
Франц Куровски
ницами. Подполковник Бэке выдержал в своей «пантере» несколько советских атак. Благодаря скорости и уверенности действий экипажа ему удалось отразить две атаки замаскированных противотанковых орудий и уничтожить их. Бэке шесть раз выходил победителем из дуэлей с советскими танками.
«Если бы «пантеры» были у нас в 1941 году, вермахт дошел бы прямиком до Москвы, — заявлял Бэке, когда его спрашивали об огневой мощи, скорострельности и скорости нового танка. — Для меня «пантера» предпочтительнее «тигра», хотя он тоже был выдающейся боевой машиной».
Когда крупные танковые силы сосредотачивались для ликвидации угрозы прорыва советских войск на запад, первым на место прибыл тяжелый танковый полк Бэке. Подполковнику Бэке и его полку предстояло вместе с 17-м танковым полком нанести деблокирующий удар, чтобы пробиться к трем немецким армейским корпусам, окруженным в Черкасском (Корсуньском) котле.
Одиннадцать «тигров» и четырнадцать «пантер» были брошены в атаку из района северо-восточнее Умани. Усиленный полк Бэке вел наступление с 4 по 8 февраля, но так и не сумел пробиться сквозь советское кольцо окружения. Новая атака со стороны села Рубаный Мост, которую Бэке возглавил лично, оказалась более успешной. Ею усиленный полк встретил сопротивление мощной группировки советских танков и САУ. В этом бою тяжелый танковый полк Бэке участвовал тремя танковыми ударными группами. Пока скоростные «пантеры» рвались вперед по правому и левому флангам, «тигры» двигались по центру примерно в 300 метрах позади них. Как только вражеский танк начинал стрелять, «тигры» открывали огонь по целям, указанным Бэке, и уничтожали их.
370
500 танковых атак
Пока «тигры» вели бой с танками противника, более быстрые «пантеры» обходили с флангов противотанковую оборону противника. «Тигры» открывали огонь по замаскированным противотанковым орудиям сразу же, как обнаруживали их. Это еше раз показало, что «тигр», способный поцбить самый тяжелый танк противника с дистанции 2000 метров, был разрушительным оружием в руках тактически грамотного командира.
В результате первой атаки было уничтожено или под -бито не менее 80 вражеских танков и самоходок. Однако ввиду огромного численного превосходства противника эта победа далась дорогой ценой. Закончив бои в Кищен-цах 13 февраля, подполковник Бэке остался всего с четырьмя «пантерами» и двенадцатью другими боевыми машинами.
15 февраля тяжелый танковый полк Бэке был развернут в направлении на Лысянку. Он был вновь пополнен до штатной численности за счет танков, поступивших из ремонтных мастерских. Фельдмаршал фон Манштейн направил в адрес доктора Франца Бэке поздравительную телеграмму: «Браво! Вы многого добились, несмотря на распутицу и русских. Теперь вам предстоит последний шаг! Стисните зубы и добейте их! Это вам тоже удастся!»
Силы Бэке продолжили наступление 15 февраля вместе с 1-й танковой дивизией. Этим последним усилием ему удалось прорваться к внешнему периметру котла. В 3:30 утра 16 февраля подполковник Бэке наблюдал, как первые окруженные подразделения начинают выходить из окружения. Командир усиленного танкового полка направил два вышедших из котла батальона в Октябрь и лично попросил их остаться, чтобы помочь в обороне и удержать открытый коридор для своих товаришей.
Когда советские войска начали ожидаемое контрнаступление, измотанные танкисты сумели отбить его. К со
371
Франц Куровски
жалению, два батальона, освобожденных Бэке из окружения, отступили, хотя и сохранили боеспособность. Всего из Черкасского котла удалось вывести 35 000 немецких солдат. Выходом из окружения они в значительной степени были обязаны тяжелому танковому полку Бэке.
В бою за Староконсгантинов, который штаб дивизии приказал удержать, усиленный полк Бэке уничтожил одиннадцать Т-34 и восемь противотанковых орудий. Однако велпки были и потери немцев: противник подбил тринадцать танков. К счастью, лишь часть этих потерь была безвозвратной.
На северной окраине Каменки, к западу от Старокон-стантинова, командование обороной с немногочисленными танками, оставленными 11-му танковому полку, принял обер-фельдфебель Блоос, командир взвода 11-го танкового полка. Кшда началась советская атака, первые Т-34 были уничтожены еше на подступах к позициям. Затем обороняющиеся стали поджидать следующую группу из пятнадцати Т-34. Эти танки открыли огонь по крайним домам и подожгли их. Людвиг Блоос разместил два танка в засадах чуть позади, а сам ждал противника в своем танке сразу за домами. Когда вражеские танки появились в поле зрения, Блоос одну за другой быстро уничтожил пять машин. Шестой танк был подбит. Он задымил и отвернул в сторону. В это время противник выдвинул на передовую позицию тяжелое противотанковое орудие. Танк командира взвода был подбит и выведен из строя. Блоос получил тяжелое ранение и был отправлен в тыл. 6 апреля 1944 года за свои действия он быт удостоен Рыцарского Креста.
Танковая группа Бэке была сформирована 6 марта. В ее состав вошли 2-й батальон 11-го танкового полка, 6-я рота 1-го танкового полка и 509-й тяжелый танковый батальон. Танковой группе быт придан моторизованный
372
600 тачковых атак
батальон. Перед группой была поставлена задача очистить от противника дорогу, шедшую с севера на юг вблизи Староконстантинова.
Батальон «тигров» капитана Кенига прибыл в Старо-Константинов 5 марта в 23:00. После нескольких задержек в 10:00 следующего утра он выступил на правом фланге 11-го танкового полка. Наступая на юго-запад, батальон, несмотря на сопротивление танков противника, вышел к Кузьмину. Подполковник Бэке приказал 11-му танковому полку повернуть на север и наступать через Лагодинцы. До темноты удалось выйти к дороге Маневцы — Росоловцы. Было уничтожено семнадцать танков противника, потеряно — два. Экипаж Бэке внес свой вклад в этот успех, уничтожи в два советских танка.
Атака местного значения, предпринятая советскими Т -34 в районе Кузьмина 6 марта, была успешно отбита. На следующий день танковая группа Бэке была брошена в направлении Свинной для ликвидации угрозы советского прорыва восточнее Староконстантинова. Старо-константинов был оставлен, а три деревянных моста в южной его части были взорваны саперами 6-й танковой дивизии сразу же после того, как переправились последние танки.
Свинная была занята 8 марта, а на следующий день 509-й тяжелый танковый батальон пробился через Лаже-ву к дороге Острополь — Бабин — Пилява. Когда в этом районе было отмечено активное движение советских колонн, Бэке приказал: «Наступать немедленно и остановить противника!» Танки ударили по колоннам противника. Стреляя на ходу, они уничтожили 100 конных повозок и автомобилей. Также были уничтожены две батареи на конной тяге. Танковая группа Бэке вернулась на исходные позиции, не потеряв ни единой машины.
373
Франц Куровски
НАСТУПЛЕНИЕ СОВЕТСКИХ ВОЙСК ЮГО-ВОСТОЧНЕЕ ВИННИЦЫ
Когда 10 марта Красная Армия начала крупное наступление на стыке 1-й танковой армии и 8-й армии юго-восточнее Винницы, 509-й тяжелый танковый батальон получил приказ отойти за реку Бужок и удерживаться на этом рубеже. Батальон стал последней частью, переправившейся через реку вечером 12 март а, и уничтожил во время переправы два Т-34. По-прежнему приданный 6-й танковой дивизии, батальон должен был оборонять дорогу Проскуров1 — Винница и мосты через Буг в районе Ставница — Требуховцы.
Тем временем советские войска (1-я гвардейская армия и 3-я танковая армия) начали наступление на стыке 1-й и 4-й танковых армий. К утру 14 марта они перерезали железнодорожную линию Тернополь - Проскуров, по которой шло снабжение 1-й танковой армии. Связь между 1-й и 4-й танковыми армиями была прервана. Над всей 1 -й танковой армией нависла угроза окружения. 16 марта танковая группа Бэке была отведена с позиций. К этому времени группа состояла из 11 -го танкового полка, двенадцати «тигров» 509-го тяжелого танкового полка и 1-й роты 1-го танкового полка. Группа была сосредоточена на восточных окраинах Проскурова для удара в западном направлении. Бэке получил приказ: «Восстановить связь с 4-й танковой армией!»
Вечером танковая группа получила подкрепление — весь 1-й батальон 1-го танкового полка под командованием капитана графа Веделя. На подполковника Бэке возлагали свои надежды сразу две танковые армии. Танковая группа Бэке, вновь получившая обозначение «тя
1 Ныне — г. Хмельницкий
374
5С0 танковых атак
желый танковый полк Бэке», получила дополнительные танки, чтобы иметь возможность выполнить поставленную задачу.
Рано утром 17 марта 1944 года усиленный полк с «тиграми» во главе двинулся на прорыв в сторону намечавшегося Каменец-Подольского котла. Быстро наступавшие танки пробили брешь в первой линии обороны противника в районе Климковцев. К полудню танки Бэке были уже в тридцати километрах западнее Проскурова. В районе Видава — Медведевка они встретили части 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер». Связь с 4-й танковой армией была установлена.
Получив 18 марта дополнительные «тигры», усиленный полк Бэке начал наступление на Дзеленцы и занял хорошо укрепленную деревню, несмотря на упорную оборону советских войск. Танкистами были уничтожены 12 самоходных орудий и 44 танка, включая четыре КВ-1 и КВ-85, 33 противотанковых пушки и несколько легких полевых орудий. «Пантера» доктора Бэке уничтожила три вражеских танка и две противотанковых пушки, причем одну из них — почти в упор.
Следующая атака началась 19 марта. Четыре «тигра», семь «пантер», семь САУ и десять бронетранспортеров миновали высоту 340 и вышли к высоте 349. Здесь их встретил плотный огонь противотанковых орудий. В последовавшем бою все «тигры» и три «пантеры» были подбиты Атаку пришлось прекратить. Во всем полку осталось два «тигра», две «пантеры», четыре самоходки и четыре Pz-IV, а также десять бронетранспортеров. Во время ата к и на сл ед уюший день была подб! па и вышла из строя машина командира полка. Бэке забрался в бронетранспортер и продолжил бой. Последние его танки были подбиты или вынуждены были с повреждениями оставить поле боя под давлением численно превосходящих
375
Франц Куровски
советских танков. В 11 -м танковом полку не осталось ни единого боеспособного танка, но прорыв противника удалось предотвратить.
19 марта обер-лейтенант Кениг получил приказ отбуксировать все свои подбитые танки в Проскуров. Бэке с теми машинами, которые удалось отремонтировать (всего шесть, включая два «тигра»), прикрывал отступление, оставшись в Дзеленцах. Когда противник поспешно бросился в преследование, он попал в засаду, грамотно устроенную немногочисленными танками Бэке. Четыре вырвавшихся вперед Т-34 были подбиты, остальная советская танковая группировка остановилась. Танки Бэке открыли огонь по массе танков противника, сгрудившихся вокруг подбитых «тридцатьчетверок». Огнем с замаскированных позиций из-за небольшого возвышения Бэке уничтожил два Т- 34, которым удалось вырваться из хаоса. Больше в этот день советские войска наступать не пытались и позволили немцам спокойно отступить.
К 23 марта «тигры», которые были отвезены или отбуксированы в ремонтные мастерские в Ярмолинцах, были отремонтированы Командование 509-м тяжелым танковым батальоном принял прибывший капитан Бур-местер. В тот же день со своими товарищами распрощался подполковник Франц Бэке. Его самолетом вывозили из котла, чтобы в ставке Гитлера он мог получить из рук фюрера «Мечи» к Рыцарскому Кресту с «Дубовыми листьями». Награду он получил 21 февраля за действия по освобождению части войск из окружения под Черкассами. Награда ст ала также признанием выдающейся карьеры офицера, за время которой он стал добрым товарищем для каждого солдата и отцом для своих молодых подчиненных. Всем было прекрасно известно, что Бэке больше не вернется в 6-ю танковую, с которой он прошел всю войну. Этот авторитетный танковый командир наверняка должен был получить более высокую должность.
376
500 танковых атак
В ставке фюрера, где Бэке рассказывал о боях за Черкасский котел и о последних действиях своего полка, Гитлер сказал ему, что после прохождения курсов командира дивизии ему будет поручено командование танковой дивизией.
КОНЕЦ ВОЙНЫ
После последнего визита в ставку Гитлера Бэке получил длительный отпуск. 1 мая 1944 года он стал полковником. Гитлер намекал, что у него в запасе есть еще один сюрприз. Этот сюрприз касался продвижения по службе. Бэке был зачислен в кадровые офицеры, перестав быть офицером резерва, что в немецкой армии случалось нечасто.
В рамках программы 1944 года по формированию тринадцати танковых бригад была сформирована 106-я танковая бригада «Фельдхернхалле». Эти бригады соответствовали требованиям войны и представляли собой меньшее по численности боевое соединение со значительной боевой мощью, но с урезанными службами тыла. 13 июля 1944 года полковник Бэке стал первым командиром бригады. 31 августа он доложил о боеготовности бригады и был направлен вместе с бригадой на Западный фронт. Батальон «пантер» в составе бригады располагал четырьмя ротами по 11 машин в каждой и штабной ротой, также состоявшей из 11 танков. Всего личный состав бригады насчитывал 2500 человек.
С середины сентября бригада полковника Бэке участвовала в боях южнее Мепа в составе XIII танкового корпуса СС. Вновь Бэке проявил качества благоразумного, но решительного танкового командира. 4 октября бригада была передана в состав LXXXV армейского корпуса в районе западнее Бельфора.
377
Франц Куровски
В ходе оборонительных боев на Западе «пантеры» Бэке постоянно действовали в составе то одного, то другого соединения. Вновь Бэке показал свое умение справляться с задачей в самых трудных ситуациях. Зимой 1944 года он сражался в составе ХП1 армейского корпуса, а затем — 21 -й танковой дивизии. Его действия под Мюльхаузеном в Эльзасе стали образцом того, как командир может добиться от своих людей и техники максимального резуль тага. Участвуя в боях на своей «пантере», Бэке подбил еще несколько танков, но точное их количество за этот период, не установлено.
Самыми сложными для 106-й танковой бригады были бои на Эльзасском плацдарме, начавшиеся 1 января 1945 года. Бригада составляла ядро немецких войск, удерживавших здесь оборону до 7 февраля. 3 февраля на должности командира бригады Бэке сменил подполковник доктор Древес. Бэке был вызван ОКХ' для переформирования и командования 13-й танковой дивизией.
13-я танковая дивизия, большая часть которой была уничтожена в боях под Будапештом, передала свой 4-й танковый полк в состав новой танковой дивизии «Фельдхернхалле 2», которой и стал команловать Бэке. Формирование дивизии было ускорено за счет подразделений из состава других частей, и вскоре дивизия была направлена в Словакию.
Бэке понимал, что единственная задача дивизии — защита многочисленных немецких беженцев, стремящихся уйти от Красной Армии. Произведенный 1 апреля в генерал-майоры Бэке командовал дивизией в тяжелых боях в ходе отступления через Карпаты в Моравию, а за -тем в район Будеевице. Дивизии удалось многого добить-
' Oberkommando der Heer — Верховное главнокомандование сухопутных войск.
378
500 танковых атак
ся, спасая многочисленные колонны с беженцами и сопровождая их на Запад.
В конце войны, 8 мая 1945 года, Бэке попытался сдать свою дивизию в плен американцам, чтобы не допустить ее попадания в руки советских войск. Однако убедить американцев ему не удалось, и его дивизия, как и многие другие, была оставлена в руках Советской Армии.
Генерал-майор Бэке вынужден был отдать приказ о роспуске дивизии. Он просил офицеров собрать своих солдат и попытаться небольшими группами проскользнуть к американцам. Части этих групп удалось пробраться на Запад. Одну из этих групп возглавлял Франц Бэке. Однако многие солдаты и офицеры дивизии попали в руки советских солдат и были отправлены ь СССР, где их использовали на принудительных работах в шахтах на протяжении десяти долгих лет.
Важные даты из жизни генерал-майора доктора Франца Бэке
28 февраля 1898 года: Родился в Шварценфельсе ( Франкония).
19 мая 1915 года: В возрасте 17 лет поступил добровольцем на службу в 53-й пехотный полк. Награды: Железный Крест 1-го и 2-го класса.
Ноябрь 1918 года: Служил в 7-м пехотном полку в чине вицефельдфебеля и фанен-юнкера.
Январь 1919 года: Демобилизован.
1 декабря 1937 года: Поступил на службу в вермахт в звании лейтенанта резерва. Участвовал в Польской кампании в должности командира взвода 6-го разведывательного батальона 1-й легкой дивизии.
1 ноября 1939 года: Произведен в обер-лейтенанты резерва.
1940 год: Командир l-й роты 65-го танковою батальона во Франции.
379
Франц Куровски
1 февраля 1941 года: Назначен заместителем начальника оперативного отдела штаба 11-го танкового полка.
1 мая 1941 года: Назначен командиром танкового отделения полкового подчинения и произведен в капитаны резерва.
1 октября 1941 года: Заместитель начальника оперативного отдела штаба 11-го танкового полка.
I декабря 1941 года: Командир 1-го батальона 11-го танкового полка.
1 апреля 1942 года- Командир 2-го батальона 11-го танкового полка.
1 августа 1942 года: Произведен в майоры резерва
7 января 1943 года: Награжден Рыцарским Крестом
14 июля 1943 года: Командир 11-го танкового полка.
1 августа 1943 года: Стал 262-м немецким военнослужащим, награжденным «Дубовыми листьями» к Рыцарскому Кресту.
21 февраля 1944 года: Стал 49-м немецким военнослужащим, получившим «Мечи» к Рыцарскому Кресту с «Дубовыми листьями».
13 июля 1944 года: Назначен командиром 106-й танковой бригады «Фельдхернхалле».
9 марта 1945 года: Командир 13-й танковой дивизии и ее правопреемника — танковой дивизии «Фельдхернхалле 2».
Z апреля 1945 года: Произведен в генерал-майоры.
12 декабря 1978 года: Погиб в автокатастрофе в Хагене (Вестфалия).
СОДЕРЖАНИЕ
Введение..................................5
Михаэль ВИТМАН.......................... 6
Ганс БЁЛЬТЕР.............................84
Рудольф фон РИББЕНТРОП..................180
Франц БЭКЕ..............................283
Франц Куровски
500 ТАНКОВЫХ АТАК ЛУЧШИЕ АСЫ ПАНЦЕРВАФФЕ
Ответственный седактор А Кошелев Художественный редактор П. Волков Технический седак-ор В. Кулагина Компьютерная веостка ₽. Фирстов
Корректор А Васина
ООО «-Издательство «Яуза»
109507, Москва. Самаркандский б-р, д. 15
Для корреспонденции' 127299 Москва, ул. Клары Цеткин, д 18/5 Тел.: (495) 745-53 23
ООО .Издательство «Эксмо»
127299, Москва ул Клары Цеткин, д. 18/5 Тел. 411-68-86, 956-39-21 Home раде www.eksmo.ru E-mail mfo@eksmo.ru
Подписано в печать с готовых диапозитивов 13.12.2006 Фермат 84» 108 7з2 Гарнитура «Ньютон». Печать офсетна°.
Бумага тип Усл. печ л. 20 16 Тираж 5000 экз Заказ Nr 5935
Отпечатано с электронных носителей издательства
ОАО "Тверской полиграфический комбинат', 170024, г Тверь, пр-т Ленина, 5
Телефон (4822) 44-52-03,44-50-34, Телефон/факс (4822)44-42-15
Home page - www tverpk ru Электронная почта (E-mail) - sales@tverpk ru
1
Оптовая торговля книгами “Эксмо»:
ООО «ТД «Эксмо» 142700, Московская обл , Ленинский р-н, г Видное, Белокаменноеш ,д 1, многоканальный тел 411-50-74
E-mail reception@eksmo-sale.ru
Оптовая торговля бумажно-беловыми
и канцелярскими товарами для школы и офиса «Канц-Эксмо»: Компания «Канц-Эксмо» 142702, Московская обл , Ленинский р-н, г Видное-2, Белокаменное ш , д 1, а/я 5 Тел /факс +7 (495) 745-28-87 (многоканальный)
e-mail kanc@eksmo-sale.ru, сайт www.kanc-eksmo.ru
Полный ассортимент книг издательства «Эксмо» для оптовых покупателей:
В Санкт-Петербурге: ООО СЗКО, пр-т Обуховской Обороны, Д 84Е Тел (812)365-46-03/04 В Нижнем Новгороде: ООО ТД «Эксмо НН», ул Маршала Воронова, д 3 Тел (8312)72-36-70 В Казани: ООО «НКП Казань», ул Фрезерная д 5 Тел (8435)70-40-45/46
В Ростове-на-Дону: ООО «РДЦ-Ростов», пр Стачки, 243А Тел (863)268-83-59/60
S Самаре: ООО «РДЦ-Самара», пр-т Кирова, д 75/1, л итера «Е» Тел (846)269-66-70
В Екатеринбурге: ООО «РДЦ-Екатеринбург», ул Прибалтийская, д 24а Тел (343)378-49-45
В Киеве: ООО ДЦ«Эксмо-Украина», ул Луговая, д 9 Тел/факс (044)537-35-52
Во Львове: Торговое Представительство ООО ДЦ «Эксмо-Украина», ул Бузхова, д 2
Тел /факс (032) 245-00-19
Мелкооптовая торговля книгами «Эксмо» и канцтоварами «Канц-Эксмо»:
117192, Москва, Мичуринский пр-т, д 12/1 Тел/факс (495)411-50-76
127254, Москва, ул Добролюбова, д 2 Тел (495)745-89-15,780-58-34
Полный ассортимент продукции издательства «Эксмо»:
В Москве в сети магазинов «Новый книжный»:
Центральный магазин — Москва, Сухаревская пл , 12 Тел 937-85-81
Волгоградский пр-т, д 78, тел 177-22-11, ул Братиславская, д 12, тел 346-99-95
Информация о магазинах «Новый книжный» по тел 780-58-81
В Санкт-Петербурге в сети магазинов «Буквоед»: «Магазин на Невском», д 13 Тея (812)310-22 44
По вопросам размещения рекламы в книгах издательства «Эксмо* обращаться в рекламный отдел. Тел. 411-68-74.